Пожар Москвы 1547

в январе 1547 венчали на царство Ивана IV. 1547 год был насыщен пожарами. в апреле пожарищем была выжжена часть Китай-города, а через неделю сгорели кварталы за Яузой-рекой. А в конце июня, через полгода после коронации, Москву охватил новый, куда более сильный пожар. Огнём в течение двух дней полыхали Арбат и Кремль, невыгоревшие части Китай-города, Тверская, Дмитровка, Мясницкая. тогда-то и поползли слухи о том, будто город спалили колдовством, а виной всему — Глинские. то была работа заговорщиков: царского духовника Ф. Бармина, князя Скопина-Шуйского, боярина И. П. Федорова-Челяднина, князя Ю. Темкина-Ростовского, Ф. М. Нагого и Г. Ю. Захарьина. Главную силу восставших составляли московские «тяглые» люди, нёсшие основное налоговое бремя. Волнения начались сразу после огромного пожара 21 июня 1547 года. Люд собрался на вече на Соборной площади, где разбушевавшаяся толпа растерзала Ю. В. Глинского, родственника царя. Оставшиеся после пожара дворы Глинских были сожжены и разграблены. После убийства князя 29 июня бунтовщики явились в село Воробьёво, где укрылся Иван IV, и потребовали выдачи остальных Глинских. С большим трудом удалось уговорить толпу разойтись. Едва опасность миновала, царь приказал арестовать главных заговорщиков и казнить их. Московские события показали юному правителю разительное несоответствие между его представлениями о власти и реальным положением дел. Московское восстание привело к падению рода Глинских.

Автор статьи Влад Иванов Павлович, ГБОУ Школа № 236, 7 Д

21 июня 1547 года в Москве произошёл «Великий пожар». По дошедшим до нас свидетельствам, огненное бедствие, охватившее столицу Русского царства, началось в церкви Крестовоздвиженского монастыря от горящей свечи.

Это следует из летописи, в которой описывается, как «загореся храм Воздвижение честнаго Креста за Неглинною на Арбацкой улице», что, по преданию, было предсказано самим Василием Блаженным.

Якобы накануне бедствия знаменитый юродивый пришел в Крестовоздвиженский монастырь и долго там молился в молчании со слезами. На следующий же день именно это место стало очагом пожара.

Возможно, его последствия и не были бы столь разрушительны, но на беду москвичей первый очаг возгорания возник во время бури с ветром («бысть буря велика и потече огонь, якоже мьолния»), что способствовало быстрому распространению огня.

От церкви загорелась Арбатская улица, огонь быстро перекинулся на Китай-город и Большой посад. Из-за сильного ветра пламя перекинулось на Кремль, после чего загорелись великокняжеские конюшни и хоромы.

На царском дворе пожар охватил деревянные палаты и избы Ивана IV. Пострадали также и каменные постройки, например «Оружничья» палата с воинским оружием и Казённый двор, где хранилась царская казна и корсуньские иконы. Взорвалась также одна из пороховых башен Кремля.

После Кремля огонь перекинулся на другие части города: горели дворы на Волхонке, Арбате и Воздвиженской улице. Затем пожаром занялись Никитская, Леонтьевская и Тверская улицы.

Вскоре в огне оказалась восточная часть города: Кулишки, Воронцовский сад, Старые Сады у церкви Владимира. Полностью («до всполья») выгорело все Занеглименье. Был также уничтожен Пушечный двор на реке Неглинной.

Огонь уничтожил многие столичные храмы со святынями. На великокняжеском дворе сгорела церковь Благовещения, в которой находился убранный золотом деисус работы Андрея Рублева. Были также утрачены княжеские иконы греческого письма с драгоценными камнями. В числе разрушенных построек оказались дом митрополита и Чудов монастырь, в котором погибли 18 старцев и восемь слуг.

При пожаре выгорели постройки Рождественского монастыря, а в Успенском соборе во время молебна пострадал митрополит Макарий — «опалеста ему очи от огня». Святителя спасли из горящего собора и увезли в Новинский монастырь. Он спас икону Богоматери. К вечеру 21 июня буря закончилась, ночью стал утихать пожар.

Как сообщает Никоновская летопись, «множество народа сгореша. 1700 мужского полу и женска и младенец». Однако другие источники считают цифру заниженной, по некоторым данным, количество жертв могло достигать 4000 человек.

Большинство москвичей остались без крова. Сразу же после пожара великий князь Иван IV издал закон, обязывающий московских жителей иметь во дворах и на крышах домов бочки, наполненные водой. Для приготовления пищи предписывалось строить печи и очаги на огородах и пустырях вдали от жилых строений.

Пожар имел и политические последствия — в столице начались волнения, лишившиеся крова люди искали виноватых в поджогах и колдовстве. Народная молва обвинила в случившемся непопулярных Глинских — родственников матери Ивана IV.

26 июня в Кремле убили дядю великого князя, боярина Юрия Глинского, в тот же день разъяренная толпа разгромила дворы других членов этого семейства. Однако перебить всех Глинских московскому люду не удалось.

Иван Васильевич пошел на переговоры и обещал лично покарать другого своего дядю — воеводу Михаила Глинского. Толпа разошлась, после чего царь повелел арестовать наиболее активных бунтовщиков, которые впоследствии были казнены.

Также в этот день:

1919 год — затопление германского Флота открытого моря

1893 год — запущено первое Чёртово колесо

1768 год — на Правобережной Украине произошла «Уманская резня»

16 января 2010, 15:24 — REGNUM

Венчание на царство Ивана IV. Миниатюра из Лицевого свода XVI века.

1547 год. 16 января состоялось венчание на царство Ивана IV. Иван первым решил взять титул не только великого князя, но и царя Русского государства.

Так проводил Иоанн шестнадцатый год своего возраста; на семнадцатом, 13 декабря 1546 года, он позвал к себе митрополита и объявил, что хочет жениться; на другой день митрополит отслужил молебен в Успенском соборе, пригласил к себе всех бояр, даже и опальных, и со всеми отправился к великому князю, который сказал Макарию: «Милостию божиею и пречистой его матери, молитвами и милостию великих чудотворцев, Петра, Алексея, Ионы, Сергия и всех русских чудотворцев, положил я на них упование, а у тебя, отца своего, благословяся, помыслил жениться. Сперва думал я жениться в иностранных государствах у какого-нибудь короля или царя; но потом я эту мысль отложил, не хочу жениться в чужих государствах, потому что я после отца своего и матери остался мал; если я приведу себе жену из чужой земли и в нравах мы не сойдемся, то между нами дурное житье будет; поэтому я хочу жениться в своем государстве, у кого бог благословит, по твоему благословению». Митрополит и бояре, говорит летописец, заплакали от радости, видя, что государь так молод, а между тем ни с кем не советуется. Но молодой Иоанн тут же удивил их еще другою речью: «По твоему, отца своего митрополита, благословению и с вашего боярского совета хочу прежде своей женитьбы поискать прародительских чинов, как наши прародители, цари и великие князья, и сродник наш великий князь Владимир Всеволодович Мономах на царство, на великое княжение садились; и я также этот чин хочу исполнить и на царство, на великое княжение сесть». Бояре обрадовались, что государь в таком еще младенчестве, а прародительских чинов поискал. Но конечно, всего более удивились они (а некоторые, как увидим из писем Курбского, не очень обрадовались) тому, что шестнадцатилетний великий князь с этих пор внутри и вне государства принял титул, которого не решались принять ни отец, ни дед его, — титул царя. 16 января 1547 года совершено было царское венчание, подобное венчанию Димитрия-внука при Иоанне III. Между тем еще в декабре разосланы были по областям, к князьям и детям боярским грамоты: «Когда к вам эта наша грамота придет и у которых будут из вас дочери девки, то вы бы с ними сейчас же ехали в город к нашим наместникам на смотр, а дочерей девок у себя ни под каким видом не таили б. Кто же из вас дочь девку утаит и к наместникам нашим не повезет, тому от меня быть в великой опале и казни. Грамоту пересылайте между собою сами, не задерживая ни часу». Выбор пал на девушку из одного из самых знатных и древних московских боярских родов, который при наплыве родов княжеских успел удержать за собою близкое к престолу место, — выбор пал на Анастасию, дочь умершего окольничего Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина, племянницу боярина Михаила Юрьевича, близкого, как мы видели, человека к великому князю Василию; быть может, и эти отношения не были без влияния на выбор; надобно заметить, что представитель рода по смерти боярина Михаила, другой дядя Анастасии, Григорий Юрьевич Захарьин, не принадлежал к стороне Шуйских, не упоминается ни в каких боярских смутах детства Иоаннова».

Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 6, глава 2. М.: Мысль, 1989

История в лицах

Соловецкий летописец второй половины 16 века:

«Царство государя великого князя Ивана Васильевича всея Руси. Пресвятыя и неразделимыя троица волею и хотением, по заступлению и по милости пречистые богородицы, и по благословению святого великого чюдотворца Петра митрополита всея Русии и всех святых молитвами, князь великий Иван Васильевич венчан бысть святыми бармами и царьским венцем, и помазан бысть святым миром по древнему царьскому чину, и поставлен бысть на великое княжение Владимерское и Новгородское и Московское и всеа Русии, и наречен бысть боговенчанный царь и князь великий Иван Васильевич и самодержец всеа Русии. А после своего поставления месяца февраля в 3 на всеедной недели царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии самодержец женился, избра себе царицу и великую княгиню Анастасию, дщерь Романа Юрьевича, а венчал их Макарей митрополит в соборной церкви Успения пречистей богородицы»

Цитируется по: Малоизвестные летописные памятники // Исторический архив. Т. VII. М-Л. 1951

В 1547 году Тридентский церковный собор под предлогом вспышки чумы был переведен в Болонью.

Тридентский собор. Неизвестный художник. Конец 17 века

«Тридентский собор (Триентский) — собор, который католики называют обыкновенно вселенским, несмотря на то, что в заседаниях его не принимали участия представители других христианских исповеданий, сыграл очень видную роль в возрождении католической церкви, или в так называемой католической реакции. В течение второй половины XV в. раздаются со всех сторон Западной Европы требования созвания вселенского собора ввиду неурядиц в католической церкви. Латеранский собор (1512-1517), созванный папою Юлием II в противовес пизанскому, не привел ни к каким серьезным преобразованиям, так что в XVI в. не перестают повторяться требования о созвании нового собора. Когда реформационное движение стало быстро развиваться в Германии, то и сам император Карл V начал настойчиво домогаться созвания собора. Лютеране надеялись вначале, что им удастся устроить примирение между своим учением и католическим при помощи совместного обсуждения религиозных вопросов богословами обоих исповеданий. Папы, однако, относились с большими опасениями к проектам созвания вселенского собора. Воспоминания о базельском соборе заставляли их опасаться, что, при настроении общества XVI ст., авторитету их может быть нанесен более сильный ущерб, чем тот, который они чуть было не понесли в XV в. Папа Климент VII (1523-1534), несмотря на обещания, данные Карлу V, созвать вселенский собор для реформирования католической церкви и устранения в ней раскола, умер, не созвав собора. Новый папа Павел III (1534-49) получил тиару под условием собрать собор. Действительно, буллою от 12 июня 1536 г. он созвал его на май месяц следующего года в Мантуе. Война Карла V с Франциском I помешала собору состояться. После свидания императора с папою в Лукке в 1541 г., Павел III созвал собор на ноябрь 1542 г., но и на этот раз он не собрался, так как между императором и Францией началась четвертая война. После новых триумфов Карла V в этой войне, окончившейся миром в Креспи (18 сентября 1544 г.), папа созвал собор (буллою от 19 ноября 1544 г.) в Тридент (Триент: город в южн. Тироле, см.) на март 1545 г. Духовенство съезжалось на собор чрезвычайно медленно, так что торжественное открытие его могло состояться только 13 дек. 1545 г., и то в присутствии небольшого числа лиц. Протестанты отказались явиться на собор. Римская партия позаботилась о том, чтобы не выпускать из своих рук ведения дел и не допустить провозглашения принципа, что авторитет собора выше авторитета пап, как это случилось в Базеле. Чтобы обеспечить за собою перевес, она добилась постановления, чтобы голосование происходило не по нациям, а поголовно (число итальянских епископов, прибывших в Тридент, значительно превышало число их из других стран) и чтобы решающий голос был предоставлен только епископам. Председательство на соборе принадлежало трем кардиналам (Дель Монте, Червино и Регинадьду Полю), которые постоянно получали подробнейшие инструкции из Рима. Право ставить и возбуждать вопросы принадлежало исключительно им. Рассмотрение каждого поставленного вопроса происходило ранее в частных комиссиях или конгрегациях, где их обсуждали ученые богословы. Подготовленные таким образом к решению, вопросы поступали на рассмотрение генеральных конгрегаций или комиссий, состоявших из епископов. Когда последние приходили по данному предмету к окончательному соглашению, их решение принималось и утверждалось в торжественном публичном заседании всего собора. Папа желал, чтобы предварительно были рассмотрены вопросы догматические. Это не соответствовало видам императора и партии, сознававшей необходимость безотлагательного искоренения злоупотреблений в церкви. Большинство собора приняло 22 января 1546 г. решение, чтобы одни конгрегации занялись догматическими вопросами, а другие — делом внутренней реформы церкви. Между тем, усилившееся после разгрома немецких протестантов (1546) политическое влияние императора начало вызывать сильные опасения у папы. Он боялся, что Карл V станет производить сильное давление на собор, чтобы провести все свои требования и умалить авторитет папы. Поэтому Павел III считал для себя безопаснее, чтобы заседания собора происходили поближе к Риму, в каком-либо итальянском городе, и под предлогом, будто бы в Триденте вспыхнула чума, перевел его в начале 1547 г. в Болонью. Только 18 епископов отказались оставить Тридент. В Болонье собор существовал лишь по имени, и 17 сентября 1549 г. папа распустил его. Юлий III (1550-1555), уступая требованиям императора, вновь созвал собор в Тридент на 1 мая 1551 г. На этот раз явились сюда даже светские послы от некоторых протестантских князей, а также приехали вюртембергские богословы, привезшие свое исповедание веры, и саксонские, для которых Меланхтон на этот случай составил «Confessio doctrinae Saxonicae». Впрочем, протестантские богословы недолго оставались в Триденте, так как вскоре убедились, что приезд их туда был совершенно бесплоден. Менее чем через год собор должен был опять прекратить свои заседания (28 апреля 1552 г.), ввиду опасности со стороны войск Морица Саксонского, двинувшегося в Тироль против императора. Расходясь, собор постановил собраться через два года; но заседания его были открыты в третий раз лишь 10 лет спустя (18 января 1562 г.) при совершенно изменившихся политических условиях, когда, после Аугсбургского религиозного мира в Германии, не могло быть и речи о компромиссе между лютеранизмом и католицизмом. Император Фердинанд I, французы и испанцы потребовали, чтобы собор произвел коренные реформы в церкви и сделал уступки по некоторым догматическим вопросам в протестантском духе. Папа Пий IV избежал исполнения этих требований, отправив к императору кардинала Мороне, который уговорил его не настаивать на выполнении предъявленной им программы реформ. Склонил Пий IV на свою сторону и французского посла, Лотарингского, а также Филиппа II Испанского; притом французы перессорились в Триденте с испанцами, так что действовали несолидарно. Собор продолжал свои занятия в том же направлении, как и прежде. Работа его подвигалась вперед быстро, и собор 4 декабря 1563 г. был уже закрыт. Буллою Benedictus Deus (26 янв. 1564 г.) Пий IV утвердил его постановления. Постановления Т. собора распадаются на Decreta и Canones. В Decreta изложены догматы католической веры и постановления, касающиеся церковной дисциплины; в Canones кратко перечислялись положения протестантского вероучения, с оговоркой, что они предаются анафеме. В Триденте вновь было подтверждено, что авторитет пап выше авторитета соборов. Все догматы католической религии были оставлены неприкосновенными, в том виде, как они были выработаны в средние века. Возвышая папский авторитет, Тридентский собор значительно увеличил и власть епископов в их диоцезах, предоставив им более широкие права надзора за духовенством, как белым, так и черным. Строго было подтверждено, что епископы должны постоянно пребывать в своих епархиях. Обращено было внимание и на лучшую постановку проповеди в церквах и на подготовку хороших священников. С этою целью рекомендовалось епископам устраивать специальные учебные заведения — семинарии. Коренных реформ in capite et in membris, которых с таким нетерпением ожидали в католической церкви, произведено не было. Все значение Тридентского собора сводилось, главным образом, к тому, что он непоколебимо установил догматы католической религии. До него даже духовные лица, занимавшие высокое положение в католической иерархии, были склонны смотреть на некоторые вопросы — напр., на оправдание верою — с протестантской точки зрения. Теперь не могло быть более и речи о каких-либо уступках протестантским взглядам; всяким сомнениям и колебаниям, что считать ересью, был окончательно положен предел. В 1564 г. была составлена так называемая «Professio fidei Tridentina», и все духовные лица и профессора университетов должны были присягать, что ей вполне следуют. Постановления Тридентского собора были немедленно подписаны представителями императора Фердинанда I, но на аугсбургском сейме 1566 г. было заявлено, что Германия не может принять их без некоторых ограничений. Немедленно они были приняты лишь Португалией, Савойей и Венецией. Филипп II Испанский разрешил опубликовать в своих владениях постановления Тридентского собора, но с оговорками, которые не допускали стеснения прав короля на назначение духовных лиц и ограничения его влияния на духовную юрисдикцию. В Польше постановления Тридентского собора были приняты в 1577 г. на петроковском синоде. Во Франции они не были официально приняты; только духовенство на своем генеральном собрании в 1615 г. объявило, что подчиняется им».

Материал предоставлен АНО «Руниверс»

В 1547 году Москва готовилась к операции по взятию Казани. Главным оружием, которое должно было помочь в осуществлении этой цели, считался порох, накопленный в городе в огромном количестве. Но своей роли в судьбе Казани он так и не сыграл. Во время страшного пожара, разыгравшегося в Москве 21 июня 1547 года, весь пороховой запас был уничтожен. Масштабы этого пожара были просто ужасны. «Огонь лился рекою, — пишет Карамзин, — и скоро вспыхнул Кремль, Китай-город. Большой посад… Треск огня и вопль людей от времени до времени был заглушаем взрывами пороха, хранившегося в Кремле и других частях города».


1547 год ознаменовался для России не только историческим пожаром, но и политической перестановкой сил. Ивану Грозному к началу сороковых годов удалось постепенно освободиться от проявлявших чрезмерную опеку бояр. 16 января 1547 года он был торжественно венчан и стал первым царем на Руси, чем окончательно подорвал влияние, ещё сохранявшееся у бояр. В то время огромной властью и влиянием обладали бояре Глинские, которых ненавидело большинство москвичей. Народ возложил вину за вспыхнувшее возгорание на их род. Пожар положил конец засилью Глинских. Иван Грозный был внуком Анны Глинской – именно её колдовскому воздействию и приписала народная молва страшное деяние. Она якобы «вынимала сердца человеческие, да клала в воду, да тою водою, ездя по Москве, кропила, оттого Москва и выгорела». Разгневанной толпой, возглавляемой палачом, в Успенский собор Кремля был приведен и там растерзан Юрий Глинский. Затем народ двинулся к селу Воробьеву, в котором в то время находился царь. Дальнейшая бесчеловечная расправа народа над родом Глинских была остановлена решительными действиями царя. Взбунтовавшуюся толпу вскоре усмирили, но от прежнего придворного величия бояр Глинских уже мало что осталось. Ивану Грозному удалось извлечь из этой ситуации немалую выгоду: он спас родственников от жестокой расправы и отстранил их от всяческого участия в управлении государством.
Иван IV и протопоп Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года (Павел Плешанов, 1856 год)
После событий того года в Кремль были доставлены древние чтимые иконы. Пожаром были уничтожены сокровища, которые долгие годы хранились в храмах и древних палатах. Это стало причиной, по которой царем был издан указ, по которому старинные иконы, доселе находившиеся в Великом Новгороде, Смоленске, Дмитрове, Звенигороде и других городах должны были быть перевезены в пострадавшие от пожара соборы Кремля.
После того, как восстановительные работы были завершены, некоторые особо чтимые иконы остались в Кремле. Так, Новгороду не вернули древнюю икону «Благовещение». Очевидно, она призвана была стать храмовым образом для Кремля. В дальнейшем она нашла приют в стенах Успенского собора, где в XVIII ее стали называть «Устюжским Благовещением».
Пожар, яростным огнем прошедший по Москве 465 лет назад, привлек внимание руководства государства к состоянию противопожарной безопасности города. Царем был издан закон, по которому московские жители непременно обязаны были в своих дворах и на крыше дома держать бочки, полные воды. Печи, на которых будет готовиться пища, было велено строить в огороде или на пустыре, подальше от строений, в которых проживают люди. Топить домашние печи летом строго возбранялось. Во избежание этого на печи накладывали восковую печать. Для тушения пожаров тогда же появились первые ручные насосы – предки современных брандспойтов. Тогда такой насос называли «водоливная труба».
Подготовлено по материалам:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *