Православие и толерантность

Вокруг слова толерантность в нашем обществе много дискуссий. Многие считают, что это иностранное слово нам не нужно — достаточно, что у нас есть русское слово терпимость. Но это не так. Слова терпимость и толерантность по значению не совпадают.
Терпимость – слово старое, для нас привычное, оно означает терпение человека к «плохому». Можно проявлять терпимость к боли, социальному гнету, побоям пьяницы мужа, издевательствам начальника и под. Тебе плохо, а ты терпишь– мол, все равно не удастся ничего сделать.
Толерантность – слово новое, заимствованное, оно означает терпение к иному, другому, непохожему. Проявлять толерантность – это считать, что если кто-то не такой, как ты, или он делает что-то не так, как ты, это вовсе не значит, что он плохой и что его надо заставить отказаться от его собственных привычек, мнений.
Существует много видов толерантности. Например, религиозная толерантность – терпимость к людям иной веры, уважение к чужим религиозным убеждениям; этническая толерантность – уважительное, терпимое отношение к людям другой национальности; политическая толерантность – терпимость к людям других политических взглядов; педагогическая толерантность – терпимость к собственным детям, к учащимся, умение понять и простить их несовершенства; административная толерантность – способность прощать слабости и несовершенства подчиненным.
Есть еще музыкальная толерантность, спортивная толерантность, есть и другие виды толерантности, толерантность многолика.
Кстати, важно иметь в виду, что толерантность не распространяется на нарушения морали или законов, на преступную деятельность – их нельзя терпеть и необходимо пресекать, а не терпеть. Совершенно понятно, что в любой цивилизованной стране гражданам нужна как терпимость, так и толерантность.

Книга «Миша и его мамы едут на Олимпиаду» «Итак, Россия поставила вне закона слова в поддержку геев? Этот закон будет отменен». Руководствуясь подобным девизом, американская компания FCKH8 выпустила 10 тысяч детских книжек-раскрасок под названием «Миша и его мамы едут на Олимпиаду» с тем, чтобы раздать их в России.

Книжка повествует о приключениях, точнее, злоключениях гомосексуальной семьи на зимней сочинской Олимпиаде 2014 года. Что это: призыв России к толерантности и уважению чужого «образа жизни» или пропаганда гомосексуализма среди детей? Корреспондент портала Православие.Ru попытался узнать ответ на этот вопрос у юриста Михаила Шахова, иеромонаха Димитрия (Першина) и председателя общественного движения «Народный собор» Олега Кассина.

«С высокой степенью вероятности данная акция провокационна»

Михаил Олегович Шахов Михаил Олегович Шахов, юрист, доктор философских наук, зам. зав. кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ, преподаватель Сретенской духовной семинарии

— С высокой степенью вероятности данная акция провокационна. Главной её целью является не распространение книжки в России, а её заранее ожидаемый издателями запрет в нашей стране. В этом случае начнется следующий виток пропагандистской кампании: «В России запретили книгу, защищающую гомосексуалистов от дискриминации и побоев» (как это нарисовано на одной из картинок)». Пропагандисты заявят, что книга учит детей не тому, что быть гомосексуалистом хорошо, а тому, что их не надо обижать, дискриминировать и преследовать. И раз Россия такие «учащие толерантности и борющиеся с дискриминацией» книги запрещает, значит, в России нарушаются права человека.

Данная акция может рассматриваться как правонарушение, предусмотренное статьей 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях «Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» (введена Федеральным законом от 29.06.2013 N 135-ФЗ). Хотя закон нигде не раскрывает, что именно понимается под «нетрадиционными сексуальными отношениями», применение судом данной статьи КоАП вполне возможно, особенно если будет основано на заключении авторитетной судебной экспертизы.

«Российская толерантность в опасности, впору кричать «караул”»

Иеромонах Дмитрий (Першин) Иеромонах Димитрий (Першин), председатель Миссионерской комиссии при Епархиальном совете г. Москвы, эксперт комитета Госдумы РФ по вопросам семьи, женщин и детей:

— Судя по публикациям в Интернете, Россию опять пытаются представить родиной кактусов, слонов и крокодилов. Внятные формулировки закона, пресекающего пропаганду детям тех сексуальных практик, которые в традиционной европейской культуре именуются содомией, в псевдоолимпийской истории про Мишу из Содома подменяются «страшилками» и «ужастиками» о том, что российские полицейские якобы избивают содомитов именно за их нетрадиционность. Эта лапша скармливается как пятилетним малышам, так и, что важнее, ньюсмейкерам, которые отвечают за скандальную популярность новостных лент.

И правда, подходящий повод: российская толерантность в опасности, впору кричать «караул». А дальше — два сценария. Если «детская книжка» будет упрятана коварной российской Фемидой под замок, по блогосфере прокатятся пятиминутки гнева, о которых предупреждал Джордж Оруэлл в своем знаменитом романе «1984» (о новых формах тоталитарного контроля над сознанием на Земле).

Если же российские власти «прогнутся» под содомские аппетиты, можно будет на весь мир отрапортовать о том, что Россия на полных порах спешит в тот прекрасный новый мир, о котором чуть ранее Оруэлла писал Олдос Хаксли. Напомню, что, по мысли писателя, в этом прекрасном новом мире будет иметь место диктатура сексуально озабоченных селекционеров, выращивающих в буквальном смысле безмозглые поколения рабов. Примечательно, что и в первой, и во второй антиутопиях тотальной деструкции подвергается брак, семья, любовь, традиционные формы зачатия и рождения детей. Как реагировать на это шоу? Полагаю, что, во-первых, мы должны еще раз артикулировать то отношение к меньшинствам, которое представлено в российском законодательстве, а, во-вторых, все же последовать совету подлинного либерала Джорджа Оруэлла и уберечь наших детей от той пошлятины, которую авторы оной хотели бы им преподнести.

Книга-раскраска «Миша и его мамы едут на Олимпиаду». Отдельная страница Согласно букве закона, никаких репрессий за нетрадиционные ориентации не предусматривается. Под запрет попадает пропаганда содомских отношений, адресованная несовершеннолетним. Просто потому, что у детей есть право на детство, а у семьи есть право, подкрепленное ответственностью, на воспитание детей. Поэтому суждения о горькой участи российских гомосексуалистов, якобы избиваемых российской полицией за не ту ориентацию, — заведомая ложь и клевета. И никаким тиражом эту грязь не отмыть.

Что же касается Джоржда Оруэлла, то он полагал, комментируя художественные изыски Сальвадора Дали, что даже самое замечательное произведение искусства (предположим на мгновение, что оный опус — не пошлый ширпотреб, а шедевр педагогической мысли), не может быть оплачено болью, причиняемой другому человеку, тем более, растлением детей. И поэтому, как писал Оруэлл, если перед нами стоит чудесная стена, то ее надлежит взорвать, коль скоро она ограждает концлагерь. Если же сам Шекспир, по мысли Оруэлла, пообещает написать еще одну трагедию в обмен на дозволение заниматься педофилией, то мы не будем платить такую цену ни за какие его игры разума и творческие свершения.

Тем самым остается надеяться, что благоразумие восторжествует, и похабный текст с не менее пошлыми иллюстрациями о содомской семье, в которой проживает мальчик Миша, причинит вред лишь его авторам, но не детям – именно благодаря тем нормам российского законодательства, что призваны уберечь их от интеллектуального растления и пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений.

Если же вернуться к новостным лентам, думаю, данная ситуация дает нам еще одну возможность донести до интернет-человечества суть законодательных инициатив, направленных на поддержку института семьи и детства в России.

«Изобразив себя преследуемым властями «борцом за права геев”, можно получить гражданство в той же Норвегии»

Олег Юрьевич Кассин Олег Юрьевич Кассин, сопредседатель Общероссийского общественного движения «Народный Собор», координатор Общественного координационного центра «Православное гражданское действие»

— Безусловно, данная акция является провокацией по отношению к России со стороны американской компании. Это происходит после того, как из-за твердой российской позиции в Сирии забуксовал активно поддерживаемый США альянс боевиков. В этой ситуации американцы не прочь лишний раз лягнуть Россию и В. Путина.

Если копать глубже, то вспомним, как в декабре 2012 года президент США Б. Обама объявил одной из своих стратегических задач защиту прав сексуальных меньшинств во всем мире. На это выделены колоссальные деньги. Сейчас жестко, невзирая на нормы западной демократии, повсеместно продавливается легализация «однополых браков». Во Франции более миллиона человек вышли с протестом против этого на улицу — и ничего: собралась какая-то жалкая кучка парламентариев и, невзирая на общественное мнение, приняла все необходимые законы. Вообще за рубежом мы наблюдаем сейчас конец традиционной западной демократии в ее классическом понимании. Наступает эра тоталитаризма, когда подавляющее большинство людей традиционной ориентации «позитивно дискриминируется» в пользу незначительной, но ресурсной и сплоченной прослойки ЛГБТ (лесбиянок, гомосексуалистов, трансвеститов, бисексуалов).

Когда курс объявлен и деньги выделены, всегда найдутся угодливые исполнители, желающие на этом подзаработать. Сейчас полно всяких прохиндеев – и у нас, и за рубежом. Многие желают «пропиариться» на любом скандале, тем более, на такой модной сегодня теме как защита прав гомосексуалистов. Плюс ко всему, изобразив себя гонимым и преследуемым властями «борцом за права геев», можно получить гражданство в той же Норвегии. А потом припеваючи жить на разные гранты и пособия, как якобы пострадавший за свою нетрадиционную ориентацию или правозащитную деятельность. И чтобы этого добиться, такие люди готовы пойти на любые скандалы и провокации. Плевать им на то, что говорит Президент России: они будут все-равно делать то, что им нужно, не слушая никого.

России и её руководству в этих условиях нужно проявить максимальную твердость и принять все меры, в том числе и на законодательном уровне, для защиты нашего общества от проникновения к нам чужеродной тлетворной заразы и навязывания нам в качестве новой социальной нормы порока и извращений.

Достаточно изъять тираж данного издания еще на российской таможне, если книги будут ввезены в нашу страну. Эта литература нарушает действующее российское законодательство, и ее распространение на территории России должно быть пресечено.

Книга-раскраска «Миша и его мамы едут на Олимпиаду». Отдельная страница

Если же отдельные экземпляры, провезенные в Россию частным порядком гостями Олимпиады, будут распространяться ими во время спортивных мероприятий, таких «энтузиастов» необходимо задерживать на месте совершения правонарушения, привлекать к административной ответственности, а литературу изымать. То есть нужно предпринять все меры, чтобы предотвратить растление российских детей.

Сейчас за пропаганду гомосексуализма среди детей в России предусмотрен штраф 4-5 тысяч рублей для частных лиц. Но что это для тех, кто на этом зарабатывает в сотни и тысячи раз больше, исполняя чужой заказ? Мизер.

В древнем Риме однажды за рукоприкладство ввели денежный штраф. Один из местных богачей начал ходить по городу и раздавать прохожим направо и налево пощечины, при этом каждый раз приговаривая своему слуге, который шел позади с мешком денег: «Заплати этому человеку, сколько полагается по закону».

И если сейчас в России для пресечения действий распоясавшихся провокаторов-растлителей мер административного характера недостаточно, если штрафы их не останавливают, значит, надо еще сильнее ужесточить наказание за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних – ввести за нее теперь уже уголовную ответственность. Нужно также ввести уголовную ответственность и за пропаганду педофилии. Дети, их психика и душевное здоровье должны быть надежно защищены законом от растления!

Протоиерей Владислав Цыпин. Фото: Авдей Правдолюбов / Православие.Ru

Среди самых повторяемых, кстати и некстати, паролей нашего времени – пресловутая «толерантность», или, по-русски, «терпимость». В прошлом это слово употреблялось либо в сочетании со словом «дом», либо в трансформированном виде, с уточняющим это понятие значением, в контексте темы правового статуса религиозных меньшинств – «веротерпимость». Очевидно, что в государстве, где, как в современной Российской Федерации, Франции или Соединенных Штатах, нет господствующей или государственной религии, где гарантируется свобода вероисповедания и равенство граждан независимо от их религиозной принадлежности, понятие «веротерпимость» утрачивает свою актуальность. Новейшая семантическая эволюция слова «толерантность» расширила его смысловое поле, сблизив его с модным неологизмом «политкорректность» и поместив его в область взаимоотношений между расами, этносами, культурами, цивилизациями. Приверженность принципу толерантности и политкорректности стала своего рода пропуском в «приличное общество», вроде смокинга или галстука.

Расовая или национальная толерантность скрывает латентный расизм

Между тем употребление этого своеобразного термина применительно к взаимоотношениям между людьми, принадлежащими к разным расам, выявляет в человеке, который декларирует свою толерантность, латентного расиста. Чтобы пояснить это заключение, могущее показаться абсурдным, достаточно привести пример с веротерпимостью в государстве, где существует государственная религия. Веротерпимость в таком случае – это цивилизованное отношение к религиозным меньшинствам со стороны государства и лиц, принадлежащих к господствующей или государственной религии, не ставящее под вопрос статусный приоритет господствующего вероисповедания. Или еще одна бытовая аналогия, иллюстрирующая парадокс, связанный с употреблением слова «терпимость»: рассказывают, что пылкие американские дамы из числа феминисток, исполненные чувства гендерного достоинства, весьма бурно реагируют на попытки услужливых кавалеров, пытающихся помочь им спуститься по крутой лестнице или перенести чрезмерно тяжелый саквояж, подозревая в галантном встречном гендерного расиста, в любом случае трактуя подобную услужливость как злостное унижение и оскорбление. Подобным образом нередко реагируют в наше время на терпимость и политкорректность по отношению к ним со стороны «бледнолицых» европейцев или американцев лица, принадлежащие к расам, которые в минувшую эпоху обозначались как «цветные» и считались на Западе неполноценными.

Толерантность во взаимоотношениях с людьми разных рас, этносов и культур в России, в традициях нашего народа неуместна потому, что столь характерное для самооценки западных европейцев или северных американцев – ради вящей политкорректности скажем: в недавнем прошлом – сознание превосходства белой расы над расами цветными в России не привилось, а если и проявлялось в иных случаях в виде эксцессов, то определенно относится к явлениям маргинальным, чуждым мировоззрению русских людей, и это наблюдение относится ко всем периодам нашей истории. Можно назвать разные причины этого обстоятельства, но главная заключается в том, что евангельское учение о всеобщем человеческом братстве, а также о том, что во Христе «нет ни еллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного» (Кол. 3: 11), было принято нашими предками со всей искренностью и усвоено глубоко, настолько, что даже у людей, утративших православную веру, но выросших в среде, этос которой пропитан христианской традицией, и в ту пору, когда на уровне официальной идеологии христианство и всякая вообще религия дискредитировались и отвергались, сохранялось живое чувство равенства людей разных рас и национальностей. Поэтому рассуждения о толерантности по отношению к расовым и национальным меньшинствам теряют у нас почву за ненадобностью. На этом фоне хулиганские либо прямо криминальные выходки скинхедов воспринимаются как явление микроскопическое по масштабам, вполне карикатурное, абсолютно чуждое традиции и инородное, подражательное, что видно уже из их самоназвания, для которого в русском языке не нашлось приемлемого слова. В российском обществе они опоры не имеют, а потому и не заслуживают серьезного обсуждения вне рамок социальной психотерапии. Медийный шум по поводу их одиозных выходок представляется поэтому контрпродуктивным.

Коллекция засушенных голов новозеландцев племени маори, собранная британским офицером Горацио Робли. Фото 1895 г.

Россия, равно как и другие страны православной традиции, насколько они не заражены бациллами заимствованных на стороне расизма, ксенофобии и шовинизма, радикально отличается в этом от Запада, который столь недавно еще в своих отношениях с остальным миром был насквозь пропитан идеей превосходства сахиба над туземцами, в более филантропической версии – сознанием «бремени ответственности белого человека». В замаскированном виде разве не то же самое «бремя» подталкивает одну из сверхдержав наших дней навязывать свои ценности народам, которые еще не до конца забыли о цивилизаторских подвигах сахибов ушедшей эпохи, хотя на уровне публичной риторики ныне никто уже всерьез не пытается выступать в роли апологета одиозного расизма?

К навязываемым миру моральным ценностям современных цивилизаторов относится «толерантность» в новой и совершенно оригинальной интерпретации. Когда в наше время укоряют оппонентов в отсутствии толерантности, то в качестве нормы выставляют уже в основном не толерантность по отношению к расовым, национальным или религиозным меньшинствам, но к меньшинствам иного рода, к тем, кто выбирает образ жизни, который в прошлом представлялся порочным и скандальным, иными словами – речь идет о толерантности по отношению к греху.

Но христианин по совести своей не может выполнить подобное требование, потому что всерьез принимает предостережение апостола Павла: «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6: 9–10). Апостол учит христиан не толерантности, но как раз наоборот – нетерпимости к греху. При этом мы призываемся обнаруживать ее, прежде всего, в отношении самих себя, ибо Господь призывает нас: «Не судите, да не судимы будете… И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7: 1, 3). Но этот призыв не высматривать сучков в глазах ближних при наличии бревна в собственном глазе не подразумевает совершенной слепоты в отношении очевидных грехов наших братьев. Господь говорил Своим ученикам: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним: если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18: 15–17), иными словами, неисправимый грешник подлежит отлучению от Церкви.

Важно только, чтобы, обличая явного грешника, мы делали это без фарисейского превозношения, со смирением, сознавая собственную греховность, и с любовью к ближнему, с искренней надеждой на его покаяние и перемену жизни. Апостол, перечисливший грехи, запирающие тем, кто им привержен, вхождение в Царство Небесное, затем добавляет в своем Послании к коринфским христианам: «Такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1 Кор. 6: 11).

Неверно считать, что нетерпимость к греху – дело сугубо личное и не имеет политического и юридического аспектов

Значит ли все сказанное, что заповеданная Господом нетерпимость, нетолерантность ко греху относится к области самоукорения и покаяния, к межличностным отношениям, затрагивает исключительно внутрицерковную жизнь и не содержит в себе общественно значимого, политического и юридического аспекта? Подобное предположение неверно. Христиане не эскаписты и не анархисты. Даже во времена гонений на Церковь в Римской империи они сознавали себя ее верными гражданами, что замечательно выражено, например, в «Апологии» святого Иустина Философа, адресованной императору Антонину Пию. Христиане не считали зазорной и несовместимой с их верой службу в легионах языческого Рима. Православная Церковь почитает в сонме святых угодников убиенных за веру в Спасителя при чистке армии от христиан воинов, военачальников и полководцев, таких как великомученики Георгий Победоносец, Димитрий Солунский, Феодор Стратилат. Участие христиан в государственных делах и заботах стало несравненно более весомым после того, как святой Константин даровал христианам свободу вероисповедания.

Когда же христиане составили большинство граждан, законодательство Римского государства – знаменитое римское право – подверглось существенной трансформации под влиянием евангельского учения, под влиянием христианских нравственных норм. В частности, в уголовном праве иначе, чем прежде, проведена была граница между теми пороками, которые не подлежат карательной санкции, и уголовно наказуемыми проявлениями человеческой греховности. Эту черту проводили и корректировали христиане не в качестве частных лиц или чад церковных, а как граждане или также как чиновники, призванные к участию в подготовке законодательных актов, либо, когда благочестивые христиане становились носителями верховной власти, императорами, они издавали законы, руководствуясь своей христианской совестью. Подобные уроки можно извлечь и из истории Российского государства в его взаимоотношениях с Церковью, из истории российского права, основанного на христианских нравственных ценностях.

Очевидно, что не частные общества, но государство решает, где лежит граница между ненаказуемыми грехами и криминальными деяниями. Но для нас, христиан, отнюдь не безразлично, какие именно при этом принимаются решения. В любом случае православные христиане, верные евангельскому учению во всей его полноте, в своей гражданской жизни призываются быть на стороне нравственно охранительных политических сил и партий, а не тех, которые проповедуют толерантность ко греху или вовсе зачеркивают самое понятие греха, то есть, по существу дела, склоняются к отрицанию различения добра и зла. Поэтому, делая тот или иной политический выбор, христианин во главу угла ставит позицию избираемых по вопросам общественной морали, его намерение своим участием в законодательной, административной или судебной деятельности содействовать охранению или разрушению фундаментальных нравственных норм, укреплять или подрывать общественные устои. Понятно, что судить о заявленных намерениях нужно не по словам только, но главным образом по делам. Особая ответственность пред Богом за противодействие очевидному злу лежит при этом на тех православных христианах, которые являются участниками законодательного процесса или обладают властными управленческими полномочиями.

Публикую для сообщества еще один материал Алексея Минина. Мы (сообщество Бурсаки) решили обсудить, насколько корректным будет создание художественного мини — сериала, посвященного последствиям принятия христианской веры бывшими приверженцами ислама.
Данный материал размещается с надеждой, что в сообществе Christ Civilization внимание и дальше будет уделяться серьезным вопросам, заявленным в личной информации.
Религиозная толерантность.
Толерантность сама по себе понятие чисто светское и говорить о толерантности в религии крайне сложно, поскольку толерантность предполагает не только терпимость по отношению к другому, но и признание равных с ними прав. Принцип толерантности основан на уважении к взглядам другого, и на восприятии этого другого как равного себе. Но это ни в коей мере не может значить для религиозного человека признания и восприятия чужой веры как равноправной своей собственной. Для верующего , его религия является единственно верной и истинной, и, соответственно, другая религия ложна или по крайней мере не обладает всей полнотой истины. Если доводить этот принцип до конца, то его задача обращение представителей другой религии в свою веру, что избавит их от их заблуждений, указать им единственный верный путь, открыть им свою истину. И речь здесь идет об истинах абсолютных, по сравнению с которыми, сама человеческая жизнь может показаться чем то несущественным. По крайней мере действительно верующий человек должен быть готов заплатить за свою веру собственной жизнью.
Религия всегда теоцентрична. Основная трудность толерантности в межрелигиозных отношениях в том, что религиозному человеку, для которого вера является абсолютной истиной, трудно быть толерантным, если эту веру, которую он должен нести всему миру, отвергают и тем более объявляют ложной, да еще подвергают оскорблениям. Легче перенести личную обиду, чем оскорбление религиозных чувств.
Трудно удержаться от искушения попытаться силой (особенно если для этого имеются соответствующие возможности) укрепить и доказать свою веру, применить насилие ради великой цели – донести людям истину своей веры и этот способ кажется более легким чем сила убеждения, особенно если никакие другие доводы больше не действуют. И обычно в истории такой силой выступало государство. Светский характер государства избавляет традиционные религии от такого искушения, но не может гарантировать, что экстремистски настроенные религиозные группы не воспользуются этими силовыми средствами. Кроме этого, периодически могут возникать ситуации, когда религиозные чувства могут с успехом использоваться в политических (например) целях для разделения на своих и чужих уже по религиозному признаку. Основой толерантных отношений может быть лишь отказ от насилия для распространения своей веры и борьбы с другими исповеданиями. В любом случае попытки насилия, экономических или политических санкций выражают ответную реакцию.
Само понятие толерантности, как религиозной терпимости возникает в Европе как вынужденная необходимость, после многолетних религиозных войн вызванных реформацией и было результатом компромисса относительно мирного сосуществования отдельных религий в рамках многоконфессионального общества есть скорее результат компромисса, некоего разделения сфер влияния, по национальному, территориальному или иному признаку и вторжение на чужую, так сказать, территорию, вызывая ответную реакцию -делает такую прагматическую толерантность чрезвычайно хрупкой. Проблема в том, что для доказательства правоты своей веры необходимо доказать неправоту и ложность всех остальных. Все возникавшие великие религии и реорганизационные движения формировались в противопоставлении себя окружающим их идеалам и догмам, которые объявлялись ложными и никакого компромисса с ними не могло быть. Лишь окрепнув они впоследствии могли воспринять часть ценностей и идей прошлого, правда решительно переработав их и придав им новое содержание в своих рамках и своей интерпретации. Религиозная толерантность никак не означает некую унификацию всех религий, ни одна из них не признает другую равной себе в обладании абсолютной истины, поскольку это является принципом ей существования. Они могут мирно сосуществовать на основе взаимного уважения, но в своей догматической среде, поскольку каждая оставляет за собой право на обладание абсолютной истиной, а истина (по крайней мере религиозная) может быть лишь одна. И все попытки соединить все лучшее во всех религиях сводились либо к набору банальностей, либо к созданию новой религии, которая так же не всегда отличалась терпимостью к другим. Все это выводит толерантность из сферы собственно религиозной, из сферы священного в сферу мирского, в сферу обычных взаимоотношений, где никто не оспаривает возможность сотрудничества и мирных дружеских взаимоотношений. Такая толерантность не означает индифферентность, безразличие к своей религии и ее догмам, хотя процессы секуляризации, характерные для современного общества и склоняют к этому и, соответственно, к релятивизации религиозных ценностей. Религиозно индифферентному человеку безусловно легко быть толерантным к представителям любой конфессии, насколько это не затрагивает его интересов. Ему будет сложно понять одержимого религиозной идеей человека, готового отдать за нее жизнь или жизни других. Но реальная религиозность именно такова и светскому секулярному обществу постоянно приходится с этим сталкиваться. Демократическое светское государство основано именно на таком, понимаемом как индифферентность принципе толерантности, оно не вмешивается в дела религии, обеспечивая свободу вероисповедания. Основанное на признании прав меньшинств в том числе и религиозных, оно дает удобную возможность экстремистски настроенным религиозным группам найти в этом обществе определенную нишу откуда они смогут вербовать своих сторонников для борьбы с этим самым обществом любыми средствами. Ощущая себя единственными носителями истины противопоставляемой ими ложным истинам этого мира. Они не могут быть толерантными по отношению к врагам этой истины в качестве которых выступают все, кто с ними не согласен. А великая задача допускает любые средства. В отношении подобной позиции никакие призывы к толерантности подействовать не могут , получая вполне резонный ответ: как можно быть терпимыми к врагам Истины? Даже в рамках традиционных религий существуют группы неудовлетворенные реализацией религиозных идеалов официальными институтами своей конфессии, их стремления к этим идеалам более радикально, чем у остальной части религиозного сообщества и соответственно более радикальными будут и средства. При условии более или менее сильной государственной власти и консолидации общества оно может в той или иной мере контролировать подобные явления предоставляя таким группам строго ограниченное пространство и, пресекая любые попытки выхода за его пределы, не отказываясь при этом от демократических принципов. Хотя это далеко не всегда удается, а полного успеха вряд ли вообще можно добиться. Но при слабости власти не опирающейся на традиции и в условиях отсутствия консолидации в обществе, экстремизм может выйти из под контроля, приняв катастрофические масштабы. Религиозные и национальные возрождения легко могут превратиться в борьбу с иноверцами и инородцами.
Плюрализм и свобода вероисповеданий, провозглашаемые светским государством, не могут гарантировать религиозной толерантности. Религиозное мышление оперирует другими категориями. Свобода вероисповедания на практике может превратиться в своего рода конкурентную борьбу между конфессиями за человеческие души, где победа зависит от яркости рекламы и искусства проповедника, а проповедь сопровождается уничижительной критикой конкурентов, что ведет к конфликтам и взаимной конфронтации.
Подлинной основой религиозной толерантности может служить лишь признание ценности человеческой личности как таковой и ее свободы, как величайшего дара. Свободы избрать или отвергнуть предложенную истину.
– Принцип добровольности веры «В религии нет принуждения» с чем согласятся, я думаю, представители всех конфессий. Хотя верующему любой конфессии будет чрезвычайно трудно не подвергнуть осуждению своего брата по вере, отошедшего от прежней религии (которая для верующего является единственно верной) и избравшего другую или ставшего, например атеистом. А понять такой шаг для религиозно мыслящего человека вообще невозможно. В некоторых случаях это приведет к ненависти по отношению к отступнику или преследованиям, а иногда и смерти, а в лучшем случае будет рассматриваться как достойный крайнего сожаления факт, как духовная смерть. Терпимость проявится здесь в уважении к его свободе избрать самому ложь или истину, а это сложно для религиозных институтов.
Таким образом, отказ от насилия в распространении своей вере и признание человеческой свободы являются принципами, на которых религиозная толерантность и может быть построена, и достичь ее труднее, чем принять любую декларацию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *