Преображенский монастырь

О работе с молодежью по изучению подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской рассказывает игумен Лука (Степанов).

– Отец Лука, сегодня у детей игрушки – сплошные роботы, – так состраданию не научишься. Это же расчеловечивание какое-то, трансгуманизм… А молодежь натаскивают на гедонизм, по¬требительство. Как им рассказать про новомучеников, которые готовы были страдать, на смерть шли за Христа?

– Молодежь действительно отделяют от ценностей, явленных в опыте наших светлых христовых новомучеников и исповедников, именно доминирующие сегодня гедонизм и самость. Настроенность на жизнь ради получения различных удовольствий, а не на несение своего жизненного креста вслед за Христом – да, это причина отчуждения поколения новомучеников и наших юных современников.

– Что может помочь?

– Воинская служба и даже серьезные занятия спортом или искусством имеют полезное воспитательное влияние на молодежь. К тому же волонтерство, не говоря уже о трудовом паломничестве в монастырях, – это прямой путь к преодолению пагубного самолюбия.

Тот, кто из молодежи сегодня усердно изучает, например, православное богословие в ситуации, когда вряд ли после получения диплома тебя ждет высокая зарплата и общее признание, являет силу и последовательность почтенного даром истинной веры. Вместо пустых, а часто и губительных развлечений мобилизующий себя на жертвенное служение нуждающимся вызывает изумление и радость, как облагодатствованный слуга Христов. Но это счастливые исключения.

В большинстве же своем нынешняя молодежь не готова к усвоению всякой духовной правды. Со школьниками, студентами надо вдумчиво, внимательно и много работать – слушать то, что они говорят, проговаривать, интеллектуально разжевывать в ответ какие-то твердые для них смыслы. Без этого никак.

– То есть почву восприятия необходимо заранее готовить?

– Конечно. В чем заключается подвиг новомучеников? Надеяться на то, что эта тема, столь важная для Церкви и глубоко понимаемая духовенством, монашествующими, будет ими сама по себе воспринята, не приходится. Требуется творческий подход, чтобы сориентировать их на явленные в этом подвиге ценности.

Игумен Лука (Степанов)

Важно помнить: что-то передать можно только тому, кто готов принять. Нельзя убедить того, кто не хочет быть убежденным. Но пример может вдохновить кого-то. Это то, что действует без слов.

Тут все так же, как с богослужениями: когда ребята видят у нас искреннюю тягу к литургии, они и сами располагаются смелее ходить в храм, почаще бывать на службе, готовиться к ней. Если перед глазами нет такого примера – все сложнее…

Тогда усердное почитание миссионером близких ему новомучеников помогает приблизить их и к той молодежной аудитории, о которой он заботится. Частые богослужения новомученикам – первое свидетельство личного пастырского усердия в их почитании. Тогда и сама благодатная помощь небожителей в просвещении молодежи не медлит там, где с умилением сердечным ее призывают.

Все, что молодежи сегодня навязывается, – это внешнее, наносное. А душа-то – христианка! Ее будить надо.

– Как?

– «Чтобы другие почувствовали, надо самому очень сильно чувствовать», – говорил венгерский композитор-педагог Ференц Лист. Донести что-то можно только и прежде всего через личное почитание новомучеников и исповедников самим пастырем, педагогом – тем, кто уже смог впитать все ценное из их опыта и является уже сам как бы «живой иконой».

В идеале таким же «домашним живым иконостасом» должно быть и старшее поколение представителей семьи – малой церкви: прежде всего отцы, матери, а также бабушки, дедушки… Являются ли старшие такими, чтобы спрашивать по данному эталону с детей? Жалко, что сейчас молодые не живут со стариками, но и бабушки-дедушки, прошедшие советские времена, могут ли являться тем самым духовным тылом?.. Вопрос. Чего мы тогда хотим от детей?

Сильное впечатление на молодежь, которая привыкла не столько слушать новости, сколько видеть посвященные им видеорепортажи, может оказать посещение мест, связанных с подвигом новомучеников, или хотя бы яркие документальные кадры с образами из тех суровых времен. Имена новомучеников могут входить и в названия полезных организаций и проектов, им посвященных.

– Сегодня в местах служения, кончины новомучеников (а это же вся страна!) стараются создавать музеи, экспозиции в их память, причем иногда руками самих ребят. Так, в поисках материалов, многие из них впервые узнают о своих пострадавших сродниках…

– Да, музеи – средство, доступное даже приходу, но по силе воздействия могущественное. Например, в одной из аудиторий филологического факультета Рязанского государственного университета, где находится наша кафедра теологии, развернут постоянно действующий Музей новомучеников и исповедников Рязанских. При нем в государственном вузе действует Лаборатория по изучению их наследия и житий. Ребята пишут курсовые и дипломы, участвуют в конференциях, создают собственные проекты памяти новомучеников.

В Спасо-Преображенском Пронском мужском монастыре мы на братском правиле по вторникам читаем Акафист священномученику Филарету – некогда насельнику нашей обители до ее закрытия богоборческой властью. Организуем детские летние лагеря, знакомим подростков с наследием новомучеников. Это благотворно на них влияет, они серьезнее начинают относиться к жизни.

Молодежи свойственно стремиться к познанию сути, а смысл жизни наиболее отчетливо проявляется именно в жестких испытаниях. Отсюда интерес молодых к экстремальным видам спорта, захватывающим триллерам и даже ужастикам. Но ужас власти христоненавистников не сравнить с фантазией Хичкока.

Как ведет себя почти наш современник в критической ситуации, при смертельной опасности и муке?! Что может оказать более сильное влияние на жизненный выбор молодого человека или девушки, если они еще не потеряли чувство различения добра и зла?..

– У пророка Исаии сказано: «Горе тем, которые зло называют добром и добро – злом, тьму почитают светом и свет – тьмою, горькое почитают сладким и сладкое – горьким!» (Ис. 5:20). Разве не это сейчас происходит в обществе?

– Проблема большинства наших молодых современников не в том, является ли для них «гражданский» брак блудом (их вовсе не пугает такое нелестное определение), а в том, что у его безблагодатной сладости для них нет альтернативы. Им ее надо помочь найти.

Если бы удалось с детства приучить их с благоговением относиться к своему будущему законному нерасторжимому венчанному супружеству и почитать за членовредительство пустые и мимолетные романы, то счастливых полных и многодетных семей стало бы у нас гораздо больше. Верующей молодежи при всей этой разлитой в обществе атмосфере вседозволенности тоже приходится претерпевать от плоти, стремящейся к тому, что разоряет дух и вредит душе. Те юноша или девушка, которые хранят целомудрие, противостоя прилогам беса блуда, – истинные исповедники. И в этом, возможно, их мера наследования своим ныне уже прославленным предтечам.

– Какие-то издевки от сверстников терпеть приходится.

– Даже среди детей случается – и всегда это было – всякого рода травля кого-либо из сверстников. Но, думаю, не стоит в дворовых распрях сразу видеть битву света и тьмы, где все – слуги тьмы и только я хороший! Это, конечно, неверная установка. Наши новомученики и исповедники думали о себе совсем не так. «Согрешихом со отцы нашими, беззаконновахом, неправдовахом» (Пс. 105:6), – песнь отроков в печи Вавилонской – один из лейт-мотивов их обращений, посланий, проповедей; этот покаянный посыл в основе их выстаивания в истине.

«Се, блажим терпящии» (Иак. 5:11). Терпение истинных христиан ХХ века, наших предшественников, соединенное с самоукорением, непрестанной молитвой и даже с благодарением («Я полюбил страдания» – так называется книга святителя Луки (Войно-Ясенецкого) – вот образ уподобления, явленный для всех уже времен и народов.

Храмы монастыря

Храм в честь Благовещения Пресвятой Богородицы
Спасо-Преображенский собор — в настоящее время занят филиалом Государственного архива.

Подворье монастыря

Часовня во имя Спаса Нерукотворного образа в Арзамасе.

История монастыря

Спасо-Преображенский мужской монастырь в городе Арзамасе основан около 1555 (по другим сведениям — 1556) года.

Первый храм обители — Спасо-Преображенский собор — холодная церковь. В 1585 году к нему была добавлена теплая церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Город Арзамас в то время был довольно крупным, имел свой Кремль-острог, обитель насчитывала 16 келий и 20 монахов.

Именно после появления монастыря началось распространение христианства в Арзамасском крае. Монастырь имел значительные земельные угодья. Он был построен из дерева, в том числе и колокольня, на которой находились «девять колоколов и часы боевые». Башенные часы — довольно сложный и редкий для того времени механизм, поэтому только богатый монастырь мог позволить себе украсить и благоустроить свою деревянную колокольню звучащими часами.

С течением времени Арзамасский Спасский монастырь развивался и богател, строились новые храмы и хозяйственные здания. Обветшавшие деревянные постройки разбирались, и на их месте возводились новые, уже каменные, сооружения.

Древнейшим и самым первым каменным храмом в Арзамасе был собор в честь Преображения Господня Спасского монастыря, сохранившийся до сего времени. К постройке его приступили в 1638 году при игумене Ионе. Вторая церковь была освящена в честь Рождества Пресвятой Богородицы. С самого начала она строилась как теплая. Для отопления в подклети и самой церкви были устроены печи. За три века своего существования церковь многократно перестраивалась, сейчас это одноэтажное ветхое здание.

Третья церковь над Святыми вратами во имя святого великомученика Георгия построена в 1684-1685 годах. На планах 1845 года около Георгиевской церкви в правом крыле здания располагалось духовное училище, а в левом — братские кельи. Сейчас это одноэтажные развалины, хотя уже восстановлена Спасская часовня, примыкающая к зданию бывшего духовного училища.

Колокольня (ныне разобрана), относящаяся ко второй половине XVII века, представляла собой высокий восьмигранный столп, увенчанный шатровым завершением и маленькой луковичной главкой. В описи 1810 года говорится о наличии 10 колоколов (масса большого 1580 кг, а масса самого маленького 25 кг).

В монастыре находилась особо чтимая Казанская икона Божией Матери, прославившаяся 2 июня 1739 года спасением братии от гибели во время сильной грозы, когда при чтении акафиста Богоматери ударом молнии были разбиты большая глава и свод соборного храма, опалены столбы у местных икон и зажжен пол у южных дверей.

К началу XX века Спасо-Преображенский монастырь существовал, как общежительный III класса. При монастыре находился приют.

В 1927 году Спасо-Преображенский мужской монастырь был закрыт. После закрытия в нем располагалась швейная фабрика, затем вплоть до настоящего времени филиал Государственного архива Нижегородской области. В сохранившихся келейных корпусах до сих пор проживают миряне.

20 апреля 2005 года Священный Синод Русской Православной Церкви принял решение об открытии монастыря.

Контактная информация:
Почтовый адрес: 391140, Рязанская область, р. п. Пронск, ул. Ново-Стрелецкая, д. 9

телефоны: +7-927-220-19-70, +7 (49155) 31003 (факс)

адрес сайта:

электронная почта: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Игумен: игумен Лука (СТЕПАНОВ)

Тел. настоятеля: +7-967-048-00-00

Справка:

В 2011 году Архиепископом Рязанским и Касимовским Павлом было принято решение о возрождении еще одной святыни Рязанского края – двухпрестольного храма во имя трех святителей Василия Великого, Иоанна Златоустого, Григория Богослова и мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, единственным из трех храмов Пронской Спасской пустыни, сохранившимся до наших дней.

Пронская Спасская заштатная мужская пустынь находилась «близ уездного города Пронска от Рязани в 50 верстах», на левом возвышенном берегу реки Прони. «Здесь церковь Живоначальныя Троицы с пределом Преображения Господня» — писал в 1852 году исследователь древних монастырей и церквей Ратшин. Обитель называлась Спасской, как пишет протоиерей В. Гаретовский в 1866 году, вероятно потому что «…существующая до сего времени Троицкая соборная церковь позднего уже происхождения». Он же и предполагает, что в первые времена существования этой обители, главный, и в тоже время, единственный храм её был во имя Преображения Господня, от чего Пустынь и получила название Спасской. Пронской обитель называлась по местонахождению рядом с древним городом Пронском.

Согласно постановлению Священного Синода Русской Православной Церкви от 2 октября 2013 года (журнал № 123), в связи с прошением митрополита Рязанского и Михайловского Павла в поселке Пронск Рязанской области открыт Спасо-Преображенский Пронский мужской монастырь.

Его настоятелем назначен игумен Лука (Степанов). Четыре года работы и трудов не остались бесплодны: обновлено водоснабжение и канализация; отреставрирован и в настоящий момент расписывается Трехсвятительский собор монастыря. Чудесным образом в монастырь вернулась одна из самых чтимых святынь обители — икона Божьей Матери «Утоли моя печали»; для монастыря на Святой горе Афон написана икона «Споручица грешных», взамен утраченной в революционное лихолетия.

Работает гостиница, где могут остановиться паломники, начинаются работы по восстановлению храма Святой Троицы. Сейчас в обители проживают игумен Лука, два послушника и около десятка трудников, которые живут и трудятся во Славу Божию в монастыре.

Святыни

Икона Пресвятой Богородицы «Утоли моя печали». До конца ХХ века икону, до революции принадлежавшую обители, хранили, рискуя своей жизнью, благочестивые женщины — рабы Божии Зинаида и Александра. Последняя из них перед своей праведной кончиной передала образ Пресвятой Богородицы священнику 1-го Скопинского благочиния протоиерею Константину Гусарову. Отец Константин накануне Великого поста 2015 года передал образ настоятелю Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря.

Другие святыни обители — и .

  • ФИО: Степанов Лука
  • Должность, регалии: игумен; заведующий кафедрой теологии Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина; настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в посёлке Пронск Рязанской области; писатель; публицист; телевизионный ведущий; кандидат исторических наук
  • Специализация: священнослужитель, педагог
  • Жизненное кредо: «Ищите прежде Царствия Божия и правды его, а остальное приложится вам!»

Смешно, едва вывалившись из многогрешной светской действительности, категорически всё поменять… Как же получилось так, что перспективный, талантливый актёр, которого приглашали на главные роли в два московских театра – Ермоловский и Гоголевский – вдруг уходит из профессии? Как получилось так, что 27-летний юноша, открывший для себя высоту и чистоту христианского брака, вдруг принимает решение не создавать семью, а через время поступает послушником в один из самых суровых монастырей того времени – Афонское подворье? Об этом и о многом другом – беседа с удивительным человеком – с игуменом Лукой (Степановым), настоятелем Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря; с заведующим кафедрой теологии Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина. Игумен Лука — православный писатель и публицист, автор и ведущий телевизионного проекта «Душевная вечеря» на рязанском телевидении и на телеканале «Союз»; а также активный участник Всероссийского интернет-проекта «Батюшка онлайн».

«Хочешь быть сильным – бегай, хочешь быть красивым – бегай, хочешь быть умным – бегай!»

— Моё детство прошло в годы застоя — достаточно счастливые и спокойные годы заката Советского союза. Правда, мы тогда ещё и не догадывались, что это – закат. Некоторая накатанность общественной жизни давала простор для самореализации в рамках идеологии марксизма-ленинизма, и рамки эти были достаточно широкими для движения в разных направлениях.

Детство и юность мои прошли под флагом творчества, словесного искусства: чтения стихов, подготовки к поступлению в театральный институт, что и произошло после окончания 10-го класса. Правда, высокая поэзия в то время была весьма идеологизированной: помню, когда я в составе делегации ЦК ВЛКСМ посетил Польшу и предварял партсобрание чтением стихов, то местные зрители с удовольствием слушали стихи русских классиков, а вот партийно-политические стихи уклончиво называли непонятным для себя материалом.

Кроме основательного знакомства с русской поэзией (поэзия смягчала моё сердце, наставляла на нравственные ценности), в моей жизни произошло тесное знакомство с лёгкой атлетикой, которая стала украшением второй половины моей юности. Дело в том, что нам с родителями пришлось уехать на 2,5 года в Монголию, где я оказался в спортклассе, там мне довелось плотно столкнуться с лёгкой атлетикой, с бегом на длинные дистанции, чем я и занимался почти до окончания школы. Думаю, занятие спортом во многом сформировало мою личность, укрепило определённые порядки жизни, помогло обрести ценности терпения, помощи ближним, чувства братства, радости за партнёров по команде. А вот духа соперничества у меня всегда не хватало.

Недавно я слушал интервью с актёром Дмитрием Певцовым, который, будучи очень спортивным человеком, высказал интересную мысль о том, что в спорте он многого не достиг, потому что у него не хватало спортивной злости. Мне это показалось узнаваемым: я тоже не видел какого-то смысла переходить на отчаянную упёртость. Поэтому хотя я и очень полюбил лёгкую атлетику, бег на длинные дистанции, и вполне разделял идею античной пословицы: «Хочешь быть сильным – бегай, хочешь быть красивым – бегай, хочешь быть умным – бегай!», — но профессиональным спортсменом так и не стал.

Тем не менее, в жизни спортивная закалка мне очень пригодилась. Когда мне пришлось в ГИТИСе, куда я поступил, серьёзно заниматься хореографией – а она требует большой самоотдачи и хорошей спортивной формы, или, когда я после второго курса вуза проходил срочную службу в рядах Советской армии, где тоже большие физические нагрузки, мне всё это было уже не так сложно, это не было шоком или большим преодолением, поскольку я имел навык физических нагрузок в годы занятий спортом. Поэтому сейчас, будучи священником, я всегда поддерживаю намерения детей или родителей заниматься спортом (до поры до времени, я не имею в виду профессиональный спорт), равно как и изящными искусствами – вижу, что это прекрасное средство для формирования достаточно разносторонней личности, способной достойно встретиться с жизненными трудностями.

Решительную перемену в моей жизни произвёл один случай…

— Родился и вырос я в простой семье, папа и мама у меня – инженеры, едва сводили концы с концами, жили от зарплаты до зарплаты. В какое-то время мы жили вчетвером в одной комнате в коммунальной квартире, поэтому не могу сказать, что в нашей семье были какие-то особо изящные традиции.

Могу отметить интересный нюанс относительно папы-ленинградца, который, получив техническое среднеспециальное образование, пошел подрабатывать: вместе со своим другом он участвовал в массовке в Кировском театре. Папа с детства с большой любовью относился к театру, к высокому искусству, и меня всячески подбадривал в моем чтецком творчестве. Хотя в мои 4-5 лет никто и подумать бы не мог, что я смогу быть диктором детской редакции Всесоюзного радио, читать «Пионерские зорьки»… Дело в том, что к 5 годам я не выговаривал бОльшую часть букв русского алфавита, у меня во рту была жуткая «каша», это уже носило патологический характер, и меня положили в логопедическое отделение ЦКБ.

Я помню эти сталинские постройки: огромные корпуса, трёхслойные окна. Лежать в больнице я должен был месяца два, мне предстояли серьёзные логопедические занятия, но решительную перемену в моей жизни произвёл один случай: я ждал маму, которая должна была прийти ко мне на свидание. И вот настал долгожданный час: в окне я увидел приближающуюся к нашему больничному корпусу маму с гостинцем в руке. Мне оставалось лишь дождаться, пока мама дойдёт до моего отделения. Я прождал 10 минут, 20 минут, но мама так и не пришла. И вдруг я увидел маму в окне, но она уже была без гостинца, и удалялась от меня в сторону выхода из больницы. Я кричал, звал её, но она не обернулась, потому что эти толстые окна не позволили ей услышать меня.

Оказалось, у нас в отделении объявили карантин, и поэтому никого на свидания не пропускали. Тогда не было мобильных телефонов, и связи с мамой не было совсем никакой. Я настолько огорчился этой разлуке, что вместо ожидаемых двух месяцев лечебной программы, исправил свою речь за несколько дней. Я сказал, что если это — условие выпуска меня на свободу, то – получайте! С тех пор я приобрёл достаточно безупречный московский диалект, который и по нынешнее время храню.

Как начались счастливые годы театральной юности

— Уже с третьего класса школы сложилось моё сотрудничество со Всесоюзным радио, моё участие в приветствиях съездов партии комсомола в качестве накрахмаленного мальчика с красным галстучком, читающего стихи по типу: «Прилетели три вороны, прилетели два грача – в этом личная заслуга Леонида Ильича!», «Прошла весна, настало лето, спасибо партии за это!». Поэтому моё служение на подмостках если не всегда декларировалось, то всегда предполагалось, а уж в старших классах средней школы это стало вполне очевидным и никакого другого профессионального служения я не мыслил.

Я окончил школу достаточно средненько. В те времена при выпуске считали средний балл, и он у меня был чуть выше четырех. Но все понимали, что при поступлении в ГИТИС самое главное – творческие способности, а у меня и репертуар был хороший, и плюс со мной поработал один замечательный актёр, помог мне подготовиться к поступлению. Тем не менее, подготовка моя была какой-то неуверенной. Обычно в моей жизни всё происходит очень постепенно, однако я могу вспомнить и несколько моментов внезапности. Одним из таких моментов был день поступления в ГИТИС.

Помню, актёр, который меня готовил, особенного воодушевления по моему поводу не испытывал, хотя я был нормальным москвичом, скорее приятного, чем неприятного вида, но при этом какого-то творческого запала во мне не чувствовалось. Но было это ровно до того момента, как я вышел перед комиссией, которая, как правило, вызывает у большинства абитуриентов дикий ужас и парализацию всех творческих сил, а у меня, почему-то вызвала обратные чувства. То ли увидев заинтересованные лица, то ли подбодренный плодами своего достаточно успешного участия во всевозможных поэтических конкурсах на уровне Москвы и Советского союза, я вдруг при чтении Николая Васильевича Гоголя о появлении Чичикова на бале и басни Михалкова, стихов Пушкина и Маяковского почувствовал такой кураж, что почти перестал сомневаться в победоносности надежды на поступление. Кстати, поступил я тогда не только в ГИТИС, но и в другие московские театральные вузы (Щепкинское и Щукинское училища), и мне даже пришлось выбирать.

Так начались счастливые для юности годы театрального образования, которые в итоге, слава Богу, привели меня к черте христианской жизни – после двух лет учёбы и двух лет службы в армии, на третьем курсе ГИТИСа я принял крещение и стал прихожанином одного из храмов в центре Москвы.

Я остро ощутил, что Господь создал моногамию

— Мне часто приходится отвечать на вопрос о том, каким образом произошла перемена в сторону христианской жизни. Думаю, у меня было три главных довода: во-первых, моя любовь к русской классике, в которой я всегда видел сокровенный дух и учение Православия; во-вторых, это, конечно, чтение Священного Писания Нового Завета – я в своё время дал себе труд с ним ознакомиться; в-третьих, это знакомство с современными христианами в Европе. Правда, они были католиками, но, тем не менее, очень искренне верующими во Христа людьми, а я тогда ещё не очень разбирался в различиях западной и восточной традиций. Знакомство с молодыми, целомудренными и оживлёнными представителями молодого поколения, которые живут совсем не так же, как наши атеисты Советского союза, во многом меня воодушевило.

Наконец, четвёртой, а, скорее всего, даже самой главной причиной было то, что я почувствовал искреннее раскаяние в своих ошибках молодости, в вольностях, в небрежном обращении с противоположным полом и во всём том, что часто бывает присуще молодой и в нравственном смысле достаточно распущенной жизни. Искренне почувствовав раскаяние в своём юношеском легкомыслии, я остро ощутил, что Господь создал моногамию: напрасно и душевредно искать развлечений и удовольствий тогда, когда благородное призвание каждого человека состоит в моногамии, в создании своей единственно верной семьи. И когда эта мысль дошла до моего сердца, я почувствовал, что меня с Православием ничего не разлучает, я пошёл в ближайший к ГИТИСу храм – тогда это был храм Воскресения Словущего на улице Неждановой.

Существенная перемена моей жизни состояла не только в том, что я принял святое крещение, но и в том, что я встретил в лице крестящего меня священника одного из самых выдающихся пастырей современности, ставшего моим духовным отцом. Если бы я его не встретил, то моё вхождение в Церковь и не стало бы таким необходимым. Это знакомство сыграло решающую роль в том, что уже через 5 лет после крещения я сменил свой путь с «любителя» на «профессионала» – я поступил послушником в монастырь (в один из самых суровых монастырей того времени – Афонское подворье) и уже через два года я принял монашеский постриг с именем Лука.

Дано тому, кто хочет

— Решение о принятии монашества выросло постепенно из моей христианской жизни. Смешно, едва вывалившись из многогрешной светской действительности, категорически всё поменять, хотя и такие случаи бывали в мировой истории, но редко.

Путь приходской жизни подготовил меня к решимости сначала не создавать семью, затем пришло понимание, что я не должен оставаться в миру, потому что в этом случае человек остаётся и соблазнителем, и соблазняемым.

Мне было всего 27 лет, когда я принял решение по каким-то прежде неведомым мне причинам не обременять себя семейной жизнью. Тогда как моё принятие христианства было связано именно с пониманием того, что брак – это высоко и свято, что раз человек соединяется со своей избранницей, то должен хранить ей пожизненную верность. И вот уже так относясь к супружеству, я почувствовал, какое это невыносимое для меня бремя. Как сказали апостолы Иисусу Христу: «Если такова обязанность человека к жене, то лучше есть не женитися», — на что Господь ответил: «Не все вмещают слово сие, но кому дано». А как я уже сейчас понимаю, дано тому, кто хочет.

Имея свободу выбора, на определённом этапе жизни люди иногда и приходят к мысли о высоком, о монашестве, но уже нет такой возможности: их крест — служить своему семейству. И только по истечении многих лет Господь, возможно, и даст некоторым людям возможность, призовёт к монашеству. Но пока ты ещё молод и обязанностями супружеских обетов при венчании не обременён, то выбор ещё остаётся за тобой. Вот я и сделал свой выбор.

Я осознал, что театр напрямую не преследует духовной цели

— Получилось так, что я сначала ушёл из театра, а уж потом всерьёз задумался о монашестве. У меня не монашество с искусством столкнулись, а христианство с искусством.

После окончания ГИТИСа, где я играл в дипломных спектаклях главные роли, меня пригласили на главные роли в два московских театра – Ермоловский и Гоголевский. Несмотря на то, что роли мне очень нравились, и я с удовольствием ими занимался, параллельно начался кризис моего отношения к остальным обязанностям молодого артиста: например, плясать нечистую силу в пьесе по «Вию» Гоголя «Паночка», которую ставили в Гоголевском театре.

Также мне оказались совершенно не по душе какие-то гастроли, которые помогают молодому артисту зарабатывать на жизнь. И хотя меня примечали в качестве молодого и перспективного актёра, но я ещё не был в праве диктовать свои правила, как может себе это позволить признанный артист. Поэтому я понимал, что либо я должен соответствовать общему порядку театральной жизни, либо её оставлять. А она, признаться, стала мне уже абсолютно чуждой, я потерял к ней всякий интерес, охладел. Причём не к работе над ролью, которая мне очень нравилась, и которую я делал с интересным режиссёром, а ко всему остальному. Но, тем не менее, это остальное в окошко не выбросишь.

Ни в каком виде искусства или в другой сфере деятельности нельзя трудиться выборочно: если ты грузчик, то не скажешь, что тебе нравится ставить предметы только снизу вверх, а сверху вниз не нравится – приходится выполнять всё, как должно. А у меня как раз уже очень чётко проявилась какая-то нетерпимость, наверное, уже даже христианская – я понимал, что на сцене трачу время впустую, что мне это неинтересно – ни творчески, ни человечески. Мало того, уже регулярно исповедуясь и причащаясь Святых Христовых Таин, я видел, что это и душевредно – например, то же танцевание нечистой силы. Правда, дело тогда ещё не дошло до выступления, но на начавшихся репетициях я уже понимал, что это недопустимо.

Играть какие-то роли в нехристианских и порой вредных для человеческой души концепциях режиссёров мне совершенно претило, а это уже серьёзная трещина: если ты служишь Мельпомене, то должен служить ей во всех проявлениях, не гнушаясь никакой малой ролью. Так я, как и все мои однокашники, поступал на первых курсах ГИТИСа, всячески стараясь устояться в начале своей творческой жизни. Не было учебного предмета, которым бы мы пренебрегали: сценическая речь, сценический бой, хореография, вокал – всё это представлялось частями одного тела, которое ты развиваешь. Когда же пришла некоторая христианская зрелость, сознательность, а профессия представала во всей своей многогранности, в том числе и в неприглядности, то всё встало для меня на свои места.

Сейчас я по долгу службы нередко общаюсь с людьми, ищущими дорогу в мир искусства, и могу им рассказать о том, как это прекрасно, интересно, увлекательно, но и о жизненных реалиях, которые встречаются, и сохранить свою путеводную звезду бывает крайне затруднительно. Объективно служение подмосткам с их изображением жизни серьёзно влияет на человека, и не в такие уж и радужные состояния приводит душу. Неудивительно, что наступает вот такой кризис, разочарование, охлаждение.

Так ведь ещё и не у всех актёров сразу получается пробиться, кого-то и не берут годами, и не дают ролей. Большинство наших одноклассников готовы были годами пережёвывать второстепенную и даже порой тягостную «мякину» профессии с надеждой когда-то блеснуть в классике, в пьесах Шекспира, Гоголя у хороших режиссёров. Я понимаю, что это любовь к актёрскому искусству, но у меня её, видно, тогда уже не было. Поэтому саму жизнь артиста я разлюбил как таковую.

Одно время я пытался перестроиться на педагогические рельсы, и по приглашению моего блистательного преподавателя мастерства актёра (которого до сих пор помнят и любят мои коллеги по театральному образованию, а ныне известные актёры — Татьяна Догилева, Андрей Звягинцев, Евгения Добровольская и пр.) я начал преподавать на его курсах. В этом педагогическом качестве я продержался больше всего, но постепенно и в нём ослабел, потому что понял, что и в этом жанре я учу не закону Божьему, не Единому на потребу, но тому, от чего сам внутренне ухожу.

Я осознал, что театр напрямую не преследует духовной цели. Его сила и блистательность — цель душевная. Не проповедь с театральной сцены нужна – она сушит, не соответствует тому идеалу театрального искусства, к которому стремятся с разных сторон разные деятели этой области. В результате я ушёл и с преподавательской работы.

Что для меня творчество сегодня?

— Сейчас для меня самое высокое творчество — это созидание в себе Христова ученика, преображение в служении Божественной Литургии в обновлённую тварь, приобщённую Божественному Естеству, Божественной Любви, Божественному Свету и приобщение ко Христу людей – вот что составляет полноту и радость священнического служения, что в разных направлениях моих послушаний составляет мою цель и радость бытия.

История Пронской Спасской пустыни корнями своими уходит в начало семнадцатого столетия. Достоверно неизвестно кто был основателем Пронской Спасской пустыни, и когда она была основана. С историей монастыря можно ознакомиться в разделе «История». В феврале 2011 года, Милостью Божией и по благословению правящего архиерея Рязанской епархии, началось возрождение этой древней Пронской святыни. Как только жизнь обители начала постепенно возрождаться, она приобрела статус Архиерейского подворья. На тот момент, собственность монастыря пока ещё не была передана ему, сама недвижимость — это оставшиеся относительно целыми помещения — пока оставались на государственном балансе, но все документы по передаче были собраны и представлены Губернатору Рязанской области. На территории было позволено производить работы по благоустройству. Небольшой, но дружный братский коллектив, начал косить траву и разбирать упавшие деревья, мыть помещения. В день Собора Двенадцати апостолов в летнем доме на две комнаты поселились первые насельники новоучреждённого Архиерейского подворья, а в октябре 2013 года по решению Священного Синода был вновь открыт Спасо-Преображенский Пронский мужской монастырь и его настоятелем назначен игумен Лука (Степанов).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *