Пророк с а в


М.Врубель. Пророк

ЯЗЫЧНИК
Это слово в значении идолопоклонник является заимствованием из старославянского, где имело значение «иноверец» и было образовано как калька с греческого ethnikos от ethnos – «народ».

Этимологию слова «язычник” принято связывать с существительным «язык”, что само по себе не вызывает возражений. В то же время, сомнительна правомочность интерпретации последнего исходя из его значения в церковно-славянском языке, где оно переводится как «народ”. Например:
Чтобы иметь некий плод и у вас, как и у прочих народов” (Рим. 1.13).
Исходя из этого, как мне кажется, ложного толкования оформился целый пласт рассуждений, суть которых сводится к тому, что язычество – это вера языков, т.е. народов. А раз так, то язычество якобы следует понимать как народную веру вообще и веру русского народа в частности.
Стоит, однако, вспомнить, что несмотря на архаичность церковно-славянского языка, по сравнению с современным русским, он сформировался также сравнительно поздно и смысл многих вошедших в него древнеславянских слов был изменен в том числе и по конъюнктурным соображениям, сопровождавшим процесс утверждения христианства на Руси в первые века II-го тысячелетия. К сожалению, наши знания о русском языке, существовавшем до принятия христианства, скудны. Этимология значительной части слов, существовавшем в нем до X века представляет большую проблему. Всегда ли слово «язык” означало просто «народ”? Каково его происхождение? Увы, ни в одном этимологическом словаре, включая словарь Фасмера, я не нашел внятного ответа на эти вопросы.
Все мои поиски привели лишь к одному любопытному результаты — целый ряд авторов, владеющих тюркскими языками, усматривают в слове «язык” тюркское происхождение.
В качестве характерного примера приведу выдержку из книги Аджи Мурада «Европа. Тюрки. Великая Степь»:

«Слово «язычник» имеет явную древнетюркскую основу jaz- (грешить). Сочетание jaz- + аффикс -igci переводится как «грешник» (jaz- + -igci ~ языгчи ~ язычиг ~ язычник).
Не исключен и другой вариант этимологии этого слова: тюркская основа jazinc (грех) + русский суффикс -ник (jazinc + -ник ~ язынчник ~ язычник). Однако это менее вероятно.
Таким образом, можно полагать, что русское слово «язычник» есть заимствование тюркского слова (?! — И.) «грешник»… «
Олжас Сулейменов в книге «АЗ и Я” приводит другую этимоголию:
«В дохристианской Руси функцию обобщающего имени кочевников несли слова — языги, язычники — т. е. степняки (от древнетюркского йазык — степь, равнина)».
Бегло просмотрев словари современных тюркских языков, я нашел еще несколько сходных по звучанию слов. Например, в азербайджанском есть слова «yazıçı» — сочинитель и «yazıq» — бедный, несчастный.
Хочу сразу подчеркнуть два момента. Во-первых, я вполне отдаю себе отчет в том, что созвучность слов еще не является доказательством их родственности. Хотя и позволяет ее предположить. Во-вторых, я не считаю себя поклонником процитированных авторов. Многие из их рассуждений и выводов представляются мне, мягко говоря, сомнительными. Тем не менее, мне кажется вполне вероятным происхождение обсуждаемого нами слова из тюркских или сарматских языков. Попробуем разобраться в этом предположении чуть подробнее.
Из всех перечисленных выше версий этимологии наиболее правдоподобной мне кажется гипотеза Сулейменова. Сетевой проект «Вавилонская башня» приводит целый список слов тюркских языков, переводящихся как «степь», «равнина», и звучащих как jazy или сходным образом (см. здесь). Еще одним аргументом в ее пользу является известное еще Птолемею название одного из сарматских племен Северного Приазовья — языги. Для нас сейчас не важно, является ли слово «язык” тюркским или сарматским по происхождению (особенно если учесть их взаимное влияние). Более существенно другое — с большой вероятностью можно предполагать, что оно, или его слово-предшественник исходно использовалось для названия известных славянам народов, чуждых им как по языку, так и по вере, и кочующим по степи, т.е. по открытым пространствам.
Сходные примеры, подчас еще более очевидные, можно найти и в других языках. Примером могут служить древнеисландский и современный исландский языки. Слово heiðni имеет в них значение «язычество”. При этом в своей книге (словаре) «Древнеисландский язык» М.И. Стеблин-Каменский прямо пишет, что образовано это слово от существительного heiðr. В свою очередь heiðr обычно переводится как «вересковая пустошь», «плоскогорье» (Берков В.П., Бёдварссон А. «Исландско-русский словарь»; Geir T. Zoëga «A Concise Dictionary of Old Icelandic»). То есть язычники снова оказываются связанными с открытыми пространствами.
Еще более примечателен перевод слова heiðr, который дает сам Стеблин-Каменский — «пустошь» и… «степь». Именно степь! На первый взгляд подобный перевод может вызвать удивление, поскольку древним исландцам само понятие «степь», казалось бы, не должно быть известно. Однако авторитет одного из крупнейших скандинавистов заставляет предполагать, что это не случайность. Во-первых, возможно, Стеблин-Каменский использовал русское слово, максимально близкое по культурологическому смыслу, хотя и неточное с точки зрения экологии и географии. Во-вторых, не стоит забывать о следующих строках из Саги об Инглингах: «Страна в Азии к востоку от Танаквисля называется Страной Асов, или Жилищем Асов, а столица страны называлась Асгард. Правителем там был тот, кто звался Одином» (Круг Земной, Сага об Инглингах, 2). В другом месте саги, чуть раньше, ее автор, Снорри Стурлусон (он же был автором Младшей Эдды), пишет, что правильное название реки Танаквисль — Танаис, а впадает она в Черное море. Остается лишь добавить, что Танаисом в античные времена назывался Дон. Таким образом, если верить Снорри, прародиной инглингов были окрестности Дона и уж там-то в наличии степи сомневаться не приходится.
Иными словами, можно предположить, что исходно слово «язычник” (язык) характеризовало прежде всего связь с открытыми пространствами за пределами поселений, кочевой образ жизни и, отчасти, этническую принадлежность (не-славяне). В более поздние, христианские времена появилось новое смысловое значение – нехристиане, которого не могло быть раньше по определению, за неимением христианства на Руси. При этом, вполне возможно, что указание на кочевой образ жизни, в качестве дополнительного смысла, сохранялось. Причиной тому мог послужить тот факт, что одним из важных компонентом насаждения новой веры было тотальное и поголовное обращение славян в крестьян (христиан), т.е. оседлых земледельцев. Лишь когда эта религиозно-политическая задача была выполнена, «дополнительный”, а реально – исходный, смысл (кочевники) исчез окончательно и слово стало использоваться для обозначения любых, но преимущественно нехристианских, народов.
Наконец, совсем недавно (в исторической перспективе) смысл слова «язычество” снова сузился до синонимичности с термином «политеизм”. Однако, новизна этой очередной семантической трансформации определяет ее сегодняшнюю неустойчивость. До сих пор некоторые ортодоксы частенько называют язычниками мусульман и других нехристианских монотеистов.
Сводится ли суть всего сказанного к рекомендации современным политеистам отказаться от самоименования язычниками? Полагаю, что нет. И вовсе не потому, что «дело не в названии”. Название как раз имеет большое значение. Однако, смысл слова «язычество” в сегодняшнем его значении очевиден. Все остальные термины (Родноверие, Православие, Ведизм и т.п.) слишком уж многозначимы и требуют дополнительных комментариев и отсечения омонимов; либо академичны и не менее путаны (политеизм, традиционализм). Звать себя поганцами, по аналогии с многочисленными европейскими аналогами (паганин, pagan, paganist, pagano, pagonis, poganin и т.п.), было бы тоже странно. Во-первых, в русском языке уже давно сложилось устойчивое негативное значение этого слова, а, во-вторых, его этимология не вполне соответствует обсуждаемому нами гипотетическому исходному смыслу русского слова «язычник». Латинское существительное paganus переводится как «сельский житель». Оседлый сельский житель. Pagus — это село, деревня, т.е. населенный пункт, а не просто некая территория за пределами города. Напомню еще раз, что применительно к слову «язык» мы предполагаем исходный смысл, связанный с кочевым, а не оседлым образом жизни; связанный с открытыми пространствами, степью, пустошью, а не просто сельской местностью.
Примечательно, что в современном английском для язычника есть два существительных разного происхождения и, как я предполагаю, разного смысла — pagan и heathen. Как мы только что заметили, pagan образует пару с pagus (село), а вот heathen парно heath (вересковая пустошь), также как в исландском. Вряд ли можно считать, что это одно и то же. Древнейшие парные символы противопоставляют ранний кочевой и поздний оседлый образы жизни: «поселение» и «то, что за границами поселения», «пастух” и «пахарь” и т.п. С этим связана символика Каина и Авеля, Думузи и Энкимду и других параллельных мифов.

Изследование достойное.

Как ни странно, начальную (и, на первый взгляд казалось бы, неприемлемую) мысль статьи подтверждает А.С.Пушкин:

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.

Так и сказано: ЯЗЫК ГРЕШНЫЙ.

В нас так сильно внедрили, что ГРЕХ – это нечто мерзкое, что даже не приходит в голову, что слово ГРЕХ своим происхождением связано с ГРЕТЬ.

Орешек твёрдый, но попробуем… найти «концы» ЯЗЫКА в УСТЬЕ.

Что у нас есть? А немало, между прочим:
Я(З)ЫК
Замечено: часто, если слово двусоставное, то срединный звук замыкает первую часть слова и одновременно служит началом второй части, — в данном случае это звук «З».
То есть, вычленение корня «ЯЗ» или «ЗЫК» правомерно в обоих случаях:
ЗЫК прост. резкий, громкий звук, голос, окрик
ЗЫЧНЫЙ
Образовано суффиксальным способом от зыкъ – «звук, крик», имеющего в своей основе звукоподражательное зы, возможно, являющееся родственным глаголу звать.

(Ага! Не «аз», но «яз» — И.)

ЯЗ м. ез, сев. вост. язник перм. язовище ср. язы мн. сиб. котцы, перебой, род плетня поперек реки, залива, с воротами, в кои вставлена плетеная верша, морда, либо вязенный вентер, на который иногда ставится на хворостине колоколец, и рыба, попавшись, сама звонит. Яз обычно идет накось, и не во всю ширину реки, покидая по руслу простор. См. ез. Язовище, езовище, место удобное для яза.
ЯЗАТЬ и язаться влад. ниж. вологодск. ряз. тул. тамб. сулить, обещать или обещаться, браться, взяться за что, обязаться; язнуться, решиться, пуститься, покуситься на что, обещаться, дать слово, да не совсем, не крепко, колеблясь, в готовности спятиться. Он язался, поязался придти сегодня. Он было язнулся, да спятился. За чужую душу не язайся. Он все язается, да все водит. Язаемся мы, вельможнейшая государыня Христина, Собр. Зак. I, 219. Язнулся было, да осекся! Юрьи язнулся о том ответ учинити, летопись. Язанье ср. действие по глаголу. Язаться яросл. язноваться ниж.-сем. язоваться, язовулиться твер.-краснхл. то же, язаться.

КН-ЯЗЬ (КОН-ЯЗЪ)
ВИТ-ЯЗЬ.

Ф.:
«ВИТЯЗЬ ЗНАЛ КАК «ВИТЬ ЯЗЬ» — ТРИ ВИДА КРИТЬИ»

ВЯЗЬ, СВЯЗЬ, ВЯЗАТИ
Древнерусское – вязати.
Старославянское – вязати.
Общеславянское – vezati.
Глагол «вязать» вошел в русскую лексику в XI в. Этимология данного слова до сих пор является невыясненной. Многие исследователи соотносят глагол «вязать» с существительным «узел», т.к. оба слова образованы от одной и той же общеславянской основы.
Его значение – «скреплять концы чего-либо, разрозненные части чего-либо веревкой либо еще чем-нибудь».

Ага! В свете «В-ЯЗАТЬ» ЯЗ (личность, сущность) можно рассматривать в ТРЁХ ТЕЛАХ, СВИТЫХ в ОДНО ЧЕЛО-ВЕЧЕское ЦЕЛОЕ.

Чем дальше, тем уЯЗВИТЕЛЬНЕЙ!
ЯЗОН (ЯЗ-ОН) – недаром же в Язона влюбилась Медея и помогла ему добыть ЗОЛОТОЕ РУНО:

«Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь». (А.Тарковский)

В принципе, ничего странного: ВИТЯЗЬ это ВОИН, и кому же как не ему ЯЗ-ВИТЬ, уязвлять!

Парадоксально, что ВИТЬ-ЯЗЬ это тот, кто «скрепляет концы чего-либо, разрозненные части чего-либо», а именно ЯЗЯ, дабы забывший о своей «трёхсоставности» стал ЧЕЛО-ВЕКОМ.

Что и делает СЕРАФИМ у Пушкина:

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.

Сначала Серафим УЯЗВЛЯЕТ (ранит, вырывает «грешный язык»), а потом ВЛАГАЕТ «жало МУДРЫЯ ЗМЕИ»… и ГРЕШНЫЙ (ГОРЯЧИЙ) ЯЗЫК становится ЖАЛЯЩИМ (ЖГУЧИМ, ЖГУЩИМ СЕРДЦА) ГАЛГАЛОМ.

А если это так, то ГАЛГАЛ это ОБОЮДООСТРЫЙ МЕЧ, и именно НОВЫМ ЯЗЫКОМ — ГАЛГАЛОМ Серафим:

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул…

И мы, конечно помним, что ВИТА по-латыни ЖИЗНЬ.

СВЕРШИЛОСЬ. ЯЗЬ С-ВИТА ТРИЕЙ (ТРИЯ), ТРОЙНЫМ УЗЛОМ.


А.Соловьев. Из серии ЛЮБОВЬ ЖИВА

Отредактировано Иванка (2013-05-31 09:18:20)

О, Господь и впрямь даровал Тристану язык, чтобы услаждать ее слух! Но Изобел знала: это не просто красивые слова, которые горец говорил сотне других женщин. Тристан был искренен. Ловя на себе его взгляд, Изобел неизменно читала в его глазах восхищение.

Тристана не заботило, что ее лицо вымазано землей после работы в саду, а рассыпавшиеся по плечам волосы не уложены в замысловатую прическу и не сколоты сверкающими шпильками с драгоценными камнями. Он всегда смотрел на нее так, словно смаковал редкостное драгоценное вино.

Его язык коснулся соска, и по телу ее прокатилась волна жара.

— О, на вкус ты еще лучше, чем я себе воображал.

Губы Тристана обхватили нежный розовый бутон, и Изобел беспомощно застонала, выгнув спину. Чуть отстранившись, он поднял вверх ее юбки. Ладони скользнули по ее обнаженным ногам и мягко развели колени.

— Я боюсь извергнуть семя, даже не успев снять бриджи, — прошептал он, наклоняясь, чтобы прижаться губами к шелковистой коже ее бедра. — Ты сводишь меня с ума.

Слова Тристана и его смелые ласки испугали Изобел, но пробежавшая по спине дрожь блаженства заставила забыть о страхе. Одежда вдруг стала ее стеснять: захотелось сорвать сбившиеся на талии юбки и прильнуть к Тристану всем телом. Страсть, подобно вздыбившейся волне, захлестнула ее. Изобел качнула бедрами, теснее прижимаясь к его восставшей плоти.

Из груди горца вырвался глухой стон. Глаза сверкнули огнем.

Приподнявшись на локтях, он устремил пронзительный взгляд на Изобел.

— Значит, ты хочешь приблизить мое поражение? — Тристан покачал головой, губы его изогнулись в насмешливой улыбке. — Еще одна женщина, что жаждет погибели своего рыцаря?

Встав на колени, он принялся развязывать шнуровку на бриджах.

При виде его восставшего жезла Изобел испуганно закусила губу. Сердце ее замерло. «Боли не избежать».

— О нет, не сейчас! — прорычал Тристан, обхватив рукой и сжав свое грозное копье. — Прежде, — прошептал он, наклоняясь к Изобел и запуская руку ей под юбку, — обещай мне, что станешь моей женой… а затем позволь поцеловать тебя здесь.

Он нежно провел пальцем по ее лону и улыбнулся, когда глаза ее округлились от изумления.

— Я выйду за тебя, Тристан Макгрегор, — выдохнула Изобел, раскрываясь навстречу ласкающим пальцам Тристана. — Нет-нет, — слабо запротестовала она. — Это дурно. Непристойно.

Она закрыла глаза, новая волна наслаждения заставила ее затрепетать.

— Может, и непристойно, но, обещаю, тебе это понравится.

Он прижался губами к ее пылающему бедру.

Тело ее вздрогнуло и выгнулось. Изобел зарылась пальцами в густые шелковистые волосы Тристана, не зная, чего ей хочется больше: оттолкнуть его или притянуть к себе. Его жаркие губы терзали ее плоть, подбираясь к влажному бугорку меж бедер. Язык Тристана коснулся ее кожи, и тело пронзила дрожь. Изобел попыталась сжать колени, но Тристан закинул ее ногу себе за плечо и приник жадным ртом к ее лону. Яростные движения его языка наполнили тело Изобел звенящей легкостью, нежные касания губ заставили ее тихо вскрикнуть. Пальцы Тристана сжимали ее бедра, он наслаждался, впивая ее нектар.

Пьянящая волна блаженства нахлынула и подхватила Изобел. Казалось, языки пламени лижут ее плоть. Беспомощная, задыхающаяся, Изобел отдалась этому незнакомому ощущению. Царапая ногтями плечи Тристана, она выгнула бедра навстречу алчному натиску его рта. Изобел попыталась заговорить, выразить переполнявший ее восторг, но из горла ее вырвался лишь сдавленный крик — предвестник подступающего экстаза.

Тристан отстранился, и Изобел потянулась за ним, слабая, обессиленная после пережитого наслаждения. Он улыбнулся, стягивая бриджи. Потом сорвал с себя рубашку и стащил сапоги. В тусклом сиянии свечей Изобел увидела его великолепное нагое тело. Тугие мышцы Тристана слегка подрагивали, когда он медленно снял с Изобел платье и рубашку, оставив ее нагой. Она больше не боялась. Что бы ни задумал сотворить с ней Тристан, она желала принять это с радостью.

— Скорее, — чуть слышно прошептала Изобел.

Тристан накрыл ее своим телом, впившись поцелуем в ее губы. От щекочущего прикосновения волосков на его груди соски ее отвердели. Наклонив голову, Тристан приник губами к ее груди. Упоительная нежность мешалась в его поцелуе с необузданным желанием.

— Нет, еще рано, любовь моя, — произнес он прерывистым шепотом, прижимаясь к Изобел всем телом. — О, проклятие!

Он приподнялся на локте, сжимая в руке свой упругий блестящий жезл, из которого выплескивалась мощная струя семени. Тристан казался таким же изумленным, как Изобел. Испуганная и смущенная, она обрадовалась, угадав, что ничего подобного с ним прежде не случалось. В следующее мгновение на губах Тристана заиграла улыбка.

— Мое тело отказывается ждать.

— Мое тоже, — дерзко отозвалась Изобел.

Она понимала, что ведет себя разнузданно и бесстыдно, но ей было решительно все равно. Она потянулась к губам Тристана, безмолвно моля о поцелуе. О, его ненасытный рот уже стал ее наваждением.

Их губы встретились, языки сплелись в одном исступленном порыве. Тристан замер. Затаив дыхание, он посмотрел ей в глаза и прочел то, что и надеялся увидеть. Медленно, испытывая мучительное наслаждение, он пронзил ее тугую жаркую плоть.

— Нет, нет! — закричала Изобел, цепляясь за плечи Тристана и мотая головой. — Мне больно!

Тристан замер, успокаивая Изобел нежными поцелуями.

— Тебе нечего бояться. — Его ласковый, любящий взгляд развеял ее тревогу. — Успокойся, моя радость, постарайся дышать глубже. Я буду двигаться неспешно, и боль утихнет.

Тристан сдержал слово. Его движения замедлись. Глядя Изобел в глаза, он обводил пальцем контур ее рта и целовал в губы. Он шептал ей, как она восхитительна и как сильно его желание, а тело его скользило навстречу ей и отступало.

Глаза его потемнели от страсти, челюсти сжались. Ему стоило неимоверного усилия сдержаться и не пронзить ее одним яростным выпадом. При виде его искаженного мукой лица Изобел испытала укол сожаления. Обвив ногами талию Тристана, она теснее приникла к нему. Ей было больно, но и приятно тоже. Чувствуя, как отзывается тело Тристана на малейшее ее движение, она испытала восторг первооткрывателя. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

Улыбнувшись ее дерзкой выходке, Тристан легонько куснул ее за губу и сделал выпад.

Изобел не вскрикнула от боли. Ощущать в себе его жаркую плоть было восхитительно, захватывающе. Она провела кончиками пальцев по рельефным мышцам на его спине и коснулась губами плеча. Когда ладони Изобел легли на крепкие ягодицы Тристана, он медленно приподнялся, размыкая их тесное объятие, а потом снова вдавил ее в матрас всей своей тяжестью. Сжав запястья Изобел, он завел ее руки за голову. Потом наклонил ее и обхватил губами сосок. Его бедра двигались плавно и осторожно.

Достигнув экстаза, он срывающимся шёпотом произнес имя Изобел и рванулся вверх. Его влажный напряженный жезл скользнул по ее лону.

Изобел громко вскрикнула, видя его истекающую соком плоть, и затихла, подхваченная огненной волной блаженства.

Тристан смотрел, как Изобел, набросив одну лишь его рубашку, перебирает вещи в сумках в поисках съестного. Желание вспыхнуло в нем с новой силой, почти мгновенно, но он сдержался, понимая, что не следует проявлять нетерпение. И все же соблазнительный изгиб ягодиц Изобел, нагнувшейся над дорожным мешком, будил его воображение, порождая самые дерзкие образы.

— Ты уверена, дорогая, что тебе не нужна моя помощь?

— Да. — Изобел остановила его жестом. — Будь в постели.

Тристан улыбнулся и натянул повыше тонкое одеяло, прикрывая бедра. К его прелестной сирене вновь вернулась застенчивость. Ему доставляло неизъяснимое удовольствие сознавать, что он единственный мужчина на свете, кто знает, сколько обжигающей страсти и соблазна таится за стыдливостью и робостью Изобел. Черт возьми, эта скромница заставила его задыхаться и стонать, словно распаленное животное во время гона. У Тристана было немало женщин, но ни одна из них не пробуждала в нем такого дикого, неукротимого желания, как Изобел. Он всегда заботился о том, чтобы не оставить ребенка в каждом городе, где ему случалось побывать, и гордился умением управлять своим телом. Он никогда прежде не терял голову от страсти, но на этот раз не смог совладать с собой и дважды потерпел поражение, пытаясь обуздать свою плоть. Пылкий отклик Изобел на его ласки, ее прикосновения, исполненные восторга и любопытства, приводили Тристана в исступление. Он едва узнавал себя. Черт побери, легенды не лгали. Любовь толкает мужчину на любые безумства.

Стихотворение «Пророк» является философским размышлением о роли поэзии в обществе и особой гражданской миссии, которая возложена на создателя поэтических текстов. Это своеобразный литературный манифест уже сложившегося, самоопределившегося поэта (читайте анализ этого произведения).
«Пророк» был написан ссыльным поэтом в имении Михайловском в 1826 году. Считается, что основным толчком для создания стихотворения послужило глубокое душевное потрясение — незадолго до этого Пушкин узнал о казни пяти декабристов и ссылке в Сибирь некоторых своих друзей, принявших активное участие в восстании. Пушкин не на шутку обеспокоился и о своей судьбе, ведь он тоже находился в царской опале. Но в то же время он горячо поддерживал декабристов, скорбел о казненных.
В это время Пушкин особенно усиленно читал Закон Божий, который прислал ему брат. Он всерьез увлекся библейскими сюжетами, один из которых и лег в основу этого стихотворения. В библейской легенде говорится о видении серафима, посланника Божьего, пророку Исайе. Под впечатлением от этой встречи Исайя стал проповедником, рассказывая неверующим о Законе Божьем. Александр Сергеевич даже писал, обращаясь к своему другу Плетневу: «Я — пророк, ей-богу, пророк!»
Создатель стихотворения практически полностью сохранил сюжет легенды, но только в качестве пророка, которому явился серафим, выступил поэт, готовый переродиться для духовного служения обществу. Призвание поэта, как и пророка, духовно просвещать и направлять современников, нести им правду. Искусство свято и политике не подчинено. Разумеется, данное утверждение вызвало неблагоприятные толки в обществе. Пушкин подвергался риску, ведь ему предстояло встретиться с Николаем Первым. От решения нового царя зависела дальнейшая судьба опального поэта.
Стихотворение написано в духе классицистов и изобилует торжественными оборотами. И действительно, находясь в ссылке Пушкин запоем читал Державина, Тредиаковского, Ломоносова.
В 20-е годы Пушкин создал множество стихотворений-манифестов, в которых он стремился раскрыть свое видение окружающей действительности. Такие стихотворения как «Поэт», «Поэт и толпа», «Поэту» повествуют о думах Пушкина о роли поэзии и литературы в целом в жизни современного ему общества.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *