Протопоп аввакум житие

В И. МАЛЫШЕВ Два неизвестных письма протопопа Аввакума

В литературном наследии Аввакума его эпистолярное творчество занимает особое место. В письмах и посланиях наиболее полно раскрывается характер мятежного протопопа, его взгляды и настроения. Посланий и писем Аввакума дошло до нас немало. Его руководящая роль в среде старообрядчества вынуждала к большой и постоянной переписке. Приходилось отвечать на вопросы, вести полемику с врагами, отстаивая идейные основы староверства, подбадривать упавших духом, обличать отступников. Значительная доля эпистолярного наследия Аввакума уже давно стала достоянием науки.
Однако не все еще исследователями выявлено и приведено в известность. В многочисленных старообрядческих сборниках наших центральных и периферийных архивохранилищ, описанных очень кратко или совсем не описанных, найдется, по-видимому, еще немало подобного рода произведений Аввакума. В 1951 г. в одном таком сборнике были обнаружены два неизвестных в печати письма Аввакума к семье и к иноку Авраамию.1 Публикуемые здесь два других письма Аввакума—к царевне Ирине Михайловне Романовой и к Ксении Артемьевне Болотовой — также еще нигде не печатались и даже не упоминались в научной литературе.

Письма находятся в рукописном сборнике Ярославского областного музея, № 862 (1205). Этот сборник, или, точнее, сборная рукопись, размером в 8-ю долю листа, состоит из пяти разных рукописей XVII в., полууставного и скорописного письма, и одной, небольшой по объему рукописи, написанной скорописью середины XVIII в. Всех листов в сборнике 140. Переплет его XIX в., картонный, оклеенный бумагой темно-зеленого цвета, с кожаным корешком, украшенным мелким растительным орнаментом. Водяной знак бумаги четырех рукописей XVII в. — шут в зубчатом воротнике с пятью бубенцами, в одном случае — с семью бубенцами. Пятая рукопись XVII в. имеет филигрань — гербовый щит с охотничьим рожком на перевязи. Бумага рукописи XVIII в. производства Ярославской мануфактуры (с гербом г. Ярославля). Сборник керженского происхождения.
Кроме этих писем Аввакума, в сборник включен ряд других его сочинений, целиком и в отрывках, уже известных в печати, два старообрядческих произведения XVII в., авторство которых установить не удалось,»
и коротенькое «Увещание», призывающее во всем повиноваться «страдальцев рассуждению» (отрывок из письма инока Авраамия к «дщери духовной»). Помещенные здесь послание протопопа к «отцу» Ионе, «Слово протопопа Аввакума о рогатом клобуке» и отрывок из его сочинения о кресте имеют небольшие, но ценные отличия от напечатанных текстов. «Слово протопопа Аввакума о рогатом клобуке», как наиболее интересное из остальных отрывков его сочинений, публикуется в приложении в конце статьи.
Письмо Аввакума к царевне Ирине Михайловне содержит просьбу «взыскать старая вера». Опальный протопоп предлагает наказать «нико-ниян» за отступление от преданий отцов и грозит страшными последствиями стране за потворство им, приводя в качестве примеров печальные судьбы Израиля и Византии. Он хочет, чтобы дали с «никонияны» суд «праведный», без притеснений и насилий, такой, где каждая сторона могла бы свободно и полно изложить свою веру, не стесняемая ничем. Осуждает Никона и его последователей за применение силы к непринявшим «новшества», выступая сторонником веротерпимости. Это последнее положение писька стоит в прямой связи с известными строками его «Жития»: «чюдо, как то в познание не хотят прийти: огнем да кнутом, да висили-цею хотят веру утвердить! Которые то апостоли научили так?—Не знаю. Мой Христос не приказал нашим апостолом так учить, еже бы огнем да кнутом, да висилицею в веру приводить».3 Письмо, написанное значительно раньше «Жития», как бы предвосхищает эти мысли Аввакумовой автобиографии.

В конце письма Аввакум рисует перед царевной символическую картину боя Христова воинства с темными силами дьявола, изображая ее как борьбу с «турским» «Салтан-царем», возможно под влиянием постоянных в XVII в. стычек русских с турками. Весь этот эпизод имеет целью показать непобедимость сил сторонников Аввакума, слабость, беспочвенность, временность «никониян»: они все погибнут со своими «крыжами и с партесным пением». Все в письме изложено так, чтобы устрашить царевну, заставить ее энергичнее вступиться за сторонников «древнего благочестия». Отсюда постоянные обращения к апостольским текстам, библейским именам и событиям, одна мрачная картина рисуется за другой, и письмо завершается грозным предупреждением: «…будет так, яко рекох». Письмо, как можно предполагать, написано вскоре после собора 1666— 1667 гг. и является протестом против его решений.
Основная цель обращения протопопа к царевне — добиться «праведного суда» над сторонниками Никоновых реформ, чтобы ниспровергнуть возведенную на старообрядцев клевету, закрепленную решением собора. Такого же «праведного суда с никонияны» требовали после этого собора в челобитных царю инок Авраамий, поп Лазарь, дьякон Федор и другие главари старой веры. Письмо Аввакума затрагивает поэтому общий и важный для старообрядчества вопрос.
Протопоп Аввакум неслучайно обратился с письмом именно к царевне Ирине Михайловне (1627—1679), старшей из дочерей царя Михаила Федоровича. Она была действительно «игуменьей» во дворце, как называет он ее в письме. Аввакум несомненно знал лично царевну, встречался с ней, когда он при старом духовнике царя, Стефане Вонифатьеве, «в тех же палатах шатался, яко в бездне мнозе».4 Ему, надо думать, была хорошо
известна не только роль этой женщины в царской семье, но, вероятно, и ее отношение к церковной реформе. Это определило характер и содержание письма. Это была попытка еще раз воздействовать на слабохарактерного Алексея Михайловича, каким он представлялся Аввакуму, склонить царя к примирению со сторонниками старой веры. На этот раз посредником была избрана Ирина Михайловна, наиболее влиятельная представительница женской половины дворца, той половины, где протопоп неоднократно встречал сочувствие и помощь в трудные моменты своей жизни.
О переписке Аввакума с царевной Ириной Михайловной до сих пор не было известно: это пока первое его письмо к женской части царской семьи, ставшее достоянием науки. В своих многочисленных произведениях протопоп ни разу не упоминает имени царевны. Таким образом, это письмо расширяет наши представления о его личных связях; оно интересно также и для характеристики деятельности Аввакума и его литературной манеры.
Письмо к Ксении Артемьевне Болотовой посвящено целиком богословской теме. В нем разъясняются догматы о святой троице, вочеловечении и воплощении бога-сына, о сошествии его на землю и схождении в ад. Задача письма — доказать неразделимость, связь человеческого и божественного во Христе. Конкретное, образное мышление, стремление к наглядности приводит Аввакума к тем еретическим, с точки зрения ортодоксального богословия, высказываниям, которые потом им были еще более развиты в полемике с дьяконом Федором в Пустозерске, а позднее вызвали оживленные споры на Керженце и осуждение некоторых писаний протопопа «за ложное их мудрование». Здесь мы имеем первое по времени свидетельство о «еретичестве» Аввакума.

Любопытно отметить, что рассказ о сотворении человека в письме почти дословно совпадает с рассказом на эту тему в предисловии к «Житию» (ср.: РИБ, т. 39, стлб. 7). Весьма вероятно, что при написании обоих произведений Аввакум пользовался каким-то одним общим источником (ср.: Маргарит, М., 1698, лл. 381—399 — Слово Иоанна Златоуста о вочеловечении).
Новостью является указание, что инок Иона — земляк Аввакума, нижегородец, что он навещал протопопа в темнице и был схвачен стражей. Оба эти факта до сих пор не были известны.
Дату написания этого письма установить нетрудно. Аввакум говорит про «никониян»: «Сказано им и самим в прошлом году, и того им довлеет». Несомненно речь идет о соборе 1666—1667 гг., где протопоп «побранил их, колко мог».5 Письмо написано в 1668 г.
Кто были такие в «Нижном» Ксения Артемьевна и Артемий Болотовы — выяснить в точности не удалось. В сочинениях Аввакума мимоходом упоминается несколько лиц с именем Ксении, но, кто они, откуда родом, не указывается.
В Нижнем-Новгороде в XVII в. известна фамилия Болотовых. В Оброчной книге по Нижнему-Новгороду 1668 г. имеется следующая запись: «У нижегородца посацкого человека у Ивашка Иванова сына Болотова на Верхнем посаде подле Иванова огорода Болотова с порозжего места оброку 5 алтын. И те деньги на нынешней на 176 год в Нижнем взяты сполна».6 Далее из той же Оброчной книги и из других документов XVII в., ранних и поздних (1645—1678 гг.), мы узнаем, что Иван Болотов числился в «гостиной сотне», имел «место амбарное», а «на нем стоят шалашишка
и лавченка», вел торговлю вином.7 В 1658 г. «гостиной сотни Ивану Боло-тово» выдано из казны для продажи «тритцать ведр вина».8
Не принадлежала ли к семье этого нижегородского торгового человека Ксения Болотова? Отец ее, Артемий Болотов, мог быть младшим братом Ивана, за которым значилось хозяйство, а потому и не попал в платежные документы и в нижегородскую переписную книгу 1678 г., учитывавшую лишь налогоплательщиков.9 Из письма же отчетливо видно, что Ксения была не только «дщерью духовной» Аввакума, но и одним из его состоятельных «доброхотов», помогавших ему материально. Посланные ею протопопу десять рублей для XVII в. были немалой суммой. И это, надо полагать, была не первая посылка с ее стороны.
Письмо Аввакума к Ксении Артемьевне Болотовых отличается по форме и по настроению от письма его к царевне Ирине Михайловне Романовой. Если в письме к царевне протопоп выступает смиренным просителем, то здесь он заботливый учитель, наставник, разъясняющий своей духовной дочери догматы веры. Там он просит благословения, Ксении же сам посылает его. Письмо к ней построено в форме деловой, простой беседы, в которой учитель заботится о том, чтобы собеседник усвоил сказанное, письмо же к Ирине Михайловне, хотя тоже содержит элементы беседы, но носит более официальный характер, уснащено цитатами, библейскими и историческими именами как учено-богословский труд. Письма изложены сочным, ярким, выразительным народным языком, который сразу выделяет его сочинения на фоне писаний того времени. Оба письма написаны в Пусто-зерске в одно время, вероятнее всего и посланы с одним лицом, которое сняло с них копии. Возможно, поэтому они и оказались вместе.

Письмо Аввакума царевне Ирине Михайловне Романовой

Свет государыня, всегосподованная дево, Ирина Михайловна! Что аз грубый хощу пред тобою рещи, вем, яко мудра еси, дево-сосуд божий, избранный. Благослови поговорить ты у нас по царе над царством со игуменом Христом, игумения, яко же он, надежа наша (л. 63), изсек римскою властью любоплотный род еврейский. Подобает, государыня, и здесь любоплотным по тому же уставу быть. Не страша же глаголю, но предлагаю законопреступникам збывшееся издревле во Израили. Егда в законе поблядят, тогда и разорение, егда же обратятся ко господу богу, тогда им милость и ужитие мирно и безмолвно. Но виждь, предобрая, что над собою и греки учинили, ко псу (л. 63 об.) ездя, на Флоренском соборе, истиннее рещи на сонмище жидовское, руки приписали, Мануилович с товарищи, что наведе греческой державе? Помнишь ли, свет, реченное или запамятовала? Ну ино я препомню.
Тому лет з двести семьдесят с лишком, варвар, Бахмет турской, взял Царьград и брата Мануиловича Констянтин не коснел, Христос, скоро указ учини. Блюдусь и трепещу. Та же собака (л. 64) заглядывает и в нашу бедную Росию. Мнит ми ся по греческому же уставу ступает, малупо-малу на высоту восходит и со дияволом предуспевает. Егда помышляю, ужас меня объемлет» отвсюду ми тесно ныне, душа, плавание,6 а тогда телесем гробы.
Преудобренная невесто Христова, не лучши ли со Христом помиритца и взыскать старая вера, еже дед и отец твои держали, а новую блядь в (л. 64 об.) гной» спрятать. Пускай Никонов устав мотыльноской* до общаго воскресения тут препочиет. А будет так и не учинитца, тако глаголет дух святый, пострадать будет и нам, яко же и греком. А потом варвар попустит и на самую первую блудницу, еже есть костел римской, потом же и последний диявол, глаголю антихрист, потом пророцы Илия и Енох з Богословом, потом изменение твари. Потом се (л. 65) жених грядет исходите во стретение его, по глаголющему пророку: «Зрех доньдеже престоли поставтся и ветхий дньми седе, и книги разверзошася, и тьмы тьмами предстояху ему, и тысяща тысящами служаху ему»/ Тогда праведницы просветятся, а грешницы омрачатся, тогда християне возвеселятся, а никонияня восплачются и возрыдают, яко прииде отмщение коварству их.

Воистинну, государыня, никония(л. 65 об.)ньская вера и устав не по бозе, но по человеку. Умыслил Никон оружием и пищальми и со Дре-кольми на противныя, не разумех пророка вопиюща: «Не на лук бо мой уповаю и оружие мое не спасет мене».ж По тому же рекл прилично апостол Павел: «Несть наша брань х крови и плоти, но к началом и ко вла-стем и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобе под небесным».» И еще он же: «Сего ради приимете вся ору(л. 66)жия божия, да возможете противитися в день лют, и ЕСЯ содеявше стати».» Паки он же: «Станете убо препоясани чресла ваша истинною и оболкшеся во броня правды и обувше нозек во благовествования миру. Надо всеми же сими воспри-имьше’1 щит веры, в нем же возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити».»
Царевна, государыня, Ирина Михайловна! Умоли государя царя, чтобы мне дал с никонияны суд (л. 66 об.) праведный, да известна будет вера наша християньская и их никониянская. Иду, раб ваш, братися с турским во святей божий церкви, взявши братию мою страждущих повсюду. Не надобе нам ни пищали, ни сабли, ни ино что от таковых, но токмо обле-цемся в ризы священныя; попы и дияконы со кресты и с фимияном, а черньцы в черныя ризы и схимы. И всяк возраст мужеска полу и женска» (л. 67) плачюще и восклицающе горце: «Владыко, не осгави нас сиры, но прииди и стани с нами, да воспоем песнь раба божия Моисея: «Ксня и всадники фараоновы вверже ° в море, избранныя всадники потопи в Чермном мори»»,» и прочая. Надеюся на господа, яко и Яков никейский прогнав перскаго царя комарами.
А никонияня, патриархи и митрополиты и архиепископы со архимандриты и игумены, пускай против варвара своим (л. 67 об.) сонмом пойдут. Как знают так и молят по своему бога. В молитвах их напечатано: «Молимся тебе дух лукавый». Пускай оне с лукавым духом, а мы, християне, со Христом Исусом. Нам оне, поганцы, в товарищы не надобны. Мы пойдем на турская полки от десных, в руках победное оружие, крест, держа, а никонияня пускай дер идут о левую, с крыжами и с партесным пением. Оне пускай (л. 68) против воевод идут турекаго, а мвд на самого с диявол.х и Салтана-царя. Я хощу о Христе бозе моем, яко Давыд на Голияда. Тако и Салтана-царя патрахилию обязав, в Москву притащу ти и пред царя моего поставлю, яко пса, и благословение царю государю подам.
Пойду в пустыню, куды очи несут, направляем Христом и пречистою богородицею, а избранное Христово воинство, куды кто хочет, туды и поди, бог благословит (л. 68 об.). А никонияня назад не возвратятся, тако глаголет дух святый, истреблени будут, яко Мадиям и Сисара и Авим в потоце Кисове, со иноплеменники брашася, погибнут вси, потребятся, яко древле во Аендоре, будут яко гной земный/ Да больше того полно говорить, будет так, яко же рекох.
По сих всех прости мя, святая душа, и благослови, елико согреших словом и делом и помышлением и осуждением и всеми (л. 69) моими чюв-ствы. Аминь.

Письмо протопопа Аввакума Ксении Артемьевне Болотовой

В Нижном. Ксенье Артемьевне Болотовых и со всеми домашними мир и благословение. Тако же и приятелем ея, и всем христолюбцам, пишущим словеса наша на скрыжалех сердечных, милость и мир от Христа Исуса и от мене грешнаго благословение.
Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас!
Раб неключимый, протопоп Аввакум, тебе, госпоже моей, Ксенье Артемьевне (л. 97 об.), радоватися и здравствовати душевне и телесне, соблю-дающе непоколебимо и неблазненно цело и непорочно старые нашей православной » веры в век века в веселии. О сем солнцеобразная доброта едина наша святая християнская вера.
Зри, Артемьевна, и слагай персты сице неизменно. То бо есть церковная вечная правда. Указательный и великосредний, два перста, яже есть во Христа Исуса, сиречь смо (л. 98) трение его божества и человечества являют. А великий же перст и два последних, триипостасное являют. Смотри же крепце и разумей, яже глаголю, любезная моя, о Христе Исусе. Прежде даже не создатися Адаму, прежде даже не вообразитися ему,0 бысть совет превечный. Отец к сыну рече бо: «Сотворим человека по образу нашему и по подобию?».8 И другий отвеща: «Сотворим, отче». И преступит бо. И паки отец глагола (л. 98 об.): «О, единородный мой! О, сияние славы моея! О, свете мой! О, сыне и слове. Аще промышляеши созданием своим, подобает ти облещися в тлимаго человека, подобает ти по земли ходити и апостолы восприяти, проповедати и пострадати и воскреснути из мертвых и вознести падшаго к свету дивну». Емлеши ли веру сему, церковное чадо?
Слушай же, аще не дремлеши. Идеже живот наш, о нем же и Павел свидетельствует (л. 99), глаголя, «яко же бо о Адаме вси умирают, тако и о Христе вси оживут».2 Тружаемся со гласом и мысленно к разуму приступим. Рек бо и паки глаголю дебело, по женски, с тобою говорить стану. Смотри умом на небо, а очима на десную руку свою. Виждь тайну сокровенную в самом бозе. Не смесно смотрение, во двою естеству седит, одесную отца, на своем царстем престоле троица, бо троицею. А ипостасныя премудрости сила и со во(л. 99 об.)спрятием, сиречь бог и человек, з ду-шею в божестве едином.
Знаеши ли, голубица, или еще просто поговорим с тобою? Схожение бо божественно во двою несмесно бысть; прехождение и рождество от девы богоприятно. Соступил с небесе силою благодати сын божий и вочело-вечився, а самое существо отнюдь с небесе недвижимо и непоступно, но бог сый воплотися силою своею неизреченною: во двою естеству на земли бысть, во двою естеству на кресте (л. 100) вися и во гроб положен бысть, воскресе и во ад сниде, пленив плен. Такожде же во двою естеству и на небо взыде и седит бог и человек з душею на своем царстем престоле не-сместно во двою естеству познаваем. Тем же образом приидет судити миру, его же созда и престол огнезрачный той же под него будет в день судный, на нем же ныне почивает. Последний глаголет: троица троицею, а бог и человек промы (л. 100 об.) шлением нераздельно бог сый. Ужъли узнала троеческое единьство? Держи жо сложение то перстов против сего, да так и веруй. А у никониян во трех перстах Христа несть и смотрения не исповедуют. Потеряли Христа за бабами ходя, да ухва-тилися за нагую троицу, а не ведомо за кую. Мнит ми ся, яко в три ди-явола знаменаются, сиречь в змия и в зверя и во лживаго пророка. Си-речь змий — древний завистник, диявол (л. 101), а зверь — человек греха, или сам антихрист, или предотеча ево, царь лукавой, доброхот его и угодник. А лживый пророк — папа римской, вор начальной, а по нем патриарх руской, да и много их от Христа оттекоша, подпупия ради бабья.
Сказал бы я тебе их промысл, чего ради оне творят тако, да жаль мне тебя, не твоя женская повесть. Сказано им и самим в прошлом году, и того им довлеет. Как бы мне с тобою поговорить (л. 101 об.), сидя лицем к лицу год, или бы два сряду, некли открылося тебе всяко, а то в краткой беседе невозможно вся изъяснити. Всячески сына божия не любят, ни имени его славнаго и страшнаго не могут слышати, ко чреву ничат и ко внешним зияют, вси в пагубу грядут, друг друга поревая, а ад, яко всеядец, с радостию похищает их.
Ну прости же кречет церковный, голубица нескверная и ластовица сладкопеснивая (л. 102). Моли о мне бога. Аще обретох благодать пред тобою, упокой и чада моего и отца Иону инока. Потребен ми есть — и зело дух мой упокоил испострада узам моим отчасти. Восхитиша его стражии на карауле и за поруками держаша и так и сяк. Свободил бог, потече, яко пернат, в ваша пределы и рука господня да есть с ним и с нами, нашея он породы, нижегородец, да летал много по четырем ветрам небесным; обыдоша (л. 102 об.) землю и прохождаше поднебесную, коснулся и моей темнице, и созрех вне уду и внутрь уду, и по молитве лобзание ми даст устом моим. Да воздаст ему господь в день века. По сих всех целование моею рукою тебе, моему свету, и пад, подстилаю главу мою пред тобою. Спаси бог за прежную десять рублев. А грамотки от тебе не бывало. А о той недостоинство мое возбраняет или бесове проклинают. Добро, чадо Сионе д (л. 103), не разлучил бы нас бог во грядущем, а ныне как мочно, так и ладно, о Христе Исусе, господе нашем. Ему же слава со отцем и со святым духом, ныне и присно, и во веки веком. Аминь.

Слово святаго святомученика и исповедника новаго Аввакума о рогатом клобуке

Разумей же о рогатом клобуке, его же носят и наши отступники ныне на подклейках, якоже женские шапки, понеже знаменуют подклейки женскую слабость на блуд и на всякую похоть. Яко же ругаемых баб обычай от мужа таятся, а мир (л. 104) весь знает. Яко блудница, тако и римляне и греки с никонияны, Василия Великаго предание — клобук с себя скинув и здели рогатой: лице все свободно стало, расчесав власы не мешает за бляднями ходить, целоватцо.
Являютца иноцы образ имый мнишеский, носят подобно, яко вышере-ченная блудница. Как то возглянет, как поступит: слово смирено, очи долу, воздыхая, яко горою брю(л. 104 об.)хом колеблет, износя глаголы о пользе душевней, а от похоти блудныя хвост весь мокр. Ей тако, не солгал носящих одеяния странна.
Что в Библии пророка глаголы глаголаше со духовным их действием? Поразили вы затийками своими Рускую землю! Али яз затиял? Да по-смотрите-тко на себя, чернцы веть вы? Возделали странно, по немецки, рясы — рукава широки. А мантия где? Увы (л. 105), стащил демон, гузно» потер ею? Веси ли, коему житию мантия научает? Василий Великий пишет, и прочий святии, чего ради мантия без рукав носим. Яко не имамы от плоти детельных рук, но делаем дело сердцами и устнами, яко угодити богу, прижав руки с воздыханием и стонанием. Рукава же знаменуют детельное, яже суть плоти на потребу. Иное чево еще хошь большаго слушать? (л. 105 об.) А те рукава вы поделали, широкие жупаны, того для6 блуднии похити, ти руками собрания разоряти и с пияницаѵи и с блудниками и с прелюбодеями и баб уния-ток дрочить. Зкинув крило то манатейное не мешает за униицу ту уни-ятку хватить. Так ли чернечествовали древний святии? Черное одеяние знаменает плачевное житие и рыдание с воздыханием, яко земля еси и в землю паки возвратимся (л. 106).
Я еще даст бог преже суда тово Христова взявше Никона разобью ему рыло. Блядин сын, собака, смутил нашу» землю. Да и глаза те ему выколупаю, да и толкну ево взашей: ну во тьму» пойди, не подобает тебе явитися Христу моему свету.
А царя Алексея велю Христу на суде поставить. Тово мне надобне шелепами медяными попарить. Да что ты, християнин, смиешися, будет так!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *