Прямые и косвенные доказательства

Доказательства по форме делятся на прямые и непрямые (косвенные).

Прямое доказательство идет от рассмотрения аргументов к доказательству тезиса, то есть истинность доказательства непосредственно обосновывается аргументами. Схема этого доказательства такова: из данных аргументов (a,b,c…) необходимо следуют истинные суждения (k,m,l…), а из последних следует доказываемый тезис q. По этому типу проводятся доказательства в судебной практике, в науке, в полемике, в сочинениях школьников, при изложении материала учителем. Широко используется прямое доказательство в статистических отчетах, в различного рода документах, в постановлениях.

В построении прямого доказательства можно выделить два связанных между собою этапа: отыскание тех, признанных обоснованными утверждений, которые способны быть убедительными аргументами для доказываемого положения; установление логической связи между найденными аргументами и тезисом. Нередко первый этап считается подготовительным и под доказательством понимается дедукция, связывающая подобранные аргументы и доказываемый тезис.

Пример. Нужно доказать, что космические корабли подчиняются действию законов небесной механики. Известно, что эти законы универсальны: им подчиняются все тела в любых точках космического пространства. Очевидно также, что космический корабль есть космическое тело. Отметив это, строим соответствующее дедуктивное умозаключение. Оно является прямым доказательством рассматриваемого утверждения.

Непрямое (Косвенное) доказательство — это доказательство, в котором истинность выдвинутого тезиса обосновывается путём доказательства ложности антитезиса. Оно применяется тогда, когда нет аргументов для прямого доказательства. Антитезис может быть выражен в одной из двух форм:1)если тезис обозначить буквой а, то его отрицание (а) будет антитезисом, то есть противоречащим тезису суждением; 2) антитезисом для тезиса а в суждении а…в…с служат суждения в и с.

Косвенное доказательство устанавливает справедливость тезиса тем, что вскрывает ошибочность противоположного ему допущения, антитезиса.

Как с иронией замечает американский математик Д. Пойа, «косвенное доказательство имеет некоторое сходство с надувательским приемом политикана, поддерживающего своего кандидата тем, что опорочивает репутацию кандидата другой партии».

В косвенном доказательстве рассуждение идет как бы окольным путем. Вместо того чтобы Прямо отыскивать аргументы для выведения из них доказываемого положения, формулируется антитезис, отрицание этого положения. Далее тем или иным способом показывается несостоятельность антитезиса. По закону исключенного третьего, если одно из противоречащих друг другу утверждений ошибочно, второе должно быть верным. Антитезис ошибочен, значит, тезис является верным.

Поскольку косвенное доказательство использует отрицание доказываемого положения, оно является, как говорят, доказательством от противного.

Допустим, нужно построить косвенное доказательство такого весьма тривиального тезиса: «Квадрат не является окружностью». Выдвигается антитезис: «Квадрат есть окружность». Необходимо показать ложность этого утверждения. С этой целью выводим из него следствия. Если хотя бы одно из них окажется ложным, это будет означать, что и само утверждение, из которого выведено следствие, также ложно. Неверным является, в частности, такое следствие: у квадрата нет углов. Поскольку антитезис ложен, исходный тезис должен быть истинным.

Другой пример. Врач, убеждая пациента, что тот не болен гриппом, рассуждает так. Если бы действительно был грипп, имелись бы характерные для него симптомы: головная боль, повышенная температура и т.п. Но ничего подобного нет. Значит, нет и гриппа.

Это опять-таки косвенное доказательство. Вместо прямого обоснования тезиса выдвигается антитезис, что у пациента в самом деле грипп. Из антитезиса выводятся следствия, но они опровергаются объективными данными. Это говорит, что допущение о гриппе неверно. Отсюда следует, что тезис «Гриппа нет» истинен.

Доказательства от противного обычны в наших рассуждениях, особенно в споре. При умелом применении они могут обладать особенной убедительностью.

Итак, ход мысли в косвенном доказательстве определяется тем, что вместо обоснования справедливости тезиса стремятся показать несостоятельность его отрицания. В зависимости от того, как решается последняя задача, можно выделить несколько разновидностей косвенного доказательства.

Следствия, противоречащие фактам

Чаще всего ложность антитезиса удается установить простым сопоставлением вытекающих из него следствий с фактами. Так обстояло, в частности, дело в примере с гриппом.

Друг изобретателя паровой машины Д. Уатта шотландский ученый Д. Блэк ввел понятие о скрытой теплоте плавления и испарения, важное для понимания работы такой машины. Блэк, наблюдая обычное явление — таяние снега в конце зимы, рассуждал так: если бы снег, скопившийся за зиму, таял сразу, как только температура воздуха стала выше нуля, то неизбежны были бы опустошительные наводнения, а раз этого не происходит, значит, на таяние снега должно быть затрачено определенное количество теплоты. Ее Блэк и назвал скрытой.

Это — косвенное доказательство. Следствие антитезиса, а значит, и он сам, опровергается ссылкой на очевидное обстоятельство: в конце зимы наводнений обычно нет, снег тает постепенно.

Внутренне противоречивые следствия

По логическому закону непротиворечия одно из двух противоречащих друг другу утверждений является ложным. Поэтому, если в числе следствий какого-либо положения встретились и утверждение и отрицание одного и того же, можно сразу же заключить, что это положение ложно.

Например, положение «Квадрат — это окружность» ложно, поскольку из него выводится как то, что квадрат имеет углы, так и то, что у него нет углов.

Ложным будет также положение, из которого выводится внутренне противоречивое высказывание или высказывание о тождестве утверждения и отрицания.

Один из приемов косвенного доказательства — выведение из антитезиса логического противоречия. Если антитезис содержит противоречие, он явно ошибочен. Тогда его отрицание — тезис доказательства — верно.

Хорошим примером такого рассуждения служит известное доказательство Евклида, что ряд простых чисел бесконечен. Простые — это натуральные числа больше единицы, делящиеся только на себя и на единицу. Простые числа — это как бы «первичные элементы», на которые все целые числа (больше 1) могут быть разложены. Естественно предположить, что ряд простых чисел: 2, 3, 5, 7, 11,13,… — бесконечен. Для доказательства данного тезиса допустим, что это не так, и посмотрим, к чему ведет такое допущение. Если ряд простых чисел конечен, существует последнее простое число ряда — А. Образуем далее другое число: В = (2 * 3 * 5 *… * А) + 1. Число В больше А, поэтому В не может быть простым числом. Значит, В должно делиться на простое число. Но если В разделить на любое из чисел 2, 3, 5, …. А, то в остатке получится 1. Следовательно, В не делится ни на одно из указанных простых чисел и является, таким образом, простым. В итоге, исходя из предположения, что существует последнее простое число, мы пришли к противоречию: существует число одновременно и простое, и не являющееся простым. Это означает, что сделанное предположение ложно и правильно противоположное утверждение: ряд простых чисел бесконечен.

В этом косвенном доказательстве из антитезиса выводится логическое противоречие, что прямо говорит о ложности антитезиса и соответственно об истинности тезиса. Такого рода доказательства широко используются в математике.

Если имеется в виду только та часть подобных доказательств, в которой показывается ошибочность какого-либо предположения, они именуются по традиции приведением к абсурду. Ошибочность предположения вскрывается тем, что из него выводится откровенная нелепость.

Имеется еще одна разновидность косвенного доказательства, когда прямо не приходится искать ложные следствия. Дело в том, что для доказательства утверждения достаточно показать, что оно логически вытекает из своего собственного отрицания.

Этот прием опирается на закон Клавия, говорящий, что если из ложности утверждения вытекает его истинность, то утверждение истинно. К примеру, если из допущения, что дважды два равно пяти, выведено, что это не так, тем самым доказано, что дважды два не равняется пяти.

По такой схеме рассуждал еще Евклид в своей «Геометрии». Эту же схему использовал однажды древнегреческий философ Демокрит в споре с другим древнегреческим философом, софистом Протагором. Протагор утверждал, что истинно все то, что кому-либо приходит в голову.

На это Демокрит ответил, что из положения «Каждое высказывание истинно» вытекает истинность и его отрицания «Не все высказывания истинны». И значит, это отрицание, а не положение Протагора на самом деле истинно.

Разделительное доказательство

Во всех рассмотренных косвенных доказательствах выдвигаются две альтернативы: тезис и антитезис. Затем показывается ложность последнего, в итоге остается только тезис.

Можно не ограничивать число принимаемых во внимание возможностей только двумя. Это приведет к так называемому разделительному косвенному доказательству, или доказательству через исключение. Оно применяется в тех случаях, когда известно, что доказываемый тезис входит в число альтернатив, полностью исчерпывающих все возможные альтернативы данной области.

Например, нужно доказать, что одна величина равна другой. Ясно, что возможны только три варианта: или две величины равны, или первая больше второй, или, наконец, вторая больше первой. Если удалось показать, что ни одна из величин не превосходит другую, два варианта будут отброшены и останется только третий: величины равны.

Доказательство идет по простой схеме: одна за другой исключаются все возможности, кроме одной, которая и является доказываемым тезисом. В стандартных косвенных доказательствах альтернативы — тезис и антитезис — исключают друг друга в силу законов логики. В разделительном доказательстве взаимная несовместимость возможностей и то, что ими исчерпываются все мыслимые альтернативы, определяются не логическими, а фактическими обстоятельствами. Отсюда обычная ошибка разделительных доказательств: рассматриваются не все возможности.

С помощью разделительного доказательства можно попытаться, например, показать, что в Солнечной системе жизнь есть только на Земле. В качестве возможных альтернатив выдвинем утверждения, что жизнь есть на Меркурии, Венере, Земле и т.д., перечисляя все планеты Солнечной системы. Опровергая затем все альтернативы, кроме одной — говорящей о наличии жизни на Земле, получим доказательство исходного утверждения.

Нужно заметить, что в ходе доказательства рассматриваются и опровергаются допущения о существовании жизни на других планетах. Вопрос о том, если ли жизнь на Земле, вообще не поднимается. Ответ получается косвенным образом: путем показа того, что ни на одной другой планете нет жизни. Это доказательство оказалось бы, конечно, несостоятельным, если бы, допустим, выяснилось, что, хотя ни на одной планете, кроме Земли, жизни нет, живые существа имеются на одной из комет или на одной из так называемых малых планет, тоже входящих в состав Солнечной системы.

Одна статья, написанная умным человеком. Другая статья…

Доказывают очень развернуто вещь, совершенно самоочевидную: что путинское миролюбие на Украине никаким миролюбием не является. Первая фаза операции «Новороссия» завершилась полным успехом. В Донбассе горит война. И чем дальше горит, тем меньше будут вспоминать, кто ее разжег. Погасить ее скоро не получится — а как? Главари мятежников (хотя какие они теперь мятежники — мятежниками они были раньше, сегодня они — воюющая сторона) участвуют в переговорах. Поставки людей и техники налажены. Гори, гори ясно.

Дело сделано — коготок увяз. И судьба птички незавидна. Теперь самое время продемонстрировать, какие мы миролюбивые: отозвать разрешение на ввод войск. Как будто это разрешение или отзыв его что-то значат. Теперь можно заняться западным обывателем — с ним поработать. А то что это такое, в самом деле — из «восьмерки гонят», волну гонят, санкции какие-то…

А Украина, она уже никуда не денется — вернуть себе Донбасс она не может, отказаться от Донбасса тоже не может. Федерализация? Так нам того и надо. Право регионов ветировать центральную власть значит, что нет никакой центральной власти — регионы-то наши, марионеточные.

А главное даже не в этом — сколько людей в Донецке и Луганске теперь ненавидят Киев. И сколько киевлян ненавидят луганцев? Вот оно! Вот что дорогого стоит! Так что самое время для миролюбия. Мы ведь вообще большие миролюбцы — и в Приднестровье, и в Абхазии…

Всё это настолько самоочевидно, что не понимать это могут разве что западные обыватели. Для них все эти войны — просто русские разборки. Но нашим-то людям, казалось бы, всё должно быть понятно. Порошенко проиграл, сдулся, запросил пардону. Стратегия «мы будем стоять за спинами детей и женщин» в полной мере себя оправдала. У Украины нет возможностей ответить силой даже на дипломатическом уровне — не говоря уж о более серьезных, экономическом или военном ответах.

Да, что там у Украины — у Европы таких сил нет. Там своё, свои проблемы. Усиление ультралевых и ультраправых симпатизантов Путина. Зависимость от газа. Экономические интересы. Обыватель дезориентирован. Да, и как не дезориентироваться, если твои же собственные лидеры, позабыв о 38-м годе, обедают с автором первой за 70 лет европейской аннексии?

Вот этим обывателям и нужно было бы открывать глаза. Но нашим? Наши-то и так должны всё понимать…

И вот здесь-то я и подхожу к самому главному. Должны-то они, наши то есть, — должны. Но ведь не понимают. Совершенно очевидных вещей, происходящих прямо перед носом, не понимают. Не понимают, что все украинские события — просто попытка удержать Украину силой. Не понимают, что В ОТСУТСТВИИ РЕАЛЬНОЙ ПРИЧИНЫ без поставляемых извне денег, организации, оружия гражданскую войну развязать невозможно. Что для того, чтобы поджечь даже сухую траву, нужна спичка, а в Донбассе даже при всех его социальных проблемах «трава» вовсе не была сухой. Не понимают, что мы не русских защищаем в Донбассе, а что мы русским (и всем остальным) в Донбассе устроили на долгие годы ад. А как называют тех, кто устраивает ад? Естественно, не понимают и чуть более сложного — какой страшный удар по идее «русского мира» нанесла эта политика разжигания взаимной ненависти. Но, это еще ладно бы — это уже не самая элементарная вещь.

Почему не понимают? Отчасти потому, что не хотят понимать. Психологическая защита. Понять — значит сказать себе: «Какие же мы гады! Какой же я гад!». Жить после этого спокойно будет трудно: и пиво не так хорошо будет литься в горло, и все прочее в рот полезет тоже неохотно. Тошно станет. В самом буквальном смысле. Рвать и метать захочется. Рвать — во всех смыслах, минимум — в трёх.

Но если бы это была только психологическая защита! Это еще было бы не так печально. Но здесь ведь и другое — здесь еще и дефицит интеллекта: неумение собрать факты для анализа, неумение провести простейший анализ, да что там — просто неумение отличить факт от не-факта. Любой услышанный по телевизору абсурд воспринимается как факт.

Вот это массовое оглупление — вещь уже гораздо более серьезная. Но и она еще не самая страшная. А самая — то, что отупление интеллектуальное сопровождается отуплением нравственным.

Человек со здоровым нравственным чувством, даже когда он не понимает умом, что делает что-то неправильно, плохо делает, эту плохость всё равно чувствует. Он может не понимать — почему, но ему всё равно стыдно.

Огромному большинству обладателей паспорта РФ сегодня не стыдно. И это значит, что болезнь проникла в душу народа совсем глубоко. Затронуты важнейшие жизненные центры. И прогноз становится не слишком утешительным.

Это ведь только представить себе! Бездуховные немцы как страшное напоминание другим, но прежде всего себе, хранят мемориалы своих концлагерей. Бездуховные поляки копаются в своей истории, вытаскивая на свет самые дурнопахнущие страницы соучастия в холокосте. А духовные русские уничтожают свой, чуть ли не единственный памятник ГУЛАГу и славословят Сталина вместе со всеми его преступлениями. Одни высокодуховные русские зовут убивать украинцев, а другие, еще более высокодувные, высокодуховно убивают, причем — за деньги. Ну, а самые высокодуховные умиляются крепостоному праву и прочим нашим высокодуовным традициям…

Нет, в таком состоянии разговоры про высокие материи — всякие там судьбы народов, идеи народов, цели народов — всё это только для высоколобых. А для остальных — только о «дважды два». Политическом «дважды два», нравственном «дважды два», психологическом «дважды два»…

Деление доказательств на прямые и косвенные имеет своим основанием их отношение к устанавливаемому обстоятельству. Прямое доказательство указывает на доказываемое обстоятельство прямо, непосредственно, одноступенчато. Содержание прямого доказательства и есть доказываемый факт. Например, свидетель-очевидец рассказывает об обстоятельствах наблюдавшегося им преступления. Его показания прямо указывают на те события, которые он описывает. Прямое доказательство — это прямое усмотрение факта (или, как раньше говорили, прямое усмотрение истины). Косвенное доказательство указывает на доказываемое обстоятельство не прямо, не непосредственно, но опосредованно. Оно указывает на какой-то другой факт, который сам по себе не имеет юридического значения, но посредством определенного ряда вытекающих из него выводов косвенное доказательство позволяет подтвердить искомый факт. Если свидетель описывает не само совершение преступления, а его последствия, например, он видел, как подозревае мый уходил (или убегал) с места совершения преступления, из этого может быть сделан вывод о возможности совершения им преступления.

В то же время данный свидетель прямо указывает на факт удаления подозреваемого с места совершения преступления, следовательно, по отношению к этому факту его показания являются прямым доказательством. Таким образом, любое доказательство одновременно является и прямым, и косвенным. Прямо указывая на какой-либо промежуточный факт, доказательство в то же время является косвенным по отношению к тому главному факту, который может быть установлен с помощью этого промежуточного факта путем ряда последовательных выводов.

Например, свидетельскими показаниями устанавливается ссора на почве ревности между супругами. Показания свидетеля — прямое доказательство факта ссоры, из которого может быть сделан вывод о наличии мотива к совершению убийства. Наличие ссоры — косвенное доказательство ревности, ревность — косвенное доказательство совершения ревнивцем убийства.

Классификация уголовно-процессуальных доказательств на прямые и косвенные, таким образом, зависит от того, что мы принимает за точку отсчета, т.е. за основание классификации. Однако по вопросу об основаниях этой классификации в теории уголовного судопроизводства единого мнения так и не выработано. Часть ученых считает, что основанием классификации является отношение доказательства к предмету доказывания, другие же полагают, что к главному факту. Отталкиваясь от понятия обязанность доказывания, сформулированного в ст. 14 УПК, можно считать, что предметом доказывания по уголовному делу является виновность лица в совершении преступления. Виновность лица может быть установлена разными способами в зависимости от содержания подтверждающих ее доказательств. Прямое доказательство связывает определенное лицо с фактом совершения преступления. Косвенное доказательство связывает лицо не с фактом совершения преступления, а с каким-либо другим (промежуточным) фактом, из которого можно сделать вывод о совершении обвиняемым преступления . Если за основание классификации мы берем главный факт, понимаемый только как факт совершения лицом преступления, следует признать, что значительная часть доказательств носит характер косвенных или вообще не поддается такой классификации, находится за пределами деления доказательств на прямые и косвенные .

Вряд ли такой подход к классификации доказательств может считаться обоснованным. Поскольку главный факт — это не вся совокупность подлежащих доказыванию обстоятельств, а лишь часть их, то рассматриваемое основание классификации не соответствует одному из условий любой научной классификации, так как не охватывает всех классифицируемых явлений.

С другой стороны, главный факт состоит не из какого-то одного факта, он включает в себя, как мы видели, множество фактов, образующих в своей совокупности состав преступления. Каким считать доказательство, которое прямо устанавливает место или время совершения преступления? Может ли существовать такое доказательство, которое способно прямо и непосредственно устанавливать весь состав преступления? Размышления над этими вопросами приводят к выводу, что за основание деления доказательств на прямые и косвенные не может быть принят ни предмет доказывания, ни его главный факт. Таким основанием является отношение доказательства к каждому конкретному, единичному доказываемому обстоятельству или, говоря языком логики, к доказываемому тезису.

Деление доказательств на прямые и косвенные обусловлено существованием различных путей установления тех или иных обстоятельств. В целом можно утверждать, что путь прямого доказывания проще и короче, чем путь косвенного доказывания. Связь прямого доказательства с предметом доказывания очевидна, она проста и в дополнительном обосновании не нуждается. «Объективная связь таких фактов с предметом доказывания — это связь части и целого… Здесь задача сводится лишь к установлению достоверности сведений об этом факте», — пишет один из основных исследователей косвенных доказательств А. А. Хмыров . Содержание прямого доказательства — сведения об обстоятельстве, подлежащем доказыванию .

Путь косвенного доказывания более сложен. Содержанием косвенного доказательства являются сведения о факте, не входящем в предмет доказывания, т.е. о промежуточном факте, поэтому связь косвенного доказательства с предметом доказывания не проста, не очевидна, опосредована. Обнаружив косвенное доказательство и установив достоверность его содержания, следователь может ни на шаг не приблизиться к цели доказывания. Связь косвенного доказательства с делом может оказаться случайной, видимой, маловероятной. Поэтому доказывание на основе косвенных доказательств требует не только установления опосредованной связи их содержания с предметом доказывания и достоверности этого содержания, но и наличия объективной связи между самими косвенными доказательствами.

Итак, основанием деления доказательств на прямые и косвенные служит наличие или отсутствие непосредственной связи между содержанием доказательства и подлежащим доказыванию обстоятельством. Прямые доказательства — это доказательства, которые прямо, непосредственно, од-ноступенчато устанавливают обстоятельства, подлежащие доказыванию. Содержанием прямого доказательства являются сведения об обстоятельствах предмета доказывания. Косвенные доказательства — это доказательства, которые устанавливают промежуточные факты, посредством которых путем умозаключений можно прийти к выводу о существовании главного факта .

Рассмотрим характерные особенности косвенных доказательств.

1. Связь содержания косвенного доказательства с обстоятельствами дела всегда многозначна. Косвенное доказательство не позволяет сделать однозначный, т.е. категорический вывод о существовании доказываемого обстоятельства; вытекающий из него вывод всегда носит характер предположения. Так, наличие следов крови на одежде подозреваемого в убийстве еще не означает его виновности в совершении преступления, но правдоподобно объясняет происхождение этих следов.

2. С учетом сказанного одно косвенное доказательство не может служить надежным средством установления какого-либо обстоятельства. Доказывание на основе косвенных доказательств требует, чтобы каждый промежуточный факт был установлен несколькими доказательствами.

3. Доказывание на основе косвенных доказательств в силу многозначности их связи с доказываемым фактом нуждается в гораздо большей совокупности доказательств, чем при использовании прямых доказательств. Это обусловлено тем, что каждое косвенное доказательство должно быть, во-первых, проверено с точки зрения достоверности его содержания, во-вторых, сопоставлено с другими доказательствами, содержание которых направлено на установление того же факта.

4. Косвенное доказательство способно служить надежным средством доказывания лишь в том случае, если оно находится в определенной взаимосвязи с другими доказательствами. Наличие такой взаимосвязи проявляется в совпадении выводов, вытекающих из косвенных доказательств, полученных из различных источников, и в отсутствии возможности сделать иной вывод из имеющейся совокупности доказательств.

5. Относимость косвенного доказательства на начальном этапе доказывания всегда лишь вероятна, поскольку его связь с обстоятельствами дела может быть обнаружена лишь через сопоставление с другими такими же доказательствами. Существующая опасность утраты этой информации вследствие неправильной оценки ее относимости требует внимательного отношения к отбору поступающих органу расследования сведений.

Хотя, как было сказано, прямым или косвенным путем могут устанавливаться любые элементы предмета доказывания, следует признать, что деление доказательств на прямые и косвенные имеет значение исключительно для доказывания виновности. Поэтому даже те ученые, которые называют главный факт в качестве основания классификации доказательств, вынуждены сужать это понятие применительно к рассматриваемому аспекту до факта совершения лицом преступления . Для доказывания именно виновности органы расследования привлекают огромное количество косвенных доказательств. В целях решения именно этой проблемы наукой была создана специальная теория улик — совокупность научно-обоснованных рекомендаций использования косвенных доказательств для обоснования вины . Поэтому мнение о том, что основанием классификации доказательств является характер связи доказательства с фактом совершения преступления (главным фактом), можно с определенными оговорками считать верным.

Рассмотрим использование косвенных доказательств на примере уголовного дела об убийстве пожилой женщины с корыстной целью.

Первоначальное подозрение пало на К. в связи с тем, что он имел судимость, и на рукаве его куртки были обнаружены следы крови.

Для изобличения обвиняемого использовались следующие доказательства:

  • показания почтальона, разносившего пенсию, о том, что накануне убийства потерпевшая получила пенсию, в том числе одну крупную купюру, что являлось довольно редким для небольшого села;
  • показания свидетеля, согласно которым подозреваемый накануне убийства просил у него деньги в долг для покупки деревянного сруба в соседней деревне;
  • показания другого свидетеля о том, что на следующий день после совершения преступления у подозреваемого он видел указанную крупную купюру.
  • Взятые изолированно друг от друга, эти доказательства могли и не иметь связи с преступлением, но в своей совокупности они позволяли сформулировать предположение о совершении подозреваемым этого преступления.

Это предположение подтверждала другая группа полученных доказательств:

  • в ходе осмотра с места происшествия изъят стул с мягкой поверхностью;
  • согласно заключению эксперта, на мягкой поверхности стула имеются микрочастицы следов наложения посторонних тканей;
  • у подозреваемого изъяты брюки, в которые он был одет в день происшествия;
  • сравнительное исследование брюк подозреваемого и микрочастиц следов наложения посторонних предметов на стуле, изъятом в доме потерпевшей, показало их полную идентичность;
  • в доме потерпевшей (в частности, на ковше для воды) обнаружены отпечатки пальцев рук подозреваемого.

Еще одна группа доказательств была направлена на опровержение показаний матери подозреваемого о том, что ее сын пришел домой с пастбища в 19.00 и больше не отлучался. Убийство же совершено около 21.00:

  • сожительница подозреваемого показала, что в вечер убийства он приходил к ней и ушел около 20 часов 30 минут;
  • изготовленная при осмотре места происшествия схема свидетельствовала, что путь от дома сожительницы к дому матери подозреваемого мог пролегать мимо дома убитой;
  • в ходе следственного эксперимента установлено, что время движения от дома сожительницы до места совершения преступления занимает от 20 до 25 минут.

Точно так же последовательно опровергались объяснения самого подозреваемого о том, что он оставил следы в доме потерпевшей за два дня до убийства, поскольку заходил к ней поговорить о ее сыне. В частности, в доме не был обнаружен альбом с фотографиями, который подозреваемый якобы рассматривал вместе с потерпевшей.

Совокупность взаимосвязанных косвенных доказательств вела к одному выводу и не оставила в конечном итоге места для сомнений. К. признан виновным и осужден. Что же касается первоначальной подозрительной улики — следов крови на рукаве куртки, то она, как выяснилось, не принадлежала человеку.

Деление доказательств на прямые и косвенные не является свидетельством превосходства одних перед другими. Прямые доказательства не лучше косвенных, они так же, как и косвенные, подлежат проверке и оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Переоценка значения прямых доказательств чаще всего и приводит к недостаточности совокупности доказательств. Как верно заметил А. А. Хмыров, «значение прямого доказательства столь же очевидно, сколь очевидны и последствия его недостоверности» . Недостоверность косвенного доказательства, не имеет таких губительных последствий. Предубеждение части практических работников против косвенных доказательств как доказательств не вполне надежных, неспособных привести к достоверному выводу, основано на незнании правил обращения с косвенными доказательствами, неумении группировать доказательства и делать логические выводы из комплексов доказательств, желании упростить процесс доказывания путем получения прямого доказательства.

Желание иметь прямые доказательства, лучше всего — признание обвиняемым своей вины — отголоски той самой теории формальных доказательств, о которой речь шла выше. Пытаясь противостоять продолжению практики поиска лишь совершенных доказательств, И. Я. Фойницкий писал, что «деление доказательств на такие, которыми прямо и непосредственно удостоверяется искомое обстоятельство (прямые доказательства), и такие, из которых лишь при помощи умозаключений можно сделать вывод об искомом по связи их с посчедним (косвенные доказательства), не может быть признано правильным» . Ученый обращал внимание на то, что умозаключение от доказательства к доказываемому обстоятельству не свойственно одним только косвенным доказательствам. Прямые доказательства также требуют логической деятельности суда, т.е. свободной оценки доказательств. Полностью разделяя это мнение, мы не можем согласиться с отказом отделения доказательств на прямые и косвенные в связи с наличием объективных различий в характере их связи с доказываемым обстоятельством.

Оценка доказательства как прямого или косвенного может меняться в зависимости от содержания предмета доказывания. Например, угроза убийством является косвенным доказательством по делу об убийстве и прямым по делу о вымогательстве, совершенном с угрозой применения насилия. Обнаружение у обвиняемого пистолета — косвенное доказательство по делу об убийстве, но прямое по делу о хранении огнестрельного оружия.

В литературе обсуждается вопрос о доказательственном значении так называемых улик поведения и подобных фактов.

Улики (доказательства) поведения — это такие действия обвиняемого, которые свидетельствуют о знании им обстоятельств преступления или о стремлении уклониться от следствия и суда, а также ввести следствие или суд в заблуждение. Например, обвиняемый уничтожает следы преступления — протирает места возможного нахождения отпечатков своих пальцев, стирает окровавленную одежду, коротко стрижет или обгрызает ногти, инструктирует свидетеля или потерпевшего перед допросом и т.д. Такие особенности поведения обвиняемого в целом позволяют выдвинуть предположение о его причастности к преступлению, т.е. считать их косвенным доказательством. Однако нельзя забывать, что психологическим детерминантом такого поведения является стремление избежать не только ответственности за преступление, но и самого обвинения в преступлении. Такое поведение в равной мере характерно для лица как совершившего, так и не совершившего преступление. Поэтому доказательственная ценность улик поведения крайне низка и в определенной мере зависит от времени их проявления — до начала уголовного преследования лица или после. Но в любом случае они не могут подменить собой объективных доказательств совершения преступления.

Тем более, не является доказательством (пусть даже косвенным) и не может быть принята во внимание при оценке доказательств манера поведения обвиняемого на допросе, а также его отказ от дачи показаний. Встречающееся в следственной и судебной практике стремление истолковать поведение обвиняемого в связи с производством по уголовному делу как желание уйти от уголовной ответственности следует рассматривать как пережиток прошлого опыта, имеющего явно выраженный обвинительный уклон. Поведение обвиняемого может лишь служить основанием для постановки перед ним дополнительных или проверочных вопросов, ориентирует на более тщательный поиск доказательств. Предотвращая возможную ошибку, п. 6 ч. 3 ст. 340 УПК обязывает председательствующего обратить внимание коллегии присяжных на то, что отказ подсудимого от дачи показаний или его молчание в суде не имеют юридического значения и не могут быть истолкованы как свидетельство виновности подсудимого.

Подобные факты — это установленное сходство способа совершения нескольких преступлений, использование анадогичных приемов нападения или проникновения в хранилище, выбор места, времени, жертвы преступления, позволяющие сделать предположительный вывод о совершении серии преступлений одним лицом. Подобные факты, являющиеся следствием сформированного динамического стереотипа, играют неоценимую роль в раскрытии преступлений, позволяют предвидеть и предотвратить следующее преступление. Но могут ли они использоваться в качестве доказательств? По мнению Г. М. Миньковского, совпадение способа совершения преступления может рассматриваться в качестве косвенного доказательства, поскольку и все другие косвенные доказательства позволяют высказать лишь предположение. Однако автор подчеркивает, что только на «подобных фактах», как и «уликах поведения», основывать вывод о виновности недопустимо . Например, доказав совершение обвиняемым одного преступления, нельзя осудить его еще за ряд преступлений, совершенных аналогичным способом.

В теории было предложено считать разновидностью косвенных доказательств так называемые вспомогательные доказательства (оценочные и ориентирующие). С этим трудно согласиться. Ни те, ни другие не являются ни прямым, ни косвенным подтверждением факта совершения преступления, но с их помощью прямо или косвенно могут быть установлены другие факты, имеющие значение для дела. Например, факт родственных отношений свидетеля и обвиняемого или факт нахождения свидетеля на месте преступления.

Деление доказательств на прямые и косвенные касается не только обвинительных, но и оправдательных доказательств. Косвенные обвинительные доказательства называются уликами , косвенные оправдательные доказательства называют иногда противоуликами . Наиболее значимым прямым оправдательным доказательством является алиби (лат. alibi), т.е. нахождение обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте. В то же время само алиби может быть установлено не только путем прямых доказательств (очевидцы свидетельствуют о присутствии обвиняемого в определенное время в определенном месте), но и косвенным путем (свидетели видели не самого обвиняемого, а например, его машину). Поэтому пока алиби не опровергнуто, обвинение не может считаться доказанным. Круг косвенных оправдательных доказательств может быть широким. Например, по делу М., обвиняемого в умышленном убийстве двух и более лиц способом, опасным для жизни многих людей, оправдательными доказательствами являются:

  • факт получения его братом телесных повреждений, причинивших вред здоровью средней тяжести, от действий потерпевших;
  • факт поступления на телефонный номер обвиняемого звонков с телефонного номера брата в момент его избиения;
  • отсутствие какого-либо иного мотива совершения обвиняемым инкриминируемых ему действий;
  • беспорядочный и неприцельный характер стрельбы;
  • добровольная явка обвиняемого с повинной.

Будучи установленными, эти факты в своей совокупности свидетельствовали о наличии в действиях обвиняемого признаков необходимой обороны.

См.: Строгович, М. С. Курс советского уголовного процесса. — Т.1. — С. 377.

Строгович, М. С. Указ. соч. — С. 384.

Отвечая на этот вопрос утвердительно, А. И. Трусов привел как пример прямого доказательства показания потерпевшего о том, что его ограбили неизвестные лица. Другие авторы (А. И. Винберг, Г. М. Минь-ковский, Р. Д. Рахунов) все такие доказательства относили к косвенным. Возражая им, М. С. Строгович обоснованно заявил, что это доказательство не является ни прямым (в нем нет указания на виновное лицо), ни косвенным (в нем нет доказательственного факта).

См.: Строгович, М. С. Указ. соч. — С. 384.

См.: Хмыров, А. А. Косвенные доказательства /А. А. Хмыров. — М. : Юрид. лит., 1979. — С. 12.

Исходя из двойственного определения понятия доказательства, М. С. Строгович полагал, что деление доказательств на прямые и косвенные касается только доказательств как источников сведений о фактах: прямое доказательство — это источник сведений о главном факте, косвенное — источник сведений о доказательственном факте. Доказательства-факты (доказательственные факты), по мнению ученого, могут быть только косвенными доказательствами. В прямых доказательствах доказательственные факты отсутствуют. См.: Строгович, М. С. Указ. соч. — С. 377.

Главный факт здесь понимается как обстоятельство, подлежащее доказыванию.

Так, М. С. Строгович, трактующий главный факт довольно широко, как совокупность А: 1) события преступления и обстоятельств его совершения; 2) совершения преступления обвиняемым; 3) наличие вины, т.е. умысла или неосторожности в действиях обвиняемого; 4) обстоятельств, отягчающих и смягчающих ответственность обвиняемого; 5) обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, а также Б: 1) фактов, опровергающих какой-либо из фактов группы Л и 2) обстоятельств, устраняющих возбуждение или влекущих прекращение уголовного преследования, и называющий основанием деления доказательств на прямые и косвенные их отношение к главному факту, тем не менее пишет, что «прямыми и косвенными доказательствами являются именно те, которые относятся к установлению виновности или невиновности». «Все косвенные доказательства по делу должны приводить к одному единственному выводу — о виновности обвиняемого — и должны исключать возможность всякого иного вывода». Строгович, М. С. Указ. соч. — С. 369, 384, 387.

Хмыров, А. А. Косвенные доказательства. — С. 141.

Фойницкий, И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. — С. 194.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — С. 277.

Ранее на основе этимологического значения слова «улика» (от «уличать») было высказано мнение о том, что улика — это любое обвинительное доказательство, т.е. как прямое так и косвенное. См.: Строгович, М. С. Материальная истина и судебные доказательства в уголовном процессе / М. С. Строгович. — М., 1955. — С. 247.

Вы изучали логику в институте? Помните, что вам рассказывали про дедукцию, индукцию, аналогию? Меня всегда бросало в дрожь от этих слов. В основном из-за того, что было не очень понятно, зачем мне все это надо, и как эта информация может пригодиться в жизни. Давайте теперь разберемся, чем нам это действительно может помочь на практике.

Что такое дедукция? Это способ доказательства от общего к частому. Взгляните еще раз на трехзвенную структуру аргумента: фабула аргумента — поддержка — пример.

Это и есть дедуктивный способ доказывания.

  • Фабула аргумента — наиболее общее суждение.
  • Поддержка — более детальное положение, конкретизирующее объяснение.
  • Пример — максимально частное подтверждение.

Я не случайно веду доказательство аргумента именно в дедуктивной последовательности.

Практика подсказывает, что именно дедуктивный способ доказательства оказывается наиболее эффективным.

Однако на тренингах меня часто спрашивают: «А можно ли использовать индукцию?». Можно, но очень осторожно. Объясню почему. Все дело в том, что когда вы начи- наетедоказательство тезиса с примера, велика вероятность, что оппонент опровергнет частный пример, допустим, приведя контрпример или другую статистику (недаром говорят: «Есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика»). И вы попросту не сможете дойти в цепочке рассуждений до фабулы аргумента.

Дедуктивный способ доказывания является более безопасным с точки зрения возможного опровержения со стороны оппонента.

Но нельзя не заметить, что для западной ментальности все-таки ближе индуктивный способ доказательства. Вспомните, даже правовая система у них носит прецедентный характер, то есть частный, индуктивный. Поэтому если вам когда-нибудь придется убеждать западных собеседников, попробуйте использовать индукцию. То есть начинайте с яркого тенденциозного примера (который сложно подвергнуть сомнению или оспорить), далее объясняйте, что из этого следует (подключайте теоретическую поддержку), выводите фабулу аргумента и на основании истинности фабулы аргумента выводите истинность доказываемого вами тезиса. Это и будет обратный, индуктивный метод.

Аргументируй это! Как убедить кого угодно в чем угодно / Никита Непряхин. — М.: Альпина Паблишер, 2014. Опубликовано с разрешения издательства.

По способу связи аргументов от условия к заключению доказательства подразделяются на прямые и косвенные.

Прямое доказательство основано на каком-нибудь несомненном начале, из которого непосредственно устанавливается истинность теоремы.

Методы прямого доказательства:

– синтетический,

– аналитический,

– метод математической индукции.

Синтетический метод: при построении цепочки силлогизмов мысль движется от условия теоремы к ее заключению.

В учебниках приводятся преимущественно синтетические доказательства. Их преимущества – полнота, сжатость, краткость. Недостатки – отсутствие мотивации шагов, обоснования дополнительных построений; они носят значительно более формальный характер, чем аналитические доказательства.

Пример. Теорема о хордах окружности.

Теорема. Если две хорды окружности пересекаются, то произведения отрезков одной хорды равно произведению отрезков другой хорды.

Дано: АВ и СД – хорды окружности, Е – точка их пересечения.

Доказать: АЕ×ВЕ = СЕ×ДЕ. (1)

Доказательство (синтетическое)

Рассмотрим треугольники АДЕ и СВЕ. В этих треугольниках углы 1 и 2 равны, так как они вписанные и опираются на одну и ту же дугу ВМД, а углы 3 и 4 равны как вертикальные. По первому признаку подобия треугольников DАДЕ ~ DСВЕ. Отсюда следует, что , или АЕ×ВЕ = СЕ×ДЕ. Теорема доказана .

Аналитический метод: при поиске доказательства мысль движется от заключения теоремы к ее условию. Преимущества этого метода – есть отправное звено доказательства, дополнительные построения мотивированы, увеличивается творческая активность учащихся. Недостатки – большие потери времени, искусственные дополнительные построения трудно обосновать.

Пример. Теорема о хордах окружности.

Доказательство (аналитическое)

Чтобы доказать равенство (1), достаточно показать, что (2).

Для того, чтобы найти пропорцию (2), достаточно доказать подобие треугольников, стороны которых являются членами этой пропорции. Для получения таких треугольников соединяем точки С и В, А и Д.

Чтобы обосновать верность пропорции (2), достаточно доказать, что DАДЕ ~ DСВЕ. Эти треугольники подобны по первому признаку подобия треугольников: Ð1 = Ð2 как вписанные углы, опирающиеся на одну и ту же дугу ВМД, а Ð3 = Ð4 как вертикальные. Следовательно, теорема верна .

Любое аналитическое доказательство обратимо в синтетическое и наоборот. Это широко используется в учебном процессе. Технологии могут быть таковы:

1) синтетическое доказательство предваряется аналитическими поисками его плана;

2) синтетическое доказательство заменяется аналитическим, в качестве домашнего задания – изучение синтетического доказательства по учебнику;

3) при использовании лекционного метода (преимущественно за пределами курса основной школы) часто используется чисто синтетический метод доказательства.

Метод математической индукции не имеет распространения в геометрии, так как основан на свойствах множества натуральных чисел, выходит за рамки основной школы, поэтому мы не будет подвергать его специальному изучению.

Косвенное доказательство: истинность теоремы устанавливается посредством опровержения некоторых суждений, содержащихся в теореме.

Наиболее распространенный и единственно применимый в курсе планиметрии метод косвенного доказательства – доказательство от противного.

Логико-математическая сущность метода от противного: вместо прямой (р Þ q) доказывается обратная противоположной теорема ( ).

Поэтому доказательство методом от противного строится по следующей схеме:

1) пусть неверно q, то есть истинно ;

2) докажем, что ложно р, то есть истинно ;

3) убедились, что из ;

4) следовательно, р Þ q (в силу равносильности импликаций р Þ q и ), что и требовалось доказать.

Курс геометрии основной школы широко применяет доказательства от противного, начиная буквально с первых уроков в седьмом классе. При этом необходимо использовать алгоритмический подход.

Алгоритм доказательства от противного.

1. Допускаем, что заключение теоремы ложно. Тогда будет верно противоречащее ему утверждение.

2. Вычленяем возможные случаи.

3. Убеждаемся, что в каждом случае приходим к следствию, которое противоречит:

– условию теоремы,

– ранее установленным математическим фактам.

4. Наличие противоречия заставляет отказаться от принятого заключения.

5. Признаем справедливость заключения доказываемой теоремы.

Мы охарактеризовали основные логические методы доказательства теорем: прямые и косвенные, которые в свою очередь могут быть аналитическими и синтетическими, доказательствами от противного.

Можно говорить об основных математических методах доказательства теорем. В геометрии к ним можно отнести следующие базовые методы:

1) метод геометрических преобразований: эффективен, соответствует современной концепции обучения геометрии в школе, но требует развитого абстрактного и пространственного мышления; методика его использования в школе недостаточно отработана;

2) метод равенства и подобия треугольников – соответствует классической концепции обучения геометрии в школе, известен со времен Евклида, поэтому методика его хорошо разработана; навыки его применения формируются постепенно, в процессе решения задач и доказательства теорем.

Кроме указанных базовых математических методов доказательства теорем планиметрии можно говорить о более частных методах: метод симметрии, метод поворота, векторный метод, алгебраический метод, метод подобия, координатный метод и др.

Методы доказательства, используемые в курсе геометрии основной школы, можно обобщить в виде схемы I.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *