Рассказ девочка со спичками

Ганс Христиан Андерсен

Девочка со спичками

Как холодно было в этот вечер! Шел снег, и сумерки сгущались. А вечер был последний в году — канун Нового года. В эту холодную и темную пору по улицам брела маленькая нищая девочка с непокрытой головой и босая. Правда, из дому она вышла обутая, но много ли было проку в огромных старых туфлях? Туфли эти прежде носила ее мать — вот какие они были большие,- и девочка потеряла их сегодня, когда бросилась бежать через дорогу, испугавшись двух карет, которые мчались во весь опор. Одной туфли она так и не нашла, другую утащил какой-то мальчишка, заявив, что из нее выйдет отличная люлька для его будущих ребят.

Вот девочка и брела теперь босиком, и ножки ее покраснели и посинели от холода. В кармане ее старенького передника лежало несколько пачек серных спичек, и одну пачку она держала в руке. За весь этот день она не продала ни одной спички, и ей не подали ни гроша. Она брела голодная и продрогшая и так измучилась, бедняжка!

Снежинки садились на ее длинные белокурые локоны, красиво рассыпавшиеся по плечам, но она, право же, и не подозревала о том, что они красивы. Изо всех окон лился свет, на улице вкусно пахло жареным гусем — ведь был канун Нового года. Вот о чем она думала!

Наконец девочка нашла уголок за выступом дома. Тут она села и съежилась, поджав под себя ножки. Но ей стало еще холоднее, а вернуться домой она не смела: ей ведь не удалось продать ни одной спички, она не выручила ни гроша, а она знала, что за это отец прибьет ее; к тому же, думала она, дома тоже холодно; они живут на чердаке, где гуляет ветер, хотя самые большие щели в стенах и заткнуты соломой и тряпками.

Ручонки ее совсем закоченели. Ах, как бы их согрел огонек маленькой спички! Если бы только она посмела вытащить спичку, чиркнуть ею о стену и погреть пальцы! Девочка робко вытянула одну спичку и… чирк! Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла ее рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка.

Удивительная свечка! Девочке почудилось, будто она сидит перед большой железной печью с блестящими медными шариками и заслонками. Как славно пылает в ней огонь, каким теплом от него веет! Но что это? Девочка протянула ноги к огню, чтобы погреть их, — и вдруг… пламя погасло, печка исчезла, а в руке у девочки осталась обгорелая спичка.

Она чиркнула еще одной спичкой, спичка загорелась, засветилась, и когда ее отблеск упал на стену, стена стала прозрачной, как кисея. Девочка увидела перед собой комнату, а в пей стол, покрытый белоснежной скатертью и уставленный дорогим фарфором; на столе, распространяя чудесный аромат, стояло блюдо с жареным гусем, начиненным черносливом и яблоками! И всего чудеснее было то, что гусь вдруг спрыгнул со стола и, как был, с вилкой и ножом в спине, вперевалку заковылял по полу. Он шел прямо к бедной девочке, но… спичка погасла, и перед бедняжкой снова встала непроницаемая, холодная, сырая стена.

Девочка зажгла еще одну спичку. Теперь она сидела перед роскошной рождественской елкой. Эта елка была гораздо выше и наряднее той, которую девочка увидела в сочельник, подойдя к дому одного богатого купца и заглянув в окно. Тысячи свечей горели на ее зеленых ветках, а разноцветные картинки, какими украшают витрины магазинов, смотрели на девочку. Малютка протянула к ним руки, но… спичка погасла. Огоньки стали уходить все выше и выше и вскоре превратились в ясные звездочки. Одна из них покатилась по небу, оставив за собой длинный огненный след.

«Кто-то умер», — подумала девочка, потому что ее недавно умершая старая бабушка, которая одна во всем мире любила ее, не раз говорила ей: «Когда падет звездочка, чья-то душа отлетает к богу».

Девочка снова чиркнула о стену спичкой и, когда все вокруг осветилось, увидела в этом сиянии свою старенькую бабушку, такую тихую и просветленную, такую добрую и ласковую.

— Бабушка, — воскликнула девочка, — возьми, возьми меня к себе! Я знаю, что ты уйдешь, когда погаснет спичка, исчезнешь, как теплая печка, как вкусный жареный гусь и чудесная большая елка!

И она торопливо чиркнула всеми спичками, оставшимися в пачке, — вот как ей хотелось удержать бабушку! И спички вспыхнули так ослепительно, что стало светлее, чем днем. Бабушка при жизни никогда не была такой красивой, такой величавой. Она взяла девочку на руки, и, озаренные светом и радостью, обе они вознеслись высоко-высоко — туда, где нет ни голода, ни холода, ни страха, они вознеслись к богу.

Морозным утром за выступом дома нашли девочку: на щечках ее играл румянец, на губах — улыбка, но она была мертва; она замерзла в последний вечер старого года. Новогоднее солнце осветило мертвое тельце девочки со спичками; она сожгла почти целую пачку.

— Девочка хотела погреться, — говорили люди. И никто не знал, какие чудеса она видела, среди какой красоты они вместе с бабушкой встретили Новогоднее Счастье.

ВНИМАНИЕ! КОНКУРС НА ЛУЧШИЙ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СЦЕНАРИЙ ДЛЯ ДЕТЕЙ
Дорогие друзья! Сайт www.planeta911.ru при поддержке сайта Копилочка объявляет конкурс на лучший рождественский сценарий для детей. Присылайте свои сценарии детских рождественских спектаклей. Обязательное условие — авторство должно принадлежать вам.
Три лучшие работы награждаются ценными призами:
1-е место — диск с христианским фильмом + диск «Копилочка-избранное»
2-е и 3-е место — диск «Копилочка-избранное»
Постановки принимаются до 10 января 2008 года. Сайт www.planeta911.ru оставляет за собой право опубликовать понравившиеся сценарии.
Сценарии присылайте на

ДЕВОЧКА СО СПИЧКАМИ (Рождественский сценарий для детей)

Голос СКАЗОЧНИКА: Эта история случилась в канун Рождества, когда на улице стоял сильный мороз, и люди
попрятались в тёплых домах, наряжая чудно пахнущие хвоей ёлки. И только одна маленькая девочка со спичками
боялась идти домой, так как за весь день не продала ни одной спички, и отец мог жестоко наказать её за это.

Читать далее Девочка со спичками (Рождественский сценарий)

ХРИСТИАНИН И ТАНЦЫ (Рассказы-иллюстрации)
Молодая женщина, которая не видела вреда в танцах, решила заняться личным свидетельством во время танца.
Скользя по паркету, она спросила своего партнёра неожиданно, христианин ли он. «Христианин? Нет! А вы?» — воскликнул он
от удивленно. «Да», — ответила женщина, «я христианка».
«Тогда скажите мне ради Бога, что вы тут делаете?» — последовал неожиданный ответ.
Да, мир ожидает от верующих другого поведения.

Читайте другие Рассказы-иллюстрации

СТИХОТВОРЕНИЕ МАМЕ
Мама, мама, мамочка!
Милая моя!
Поздравляю с праздником,
Любимая моя.
И желаю искренне
Счастья и добра,
И желаю поиска
Господа всегда.

Читать далее Стихотворение маме

УЗНАЙ СВОЕГО УЧИТЕЛЯ (идея для воскресной школы)

Если в вашей церкви есть несколько классов воскресной школы, а значит, и несколько учителей, то эта затея для вас!
Соберите детские фотографии каждого учителя воскресной школы. Желательно, чтобы возраст педагога был очень юным, дабы его
трудно было узнать. Развесьте фотографии на доске в классе и пронумеруйте их. Рядом прикрепите небольшую коробочку для ответов….

Читать далее Узнай своего учителя! (идея для воскресной школы)

ПАПЕ (стихотворение)
В мире много стихов и песен
Посвящается матерям,
Тем, кто множество зим и весен
Отдают в этой жизни нам.
Но ведь есть еще очень важный,
Дорогой для нас человек,
Кто участвует в жизни нашей
Его имя простое — отец…

Читать далее Папе (стихотворение)

ПОСВЯЩАЕТСЯ СВЕКРОВИ
Стихи невесте на свадьбу о ее свекрови
«Кушай, дочка, кушай на здоровье.
Отдохни, устала ведь, поди» —
Скажет и с тревожною любовью
На тебя как мама поглядит.
И рукой натруженной шершавой
По плечу тебя погладит вдруг.
И откуда у невесток право
Недолюбливать своих свекрух?
Если ты горда своей любовью,
Если муж твой — лучший из мужчин,
В пояс поклонись своей свекрови —
Это ею выращенный сын.
А детей растить не так-то просто:
Сын болел — ночами не спала.
Ты пришла, она тебе с любовью
Самое родное отдала.
И живет заботой, лаской сына
По твоей вине обделена.
Ты не огорчай ее седины,
Присмотрись — хорошая она.
Нужно ей любви хоть малой,
Только сердцу было бы теплей.
Не стыдись, зови свекровь ты мамой,
Самым добрым словом на земле.

Александр Столяров

Девочка со спичками

одноактная пьеса по сказке

Ганса Христиана Андерсена

Действующие лица

Автор

Девочка

Гордыня

Жадность

Ложь

Зависть

Чревоугодие

Гнев

Уныние

Горожане

Мальчик

Рождественский Гусь

Бабушка

Дети

Явление 1

Автор, затем Девочка и Гордыня, Дети

Было холодно, шел снег, на улицах становилось все темнее и темнее. Это было как раз в канун Рождества. В этот мороз и тьму по улицам брела бедная девочка с непокрытой головой и в одной огромной-преогромной туфле. В стареньком переднике у нее лежало несколько пачек серных спичек, одну пачку она держала в руке. За целый день никто не купил у нее ни спички, она не выручила ни гроша. Голодная, замерзшая, шла она все дальше и дальше… Снежные хлопья падали на ее прекрасные волосы, но она и не думала об этой красоте. Во всех окнах светились огни, на улицах пахло жареными гусями; сегодня ведь был канун Рождества — вот о чем она думала. Девочка: Да, сегодня сочельник. Купите спички. Гордыня: Ты кто? Девочка в ответ пожимает плечами. Гордыня: А я кто? Девочка пожимает плечами. Гордыня: Я — это Я! Девочка: Вы буква? Гордыня: Глупая девочка, я — это я, а ты — никто. И знаешь, почему? Потому, что ты всех считаешь лучше себя. А я — наоборот. Все — хуже. Я лучше всех. Ты понимаешь? Девочка: Да. Купите, пожалуйста, спички. Гордыня: Бедная девочка. Нет, я не куплю у тебя эти несчастные спички, но я дам тебе мудрый совет. Девочка: Я слушаю. Гордыня: Стань гордым человеком. Девочка: Это как? Гордыня: Посмотри в зеркало и скажи себе: я — самая лучшая, я самая-самая, я… Девочка: А как же Вы? Гордыня: Что я? Девочка: Вы же самая лучшая. Гордыня: Это само собой разумеется. Девочка: Но лучшим, самым-самым, может быть только один. Гордыня: Глупая девочка, иди прочь. И все идите прочь. Появляются дети: Раз, два, три, четыре, пять, Стану Ангелов считать, Сосчитаю Пастухов, А за ними — трех Волхвов, Не забуду про Звезду, Сосчитаю и уйду!

Явление 2

Девочка и Жадность, затем Дети

Девочка: Купите спички!.. Жадность: Хорошо, я куплю у тебя спичку. Я зажгу ее, и она сгорит. И у меня не останется ничего. А у тебя? У тебя останется монетка. Что ты с ней сделаешь? Девочка: Я куплю немного еды. Жадность: И ты ее съешь. И у тебя тоже не останется ничего. У нас у обоих не останется ничего. (Хохочет.) Получается, мы оба останемся ни с чем. И, значит, мне незачем отдавать тебе монетку. Отдать тебе — это все равно, что выбросить ее в реку. А ты могла бы броситься в реку? Девочка: Зачем? Жадность: Если ты бросишься в реку, мне не у кого будет покупать спички, и, значит, я останусь при своих деньгах, и не буду мучиться. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя кто-нибудь мучился? Девочка: Не хочу. Жадность: Кинься в реку. Девочка (идет к реке): Там, наверное, очень холодная вода. Жадность: Конечно, утонешь сразу. Давай скорее, не мучь меня. Девочка: Нет, не могу. Я обещала. Я обещала отцу продать спички. Купите спички! Жадность: Я куплю у тебя одну спичку. Я зажгу ее, и она сгорит. И у меня не останется ничего! На мою монетку ты купишь еду и съешь ее, и у тебя тоже не останется ничего! Ничего! Все бессмысленно! Девочка: Купите спички. Жадность: Ничего! Ничего! Все вокруг — сплошное ничего! (Уходит.) Дети играют в прятки: Раз, два, три, четыре, пять, Я иду искать!

Явление 3

Девочка и Ложь, затем Дети

Ложь: Милая девочка, ты замерзла. Я куплю у тебя все твои спички, и ты сможешь пойти домой. Девочка: О, вы так добры. Ложь: Как ты угадала. Я очень добра. И знаешь, что? Я дам тебе миллион. Девочка: Спасибо, но мне не нужен миллион. Ложь: Всем нужен миллион. Девочка: Мне хватит и одной медной монетки. Ложь: Похвально. За это я и дам тебе миллион, и еще подарю тебе карету с лошадьми и замок на берегу большого озера. Завтра. Твое завтра будет прекрасным! Давай свои спички. Давай скорее. Девочка: Я не могу. Отец прибьет меня, если я не принесу сегодня хотя бы одной медной монетки. Ложь: Какой злой у тебя отец. Брось его. Девочка: Я не могу. Ложь: Почему? Девочка: Потому, что я люблю его. Ложь: И ради несчастной любви ты можешь отказаться от миллиона? Девочка: Да. Ложь: Ты глупая, глупая, глупая девочка. Дети играют в догонялки.

Явление 4

Девочка и Зависть, Горожане, затем Дети

Зависть: У тебя есть спички, а у меня их нет. Девочка: Так купите. Зависть: Купить? У каждого есть что-то, чего нет у меня. У нищего — свобода, у богатого — власть. Но у каждого есть я. Девочка: Кто Вы? Зависть: Я то, чего нельзя отнять. Я раздаю себя всем — даром. Но все стыдятся меня. За что? Все, что у них есть, дала им я. Девочка: Как это? Зависть: Жил-был бедный человек. Он даже не замечал своей бедности. Но вот пришла я. «Разве ты не хочешь стать богатым?» — сказала я ему. «Но как?» — спросил он. «Я знаю волшебное слово, скажи его — и все получится». Девочка: Какое слово? Зависть: Хочу! Хочу-хочу-хочу-хочу-хочу. Какое замечательное слово! Им можно расчухать любую душу, просто говори его почаще. Хочу-хочу-хочу. Стать богатым очень просто. Можно: обмануть, украсть, убить, наконец. Но главное — захотеть. Девочка: Убить? Вам так нужны спички — возьмите. Зависть: Нет, мне нужна ты. Девочка: Пожалуйста, я к Вашим услугам. Зависть: Скажи мне, чего ты хочешь? Девочка: Не знаю. Зависть: Ты хочешь пойти домой? Девочка: Дома нечего есть и так же холодно, как и здесь. Зависть: А зачем ты здесь? Девочка: Я обещала отцу продать спички. Зависть: Забудь. Чувство долга — для глупых. Девочка: Не могу. Зависть: Проклятая память. Будь прокляты люди, которые ничего не хотят. Девочка: Грех ругаться. Зависть: Я научу тебя торговать. Дай сюда коробок. (Обращаясь к прохожим.) Волшебные рождественские спички! Стоит зажечь одну и загадать желание в рождественскую ночь — и наутро оно исполнится! Желаете стать красавицей — чиркните в полночь и произнесите свое желание вслух. Желаете разбогатеть — пожалуйста! Любое желание исполнят волшебные спички! Покупайте! Покупайте! Покупайте! Собираются горожане. Девочка: Нет-нет! Это обычные спички. Ими можно разжечь камин, раскурить трубку, зажечь свечу. Вот и все. Вот и все. Горожане расходятся. Зависть: Глупая девочка. Они готовы были купить у тебя все твои спички. Девочка: Но ведь это был бы обман. Зависть: Они хотели обмануться. А ты лишила их этого. Девочка: Мне очень жаль. Зависть: Ну, что ты, жалеть никого не стоит. Прощай, девочка. Прощай. Появляются дети, поют: Кукла милая, пляши! Веселись от всей души! Разодета ты по моде, Кавалер твой в том же роде! В белом галстуке, в сапожках И с мозолями на ножках! Как вы оба хороши! Кукла милая, пляши! Кукла, милая, пляши! Веселись от всей души! Ручки в бок, вертись живее! Вправо! Влево! Ну, бойчее! Коль плясать, так уж на славу, На здоровье, на забаву, Веселиться от души! Кукла милая, пляши!

Явление 5

Девочка и Чревоугодие

Девочка: Купите спички. Чревоугодие: Ты смеешься надо мной? Девочка: И в мыслях не было. Чревоугодие: Ты предлагаешь мне спички. Девочка: Ну, да. Чревоугодие: Спички — это еда. Девочка: Ну, что Вы, спички не едят. Чревоугодие: Хм, подумай. Я возьму у тебя спички, чтобы зажечь… Девочка: Камин? Чревоугодие: Нет! Девочка: Трубку? Чревоугодие: Нет! Девочка: Свечу? Чревоугодие: Нет! Девочка: А что же еще? Чревоугодие: Печь! А в печи я испеку гуся, фаршированного яблоками, сливами и орехами. Девочка: Сегодня Рождество и у всех будет на столе рождественский гусь. Чревоугодие: И у тебя? Девочка: Нет. У меня не будет. Чревоугодие: Вот. Ты воздерживаешься, как это верно. А я уже съел седло барашка, молочного поросенка и заливного осетра. Девочка: Наверное, это вкусно. Чревоугодие: Пальчики оближешь. Тьфу!.. Я могу съесть это все еще сто раз. Девочка: Разве Вы не наелись? Чревоугодие: Я? Я вообще не люблю еду. Это все он. Девочка: Кто? Чревоугодие: Мой живот. Он требует, урчит, ворчит. Ужасный скандалист. Девочка: И сейчас тоже? Чревоугодие: Нет. Сейчас он спит. Но это ненадолго. Вот ты сегодня, что ела? Девочка: Ничего. Чревоугодие: Совсем ничего? Девочка: Совсем-совсем. Чревоугодие: Как это правильно. А я — я несчастный человек. Я — раб своего живота. Девочка: Мне жаль Вас. Чревоугодие: Нет, меня никто не жалеет. И даже ты. Ты предлагала мне спички. А спички — это еда. Девочка: Я не буду больше. Чревоугодие: Да, да, ты виновата передо мной. Девочка: Хотите, я спою для Вас? Чревоугодие: Застольную песню? Ты издеваешься? Девочка: Нет-нет, эту песню поют в церкви. Чревоугодие: Любопытно. Ну, спой. Девочка (поет): Тихая ночь, дивная ночь! Мир земной сон сковал. В Вифлееме покой, тишина, Лишь не спит там святая чета: Чудный младенец рожден, Чудный младенец рожден. Чревоугодие: Он проснулся! Девочка: Кто? Чревоугодие: Мой живот! Он требует, чтобы я немедленно шел в харчевню! Прощай, девочка, прощай! Девочка: Прощайте.

Явление 6

Девочка и Гнев

Гнев: Уходи отсюда, девочка. Тебе нельзя здесь быть. Девочка: Почему? Гнев: Скоро начнется Рождественская месса, и горожане соберутся в церкви. Славить Доброго Господа Нашего Иисуса Христа. Что они подумают, глядя на нищую, голодную и холодную девочку? Девочка: Я могу спеть им песню о Рождестве. Гнев: Ты любишь Бога? Девочка: Да. Всем сердцем своим. Гнев: Это еще хуже. Девочка: Почему? Гнев: Потому, что горожане, глядя на тебя, решат, что Бог добр не ко всем. Девочка: Вы хотите сказать, что Бог не любит меня? Гнев: Бог любит всех, это знает каждый ребенок, но не все понимают это. Глядя на тебя, в эту рождественскую ночь, кто-нибудь может усомниться в милости Божией. Девочка: О, я буду молиться о них. Гнев: Упрямая девчонка. Уходи прочь. И молись о себе. Не испытывай веру наших добрых горожан. Что ты вообразила о себе? Мы не нуждаемся в твоих молитвах. Мы сами помолимся о себе. Прочь отсюда! Девочка: Я помолюсь о вас. Гнев: Прочь! Девочка: Я помолюсь. Гнев (топает ногами): Прочь! Прочь! Прочь!

Явление 7

Девочка, Уныние и Горожанин

Девочка (молится): Господи, милостив буди нам, грешным… Уныние: Бога нет. Девочка: Что? Уныние: Бог умер. Девочка: Нет, он живой. Уныние: Люди распяли его на кресте, в пятницу. Девочка: Но он воскрес. Уныние: Ты это видела? Девочка: Нет. Но мне рассказывала бабушка. Уныние: У тебя была добрая бабушка. Девочка: Да-да. Очень. Она любила меня. Уныние: А где она сейчас? Девочка: Умерла. Уныние: Вот видишь. Единственный человек, который любил тебя, умер. Живой Бог этого бы не допустил. Он воскресил бы твою бабушку, чтобы ты была счастлива. Но Бог умер. Сегодня горожане соберутся в церкви, чтобы славить мертвеца. Девочка: Сегодня Рождество. Люди радуются рождению Христа. Уныние: Бабушкины сказки. Что дал тебе твой Бог? Девочка: Жизнь. Уныние: И это ты называешь жизнью? Этот собачий холод, нищету и голод? Благодарю Тебя, Господи. У тебя доброе сердце и пустая голова, девочка. Трезвей. Подумай головой. (Появляется Горожанин, идет мимо Девочки. Уныние бросается следом с протянутой рукой.) Подайте, Христа ради! Подайте, Христа ради! Подайте, Христа ради! (Горожанин и Уныние уходят.) Девочка: Господи, прошу тебя, сделай так, чтобы они купили у меня спички. Отец прибьет меня, если я не продам ни одного коробка. А если я принесу домой деньги, он купит немного еды, немного дров и немного вина для себя. Он выпьет вина, и станет добрым и веселым. Как раньше, когда с нами были бабушка и мама. Господи, помилуй нас.

Явление 8

Девочка и Мальчик,

потом

Гордыня, Жадность, Ложь, Зависть, Чревоугодие, Гнев, Уныние

и Горожане

Мальчик: А где твоя вторая туфля? Девочка: Не знаю, ее не было. Вернее, она была, когда была мама. Была пара туфель, и моя мама носила их. Но мама пропала, осталась туфля, одна. Мальчик: Зачем ходить в одной туфле? Девочка: О, это очень удобно. Когда у меня замерзает одна нога, я надеваю на нее туфлю, и нога согревается, а когда вторая… Мальчик: Какая большая туфля. Девочка: Да, очень большая. Маме они тоже были велики. Мальчик: Из такой туфли могла бы получиться отличная колыбель для младенца. Девочка: Сегодня Рождество. Мальчик: Ну и что? Девочка: Скоро родится Христос, а у него нет колыбели. Мальчик: Ну, да. Девочка: Представь, что ты Иосиф, и у тебя вот-вот родится сын. А колыбели нет. Ты ищешь ее. А ее нет нигде. Мальчик: Да, нигде нет. Девочка (вытаскивая ногу из туфли): Милый Иосиф, поищи еще немного. (Незаметно подвигает ногой туфлю в сторону Мальчика.) Добрый Бог не может оставить Своего Сына без колыбели. Мальчик (подхватывая туфлю): Я нашел, нашел, Мария! Отличная колыбель для Младенца!

В лесу, на крутом берегу моря, рос старый-старый дуб; ему было ни больше, ни меньше, как триста шестьдесят пять лет, но это, ведь, для дерева всё равно, что для нас, людей столько же суток. Мы бодрствуем днём, а спим и видим сны ночью, дерево же бодрствует три времени года и спит только зимою. Зима — время его сна, ночь, сменяющая длинный день: весну, лето и осень.
В тёплые летние дни около дуба кружились и плясали мухи-подёнки. Каждая жила, порхала и веселилась, а, устав, опускалась в сладкой истоме отдохнуть на один из больших, свежих листьев дуба. И дерево всякий раз говорило крошечному созданью: — Бедняжка! Вся твоя жизнь — один день! Как коротко, как печально твоё существование!
— Печально?! — отвечала муха. — Что ты говоришь? Гляди, как светло, тепло и чудесно! Мне так весело!
— Да, ведь, всего один день, и — конец!
— Конец! — говорила муха. — Кому конец? И тебе разве тоже?
— Нет, я-то проживу, может быть, тысячи твоих дней; мой день равен, ведь, трём четвертям года! Ты даже и представить себе не можешь, как это долго!
— Нет; я и не понимаю тебя вовсе! Ты живёшь тысячи моих дней, а я живу тысячи мгновений, и каждое несёт мне с собою радость и веселие!.. Ну, а с твоею смертью приходит конец и всему этому великолепию, всему свету?
— Нет! — отвечало дерево. — Свет будет существовать куда дольше, так бесконечно долго, что я и представить себе не могу!
— Ну, так нам с тобою дана одинаково долгая жизнь, только мы считаем по разному!
И муха-подёнка плясала и кружилась в воздухе, радуясь своим нежным, изящным, прозрачно-бархатистым крылышкам, радуясь тёплому воздуху, напоенному ароматом клевера, шиповника, бузины и каприфолий, не говоря уже об аромате дикого ясминника, скороспелок и душистой мяты. Аромат этот был так силён, что муха словно пьянела от него слегка. Что за длинный, чудный был день, полный радости и сладких ощущений! Когда же солнце заходило, мушка чувствовала такую приятную усталость, крылышки отказывались её носить, и она тихо опускалась на мягкую, волнующуюся травку, кивала головкой и сладко засыпала — навеки.
— Бедняжка! — говорил дуб. — Чересчур уж короткая жизнь!
И каждый летний день повторялась та же история: та же пляска, те же речи, вопросы и ответы; одна муха-подёнка жила, радовалась, веселилась и умирала, как другая.
Дерево бодрствовало весеннее утро, летний день и осенний вечер; теперь дело шло к ночи, ко сну, — приближалась зима.
Вот запели бури: «Покойной ночи, покойной ночи! Листья опали, листья опали! Их мы оборвали, их мы оборвали! Усни теперь, усни! Мы убаюкаем тебя, укачаем, потреплем во сне! Старые ветви трещат от удовольствия! Спи же, усни! Скоро настанет твоя триста шестьдесят пятая ночь! Для нас же ты — только годовалый ребёнок! Спи, усни! Облака посыплют тебя снегом, накинут на твои ноги мягкое, тёплое покрывало! Спи, усни!»
И дерево сбросило с себя свою зелёную одежду, собираясь на покой, готовясь уснуть, провести в грёзах всю долгую зиму, видеть во сне картины пережитого, как видят их во сне люди.
И дуб когда-то был крошкой; колыбелью ему служил маленький жёлудь. По человеческому счёту он переживал теперь четвёртое столетие. Больше, великолепнее его не было дерева во всём лесу! Вершина его высоко возносилась над всеми деревьями и была видна с моря издалека, служила приметой для моряков. А дуб и не знал о том, сколько глаз искало его! В ветвях дуба гнездились лесные голуби, куковала кукушка, а осенью, когда листья его казались выкованными из меди, на ветви присаживались и другие перелётные птицы, отдохнуть перед тем, как пуститься через море. Но вот, настала зима, и дерево стояло без листьев; обнажённые, извилистые, сучковатые ветви резко вырисовывались всеми своими изгибами; вороны и галки садились на них и толковали о тяжёлых временах, о том, как трудно будет зимою добывать прокорм!
В ночь под Рождество дубу приснился самый чудный сон из всех, виденных им в жизни. Послушаем же!
Дерево как будто чувствовало, что время праздничное, слышало звон колоколов, и ему грезился чудный, тёплый, летний день. Оно пышно раскинуло свою зелёную, мощную верхушку; солнечные зайчики бегали между листьями и ветвями; воздух был напоен ароматом трав и цветов; пёстрые бабочки догоняли друг друга; мухи-подёнки плясали, как будто всё только и существовало для их пляски и веселья. Всё, что пережило и видело вокруг себя дерево за всю свою долгую жизнь, проходило теперь перед ним в торжественном шествии. Оно видело, как через лес проезжали верхом благородные рыцари и дамы; на шляпах их развевались перья; у каждого всадника, у каждой всадницы сидел на руке сокол; звучали охотничьи рога, лаяли собаки. Видело дерево и неприятельские войска в блестящих латах и пёстрых одеждах; вооруженные копьями и алебардами воины разбивали и опять снимали палатки; ярко пылали сторожевые огни; воины располагались под деревом на ночлег, пели и отдыхали в тени его ветвей. Видело оно и влюблённых, встречавшихся около него при свете луны и вырезывавших свои инициалы на его серо-зелёной коре. На ветвях его как будто опять висели цитры и эоловы арфы, которые развешивали, бывало, весёлые странствующие подмастерья, и ветер опять играл на них дивные мелодии. Лесные голуби ворковали, точно хотели высказать чувства, волновавшие при этом могучее дерево, а кукушка куковала, сколько ещё лет оставалось ему жить.
И вот, словно новый, могучий поток жизни заструился по всем, даже мельчайшим корешкам, по всем ветвям и листьям дерева. Оно потянулось и почувствовало всеми своими корешками, что и внизу под землёю струится жизнь и тепло. Оно почувствовало прилив новых сил, чувствовало, что растёт и растёт всё выше и выше. Ствол быстро, безостановочно тянулся ввысь, вершина его становилась всё раскидистее и кудрявее… Вместе с ростом увеличивалась и сладкая тоска, стремление вырасти ещё выше, подняться к самому красному солнышку!
Вершина дуба уже поднялась выше облаков, которые, как стаи перелётных птиц или белых лебедей, неслись внизу.
Дерево видело каждым листком своим, словно в каждом были глаза. Оно видело и звёзды, хотя стоял ясный день. Какие они были большие, блестящие! Каждая светилась точно пара ясных, кротких очей. И дубу вспомнились другие знакомые, милые очи: очи детей и очи влюблённых, встречавшихся под его сенью в ясные лунные ночи.
Дуб переживал чудные, блаженные мгновения! И всё-таки он ощущал какую-то тоску, какую-то неудовлетворенность… Ему недоставало его лесных друзей! Он хотел, чтобы и все другие деревья леса, все кусты, растения и цветы поднялись так же высоко, ощутили бы ту же радость, видели тот же блеск, что и он! Могучий дуб даже и в эти минуты блаженного сна не был вполне счастлив: ему хотелось разделить своё счастье со всеми — и малыми и большими; он желал этого так страстно, так горячо, каждою своею ветвью, каждым листочком, как желают иногда чего-нибудь люди всеми фибрами своей души!
Вершина дуба качалась в порыве тоскливого томления, смотрела вниз, словно ища чего-то, и вдруг, до него явственно донеслось благоухание дикого ясминника, потом сильный аромат каприфолий и фиалок; ему показалось даже, что он слышит кукование кукушки!
И вот, сквозь облака проглянули зелёные верхушки леса! Дуб увидал под собою другие деревья; они тоже росли и тянулись к небу; кусты и травы тоже. Некоторые даже вырывали из земли свои корни, чтобы лететь к облакам быстрее. Впереди всех была берёза; гибкий ствол её, извилистый, как зигзаги молнии, тянулся всё выше и выше, ветви развевались, как зелёные флаги. Вся лесная флора, даже коричневые султаны тростника поднимались к облакам; птицы с песнями летели за нею, а на стебельке травки, развевавшемся по ветру, как длинная зелёная лента, сидел кузнечик и наигрывал крылышком на своей тонкой ножке. Майские жуки гудели, пчёлы жужжали, каждая птичка заливалась песенкой; в небесах всё пело и ликовало!
— А где же красненький водяной цветочек? Пусть и он будет с нами! — сказал дуб. — И голубой колокольчик, и малютка ромашка! — Дуб всех хотел видеть возле себя.
— Мы тут, мы тут! — зазвучало со всех сторон.
— А прошлогодний хорошенький дикий ясминник? А чудный ковёр ландышей, что расстилался в лесу три года тому назад? А прелестная дикая яблонька и все другие растения, украшавшие лес в течении этих многих, многих лет? Ах, если бы и они все дожили до этого мгновения, были бы вместе с нами!
— Мы тут, мы тут! — зазвучало в вышине, как будто отвечавшие были уже впереди.
— Как хорошо, как дивно хорошо! — ликовал старый дуб. — Они все тут со мной — и малые и большие! Ни один не забыт! Возможно ли такое блаженство?
— В небесах у Бога всё возможно! — прозвучало в ответ.
И старый дуб, не перестававший расти, почувствовал вдруг, что совсем отделяется от земли.
— Вот это лучше всего! — сказал он. — Теперь я совсем свободен! Все узы порвались! Я могу взлететь к самому источнику света и блеска! И все мои дорогие друзья со мною! И малые, и большие, все!
— Все!
Пока же дуб грезил, над землёй и морем разразилась в святую ночь страшная буря. Мощные волны морские дико бились о берег, дерево трещало, качалось и, наконец, было вырвано с корнями в ту самую минуту, когда ему грезилось, что оно отделяется от земли. Дуб свалился. Триста шестьдесят пять лет минули для него, как день для мухи-подёнки.
На восходе рождественского солнышка буря утихла; слышался праздничный звон церковных колоколов; из всех труб, даже из трубы беднейшего крестьянина вился синий дымок, словно жертвенный фимиам в праздник друидов. Море успокоилось, и на большом корабле, выдержавшем ночную бурю, взвились флаги.
— А дерева-то нет больше! Ночная буря сокрушила наш могучий дуб, нашу примету на берегу! — сказали моряки. — Кто нам заменит его? Никто!
Вот какою надгробною речью, краткою, но сказанною от чистого сердца, почтили моряки старый дуб, поверженный бурей на снежный ковёр. Донёсся до дерева и старинный псалом, пропетый моряками. Они пели о рождественской радости и спасении людей, и сердца всех возносились вместе с звуками псалма высоко-высоко к небу, как возносился к нему, в своём последнем сне и старый дуб.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *