Рассказы людей с того света

Истории вернувшихся с того света
Более 15 лет я работаю реаниматологом. Разное приходится видеть. Не только жизнь преподносит нам сюрпризы. Не менее удивительной может быть и смерть. Наблюдая во время работы странные, порой необъяснимые явления, я стал фиксировать рассказы выживших пациентов. Тех, кто пережил состояние клинической смерти…

Конечно, эти записи не претендуют на роль серьезных на учёных исследований. Это, скорее, описание впечатлений людей, которые пережили состояние клинической смерти. Думаю, что, отвечая на вопрос «Есть ли жизнь после смерти?», рассказы моих пациентов вызовут немало других вопросов. Возможно, человечеству не дано, да и не нужно знать ответы на них. Словом, я впервые решился опубликовать заметки моих пациентов, естественно, с их согласия.

Возвращение с того света
Дмитрий Козельцев, 20 лет. Поступил в реанимационное отделение с кровоизлиянием в правое легкое. Множественные переломы, ушибы. Травмы получены при падении с мотоцикла. «Сначала я чувствовал страшную острую боль в области груди. Потом мне показалось, что я засыпаю. Затем я увидел, что все кругом какое-то яркое, словно в графическом редакторе повысили насыщенность цветов. Вроде бы стало много света, и тут я увидел маленькую девочку. Она не сказала мне ни слова, но я почему-то понял, что ее зовут Вера и она моя сестра. Она протягивала ко мне ручки и улыбалась.

Потом я опять как будто заснул, открыв глаза, я увидел докторов в белых халатах. Один из них мне сказал: ”С возвращением”. Потом я узнал, что пережил состояние клинической смерти и был мёртв целых три минуты. Могу сказать, что мне казалось, что это было гораздо дольше. Возможно, там время течет по-другому. Самое удивительное было вот что: когда я рассказал своей маме про Веру, она расплакалась. Я ведь единственный ребенок у родителей. Оказывается, за семь лет до моего рождения мама забеременела. У нее были преждевременные роды. Родилась девочка, которая прожила меньше суток. Они успели назвать ее Верой. Мне никогда об этом не рассказывали».

Светлана Клепикова, 35 лет. Поступила с проникающими ножевыми ранениями брюшной полости. Повреждения внутренних органов, кровотечение. Травмы получены при нападении неизвестного с ножом. «Возвращалась вечером с работы. Вдруг меня схватили сзади, я развернулась и увидела незнакомого мужчину, затем почувствовала резкую боль в животе. Потом наступила темнота. Я открыла глаза, увидела какую-то женщину, она лежала на операционном столе вся в крови. Я не сразу узнала себя. Доктора вокруг нее, вернее, меня, суетились.

Затем какая-то сила подняла меня вверх, под потолок, затем еще выше. Перед глазами замелькали все события моей жизни. Словно стоп-кадры. Чей-то голос спрашивал: «Что ты сделала?» Я силилась ответить, но у меня почему-то не получалось. Потом кто-то сказал: «Не время». Сразу после этого я открыла глаза и увидела врачей. Позже я узнала, что две минуты была в состоянии клинической смерти. Странно, что за две минуты я увидела все события моей жизни, которых было не мало за 35 лет».

Андрей Колокольцев, 48 лет. Поступил в реанимационное отделение больницы с обширным инфарктом миокарда. «Сидел дома вечером перед телевизором , почувствовал острую боль в груди. Последнее, что слышал, это были крики испуганной жены. Мне стало вдруг очень хорошо и спокойно. Я увидел лицо своей матери, обрадовался, говорю: «Привет». Она улыбнулась в ответ и погладила меня по голове. Не сразу, но я вспомнил, что она умерла пятнадцать лет назад. Она выглядела молодой. Потом я увидел бабушку и дедушку. Их я помню только по сохранившимся фотографиям — они рано умерли. Они улыбались мне. Я захотел остаться рядом с ними. Но мама ласково покачала головой, как в детстве, когда что-то не разрешала. Я почувствовал, как слезы подступают к горлу, — так сильно мне хотелось с ней остаться. Но ее лицо все удалялось от меня, пока не превратилось в маленькую светлую точку. Потом я открыл глаза и увидел, что я в реанимации».

Елена Шерикова, 25 лет. Поступила с многочисленными повреждениями внутренних органов. Причина травм — дорожно-транспортное происшествие. «Утром я ехала на работу, дорога сильно обледенела, вдруг я увидела несущуюся на меня фуру, потом — сильный удар. Я открыла глаза, увидела, что я в скорой помощи, подумала: как же так, ведь у меня маленькая дочка, что с ней будет. В этот момент, когда я подумала о ней, я вдруг очутилась дома. Дочь в тот день заболела, в садик не пошла, и с ней сидела моя мама.

Они сидели на ковре в детской. Я подошла, позвала маму, но она не услышала меня. Они обе не видели меня! Вдруг зазвонил телефон, мама взяла трубку и начала плакать. Я опять стала ее звать, хотела утешить, сказать, что вот она я, все в порядке, но она не видела и не слышала меня. Я стала подниматься вверх и ощутила блаженство. Вокруг было много света и светящихся лиц. Мне хотелось остаться, но я вспомнила про свою дочку, и меня начало тянуть вниз. Потом открыла глаза и увидела, что я в больнице, надо мной стояли врачи. Одно могу сказать — там, за гранью, лучше, чем здесь».

Игорь Коньков, 25 лет. Поступил со смещением и повреждением внутренних органов. Причина — падение с высоты на стройке. «Сознание то покидало меня, то возвращалось вновь. Вдруг я стал как-то странно видеть. Как будто в подзорную трубу смотрел. Я смотрел на себя со стороны — увидел, что я счастливо женат, увидел сына и дочь. В тот момент я был холост. Картинки постоянно менялись. Я был счастлив. В моей настоящей жизни этого не было. Видел, как моя семья перед днем рождения готовит мне сюрприз. Жена купила набор удочек (я заядлый рыбак) и спрятала их в детской за шторами. Дети наперебой стали кричать: «Папа, давай играть в холодно-горячо. Ищи подарок!»

Вдруг наступила темнота, потом я открыл глаза и увидел потолок реанимации. Неожиданно я заплакал — мне не хотелось выходить из этого сна. Мне сказали, что мое сердце остановилось на 5 минуты. Потом, спустя несколько лет я познакомился с девушкой, которую сразу узнал. Она была из моего видения. Мы поженились. Родили сына и дочь. Когда сын уже ходил в школу, жена решила устроить мне сюрприз и спрятала подарок. Каково же было удивление ее и детей, когда я уверенно прошел в детскую и открыл штору. За ней стоял набор удочек. Жена тогда, конечно, обиделась, сказала, что я подглядывал за ней. Объяснять я ничего не стал, как-то отшутился. Не люблю вспоминать о реанимации».

Не всем удается вернуться «от-туда», и никто не знает, как «там» на самом деле. Но удивительные рассказы моих пациентов (с некоторыми из них я до сих пор поддерживаю связь) подтверждают, что со смертью физическою тела ничего не заканчивается. А может быть, только начинается.

Алексей.

Мы продолжаем знакомить наших читателей с программой телеканала «Спас» «Мой путь к Богу», в которой священник Георгий Максимов встречается с людьми, обратившимися в Православие. Опыт, пережитый гостем этого выпуска программы, – драматичен и одновременно… светел, ибо в корне поменял его жизнь, стремительно несущуюся под откос, повернул ко Христу. Как и почему оказался Василий на том свете, что пережил там, как чувство Христовой любви помогло правильно осмыслить жизнь здесь, – его рассказ.

Священник Георгий Максимов: Здравствуйте! В эфире передача «Мой путь к Богу». Сегодняшний наш гость, скажу сразу, пережил весьма драматичные события в своей жизни, которые и привели его к Богу. В среде людей, далеких от веры, есть такая поговорка: «С того света никто не возвращался». Произносится она с тем подтекстом, что будто бы никто не знает, что нас ждет после смерти. Однако история нашего гостя эту поговорку опровергает. Но прежде чем переходить к разговору о его смерти и возвращении, поговорим немного о предыстории. Василий, не ошибусь ли я, если предположу, что вы выросли, как и многие из нашего поколения, в неверующей среде и с верой были незнакомы?

Василий Лазарев: Да. Родился я и вырос при другой эпохе. А после армии – для меня это было в 1989-м – возникла совершенно другая парадигма. Советский Союз рассыпался. Приходилось как-то добывать себе пропитание. Молодая семья, ребенок родился. После армии я поработал немножко на заводе, а потом попал в охранное агентство – ЧОП. Сейчас это, конечно, немножко другая структура, но тогда это были охранники, а ночью бандиты, которые выколачивали долги. Много плохого я совершил. Много ужасных поступков. Крови нет на моих руках, но всего остального хватает. Поэтому мне до сих пор стыдно, хотя я каялся. Много народу погибло рядом. Некоторых посадили. Но, так как у меня в тот момент родилась дочь, я решил все-таки уйти с этой дорожки. Потихонечку мне удалось без особых потерь уйти в сторону. Я просто переехал на другое место, обрубил все связи полностью. Пытался как-то строить свою жизнь, но денег не было, и я подрабатывал где угодно: торговал, таксовал на своей машине. Познакомился с товарищами на рынке. Тогда это называлось «лохотрон». Проработал три года на рынках Москвы и Подмосковья. Там пристрастился к наркотикам.

Отец Георгий: А как это произошло? Вы ведь были уже взрослым человеком и наверняка слышали, что это опасно.

Героин – очень цепкий демон. Он берет человека в свои объятия и уже не выпускает. Достаточно двух раз

Василий Лазарев: Я тогда поругался со своей женой, жил один в коммуналке, там у меня собиралась большая компания наркоманов. Я смотрел на их довольные физиономии, когда они кололись и говорили: «Тебе это не надо». Это больше походило на: «Только не кидай меня в терновый куст». И вот захотелось попробовать. Сначала было страшно. Понюхал – особого эффекта не дало. Потом укололся раз, два, три… И всё. Достаточно, я думаю, двух раз. Героин – очень цепкий демон. Он берет человека в свои объятия и уже не выпускает его. Сколько народу ни лечилось, пыталось как-то уйти, слезть с этой темы – удавалось единицам. Я знаю только одну девочку, которой удалось это, но и то ценой больших усилий, и по женской части у нее фиаско. То есть не родит уже. Ну а остальные умирали. Причем люди испытывали клиническую смерть от передозировки и потом шли за новой дозой.

Помню случай с моим товарищем. Мы сидели на кухне: я, он и его девушка. Укололись – он упал. Стало плохо ему, вызвали «Скорую». Те быстро приехали. Выволокли его на лестничную площадку. Там вскрыли грудину и делали прямой массаж сердца… Это зрелище не для слабонервных, скажу я вам. Откачали. И всё равно это ничего ему не дало, и буквально через два месяца он ушел от нас из-за передоза. Страшные вещи. Я сидел где-то год. Это сравнительно мало. Людей по-разному это добивает. Некоторые 10, 15 лет живут на героине – не знаю, почему так долго. Но обычно наркоман живет 5–6 лет максимум.

Отец Георгий: Ваша собственная смерть тоже произошла из-за передозировки?

Василий Лазарев: Не совсем. Тогда бытовало такое мнение: можно пить водку, и через алкоголь удастся слезть с героина. Но, как оказалось, это не так на самом деле. Были майские праздники, и вот с той целью я пил и пил. Чтобы с героина слезть. Но не помогло. Я не выдержал, и 11 мая мы с друзьями укололись в подъезде. Дело было вечером, после 22 часов. А водка и героин – это смерть сразу. Я не знаю, что там на что влияет, но это сразу практически. И я еще был под парами алкоголя. Помню темноту. Как бы схлопывается сознание. Глаза закрываются, и колокольчики звенят в ушах.

Отец Георгий: То есть у вас наступила клиническая смерть?

Василий Лазарев: Это самый момент смерти. Никакой боли не чувствовал. У меня мягко, спокойно глаза закрылись, и я упал вниз, скатился к мусоропроводу. Там и остался. Помню только, как буквально через мгновение видел – как будто из-под воды и в замедленном движении – как девушка, одна из нас, бежит, стучит по квартирам, чтобы открыли позвонить в «Скорую» – мобильных телефонов тогда еще не было. Товарищ мой, который был рядом, Сергей, пытается делать мне искусственное дыхание. Но, наверное, не очень-то и умел. Дальше помню, что я уже лежу перед подъездом. Приехала «Скорая». Лежит тело. Вижу свое тело со стороны. Что-то они там делают. А мне уже как-то это стало без разницы. Совершенно неинтересно. Начало тянуть как-то вправо и вверх. Всё ускоряясь. И неприятный звук такой, гул. Завертело и понесло вверх по большой такой трубе. Мысль моя при этом не прекращалась ни на секунду.

Отец Георгий: Понимание того, что наступила смерть, не испугало?

Василий Лазарев: А поначалу у меня не было этого понимания. Оно пришло позже. Меня стало всё быстрее и быстрее тянуть. Потом такие полупрозрачные стены, туннель, полет всё ускоряющийся. Вокруг какие-то картины, можно сравнить со звездными снимками телескопа Хаббл. И впереди яркий свет. Ярчайший. Это сродни с аттракционом в аквапарке, когда ты по спирали вниз летишь, спускаешься и падаешь в бассейн с теплой водой. И такой аккорд какой-то неземной музыки, что ли. Вот тогда я посмотрел на себя. Только тогда пришло осознание того, что я умер. Никакого сожаления при этом не было. Я чувствовал радость, покой, наслаждение. Я мог посмотреть, где я. Видел, как лежит мое тело в машине «Скорой помощи». Но мне до него как-то… совершенно безразлично. Без презрения какого-то, без ненависти, просто…

Отец Георгий: Как уже нечто чужое?

Я сразу понял, что это Он. А Он – как отец родной. Со мной так никогда никто не разговаривал

Василий Лазарев: Да. Вот как мимо идешь – лежит камень на улице. Ну, лежит и лежит. После этого меня потянуло вверх, знаете, как будто теплой ладонью вверх стало приподнимать. Я ощущал прямо волны счастья и абсолютнейшего спокойствия. Абсолютной защиты. Всё вокруг пропитано любовью – такой силы, что и непонятно, с чем сравнить. Меня тянуло как будто сквозь какие-то облака. Как самолет взлетает. Всё выше и выше. И передо мной возникла фигура в ослепительном сиянии. Она была в длинном одеянии, в хитоне. Знаете, я ведь до того времени ни разу Библию не открывал и никогда никаких мыслей о Боге, о Христе у меня не было. Но вот тогда я сразу всеми фибрами души понял, что это Он. А Он – как отец родной. Он встретил меня, блудного сына, с любовью, какой не увидишь на Земле. Со мной так никогда никто не разговаривал. Он не укорял, не убеждал, не ругал. Он просто показывал мою жизнь. Мы общались мыслями, и каждое слово Его воспринималось как закон. Без всяких сомнений. Он говорил тихо и ласково, а я всё больше убеждался в том, что был чудовищно неправ не только к себе, но и к родным, да и вообще ко всем. Я плакал, рыдал, сердце мое, разрываясь, очищалось, постепенно мне становилось легче.

Знаете, мне такое сравнение запало в голову: когда горшечник делает какой-то горшок, и вот глиняная заготовка у него упала – и он ее начинает руками выправлять… Точно как горшечник, Он правил мою душу. Она была грязная такая… Так вот, Он прокрутил мою жизнь, как картину, перед моими глазами.

Это известно, что так происходит, я потом читал это у того же Моуди или у других, кто пережил подобное. Здесь ничего нового. Я не придумываю, не вру. Врут, наверное, для достижения какой-то цели. Я же просто хочу рассказать о том, что видел, чтобы люди услышали. Я уже привык к тому, что мне многие не верят и иногда крутят пальцем у виска.

Так вот. Он мог остановить в любом месте жизнь. Это как кинокартина какая-то. Но, что самое интересное, я мог в любом месте зайти посмотреть на себя. Почувствовать ситуацию с точки зрения каждого из окружавших меня людей.

Отец Георгий: Понять, как они это воспринимали?

Василий Лазарев: Да. Как можно ранить словом. Это как… например, пулевое ранение и ножевое, которые у меня были, ни в какое сравнение не идут с тем, как может ранить человек просто одним брошенным словом. И как запоминается это на всю оставшуюся жизнь. К каким последствиям это приведет. Как надо быть осторожным в своих поступках. Многие люди думают, что есть лишь эта жизнь, а потом всё, какое-то темное беспросветное нечто и ничего нет. Нет, друзья мои, всем придется отвечать за сделанное. Абсолютно всем.

Я осознал: мне нужно вернуться назад, в земную жизнь. Промелькнули перед глазами жена, ребенок

Ну так вот, мы с Ним эти картины разбирали. Потом Он меня взял за руку, мы пошли… Я помню, что под ногами была туманная субстанция какая-то, она постоянно переливалась. Ярчайший свет. То есть тени там вообще нет, хотя здесь это трудно себе представить. Я чувствовал себя полупрозрачным. Как в кино «Человек-невидимка», где у него просто границы обозначены. И Он взял меня за руку и повел и просветил меня вот этим ярчайшим светом. Потом опять оказались в том месте, где мы в первый раз встретились. И я не помню, о чем Он спросил, но главное, что я осознал: мне нужно вернуться назад, в земную жизнь. Промелькнули перед глазами жена, ребенок. К слову, к тому времени мы поругались и уже где-то почти год не жили вместе. В общем, я понял, что мне нужно вернуться. Я обещал Ему взяться за ум, исправиться. Глубочайшая печаль возникла во мне, и в то же время мне дали понять, что мы еще встретимся. Этой надеждой, наверное, и живу до сих пор. Честно говоря, мне хочется туда. В любую минуту.

Христос. Мозаика святой Софии Константинопольской

Хотя, конечно, настолько прекрасно было то, что я испытал, настолько плохо может быть тем, кто окажется в аду. Я не был в раю, но, наверное, в каком-то преддверии рая. Не знаю, как сказать… Это чувство, наверное, сильнее всех наркотиков вместе взятых на Земле и умноженных на бесконечность. Взрыв всезнания буквально «сбил» меня с ног, возможно. Истина только краем прошлась по мне, но я ощутил тот бесконечный творческий потенциал, который заложен в нас. Знать всё… это не пересказать никак, просто поверьте на слово: это великолепно, скучать мы там уж точно не будем. Настолько там было прекрасно. Тепло, уютно. Именно с Ним. Я чувствовал, что именно Он отец и есть. Настоящий отец. Не то что земные отцы… С биологическим отцом мне не очень повезло, и с отчимом тоже.

Короче говоря, получилось, что я уже как бы в обратном порядке возвращался. В мае-то поздно солнце заходит… я помню, что еще был закат, и я опускаюсь. Сквозь листву деревьев, сквозь крышу машины и в тело. Мое сознание рывком входит назад. Я делаю глубокий вдох, ребра болят очень сильно. И хватаю за руку фельдшера. У него в ладони часы, ключи, деньги…

Отец Георгий: Ваши?

Василий Лазарев: Да. Всё из моих карманов. Карманы вывернуты. Я ничего не хочу сказать плохого про работников «Скорой помощи». Я сам сын врачей. У меня и сестра работала на «Скорой помощи». Я был трупом. Как выяснилось, 14 минут уже. Они уже, естественно, не предпринимали никаких реанимационных действий, просто везли меня в морг. Ну, а… В общем, я схватил его за руку. Эти глаза надо было видеть. Такого ужаса я не видел еще ни разу.

Отец Георгий: Могу предположить, что в будущем этот человек уже не рисковал обшаривать умерших. (Смеется.)

Василий Лазарев: Да там денег-то было… Помню, я отсчитал ему половину – это как раз была бутылка пива. А на вторую половину купил себе бутылку пива, прямо рядом там сел и сижу себе думаю. На следующий день я проснулся от звонка в дверь. А я еще не понимал практически, что со мной произошло. Осознание происходило постепенно на протяжении нескольких недель. Так вот, я открываю дверь: жена стоит. А мы с ней год не виделись. В общем, мы поговорили где-то с час. Я бросил всё. Всё, что было в той комнате. Закрыл ее, и мы уехали к ней. Больше я туда не возвращался. Обрубил все концы сразу.

Ломка – это страшнейшая боль. Ты не можешь стоять, ты не можешь лежать, ты вообще не можешь найти покой

Но героиновая зависимость никуда не делась. Буквально к концу дня мне стало совсем плохо. И последующие где-то месяца два с половиной у меня была такая диета: бутылка водки, димедрол, тазепам, феназепам – чтобы просто выключиться полностью на время ломки. Моя жена просто святой человек. Она выходила меня. Она шла на работу и покупала мне водку. А я валялся дома. В начале приема тяжелых наркотиков ты не задумываешься, что с тобой будет дальше, тебе хорошо, и пусть весь мир подождет. А когда ты хочешь с этим покончить, обнаруживаешь, что демон не отпускает тебя. У тебя уже нет вен, те, что были, ты давно «сжег». Ты весь гниешь, тебя трясет и ломает в буквальном смысле слова. Ломка – это страшнейшая боль. Не как при порезе или ушибе. Это, скорее, сродни ревматическим болям, когда выворачивает суставы. Но, опять же, многократно умноженная боль. И это внутри тебя. Ты не завяжешь, не приложишь ничего. Тебя начинает выкручивать. Ты не можешь стоять, ты не можешь лежать, ты вообще не можешь найти покой. Плюс всякие кошмары сопровождают все это. Ужаснейшее состояние. А прекратить его очень просто. Надо всего лишь поднять трубку, позвонить, и через полчаса ты уже будешь уколот, и всё нормально. Но я дал слово бросить это.

По собственному желанию преодолеть ломку чрезвычайно сложно, здесь очень важна поддержка близких и, конечно, желание больного. Но самое главное, чтобы в этом деле тебе помог Бог.

Это я сейчас понимаю, что Господь и жену сподобил, чтобы она ухаживала за мной, и дал мне силы. Один бы я не выдержал этого.

Это было страшное лето. Но я оклемался. Потом я бросил пить. Не скажу, что сам бросил. После водки, после этого всего «лечения» я резко пожелтел. Приехала «Скорая» и говорит: «Да, у вас гепатит С. Если будете дальше пить – цирроз, и привет». Стал я пить пиво вместо водки. Стало еще хуже. В общем, дело близилось к концу. Уже не от наркотиков, а от алкоголя. Мы поехали в клинику, где по методу Довженко кодируют. И вот я не пью уже 17 лет. И не тянет. Я смотрю на тех, кто выпивает, и мне становится смешно – это цирк просто. Люди не понимают, что они творят. Я перестал пить, и, естественно, во всех этих пьяных компаниях мне просто скучно.

И прекращение наркотической зависимости, и освобождение от алкогольной зависимости – это все происходило именно после того случая. Какая-то внутренняя директива возникла, что ли.

Василий Лазарев

Я пошел работать. Естественно, изменять жене перестал после того момента сразу. Курить перестал, ругаться матом перестал

Сейчас я понимаю, что это всё связано с Богом. Он ставит на путь истинный. Я пошел работать. Естественно, изменять жене перестал после того момента сразу. Курить перестал, ругаться матом перестал. Это постепенно, шаг за шагом. Во всех моих начинаниях я просил помощи у Бога. Вот так про себя просил, и Он всегда помогал. К слову, через месяц после того, как я пожелтел, я пошел снова кровь сдал на анализы. Диагноз не подтвердился. Я сдавал еще потом несколько раз – гепатита нет. Он просто исчез.

Отец Георгий: При всем этом вы до Церкви не сразу дошли?

Василий Лазарев: Да. Это был долгий путь. Как будто бы сначала нужно было удалить из себя всё ненужное. А Церковь – это уже тюнинг, доведение до совершенства. Избавление от тех зависимостей, которые я выше перечислил, – это, я считаю, была только грубая настройка, теперь мне предстоит тонкая настройка. Тонкая настройка будет продолжаться до последнего вздоха. Она намного важнее и неизмеримо труднее первого этапа. Ведь бросить курить куда как легче, чем бросить завидовать кому-то. Или бросить пить легче, чем перестать ненавидеть кого-то или простить кому-то.

До Церкви я дошел не сразу. А сначала я просто много читал о посмертном опыте людей. Ходил в каких-то дебрях: Блаватская, Рерих… Там искал истину. Но нашел, только когда прочел в Библии: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4: 8). Об этом учит Православие. В других учениях я не нашел этого. И там, в моем посмертном опыте, – Бог есть любовь. Абсолютная любовь. Именно там я понял это. Я был защищен, любим, понимаем. Как сын, который нашел отца. Именно христианство учит, что «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, Он дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1: 12), «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал. 4: 7). И руководствуясь этим, я пошел в Церковь, исповедался, причастился. Наверное, в первый раз после крещения. Меня крестили в 1980 году; тогда мы были во Владимире, когда на Олимпиаду всех из Москвы выгнали, и там в церкви меня мать крестила. Хотя она сама коммунистка, отец коммунист. Врачи…

Отец Георгий: Просто в силу традиции, наверное?

После первого причастия я удивился: «Как так может быть? И там – и здесь»

Василий Лазарев: Да. Тогда я не придал этому значения. Я, честно говоря, до 20 лет и не задумывался, что такое Бог – есть Он или нет. Просто живем, и всё. Так вот. После того случая прошло, наверное, лет шесть, прежде чем я пришел в храм… Я стал периодически раз в три недели подходить ко Причастию. Исповедоваться, причащаться. Первый раз, когда я причастился, – это было нечто неземное. Я вообще человек довольно резкий, где-то грубый бываю. Но здесь я просто расслабился, и мне все люди казались такими добрыми ангелами. Это длилось где-то сутки, наверное. И это очень похоже на то ощущение, которое я испытал там. Подобное, родственное чувство. Благодать. Мы же, когда причащаемся Тела и Крови Христовых, становимся сродни Ему. И после первого причастия я удивился: «Как так может быть? И там – и здесь». Ну, сейчас, конечно, не каждый раз такое бывает. А в первый раз это было вообще… меня с ног чуть не сшибло в церкви.

Много вещей интересных я понял, когда осмыслял увиденное там. Те люди, которые попадут в ад, они потом выкидываются во тьму внешнюю. Получается, что человек, который попадает туда после смерти своей, он… Насколько грешна его душа – она сама отдаляется от Бога. Она сама себя осуждает. Чем более ты грешен, тем дальше ты от Света, от Бога. Ты сам не сможешь приблизиться к Нему, облепленный грязью своих мыслей и поступков. Тебя уносит всё дальше и дальше в кромешную тьму, где тебя поджидают все твои страхи. А около Него нет страха, только блаженство. Жизнь всегда обрывается для человека внезапно, и ты предстанешь перед Ним со всем набором своих деяний, а там уже ничего нельзя изменить. И вот тогда ты сам себя осудишь и сам себе не позволишь приблизиться к Свету, ибо тебя будет нестерпимо жечь. Подобное может соприкасаться только с подобным. Это не то, что Страшный суд, как его часто представляют…

Отец Георгий: Ну, собственно говоря, вы до Страшного суда-то еще не дожили. Потому что Страшный суд будет в конце истории, когда произойдет воскресение из мертвых. Души соединятся с телами умерших, и тогда люди уже вместе со своими телами предстанут на Страшный суд. В собственном смысле слова рай и ад уже будут после Страшного суда. А до этого, как говорит святой Марк Эфесский, души попадают в состояние предожидания Страшного суда. И в соответствии с тем, что душа каждого являет собой, либо ожидают будущих мучений и тем мучаются, либо ожидают будущих благ и от того испытывают блаженство.

Василий Лазарев: Видимо, это малый суд был. Собственное осуждение. Я, честно говоря, много повидал, но я даже думать не хочу о том, чтобы прогневить Господа. Хоть как-то. Даже мысли такой нет. Это я раньше безумные поступки совершал. Сейчас, зная всё то, что там может быть… Насколько там может быть хорошо и насколько плохо – я даже подумать об этом не могу. Я не мог прожить раньше без мысли о сигарете или: «Ты сегодня не покурил анаши или не укололся – день прошел зря». А сейчас я бросил всё после того, что я узнал. Я, честно говоря, не трус, но веду себя как паинька. Я не хочу туда. Там страшно.

Отец Георгий: В эту тьму внешнюю?

Василий Лазарев: Да. Тем более что это навечно. Еще я понял такую вещь, что вот у нас как бы два рождения. В первый раз мы рождаемся от своих родителей, а второй – по смерти. И в этой жизни, когда мы здесь находимся, в этом земном мире, мы должны определиться: с кем мы и какие поступки совершаем. Мне чрезвычайно повезло, что мне дали еще один шанс. Бог подарил мне новую жизнь, в которой я смог понять, что такое любовь. Просто вовремя надо одуматься. Как говорил преподобный Серафим Саровский: надо стяжать здесь Духа Святого.

Отец Георгий: Именно здесь, на земле, потому что там уже нет возможности выбора. По поводу рождения мне вспомнились слова преподобного Григория Синаита, который сказал: «Здесь, на земле, человек вынашивает зародыш будущей своей жизни. Или вечных мук, или вечного счастья с Богом». И, собственно говоря, со смертью он рождает для себя ту вечность, которую определил своим направлением воли: к чему его воля оказалась устремлена – к Богу или же ко греху.

Сознание мое не прерывалось ни на секунду. И это подтверждает, что мы не умираем. Это я говорю для атеистов, для тех, кто отвергает Господа Бога

Василий Лазарев: И вот, собственно, что все-таки меня сподвигло рассказать мою историю. Это всё глубоко личное, в принципе… Не каждый согласится рассказать о себе такое. Я хочу засвидетельствовать, что личность неуничтожима. Сознание мое не прерывалось ни на секунду. И это подтверждает, что мы не умираем. Это я говорю для атеистов, для тех, кто отвергает Господа Бога. Потому что если здесь они на что-то надеются, может, на князя мира сего, то там он их не защитит. Там им воздастся по заслугам. Это абсолютно точно.

И надо не только верить, но и совершать добрые поступки. Задумайтесь: для чего вы родились? Неужели самый сложный биологический организм на планете создан всего лишь для пустого времяпровождения? Жизнь наша на Земле – это мгновение, но очень важное: именно здесь мы определяем, приходим ли мы к Нему или нет. Второго такого мгновения не будет, и после смерти уже ничего не исправишь. Старайтесь, пока есть время, не делать зла, просите прощения у тех, кого обидели. Всякое дело делать во Славу Бога.

Напомню две заповеди, которые принес нам Иисус Христос. «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим…» и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12: 30, 31). Если бы все люди выполнили эти две заповеди, то вся планета Земля была бы окутана любовью. И в этом плане Православная Церковь – это флагман. Я считаю, что это единственное верное учение, и именно оно ведет к последующей жизни. А что есть эта жизнь, я убедился на самом деле. Возможно, мой рассказ поможет кому-то задуматься над своими поступками, переосмыслить свое поведение. Многие говорили: «Это у тебя галлюцинации были, воздействие наркотиков, бред какой-то, возникающий, когда там мозжечок засыпает куда-то»…

Отец Георгий: Но то, что ваша жизнь так радикально поменялась, – уже свидетельствует о том, что это не могли быть просто галлюцинации. Потому что галлюцинации каждый наркоман видит регулярно, а его жизнь это не меняет. Жизнь может изменить только реальный опыт. И я думаю, Господь вам, скажем так, авансом показал то, что может быть. Потому что по вашей предыдущей жизни всё вело вас совсем в другое место, в ту самую тьму внешнюю, но Господь по Своей любви авансом показал вам то, что ждет вас, чтобы вы могли правильно распорядиться этим. И, слава Богу, вы действительно правильно распорядились своим вторым шансом.

Спасибо большое вам за ваш рассказ. Храни вас Господь!

Лукьянов Лев Вести с того света

Лев Лукьянов

Вести с того света

ГЛАВА 1

которая объясняет, почему Ганс Шрам пользовался доверием господина рейхсминистра

Говорят, все большие дела начинаются накануне. Так, накануне нападения на Мидуэй адмирал Исораку Ямамото выпил подряд четыре чашки жасминного чая. Накануне своего назначения директором ЦРУ Аллен Даллес смотрел трехчасовую кинокомедию. Что касается Ганса Шрама, то накануне свиданья с госпожой Икс он пятьдесят пять минут провел в ванне.

Ванна не худшее место для раздумий. Многие размышляют в менее комфортабельных местах. Но Шрам, располагавший некоторыми средствами, без особого ущерба мог оплатить гостиничный счет за номер с сидячей ванной и поэтому мыслил со всеми удобствами.

В этой блиставшей чистотой комнатке, со стенами, облицованными нежной голубой плиткой, с мохнатым ковриком на синем пластиковом полу, с большим, чуть запотевшим зеркалом, думалось удивительно покойно. В который раз Ганс с удовольствием припоминал то знаменательное апрельское утро…

* * *

Ранним апрельским утром сорок пятого года, как всегда раньше всех, он, ефрейтор Ганс Шрам, направился в подземную спальню господина рейхсминистра. Пройдя гулкий, ярко освещенный коридор, Ганс оказался перед массивной стальной дверью. Холодные, внимательные глаза довольно долго изучали его в смотровую щель, и наконец дверь растворилась. Огромный эсэсовец Буби, пропуская его из коридора во внутренние покои, дурашливо мяукнул. Кошка Матильда, лежавшая на руках Ганса, презрительно прищурилась. Ганс был с ней вполне согласен: не стоило обращать внимания на этого отъевшегося на штабных харчах болвана. Достаточно было намекнуть его высокопревосходительству, что Буби дразнит кошку, и охранник мигом бы очутился на фронте. Тем более что до фронта теперь было рукой подать…

— Хайль! — бодро заявил ефрейтор, открыв дверь полутемной спальни. — Мой фюрер! Матильда в превосходном настроении! Самочувствие хорошее! Стул отличный!

Только тут он заметил, что постель его высокопревосходительства пуста. Господин рейхсминистр, уже затянутый в свой черный мундир, стоял у карты, сплошь разрисованной разноцветными стрелами. Лишь в самом центре бумажного полотна оставался небольшой, размером в десятипфенниговую монету кружок, не тронутый карандашом.

Резко повернувшись, господин рейхсминистр кивком подозвал ефрейтора и рукой в неизменной черной перчатке нежно пощекотал Матильду за ушами. Кошка с наслаждением прикрыла глаза.

Поговаривали, что его высокопревосходительство страдают каким-то мудреным заболеванием кожи и поэтому никогда не снимают перчаток. Но Ганс, разумеется, в эти глупые сплетни не верил. Он понимал, что великий человек просто не желал прикасаться ко всем этим мелким, кружившим вокруг него людишкам…

— Ну-ка, ефрейтор, посмотри на меня! — вдруг приказал рейхсминистр.

Этого Шрам боялся больше всего. Тусклые, высокомерные глаза его господина, прикрытые льдинками пенсне, наводили ужас на всех, даже на самых выдающихся лиц третьей империи…

В принципе ефрейтор боялся на всякий случай. Добившись хороших взаимоотношений со всеми кошками, состоявшими при личной канцелярии господина рейхсминистра, ефрейтор пользовался некоторым расположением его высокопревосходительства. Раз даже придворная Матильда спасла служивому жизнь.

Во время званого обеда охранник углядел, как Шрам неловко стянул со стола одну из шести сосисок, предназначавшихся руководителю трудового фронта, приглашенному в бункер господина рейхсминистра. В условиях военного времени за кражу сосиски, несомненно, полагалась смертная казнь. Однако, просидев ночь в холодном бетонном карцере, перепуганный злоумышленник сумел придумать надежную версию. На допросе он упрямо твердил, что посягнул на высокопоставленную сосиску только ради благополучия Матильды, которой осточертела консервированная конина. В доказательство он предъявил особому следователю клочок бумаги, испачканный вроде бы горчицей.

— Я тщательно обтер сосиску, так как Матильда терпеть не может горького, объяснил обвиняемый.

Это решило дело. Ознакомившись с протоколом допроса, господин рейхсмннистр изрек:

— Другой на его месте сожрал бы сам! Наградить.

Так в последние дни второй мировой войны ефрейтор Ганс Шрам обзавелся Железным крестом…

* * *

Неожиданный звонок, пронзительный и бесстрастный, разом нарушил блаженство этого майского субботнего вечера. Ругнувшись, Шрам вылез из ванны и, оставляя на полу мокрые пятна, потопал к телефону.

— Уважаемый господин Шрам, — деловито гудел в трубке незнакомый мужской голос, — фрау Икс удовлетворит вашу просьбу и примет вас завтра в половине двенадцатого утра…

Следующим утром проснулся Ганс около десяти. Неторопливо натянул добротные праздничные брюки и, неслышно ступая босыми ногами по мягкому гостиничному ковру, подошел к открытому окну.

Воскресное утро было серым, как улыбка тяжелобольного. С реки тянуло прохладой. Блестящие, умытые недавним дождем черепичные крыши старинных домов, словно кокетливые шапки, подчеркивали однообразный строгий покрой каменных камзолов. Стариков бесцеремонно теснили простоватые долговязые подростки, щеголявшие новизной алюминия и бетона. На фонарях, на деревьях пестрели плакаты. Издалека было трудно разобрать, к чему они призывали. Но прямо против окна крупные буквы убеждали: «Крепкое пиво — для крепких людей»…

Приезжий принялся разглядывать узкую, мощенную булыжником улицу. Ее чинную опустошенность лишь изредка нарушали небольшие группки горожан, возвращавшихся из кирхи, да редкие автомобили, добропорядочно и одиноко замиравшие на углу перед красным зрачком светофора.

Ганс загадал: если подряд один за другим проедут три «фольксвагена», значит, бог шлет ему свое доброе знамение. Но, по-видимому, всевышний давно уже махнул рукой на уличное движение. Вслед за двумя машинами, насмешливо и громко стуча копытами по камням, проследовал осел, волоча возок, оклеенный афишами цирка.

Ганс Шрам недовольно сплюнул и стал одеваться. Около одиннадцати он вышел на улицу. С минуту обдумывал, стоит ли тратиться на завтрак. Решил: не стоит скорее всего фрау Икс угостит его утренним кофе. Господин, которому предстояло свиданье, еще раз осмотрел свое отраженье в зеркальном стекле гостиничного подъезда, потрогал тугой узел галстука, приложил два пальца ко лбу, проверяя, хорошо ли сидит шляпа, и двинулся по тротуару. Как и подобает солидному предпринимателю, шел он неторопливо, с достоинством, равномерно постукивая тросточкой и старательно обходя лужи. Заметив приближающееся такси. Шрам поднял трость, и машина послушно остановилась.

Пассажир неспешно и удобно устроился на заднем сиденье и назвал водителю адрес. Покачиваясь на мягкой, обитой ласковой кожей подушке, пассажир с каждой минутой преисполнялся все большим уважением к самому себе. Никто на свете — ни жена, ни соседи, ни даже полиция, — никто не знал, не догадывался, понятия не имел, что он — Ганс Шрам, сорока шести лет, женатый, вероисповедания протестантского, к суду не привлекавшийся, в прошлом ефрейтор, награжденный крестом и двумя медалями, а ныне добропорядочный семьянин, член Союза контуженных, владелец мясной лавки — дождался часа, чтобы выполнить миссию, предначертанную ему великим человеком!..

В последний раз он лицезрел господина рейхсминистра четверть века назад. Но время не стерло из памяти ни единой подробности. Бывший ефрейтор отчетливо по мнил эту историческую минуту…

* * *

Он взглянул прямо в лицо его высокопревосходительства и чуть было не выронил кошку! Сановное пенсне блеснуло, как оптический прицел снайперской винтовки.

Господин в черном мундире долго молчал. Он явно наслаждался оцепенением, которое сковало молодого солдата.

— Ефрейтор, я решил поручить тебе специальное задание! — наконец пронзительно объявил министр. — Ты получишь деньги, будешь демобилизован и вернешься домой. Жить обязан тихо, незаметно, благонамеренно, как и следует гражданину великого рейха! Ровно через двадцать пять лет, в мае одна тысяча девятьсот семидесятого года, ты разыщешь меня и вернешь вот этот конверт-Господин рейхсминистр резким движением протянул Гансу узкий серый пакет. Ефрейтор вздрогнул.

— Если меня не будет в живых, — голос министра вдруг стал хриплым, конверт передать фрау Икс, моей супруге…

Держа в одной руке недовольно заворочавшуюся кошку, а в другой пакет, ефрейтор вытянулся так, что его мундир затрещал под мышками.

— Конверт не вскрывать! В случае смерти моей супруги — сжечь! Ясно?

— Ясно, мой господин! Не ясно, что мне делать, если умру я сам?

Министр на секунду задумался.

— Если умрешь — самому ничего не делать!

Матильда протестующе замяукала, пытаясь спрыгнуть на пол. Она крайне легкомысленно отнеслась к специальному заданию господина рейхсминистра…

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что нас ждет после смерти? Есть ли вообще загробная жизнь, существует ли Рай и Ад, происходит ли реинкарнация, или вместе с телом навсегда исчезает и наша душа?

Спорить на этот счет можно бесконечно, однако среди нас есть люди, которые перенесли клиническую смерть, а значит, некоторое время находились по ту сторону жизни.

1. Моя душа под потолком

Эта весьма занимательная история 50-летнего мужчины из Франции. «У меня случился инфаркт миокарда. Я помню лишь сильную боль в груди и крики людей, находящихся рядом. Потом боль ушла, и я, вдруг открыв глаза, увидел себя со стороны. Я висел под потолком, и наблюдал, как мое тело лежит на столе, а над ним склонились врачи. Они суетились, переговаривались между собой, кричали что-то друг другу. Я не слышал слов, была абсолютная тишина, появилось спокойствие и какое-то безразличие ко всему происходящему.
Вдруг в потолке открылось окно. Через него я увидел толпы движущихся людей, причем все они были золотыми, живыми, но будто отлитыми из золота. Я пытался разглядеть в толпе знакомые лица, пытался заговорить с мимо проходящими, но они не отвечали мне. А затем я почувствовал, как плавно опускаюсь вниз и погружаюсь в собственное тело. Я пришел в себя. После этого события мне стало очевидно – наше тело просто оболочка».

2. Полет в рай

А эта история русского пенсионера, попавшего в схожую ситуацию. «Внезапно мне стало плохо. Сын и невестка дотащили меня до дома и уложили на кровать. Все тело болело, изо рта хлынула кровь и я начал задыхаться. Но в одно мгновение все прекратилось! Я вдруг увидел себя со стороны, причем выйдя из собственного тела меня начало непреодолимо тянуть в необычный коридор или тоннель. Он был весь черный со стенами из камня, очень длинный и узкий. В конце его был свет, который влек меня к себе. И я поплыл навстречу этому свету, сначала медленно, затем ускорился так, что похолодели конечности.
Летел долго, и, наконец, вылетел из тоннеля, попав в купол с ярчайшим светом. Вокруг был другой, какой-то сказочный мир, с тропическими деревьями и экзотическими птицами. Меня будто тянуло вперед, к огромному водопаду. Я подошел к нему, и заметил рядом небольшой ухоженный домик. В доме нашел моего отца, который умер несколько лет назад. Не было удивления, я будто бы знал, что все должно быть именно так. Отец подошел ко мне и сказал: «Возвращайся! Твое время еще не пришло!». Буквально после его слов я очнулся, открыл глаза и заметил стоящих рядом врачей».

3. Стал облаком

Не все пациенты любят вспоминать собственные «полеты» в мир иной. Об одном таком случае рассказывает супруга пациента, побывавшего на том свете. «Юрий сорвался с большой высоты и на протяжении недели находился в состоянии клинической смерти из-за тяжелейшего удара головой. Ежедневно навещая мужа, подключенного к аппарату искусственного дыхания, изгоревавшаяся жена потеряла ключи от дома.

Но Юрий выжил! И первое что он спросил жену, придя в сознание: «Ты нашла ключи?». И глядя в ее недоуменные глаза, продолжил: «Они под лестницей!». Как он мог узнать, о потере ключей и откуда знал, где они выпали, мужчина объяснил позднее. Оказывается, во время клинической смерти его душа покинула тело и стала облаком. Он видел каждый шаг своей жены, независимо от того, в каком месте она находилась. Более того, он побывал в месте, где покоились души его умерших родственников – мамы и старшего брата. По словам Юрия, именно родные убедили его вернуться назад.
А спустя год, когда сын Юрия находился при смерти, и мать безутешно плакала, прощаясь с единственным ребенком, Юрий обнял супругу и сказал: «Он проживет еще год». И действительно, ребенок пошел на поправку и умер лишь спустя год. А на похоронах любимого сына мужчина успокаивал жену: «Не грусти. Он не умер, просто раньше нас переселился в иной мир».

4. Камера в аду

Однажды профессор Ролингз спасал умирающего человека, делая ему массаж сердца. Сердце умирающего остановилось, пропал пульс, но в какой-то момент человек неожиданно пришел в себя и умоляющим голосом попросил доктора не останавливаться! Это было особенно неожиданно, ведь во время массажа, врач сломал пациенту два ребра!

Пациент выжил, и, придя в себя, рассказал доктору ужасную историю своего пребывания на «том свете». После автокатастрофы он потерял сознание, а очнулся в камере с каменными стенами и крепкими решетками. Кроме мужчины, в камере находилось еще четыре существа демонического вида. Огромные, черные, невероятной силы, они рвали его плоть, вызывая ужасные боли. Он же не мог даже пошевелиться, ощущая, будто в теле нет ни одной мышцы. А еще в камере было очень жарко, и мужчина сходил с ума от жажды. По его словам, мучения продолжались несколько недель. Но в одно мгновение он закрыл глаза, а проснулся в реанимации. Оказалось, в состоянии клинической смерти он пробыл не более 8 минут.
По словам выжившего пациента, он без сомнения, попал в ад. Причем именно после этой истории доподлинно понял суть слова «вечность». Что характерно, клиническая смерть серьезно повлияла на мировоззрение мужчины. Он завязал с алкоголем, перестал проявлять агрессию к окружающим людям и стал глубоко верующим человеком.

5. Разбитая чашка

Во время операции у пациентки наступила клиническая смерть. В течение 10 минут ее пытались вернуть к жизни, и когда врачам это удалось, женщина пришла в себя и начала рассказывать фантастическую историю. «Когда мое сердце остановилось, я почувствовала, как отделаюсь от тела и зависаю над операционным столом. Глядя на свое бездыханное тело я четко осознала что умерла! Мне стало ужасно больно от того, что я так и не попрощалась со своими родными. И я просто полетела домой! В квартире за столом сидела соседка, моя мама и любимая доченька, но в необычном платье в зеленый горошек, которого у нее раньше не было. В какой-то момент мама уронила чашку, которая тут же разбилась вдребезги. В этот момент я открыла глаза и увидела склонившихся надо мной врачей!».
Позже, врач той самой пациентки встретился с ее матерью и был несказанно удивлен, узнав от нее, что в тот день и в то же время они действительно сидели за столом и пили чай. Платье в горошек девочке принесла соседка, а чашка действительно разбилась. Возможно, к счастью…
Как видите, самые разные люди, переживая клиническую смерть, рассказывают фантастические истории о том, что загробная жизнь не вымысел и, вполне возможно, каждому из нас предстоит отвечать за свои поступки, совершенные при жизни. Но даже если это не так, существует человеческая память. И лучше, если сохранившаяся память о человеке будет доброй.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *