Рождественская звезда пастернак

395. Спишите предложения, распределяя их по группам: а) с распространённым приложением, выраженным нарицательным существительным и относящимся к нарицательному существительному; б) с приложением, стоящим после имени собственного; в) с приложением, относящимся к местоимению; г) с приложением, стоящим в конце предложения и отделяющимся тире. Расставьте знаки препинания и объясните их.
1. Герман Лесток граф действительный статский советник глава Медицинской коллегии стоял в гардеробной перед зеркалом. (Сорот.) 2. Фёдоров ефрейтор был молодой человек лет двадцати двух. (Гарш.) 3. Искатель новых впечатлений я вас бежал, отечески края. (П.) 4. Их напугала енотовидная собака небольшое лохматое животное. (Арс.) 5. Никанор Иванович Босой председатель жилищного товарищества находился в страшнейших хлопотах. (Булг.) 6. У нас фенологов весна начинается прибавкою света. (Пришв.) 7. Не успел я взойти на Гремячую гору и оглядеться как Надежда Павловна жена сторожа Ботика рассказала мне о Петре. (Пришв.) 8. В зелёном небе появились звёзды предвестницы мороза. (Купр.) 9. В день приезда бригада пришла к Ивану Павловичу Бардину главному инженеру Кузнецкстроя. (Бек) 10. Где-то встретил Арцымович отставного полковника Курако инвалида Севастопольской кампании. (Бек)

За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!

Имя выдающегося писателя и драматурга Михаила Булгакова хорошо известно во всем мире, многие его произведения относятся к классике русской литературы. При жизни писателя его пьесы запрещали к постановке, а его крупнейшие прозаические произведения — «Белая гвардия», «Мольер», «Мастер и Маргарита», «Театральный роман» — впервые в России были полностью опубликованы только в 1960-е и 1970-е годы, «Собачье сердце» ходило в самиздате до 1980-х. В настоящее время роман «Мастер и Маргарита» является одним из самых известных и читаемых русских произведений XX века.

Известный русский литературовед В.Я. Лакшин писал: «Судьба Булгакова имеет свой драматический рисунок. Будто заранее было предсказано, что мальчик, родившийся 3 (15) мая 1891 года в Киеве, в семье преподавателя духовной академии, пройдет через тяжкие испытания эпохи войн и революции, будет голодать и бедствовать, станет драматургом лучшего театра страны, узнает вкус славы и гонения, бури оваций и пору глухой немоты и умрет, не дожив до пятидесяти лет, чтобы спустя еще четверть века вернуться к нам своими книгами».

Сам Михаил Булгаков о своем творчестве говорил так: «Черные и мистические краски (я — мистический писатель), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противупоставление ему излюбленной и Великой Эволюции…»

Жизнь Булгакова многоцветна. Всё, чем только может одарить она человека, он получил за свои неполные пятьдесят лет пребывания на земле. Были успех и замалчивание, деньги и безденежье, много друзей, еще больше врагов, сладость творчества и травля критиков, ненависть завистников и любовь женщин. И слава, хоть и запоздавшая, но бессмертная, пришла к нему. Его книги переиздаются с неизменным успехом, их экранизируют в разных странах, его пьесы ставят в театрах, во многих городах России и Украины установили памятники самому писателю и его героям, в Киеве и Москве работают музеи Булгакова, его помнят и любят миллионы поклонников во всем мире. 

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
…Все злей и свирепей дул ветер из степи…
…Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду,-
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
— А кто вы такие? — спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.
Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Анализ стихотворения «Рождественская звезда» Пастернака

Стихотворение «Рождественская звезда» написано Пастернаком в 1947 году и входит в цикл «Стихотворения Юрия Живаго». Это произведение описывает событие из библейской истории Нового Завета – рождение Младенца Иисуса.

Идея стихотворения

Важной в стихотворении является тема смерти. Она воплощена образом кладбища («Вдали было поле в снегу и погост»). Усиливает ощущение отсутствия живого дыхания изображение зимы («оглобля в сугробе», «навьюженной снежной гряды»). Однако поэт рисует «небо над кладбищем» и возвышающуюся над этой мертвенной картиной Звезду Рождества, которая воплощает победу Жизни над Смертью. Ведь именно эта мысль проповедуется в Евангелиях, где говорится, что Спаситель своей смертью искупил грехи человечества и даровал нам жизнь вечную.

Образ звезды меняется на протяжении стихотворения от строфы к строфе. Сначала мы наблюдаем, что она «застенчивей плошки в оконце сторожки». Свет, излучаемый Звездой, описан глаголом «мерцала». И уже в следующей строфе про нее же говорится, что она «пламенела, как стог», «как хутор в огне и пожар на гумне». Все говорит о том, что прежний мир погибнет в очищающем огне для рождения нового мира и новой жизни в нем. А исходная точка нового мира – пещера с Младенцем и Звезда над ним.

В стихотворении постоянно проступает контраст между возвышенным (Звезда, младенец) и приземленным: «Топтались погонщики и овцеводы, Ругались со всадниками пешеходы, У выдолбленной водопойной колоды Ревели верблюды, лягались ослы».

Такое соседство торжественности зрелища от пламенеющей Звезды и толпы паломников дается автором намеренно. Пастернак убеждает нас, что чудо происходит среди обыденности. И оно случается каждый день и в наше время, потому что Христос постоянно находится среди людей, как ангелы, которые незримо входят в толпу.

Хронотоп произведения

Поэт смешивает в стихотворении разные времена и локации. В местности, где родился Спаситель, не бывает зим с лютыми морозами и снегом, какую описывает автор. Смешение реальностей наблюдается в видении:

Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев…

Здесь аксессуары будущих рождественских праздников соседствуют с упоминанием о будущем искусстве, которое будет вдохновляться образом Христа. И при этом в описание настойчиво врывается фраза, возвращающая нас к началу стихотворения («Все злей и свирепей дул ветер из степи…») и не дающая забывать о том, что события 20-го века оборвут все эти лубочные картины счастливого Рождественского праздника, как когда-то радости от рождения Спасителя пришло на смену известие о его Распятии. Такой прием помогает показать вневременное и внепространственное бытие главных образов произведения – Младенца и Звезды. Таким образом, время стихотворения – это время Вечности. Границы мира тоже расширяются. Весь мир предстает в образе Храма, алтарь которого – пещера с Младенцем.

Таким образом, Звезда выступает знаком новой эры христианства, рождения среди холода и снегов Спасителя, который смоет грехи человечества своей кровью.

«Рождественская звезда» для голоса, флейты и струнных (1989) Стояла зима. Дул ветер из степи. И холодно было младенцу в вертепе На склоне холма. Его согревало дыханье вола. Домашние звери Стояли в пещере, Над яслями тёплая дымка плыла. Вдали было поле в снегу и погост, Ограды, надгробья, И небо над кладбищем, полное звёзд. А рядом, неведомая перед тем, Мерцала звезда по пути в Вифлеем. Она возвышалась горящей скирдой Соломы и сена Средь целой вселенной, Встревоженной этою новой звездой. Растущее зарево рдело над ней И трое волхвов Спешили на зов далёких и странных огней. Морозная ночь походила на сказку, И кто-то с навьюженной снежной гряды Всё время незримо входил в их ряды. По той же дороге, чрез эту же местность Шло несколько ангелов в гуще толпы. Незримыми делала их бестелесность, Но шаг оставлял отпечаток стопы. Светало. Рассвет, как пылинки золы, Последние звёзды сметал с небосвода. И только волхвов из несметного сброда Впустила Мария в отверстье скалы. Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба, Как месяца луч в углубленье дупла. Ему заменяли овчинную шубу Ослиные губы и ноздри вола. Стояли в тени, словно в сумраке хлева, Шептались, едва подбирая слова. Вдруг кто-то в потёмках, немного налево От яслей рукой отодвинул волхва, И тот оглянулся: с порога на деву, Как гостья, смотрела звезда Рождества. _________________________ «Рождественская звезда» была написана для «Декабрьских вечеров»: мне как-то позвонила Ирина Александровна Антонова, директор пушкинского музея, и попросила меня к юбилею Пастернака написать какое-нибудь сочинение. Она даже предлагала оплатить этот заказ, но я гордо отказался: сказал, что я очень люблю этот цикл — «Декабрьские вечера» и очень люблю музей Пушкина, и поэтому деньги принципиально не возьму. Сочинение было поставлено в программу в исполнении оркестра, которым руководил в то время Юрий Башмет. И он хорошо сыграл — хорошо продирижировал, музыкально… Но здесь были 2 момента, которые мне очень не понравились. Во-первых, у нас был договор, что я напишу это сочинение специально для Алёши Мартынова, которого высокого ценю как замечательного певца (я писал «Рождественскую звезду» принципиально для тенора, а не для женского голоса; здесь манера письма такая, что, пожалуй, женский голос и петь правильно это сочинение не может), но поскольку у Башмета всегда свои идеи и свои дела, то он, не спросясь никого — ни меня, ни певца… — поставил на премьеру ученицу Нины Львовны Елену Брылеву. И второй неприятный для меня момент: я написал в конце сочинения, там, где заканчивает петь тенор, каденцию для альта, и, естественно, хотел, чтобы Юра сам сыграл этот конец, то есть чтобы он взял альт и уже не дирижировал, а только играл, потому что играет он, конечно, на альте замечательно. Но Юра отказался это сделать и отдал всё какому-то альтисту из своего оркестра, у которого плохо звучал альт и который ничего не понял в этом соло. Поэтому, всё-таки, исполнение было для меня далеко не идеальным. Текст для «Рождественской звезды» взят из «Доктора Живаго» — это вот самое, может быть, лучшее стихотворение Пастернака… — Но вы над ним довольно хорошо поработали… — Да, я сократил его, конечно, поскольку некоторые слова мне показались немного вычурными. Мне хотелось, всё-таки, чтобы это событие — Рождение Христа — было рассказано как можно более просто и естественно; и мне казалось, что весь этот литературный язык вообще должен быть ближе к пушкинскому, а ведь у Пастернака иногда выступает не очень-то хороший, на мой взгляд, маньеризм. И я, конечно, очень извиняюсь, но я, всё-таки, вынужден был его стихи немного подправить для того, чтобы сделать их более простыми… — …и просто сделали некоторые замены слов и некоторые большие купюры. — Совершенно верно. Но, по-моему, я там ничего не испортил… Сочинение написано, в принципе, в тех же красках, которые для меня связаны всегда с духовным

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *