Русь в 10 веке

Древняя Русь и Византия. Особенности русско-византийских контактов в эпоху Ярослава Мудрого

На протяжении X в. Византия имела возможность не раз убедиться в опасности нарушения мира с Русью, когда многочисленное войско «тавроскифов» неожиданно оказывалось у границ империи или под стенами столицы. Обращение императора Василия II в критический момент восстания Варды Фоки за военной помощью к киевскому князю Владимиру Святославичу, взятие Херсонеса и женитьба Владимира на Анне, сестре императоров Василия и Константина, крещение Руси — все эти факты политической истории Византии и Киевской Руси имели для них важные последствия. Прочный мир, продолжавшийся более полувека, дал возможность империи с помощью русских войск осуществить успешные военные кампании в Малой Азии, Сицилии и Болгарии.

Русь избавилась от печенежских нашествий и расширила свои владения на северо-востоке. Объединенными русско-византийскими силами в 1016 г. были ликвидированы остатки хазарских владений в Таврике. Северное Причерноморье становится областью пограничных владений Руси и Византии. Установление родственных связей между правящими домами Киева и Константинополя значительно повысило международный авторитет киевских князей, а христианизация способствовала упрочению феодального строя на Руси.

Мирные отношения между двумя державами были нарушены в 1043 г., поводом для этого похода послужила расправа с русскими купцами в Константинополе. Большая русская рать под началом старшего сына Ярослава Владимира двинулась на ладьях к Константинополю.

Поход 1043 г. представляется, согласно сообщениям греческих и русских источников, бесспорным поражением русских, что, однако, не помешало восстановлению между двумя государствами нормальных от ношений на условиях, удовлетворявших обе стороны Патушо В.Т. Внешняя политика Древней Руси. — М.: Наука, 1968. — С. 20.. Договор был закреплен браком Всеволода Ярославича и дочери императора Константина IX Мономаха. Неудача не имела для русских неблагоприятных последствий, как полагают, вследствие серьезных внешнеполитических и внутренних затруднений Византии. Решающим фактором явилось, по мнению ряда исследователей, нашествие печенегов, вторгшихся в пределы империи и в 1046-1047 гг. подступивших к стенам Константинополя Приселков М.Д. Русско — византийские отношения // Вестник древней истории. — 1939. — №3. — С104.; в этих условиях Византия, нуждаясь в военной помощи русских, поспешила пойти на значительные уступки.

Соображения эти, на первый взгляд реалистические, при более обстоятельном рассмотрении оказываются сомнительными. Неясна прежде всего позиция Киева. Отношения с Византией в X-XI вв. оставались одним из главных вопросов внешней политики Руси. Но вот на следующий год после неудачного похода Ярослав Мудрый вместо того, чтобы готовиться к новому походу и силой оружия принудить византийцев к тем условиям мира, ради которых была начата война, отправляется походом на Мазовию на помощь польскому князю Казимиру. В 1046-1047 гг. русское войско уже выступает в качестве союзника империи. Помогая соседям и своему недавнему противнику, Ярослав Мудрый ничего не предпринимает для восстановления собственного военного престижа. Чем вызвана такая, казалось бы, бездеятельность в кардинальном вопросе международной политики, что парализовало военные сил русских?

События русско-византийской войны 1043 г., несомненно, привлекли к себе пристальное внимание соседних держав, и военная неудача могла серьезно пошатнуть международное положение Киева. Однако положение его после войны как бы упрочилось. Малообъяснима также позиция Византии. Если признать, что «в 1043 году победительницей оказалась Византия и в год заключения мира ей ничто ниоткуда не угрожало», то что же принудило Константина Мономаха выдать дочь за Всеволода? Политические браки занимали существенное место в русско-византийских отношениях XI века. «Свойство» киевского князя и византийского императора сохраняло силу до смерти Владимира Святославича, но впоследствии Византия стала забывать об этом.

Meжду тем в итоге войны 1043 г. дочь императора, возможная наследница престола (если принять во внимание преклонный возраст императриц Зои и Феодоры), оказывается супругой четвертого сына Ярослава — Всеволода, имевшего в то время незначительные шансы когда-либо занять отцовский престол. По нормам дипломатических отношений того времени династический брак в мирное время означал признание равенства и взаимной заинтересованности сторон. Если же брак заключался в итоге военной кампании и был одним из условий мирного договора, естественно предполагать, что это условие выдвинула заинтересованная сторона, а таковой была тогда Русь.

Создается впечатление о последовательной и целенаправленной переработке статьи в невыгодном для русских отношении.

Рассказ о втором сражении по сходству изображения событий, казалось бы, служит важным аргументом в пользу объективности свидетельств византийских и русских авторов. Однако он является вставкой; в рассказ Вышаты, так как в нем описывается сражение, участником которого Вышата не был. В первой части статьи говорится о том, что русское войско попало в беду из-за того, что Владимир не прислушался к совету воеводы, и поэтому не в интересах Вышаты было рассказывать о том, как Владимир без него одержал победу над византийцами. Слова: «И бысть весть греком, яко избило море Русь» — едва ли могут принадлежать русскому: откуда бы русским знать, что греки были оповещены об «избиении» Руси? Этот фрагмент, по-видимому, был заимствован из византийских хроник уже в древности. Если даже редактор: и дополнил рассказ Вышаты вторым эпизодом, то и в таком случае вставка не укрепляет доверие к тексту летописной статьи. Неизвестно, какова была первоначальная ее редакция, но она была иной.

Следует отметить, что в Софийской летописи, Новгородской IV и близких к ним летописных сводах рассказ начинается словами «паки» или имеются две записи о походе Владимира: «Посла Ярослав сын своего Володимира на греки. В лето 6551. Пакы на весну посла велики князь Ярослав сына своего на греки» Приселков М.Д. Русско — византийские отношения // Вестник древней истории. — 1939. — №3. — С110..

Как понимать данную статью со словом «паки» (то есть «снова»; «опять», «еще раз»)? Означает ли это, что Ярослав во второй раз посылает Владимира в поход? Это самое естественное, казалось бы, чтение обычно исключается как невероятное, а затем предпринимаются более или менее остроумные попытки найти другое, «действительное» значение текста. Возражением против прямого чтения является обстоятельство, что после слова «паки» следует все та же статья о походе 1043 г., и никаких новых сведений она не сообщает, следовательно, слово «паки» по смыслу записи теряет свое основное значение. Но, бы может, позднейший составитель по незнанию или с умыслом соединил рассказы о двух походах в одну запись (подобных примеров история летописания знает немало)? В таком случае, если компилятором являлся редактор основной статьи 1043 г. по Софийскому своду, грекофил по убеждениям, он мог выбрать тот рассказ, который ему больше подходил по духу.

Летописная статья 1043 г., с ее отмечавшимися в литературе противоречиями (например, упоминание двух воевод — Вышаты и Ивана Творимирича, присутствие разных дат в разных сводах и т. п.), с интерполяциями и грамматическими несогласованиями, имеет вид тщательно подобранной из разных фрагментов мозаики. Это указывает на внимание к статье, может быть, даже не одного редактора. Именно этим определяется раздельное рассмотрение авторами каждого элемента статьи. К таким самостоятельным элементам ее принадлежат и слова «паки посла Ярослав…». Анализ текста не дает доказательств, чтобы принять его как исторически весомое свидетельство о втором походе, но он не исключает в принципе возможности такого чтения, как случайно уцелевшего рудимента несохранившегося рассказа о втором походе русских на Византию. Правомерно поставить вопрос о возможности или, наоборот, невозможности второго похода, предпринятого Ярославом Мудрым.

Поход был не только возможен, но и вероятен. История русско-византийских отношений X в. свидетельствует о настойчивости, с какой русские князья добивались благоприятного исхода войны, не останавливаясь перед временными неудачами. Известно, что Игорь, растеряв свое войско в морских сражениях, выступил на суше с еще большими военными силами, почему византийцы и поспешили предложить мир. При Ярославе Мудром военные силы Руси значительно возросли, тогда как империя в XI в. находилась в состоянии упадка.

Промежуток между походом 1043 г. и заключением мира принято считать в три года в соответствии с сообщением летописи: «По трех же лет миру бывшю, пущен бысть Вышата в Русь к Ярославу» ПВЛ. Т.1 Стр. 104. В приведенной фразе, однако, трехлетний срок относится к возвращению Вышаты. Слова «миру бывшю» являются придаточным предложением и могут означать лишь то, что мир был заключен между 1043 и 1046 годами. В 1046-1047 гг. русские выступали в качестве союзников византийской армии не только под стенами столицы, но и в Греции и в Грузии.

Ни русские, ни византийские источники даже не намекают на какие-либо территориальные притязания Ярослава к Византии. Очевидно, до тех пор пока обе стороны выполняли принятые союзные обязательства, речь о Корсуне не шла, но как только между ними обнаружились противоречия, мог всплыть и этот вопрос. Поэтому следует учитывать, что Херсонес мог стать одним из звеньев в цепи событий 1043-1045 годов.

Существует ряд свидетельств, что какое-то отношение Ярослав и его сын Владимир к Херсонесу имели.

При Ярославе в Киеве появляются предметы (гробница Ярослава и другие мраморные саркофаги Софийского собора), по наблюдению ряда специалистов, относящиеся к кругу памятников искусства Причерноморья. К тому же времени относится крупная партия икон и предметов церковной утвари Новгорода (многие из них сохранились до наших дней), именуемые «корсунскими древностями».

Ряд древнейших памятников, сохранившихся до наших дней в Софийском соборе Новгорода, также, несомненно, византийского происхождения. Однако появление их здесь не нашло до сих пор объяснения и представляется загадочным. В самом деле, каким образом оказались на севере Руси медные, так называемые Корсунские врата, украшающие вход в Рождественский придел Софийского собора и орнаментованные мотивом процветшего креста? Наличие «корсунских древностей» в Софийском соборе заставляет предполагать, что за этими полулегендарными известиями скрываются какие-то реальные факты.

Кто же этот князь, которому удалось вывезти из Корсуня едва ли не полный комплект самой разнообразной утвари, составившей внутреннее убранство Софии Новгородской? Некоторые легенды позднейшего происхождения связывают этот факт с именем Владимира Святославича, с его Корсунским походом. Однако «Повесть временных лет» отмечает, что Владимир отдал все в построенную им церковь Богородицы: «Вдав туда все, еже бе взял в Корсуни: иконы, и съсуды, и кресты». Тем более не мог попасть в Новгород главный трофей — «врата покореного города». Кроме того, комплекс новгородских предметов иной, чем киевских.

Наконец, весьма существенно, что круг памятников иконописи из числа «корсунских древностей» не выводит нас за пределы XI в., следовательно, Владимиром Святославичем они не могли быть привезены. Возникает вопрос: не связано ли появление «корсунских древностей» Новгорода, как и мощей Климента в Киеве, с событиями 40-х годов XI века?

Приведенный ряд свидетельств, равно как и более поздние предания, взятые в совокупности, отчетливо проецируются именно на события 40-х годов XI века. Между ними устанавливается связь, которая позволяет высказать гипотезу, что военные действия русских не ограничились неудачным походом 1043 г., а имели дальнейшее развитие и не позднее чем в 1044 г. Херсонес, как и полвека назад, снова был взят и опустошен русскими. Поход на Херсонес и взятие его могли предшествовать закладке такого здания, каким был Софийский собор Новгорода. Местное новгородское предание прямо связывает построение собора с победой над греками. Закладка его в 1045 г. совпадает с предполагаемым годом заключения мира с Византией. Вполне допустимо предположить, что установленные в Новгородской Софии «корсунские древности» были напоминанием о военной славе новгородцев.

Убедительным представляется предположение И. Н. Жданова о том, что к событиям русско-византийской войны середины XI в. восходит древняя основа «Сказания о князьях Владимирских». «С большой вероятностью можно предположить, — пишет он, — что составитель Сказания о венце смешал Владимира Мономаха с Владимиром Ярославичем» Жданов И.Н.. Повесть о Вавилоне и «Сказание о князьях Владимировских». — СПБ, 1891. — С.116. В справедливости данного предположения убеждает и присутствие в этом сочинении третьего действующего лица, кроме Константина Мономаха и князя Владимира, — патриарха Кирулария.

Но Владимир Мономах Корсунской земли не воевал, и эти предания, возможно, восходят к походам Владимира Ярославича. Имя князя Владимира (Ярославича) могло способствовать слиянию некоторых былин о нем с Владимировым циклом. Могло ли случиться, чтобы такое важное событие в жизни Руси, как последний поход на Византию, не оставило следа в устном поэтическом творчестве в эпоху расцвета былинного эпоса? Возможность смешения Владимира Ярославича и Владимира Святославича усугублялась сходством общей ситуации: как и его знаменитый дед, Владимир-внук также сумел заполучить царственную невесту (только не для себя, а для своего брата). Этого обычно добивались в результате военной победы. В чем она могла заключаться?

Взятие Херсонеса русскими само по себе не могло принудить Византию к капитуляции. Вспомним, однако, о чем заявил Владимир Святославич, овладев Корсунем и требуя невесту: «Да аще не вдаста за мя, створю граду вашему, яко же и сему створих». Угроза второго похода на Константинополь после взятия Херсонеса — именно это могло заставить византийских политиков задуматься. В XI в. византийская дипломатия в подобных условиях могла использовать опыт предшествующей борьбы с Русью: восстановить родственные связи и выполнить ряд других требований. Корсунь в таком случае снова возвращался Византии, как «вено» за царевну. После того, как она вошла в дом киевского князя, международный авторитет его заметно возрос. Уже не Ярослав делает неудачные предложения о сватовстве (например, Генриху III, германскому императору в 1043 г.), а к нему посылают брачные посольства правители Польши и Франции, Венгрии и Норвегии.

Вывод

Мирный договор русско-византийской войны 40-х годов XI в. не сохранился. Но, поскольку он являлся лишь юридическим оформлением и закреплением сложившейся тогда ситуации, его можно восстановить путем изучения русско-византийских отношений того времени. Не вызывает сомнения, что в целом договор был благоприятен для русских. Такой исход неудачно начавшейся для них войны станет понятным, если допустить, что Ярослав Мудрый в 1044 г. предпринял второй поход на Византию.

Отражением этих событий, по-видимому, и являются присутствие в летописях редакции статьи 1043 г. со словами «паки» послал Яро- слав сына Владимира «на греки», сообщение М. Стрыйковского о втором походе Владимира в Таврику, новгородские предания о взятии Корсуня и привозе трофеев, сами «корсунские древности», свидетельство французских источников о привозе мощей Климента Ярославом, наконец, закладка Софийского собора в Новгороде.

Но чем же тогда объяснить то, что столь важное событие не засвидетельствовано сохранившимися до наших дней летописями или даже фальсифицировано в них? Для этого могли быть императорской династией было неудобно описывать победу русских над Византией. Ранняя смерть главного героя событий Владимира Ярославича поставила его потомство в положение изгоев, силой оружия добывавших права на княжение; напоминать о его заслугах было не в интересах киевских князей. Вот почему имя Владимира Ярославича слилось позднее с именами Владимира Святославича и Владимира Мономаха. Нельзя не учитывать также судеб новгородского летописания и письменности после присоединения Новгорода к Москве: многие записи были вообще уничтожены (например, Сказание о холопьей войне) или утратили связь с теми событиями, к которым они первоначально восходили (как, возможно, Сказание о царском венце).

На грани IV и V веков нашей эры произошел раздел Римской империи на Западную и Восточную (Византийскую). В состав последней вошли и греческие колонии в Тавриде. Основной базой византийского господства в Тавриде был Херсонес. Византийцы стремились упрочить свое господство с помощью христианства, которое здесь стало распространяться с IV века.

История Крыма тесно переплелась с историей Киевской Руси. В IX веке Древнерусское государство усиливается и становится господствующей силой в Восточной Европе. В постоянной борьбе с соседями-степняками оно раздвигает свои границы и угрожает самой Византии: русские тревожат границы Византии и даже совершают набеги на её столицу – Царьград. Вполне естественно, Русское государство пытается выйти к Черному морю и закрепиться здесь.

К самому началу IX или даже к концу VIII века относится поход русской дружины на Сурож (Судак).
В Приазовье и Восточной Таврике, по некоторым данным, уже в IX веке возникают русские поселения, которые впоследствии оформляются в Тьмутараканское княжество.
В 965-966 годах киевский князь Святослав разбил хазар и захватил часть их городов. Саркел стал крепостью Белой Вежей, а Таматарху — Тьмутараканью. На территории бывшего Боспорского царства возник военно-торговый форпост Киевской Руси — Тмутараканское княжество (Керченский полуостров).


Киевский князь Владимир Святославович в начале Х веке назначил своих сыновей управлять различными частями своего государства. Так его сын Мстислав стал тьмутараканским князем.

Делая постоянно набеги на Византию, русские до 988 года и после этого не трогают Херсон (Херсонес) (в древнерусских летописях — Корсунь), хотя он был ближе, доступнее и, конечно, не так многолюден и укреплен, как Константинополь. Русские князья берегли Херсон, как важного торгового партнёра.
Еще больше укрепились позиции древнерусского государства в Таврике после того, как в ответ на невыполнение византийскими императорами взятых на себя обязательств перед Киевом великий князь Владимир в 988 году с помощью своих приверженцев в городе овладел Корсунем (Херсоном).

В 978 году в Византии вспыхнуло серьезное восстание против императора Василия II. Византийский престол, и без того находившийся в тяжелом положении из-за поражений от болгар, недовольства грузин и армян, глухого брожения среди греческого населения страны, закачался.
В таком критическом положении Василий II обращается за помощью к киевскому князю Владимиру. Последний согласился предоставить военную помощь, но, разумеется, не даром, а за определенные уступки со стороны Византии.
Владимир потребовал себе в жены багрянородную принцессу, сестру императора — Анну, которая должна была стать своеобразным гарантом выполнения условий византийской стороной. Как бы то ни было, русский князь выполнил взятые на себя обязательства: в первой половине 988 года русский 6-тысячный отряд прибыл в Константинополь и вскоре принял участие в военных действиях.

Отряд, составленный из отборных воинов, прекрасно обученных и вооруженных, обеспечил перевес императорским войскам, и мятеж был подавлен. Укрепившись на троне, Василий II начал всячески откладывать выполнение своих обязательств. Тогда Владимир предпринимает решительный шаг: он наносит удар по Херсону.

Началась осада Корсуня, город не сдавался. Но случилось непредвиденное, возле лагеря упала стрела, прилетевшая из крепости. К ней был привязан клочок пергамента с надписью: «За вами, к востоку, находятся колодези, дающие воду херсонцам через подземные трубы; вы можете отнять ее». Прочтя записку, князь, по преданию, взглянул на небо и дал слово: «Если сбудется — крещусь!»

Князь велел дружинникам копать в указанном месте. Старались не напрасно: труба была разрушена. После этого византийцы приуныли, а русы разразились радостными криками. Если верить «Повести временных лет», изнемогшие от жажды корсунцы сами открыли ворота города.
Историки считают, что осада Корсуня киевским князем продолжалась в течение 9 месяцев. Русы заняли город, но князь не спешил креститься, хоть и слушал рассказы о православии своего нового друга — корсунского священника Анастаса. Как выяснилось, это он послал в стан главы Киевской державы стрелу с запиской. Летописец повествует, что после занятия византийской крепости Владимир направил в Царьград послов, которые там заявили императору, что их князь ждёт царевну Анну, желая взять её в жены. В случае отказа Владимир угрожал Василию II немедленным походом своей дружины на Царьград. Киевский князь собрался жениться на сестре византийского императора, несмотря на то, что уже был женат. (По летописи, к тому времени у Владимира было 5 жен и около 800 наложнниц — силен был, однако, князь).

На Пасху 988 года в Церкви Святого Апостола Иакова епископ Херсонский возложил руки на погружаемого в купель князя и произнес: «Крещается раб Божий Василий!» (по имени его крестного отца-императора).

Покидая Херсон, Владимир вывез из него мощи некоторых святых, различную церковную утварь — иконы, кресты, сосуды, отправил в Киев памятники искусства, в том числе бронзовую квадригу еще античного времени. В Херсонесе ко времени осады его и взятия князем Владимиром было более десятка крупных церквей. Иконостас каждой из них включал в себя несколько десятков, а то и несколько сотен икон, а всего во всех церквах было не менее тысячи первоклассных произведений.
Нужно думать, что новообращенный христианин Владимир не очень церемонился с побежденным городом и очистил все его церкви «под метелку», как можно понять из летописного сообщения. Эта-то тысяча икон и стала золотым фондом создаваемой русской церкви. Они украсили важнейшие строящиеся соборы в крупных городах Древней Руси (десятинная церковь, Успенский собор Киево-Печерской лавры, новгородский Софийский собор).

авторство: Бабич А.

Военно-политические, социально-экономические и культурно-церковные связи, существовавшие между Русью и Византией с сер. IX до сер. XV вв.

Первое известное появление русских в Константинополе относится к 838 г., когда к василевсу Феофилу прибыла делегация от народа «Рос», которая за тем в составе византийского посольства оказалась при дворе императора франков Людовика Благочестивого в Ингельгейме (839).

На начальном этапе Р.-В. О. в IX – 1-й пол. Х вв. русские воспринимали ромеев как важнейших торговых партнеров, достижение долгосрочного и прочного соглашения с которыми – основная задача момента. Вместе с тем, несмотря на заинтересованность византийцев в русском импорте, для установления выгодных коммерческих связей на «государственном» уровне со стороны Руси требовался военный нажим: «русская военно-торговая верхушка буквально «пробивала” себе дорогу к Константинополю» (Г.Л. Курбатов). Во многом именно этот фактор провоцировал знаменитые русские походы на Царьград в 860, 904/7, 941, 943 гг.

По преданию во главе первого из них (18-25.06.860 г.) стояли Аскольд и Дир Киевские: они осадили Константинополь, но были разгромлены в морском сражении. По-видимому, существует определенная связь между этой экспедицией и т.н. «Первым» или «Фотиевым» (по имени тогдашнего константинопольского патриарха Фотия I) крещением Руси в Среднем Поднепровье ок. 867 г.

Второй поход, организованный великим киевским князем Олегом, оказался успешным: захваченное врасплох правительство императора Льва VI вынуждено пошло на ряд торгово-экономических уступок, закрепленных в византийско-русских договорах 904/7 и 911 гг.

Экспедиция преемника Олега великого князя Игоря увенчалась серией морских и сухопутных (на малоазийском берегу Босфора) сражений 11.06., 8.07. и 15.09.941 г., приведших к полному поражению русских. Однако новый поход Игоря в 943 г. завершился встречей его армии византийскими послами в устье Дуная, что не только предотвратило кровопролитие, но и способствовало заключению в 944 г. нового полномасштабного соглашения Руси с василевсом Романом I Лакапином.

Р.-В. О. не ограничивались торговыми контактами: едва ли не в большей степени империю привлекал найм русско-скандинавских солдат, чей профессионализм, впервые по-настоящему давший о себе знать в нач. Х в., надолго сделал варяго-русские отряды одними из наиболее боеспособных подразделений византийской армии, фактически царской гвардией. Между Русью и Византией установились тесные военно-торговые связи, которые не могли разорвать даже периодически вспыхивавшие вооруженные конфликты. «Древняя Русь силой навязала себя Византии в качестве партнера в системе межгосударственных отношений, но одновременно она попала в сферу влияния высокой византийской цивилизации» (Г.Г. Литаврин).

Воздействие империи привело к складыванию на Руси значительной христианской общины, к которой примкнула и великая киевская княгиня Ольга, совершившая в 946/57 г. поездку в Константинополь, где она была торжественно принята василевсом Константином VII Багрянородным. Впрочем, победа христианской «партии» в Киеве оказалась непродолжительной и уже при сыне и преемнике Ольги Святославе Игоревиче возобладала языческая реакция, а отношения с Константинополем ухудшились настолько, что это спровоцировало русско-византийскую войну 970-1 гг.

Обострение болгаро-византийских связей привело к тому, что император Никифор II Фока, занятый войнами в Азии, поспешил найти союзника-наймита для превентивной атаки на Болгарию в лице великого киевского князя Святослава Игоревича. Хотя Святослав охотно откликнулся на предложение ромеев и в 968 г. стремительно овладел значительной частью страны, он вовсе не собирался решать задачи имперской политики, имея целью закрепление за Русью нижнего течения Дуная. Тем не менее, в открытом столкновении с войсками нового василевса Иоанна I Цимисхия русские потерпели поражение, а блокированный в Доростоле (Силистре) Святослав Игоревич 23.07.971 г. после трехмесячного отчаянного сопротивления принял условия Византии и отказался от посягательств на Болгарию в обмен на свободное возвращение в Киев.

Окончательная победа восточного христианства на Руси ок. 988 г. способствовала ее более тесной интеграция в «Византийское содружество», когда к оживленным военным и экономическим контактам добавилось культурно-церковное воздействие. С принятием крещения Русь не утратила самостоятельности, будучи, пожалуй, единственным из всех членов «Содружества» равноправным партнером империи – ее «духовной дочерью», но не политическим сателлитом. Больше того, русские князья, по крайней мере, после введения христианства, не ставили цели долговременного овладения Константинополем, никогда официально не посягая на титул василевса. Став одной из стран «византийского круга», Русь не только перестала угрожать империи, но и начала оказывать активную вооруженную поддержку Константинополю посредством стабильного и систематического пополнения гвардейских отрядов.

С момента крещения Руси более полувека Р.-В. О. оставались мирными, но в 1043 г. войска под предводительством Владимира Ярославича (сына великого киевского князя Ярослава I Мудрого) внезапно атаковали Константинополь, что явилось последним столкновением Византии и Руси, когда она непосредственно угрожала имперской столице.

До 05 – 06.1043 г. ни о какой войне с Византией, по всей видимости, не было речи. Верный союзническим договоренностям, великий князь Ярослав направил флот под командованием своего сына Владимира в помощь императору Константину IX Мономаху для подавления мятежа Георгия Маниака, с которым Константинополь, впрочем, справился без участия Руси.

Владимир Ярославич узнал о поражении и гибели Маниака уже по пути в Византию: 06.1043 г. князь достиг устья Дуная, где был встречен византийской делегацией, предлагавшей отступные, примерно равные среднему жалованию наемников. Вероятно, под влиянием части дружины Владимир без согласования с отцом принял решение продолжить движение к Константинополю. Владимир Ярославич решился на открытую конфронтацию с Византией, но он не собирался ввязываться в непосредственные боевые действия: используя эффект внезапности, князь намеревался силой вырвать у василевса условия более выгодной сделки для покрытия расходов на потерявшую смысл экспедицию. Однако появление русских 07.1043 г. не стало неожиданностью для Константинополя, во всяком случае, экстренно собранная византийская эскадра дала вооруженный отпор: у стен столицы русский флот был полностью разгромлен, а Владимир Ярославич с небольшой частью кораблей едва спасся и ушел от преследования.

Впрочем, столь серьезное осложнение Р.-В. О. не привело к их дальнейшему обострению: уже ок. 1047 г. связи Киева и Константинополя нормализовались. Константин IX даже пошел на заключение брачного союза с правившей на Руси династией: Мария – дочь царя от второго брака, – вышла замуж за младшего сына Ярослава Мудрого Всеволода (I), а впоследствии стала матерью Владимира Мономаха.

К сер. XI в., особенно после появления в Северном Причерноморье половцев – значительно более многочисленных, чем их предшественники печенеги – прямое военное столкновение между Византией и Русью стало невозможным. Несмотря на конфликт 1043 г., духовно-культурные и торгово-экономические связи активно развивались. Вместе с тем, изменилась и модель военно-политического взаимодействия: если ранее Русь представляла интерес для империи только в качестве поставщика элитных воинских частей, составлявших основу личной императорской охраны, то с нач. XI в. появилась особая русско-византийская контактная зона. На рубеже X – XI вв. усилиями великого киевского князя Владимира Святославича и, в особенности, его сына Мстислава окончательно сформировался удел Руси в Тмутаракани, занимавший территорию Таманского полуострова. Как только византийские владения в Крыму с центром в Херсоне (Херсонесе) сомкнулись с военно-торговой факторией Руси в Приазовье, возникло русско-византийское военное пограничье.

Несомненно, укрепление позиций Руси в Приазовье в 1-й четв. XI в. изменило расклад сил в регионе: погруженная во внутренние проблемы и внешнеполитические неурядицы Византия была заинтересована в сохранении status quo. В то же время этнически пестрая община Тмутаракани, удаленная от основного массива русских владений и тяготившаяся зависимым положением от Киева, стремилась к упрочению собственных позиций.

Этот процесс стал особенно заметен в годы правления на Тамани Мстислава Владимировича Храброго, сына крестителя Руси. Будучи вполне самостоятельным от Киева, Мстислав распространил влияние далеко за пределы своего удела – на Восточный Крым и Прикубанье, причем оба региона непосредственно примыкали к византийским владениям в стратегически важных районах Черноморья – Херсонской области, Абхазии и Иверии. Помощь императору Василию II в подавлении антивизантийского восстания Георгия Цуло в Крыму (1016), затем победы над адыгами (1022) и великим князем Ярославом Мудрым (1023-24) и, наконец, овладение Черниговом (1026) сделали Мстислава Храброго ключевой фигурой в Приазовье и Восточном Причерноморье, с которой не могли не считаться и которая не могла не беспокоить как Киев, так и Константинополь. Со смертью могущественного князя Тмутаракань почти на три десятилетия ушла в тень, а ее влияние резко уменьшилось.

В условиях политической дезинтеграции Руси после кончины Ярослава I (1054), складывания новых (наряду с Киевом) крупных центров силы, Р.-В. О. перестали носить единый и целенаправленный характер. Военно-политическое взаимодействие приобрело более «индивидуальную», личностную направленность: так, важнейшим партнером Византии стал Чернигов, поскольку их интересы пересекались на Тамани. Черниговские князья, во владении которых формально находилась Тмутаракань, стремились упрочить контроль над богатой факторией, ставшей к тому моменту прибежищем младших князей-изгоев. Одновременно Константинополь имел достаточные основания опасаться нового усиления самостоятельной таманской общины, во главе которой нередко оказывались энергичные князья, не обретшие собственный удел на Руси и поэтому потенциально угрожавшие ромейским территориям в Крыму. Византия нашла в Чернигове надежного союзника в деле сохранения силового баланса в Северном Причерноморье. По согласованию с черниговскими князьями (а иногда и с Киевом) империя, по меньшей мере, дважды устраняла неугодных обоим партнерам тмутараканских правителей: в 1066 г. на Тамани был отравлен Ростислав Владимирович, враждовавший с дядькой, черниговским князем Святославом Ярославичем, а в 1079 г. подвергся аресту и ссылке в Византию Олег Святославич – противник великого князя Всеволода Ярославича и Владимира Мономаха.

Эти два события, отстоящие друг от друга более чем на десятилетие, явились прологом к «тихой» аннексии империей юго-восточного форпоста Руси в самом к. XI в. В сложнейшей обстановке, вынужденный сражаться сразу на трех фронтах, Константинополь пошел на присоединение богатого ресурсами Приазовья. Поглощение Византией Тмутаракани ускорил половецкий барьер: он нарушал традиционные коммуникации в северопричерноморские степях и затруднял поддержку таманской фактории из Руси. Тмутаракань давно находилась в орбите ромейской политики, но лишь Алексей I Комнин превратил Приазовье из русско-византийского совладения, контактной зоны в регион, где Византии принадлежал «решающий голос». Империя отозвала из опалы Олега Святославича и оказала ему помощь в овладении Таманью (1083), а затем направила энергию «Гориславича» вовне, поощрив планы по отвоеванию у Владимира Мономаха черниговской вотчины. С возвращением Олега на Русь в 1094 г. Тмутаракань исчезла со страниц русских летописей, будучи вскоре занята Византией. Для империи, до крайности ослабленной, потерявшей громадные территории, новый передел «сфер влияния» в стратегически важном и взаимноудаленном как от ромейских, так и русских рубежей углу Черного моря был необходим. В то же время Русь, находившаяся в процессе трансформации племенного суперсоюза во главе с Киевом в княжескую полицентричную федерацию, не смогла дать отпор притязаниям Константинополя.

Своеобразным эхом аннексии империей Приазовья и, в особенности, ухудшения отношений Алексея I и Владимира Мономаха стал русско-византийский вооруженный конфликт в Нижнем Подунавье в 1116 г. Заслуживший большой авторитет в победоносных походах против половцев, старейшина среди русских князей бросил скрытый вызов империи и попопытался закрепиться в Паристрионе. Несмотря на неудачу, данная экспедиция продемонстрировала возросшую силу Руси и укрепила ее престиж, что выразилось в заключении брака одного из представителей династии Комнинов и внучки Мономаха, а также, вероятно, в новом договоре с ромеями: обоюдная кочевническая угроза способствовала сближению Константинополя и Киева.

Дунайское столкновение стало исключением в череде мирных лет Р.-В. О. с 1043 г.: в сущности, после 1116 г. и Киеву, и Константинополю оказалось не до сведения счетов за застарелые внешнеполитические обиды. Византию и Русь объединяла половецкая угроза, с которой ромеи в одиночку не справлялись.

Во 2-й четв. XII в. складывание на Руси своеобразной удельной федерации привело к тому, что Р.-В. О. окончательно утратили характер единого государственного курса, направлявшегося из одного центра. Сообразно новым условиям византийцы в связях с русскими в лучшем случае стремились к утверждению политического влияния, главной целью которого было добиться благожелательной позиции к империи и отвлечь Русь от союза с врагами Константинополя. Однако раздробленность Руси не увеличивала, а ослабляла возможности такого влияния. Искушенная, гибкая и прагматичная дипломатия византийского двора исходила из трезвого учета реальных обстоятельств, василевсы никогда не ставили (да и не думали ставить) задачи непосредственного подчинения Руси.

Одновременно Византия, не упуская из виду расширение церковно-политического взаимодействия, отодвигала на второй план старые сферы отношений с Русью – военную и торгово-экономическую. Значительные привилегии итальянским городам-республикам не могли не отразиться на состоянии византийско-русских коммерческих связей. Перенос русской торговли из Константинополя в Фессалонику повлек за собой, в частности, сокращение удельного веса византийских ремесленных изделий на Руси.

Между тем экономический расцвет провинциальных городов Византии при известном спаде коммерческой жизни в столице в XII – нач. XIII вв. обусловили подъем византийско-русской торговли, например, в сфере работорговли, особенно, на фоне почти непрерывных русско-половецких войн. Продолжал существовать и специальный русский квартал в Константинополе – «убол» («эмвол») – подворье с церковью святого Маманта, располагавшееся на Босфоре к северо-востоку от столицы (ныне стамбульский район Бешикташ), а в Фессалонике, где ежегодно проходила осенняя ярмарка, возникла новая колония русичей. Впрочем, торговля как базовый элемент отношений Руси и Византии все же выпала из общей системы их официальных связей.

Хотя контакты с Византией не прервались, а в некоторых областях (к примеру, культурно-церковной или брачно-семейной) даже укрепились, погруженная во внутренние конфликты Русь, потерявшая Тамань и отрезанная половцами от Северного Причерноморья, более не представляла для империи какой-либо военной угрозы, равно как и утратила возможность поддерживать ромеев вооруженными силами. Константинополю приходилось вступать в отношения по отдельности с каждым из крупных русских княжеств, важнейшим из которых был Галич – единственный из «топархий, принадлежащих россам» (Никита Хониат), – который имел общую, правда, нестабильную границу с Византией в устье Дуная.

Более короткая и безопасная торговая дорога из Галиции к границам империи и по морю и по суше через болгарскую территорию пришла на смену днепровскому и азово-донскому путям, а уплотнение половецкого барьера в низовьях Днепра и Северского Донца обусловило попытки русских князей утвердиться на Дунае. Потеряв Приазовье, Русь стремилась упрочить позиции в Низовьях Днестра, Прута, Дуная: она вынужденно отказалась от старых факторий ради вероятного приобретения контроля над перспективной торговой магистралью, ценность которой была очевидна уже с к. XI в.. Вместе с тем значение данного района не ограничивалось одной коммерцией: междуречье Днестра и Серета и Нижнее Подунавье – ворота между Черным морем и Карпатами, через которые в XI – XII вв. кочевники устремились на Балканы. Поскольку Византия не имела сил отодвинуть оборонительный рубеж к северу от Нижнего Дуная, властный вакуум здесь мог быть заполнен лишь русскими, которые мешали кочевническим вторжениям на Балканы, не пуская степняков через Дунай или нанося им удар в спину. Несмотря на то, что Галич, который ромеи поставили в привилегированное положение, не достиг на Дунае единоличного владычества, авторитет галицких князей в XII в. зачастую был непоколебим.

В то же время «на смену общерусским договорам с империей пришли соглашения отдельных княжеств Руси, подчиненные конкретной задаче, непрочные и кратковременные, зависевшие от переменчивой международной и внутриполитической обстановки в обеих странах» (Г.Г. Литаврин). Хотя в сер. XII в. сотрудничество вооруженных сил Византии и Руси еще сохранялось, но это происходило крайне нерегулярно: интенсивность военно-политических контактов снизилась и уже никогда не достигала прежнего уровня. Международные пути Руси и Византии начали расходиться, а их связи ослабли.

Исторические источники и справочные материалы:

Byzantinorossica: Свод византийских свидетельств о Руси / Сост. М.В. Бибиков: В 2 ч. М., 2004-2009.

Древняя Русь в средневековом мире: Энциклопедия / Под общей ред. Е.А. Мельниковой, В.Я. Петрухина. М., 2014.

Иллюстрации:

Великий князь Владимир Святославич (златник, ок. 988-1015);

«Первое крещение Руси» ок. 867 г. (болгарский иллюстрированный перевод Хроники Константина Манассии. Миниатюра 58, XIV в.);

Русская атака Константинополя в 941 г. («Обозрение истории» Иоанна Скилицы, рубеж XII – XIII вв. Королевская библиотека. Мадрид);

Вторжение великого князя Святослава в Болгарию (болгарский иллюстрированный перевод Хроники Константина Манассии. Миниатюра 63, XIV в.);

Осада Доростола императором Иоанном I Цимисхием в 971 г. (болгарский иллюстрированный перевод Хроники Константина Манассии. Миниатюра 64, XIV в.);

Крещение великого князя Владимира (Радзивиловская летопись, к. XV в.).

  В начале X века в восточной Европе сформировалось два крупных центра – Киев и Новгород. Эти два культурных и торговых центра позволили объединить славянские племена в две основные группы. На севере сосредоточились словене, кривичи, а также выходцы из неродственных племен и варяжские переселенцы. На юге проживали племена полян, северян и вятичей. Эти две основные группы были объединены в единое государство с захватом новгородским князем Олегом Киева.

  Территория Руси в X веке массово застраиваться городами, в 903 году, согласно летописям, был основан город Псков. Князь Олег, захвативший Киев, не стал останавливаться на достигнутом, и предпринял военный поход против Византии. Впечатленные греки поспешили заключить договор с русичами, который дал возможность купцам из Киевской Руси осуществлять торговлю в греческих городах без оплаты пошлин. С 912 года князем стал Игорь, сын Рюрика, его правление продлилось до 945 года. В 941 году и 944 году он осуществил новые походы против византийцев, однако они были неудачными, и купцы Руси утратили возможность торговать без пошлин. Это вызвало смуту в государстве, и в 945 году Игорь был убит древлянами. После этого бразды правления взяла на себя его супруга, единственная княгиня на Руси – Ольга. Она усмирила древлян, и сожгла их столицу, Искоростень (современный белорусский город Коростень).

  В 964 году к власти пришел сын Ольги Святослав, который осуществил ряд успешных походов против соседних государств, и отразил нашествие хазар. Однако с востока пришли новые враги – печенеги, в одной из битв с которыми Святослав был убит. После него осталось трое сыновей, вступивших в междоусобную борьбу друг с другом. Победителем, в конце концов, вышел новгородский князь Владимир, впоследствии прозванный Великим. Именно его правление принесло на Русь наиболее значимые события в десятом веке. При нем была проведена попытка унификации славянского религиозного культа, позднее он, для заключения выгодного договора с Византией, решил ввести на Руси новую веру – Христианство. Это событие предопределило путь, по которому стала развиваться Киевская Русь, и все другие государства и народы, образовавшиеся и проживающие на ее территории. При этом Владимир проявил себя как талантливый правитель и полководец, при нем было отражено вторжение половцев, а внедрение новой веры было проведено мягко и без серьезных потрясений.

История России X век

Дата Событие
10 в. Образование славянского Тмутараканского княжества на Таманском п-ове
903 г. Первое упоминание в летописи Пскова
907 г. Поход князя Олега на Византию. Осада Константинополя
907 г. Заключение с Византией выгодного для Руси договора, регулировавшего торговые отношения и мореплавание
907 г. Первое летописное упоминание о Чернигове
907 г. Первое летописное упоминание о Переяславле
909 г. Поход русов на Каспий
912 г. Заключение второго договора между Русью и Византией
912-945 гг. Княжение в Киеве Игоря Старого
913 г. Битва русов с хазарами под Итилем
914 г. Подавление Игорем Старым восстания древлян
915 г. Первый набег печенегов на Русь. Заключение мира между Русью и печенегами
920 г. Поход Игоря Старого на печенегов
935 г. Поход русских судов вместе с греческим флотом на Апеннинский полуостров
940 г. Взятие киевским воеводой Свенельдом Пересечена – главного города племени уличей
941 г. Первый поход киевского князя Игоря Старого на Царьград (Константинополь)
942 г. Поход князя Игоря на древлян
943 г. Второй поход киевского князя Игоря Старого на Византию
944 г. Заключение договора между Русью и Византией, ограничивавшего торговые права Руси
944 г. Упоминание об Ильинской церкви в Киеве
945 г. Поход Игоря Старого в Закавказье
945 г. Первое летописное упоминание Искоростеня
945 г. Поход Игоря Старого к древлянам за данью. Убийство древлянами Игоря под Искоростенем
945-972 гг. Княжение в Киеве Святослава Игоревича
945-969 гг. Фактическое правление в Киеве княгини Ольги, матери князя Святослава Игоревича
946 г. Война с древлянами. Разрушение Искоростеня
947 г. Установление княгиней Ольгой твердых размеров дани, организация пунктов сбора дани – погостов в землях подчиненных Киеву
Сер. 10 в. Переселение половцев в степи Причерноморья и на Кавказ
Сер. 10 в. Обособление Полоцкого княжества
Сер. 10 в. Первое упоминание в летописи Вышгорода – города, к северу от Киева
2-я пол. 10 в. Образование Владимиро-Волынского княжества
954 г. Участие русов в сражении под Ал-Хадасом
955 г. Принятие киевской княгиней Ольгой крещения (с именем Елена)
957 г. Поездка княгини Ольги в Царьград (Константинополь). Встреча с византийским императором Константином VII Багрянородным
961 г. Появление в Киеве монаха Адельберта, посланного Оттоном I с целью распространения католичества
964 г. Поход князя Святослава против вятичей
965 г. Сражение Святослава с хазарами под Итилем
965 г. Сражение под Белой Вежей. Обретение Волжской Булгарией независимости от хазар
966 г. Подчинение вятичей власти Киева
968 г. Первая война Святослава с Болгарией
968 г. Осада Киева печенегами. Изгнание князем Святославом Игоревичем печенегов из Русской земли
11.07.969 г. Смерть княгини Ольги
969-977 гг. Княжение в Новгороде Владимира Святославича, сына киевского князя Святослава Игоревича и рабыни Малуши (ключницы княгини Ольги)
969 г. Вторая война Святослава с болгарами
970-971 гг. Война Святослава с Византийской империей
970 г. Сражение Святослава с Вардой Склиром у Адрианополя
971 г. Оборона Святославом Преслава
23.04-22.07.971 г. Осада войска киевского князя Святослава Игоревича византийской армией в крепости Доростол. Поражение Святослава
972 г. Гибель князя Святослава Игоревича в битве с печенегами
972-980 гг. Княжение в Киеве Ярополка Святославича, сына князя Святослава Игоревича
977 г. Гибель князя Олега Святославича в сражении с Ярополком Святославичем
978 г. Битва под Полоцком князя Владимира с Рогодволом
978 г. Сражение на р. Друче (Друте) между Владимиром и Ярополком
980-1115 гг. Княжение в Киеве Владимира Святославича
980 г. Организация князем Владимиром Святославичем пантеона языческих богов в Киеве
980-е гг. Основание Владимиром Святославичем г. Василев на р. Стугна, близ Киева
981 г. Подчинение Владимиром Святославичем Перемышльской земли, захват червенских городов
982 г. Поход Владимира Святославича на вятичей
983 г. Поход киевского князя Владимира Святославича на литовское племя ятвягов
983 г. Мученическая гибель варягов Федора и его сына Иоанна
984 г. Поход Владимира Святославича на радимичей. Битва при Пищане
985 г. Поход Владимира Святославича на волжско-камских булгар
Ок. 986 г. Прием Владимиром Святославичем миссионеров от мусульман, иудеев, папы римского и византийцев
987 г. Поход русов в Дербенд
988 г. Осада и взятие киевским князем Владимиром Святославичем византийского г. Корсунь (Херсонес) в Крыму
988 г. Принятие Владимиром Святославичем крещения по византийскому образцу
988 г. Женитьба Владимира Святославича на византийской принцессе Анне
988 г. Крещение киевлян
988-989 гг. Участие русской дружины в подавлении восстания Варды Фоки
988-992 гг. Легендарные даты пребывания на митрополичьей кафедре в Киеве Михаила
988 г. Образование Русской Православной Церкви
988-1036 гг. Княжение в Тмутаракани Мстислава Владимировича Храброго
989-996 гг. Сооружение князем Владимиром Святославичем церкви Успения Богородицы (Десятинной церкви) в Киеве
989-1030 гг. Пребывание во главе Новгородской епархии епископа Иоакима Корсунянина
Кон. 980-х гг. Строительство пограничных укрепленных линий с крепостями на рр. Десна, Осетр, Трубеж, Сула, Стугна для отражения печенежских набегов
990 г. Поход Владимира Святославича на польского князя Мешко. Сражение на реке Висе (Висле?)
990 г. Крещение жителей Новгорода киевскими воеводами Добрыней и Пугятой
991 г. Основание киевским князем Владимиром Святославичем г. Белгорода-Киевского, в десятке вёрст к западу от Киева, на реке Ирпень
992 г. Хорватский поход князя Владимира
992 г. Битва с печенегами на р. Трубеже
992-1008 гг. Легендарные даты пребывания на митрополичьей кафедре в Киеве Леона (Леонта)
994 г. Поход на волжско-камских булгар
995 г. Основание г. Белгорода
996 г. Поражение войска киевского князя Владимира Святославича в битве с печенегами под Василевом
996 г. Составление первого церковного устава. Установление церковной десятины
997 г. Нападение скандинавов на Ладогу
997 г. Осада Белгорода печенегами
Кон. 10 в. Чеканка князем Владимиром собственной монеты

Изучаем хронику Лиутпранда Кремонского

Одно из самых подробных описаний похода киевского князя Игоря Рюриковича на Константинополь 941 года содержится в «Книге воздаяния» итальянского епископа Лиутпранда Кремонского. Он был современником этих событий, хотя и не очевидцем. Но знал о происходящем из первых уст — детали похода рассказал Лиутпранду его отчим, который служил тогда послом короля Италии Гуго Арльского при дворе византийского императора Романа I Лакапина.

За несколько десятилетий до Игоря поход на Константинополь предпринял князь Олег. И повесил щит на вратах Царьграда.

Северный народ «русиос»

Уже не первый век в России идут споры (продолжающиеся до сих пор), кем были те русы, которые ходили походом «на греки» — скандинавами или славянами. На мой взгляд, основу составляла скандинавская дружина, но ко времени Игоря в ней хватало уже и славян. Об этом говорят хотя бы имена послов киевского князя, перечисленных в русско-византийском мирном договоре 944 года. Да, среди них есть и скандинавские имена, но присутствуют и славянские.

Лиутпранд же в этнической принадлежности русов не сомневался.

«В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют русиос, мы же по их месту жительства зовем «норманнами». Ведь на тевтонском языке «норд» означает «север», а «ман» — «человек»; отсюда – «норманны», то есть «северные люди», — сообщает хронист.

К слову, еще один исторический документ, описывающий поход Игоря, — византийская хроника Продолжателя Феофана, — относит росов к народу франков, то есть западным европейцам.

Греки нападения не ждали

Но вернемся к тексту Лиутпранда.

После небольшого пояснения, с каким врагом пришлось столкнуться ромеям, хронист сообщает детали боевой операции. Выясняется, что нападения греки не ждали, потому что войска в это время находились далеко от столицы. Главная сухопутная армия под командованием талантливого военачальника Иоанна Куркуаса находилась в северной Месопотамии, где вела бои с арабами, флот также сражался с сарацинами — у Крита и других островов Эгейского моря.

Василевс Роман загрустил.

«Королем этого народа (русиос) был тогда Ингер (Игорь). Собрав более тысячи судов, он пришел к Константинополю. Император Роман, услышав об этом, весьма встревожился, ибо отправил свой флот против сарацин и для защиты островов».

Численность флота хронист, скорее всего, преувеличил. Хоть русские ладьи и не отличались крупной осадкой и грузоподъемностью, но тысяча — это слишком серьезная цифра. Учитывая, что в ладью, по данным военных историков, помещалось четыре десятка воинов, армия Игоря должна была быть поистине грандиозной — 40 тысяч человек. Для раннего Средневековья это совершенно нереальная цифра. А, принимая во внимание, какое количество кораблей ромеи выставили против русов (об этом ниже), становится окончательно понятно: тысячей кораблей там и не пахло. Возможно, 200 или 300, не больше.

Морская битва ромеев и русов князя Игоря. Из Хроники Иоанна Скилицы.

Однако угроза была серьезной, даже более чем, поэтому Роман спешно стал соображать, что делать — либо откупиться, как это случилось во время похода князя Олега в 907 году, либо принять бой. Император выбрал второй вариант, вспомнив, что в запасе имеется некая рухлядь, способная, правда, держаться на плаву. А также имеется чудо-оружие, которое было уже неоднократно и с большим успехом испытано на арабах — греческий огонь.

«Проведя в размышлениях немало бессонных ночей, — Ингер в это время опустошал морское побережье, — Роман узнал, что в его распоряжении есть еще 15 полуразрушенных хеландий, которые народ оставил дома из-за их ветхости. Услышав об этом, он велел прийти к нему кораблестроителям, и сказал им: «Сейчас же отправляйтесь и немедленно оснастите те хеландии, что остались дома. Но разместите устройство для метания огня не только на носу, но также на корме и по обоим бортам».

Вероятно, византийские дромоны с установленными с четырех сторон бронзовыми сифонами приобрели совершенно сказочный вид. Словно водоплавающие ежи, способные при этом выпускать огненные струи.

Ромеи применяют греческий огонь. Из Хроники Иоанна Скилицы.

Поражение флота русов

«Итак, — продолжает Лиутпранд, — когда хеландии были оснащены согласно его (императора) приказу, он посадил в них опытнейших мужей и велел им идти навстречу королю Игорю. Они отчалили…»

Видя, какая смехотворная по размеру и по внешнему виду эскадра вышла сражаться за Царьград, Игорь подумал, что победа в кармане. Но… Неожиданно стих ветер (по мнению Лиутпранда, без божественного вмешательство тут не обошлось), который сильно мешал работе огненосных кораблей. И произошло то, что никак не могли предвидеть ни русы, ни их грозный князь.

«Увидев их (огненосные корабли) в море, король Ингер приказал своему войску взять их живьем и не убивать. Но добрый и милосердный Господь, желая не только защитить тех, кто почитает Его, поклоняется Ему, молится Ему, но и почтить их победой, укротил ветры, успокоив тем самым море; ведь иначе грекам сложно было бы метать огонь. Итак, заняв позицию в середине русского (флота), они начали бросать огонь во все стороны. Руссы, увидев это, сразу стали бросаться с судов в море, предпочитая лучше утонуть в волнах, нежели сгореть в огне. Одни, отягощенные кольчугами и шлемами, сразу пошли на дно морское, и их более не видели, а другие, поплыв, даже в огне продолжали гореть; никто не спасся в тот день, если не сумел бежать к берегу. Ведь корабли руссов из-за своего малого размера плавают и на мелководье, чего не могут греческие хеландии из-за своей глубокой осадки». Ладьи русов и византийские хеландии.

Ромеи захватили, видимо, немало пленных русов. Судьба их была незавидна.

«Чуть позже Ингер с большим позором вернулся на родину. Греки же, одержав победу и уведя с собой множество пленных, радостные вернулись в Константинополь. Роман приказал казнить всех пленных в присутствии посла короля Гуго, то есть моего отчима».

Что дальше?

На этом Лиутпранд заканчивает свое повествование о русско-византийских делах, хотя история имеет продолжение. Византийские источники сообщают, что часть войска русов после сражения высадилась на побережье Малой Азии и чуть ли не все лето разоряла прибрежные деревни пока не было разгромлено армией Иоанна Куркуаса, который вынужден был оторваться от войны с сарацинами и поспешить на выручку императору.

Через два года, в 943-м, князь Игорь решил повторить поход на Царьград. Только теперь, опасаясь огненосного флота, пошел, вероятно, по суше, прихватив с собой в качестве союзников печенегов, всегда готовых вписаться в историю, где светил большой грабеж. А в Византии, как вы понимаете, всегда было чем поживиться. Рать была приличной, поэтому дошел Игорь только до Дуная, где русского князя перехватили послы Романа Лакапина. Они заявили, что император воевать категорически не желает и предложили Игорю единовременную выплату. Князь согласился. Еще через год между Русью и Восточной Римской империей был заключен мирный договор, который действовал почти четверть века — до походов на Балканы сына Игоря князя Святослава

Источники: Лиутпранд Кремонский. Книга воздаяния/ Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей

Алексей Денисенков

Подписывайтесь на канал История и истории!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Кто повесил щит на вратах Царьграда — князь Олег или легендарный викинг Рагнар Лодброк? Адский огонь у стен Царьграда: чем закончился поход князя Владимира на Византию

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *