Русские сказы

Литературное чтение – 1 класс. Русские народные сказки

Маша и медведь (русская народная сказка)

Жили-были дедушка да бабушка. Была у них внучка Машенька. Собрались раз подружки в лес — по грибы да по ягоды. Пришли звать с собой и Машеньку.

— Дедушка, бабушка, — говорит Машенька, — отпустите меня в лес с подружками!

Дедушка с бабушкой отвечают:

— Иди, только смотри от подружек не отставай, не то заблудишься.

Пришли девушки в лес, стали собирать грибы да ягоды. Вот Машенька — деревце за деревце, кустик за кустик — и ушла далеко-далеко от подружек.

Стала она аукаться, стала их звать. А подружки не слышат, не отзываются.

Ходила, ходила Машенька по лесу — совсем заблудилась.

Пришла она в самую глушь, в самую чащу. Видит — стоит избушка. Постучала Машенька в дверь — не отвечают. Толкнула она дверь, дверь и открылась.

Вошла Машенька в избушку, села у окна на лавочку.

Села и думает: «Кто же здесь живёт? Почему никого не видно?..» А в той избушке жил большущий медведь. Только его тогда дома не было: он по лесу ходил. Вернулся вечером медведь, увидел Машеньку, обрадовался.

— Ага, — говорит, — теперь не отпущу тебя! Будешь у меня жить. Будешь печку топить, будешь кашу варить, меня кашей кормить.

Потужила Маша, погоревала, да ничего не поделаешь. Стала она жить у медведя в избушке.

Медведь на целый день уйдёт в лес, а Машеньке наказывает никуда без него из избушки не выходить.

— А если уйдёшь, — говорит, — всё равно поймаю и тогда уж съем!

Стала Машенька думать, как ей от медведя убежать. Кругом лес, в какую сторону идти — не знает, спросить не у кого…

Думала она, думала и придумала.

Приходит раз медведь из лесу, а Машенька и говорит ему:

— Медведь, медведь, отпусти меня на денёк в деревню: я бабушке да дедушке гостинцев снесу.

— Нет, — говорит медведь, — ты в лесу заблудишься. Давай гостинцы, я их сам отнесу!

А Машеньке того и надо!

Напекла она пирожков, достала большой-пребольшой короб и говорит медведю:

— Вот, смотри: я в короб положу пирожки, а ты отнеси их дедушке да бабушке. Да помни: короб по дороге не открывай, пирожки не вынимай. Я на дубок влезу, за тобой следить буду!

— Ладно, — отвечает медведь, — давай короб!

Машенька говорит:

— Выйди на крылечко, посмотри, не идёт ли дождик!

Только медведь вышел на крылечко, Машенька сейчас же залезла в короб, а на голову себе блюдо с пирожками поставила.

Вернулся медведь, видит — короб готов. Взвалил его на спину и пошёл в деревню.

Идёт медведь между ёлками, бредёт медведь между берёзками, в овражки спускается, на пригорки поднимается. Шёл-шёл, устал и говорит:

Сяду на пенёк,

Съем пирожок!

А Машенька из короба:

Вижу, вижу!

Не садись на пенёк,

Не ешь пирожок!

Неси бабушке,

Неси дедушке!

— Ишь какая глазастая, — говорит медведь, — всё видит!

Поднял он короб и пошёл дальше. Шёл-шёл, шёл- шёл, остановился, сел и говорит:

Сяду на пенёк,

Съем пирожок!

А Машенька из короба опять:

Вижу, вижу!

Не садись на пенёк,

Не ешь пирожок!

Неси бабушке,

Неси дедушке!

Удивился медведь:

— Вот какая хитрая! Высоко сидит, далеко глядит! Встал и пошёл скорее.

Пришёл в деревню, нашёл дом, где дедушка с бабушкой жили, и давай изо всех сил стучать в ворота:

— Тук-тук-тук! Отпирайте, открывайте! Я вам от Машеньки гостинцев принёс.

А собаки почуяли медведя и бросились на него. Со всех дворов бегут, лают.

Испугался медведь, поставил короб у ворот и пустился в лес без оглядки.

Вышли тут дедушка да бабушка к воротам. Видят — короб стоит.

— Что это в коробе? — говорит бабушка.

А дедушка поднял крышку, смотрит и глазам своим не верит: в коробе Машенька сидит — живёхонька и здоровёхонька.

Обрадовались дедушка да бабушка. Стали Машеньку обнимать, целовать, умницей называть.

Бабушка, внучка да курочка (русская народная сказка)

Жили-были бабушка Даша, внучка Маша да курочка Ряба. Вместе жили, вместе ели-пили, вместе по воду ходили.

Бывало, бабушка по воду к речке идёт, а вёдра у неё брякают: бряк-бряк!

Внучка по воду к речке идёт, а ведёрки у неё бля- кают: бляк-бляк! Бляк-бляк!

Курочка по воду к речке идёт, а ведёрки у неё звякают: звяк-звяк! Звяк-звяк! Звяк-звяк!

Бабушка с речки идёт, а вода у неё: кап-кап!

Внучка с речки идёт, а вода у неё: кап-кап, кап- кап!

Курочка с речки идёт, а вода у неё: кап-кап, кап- кап, кап-кап!

Вот пошли они раз по воду. Впереди бабушка Даша, посерёдочке внучка Маша, а позади курочка Ряба. Ведёрки на коромыслах качаются, скрипят коромысла, песню поют, а ведёрки им поддакивают.

В ту пору висело на ветке яблочко. Заслушалось яблочко, загляделось яблочко, вытянуло веточку да и сорвалось с дерева.

Покатилось яблочко по траве. С травы на дорожку, по дорожке под горку. Подкатилось яблочко курочке под ножки — курочка упала, перевернулась.

Подкатилось внучке под ножки — внучка упала, перевернулась.

Подкатилось бабушке под ноги — бабушка упала, перевернулась, закряхтела, заохала.

А коромысла-то: скрип-скрип-скрип! А ведёрки-то бряк-бляк-звяк!

То-то шуму, то-то звону, то-то скрипу! Прибежал на шум, скрип, звон дедушка:

— Что случилось, что приключилось? Курочка кудахчет:

— На меня ястреб налетел! Внучка плачет:

— На меня волк наскочил! Бабушка охает:

— На меня медведь насел!

А всего-то было одно яблочко!

По щучьему велению (русская народная сказка)

Жил-был старик, и было у него три сына: двое умных, а третий — дурачок Емеля.

Старшие братья его работают, а Емеля целый день лежит на печи, знать ничего не хочет.

Вот как-то раз братья уехали на базар, а бабы, невестки, давай посылать его:

— Сходи, Емеля, за водой.

А он им с печи и отвечает:

— Неохота…

— Сходи, Емеля, а то братья с базара воротятся, гостинцев тебе не привезут.

— Ну ладно.

Слез Емеля с печки, оделся, обулся, взял вёдра, топор да и пошёл на речку.

Прорубил лёд, зачерпнул вёдра и поставил их, а сам глядит в прорубь.

И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руки:

— Вот славная уха будет!

Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:

— Отпусти меня, Емеля, в воду, я тебе ещё пригожусь.

А Емеля смеётся:

— Да на что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладкая, вкусная.

Щука взмолилась:

— Отпусти ты меня, Емеля, в воду, я тебе сделаю всё, что ты пожелаешь.

— Ладно, только покажи сначала, что не обманешь меня, тогда отпущу.

Щука спрашивает:

— Емеля, Емеля, скажи — чего ты сейчас хочешь?

— Хочу, чтобы вёдра сами пошли домой и вода бы не расплескалась…

Щука ему и говорит:

— Запомни мои слова: когда что тебе захочется — скажи только:

По щучьему веленью,

По моему хотенью…

Емеля и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Ступайте, вёдра, сами домой…

Только Емеля эти слова сказал — вёдра сами в гору пошли. Емеля отпустил щуку в прорубь и пошёл домой.

Идут вёдра по деревне, народ дивится, а Емеля идёт сзади, посмеивается… Зашли вёдра в избу и сами стали на лавку, а Емеля полез на печь.

Прошло много ли, мало ли времени — невестки ему и говорят:

— Емеля, что ты лежишь? Пошёл бы дров нарубил.

— Неохота…

— Не нарубишь дров, братья с базара воротятся, тебе гостинцев не привезут.

Емеле неохота слезать с печи. Вспомнил он про щуку и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Поди, топор, наколи дров, а дрова — сами в избу ступайте да в печь кладитесь…

Топор выскочил из-под лавки — и на двор, и давай дрова колоть, а дрова сами в избу идут да в печь лезут.

Много ли, мало ли времени прошло — невестки ему говорят:

— Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби.

А он им с печки и отвечает:

— А вы на что?

— Как мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить?

— Мне неохота…

— Ну, не будет тебе подарков.

Делать нечего. Слез Емеля с печи, оделся, обулся. Взял верёвку и топор, вышел во двор и сел в сани:

— Бабы, отворяйте ворота!

Невестки ему говорят:

— Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадь не запряг?

— Не надо мне лошади!

Невестки ворота отворили, а Емеля говорит потихоньку:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Ступайте, сани, в лес сами…

Сани сами и поехали, да так быстро — на лошади не догнать.

А в лес пришлось ехать через город, и тут он много народу помял, подавил. Народ кричит: «Держи его! Лови его!» А он, знай, сани погоняет.

Приехал в лес и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Топор, наруби дровишек посуше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь…

Топор начал рубить сухие дрова, а дровишки сами в сани валятся и верёвкой вяжутся. Потом Емеля велел топору себе дубинку вырезать — такую, чтобы насилу поднять. Сел Емеля на воз и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Поезжайте, сани, домой…

Сани помчались домой. Опять проезжает Емеля через город, где недавно подавил много народу, а там его уже дожидаются. Схватили Емелю, тащат с возу, ругают и бьют.

Видит он, что дело плохо, и говорит потихоньку:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Ну-ка, дубинка, обломай им бока…

Дубинка выскочила — и давай всех колотить. Народ кинулся прочь, а Емеля приехал домой и залез на печь.

Много ли, мало ли времени прошло — услышал царь о Емелиных проделках и посылает за ним офицера: найти и привезти его во дворец.

Приезжает офицер в ту деревню, входит в избу, где Емеля живёт, и спрашивает:

— Ты — дурачок Емеля?

А он с печки и говорит:

— А тебе на что?

— Одевайся скорее, я тебя к царю повезу.

— А мне неохота…

Рассердился офицер и хотел ударить Емелю. А Емеля тихонько говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Дубинка, дубинка, обломай ему бока…

Дубинка выскочила и давай офицера колотить, насилу он ноги унёс.

Царь очень удивился, что его офицер не смог справиться с Емелей, и послал своего самого лучшего вельможу:

— Привези мне во дворец Емелю, а то голову с плеч сниму.

Накупил вельможа изюму, черносливу, пряников, приехал в ту деревню, вошёл в ту избу и стал спрашивать у невесток, что любит Емеля.

— Наш Емеля любит, когда его ласково попросят да красный кафтан посулят — тогда он всё сделает, что попросишь.

Вельможа дал Емеле черносливу, изюму, пряников и говорит:

— Емеля, а Емеля, что ты на печи лежишь? Поедем к царю.

А Емеля ему и отвечает:

— А зачем? Мне и тут тепло.

— Емеля, а Емеля, тебя царь кормить, поить будет — поедем, пожалуйста.

— А мне неохота…

— Емеля, тебе царь красный кафтан подарит, шапку и сапоги.

Емеля подумал-подумал и говорит:

— Ну ладно, ты вперёд ступай, я за тобой вслед буду.

Уехал вельможа, а Емеля полежал ещё на печи и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Ну-ка, печь, поезжай к царю…

Тут в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стена вылетела, и печь сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю.

Царь глядит в окно и дивится:

— Это что за чудо?

А вельможа ему и отвечает:

— Это к тебе, Емеля, на печи едет.

Вышел царь на крыльцо и говорит:

— Что-то на тебя Емеля много жалоб! Много ты народу подавил.

— А зачем они под сани лезли?

В это время в окно на него глядела царская дочь, Марья-царевна. Емеля увидал её в окошке и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Пусть царская дочь меня полюбит.

И сказал ещё:

— Ступай, печь, домой…

Печь повернулась и пошла домой, зашла в избу и стала на прежнее место. Емеля опять лежит-полёживает.

А у царя во дворце переполох, крик да слёзы. Марья-царевна по Емеле скучает, жить без него не может, просит отца, чтобы выдал он её замуж за Емелю. Тут царь заведовал, затужил и говорит опять вельможе:

— Ступай, приведи ко мне Емелю живого или мёртвого, а то голову с плеч сниму.

Накупил вельможа сладостей разных да и поехал к Емеле. Накормил, напоил Емелю, тот захмелел да спать лёг. А вельможа уложил его в повозку и повёз к царю.

Царь тотчас велел прикатить большую бочку с железными обручами. В неё посадили Емелю и Марью-царевну, засмолили бочку и в море бросили.

Долго ли, коротко ли — проснулся Емеля, видит — темно, тесно:

— Где же это я?

А ему отвечают:

— Скучно и тошно, Емелюшка! Нас в бочку засмолили, бросили в море синее.

— А ты кто?

— Я — Марья-царевна.

Емеля говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Ветры, буйные, выкатите бочку на сухой берег, на жёлтый песок…

Ветры буйные подули, море взволновали. Бочку выкинуло на сухой берег, на жёлтый песок. Емеля и Марья-царевна вышли из неё.

— Емелюшка, а где же мы жить будем? Построй нам какую ни на есть избушку.

— А мне неохота…

Тут она стала его ещё пуще просить, он и говорит:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Выстройся, каменный дворец с золотой крышей…

Только он сказал — появился каменный дворец с золотой крышей. Кругом — зелёный сад, цветы цветут и птицы поют.

Марья-царевна с Емелей вошли во дворец, сели у окошечка.

— Емелюшка, а нельзя тебе красавчиком стать?

Тут Емеля недолго думал:

— По щучьему веленью,

По моему хотенью —

Стать мне добрым молодцем, писаным красавцем…

И стал Емеля таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

А в ту пору царь ехал на охоту и видит — стоит дворец, где раньше ничего не было.

— Это что за невежа без моего дозволения на моей земле дворец поставил?

И послал узнать-спросить: кто такие?

Послы побежали, стали под окошком, спрашивают.

Емеля им отвечает:

— Просите царя ко мне в гости, я сам ему скажу.

Царь приехал к нему в гости. Емеля его встречает, ведёт во дворец, сажает за стол. Начинают они пировать. Царь ест, пьёт и не надивится:

— Кто же ты такой, добрый молодец?

— А помнишь дурачка Емелю — как приезжал к тебе на печи, а ты велел его со своей дочерью в бочку засмолить, в море бросить? Я — тот самый Емеля. Захочу — всё твоё царство пожгу и разорю.

Царь сильно испугался, стал прощенья просить:

— Женись на моей дочери, Емелюшка, бери моё царство, только не губи меня!

Тут устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне и стал править царством.

Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец!

Морской царь (русская народная сказка)

За тридевять земель, в тридесятом государстве жил-был царь с царицею; детей у них не было. Поехал царь по чужим землям, по дальним сторонам, долгое время домой не бывал; на ту пору родила ему царица сына, Ивана-царевича, а царь про то и не ведает.

Стал он держать путь в своё государство, стал подъезжать к своей земле, а день-то был жаркий- жаркий, солнце так и пекло! И напала на него жажда великая: что ни дать, только бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит — невдалеке большое озеро; подъехал к озеру, слез с коня, прилёг на землю и давай глотать студёную воду. Пьёт и не чует беды; а царь морской ухватил его за бороду.

— Пусти! — просит царь.

— Не пущу, не смей пить без моего ведома!

— Какой хочешь возьми откуп — только отпусти!

— Давай то, чего дома не знаешь.

Царь подумал-подумал… Чего он дома не знает? Кажись, всё знает, всё ему ведомо, — и согласился. Попробовал — бороду никто не держит; встал с земли, сел на коня и поехал восвояси.

Вот приезжает домой, царица встречает его с царевичем, такая радостная; а он как узнал про своё милое детище, так и залился горькими слезами. Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.

Стали они жить по-старому; а царевич растёт себе да растёт, словно тесто на опаре — не по дням, а по часам, — и вырос большой.

«Сколько ни держать при себе, — думает царь, — а отдавать надобно: дело неминучее!» Взял Ивана- царевича за руку, привёл прямо к озеру.

— Поищи здесь, — говорит, — мой перстень; я ненароком вчера обронил.

Оставил одного царевича, а сам повернул домой.

Стал царевич искать перстень, идёт по берегу, и попадается ему навстречу старушка.

— Куда идёшь, Иван-царевич?

— Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно.

— Ну, оставайся с богом!

И пошла старушка в сторону.

А Иван-царевич пораздумался: «За что обругал я старуху? Дай, ворочу её; старые люди хитры и догадливы! Авось что и доброе скажет». И стал ворочать старушку:

— Воротись, бабушка, да прости моё слово глупое! Ведь я с досады вымолвил: заставил меня отец перстень искать, хожу-высматриваю, а перстня нет как нет!

— Не за перстнем ты здесь: отдал тебя отец морскому царю; выйдет морской царь и возьмёт тебя с собою в подводное царство.

Горько заплакал царевич.

— Не тужи, Иван-царевич! Будет и на твоей улице праздник; только слушайся меня, старуху. Спрячься вон за тот куст смородины и притаись тихохонько. Прилетят сюда двенадцать голубиц — все красные девицы, а вслед за ними и тринадцатая; станут в озере купаться; а ты тем временем унеси у последней сорочку и до сих пор не отдавай, пока не подарит она тебе своего колечка. Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки; у морского царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только одна порожняя, не угоди на неё попасть!

Иван-царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст и ждёт поры-времени.

Вдруг прилетают двенадцать голубиц; ударились о сыру землю и обернулись красными девицами, все до единой красоты несказанной: ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! Поскидали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, песни поют.

Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица; ударилась о сыру землю, обернулась красивой девицей, сбросила с белого тела сорочку и пошла купаться; и была она всех пригожее, всех красивее!

Долго Иван-царевич не мог отвести очей своих, долго на неё заглядывался да припоминал, что говорила ему старуха, подкрался тихонько и унёс сорочку.

Вышла из воды красная девица, хватилась — нет сорочки, унёс кто-то; бросились все искать: искали, искали — не видать нигде.

— Не ищите, милые сестрицы! Улетайте домой; я сама виновата — недосмотрела, сама и отвечать буду.

Сестрицы-красные девицы ударились о сыру землю, сделались голубицами, взмахнули крыльями и полетели прочь. Осталась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила:

— Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда; коли старый человек — будешь мне родной батюшка, коли средних лет — будешь братец любимый, коли ровня мне — будешь милый друг!

Только сказала последнее слово, показался Иван- царевич. Подала она ему золотое колечко и говорит:

— Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гневается. Вот дорога, что ведёт в подводное царство; ступай по ней смело! Там и меня найдёшь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.

Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича.

А Иван-царевич отправился в подводное царство; видит — и там свет такой же, как у нас; и там поля и луга, и рощи зелёные, и солнышко греет.

Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь:

— Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня пустошь на тридцать вёрст и в длину и поперёк — одни рвы, буераки да каменье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь посеяна, и выросла б к раннему утру так высока, чтобы в ней галка могла схорониться. Если того не сделаешь — голова твоя с плеч долой!

Идет Иван-царевич от морского царя, сам слезами обливается. Увидала его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:

— Здравствуй, Иван-царевич! Что слезами обливаешься?

— Как же мне не плакать? — отвечает царевич. — Заставил меня царь морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменье острое и засеять рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться.

— Это не беда, беда впереди будет. Ложись с богом спать; утро вечера мудренее, всё будет готово!

Лёг спать Иван-царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом:

— Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменье острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело.

Проснулся на заре Иван-царевич, глянул — всё готово: нет ни рвов, ни буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нём рожь — столь высока, что галка схоронится.

Пошёл к морскому царю с докладом.

— Спасибо тебе, — говорит морской царь, — что сумел службу сослужить. Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по триста копён — всё пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу чисто-начисто, до единого зёрнышка, а скирдов не ломай и снопов не разбивай. Если не сделаешь — голова твоя с плеч долой!

— Слушаю, ваше величество! — сказал Иван-царевич; опять идёт по двору да слезами обливается.

— О чём горько плачешь? — спрашивает его Василиса Премудрая.

— Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну ночь все скирды обмолотить, зёрна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не разбивать.

— Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с богом; утро вечера мудренее.

Царевич лёг спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:

— Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть — все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто.

Поутру зовёт морской царь Ивана-царевича:

— Сослужил ли службу?

— Сослужил, ваше величество!

— Пойдём посмотрим.

Пришли на гумно — все скирды стоят нетронуты, пришли в житницу — все закрома полнёхоньки зерном.

— Спасибо тебе, брат! — сказал морской царь. — Сделай мне ещё церковь из чистого воску, чтобы к рассвету была готова: это будет твоя последняя служба.

Опять идёт Иван-царевич по двору и слезами умывается.

— О чём горько плачешь? — спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая.

— Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал морской царь за одну ночь сделать церковь из чистого воску.

— Ну, это ещё не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать; утро вечера мудренее.

Царевич улёгся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:

— Гей вы, пчёлы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть — все летите сюда и слепите из чистого воску церковь божию, чтоб к утру была готова.

Поутру встал Иван-царевич, глянул — стоит церковь из чистого воску, и пошёл к морскому царю с докладом.

— Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня не было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства сберегателем; выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жёны.

Иван-царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.

Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь.

— Что так грустен, Иван-царевич?

— Ах, Василиса Премудрая, взгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь.

— Вот это беда пришла! Если уйдём мы, будет за нами погоня великая; морской царь разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!

Плюнула Василиса Премудрая в трёх углах, заперла двери в своём тереме и побежала с Иваном- царевичем на святую Русь.

На другой день ранёхонько приходят посланные от морского царя — молодых подымать, во дворец к царю звать. Стучатся в двери:

— Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовёт.

— Ещё рано, мы не выспались: приходите после! — отвечает одна слюнка.

Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся:

— Не пора-время спать, пора-время вставать!

— Погодите немного: встанем, оденемся! — отвечает другая слюнка.

В третий раз приходят посланные:

— Царь-де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются.

— Сейчас будем! — отвечает третья слюнка.

Подождали-подождали посланные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали дверь, а в тереме пусто.

Доложили царю, что молодые убежали; озлобился он и послал за ними погоню великую.

А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далеко-далеко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху.

— Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

— Слышу я людскую молвь и конский топ!

— Это за нами гонят! — сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зелёным лугом, Ивана-царевича — старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.

Наезжает погоня:

— Эй, старичок! Не видал ли ты, не проскакал ли здесь добрый молодец с красной девицей?

— Нет, люди добрые, не видал, — отвечает Иван- царевич. — Сорок лет, как пасу на этом месте, — ни одна птица мимо не пролётывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!

Воротилась погоня назад:

— Ваше царское величество! Никого в пути не нагнали, видали только: пастух овечку пасёт.

— Что ж не хватали? Ведь это они были! — закричал морской царь и послал новую погоню.

А Иван-царевич с Василисой Премудрою давным-давно скачут на борзых конях.

— Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

— Слышу я людскую молвь и конский топ!

— Это за нами гонят! — сказала Василиса Премудрая; сама сделалась церковью, Ивана-царевича обратила стареньким попом, а лошадей — деревьями.

Наезжает погоня:

— Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою?

— Нет, люди добрые, не видал; сорок лет тружусь в этой церкви — ни одна птица мимо не пролётывала, ни один зверь мимо не прорыскивал.

Повернула погоня назад:

— Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою; только в пути и видели, что церковь да попа-старика.

— Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они самые были! — закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном- царевичем и Василисой Премудрою.

А они далеко уехали.

Опять говорит Василиса Премудрая:

— Иван-царевич! Припади к сырой земле — не слыхать ли погони!

Слез Иван-царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

— Слышу я людскую молвь и конский топ пуще прежнего!

— Это сам царь скачет!

Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана-царевича — селезнем, а сама сделалась уткою.

Прискакал царь морской к озеру, тотчас догадался, кто таковы утка и селезень; ударился о сыру землю и обернулся орлом. Хочет орёл убить их до смерти, да не тут-то было: что не разлетится сверху… вот-вот ударит селезня, а селезень в воду нырнёт; вот-вот ударит утку, а утка в воду нырнёт! Бился, бился, так ничего и не смог сделать. Поскакал царь морской в своё подводное царство, а Василиса Премудрая с Иваном-царевичем выждали доброе время и поехали на святую Русь.

Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство.

— Подожди меня в этом лесочке, — говорит Иван- царевич Василисе Премудрой, — я пойду доложусь наперёд отцу, матери.

— Ты меня забудешь, Иван-царевич!

— Нет, не забуду.

— Нет, Иван-царевич, не говори, позабудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, как станут два голубка в окна биться!

Пришёл Иван-царевич во дворец; увидали его родители, бросились ему на шею и стали целовать- миловать его; на радостях позабыл Иван-царевич про Василису Премудрую.

Живёт день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься к какой-то королевне.

Василиса Премудрая пошла в город и нанялась к просвирне в работницы. Стали просвиры готовить; она взяла два кусочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь.

— Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков?

— А что будет? Съедим их — вот и всё!

— Нет, не угадала!

Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно — в ту ж минуту голуби встрепенулись, полетели прямо во дворец и начали биться в окна; сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать их прочь.

Тут только Иван-царевич вспомнил про Василису Премудрую, послал гонцов во все концы расспрашивать да разыскивать и нашёл её у просвирни; взял за руки белые, целовал в уста сахарные, привёл к отцу, к матери, и стали все вместе жить-поживать да добра наживать.

Читайте лучшие русские народные сказки своим детям на страницах сайта «Дети Онлайн».

Русские народные сказки читать

Название Время Рейтинг
Курочка Ряба 00:20 98002
Маша и медведь 03:30 95000
Три поросенка 03:40 94000
Теремок 02:20 93000
Василиса Прекрасная 14:25 90000
Морозко 07:10 87000
Каша из топора 01:50 73000
Петушок и бобовое зернышко 01:30 70000
Иван-крестьянский сын и чудо-юдо 14:20 67000
Колобок 02:35 64000
Царевна-лягушка 10:30 61000
Три медведя 03:05 58000
Сивка-бурка 07:05 55000
Гуси-лебеди 02:45 52000
Лиса и волк 02:55 47000
Иван-царевич и серый волк 10:55 46000
Лиса и тетерев 01:05 43000
Бычок-смоляной бочок 04:05 40000
Баба Яга и ягоды 02:00 37000
Жихарка 02:30 36900
Бой на Калиновом мосту 06:40 34000
Финист-ясный сокол 11:45 31000
Репка 00:45 28000
Снегурочка 03:15 25000
Царевна Несмеяна 04:05 22000
Вершки и корешки 01:00 18000
Зимовье зверей 03:20 14000
Летучий корабль 14:50 10000
Лиса и журавль 01:15 8500
Сестрица Алёнушка и братец Иванушка 03:50 6000
Петушок золотой гребешок 03:00 5800
Заяц-хваста 01:02 5800
Зайкина избушка 03:25 5600
Марья Моревна 15:30 5400
Баба-яга 04:30 5200
Лисичка со скалочкой 02:40 5200
Диво дивное, чудо чудное 07:20 5000
Два мороза 04:05 4800
По щучьему веленью 08:15 4400
Самое дорогое 02:25 4200
Кощей Бессмертный 10:30 4100
Чудесная рубашка 09:00 3800
Журавль и цапля 01:30 3600
Мороз и заяц 01:10 3400
Поди туда-не знаю куда, принеси то-не знаю что 27:05 3200
Волшебное яблочко 14:10 3000
Семь Симеонов 07:55 2800
У страха глаза велики 01:30 2700
Хитрая наука 08:15 2600
Крылатый, мохнатый да масленый 04:07 2600
Пастушья дудочка 06:20 2400
Снегурушка и лиса 02:20 2200
Как собака друга искала 01:45 2000
О молодильных яблоках и живой воде 22:15 1800
Коза дереза 03:00 1600
Лиса и медведь 05:20 1400
Как лиса училась летать 00:50 1000
Иванушка-дурачок 04:55 950
Хрустальная гора 04:20 900
Золотой топор 01:10 850
Морской царь и Василиса Премудрая 13:25 800
Крошечка-Хаврошечка 04:05 750
Дочь и падчерица 02:55 700
Лиса и заяц 02:50 700
Лиса и козел 00:55 650
Горшеня 06:40 600
Серебряное блюдечко и наливное яблочко 06:00 550
Жар-птица и Василиса-царевна 07:00 500
Два Ивана-солдатских сына 19:40 450
Бычок — чёрный бочок, белые копытца 03:35 400
Дочь-семилетка 04:40 350
Кто заговорит первый 03:55 300
Про бабушку старушку 01:25 250
Волшебное кольцо 22:45 201
Умный мужик 02:30 190
Мена 03:30 180
Слово 04:30 170
Елена Премудрая 09:10 160
Как лиса с овцой волка наказали 01:20 150
Волшебная дудочка 04:10 140
Петух и жерновцы 02:45 130
Жадный вельможа 03:55 110
Болтунья 02:10 100
Наказанная царевна 12:00 90
Заколдованная королевна 11:35 80
Батрак 06:35 70
Скорый гонец 10:40 60
Окаменелое царство 04:45 50
Деревянный орел 08:40 40
Кривая уточка 01:10 15

Ребенку ещё едва исполнился год, а он уже с удовольствием может слушать свои первые сказки или короткие рассказы. Знакомство малышей с прозой начинают с «золотой четверки» сказок – Курочка Ряба, Теремок, Колобок и Репка. Короткие, с необходимыми для развития речи повторами, они лучше всего слушаются малышами. Идеально, если сказку вы прочитаете заранее и будете рассказывать по памяти.

Всегда подбирайте сказки, учитывая возраст, интересы ребенка и даже пору года. Перед чтением ознакомьтесь с текстом и оцените, подойдет ли произведение малышу. Интерпретаций сказок с каждым годом становится всё больше, на страницах же нашего сайта мы стараемся предлагать вам исконно русские варианты в авторских изложениях Толстого и Афанасьева. Приятного вам чтения!

Елена Горбатова
Фольклор русского народа. Сказки волшебные и бытовые (часть 1)

1. Отличительные особенности фольклора русского народа

Фольклор – сложное, синтетическое искусство; нередко в его произведениях соединяются элементы различных видов искусства: словесного, музыкального, театрального. Он тесно связан с народным бытом и обрядами, отразил в себе особенности различных периодов истории. Именно поэтому им интересуются и его изучают различные науки.

Фольклор отличается не только идейной глубиной, но и высочайшими художественными качествами. Художественная система русского фольклора своеобразна. В нем выработались особые жанровые формы произведений: былина, сказка, пословица, песня.

Народное поэтическое творчество имеет свои особые приемы и способы композиции: цепочная связь и ступенчатое сужение образов, градация, лейтмотивы, троекратные повторения. Велика роль фантастики, чудесного в сюжетах, особенно в сказках.

Отличия фольклорных произведений состоит также в том, что они создаются не на книжном, литературном языке, а на живом, разговорном, народном языке, имеющем свои лексические и звуковые черты, в том числе ударения, что идет от местных говоров.

В народном поэтическом творчестве выработалась своеобразная система выразительных средств. Это символика образов (Молодец – «сокол ясный», «сизый селезень», «лебедь белая», параллелизмы:

Полно, солнышко, из-за лесу светить,

Полно, красно, в саду яблони сушить;

Языку фольклорных произведений свойственно широкое употребление слов с уменьшительными, ласкательными суффиксами («рученьки», «младешенька», краткие прилагательные («быстра речка», «светел месяц») ; повторения предлогов:

Ай за славной за речкой за Камышинкой,

а также разнообразные типы повторений слов и словосочетаний.

Рифма используется в фольклоре лишь в особых случаях и имеет отличный от литературной формы характер. Это чаще всего рифма глагольная, парная.

Русские писатели и критики высоко оценивая художественные качества русского фольклора, видели в устном поэтическом творчестве проявление огромной талантливости русского народа. В связи с этим Пушкин говорил: «Изучение старинных песен, сказок и т. п. необходимо для совершенного знания свойств русского языка».

Устное поэтическое творчество народа представляет большую общественную ценность, состоящую в его познавательном, идейно-воспитательном и эстетическом значениях, которые непрерывно связаны между собой.

2. Русская народная сказка – сокровищница народной мудрости, свод законов человеческой жизни и общения

Сказка – популярный жанр устного народного творчества, жанр эпический, прозаический, сюжетный. Она не поется как песня, а рассказывается. Предметом повествованием в ней служат необычные, удивительные, а нередко таинственные и страшные события; действие же имеет приключенческий характер. Это определяет структуру сюжета. Он отличается многоэпизодностью, четкостью и динамичностью. Положительный герой преодолевая трудные препятствия, всегда достигает своих целей. Сказке свойствен счастливый конец. В произведениях этого жанра все сосредоточено вокруг основного персонажа и его судьбы.

Сказка отличается строгой формой. В ней почти не дается картин природы и быта, действие как бы обнажено. Сказке присущи почти постоянные композиционные особенности: зачины и концовка, повторение эпизодов, трехступенчатое строение сюжета, введение персонажей, животных и предметов, обычно чудесных, которые помогают герою достигать цели.

В сказке изображаются вымышленные события и лица, представленные, то, в известной мере, реалистически, то со значительным отступлением от правдоподобия. Народная пословица противопоставляет сказку песне: «Сказка складка, песня — быль». В этой пословице указывается, что сказка небыль, а вымысел, но вместе с тем отмечается ее складность, что еще более ясно из пословицы «Красна песня ладом, а сказка – складом». Вымысел в сказке может напоминать действительность, но может иметь и фантастический характер.

От других прозаических жанров сказка отличается более развитой эстетической стороной, что проявляется в установке на увлекательность, которая сочетается с поучительностью. Эстетическое начало проявляется в идеализации положительных героев, ярком изображении «сказочного мира», удивительных существ и предметов, чудесных явлений, романтической окраске событий.

Сказка, несмотря на значительную роль фантастики имеет жизненные основания: в ней в особой форме отражается действительность, чаяния и ожидания народные, мечтания о лучшей жизни. Уже в глубокой древности люди мечтали о возможности летать по воздуху, мечтали об ускорении движения по земле.

У сказки особая власть над людьми. Все подвластно силе могучего человеческого воображения. Волшебники действительно приходят к людям. Приходят, чтобы воодушевить, вдохновить, объяснить, посочувствовать, погоревать, утешить, воззвать к делам.

3. История происхождения волшебных сказок, связь с мифологическими и мистическими представлениями.

Волшебные сказки занимают в русском сказочном репертуаре довольно большое место. Они были популярны в народе. В известных сборниках русских сказок помещено значительное число произведений этой жанровой разновидности. Правда, иногда к волшебным сказкам относят произведения другой жанровой разновидности или даже другого жанра, например сказки-легенды, которые выделяют Ю. М. Соколов и В. И. Чичеров. Порой в волшебные сказки не включают произведения, явно относящиеся к этой разновидности. Это расширение или сужение рамок жанровой разновидности происходит потому, что обычно за критерий классификации принимается только так называемая «установка на вымысел». Но сказки нельзя определить как жанр или как жанровые разновидности лишь по одному признаку.

Основные особенности волшебных сказок состоят в значительно более развитом сюжетном действии, нежели в сказках о животных и в социально-бытовых сказках; в приключенческом характере сюжетов, что выражается в преодолении героем целого ряда препятствий в достижении цели; в необычайности событий, чудесных происшествиях, совершающиеся благодаря тому, что определенные персонажи способны вызывать чудесные явления, которые могут возникать и в результате использования особых (чудесных) предметов; в особых приемах и способах композиции, повество-вания и стиля.

Сюжеты волшебных сказок построены на цепи чудес. Однако вопрос о фантастике в волшебных сказках требует рассмотрения ее характера, происхождения, жизненных основ и отношения к мифу.

Характер фантастики в волшебных сказках не всегда определялся точно. Обычно говорят о «вымысле». Но вымысел есть во всех жанрах фольклора. Вымысел в волшебных сказках носит характер фантастики, поэтому Н. В. Новиков предложил называть эту разновидность сказок волшебно-фантастическими. В обоснование такого названия он пишет: «Этот термин, несмотря на свою условность, раскрывает два начала в сказке — волшебное и фантастическое, на которых собственно и покоится ее поэтический вымысел. Начало волшебное заключает так называемые пережиточные моменты, и прежде всего религиозно-мифологические воззрения первобытного человека, одухотворение им вещей и явлений природы, приписывание этим вещам и явлениям магических свойств, различные религиозные культы, обычаи, обряды и т. п. Сказка полна мотивов содержащих в себе веру в существование «потустороннего мира» и возможность возвращения оттуда; представление о смерти, заключенной в какой-либо материальный предмет (яйцо, ящик, цветок, о чудесном рождении (от съеденной рыбы, выпитой воды и т. п., о превращении людей в животных, птиц, рыб, насекомых, о возможности браков девушек с животными и т. д.

Фантастическое же начало сказки вырастает на стихийно-мате-риалистической основе, замечательно верно улавливает закономерности развития объективной действительности. Это то, что М. Горький называл «поучительной выдумкой»—изумительной способностью «человеческой мысли заглядывать вперед факта». Происхождение фантастики имеет свои корни в особенностях уклада жизни и в мечте людей о господстве над природой.

В русской науке нередко употребляется термин «сказки мифологические». Он ведет начало от работ фольклористов первой половины XIX в., например от И. П. Сахарова. За ним следовали П. А. Бессонов, О. Ф. Миллер, собиратель сказок Е. Р. Романов и другие, которые называли волшебные сказки мифологическими.

Что же есть мифологического в русских волшебных сказках? Во-первых, чудеса, которые происходят в сказках по воле персонажей, обладающих волшебными способностями, или по воле чудесных животных, или при помощи волшебных предметов; во-вторых, персонажи фантастического характера, такие, как баба-Яга, кощей, многоглавый змей; в-третьих, олицетворение сил природы, например, в образе морозко, одушевление деревьев (говорящие деревья); в-четвертых, антропоморфизм—наделение животных человеческими качествами — разумом и речью (говорящие конь, серый волк).

Но все это лишь следы мифологических представлений, так как «формирование классической формы волшебной сказки завершилось далеко за историческими пределами первобытнообщинного строя, в обществе, гораздо более развитом», — пишет Е. М. Мелетинский в статье «Миф и сказка».

Спорным остается вопрос о прямом происхождении волшебной сказки из мифа. Е. М. Мелетинский считает, что происходила трансформация мифа в сказку. На такой точке зрения стоят многие фольклористы. Но она требует еще достаточного обоснования. Правильно лишь мнение о том, что мифологическое мировоззрение дало основу поэтической форме сказки, создалась поэтическая мифология сказки. Перечисленные выше элементы мифологии, вошедшие в волшебную сказку, приобрели художественные функции.

Важным моментом является то, что сюжеты волшебных сказок, чудеса, о которых в них говорится, имеют жизненные основания. Это, во-первых, отражение особенностей груда и быта людей родового строя, их отношения к природе, часто их бессилие перед ней; во-вторых, отражение особенностей феодального строя, прежде всего раннего феодализма (царь — противник героя, борьба за наследство, получение царства и руки царевны за победу над злыми силами). Характерно, что капиталистические отношения не нашли отражения в волшебных сказках. Очевидно, ее развитие остановилось до формирования капиталистической формации.

Жизненной основой волшебных сказок была и та мечта о власти над природой, которая, по мнению М. Горького, так характерна для них.

4. Особенности волшебных сказок.

Сюжетный состав русских волшебных сказок исключительно богат. Из 192 сюжетов, включенных А. Аарне в указатель, Н. II. Андреев обнаружил в русских сказках 144, сверх этого 38 сюжетов неизвестны фольклору других народов.

Среди сюжетов русских волшебных сказок есть такие, которые особенно популярны, особенно любимы народом: «Три царства: золотое, серебряное и медное», «Чудесное бегство», «Волшебное кольцо», «Ивашка и ведьма», «Победитель змея», «Конек-Горбунок» «Сивко-Бурко», «Иван-Медвежье ушко», «Безручка», «Мертвая царевна».

В. Я. Пропп в указателе сюжетов, приложенном к изданию сказок Афанасьева (1957, делит русские волшебные сказки на группы соответственно действующим персонажам, что обусловлено его теорией функций действующих лиц.

Первая группа сказок объединяется борьбой героя с чудесным противником (змеем). Таковы сказки «О молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде», «Три царства: медное, серебряное, и золотое», «Кощеева смерть в яйце». Вторая группа сказок отличается тем, что в центре сюжетов стоят поиски и освобождение от плена или колдовства невесты или жениха. Таковы сказки о заколдованной царевне, о царевне-лягушке, о заклятом царстве (волк, козел, сокол). Среди них особенно известна сказка «Финист — ясный сокол». Третья группа—сказки о чудесном помощнике, как, например, в сказке «Золушка». Наиболее характерные сказки — «Конек-Горбунок» и «Сивко-Бурко». Четвертая группа — сказки о чудесном предмете, который помогает герою достичь цели («Волшебное кольцо»). Пятая группа—сказки о чудесной силе или умении. Примером может служить сказка об Иване-Медвежьем ушке.

В особую шестую группу —. «Прочие чудесные сказки»^ В. Я. Пропп выделил сказки, которые не укладывались в рамки первых пяти групп. Сюда вошли очень популярные сказки «Мальчик с пальчик», «Снегурочка», «Безручка», «Волшебное зеркальце».

Среди эпизодов и мотивов, составляющих действие, выделяются те, которые употребляются наиболее часто, обычны для волшебных сказок: причина, заставляющая героя действовать (отлучение от дома, трудное поручение, появление цели действия, выполнение поручения (нередко поиски похищенной девушки, обнаружение предмета поисков, стремление победить или перехитрить врага, бегство от него и. погоня, содействие чудесных помощников и использование чудесных предметов, битва с врагом, победа и наказание врага, торжество героя, который получает невесту и царство. Такова основная сюжетная схема волшебной сказки. Она варьируется в связи с конкретным содержанием произведения.

Сюжетные эпизоды и мотивы следуют в сказке в определенном порядке. Но вместе с тем в волшебных сказках чаще, чем в других разновидностях сказок, наблюдается так называемая контаминация—соединение различных сюжетов или включение в сюжет мотивов другого сюжета. При этом не нарушается целостность произведения, так как включается лишь то, что соответствует основному сюжету. Основой контаминации чаще всего служит тематическое сходство сюжетов.

Волшебные сказки имеют структуру, отличную от структуры сказок о животных и социально- бытовых. Прежде всего, им свойственно наличие особых элементов, которые получили название присказок, зачинов и концовок. Они служат внешнему оформлению произведения и обозначают его начало и конец.

Некоторые сказки начинаются присказками — шутливыми прибаутками, не связанными с сюжетом. Они обычно ритмичны и рифмованы. Цель их —привлечь внимание слушателей к тому, о чем далее пойдет речь. Так, сказка «Иван Сученко и белый Полянин» имеет присказку: «Начинается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове Буяне стоит бык печеный, возле него лук толченый; и шли три молодца, зашли да позавтракали, а дальше идут — похваляются, сами собой забавляются; были мы, братцы, у такого-то места, наедались пуще, чем деревенская баба теста! Это присказка, сказка будет впереди».

За присказкой, которая бывает далеко не у всех сказок, следует зачин, начинающий повествование. Его роль состоит в том, чтобы перенести слушателя в сказочный мир. Зачин говорит о времени и месте действия, обстановке, действующих лицах, т. е. представляет собой своеобразную экспозицию. Время и место действия, о которых говорится в зачине, неопределенны, более того — фантастичны. Это сразу показывает слушателям, что события, которые последуют далее, будут необычны. В волшебных сказках существует несколько типов зачинов; они отличаются от присказок тем, что употребляются в очень многих сказках. Лишь в некоторых начинается сразу действие: «Задумал царевич жениться, и невеста есть на примете — прекрасная царевна, да как достать ее?».

Наиболее употребителен зачин «жили-были», «жил-был», при этом указывается, кто жил («старик со старухой») и каковы обстоятельства («у них было три сына»). Другой тип зачина: «в некотором царстве, в некотором государстве.». Два эти зачина могут соединяться.

Сказка иногда имеет и концовку. Она носит шуточный характер, ритмична, рифмована, переключает внимание слушателей от сказочного мира к реальному. Существует несколько типов концовок. Наиболее простая: «А Мартынка и теперь живет, хлеб жует». Концовка может включать в себя заключение, вывод: «Стали они жить благополучно — в радости и спокойствии, и теперь живут, хлеб жуют»; «Иван-царевич простил ее и взял к себе; стали все вместе жить-поживать, лиха избывать».

Кроме концовки может быть конечная присказка, которая иногда соединяется с концовкой: «Свадьбу сыграли, долго пировали; и я там был, мед-вино пил, по губам текло, в рот не попало. Да на окошке оставил ложку; кто легок на ножку, тот сбегай по ложку!»

Некоторого типа концовки и конечные присказки, как полагают фольклористы, — след профессиональных рассказчиков или след рассказывания сказок для детей: «Женился Иван крестьянский сын на прекрасной королевне, отпировал свадьбу богатую и стал себе жить, не тужить. Вот вам сказка, а мне бубликов связка».

Присказки, зачины и концовки имеют довольно устойчивый текст и представляют собой своего рода формулы.

В сказках часто употребляются и другого типа устойчивые формулы, которые определяют особенности персонажей, переходы от одной ситуации к другой, содержат в себе замечания по ходу действия. Таковы магические обращения: «Избушка, избушка на курьих ножках, повернись к лесу задом, ко мне передом!», «Сивка- бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой»; определения особенностей персонажей: «Баба-Яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает», «Конь хвостом след устилает, долы и горы промеж ног пускает»; описания внешности: «Во лбу светел месяц, в затылке часты звезды», «По локоть в красном золоте, по колени в чистом серебре», наконец: «Ни в сказке сказать, ни пером описать»; замечания по ходу действия: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается».

Повествование в волшебных сказках развивается последовательно, действие динамично, ситуации напряженны, нередко происходят страшные события, многое случается неожиданно, положения, в которые попадают герои, повторяются: три брата три раза ходят ловить Жар-птицу, три раза бьется герой со Змеем, три препятствия встречает он при достижении цели, три волшебных предмета бросает он при бегстве. Структура сказки подчинена созданию драматически напряженных ситуаций, преодоление их героем обнаруживает его удивительные качества. Удивительное — характерная особенность волшебных сказок.

Состав и расстановка действующих лиц в волшебных сказках не случайны. Они мотивируются идейным заданием сказок, состоящим в борьбе добрых и злых сил и в победе добра. Поэтому основой состава и расстановки персонажей служит антитеза. Персонажи волшебных сказок делятся на две группы: к одной относятся положительные, к другой — отрицательные. «Эти персонажи в своей совокупности составляют определенную систему образов, — пишет Н. В. Новиков. — Центральное место в ней занимают положительные герои, наделяемые силой, мужеством, смелостью, упорством в достижении цели, красотой, подкупающей прямотой, честностью и многими другими идеальными физическими и моральными качествами, представляющими в глазах трудового народа наивысшую ценность в человеке. Это как бы персонажи первого ряда. Они в свою очередь разделяются на две большие группы — герои-богатыри (Покати- горошек, Медвежье Ушко, Иван Сучич и т. п.) и «иронические удачники» (Незнайка, Иванушка-дурачок, Емеля-дурачок). Во втором ряду располагаются помощники героя. Без них не обходится ни одна волшебно-фантастическая сказка. В числе помощников его могут быть люди, животные, фантастические существа, чудесные предметы (волшебный конь. Невидимка, дубинка). Наконец, в третьем ряду находятся противники героя —коварные, завистливые, жестокие и неблагодарные. Ими могут быть люди или фантастические существа (змей, кощей бессмертный, царские зятья и т. п.)».

Персонаж в волшебной сказке всегда носитель определенных моральных качеств. Комплекс основных черт его всегда устойчив. Могут меняться сюжетные ситуации, в которые он попадает, могут меняться второстепенные его черты, но основные сохраняются. Устойчивость особенностей характеров — первая отличительная черта персонажей этого рода сказок. Вторая — постоянство оценки персонажей: положительные действующие лица всегда положительны, отрицательные — отрицательны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *