С баруздина

Страна, где мы живем — это рассказ-путешествие, написанное Сергеем Баруздиным и выпущенное в 1967 году. В это произведение вошли следующие рассказы:

  • С чего всё началось
  • Необычное путешествие
  • Главный город
  • Машины и зубры
  • Янтарь и наши пассажиры
  • Ещё город, и тоже главный
  • Волга-кормилица
  • Не автомобиль, а по земле шагает
  • Самая большая, самая богатая
  • Пустыня и люди
  • Страна, где мы живем

Страна, где мы живем

Ты живешь, маленький читатель, в чудесной стране, которая называется Союзом Советских Социалистических Республик. В 1987 году нашей стране исполняется семьдесят лет. Семьдесят лет прошло со дня свершения Великой Октябрьской социалистической революции. Революция, организатором которой была партия Ленина, в корне изменила жизнь народов нашей страны, изменила судьбы народов мира. Это большой праздник всех народов нашей великой страны!

Ты хорошо узнаешь свою страну, когда вырастешь, много поездишь по ней и много поработаешь. Ты узнаешь, кто строил твою страну до тебя и кто ее защищал. На Двадцать седьмом съезде советских коммунистов принята программа новой счастливой жизни для нашей страны и для ее народа. И. конечно, для тебя. Ты живешь в этой жизни. Тебе ее продолжать. Завтра тебе предстоит достраивать то, что не успели достроить старшие, тебе предстоит защищать то, что построили они, и построишь ты.

Эта книга поможет тебе совершить самое первое путешествие по земле, на которой ты живешь, — по Советском у Союзу.

А впереди тебя ждут новые книги, новые большие дела и новые дороги по нашей стране.

С чего все началось

У меня есть хороший друг. По-настоящему его зовут Дмитрием Васильевичем. Ну, а мы зовем его просто Димкой.

Лет Димке не мало, не много — пять. Почти как вам. И, уж конечно, Димка, как и вы, всем на свете интересуется.

Однажды Димка спросил меня:
— А мы с тобой где?
— В квартире, — ответил я своему другу.
— А еще где?
— В доме.
— А дом где?
— На улице.
— А улица?
— В Москве.
— А Москва?
— В Советском Союзе, — объяснил я.- Так наша страна называется. Знаешь?
— Знаю, — согласился Димка. — А какая она, наша страна?
Долго я думал, как рассказать Димке про нашу страну, и наконец предложил:
— Надо самому посмотреть, тогда поймешь.
— А как?
— По-всякому можно, — сказал я. — Лучше всего, конечно, пешком по стране пройти или на лошади проехать. Тогда все увидишь. Можно на машине, на поезде или на пароходе прокатиться. Тоже неплохо. Ну, а если побыстрее хочешь, можно на самолете. Всего, конечно, не увидишь, но кое-что …
— Давай на самолете! — предложил Димка. — А где самолет?
— Самолет в аэропорту, — сказал я.
— Поехали в аэропорт! — предложил мой друг.

Необычное путешествие

В Москве не один аэропорт, а несколько. Каждый день из них улетают сотни самолетов. И прилетает не меньше. Во все концы земли летят самолеты. И по всей нашей стране.
— В какой же аэропорт мы поедем? — спросил я своего друга.
Димка не растерялся.
— В самый главный! — сказал он.

Мы поехали в самый главный аэропорт. По улице Горького. Потом через Красную площадь. По мосту за Москву-реку. А там уже новая Москва начинается — Ленинский проспект. От Ленинского проспекта до аэропорта — рукой подать.

Димка знает все самолеты и вертолеты. Он у нас специалист по технике.
— На каком полетим? — спросил я Димку.
— На самом большом, — ответил он.

Мы с Димкой сели в самый большой, необыкновенный самолет. Сели и полетели.

Ну, а раз самолет был необыкновенный, то и путешествие наше было не совсем обычным. Это был рейс через всю страну!

Главный город

Вот наш самолет поднялся в воздух, и у Димки дух захватило. Под нами лежал огромный город — площади и улицы, дома и парки, заводы и стадионы. И Кремль под нами проплыл, и Дворец съездов, и Москва-река.
— И это все Москва? — спрашивал Димка.
— Москва, — говорил я.

Внизу проплыли новые районы города. С большими домами и широкими проспектами. С кинотеатрами и школами. Со стадионами и площадями. С искусственными прудами и настоящими лесами.

— И это Москва? — интересовался Димка.
— Москва, — отвечал я.

Говорил, а сам тоже удивлялся. Уж очень велика Москва и красива и с каждым годом все больше и красивее становится!
— Москва — главный город нашей страны, — сказал я, — и главный город России.
— Самый главный? — спросил Димка. — На всей земле?
— Для нас — и на всей земле, — согласился я.

Машины и зубры

Наш самолёт полетел выше туч, выше облаков. Кроме неба, ничего не стало видно. Внизу облака, а справа солнце.
— Доволен? — спросил я Димку.
— Доволен, — ответил он. А потом подумал и сказал: — Нет, не доволен.
— Это почему же? — удивился я.
— Потому… — сказал Димка. — В самолёте лечу — доволен. А не вижу ничего — не доволен.
— Ну, это беда поправимая! Ведь самолёт наш необыкновенный…

Мы попросили лётчиков спуститься пониже. Спустились — и вскоре землю увидели. Эта была Украина.
— Там что? — спросил Димка, заметив на земле большие жёлтые квадраты.
— Пшеница. Из неё белый хлеб делают. Ел?

Димка только улыбнулся:
— Конечно, ел. А там?
— Кукуруза.
— А там?
— Сахарная свёкла. Из неё саха варят.
— А там?..

Проплывали под нами и поля, и сёла, и города, и заводы. И самая главная украинская река Днепр. А на ней стоит главный город Украины — Киев, чудесный большой город-красавец.

Тут Димка посмотрел вниз и увидел плотину.
— А это что?
— Это электростанция, «Днепрогэс» называется, — объяснил я. — Когда-то она была самой большой в стране. А теперь есть другие — побольше. Кременчугская, например, или Каховская. Возле них целые моря на Днепре родились.

Рядом с Днепрогэсом тоже большой город. Улицы прямые, зелёные, заводские трубы подпирают небо.
— А это что?
— Город Запорожье, — сказал я и спроси своего друга: — А какие у нас самые маленькие легковые машины? Знаешь?
— Известно, «Запорожцы»! — ответил Димка.
— Верно, — согласился я. — Их здесь выпускают. А дальше будет Донбасс. В Донбассе уголь добывают, металл в домнах льют. Без угля и металла ни одной машины не сделаешь. А в украинском городе Львове автобусы выпускают: «Львов», «Турист» и «Спутник». Видел?
— Красивые! — подтвердил Димка. — Значит, на Украине всё есть?
— Вот мы с тобой над Москвой летели, — сказал я. — В Москве всё есть: и заводы разные, и фабрики, и школы. Так и везде. У нас в стране, куда ни поедешь, — всё есть. И все-таки в каждом крае, в каждой республике есть что-то своё, особое…

Только мы об этом заговорили, внизу появились сады и виноградники. Очень много садов, а виноградников и того больше.

— Это Молдавия, — объяснил я. — Молдаване растят для нас с тобой виноград и яблоки, груши и сливы, ягоды и табак.
— Табак? — удивился Димка. — Это для тебя.
— Пожалуй, верно! — согласился я. — Табак — это больше для меня. Зато компоты здесь для тебя делают.
— А где самые большие автомашины делают? — принялся за своё Димка.
— Сейчас увидим.

Как раз вскоре мы над Белоруссией полетели. Поля увидели — тоже разных цветов.
— Это лён, — объяснял я Димке. — А это картофель, а это капуста, а это…

Большой город Минск Димка и сам увидел.
— Вот здесь выпускают самые большие грузовики, — объяснил я. — Двадцать пять тонн поднимают, а есть — и сорок…
— «МАЗы» называются! — не дал мне досказать Димка. — А если поставить рядом «МАЗ» и «Запорожец», здорово получится, правда?

Хотел я Димку от автомобильного разговора отвлечь. Под нами была Беловежская пуща. Леса и леса. Конца им и края не видно.

— В этих лесах зубры водятся, — сказал я. — Слыхал о таких?
— Слыхал, — подтвердил Димка. — И в зоопарке видел. А ещё такие зубры на всех «МАЗах» сидят, на радиаторах. Я знаю. Верно?

Вот и попробуйте моего друга зубрами удивить!

Янтарь и наши пассажиры

Конечно, мы с Димкой летели не одни. Много пассажиров было в самолёте не считая нас. А с лётчиками и того больше. Были среди пассажиров и строители, и рыбаки, и животноводы, и инженеры, и военные моряки, и…

Об этом «и» обязательно надо рассказать.

Мы пролетели над Беловежской пущей. Прошло несколько минут, и вдруг один из наших пассажиров забеспокоился. Бегает по самолёту, то в один иллюминатор заглянет, то в другой. И при этом всё интересуется:
— Янтарный не пролетели? Не было ещё Янтарного?

Димка заинтересовался:
— Янтарный?
— А ты о янтаре не знаешь? Ну, брат, тёмный ты человек! — сказал беспокойный пассажир.

Димка чуть не обиделся:
— А что такое янтарь?
— Янтарь — это смола сосен, попавшая в море давным-давно, тысячи лет назад, — объяснил пассажир. — Стала смола в морской воде чудесным камнем. Вот мы и добываем его из моря. А посёлок, где живём и работаем, называется «Янтарный». Если хочешь — сойдём вместе, покажу тебе, как мы достаем янтарь, и даже брошку или бусы тебе подарю. Для мамы!
— Спасибо! — поблагодарил Димка.

В это время как раз под ними появился посёлок Янтарный. Он стоит прямо на берегу Балтийского моря. А за Янтарным — Калининград, а ещё Балтийск, а потом Рига, Таллин…

Здесь уже все пассажиры вступили в разговор.

— Янтарь — это хорошо! — сказал литовец. — Да только мы тоже из Балтийского моря кое-что достаём. Рыбу любишь? Так вот мы ловим рыбу для всей страны. и еще угря. Ел когда-нибудь?
— А мы суда строим для рыбаков, — сказал другой пассажир. — Чтобы рыбу ловить, хорошие суда нужны.

Димка посмотрел на море, а там целые флотилии рыболовецких судов плывут. Суда тянут за собой сети, а в сетях серебрится рыба. Много рыбы.

— Мы тоже рыбу в Балтийском море ловим, — сказал латыш.
— А мы горючие сланцы добываем, чтобы тепло было в домах. Сланцы не хуже угля говорят, добавил эстонец. — И рыбу мы ловим, и бумагу изготавливаем, и даём стране молоко и масло.
— А мы ещё радиоприёмники делаем и маленькие удобные автобусы «Латвия» называются. Слышал? — сказал один из пассажиров.
— А мы морские границы охраняем, — сказал военный моря. — В небе — на самолётах, в море — на кораблях, под водой — на подводных лодках. Чтобы все наши люди жили спокойно.

Димка опять не выдержал и спросил:
— И все вы здесь живёте, на Балтийском море?
— Конечно, — сказали пассажиры. — Все мы балтийцы: и калининградцы и литовцы, и латыши, и эстонцы…

Все живём-трудимся — друг другу помогаем хорошие дела делать.

Еще город, и тоже главный

Но вот наш самолет пошел на посадку.
— Вот и остановка, — сказал один из летчиков.
Димка посмотрел вниз, увидел огромный город и огорчился:
— Уже прилетели? Это Москва?
Я успокоил Димку:
— Нет, не Москва, это Ленинград. Тоже большой и славный город.
— Про Ленинград я знаю, — сказал Димка. — По телевизору видел. А почему он такой же, как Москва?
Как ответить Димке?
— Ленинград и такой, как Москва, — сказал я, — и не такой.
Большой город, верно. А вот красота у Ленинграда своя, особенная. И история у Ленинграда своя.
— А какая красота особенная?
— Сейчас сам увидишь.

Пока наш самолет готовили в дальнейший путь, успели мы с Димкой немного по Ленинграду прокатиться. По его прямым и красивым улицам, по набережной Невы, где стоит крейсер «Аврора», мимо здания Смольного и памятника Владимиру Ильичу Ленину, мимо Русского музея и памятника Александру Сергеевичу Пушкину. И конечно, мимо Медного всадника — памятника Петру…
— В очень давние времена были на этом месте не улицы и площади, — объяснил я Димке, — а непроходимые болота и леса. При Петре Первом построили здесь город. А много-много лет спустя в этом городе под руководством Владимира Ильича Ленина началась революция. Ленин руководил революцией из здания Смольного.

А началась она по сигналу крейсера «Аврора». Значит, и наша Советская власть как бы с этого города началась, с выстрела крейсера «Аврора».

И сейчас крейсер «Аврора» стоит на Неве. На него юные моряки-нахимовцы приходят учиться морскому делу. И просто разные люди из нашей страны и из других стран, как приедут в Ленинград, обязательно придут на «Аврору» посмотреть. Необычный это корабль, исторический!

— А что в Ленинграде делают? — спросил Димка.
— Тракторы самые большие — «кировцы», атомные ледоколы, турбины для электростанций, станки и поточные линии, которые без человека сами работают…

Понравился Димке Ленинград. И улицы его, и парки, и дома, и заводы, и памятники.
— Как в Москве, — сказал Димка.
— А может, и лучше, — добавил я. — Улицы в Ленинграде прямее, чем в Москве.
— Может, — согласился Димка. — Ведь Ленинград тоже главный! город! Верно?

Волга-кормилица

С берегов Балтики мы перемахнули на берега великой русской реки Волги. Да не в те места Валдая, где начинается Волга. Там она вовсе и не великая и ничем не знаменитая речушка. А подальше, к городу Горькому, где Волга сливается с другой большой русской рекой — Окой.

Близка река Волга всем нашим людям. На Волге, в городе Ульяновске, Владимир Ильич Ленин родился. На Волге в давние времена русские люди вставали на борьбу со своими врагами. На Волге, под Сталинградом, в последнюю войну наши воины разбили фашистов.

Хороша Волга! Недаром зовут ее рекой-красавицей. Еще называют Волгу рекой-кормилицей.

— Что хочешь загадывай! — предложил я Димке. — Все на Волге найдешь!
— Так и все? — засомневался Димка.
— Все! — сказал я.

Димка задумался. Так задумался, что я решил: «Сейчас задаст мне какую-нибудь задачу!»

Так и есть. Придумал.
— А машины?

Тут я уже не выдержал — рассмеялся:
— Да ты вниз смотри! Ярославцы шины и автомобильные моторы выпускают. А ниже на Волге … Видишь — завод. Как раз на нем, автомобили тоже делают — и грузовые и легковые. Из легковых ты «Волгу» знаешь и «Чайку». Грузовики и вездеходы «Уазики».

А в городе Тольятти делают легковые машины, «Жигули», или «Лада», как их иностранцы называют. А из Татарии, с берегов Камы, по всей стране идут могучие КамАЗы. Автомобили с прицепами! Целые грузовые поезда. Вот она, Волга!

Мой друг вновь подумал и другой вопрос задал:
— А пароходы?
— Смотри! — опять сказал я.

Вниз по реке плыли могучие теплоходы, проносились быстроходные суда на подводных крыльях — «Ракеты», «Метеоры» и «Вихри». Их тоже на Волге делали.

На самоходных баржах везли по Волге легковые и грузовые машины, пшеницу и нефть, сборные дома и одежду, станки и рыбу, помидоры и арбузы. И все это тоже с Волги.

Перегородили Волгу большие плотины. Настоящие моря получились.

От плотин и электростанций во все концы страны тянутся мачты с проводами. Это Волга дает электрический ток нашей стране.

По берегам Волги в земле лежат большие черные трубы. Что в них? Газ и нефть. Это Волга кормит страну газом и нефтью.

Тысячи городов и селений раскинулись по берегам Волги. Есть среди них и старые, и новые, да только все они выглядят как молодые. Много строят наши люди. Строят русские и татары, чуваши и удмурты, мордва и марийцы. Каких только народов нет на Волге!

А живут все одинаково хорошо и вместе думают о том, как еще лучше жить.

Димка смотрел, слушал, а сам о чем-то о своем думал.
— А космонавты? — наконец спросил он.
— И Юрия Гагарина, и Германа Титова можно волжанами назвать, — сказал я. — Ведь их космические корабли приземлились в Поволжье, в Саратовской области.
— Не Юрий Гагарин, а Юрий Алексеевич Гагарин, — поправил меня Димка. — А Титова зовут Герман Степанович. И правда, выходит, что Волга — всем рекам река.

Не автомобиль, а по земле шагает

А вот и Урал под нами. Есть на Урале и горы высокие, и степи бескрайние, и леса дремучие.

В горах — руды ценных металлов, разные камни-самоцветы, в степях — моря пшеницы, в лесах и тундре — дорогой зверь, в реках — рыба.

Только я наполнил Димке про Урал, а он уже интересуется:
— А Чапаев на Урале был? Я песню знаю: «Ходил по Уралу Чапаев-герой».
— Правильно, — подтвердил я. — Чапаев воевал на Урале, защищал наш город от врагов. И после Чапаева на Урале много-много героев родилось. В годя войны они строили самые могучие танки и пушки, а потом на врага шли и побеждали. А сейчас они строят тракторы для полей и шагающие экскаваторы, добывают руду и делают автомобили. Наш народ называет Урал и могучим и героическим.

И еще зовут Урал кузницей. Потому что Урал даёт стране очень много металла.

Больше всего моего друга заинтересовали шагающие экскаваторы.
— А какие они? — спросил Димка.
— Сами по земле ходят, — сказал я, — и одним ковшом сразу большую машину нагружают.
— А как они по земле ходят?
— На двух башмаках, или, правильнее сказать, лыжах, — объяснил я. — Приподнял одну лыжу — вперёд поставил, затем другую — тоже вперёд, так и передвигается.

Тут наш разговор услышал один из пассажиров.
— Шагающие экскаваторы на нашем заводе строят, молодой человек, — сказал он Димке. — А завод наш называется «Уралмаш».
— Значит, тоже на Урале, — сообразил Димка, — раз «Уралмаш».
— Точно! — подтвердил пассажир. — У нас на Урале!

Самая большая, самая богатая

Еще одна остановка, и наш самолёт полетел вдоль линии жележной дороги. Не высоко, не низко летел самолёт, да всё равно было видно: бегут по железной дороге поезда один за другим. Из Москвы и Лининграда. С Украины и из Белоруссии. Из Прибалтики и Поволжья. А люди в них едут всё молодые. Поют, смеются, как на праздник едут. Одно слово — комсомольцы.
— Куда они едут? — спросил Димка.
— В Сибирь и на Дальний Восток, — сказал я.
— А что это такое?
— Сибирь и Дальний Восток — самая большая, самая богатая у нас в стране земля, больше всей Америки, — объяснил я. — Вот и едут комсомольцы туда жить и работать.

Много часов мы летели над Сибирью и Дальним Востоком. И такое видели, что Димка только успевал задавать вопросы:
— А это какая река?
Пришлось мне назвать все реки, над которыми мы пролетали: и Обь, и Иртыш, и Ангару, и Енисей, и Амур, и Лену.

А когда я Лену назвал, Димка очень удивился:
— Лена? Как наша?

Лена — старшая Димкина сестра. Живёт она теперь и работает на новых землях — в Целинном крае.

Объяснил я Димке, что река Лена, к сожалению, не в честь его сестры называна.
— А в Целинном крае, где твоя Лена живёт, мы еще побываем.

А Димка уже другой вопрос задаёт:
— А это какой город: А это?

Много городов в Сибири и на Дальнем Востоке. Много старых, а много и новых: Братск, Ангарск, Амурск, Находка. В глухой тайге растут всё новые и новые города и заводы.

Не так растут, как прежде. Раньше каждый дом по кирпичикам собирали, долгая работа! А теперь иначе. На заводе делают целые стены домов, и лестницы, и потолки. Подъёмный кран ставит новый дом быстро, как в сказке. Месяц прошёл — и дом готов. Справляй новоселье!

На самых больших сибирских реках строятся мощные электростанции. Плывут по рекам пароходы. Буксиры тянут плоты с лесом.

На озере Байкал, которое не меньше моря, люди ловят чудесную рыбу — омуля, а на бескрайних целинных землях Сибири комбайны убирают богатый урожай.

На севере Сибири добывают алмазы и смелые охотники-чукци охотятся на моржей.

Пролетели мы Сибирь и Дальний Восток, попали на другой конец нашей страны — на Камчатку. Камчатка — край огненных гор, вулканов. И правда видим, как дымятся сопки. На сопках еще снег лежит, а на полях уже растут картофель и капуста, куры и утки огромными стадами пасутся. В море вышли корабли — за рыбой, за крабами Далёк их путь в море зато и добыча велика. Больше всех в стране добывают жители Камчатки крабов. И рыбы ловят много. И зверя.

— А какая здесь погода? — спросил меня Димка. Он был очень удивлён.

Сейчас июнь месяц. Вроде бы лето. Когда мы с Димкой из Москвы улетали, там уже зелени было много, и солнце светило жарко, и люди были легко одеты.

А здесь под нашим самолётом то снега лежали, то цветы цвели и травы зеленели.

— Смотри, на санях едут! — заричал Димка.
Через минуту посмотрел в окно:

— Смотри, в реке купаются! Почему здесь и зима и лета сразу — спросил Димка.
— Здесь не только зима и лето, а и осень и весну сразу можно увидеть. Очень большая зима сибирская и дальневосточная! Если бы мы на поезде по ней ехали, то за много-много дней не проехали эту землю. А на самолёте видишь как быстро!

И верно. Если бы походили мы с Димкой по Сибири да по Дальнему Востоку пешком, то повстречали бы в одно и то же время и зиму, и лето, и весну, и осень.

Вот по Северному Ледовитому океану атомный ледокол «Ленин» плывет — разрезает могучим носом льдины, а по берегу на санных собачьих упряжках ребятишки едут. Зато на реке Амуре в это время уже лианы цветут и мальчишки в воде бултыхаются, на солнце загорают.

На Камчатке в море не очень покупаешься. Зато там же, возле сопок, из-под земли горячие ключи бьют. В них можно купаться круглый год, даже зимой. Вокруг лежат многометровые снега, а в горячей воде жарко. Купйся — не хочу.

На Севере, где белые медведи живут, люди кутаются в шубы, а в Южно-Сахалинске щеголяют в одних рубашках, как летом. В Усть-Камчатске пурга метёт, а на реке Уссури хлещет тропический ливень. Хлещет ливень, но уссурийским тиграм и в дождь жарко!

В городе Омске жара, а в городе Игарке на реке Енисее прохладно. И всё это в начале июня.

Да только наши люди, где бы они ни жили, одинаково хорошо трудятся!

Всю страну облетели мы с моим другом и всюду что-нибудь интересное встречали. На Украине и в Молдавии хорошо, и в Белоруссии интересно. О Прибалтике можно много рассказывать, и о Волге никак не меньше. Чего только не повидали мы на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Средней Азии и на Кавказе! Но настал конец нашему путешествию — вернулись мы в Москву.
— Как, доволен? — спросил я своего друга.
— Ух! — сказал Димка, и «ух», видно, означало, что путешествие ему понравилось.
— Так какая же она, наша страна? — спросил я Димку.
— Большая! — сказал Димка.
— А еще?
— Богатая!
— А еще?
— Сильная!
— А еще?
— Дружная!
— А еще?
— Добрая!
— А еще?
Тут Димка подумал-подумал и добавил:
— Наша!
— Верно! — согласился я. — Страна — наша! Она и большая, и богатая, и сильная, и дружная, и добрая! А станет наша страна еще богаче, еще сильнее, еще красивее. Потому что советские люди под руководством партии коммунистов хорошо трудятся, строят новую, счастливую жизнь. А называется эта новая, по-настоящему счастливая жизнь ­ коммунизм!

У опушки леса пасся бычок. Маленький, месяц от роду, но довольно плотный и бойкий.
Бычок был привязан веревкой к колышку, вбитому в землю, и так, привязанный, весь день ходил по кругу. А когда веревка слишком натягивалась, не пуская бычка, он поднимал морду с неровной белой звездочкой на лбу и тянул неустановившимся, дребезжащим голосом: «М-м-му!»
Каждое утро мимо бычка проходили ребята из детского сада, отдыхавшие по соседству.
Бычок переставал щипать траву и приветливо кивал головой.
— Поздоровайтесь с бычком, — говорила воспитательница.
Ребята хором здоровались:
— Здравствуйте! Здравствуйте!
Они говорили с бычком, как со старшим, на «вы».
Потом ребята, идя на прогулку, стали приносить бычку разные лакомства: кусок сахару, или сдобную булку, или просто хлеб. Бычок охотно брал угощение прямо с ладони. А губы у бычка мягкие, теплые. Так, бывало, приятно пощекочет ладошку. Съест и головой закивает: «Спасибо за угощение!»
— На здоровье! — ответят ребята и побегут на прогулку.
А когда вернутся, вежливый бычок снова приветливо кивнет им головой:
«М-м-му!»
— До свиданья! До свиданья! — хором отвечали ребята.
Так повторялось каждый день.
Но вот однажды, отправившись на прогулку, ребята не нашли на прежнем месте бычка. Опушка была пуста.
Ребята заволновались: не случилось ли что-нибудь? Стали звать бычка. И вдруг откуда-то из лесу раздалось знакомое:
«М-м-му!»
Не успели ребята опомниться, как из-за кустов, задрав хвост, выбежал бычок. За ним тянулась веревка с колышком.
Воспитательница взяла веревку и вбила колышек в землю.
— А то еще убежит, — сказала она.
И вновь бычок, как прежде, поздоровался с ребятами:
«М-м-му!»
— Здравствуйте! Здравствуйте! — отвечали ребята, угощая бычка хлебом.
На следующий день повторилось то же самое. Сначала бычка не было, а потом, когда он появился, за ним тянулась веревка с выдернутым колышком. И опять пришлось воспитательнице привязать бычка.
Ребята пошли дальше в лес. Стали играть. Вдруг навстречу им женщина.
— Вы здесь поблизости бычка не видали? — спрашивает. — Черненький такой, со звездочкой на лбу.
— Видели! Видели! — закричали ребята.
— Он на месте, на опушке, — сказала воспитательница. — Я его там привязала.
— Вот чудеса! — пожала плечами женщина. — Второй день привязываю бычка на новом месте, а нахожу на старом. Понять не могу, чем оно ему так полюбилось!
— Наверное, он к ребятам моим привык, — засмеялась воспитательница. — Бычок у вас вежливый, каждый день с нами здоровается.
— Не уводите его от нас! — стали просить ребята. — Мы с ним дружим!
— Да уж если дружки просят, придется оставить! — согласилась женщина. — Раз он с ребятами подружился…
Наутро ребята отправились в лес. На опушке леса, как и прежде, их ждал бычок.
— Здравствуйте! Здравствуйте! — закричали ребята.
И довольный бычок закивал им в ответ головой:
«М-м-му!»

Алёшка из нашего дома

Жил в нашем доме человек. Большой или маленький, трудно сказать. Из пелёнок он давным-давно вырос, а до школы ещё не дорос.

А звали человека Алёшкой.

Всё умел Алёшка делать. И есть, и спать, и гулять, и играть, и слова разные говорить.

Увидит отца, скажет:

— Папа!

Увидит мать, скажет:

— Мама!

Увидит на улице автомобиль, скажет:

— Машина!

Ну, а есть захочет, так и скажет:

— Мама! Я есть хочу!

Однажды отец уехал по делам в другой город. Несколько дней прошло отец письмо домой прислал.

Мать прочитала письмо. И Алёшка решил прочитать. Взял письмо в руки, покрутил и так и сяк, а понять ничего не может.

Мать села за стол. Бумагу взяла, ручку. Написала отцу ответ.

И Алёшка тоже решил папе письмо написать. Карандаш взял, бумагу, сел за стол. Стал водить карандашом по бумаге, а на ней одни каракули получаются.

Вот и оказалось, что не всё умеет Алёшка, не всё знает.

Читать да писать и то не умеет!

Самое простое дело

До школы ждать долго. Решил Алёшка сам научиться читать. Достал он книжку.

И оказалось, что чтение — самое простое дело.

Видит он — в книжке дом нарисован, говорит:

— Дом.

Видит лошадь, говорит:

— Лошадь.

Обрадовался Алёшка, к отцу побежал:

— А я уже читать умею!

— Хорошо! — сказал отец. — Давай посмотрим, как ты читаешь.

Показал отец Алёшке другую книгу.

— Это что? — спросил.

Видит Алёшка — на картинке жук нарисован с зонтиком, а под ним что-то написано.

— Это жук с зонтиком, — объяснил Алёшка.

— Вовсе это и не жук с зонтиком, — сказал отец, — а вертолёт.

Перевернул отец страницу:

— А это что?

— А это, — отвечает Алёшка, — мячик с рожками и ножками.

— Это не мячик с рожками и ножками, а спутник, — сказал отец.

Тут он протянул Алёшке ещё одну книгу:

— Теперь эту почитай!

Алёшка открыл книгу — нет в ней ни одной картинки.

— Не могу, — сказал, — здесь без картинок.

— А ты слова прочти, — посоветовал отец.

— Слова я не умею, — признался Алёшка.

— Вот то-то и оно! — сказал отец.

И больше ничего не сказал.

Ведро воды

Раньше не раз так случалось: мать попросит о чём-нибудь Алёшку — соль принести из соседней комнаты или воду вылить из чашки, — а Алёшка сделает вид, что не расслышал, и продолжает играть. Мать встанет, сама соль принесёт, сама воду выльет, и дело с концом!

Но вот однажды Алёшка отправился гулять. Только из ворот вышел, как очень повезло ему. Прямо возле тротуара огромный самосвал стоит, шофёр капот открыл: в моторе копается.

Какой пятилетний мальчишка пропустит случай лишний раз на машину взглянуть!

И Алёшка не пропустил! Остановился, рот раскрыл, смотрит. Медведя блестящего на радиаторе увидел, руль в кабине шофёра и даже колесо потрогал, что выше самого Алёшки ростом…

Тем временем шофёр капот захлопнул: видно, починил в моторе всё, что нужно.

— А теперь машина поедет? — поинтересовался Алёшка.

— Не поедет, пока воду не зальём, — ответил шофёр, вытирая руки. — А, кстати, ты где живёшь? Близко, далеко?

— Близко, — ответил Алёшка. — Совсем рядом.

— Вот и добро! — сказал шофёр. — Тогда я у тебя водички позаимствую. Не возражаешь?

— Не возражаю! — сказал Алёшка.

Шофёр взял пустое ведро из кабины, и они пошли домой.

— Я дядю привёл, воды позаимствовать, — объяснил Алёшка матери, открывшей им дверь.

— Проходите, пожалуйста, — сказала мать и провела шофёра в кухню.

Шофёр набрал полное ведро воды, а Алёшка своё принёс — маленькое — и тоже налил.

Вернулись они к машине. Шофёр вылил воду из своего ведра в радиатор.

— И моё! — сказал Алёшка.

— И твоё! — сказал шофёр и взял Алёшкино ведро. — Теперь всё в порядке. А за помощь спасибо! Бывай!

Машина взревела как зверь, вздрогнула и поехала.

Алёшка стоял со своим пустым ведром на тротуаре и долго ещё смотрел ей вслед. А потом вернулся домой и говорит:

— Мама! Давай я тебе помогу!

— Уж не подменили ли мне сына? — удивилась мать. — Что-то я его не узнаю!

— Нет, не подменили, это я! — успокоил её Алёшка. — Просто я помогать тебе хочу!

Нужный гвоздь

Утром мать сказала отцу:

— Вечерком забей, пожалуйста, гвозди на кухне. Мне нужно верёвки повесить.

Отец пообещал.

Мать в этот день дома была.

Собралась она в магазин.

— Ты поиграй пока, сынок, — попросила она. — А я быстро вернусь.

— Поиграю, — пообещал Алёшка, а сам, как только мать ушла, — на кухню.

Молоток достал, гвозди и стал по очереди их в стенку забивать.

Штук десять забил!

«Теперь хватит», — подумал Алёшка и стал мать ждать.

Мать вернулась из магазина.

— Это кто же столько гвоздей в стенку позабивал? — удивилась она, войдя в кухню.

— Я, — с гордостью сказал Алёшка, — чтоб не ждать, пока папа забьёт.

Не хотелось матери Алёшку огорчать.

— Давай поступим так, — предложила она, — эти гвозди мы вынем. Они не нужны. Зато вот здесь ты забьёшь мне один гвоздь, побольше. Он мне пригодится. Хорошо?

— Хорошо! — согласился Алёшка.

Мать взяла клещи и вытащила из стены десять гвоздей. Потом дала Алёшке стул, он забрался на него и забил большой гвоздь повыше.

— Вот этот гвоздь самый нужный, — сказала мать и повесила на него кастрюльку.

Теперь Алёшка, как зайдёт на кухню, так на стенку смотрит: висит кастрюлька?

Висит.

Значит, и верно, что он самый нужный гвоздь забил.

Как Алёшке учиться надоело

Исполнилось Алёшке семь лет. Пошёл он в школу, чтоб научиться читать и писать как следует.

Школьный год ещё не кончился, зима только-только в осенних днях стала проглядываться, а Алёшка уже и читать, и писать, и даже считать умеет. Книжку может прочесть, если она крупными буквами напечатана, слова на бумаге написать, цифры сложить.

Сидел он раз на уроке, в окно смотрел, а солнце прямо Алёшке в лицо светило. На солнце Алёшка всегда курносый: он сморщился и нос у него стал, как китайское яблочко. И вдруг Алёшка почувствовал, что ему надоело учиться. Читать он умеет, писать тоже да и цифры складывать. Что же ещё!

Алёшка поднялся с парты, портфель взял и пошёл к выходу.

— Ты куда? — спросила учительница.

— Домой! — ответил Алёшка. — До свидания!

И ушёл.

Домой пришёл и говорит матери:

— Я больше в школу не пойду!

— А что же ты будешь делать?

— Как что? Ну… работать буду.

— Кем же?

— Как кем? Ну, как ты, например…

А мать у Алёшки врачом работала.

— Ладно, — согласилась мать. — Вот тогда тебе небольшое поручение. Выпиши лекарство больному, у которого грипп.

И мать дала Алёшке маленький листок бумаги, на котором рецепты пишут.

— А как его писать? Какое лекарство нужно? — поинтересовался Алёшка.

— Писать латинскими буквами, — объяснила мать. — А какое лекарство, ты сам должен знать. Ты же врач!

Алёшка посидел над листком бумаги, подумал и сказал:

— Мне эта работа что-то не очень нравится. Я лучше, как папа, работать буду.

— Что ж, давай, как папа! — согласилась мать.

Вернулся домой отец. Алёшка — к нему.

— Я больше в школу не пойду, — говорит.

— А что же ты будешь делать? — спросил отец.

— Работать буду.

— Кем же?

— Как ты! — сказал Алёшка.

А отец у Алёшки мастером работает на том самом заводе, где «Москвичи» делают.

— Очень хорошо, — согласился отец. — Давай работать вместе. Начнём с самого лёгкого.

Достал он большой лист бумаги, свёрнутый в трубку, развернул и сказал:

— Вот перед тобой чертёж новой машины. В нём есть ошибки. Посмотри какие и мне скажи!

Алёшка посмотрел на чертёж, а это не машина, а что-то совсем непонятное: линии сходятся и расходятся, стрелки, цифры. Ничего здесь не разберёшь!

— Я это не умею! — признался Алёшка.

— Тогда я сам поработаю, — сказал отец, — а ты пока отдохни!

Отец склонился над чертежом, лицо его сделалось задумчивым, серьёзным.

— Пап! А почему у тебя на лице ёлочки? — спросил Алёшка.

— Это не ёлочки, а морщинки, — сказал отец.

— А почему они?

— Потому что учился я много, воевал, работал много, — сказал отец. Это только у бездельников кожа гладкая.

Алёшка подумал, подумал и говорит:

— Пожалуй, я завтра опять в школу пойду.

Когда люди радуются

В школе ребятам часто говорили:

— Вы должны уметь хорошо трудиться. Так трудиться, чтобы люди потом сказали: вот какие золотые руки у наших ребят!

Алёшка любил столярничать. Отец купил ему столярный станок и инструменты.

Научился Алёшка работать — сделал себе самокат. Хороший самокат получился, не грех и похвалиться!

— Смотри, — сказал он отцу, — какой самокат!

— Неплохо! — ответил отец.

Алёшка — во двор, к ребятам:

— Смотрите, какой я самокат сделал!

— Ничего самокат! — сказали ребята. — Катайся!

Алёшка катался-катался на своём самокате — никто на него не смотрит. Надоело ему. Бросил он самокат.

Весной в школе ребята должны были рассаду выращивать, чтобы потом, когда совсем тепло станет, высадить её во дворе.

Учительница сказала:

— Нам старшеклассники ящики обещали сделать. Как будут готовы, так и займёмся рассадой.

А Алёшка вернулся домой, раздобыл доски и решил сам ящики сделать. Подумаешь! Это не самокат какой-нибудь. Проще простого.

В субботу Алёшка трудился и всё воскресенье, а в понедельник принёс в школу два ящика, как раз на два окна.

Увидели ребята ящики.

— Вот это да! — сказали. — Золотые у тебя руки!

Учительница увидела и тоже обрадовалась:

— Ну и золотые руки у тебя! Молодец!

Домой Алёшка пришёл, а мать ему и говорит:

— Очень я довольна тобой, сынок! Встретила я учительницу твою, товарищей, и все говорят, что у тебя золотые руки.

Вечером мать отцу об этом сказала, и он тоже похвалил сына.

— Пап! — спросил Алёшка. — А почему, когда я самокат сделал, меня никто не похвалил, никто не говорил, что у меня золотые руки? А сейчас говорят? Ведь самокат труднее сделать!

— А потому, что самокат ты для себя одного сделал, а ящики — для всех, — сказал отец. — Вот люди и радуются!

Вежливый бычок

У опушки леса пасся бычок. Маленький, месяц от роду, но довольно плотный и бойкий.

Бычок был привязан верёвкой к колышку, вбитому в землю, и так, привязанный, весь день ходил по кругу. А когда верёвка слишком натягивалась, не пуская бычка, он поднимал морду с неровной белой звёздочкой на лбу и тянул неустановившимся, дребезжащим голосом: «М-м-му!»

Каждое утро мимо бычка проходили ребята из детского сада, отдыхавшие по соседству.

Бычок переставал щипать траву и приветливо кивал головой.

— Поздоровайтесь с бычком, — говорила воспитательница.

Ребята хором здоровались:

— Здравствуйте! Здравствуйте!

Они говорили с бычком, как со старшим, на «вы».

Потом ребята, идя на прогулку, стали приносить бычку разные лакомства: кусок сахару, или сдобную булку, или просто хлеб. Бычок охотно брал угощение прямо с ладони. А губы у бычка мягкие, тёплые. Так, бывало, приятно пощекочет ладошку. Съест и головой закивает: «Спасибо за угощение!»

— На здоровье! — ответят ребята и побегут на прогулку.

А когда вернутся, вежливый бычок снова приветливо кивнёт им головой:
«М-м-му!»

— До свиданья! До свиданья! — хором отвечали ребята.

Так повторялось каждый день.

Но вот однажды, отправившись на прогулку, ребята не нашли на прежнем месте бычка. Опушка была пуста.

Ребята заволновались: не случилось ли что-нибудь? Стали звать бычка. И вдруг откуда-то из лесу раздалось знакомое:
«М-м-му!»

Не успели ребята опомниться, как из-за кустов, задрав хвост, выбежал бычок. За ним тянулась верёвка с колышком.

Воспитательница взяла верёвку и вбила колышек в землю.

— А то ещё убежит, — сказала она.

И вновь бычок, как прежде, поздоровался с ребятами:
«М-м-му!»

— Здравствуйте! Здравствуйте! — отвечали ребята, угощая бычка хлебом.

На следующий день повторилось то же самое. Сначала бычка не было, а потом, когда он появился, за ним тянулась верёвка с выдернутым колышком. И опять пришлось воспитательнице привязать бычка.

Ребята пошли дальше в лес. Стали играть. Вдруг навстречу им женщина.

— Вы здесь поблизости бычка не видали? — спрашивает. — Чёрненький такой, со звёздочкой на лбу.

— Видели! Видели! — закричали ребята.

— Он на месте, на опушке, — сказала воспитательница. — Я его там привязала.

— Вот чудеса! — пожала плечами женщина. — Второй день привязываю бычка на новом месте, а нахожу на старом. Понять не могу, чем оно ему так полюбилось!

— Наверное, он к ребятам моим привык, — засмеялась воспитательница. Бычок у вас вежливый, каждый день с нами здоровается.

— Не уводите его от нас! — стали просить ребята. — Мы с ним дружим!

— Да уж если дружки просят, придётся оставить! — согласилась женщина. Раз он с ребятами подружился…

Наутро ребята отправились в лес. На опушке леса, как и прежде, их ждал бычок.

— Здравствуйте! Здравствуйте! — закричали ребята.

И довольный бычок закивал им в ответ головой:
«М-м-му!»

Двухметровое несчастье

В Одессе я хотел разыскать своего старого фронтового товарища, который теперь служил моряком дальнего плавания. Я знал, что теплоход, на котором он плавает, только что вернулся из заграничного рейса.

Когда я пришёл в порт, оказалось, что теплоход уже разгрузился и команда его вчера списана на берег. В управлении порта я узнал адрес моего товарища и отправился к нему домой.

В новом доме на улице Халтурина я поднялся на третий этаж и позвонил. Мне никто не ответил. Я позвонил ещё раз.

В глубине квартиры послышался скрип двери, смех. Чей-то женский голос крикнул:

— Кто там?

Я сказал через закрытую дверь, кого мне нужно.

Опять раздался смех, и тот же голос ответил:

— Зайдите попозже! Мы открыть вам никак не можем! Мы тут арестованы.

Я подумал, что меня разыгрывают. И совсем неумно! Если товарища нет дома, почему нельзя открыть дверь и сказать об этом по-человечески?

Спустившись вниз, я около часа бродил по городу, и уже скорее любопытство, чем необходимость, вновь привело меня к странной квартире. Я опять позвонил и услышал скрип двери, хохот и вопрос:

— Кто там?

Пришлось повторить, зачем я пришёл.

Вновь хохот, и тот же ответ. Только более вежливый:

— Зайдите, пожалуйста, ещё чуть позже. Ваш товарищ скоро вернётся. А мы тут, право, арестованы и не можем выйти в коридор. У нас, видите ли, двухметровое несчастье поселилось…

Откровенно говоря, я совсем растерялся. Или действительно со мной валяют дурака, или это что-то забавное. Чтобы не прозевать своего товарища, я стал прогуливаться возле подъезда.

Наконец вижу: идёт. Обнялись на радостях, и здесь я уже не выдержал.

— Что там у тебя такое в квартире? — спрашиваю. — Какие арестованные? Что за двухметровое несчастье?

Он расхохотался.

— Так и знал! — говорит. — Это соседки мои из комнаты выйти боятся. А чего боятся, когда он маленький и совсем безвредный? Да и запер я его в комнате. Говорил же им, успокаивал. А они мне: он под дверь может пролезть…

— Подожди, о ком ты? — переспросил я. — Кто маленький? Кто безвредный?

— Да удавчик. Двухлетний всего. Два метра длиной только! — объяснил мне товарищ. — В порту одном ребятишки подарили. Вот капитан и поручил мне в зоопарк его пристроить. Вчера поздно было, так я сейчас ходил договариваться. А ночь он у меня дома провёл. Вот и всё. Сейчас отнесу.

Через несколько минут мы с товарищем уже шли в сторону зоопарка. Удавчика мой приятель нёс на шее, как венок. И верно, удавчик оказался существом совсем безобидным. Он не пытался удрать, а только изредка шипел и разевал пасть.

Правда, прохожие шарахались от нас в сторону. Но зря. Опасаться им было нечего.

Простуженный ежик

Было это поздней осенью в последний год войны. Шли бои на польской земле.

Однажды ночью мы обосновались в лесу. Разожгли костер, согрели чай. Все улеглись спать, а я остался дежурить. Через два часа меня должен был сменить на посту другой солдат.

Сидел я с автоматом у догоравшего костра, на угольки посматривал, к шорохам лесным прислушивался. Ветер шелестит сухой листвой да в голых ветвях посвистывает.

Вдруг слышу — шорох. Будто кто-то по земле ползет. Я встал. Автомат наготове держу. Слушаю — шорох смолк. Опять сел. Снова шуршит. Где-то совсем рядом со мной.

Что за оказия!

Глянул я под ноги. Вижу — кучка сухой листвы, да будто живая: сама собой движется. А внутри, в листьях, что-то фыркает, чихает. Здорово чихает!

Присмотрелся получше: ежик. Мордочка с маленькими черными глазками, уши торчком, на грязно-желтых иглах листья наколоты. Подтащил ежик листья поближе к теплому местечку, где костер был, поводил носом по земле, чихнул несколько раз. Видно, простудился от холода.

Тут время моей смены настало. Заступил на пост солдат — казах Ахметвалиев. Увидел он ежа, услыхал, как тот чихает, и ну меня ругать:

— Ай, нехорошо! Ай, нехорошо! Сидишь и смотришь спокойно. А у него, может, грипп или воспаление. Смотри, весь дрожит. И температура, наверное, очень большая. В машину его надо взять, лечить его надо, а потом на волю выпускать…

Так мы и сделали. Положили ежика вместе с охапкой листьев в наш походный «газик». А Ахметвалиев на следующий день теплого молока где-то раздобыл. Пжик напился молока, согрелся и опять уснул. За всю дорогу несколько раз чихнул и перестал — поправился. Так всю зиму у нас в машине и прожил!

А когда весна настала, мы его на волю выпустили. На свежую травку. И какой день тогда выдался! Яркий, солнечный! Настоящий весенний день!

Только было это уже в Чехословакии. Ведь и весну и победу мы там встречали.

Пчелиная напасть

Жил я в детстве в деревне на Ярославщине. Всем был доволен: и рекой, и лесом, и полной свободой.

Часто сидел с ребятами в ночном у костра.

Но было одно «но». Вот об этом «но» я и хочу рассказать.

У хозяина дома, в котором мы жили, было несколько ульев с пчелами.

Говорят, пчелы — миролюбивые существа, если их не обижать. И верно: наши пчелы никого не кусали, не трогали. Никого, кроме меня.

Стоило мне выйти из избы, как какая-нибудь пчела обязательно меня укусит. А бывали дни, когда меня жалили и по нескольку раз.

— Балуешься ты много, — говорила мать, — вот они тебя и кусают.

— Да вовсе не балуюсь, — оправдывался я. — Совсем их не трогаю.

«Что за напасть такая! — думал я. — Может, они меня перепутали с кем-то? Ведь другие пчелы не жалят меня — в лесу, в поле, — а свои…»

Время шло, и не было дня, чтобы я избежал этой пчелиной напасти. То под глазом у меня шишка, то на щеке, то на затылке, а однажды пчела ужалила в спину, и я совсем измучился: почесать укушенное место и то нельзя — рукой никак не дотянешься.

Хотел я спросить нашего хозяина, почему пчелы меня не любят, но побоялся. «Подумает еще, что я действительно их обижаю. Как я ему докажу, что вовсе их не трогаю? А ведь пчела, говорят, после того как ужалит, умирает. Значит, немало их по моей вине погибло».

Но вышло так, что я все равно не избежал разговора с хозяином. И хорошо, а то бы все лето мучился.

Как-то вечером сидел я весь искусанный за столом, ужинал. Вошел в комнату хозяин, спрашивает:

— Тебя что, пчелы опять покусали?

— Покусали, — говорю. — Только вы не подумайте, что я их дразнил. Я к ульям и близко не подхожу…

Хозяин недоверчиво покачал головой.

— Странно, — говорит. — Они у меня смирные…

А сам, вижу, ко мне присматривается.

— А ты лук любишь? — спрашивает вдруг он. — Вроде луком от тебя пахнет.

Я обрадовался, что меня не ругают за пчел, и отвечаю:

— Да, очень люблю! Каждый день, наверное, кило зеленого луку съедаю. С солью да с черным хлебом. Знаете, как вкусно!

— Вот, брат, за это они тебя и кусают, — рассмеялся хозяин. — Мои пчелы прямо не переносят запаха лука. Да и вообще пчелы к разным запахам очень привередливы. Есть такие, что одеколон не любят или керосин, а мои — лук.

Придется тебе воздержаться от лука.

С того дня я за все лето больше ни одной стрелки лука не съел. Если даже в супе попадался — все равно выбрасывал. Боялся, что пчелы покусают.

А они и верно перестали меня жалить. Однажды я даже рядом с ульями стоял, когда соты из них вынимали, и то пчелы не тронули меня!

C. А. Баруздин

Что за люди человеки?

Мать собралась топить печь.

— А ну-ка, Человеки, быстро за дровами! — сказал отец.- И лучинки не забудьте прихватить. Для растопки.

— Знаем! Сами стругали! — сказали Человеки. Сорвались Человеки с места, побежали в сарай.

Когда у вас четыре руки и четыре ноги, любое дело быстро делается.

Минуты не прошло, как Человеки в избу вернулись, две охапки дров принесли и лучину.

— Вот и хорошо, — сказала мать. — Скоро, Человеки, ужинать будем.

Пока то да сё, сели Человеки радио слушать. А ведь у них не только четыре руки и четыре ноги. Ещё четыре уха.

И ещё два курносых носа, четыре серых глаза, два рта, а на двух круглых, как подсолнухи в поле, мордахах много-много веснушек. Только веснушек никто у них не считал…

В общем, всё у Человеков было поровну и лет — всего четырнадцать: по семь — на брата!

Всё, да не всё!

Фамилия у Человеков одна — Прохоровы. Её никак поровну не разделишь.

Вани — Сани

— Человеки! — звал их отец.

И мать звала их:

— Человеки!

Но всё-таки дома как-то разбирались, кто из них кто. Кто — Ваня, а кто — Саня.

Зато в деревне никто не разбирался.

— Как жизнь, Ваня? — спросят.

— Жизнь ничего! Только я не Ваня, а Саня, — отвечает Саня.

— Здравствуй, Саня! Как дела идут? — поинтересуются.

— Дела идут! Но я Ваня, а не Саня, — скажет Ваня.

Надоело людям путаться, впросак попадать.

Стали говорить проще:

— Привет!

— Как жизнь, ребятки?

— Что нового, подрастающее поколение?

А самые находчивые — конюх дядя Митя и комбайнер дядя Коля — другое придумали:

— Здравия желаю, Вани-Сани!

— Товарищам Ваням-Саням нижайший поклон!

Вертолётный урок

В школе шёл урок. Первоклассники слушали учительницу. И Человеки слушали.

Вдруг за окном что-то затрещало, загудело. Задребезжали стёкла.

Первым в окно Ваня посмотрел. Он ближе всех к окну сидел.

— Ой, смотрите! — закричал Ваня.

Тут, конечно, все первоклассники к нему обернулись. Ваня перепугался: ну, достанется ему теперь на орехи — урок сорвал.

— Что там случилось? — спросила учительница.

— Да ничего особенного, — тихо сказал Ваня. — Это я не нарочно закричал. Просто там вертолёт большущий летит и тащит что-то…

Учительница подошла к окну:

— И, правда, вертолёт. Всем интересно?

— Всем, всем! — закричали ребята.

— А хотите посмотреть, как вертолёт работает? — спросила учительница.

— Хотим, хотим!

— Тогда потихоньку выходите из класса, одевайтесь и ждите меня на улице.

— А урок как же? — поинтересовался вконец перепуганный Ваня.

— Будет вам и урок! — пообещала учительница.

Через десять минут пришли они всем классом на берег реки.

Видят: над рекой вертолёт висит-трещит, а под ним — на крюках ферма моста1.

— Сейчас вертолёт будет ставить ферму на место, — объяснила учительница.

Стал спускаться вертолёт всё ниже и ниже. А здесь уже рабочие ждут и краны. Приняли они ферму и на бетонные блоки установили.

Опять улетел вертолёт, с новой фермой вернулся. И её поставили на место.

На глазах у ребят мост через реку перекинулся.

— Теперь сварщики закрепят мост, — сказала учительница, — и, пожалуйста, можете на тот берег идти. Быстро, удобно! Правда?

— Правда, правда! — согласились ребята.

Пока ребята в школу возвращались, учительница всё им про вертолёты рассказала: и как они пожары лесные тушат, и как больным помогают, и как почту развозят, и как границы наши стерегут от врагов.

— Теперь собирайте свои портфели, — сказала учительница, когда ребята в класс вошли, — и по домам! До завтра!

— А как же урок? — спросили Человеки.

— Урок окончился, — объяснила учительница. — А то, что мы с вами настоящую работу посмотрели, — это тоже урок.

— А у нас ещё такие уроки будут? Вертолётные? — спросили Человеки.

— Обязательно будут, — пообещала учительница. — И вертолётные, и всякие другие, и все — обязательно интересные.

1 Ферма моста — цельная деталь верхней части моста.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *