Самобытно

Остановимся на проблеме самозащиты культуры от экспансии извне.

Эта тема избрана ввиду пассивности Российского государства по защите культуры народов, ее населяющих, от вторжений в их пространство западных культур. Главным средством трансляции и внедрения вест-культур в Российское культурное пространство являются массовые коммуникации, особенно телевидение с его возможностями соединения образа, звука, пространства и времени воедино в демонстрируемом сюжете. Принцип соблюдения таких общих правил общения как «лицом к лицу» и » здесь и теперь» наилучшим образом реализуется в телевещании и этот момент играет важнейшую роль в размывании символической картины мира, сложившейся у Российских этносов и регулирующей практическое взаимодействие людей, социальных групп и этносов.

Происходящий ныне процесс самоидентификации (самоотождествления) личности молодого человека с западной культурой достаточно часто порождает фигуру, о которой Лермонтов сказал бы ныне «Смеясь, он дерзко презирал земли своей язык и нравы…».

Природа аккультурации (взаимопроникновения культур) такова, что людьми обычно воспринимается вначале в основном лишь эрзац-культура, базисные же ценности и нормы иной культуры остаются неосвоенными ввиду отсутствия жизненной практики человека в инокультурной среде. Возникают ложные, иллюзорные символы, управляющие ожиданиями-требованиями людей в процессах взаимодействия-все становится как бы с ног на голову. Это ведет в конечном счете к дестабилизации общества. Такие сюжеты особенно наглядны в молодежной среде, вообще восприимчивой ко всякой новизне, склонной к отрицанию опыта отцов — проблема «отцов и детей» известна всем и она естественна.

В условиях, когда телевидение оказалось захваченным капиталом, сращенным с иноземным ( реклама иностранных товаров принесла «большие деньги» телевидению) и когда стало возможным вещать миллионам что вздумается, не заботясь о социальных последствиях, и когда государство в лице своего правительства остается совершенно равнодушным к этим вопросам, наши надежды на выживание основ родной культуры основаны на ее природной силе. Отсюда наше внимание сосредоточивается на исследовании механизмов самозащиты культуры.

Вспомним, что в нашем понимании культура есть опыт взаимодействия людей, ценностно отобранный (т.е.опыт взаимодействия, накопленный поколениями по уровням и критериям социальной полезности и эстетической привлекательности) и выраженный в символико- семиотических формах (языками культуры, через символы и художественные образы, прошедшие фазу социализации и ставшие культурными образцами, ориентирами).

Любая культура самобытна, т.е. возникла и развивалась в процессе накопления уникального жизненного и исторического опыта конкретного этноса, народа на своей естественной почве ( т.е. пространстве, времени, геосреде, жизненных обстоятельств, а также посредством «своих» общественных устройств в виде институтов). Она является «родной» для людей, социализировавшихся в ее рамках. Она формирует у людей чувство «дома» и » своего». При вхождении в пространство иной культуры люди обычно испытывают чувство «столкновения со стеклянной стеной», когда видно как движутся люди за ней, но их действия непонятны — это похоже на театр марионеток, когда значения движений не расшифровываются ввиду различия кодов культуры.(Этот момент великолепно описан Э.

М. Ремарком в романе «Тени в раю»).

Описанный нами уровень культуры составляет базовую ее часть, жизненную основу, с которой обязана согласовываться «высокая культура» по принципу «жизнеподобия». При нарушении этого принципа идеи, наука, искусство и литература и другие обобщения жизненной практики не воспринимаются на уровне повседневности, отвергаются, не могут пройти в народную толщу. Тем не менее, высокая культура, как наиболее подвижная часть общей культуры народа, выступает будоражащей, революционной силой и содействует развитию или изменению (даже деградации) культуры в целом. Развитие обычно происходит, если повседневная и высокая культуры родственны по своей природе. Но обязательна высокая степень напряженности между ними, достигаемая за счет притягательности продуктов высокой культуры для массового сознания..

Теперь представим себе, что на месте «родной» высокой культуры оказалась трансплантируемая извне культура ( язык, идеи, виды и жанры искусства, в том числе музыка, танец, сценическое искусство, живопись, или такие обиходные атрибуты повседневной культуры как стиль жизни, костюм, кухня, виды и жанры развлечений, заполняющих досуг и т.д.). Насколько высока сопротивляемость «своей культуры» такому нашествию и чем она обеспечивается? (Исключим из нашего исследовательского внимания тенденцию повседневной культуры к инерции — в конце концов она все-таки преодолима).

Необходимо искать неизбывную основу любой культуры. Есть ли она? Насколько можно рассчитывать на ее защитные функции в современных условиях культурного донорства Запада по отношению к России?

В начале подчеркнем вывод, сделанный на основе исследований геокультурного пространства Земли, и лежащий в основе деятельности ЮНЕСКО : все культуры самобытны и самоценны, различия между культурами имеют непреходящую природу и стирание различий между культурами не может быть признано критерием и направлением развития мировой культуры. Ясно, что любая культура развивается, защищая себя. Однако, для Российского культурного пространства сейчас настало тревожное время : происходит ослабление и размывание ценностно-нормативных координат поведения и взаимодействия людей в силу все большего проникновения в ткань социальной жизни товарно-денежных отношений или так называемого «рынка.» Деньги, особенно в случае отсутствия серьезной общественной регламентации путей и способов приобретения их людьми, превращаются в базисную ценность , формирующую иерархию остальных ценностей. Для отдельного человека они даже могут превратиться в заменителя всех остальных ценностей (тень Гобсека витает ныне над головами некоторых молодых людей!).Разумеется, деньги сами по себе не могут превратиться в мерило всего. Они становятся таковыми лишь при случае обеспечения их разнообразными товарами и услугами, что и реализует право каждого человека на свободный выбор в сфере потребления. Но движение к этому у нас происходит с потерей многих ценностей, интегрирующих общество — происходит их девальвация. Между старшим поколением и младшими ныне формируется поле напряжения именно по этому вопросу. Если для старшего поколения ценным в его глазах является все то, во что она вложила свои созидательные усилия, т.е. свою жизнь, то у многих молодых людей произошел сдвиг ценностей — деньги (товар, вещь) и их носители начинают заменять «естественно — исторические» ценности, приобревшие ранее силу традиции. Этому способствовал и конфликт интерпретаций прошлого, пересмотр истории, произошедший за последние десять лет — все прошлое было подвергнуто критике, но критике не созидательной, а уничтожающей.

Было расчищено поле для новых ценностей и оно оказалось весьма кстати для молодых людей, у которых отцовские ценностные ориентации не были закреплены жизненной практикой. Естественно, в этом сдвиге ценностей есть и полезный момент — у общества без этих ценностных волнений нет будущего. Но случилось так, что процессы в духовной жизни пошли по пути духовного «беспредела».

Продолжим, однако, поиск механизмов самозащиты культуры.

Думается, скрытый от наших глаз механизм защиты самобытности культуры заключен в бессознательной части всякой культуры — в культуре, ушедшей в подсознание людей. В свое время К.Юнг, разрабатывая проблему бессознательного, выдвинул идею «коллективного бессознательного». Оно, по нему, состоит из совокупности архетипов ( «древних типов»), сложившейся в ранние периоды развития этноса ( народа), т.е. исторически мало меняющихся, «спрятавшихся» от текущего настоящего в подсознании группы моделей восприятия реальности и поведения групп людей в особо сложных, критических ситуациях. Думается, коллективное бессознательное частично вошло в генетические корни людей и обычно в истории проявлялось наглядно при ухудшении условий прежде всего физического, биологического выживания группы. Опыт выживания, оформленный в виде символов и архетипов, и диктующий модели восприятия и интерпретации реальности, «просыпается» по Юнгу, во взрывной форме и может проявиться спонтанно (знаменитый русский бунт!?). При этом наружу вырывается соответствующий опыт прошлых поколений, ушедший в подсознание, и он диктует способ действия в опасной для множества людей ситуации. И если мы сравним этот взрыв с творческим интуитивным озарением, сопровождающим любые личные открытия, и если при этом будем понимать под интуицией «свернутый» (кодированный) опыт, вошедший в подсознание людей , то мы должны признать тот факт, что речь в обоих случаях идет об одном и том же: и в случае спонтанного народного взрыва и в случае озарения, сопровождающего открытие (научное или художественное) действует один и тот же механизм-это полезный опыт человека или поколений (совокупного человека), закрепившийся в нижних этажах сознания. Этот опыт отобранный и накопленный во времени и пространстве по ценностным критериям и есть культура, но только находящаяся в кладовых сознания человека — в его подсознании. И поскольку до этой части культуры добираться с помощью информации, идущей извне, весьма затруднительно, то она и является тем защитным «щитом» культуры, ее иммунной системой, которую мы ищем. Внешний «беспредел» в разрушении верхних этажей культуры обязательно со временем сталкивается с базисным уровнем культуры, с ее ядром.

Разумеется, как бы за рамками описанного процесса действуют люди, носители этих частей культуры, и их борьба за свое достоинство, независимость решает вопросы сохранения самобытности, своего индивидуального лица любой культурой. История реформирования России весьма убедительно доказала эту истину.

Эти общие рассуждения приобретают совершенно конкретный характер в случае применения их к актуальным вопросам преемственности молодежи. В нашем случае, когда опыт жизни старших поколений становится непригодным для молодежи, она начинает искать свое русло жизни самостоятельно и тогда в качестве примера начинает выступать культура, сформировавшаяся в других географических, экономических и социальных условиях. Прямое заимствование обычно начинается с верхних этажей культуры т.е. с наиболее подвижной ее части. Базисные же основания культуры приходят в движение, как показывают опыт взаимодействия культур и кросскультурные исследования, с особой силой тогда, когда возникает угроза самим основам общественной жизни. На основе такого наблюдения можно утверждать, что извечная идея спасения (необходимость в ней) реализуется также и механизмом бессознательного. Возможно, здесь лежат наиболее прочные корни религии.

Означает ли этот изыск, что мы, люди, идентифицировавшие себя в нашей культуре, должны оставаться в состоянии пассивного ожидания момента вступления в борьбу базисных уровней самозащиты нашей культуры? Не ожидание спасения через спасителя, а спасение через наши действия — вот единственно правильная линия защиты сегодня нашей культуры, нашего достоинства. Иными словами, в борьбу должны быть включены наши объединенное сознание и воля. Первым шагом при этом должно осмысление и оценка текущей ситуации в духовной жизни народа.

☼ существенное и постоянное проявление тех компонентов культурного достояния данного об-ва, к-рые оказываются функционально необходимыми на новых этапах его существования, обеспечивая его самосохранение и Идентичность при всех изменениях в нормативно ценностной и смысловой сферах. С. можно определить и как способность поддержания присущих данному об-ву принципов социокультурной регуляции в разл. ситуациях.

Проблематика С./идентичности восходит к концепциям культурного плюрализма, утверждавшимся в рамках как культурной антропологии, так и теории цивилизаций. Однако вопрос о соотношении универсалий и локальных культур был существенной антитезой философии культуры и теор. культурологии на протяжении 19-20 вв.

Концептуальное оформление этой проблематики происходило лишь в 70-х гг., в ходе преодоления парадигмы «модернизация – традиционность», обнаружившей свою явную неадекватность при объяснении культурных процессов, совершавшихся в незап. странах. Категория идентичности во многом вытеснила «традицию» как неадекватное понятие для описания существ. процессов в культуре. Этой проблематике уделялось огромное внимание на междунар. конференциях в 70-е гг., и авторитетом ЮНЕСКО было признано принципиальное значение принципа С. (идентичности) в культурном самоопределении об-ва и в междунар. отношениях. В документах ЮНЕСКО С. определяется как «жизненное ядро культуры, тот динамич. принцип, через к-рый об-во, опираясь на свое прошлое, черпая силу в своих внутр. возможностях и осваивая внешние достижения, отвечающие его потребностям, осуществляет процесс постоянного развития».

Т.о., в С. совмещается преемственность и способность к переменам. Рус. термин более полно передает оттенки этого понятия, чем его англ. или франц. коррелят — «идентичность». До недавнего времени употреблялся еще менее адекватный термин «личность». Термины «идентичность» и «личность» заимствованы из социальной психологии, где они успешно применялись для обозначения внутр. определенности и самосознания личности, а также этнич., религ., социальных, половых, возрастных и профессиональных слоев и групп. Эта определенность сохраняется во всех изменениях данных групп и в их ролевых отношениях. Перенос этого понятия на культурные феномены нац. уровня вызвал немало проблем, связанных с соотношением действительных культурных характеристик и их осознанием.

Понятие «С.» тесно связано с полит. понятиями «независимость» и «суверенитет».

Недостаток приведенных определений понятия «С.» в том, что в них очень тесно переплетаются объективные и субъективные аспекты и установить их соотношение представляется невозможным. Нередко в это понятие вкладывается либо самосознание об-ва или индивида, либо, напротив, дорефлективный смысл бытия, что с трудом поддается аналитич. определению, необходимому для социальной теории.

Самобытность – это качество личности, рассматриваемое с нескольких сторон – индивидуального проявления и культурного соответствия. На первом уровне значение слова самобытность используется для характеристики оригинального, своеобразного, уникального поведения человека, отличающего его от других и делающего не похожим на массовые образы. Самобытность в данном ключе затрагивает не только поведенческий аспект, но и внешние проявления человека в выборе мест, архитектурных решений, создания собственного внешнего образа и стиля жизни. Примеры таких личностей могут встречаться в историях мировой культуры и каждый день среди наших знакомых. Такие люди обычно четко держат направление своего движения и не поддаются критике общества, оказываются нечувствительны к внешнему навязыванию. Они носят ту одежду, которую сами считают красивой и удобной. Слушают ту музыку, которая откликается в их сердце и работают над теми проектами, в которых видят смысл.

Во втором значении самобытность отражает некое постоянство существования человека в культурной среде, отражающее его укорененность. Это может быть очень близким отражением четкого наследования традиций и выбора предков, поддержания чистоты и оригинальности собственного духовного наследия. Примерами такой культурной самобытности служат чаще всего деревни, далекие от цивилизации, ревностно хранящие свои традиции, одевающиеся в соответствии с культурными и обрядовыми законами той местности и не подвергшиеся изменениям вследствие стирания культурных границ. Сюда же относится сохранение родного языка, диалекта, устного творчества, верований, ценностей и идей народа.

Что такое самобытность

Значение слова самобытность обычно применяется для определения оригинальности человека или его творения. При этом оригинальность наполняется значительно большим смыслом, чем простая непохожесть на большинство. Самобытность в создании вещей, окружающего пространства и других продуктов проявляется не в копировании, подражании или миксовании готовых нескольких идей, а в творческом изначальном создании чего-то нового и неповторимого. Основой для создания таких новых творческих концепций или ежедневных жизненных проявлений происходит с опорой на собственные внутренние ценности и выборы или же культурно-нравственные категории соответствующей культуры.

Самобытность лишена внешних подсказок и сценариев, как жить. Невозможно сохранить свою собственную уникальную самобытность и при этом представлять среднестатистического по всем параметрам обывателя. Жизнь на автопилоте, хождение по известным улицам, исполнение заведомо успешного сценария удобны, но далеки от самобытности. Это качество личности, которое включает постоянный внутренний поиск, творение окружающего в соответствии с душевными потребностями, а не подстраивание своих желаний под существующие рамки действительности. Самобытность занимается постоянным сличением соответствия проживаемой жизни с тем, какие ценности находятся внутри у человека. Это предельная честность в контакте с миром и смелость выйти в него без маски и отстаивать свою позицию.

Следование и поддержание своей самобытной природы неизбежно приводит человека к воплощению своего предназначения, нахождению того жизненного пути и созданию такого жизненного пространства, в котором личность будет максимально реализованной. Многие выбирают другой путь, поскольку цена провала при стремлении к своим настоящим целям воспринимается крайне тяжело. Любые неудачи в достижении фальшивых желаний не так сильно травмируют эго, точно так же как и менее ранит критика, если продукт был скопирован, а не рожден в творческих муках. Но качество жизни и продукта в этих условиях принципиально различны.

Некоторые ученые противопоставляют самобытность универсальность, считая последнюю обезличенным проявлением человека, как удовлетворяющего все социальные запросы существа. Но универсальность умений, взаимодействий и прочих проявлений не отменяет человеческой оригинальности и самобытного осуществления универсальных вещей. Самобытность не ограничивает возможности и способности, а лишь придает им исключительную и узнаваемую окраску.

Самобытность как качество личности

Самобытность, проявляющаяся личностным качеством, включает в себя сочетание высокое проявление некоторых человеческих характеристик. То, что человек самобытен, проявляется в способности идти своим путем, не смотря на советы и требования окружающих, игнорируя требования моды и внешней актуальности, а беря за основу собственные внутренние убеждения. Помимо следования своему пути качество самобытности проявляется в умении быть собой, а именно в отсутствии страха отличаться от большинства. Поддержание своего уникального существования становится главной чертой самобытного человека и помогает сохранить не только эту черту, но и развить множество других.

Невозможно качество самобытности без высокого уровня самостоятельности. Эти понятия неотделимы, поскольку если только вы знаете, куда вам стоит двигаться, то вся ответственность ложится на ваши плечи. Чем больше дел делегируется, чем больше ответственности перекладывается, тем меньше в человеке самобытности. Подчинение чужим потребностям и видению реальности постепенно вытесняет уникальность личности, заменяя ее шаблонным удобным поведением.

В самобытности исключена искусственная погоня за оригинальностью и созданием образа. Подобные вещи происходят сами по себе и довольно спонтанно в процессе знакомства с различными гранями своей природы, если удалось отбросить навязанные близкими людьми концепции самовосприятия. Очистить ум от чужих оценок и встретиться с собой без ярлыков и масок — это будет первый шаг к самобытной жизни. Далее последует честная презентация окружающему миру того, что было узнано внутри собственной психики. Важным моментом является то, что сам человек должен быть представлен миру в своем истинном варианте.

Именно из такого стиля жизни рождается самобытная оригинальность, а точнее позволяет проявиться истинной и неповторимой человеческой сущности. Каждая личность уникальна, никто не является копией другого, и чем более очищенным и неприкрытым является взаимодействие человека с миром, тем более заметны эти отличия. Маски, социальные роли, выполняемые правила поведения одинаковы, обезличены и предписаны. Выходя за их пределы, проступает самобытность и честность.

Как качество личности, самобытность более развита у тех детей, которые воспитывались в обстановке принятия и любви. Обычно им многое разрешается – рисовать на обоях, пробовать на вкус песок, четыре раза поменять ВУЗ и прочее. Чувствуя возможность следовать своим выборам, и что вне зависимости от них ребенок будет принятым и любимым, закладывается основа отношений с миром, где есть место проявлению себя. Кроме того поддержка родителей и развитие ребенка вслед за его интересом, а не по выбранному жесткому пути формирует умение прислушиваться к своим потребностям и осуществлять их.

Любое проявление требует определенной платы. И если вы хотите спокойную жизнь, среднее хорошее отношение социума, то ради этого придется жертвовать своей оригинальностью. Если же вы стремитесь к самобытному проявлению, то необходимо быть готовым к тому, что многим это придется не по нраву, кто-то захочет вписать вас в общие рамки, да и помощников на непроторенном пути встречается крайне мало.

Практический психолог Ведмеш Н.А.

Спикер Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Я вижу, знаю, чувствую многих самобытных людей.

Сильных и непохожих на других в своём знании, творчестве, жизненной философии, способу думать, видеть мир, обращаться с собой, с другими людьми, предъявлять себя.
Не пустых, не равнодушных, к тому, что они делают.

Я бывает завидую чему-то такому, что я сама не умею, не могу так —
не утонуть в этой зависти и
не развернуть её против них или против себя
мне помогают интерес к тому, как же всё таки эти люди устроены, кто они, чем живут,
но одновременно я не спешу к ним приближаться, остаюсь, смотрю и слушаю на расстоянии.

Стою в стороне, дышу их воздухом —
там, где самобытность, непохожесть, обязательно есть эта отличающая завораживающая атмосфера.
Часто её невозможно понять головой, описать словами, можно только чувствовать собственный отклик, оживание, появление желаний.

Я не спешу к ним, потому, что чувствую как чужая сила одновременно манит меня и в то же время отталкивает, пугает.

Ощущение чужой силы сначала вырывает меня из моих же собственных корней — на какое-то время я забываю, что сама могу быть очень сильной.

Это как быть сбитой с ног мощным ветром, стадом диких лошадей, огнём, полыхнувшим в лицо, аборигенами, обычаев и языка которых ты не знаешь.

Это очень страшно — чувствовать себя оторванной от своего же ядра, без земли под ногами, но одновременно завороженной чужой красотой, силой, непохожестью.

С чужой самобытностью у меня всегда так. Боюсь и любуюсь одновременно.

Но именно эти чувства меня возвращают к себе, к своей силе, я становлюсь предельно включённой в то, что я делаю, чем живу, во что верю, что хочу сказать, в своё творчество.

В включённости, присутствии — одним из важнейших качеств контакта- всегда много энергии, силы.

За самобытностью всегда стоит очень высокая степень честного, открытого присутствия в чём-бы то ни было. Именно это, мне кажется, манит и вызывает сильные чувства, согласие, несогласие, зависть, страх, интерес, любовь, ненависть, но никогда не оставляет равнодушным.

(с) Алёна Швец

Фото: из интернета.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *