Самолюбие в православии

Если самолюбование является вариацией гордыни, можно ли сказать, что постить селфи — это тоже смертный грех?

Леонид Мойжес 668 4 года назад Аспирант РГГУ, центр изучения религий

Хотя список из семи смертных грехов (гордыня, лень, жадность, гнев, обжорство, похоть, зависть), особенно набравший популярность после фильма Дэвида Финчера является вполне аутентичной и старой христианской концепцией, это – скорее способ осмысления человеческой жизни, слабостей и страстей, чем практическое руководство. Разумеется, действия, мотивированные этими переживаниями, не поощряются, но если смотреть на вопрос, например, с точки зрения того, в чём нужно исповедоваться и что может стать препятствием для причастия, то на первом месте будут не такие отвлечённые концепции как «гордыня», а несколько более конкретные 10 заповедей (те самые «не сотвори себе кумира», «не убей» «не лжесвидетельствуй» и так далее), а также церковные заповеди. Разумеется, эти заповеди также принято понимать расширительно, например, «не возжелай жены ближнего своего» является, помимо прочего, запретом на просмотр порнографии, в том числе и с участием незамужних женщин, и даже мужчин. В связи с этим во всех христианских конфессиях, где есть таинство исповеди, существует традиция составления списков в помощь исповедующемуся, где приводится большое количество потенциальных прегрешений, что позволяет верующему ознакомиться со списком и понять, что из этого он совершил.

Все эти нарушения выводятся именно из заповедей, и, теоретически, могут включать в себя и «делание селфи», как, например, нарушение первой заповеди «не сотвори себе кумира», в том смысле, что «кумиром» в данном случае выступает собственное тело. Но необходимо понимать, что в конечном итоге такие списки – просто вспомогательный инструмент, и могут варьироваться от одной епархии к другой. Всё зависит от священника – кто-то строгий, исходящий из представления о жёсткой дихотомии мира, в котором все вещи либо богоугодны, либо богопротивны, может заклеймить селфи как нечто вредное, кто-то другой сочтёт это просто «бессмысленной суетой», которая не вредна сама по себе, но отвлекает от полезных дел или склоняет к совершению иных грехов (например, похоти), а кто-то сочтёт это обычным хобби, не заслуживающим особого отношения с стороны церкви. Наконец, нужно учитывать интенцию – селфи, в конечном итоге, это просто автопортрет, не более греховный, чем любая другая фотография. Хотя, конечно, обсессивное заполнение доступного всем информационного пространства собственными изображениями МОЖЕТ (хотя и не обязательно) быть сочтено признаком излишнего внимания к собственной персоне, не подобающего христианину.

<<предыдущая оглавление следующая>>

Самолюбие

Самолюбие не есть врожденное, но прибывшее от гре­ха. Не по самолюбию ли пал и первый ангел, пожелав быть равен Богу. Он сам изобрел оное, а не так был сотворен, и тем же прельстил первозданных, внушив им: «будете яко боги» (Быт. 3, 5). Они, приняв сей совет, возлю­били себя, презрев заповедь Божию, вкусили от запре­щенного плода; оттого помрачили и разум, и волю. Види­те, самолюбие не врожденное в человеке, а прибывшее от греха. Святые отцы учат нас: самолюбив не может быть братолюбив; когда мы будем нищи духом и смиренны серд­цем, по учению Христову, то далеко прогнано будет от нас самолюбие (преп. Макарий).

Нельзя этому удивляться, что вы мало знали себя; вы сами сознаете себя в самолюбии, а оно-то и ослепляет, чтобы не видеть своих недостатков душевных, а видеть свои добродетели или стараться таковыми похвалиться пред людьми, но смирение открывает глаза нам, и мы можем видеть даже и малые наши погрешности. Как чрез самолю­бие и гордость мы отпадаем от Бога и тьмою помрачаемся, так смирением приближаемся к Богу и просвещаемся. Сам Господь, Царь Славы, смирил Себя до рабия образа и нам оставил Собою пример, да последуем стопам Его, и повелел научаться от Него смирению и кротости, где и покой обрящем (преп. Макарий).

Любовь без смирения не может быть прочна и тверда. Я заметил в письмах ваших: обе вы лишались мира, каж­дая в свою очередь, ни от чего другого, как от самолюбия, а уже смирению тут не только места не было, но и далеко отгонялось (преп. Макарий).

Ты, М. А., находишь в себе вину греха — самолюбия и не можешь его возненавидеть, да оно и во всех нас есть главная вина грехов; все от него: гордость, и тщеславие, и гнев, и сластолюбие, и сребролюбие, и зависть и прочее, но вообще мы называем гордость виною всех грехов; «где воспоследовало падение, там предварила гордость»,— пи­шет св. Лествичник. Так надобно наступать и на гордость, и на самолюбие, как на змию и скорпию (Лк. 10, 19), всегдашним самоукорением, видением своей худости, пред­почтением ближних, приятием досад и укоризн, хотя и с болезнью, недоверием своему разуму, отвержением своей воли и прочее; на все это надобно иметь подвиг, и Бог поможет (преп. Макарий).

Пишешь, поскорбела на слова наши, сказанные на слу­чай перемены новых наметок опять на старые. — Не знаю, что ты нашла в этом обидного, не самолюбие ли твое было виною? А я думаю так, как Промысл Божий указывает нам, так и должны мы покоряться ему, хоть бы двадцать раз пришлось переменить свой костюм, что за беда (преп. Иларион).

…Да осмотримся со тщанием, не запутываем ли мы себя самолюбием и самосмышлением, то не нужно ли нам, по Апостольскому завещанию, «отложити всяку гордость и с терпением тещи на предлежащий нам подвиг» (Ср.: Евр.12,1) (преп. Лев).

И нам бы Господь помог и укрепил нас воздержаться особенно от немощи самолюбия, которое более всего пор­тит наше дело и препятствует душевному исправле­нию. — Как для мирских корень всему злу сребролюбие, так для монашествующих корень всему злу самолюбие, ко­торого Господь и повелевает прежде всего отрещися: «иже хощет по Мне ити, да отвержется себе» (Мк.8, 34). — Самолюбие наше примешивается и противодействует каж­дому доброму делу, и портит, и растлевает оное, особенно же препятствует приносить чистую молитву Богу (преп. Амвросий).

…Советую вам… крепко держаться страха Божия и хранения своей совести, так как это более всего содейст­вует христианину удерживаться на настоящем пути. — В случае же уклонения от заповедей Божиих врачевать себя искренним покаянием и твердою решимостью впредь обуздывать свое самолюбие, которое есть главная вина в нарушении заповедей Божиих и всего должного. — От самолюбия гневливость, от самолюбия осуждение и по­рицание других, от него негодование, и ропот, и самооп­равдание, и нехотение ничего потерпеть, а вследствие все­го этого малодушие и оставление молитвенного правила и чтения духовного и прочего, что требуется от монаха (преп. Амвросий).

В 6-й Степени <святой Иоанн Лествичник> говорит, что остроугольные камни, друг с другом соударяясь, округляются и лишаются своей угловатости и остроты. Как ты замечаешь в этом отношении около себя? Стерли ли хоть уголка два у тебя, которые ты думала стирать сама в мнимом безмолвии? Да у самой ведь руки не наляжут. Себя как-то жаль! Ведь от себялюбия и самолюбия вся беда. Они не любят, когда и другие нас затрагивают, и так расшевелятся, что от помыслов и не оберешься. От них плодятся противные помыслы, словно саранча, поедающая не только плоды духовные, но листья и самую кору (преп. Амвросий).

…Упоминаешь не раз о самолюбии своем и будто ува­жаешь оное, красуешься им, как некоею утварью. Надобно его истреблять из себя всеми мерами, оно-то причиною есть всех наших зол и пороков. Мирские люди еще считают оное добродетелью и благородством, и это по неведению или от помрачения страстей, а нам надобно во всем противить­ся ему смирением и самоотвержением… Мирская мудрость буйство есть пред Богом, а духовная мудрость кажется для мира буйством, но «мудрование плотское вражда есть на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может» (Рим. 8, 7) (преп. Макарий).

Самомнение

Смотрите же паче, не закрался бы татский помысл, что вы живете лучше и внимательнее других; и оный так опа­сен, что, по маковому зерну ложась на сердце, не увидишь, как возрастет до исполинского фарисея и предаст совер­шенной гордыне и далее. А пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостью… (преп. Ма­карий).

…Вы, как видно, хотите, чтобы неуклонно идти исправ­лением всего должного; и когда бы так могли исполнить, то конечно бы это вас утешало, а вместе с тем увлекались бы в мнении о себе, что живете, благоугождая Богу, чем могли бы и дела ваши благие помрачиться. Хотя это и вражии прилоги, но по неопытности можете увлечься оными: враг не престает бороть нас — если не на греховные действия, то на похвалу о делах своих (преп. Макарий).

…Писал я вам, чтоб вы, имея каждая свой взгляд на вещи, не считали оный правильным, а паче когда относится к укоризне ближнего и нарушению мира, а предложив свою мысль на суд другой, оставаться покойной в сем, — как она утвердит, хоть бы и противное казалось; сим придете в навык не составлять свой разум и оставлять свои хотения, часто нарушающие ваш мир (преп. Макарий).

…Могло быть даже незаметное для тебя мнение о своих дарованиях, а что оно может укрыться от нас, в сем ника­кого нет сомнения (когда и при многих добродетелях под­крадывающееся мнение укрывается и только искушениями в познание приходит) (преп. Макарий).

Всякий гордый прилог и о себе мнение считай немалым грехом, повергай себя пред Богом, проси прощения и помощи о избавлении от оного… (преп. Макарий).

Если же вы не будете подвержены искушениям и, не познавая своих немощей, будете только видеть свои исправ­ления и на них полагать надежду спасения, то можно впасть в другую крайность — высокоумия и прелести неисцельной, ибо враг, когда не может кого победить страстями и немощами, то влагает во ум высокоумие и мнение о себе, от которого впадают в прелесть и в помрачение … (преп. Макарий).

Как можно более опасайтесь увлекаться мнением о своем исправлении. За это бываем оставляемы помощью Божиею, потому-то и падаем при нашествии искушений со стороны ближних, делающих нам неприятности; и помните, что это бывает смотрением Божиим к познанию нашей немощи, — дабы мы смирились. Если же нет неприятно­стей от людей, то внутреннее смущение и неустроение духа служит нам показанием в нас гордости и побуждением к смирению… (преп. Макарий).

…При исправлении добродетелей вы не можете удер­жаться от мнения о себе, а оное и причиною бывает падения, дабы смирить наше мудрование и дабы всегдаш­ним самоукорением и смирением привлекли к себе благо­дать Божию, ибо Он «на смиренных только призирает» (Ср.: Пс.112, 6) и дает им Свою благодать (преп. Мака­рий).

Враг же сопротивными старается обольстить мнением о себе, чего надобно сколько можно остерегаться, за сие-то и попускается иногда падать в какие-нибудь слабости, что­бы оными обуздать нашу гордость (преп. Макарий).

…Берегитесь помыслить о себе нечто высокое, за сие благодать Божия лишает своей помощи и предаемся стра­стям и духам в наказание (преп. Макарий).

Своему же разуму опасайся доверять, хотя ты и точно уверен, что дело так; однако лучше совет, нежели самосмышление: избавишься высимости <высокоумия> (преп. Макарий).

…Чрез послушание снискивается смирение, и познаем свою меру, избегаем о себе мнения (преп. Макарий).

Самосознание своих немощей и самоукорение — на­дежное начало к исправлению, но оное должно быть дале­ко удалено от самомнения, что уже исправилась. Это опять та же гордость и путь к падению (преп. Макарий).

Храните во смирении себя, а не увлекайтесь мнением. Каждая из вас смотрите свои немощи и не увлекайтесь замечать в других по видам о мнимом их устроении, враг запнет этим, и много постраждете; вы знаете, что иногда видим и слышим к обольщению нашему то, чего совсем нет. Берегитесь сего (преп. Макарий).

У каждого человека свое горе, — иному горе от ума, а другому горе без ума, а у вас, замечаю я, наиболее горя от многомыслия и самомнения. А посему, чем много думать и разговаривать с собою, лучше будет не много сказать: «не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене: вонми в помощь мою» (Пс.37, 22—23) и: Всесвятая Бого­родице, во время живота моего не остави мене, человече­скому предстательству не ввери мя, но Сама заступи и помилуй мя! (преп. Антоний).

Знаю я лично тебя и твои способности, которыми ты могла бы в хороших руках приносить пользу обители, но что ж делать, если нас с тобою не ценят? Ужели самим на­значать себе цену? И выказывать собственные достоин­ства (хотя собственного у монаха ничего не может и не должно быть) (преп. Анатолий).

Еще ты открываешь мне что-то новое. Пишешь: «Не могу так каяться, чтобы раскаяние могло дойти до Бога». Ишь ты, хитрая какая! Узнала секрет, когда раскаяние ее доходит до Господа, а когда нет! А я вот около тридцати лет твержу духовную азбуку и доселе не могу узнать, когда мое раскаяние доходит и когда нет. В случае — открой секрет. А я и до днесь считал, что один Сердце­ведец знает цену покаяния. Иначе как же сказано: «Ели­ко отстоят востоцы от запад, толико совети Мои от советов ваших, и путие Мои от путей ваших» (Ср.: Ис.55, 8—9) (преп. Анатолий).

Вот мы и дали тебе легенькую прелегенькую молит­ву — всего пять слов. А ты и тут ухитрилась отыскать что-то особенно великое, отличающее тебя от других, то есть что собственно тебя должно бы смирить, ты в безумии думаешь этим еще гордиться. Врагу, разумеется, страшно, что такая девчонка, ни на что не годная, вдруг спасется, и потому всячески тебя уловляет и внушает такие лживые и глупые мысли, что ты будто должна гордиться тем, что именно должно бы смирять тебя (преп. Анатолий).

Не знаю, какова ты теперь стала на деле, а на сло­вах — просто пророк Илия: затворяет и, по крайней ме­ре, растворяет молитвою небо и сводит (не дождь, а) снег! Чудо чудное! Я, грешный, тридцать лет живущий в пусты­ни, никак не могу собраться с силами начать молиться о грехах, а Н. небо отверзает. Увы моему окаянству! По­молись, чтобы Господь отверз мне двери покаяния. Впро­чем, и тебе сего желаю! (преп. Анатолий).

Ты веруешь в свое сердце и в свое смышление!.. Но где свидетельство чистоты твоего сердца? Где доказательство правильности твоего разумения? Смирись, мать! (преп. Анатолий).

Помни: Богу кающийся грешник приятнее, чем само­мнящий праведник. А кого Бог любит, того и я люблю (преп. Анатолий).

Господь да помилует и да вразумит нас к душеполез­ному, и да избавит от всего зловредного, прежде же всего от самооправдания, и особенно от самомнения и самоверия, которые заставляют нас высказывать свои по­нятия и разумения так положительно и утвердительно, как бы действительно было так, — что мы разумеем и пони­маем паче всех, могущих разумевати. Но если бы вместо самомнения хоть мало бы мы приблизились к смирению, и самоукорению, и к недоверию своему сердцу (потому что оно еще не очищено), тогда бы иначе стали думать и иначе говорить, особенно тогда, когда должно осторожно говорить и с рассуждением и сбережением себя и других (преп. Амвросий).

Пишешь, что враг шепчет тебе, что ты лучше всех… Подобные внушения от него, к нему и относи; самые же дела показывают, насколько ты хороша… (преп. Амвросий).

Пишете еще, что N. ваш обладает поразительною силою воли. Но сила воли обнаруживается в делах добрых при великих препятствиях или искушениях. Например, свя­тые мученики, несмотря на жесточайшие мучения и лю­тую смерть, не отрекались от веры в Господа Иисуса Хри­ста. Вот тут мы видим поразительную силу воли. А N. ваш, не испытывая никаких скорбей и лишений, если всту­пает с вами в прения религиозные и непременно хочет вас переспорить и поставить на своем, хотя бы и неправом мнении, то это непохвальное качество души называется упорством или упрямством. Вы еще замечаете в нем вели­чайшее самомнение. Вот от этого-то и упорство или уп­рямство происходит; уж кто много о себе думает, тот все свои, даже уродливые, мнения считает за непреложные истины и никого слушать и знать не хочет, а потому чрезвычайно бывает упрям. Даже случается так: иногда разъяснят такому человеку истину как дважды два — четыре, он в негодовании отвернется, и, так как ему ска­зать напротив нечего, будет только твердить: «Да! знаем вас, да! знаем вас»… А уж уступить никогда не уступит. Самомнение же величайшее происходит от величайшей гордости. Гордость же есть начало и корень всех зол в роде человеческом и поистине есть гибель или смерть души (преп. Амвросий).

Поползновения ваши, о коих вы пишете, обыкновенно случаются попущением Божиим для познания немощи на­шей человеческой, мы никакого доброго дела не можем творить без помощи Божией, а когда думаем, что будто что-либо сделали угодное Богу, то от самого сего мнения уже дело наше Богу не угодно (преп. Лев).

…Когда бы видела свои добродетели и мнила, что благоугождаешь Богу, это явная была бы погибель (преп. Макарий).

Самонадеяния

Спрашиваешь, за что же на тебя нашло такое сму­щение во время всенощной, когда ты желала помолиться усердно? Кажется, что за самонадеяние, что желала по­молиться и думала, что «помолюсь», а оному предстало ис­кушение. Ибо всякому благому делу или предыдет, или последует искушение, а без того оно и твердо не будет. В твоем искушении надобно бы смириться, то и не было бы смущения, а когда уже смутилась, то и за оное укори себя же, а не других. Смущение происходит от залога, в нашем сердце пребывающего, а кого думаем виновником оного, ошибаемся, ибо он только показывает нам наше устрое­ние, смотрением Божиим к нашему исправлению (преп. Макарий).

Должно делать, но не полагать на дела надежду. Ког­да ж мы думаем делами заслужить, показывается сим наше самонадеяние, тогда и не подает Господь нам силы к испол­нению добродетелей, но паче попускает на нас укрепить­ся страстям, чтобы мы познали свою немощь и смирились пред Богом, помня оную заповедь Божию: если и «вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10) (преп. Макарий).

Ты не могла предвидеть ничего вредного… но когда вовлеклась, тут уже была ослеплена более непредвиде­ния; так-то мы немощны, а паче когда понадеемся на самих себя или увлечемся гордостью, то тотчас на месте святе явится кумир страсти, и невольно будем ему поклоняться и приносить жертву (преп. Макарий).

Когда замечаешь за собою самонадеяние, то, при слу­чаях и при помощи Божией, самоукорением оно исторгнет­ся (преп. Макарий).

Мысли твои, что, относясь ко мне, не страшны тебе никакие скорби, показывают вместе с тем самонадеяние, надеяться много на себя нельзя, могут попуститься скорби (преп. Иларион).

В… письме своем вы упоминаете о книгах «Самопо­мощь», «Самодеятельность». Я этих книг еще не видал и что в них содержится, не знаю. Старинные люди говаривали: без Бога не до порога. И Сам Господь в Евангелии глаголет: «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5). А новые мудрецы, как видно из заглавия этих книг, рассуждают теперь иначе. Но известно, что самоделковые вещи выходят самой дешевой цены, с общим укором: самодельщина — топорной работы. Впрочем, скажу вам, как можно понять в христианском смысле самопомощь и самодеятельность. Прочтите сами, и пусть сын ваш прочтет со вниманием в Евангелии от Матфея от начала 5-й главы до конца 10-й, и потом пусть он постарается и в жизни своей исполнять содержащиеся в этих главах Евангельские заповеди. Чрез такую христианскую самодеятельность он сам себе окажет великую помощь в нравственном и хри­стианском отношении (преп. Амвросий).

Самооправдание

Самооправдание, говорил старец, большой грех. Сказа­но в Писании: «Когда изберу время, Я произведу суд по правде» (Пс.74, 3) (преп. Амвросий).

…Самооправдание в евангельском законе не означено, прямее сказать — не допускается: и если кто ударит тебя в десную твою ланиту, обрати ему и другую. Слова о десной ланите показывают, что не следует оправдываться и тогда, когда казалось бы человеку, что он прав. Но такое разумение всякий должен относить к себе самому, а не другим. Иначе внидет в другую сеть вражию и запутает­ся. А для нас потребнее всего и полезнее свобода духов­ная, т. е. ни под каким предлогом не запутываться в сетях вражиих (преп. Амвросий).

Самооправдание закрывает духовные очи, и тогда че­ловек видит не то, что есть на самом деле (преп. Никон).

Самооправдание — не монашеское дело. Мне так в свое время и великий старец батюшка Анатолий говорил: «Никогда не оправдывайся… Все равно, прав или не прав, промолчи, когда обличают, а потом скажи: «Прости, ви­новат». — …А если скажут, что я убил человека, то и тогда не оправдываться? — Да, промолчи и скажи: «Прости». Если не убивал никого на самом деле, то, быть может, убил кого своим словом. Поэтому не оправдывайся, сознавая себя грешным, во всем виноватым. И за то, что ты так скажешь, Господь тебе впоследствии откроет, что ты, действительно, был виноват… (преп. Варсонофий).

Говорил я батюшке Амвросию о твоих страхованиях. Он приписывает их тому, что когда ты была у него и рассказывала о себе, то винила все других, а себя оправляла и недоговаривала кое-чего. Но, конечно, все это пройдет. А только знай, что если демоны грозили мне за то, что отнял у них будто бы М., то не паче ли будут мстить тебе? Но мы унывать не должны. Господь Сил сказал своим уче­никам: «Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1Ин. 4, 4). Господь Сил с нами (преп. Анатолий).

Не спеши оправдываться, ибо читала ты у аввы: с праведным, т.е. с оправдывающим себя, диавол сочетавается. А лучше старайся укорять себя. Это во всяком слу­чае спасительно… Спасайся, то есть терпи! (преп. Анато­лий).

…Замечательно, что каждый раз, когда <я> больше всего заботился, чтобы лучше сделать, то и попадал под выговор. Слова выговора со смирением принимал и говорил только: «простите», не объясняя, почему это сделал. Если бы что-нибудь за это было: из монастыря удалили бы или еще что побольше, ну тогда объяснить нужно, а батюшка Варсонофий делал выговор только для назидания. Объяснять и не надо было, потому что объяснять значит желать, чтобы твой верх был (преп. Никон).

Подыскивание оправданий себе не может успокоить совести, оно только больше расстраивает человека (преп. Никон).

Некого винить: злоба внутри нас (преп. Никон).

Святой апостол Павел выставляет причину, почему не­которые из древнего избранного народа Божия не приняли Сына Божия, пришедшего во плоти. «Свою ищуще поста­вити правду, — говорит Апостол, — правде Божией не повинушася» (Рим. 10, 3). Та же причина и в новой благодати препятствует повиноваться правде Божией и Божествен­ным заповедям Христа Спасителя, т. е. если христианин допустит себе самооправдание, которое в евангельском за­коне не дозволено, тогда как бы невольно принужден бы­вает противиться и отвергать если не все, то многое, что проповедуется в евангельском учении (преп. Амвросий).

Пишешь об А., и выразилась так, чтобы я тебе верил, а не другим. Во всем твоем объяснении относительно А. проглядывает самооправдание. А эти твои слова, чтобы я другим не верил, а тебе только верил, не смиренномудры, а, напротив, показывают высокомудрие. Смиреннее, и проще, и ближе к правде было бы сказать так: «если другим вери­те, то верьте и мне; и простите и отпустите мне случающие­ся неисправности»… (преп. Амвросий).

Много, много плелось тогда в взволнованном бурею страстей твоем сердце, и что ж из того? Ты только умно­жала свои скорби и страдания, по временам вырывались самообвинения — но больше действовало самооправдание (преп. Макарий).

Чем опасно самолюбие?

Страсть «самолюбие» по-гречески – филаутия. Слово «филаутия» указывает на сущность этой страсти, и наша задача – посмотреть на это явление, на этот феномен, чтобы увидеть в себе действие этой страсти.

Буквально «филаутия» – это любовь к самому себе. Самолюбивый человек зациклен сам на себе, он любит сам себя, слушает сам себя и угождает сам себе. «Филаутия» — это самолюбие, самоугодие, любовь к своему телу, жаление себя, слепой страх за себя, озабоченность собой. Это зацикленность на себе конечном, на себе преходящем, любление своих желаний, прихотей, чтобы было по-моему. Самолюбие противоположно тому, что хочет от нас Бог. Бог хочет, чтобы мы любили Его – Бога, и Бог хочет, чтобы мы любили ближнего. А самолюбивый человек направлен сам на себя – он Бога не любит, он не может любить Бога, он любит себя, свое тело, свою волю, свои желания, свое «я». Бог вечен, я – конечен. Самолюбие – это любление своей самости, своего ложного «я». Когда человек направлен на Бога и исполняет волю Бога, его эгоистическое «я», его мнимая самость пропадает, ее нет. А когда человек не направлен на Бога, а направлен на себя, его самость, его «я» мнимым образом «существует». Это «я», эта самость на самом деле не существует, это что-то ложное, придуманное, это то своеволие, с которого начался грех, это что-то в человеке поврежденное, которое апостол Павел назвал телом смерти, это то, что хочет своего, чтобы было по-моему, по моим самолюбивым желаниям, это – ветхий, страстно-греховный человек. Никодим Святогорец говорит, что самолюбие – это ветхий человек. Святые отцы говорят, что самолюбие – главная страсть, из которой сначала выходят три страсти – славолюбие, сребролюбие, сластолюбие, а потом и все остальные страсти.

Для того чтобы угождать Богу, любить Бога, чтобы познавать Иисуса Христа, нужно научиться смотреть на то, что этому мешает, – на самолюбие. Иисус Христос своей жизнью дает пример преодоления себя и нам говорит: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» . Но в нас независимо от нас действует эта страсть – самолюбие, филаутия, и, если мы на нее не смотрим, не видим ее признаки, она вмешивается в нашу жизнь, в наше делание по Богу, и происходит лукавая подмена, когда нам кажется, что мы делаем правильно – по Богу, угодное Богу, угождаем Богу, но на самом деле мы угождаем себе, если мы не видим этого действующего внутри нас врага – самолюбие. Апостол Павел это описал, как «доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» . Самолюбие – это когда мы хотим делать по Богу, но у нас не получается, потому что мы привыкли делать по-своему, по своему самоугодию. Самолюбие есть основа всех страстей, и это есть навык, страсть угождать самому себе. Чтобы осознать, что борьба с ней дело тяжелое и долгое, нужно понимать, что страсть – это греховная привычка, это привычка следовать не Богу, а темным силам. И для того чтобы преодолеть эту привычку, нужно, во-первых, увидеть ее в себе, ее признаки, во-вторых – создавать противопривычку, т. е. потихоньку, маленькими шагами, терпеливо и неуклонно делать что-то по Богу, преодолевая свое самоугодие. Сразу, за короткое время самолюбие не преодолеешь, потому что мы привыкли любить себя и угождать себе. Нужно осознать следующий факт: мы часто потакали себе, делали угодное себе, тревожились и заботились только о себе, а если и о других, то для того, чтобы они потакали нашему самолюбию. Человекоугодие связано с самоугодием, когда человек льстит другому, угодничает перед ним, чтобы тот о нем позаботился, делает вид, что любит ближнего, сам же ищет только внимания и любви к себе.

Чтобы в умном делании бороться с самолюбием, противостоять этой страсти, следует свое внимание обратить к себе, к своему уму и сердцу, чтобы отслеживать помыслы, которые зажигают, порождают страсть самолюбия. Как в нас загораются, образуются страсти? Мы сначала принимаем помыслы, прилоги, которые идут от бесов. Потом собеседуем с ними, сердце услаждается ими, потом воля подключается и создается страсть – греховная привычка действовать по воле лукавых сил. В борьбе с самолюбием должна быть двоякая работа. Сначала нужно отслеживать помыслы самолюбия, которые вбрасывает в наш ум лукавый, а потом изгонять их. Нужно четко осознавать – эти помыслы самоугодия – не наши. Лукавство дьявола в том, что он нас обманывает таким образом, что заставляет следовать его воле, но при этом делает так, чтобы мы думали, что следуем себе, исполняем свою волю. Это хитрая ловушка, трюк лукавого, чтобы обмануть нас и поработить. Если мы наблюдаем за своим сердцем в трезвении — внимании к помыслам, то мы видим, как помыслы самолюбия разрушительно действуют на душу, на сердце, замечаем, что они чужды, враждебны нам. Мы видим, как помыслы самоугодия (самоволия) входят в наше сердце, заражают его суетой, как мы захватываемся чем-то чуждым, беспокойным, злым и умертвляющим. Осознаем с очевидностью, что это нас угнетает, это нам вредно, плохо нашему сердцу, это болезнь, разрушающая здравие. Признаки помыслов самолюбия, когда мы их принимаем, – в сердце появляется суета и смятение. Это какая-то тревожная озабоченность собой, озабоченная суетливость, желание, чтобы было так, как я хочу, при этом возникает раздражительная нетерпеливость. Тут главное уловить во внимании, в наблюдении за собой, за своим сердцем, как сердце реагирует на эти вражеские помыслы-прилоги, как оно захватывается озабоченным беспокойством о себе, как захватывается чем-то (кем-то) иным – чужим, мертвым и ужасным. Критерий здесь таков – когда мы с Богом, когда мы исполняем волю Бога, у нас в сердце покой и благодать, нам хорошо, сердцу хорошо. Это состояние мы можем в себе наблюдать после внимательной молитвы, после Литургии, участия в Таинствах. Мы с Богом, и нам хорошо, спокойно, мирно и благодатно. Господь вечен и дает абсолютную надежную вечную опору. Самолюбие же направлено на временное, не вечное, конечное, преходящее, и отсюда суетливость и мучительное беспокойство, неуверенность в душе, в сердце от помыслов самолюбия, потому что на преходящее, которое есть, и уже его нет, опереться нельзя – это ложная опора. Отслеживать помыслы самолюбия легче из состояния благодатного, спокойного, тогда беспокойство и суета, которые они несут, наиболее заметны и осознаваемы. К примеру, мы выходим из церкви после исповеди, причастия или встаем после внимательной, спокойной молитвы – и вот появляются мысли. Мысли о том, что хотелось бы чего-то, надо сделать что-то, злые мысли против людей, которые ущемили наше самолюбие и т. д. Эти мысли входят в наше сердце, и в нем появляется беспокойство, чувствуется что-то не то, что-то неладное, нарушается покой, который был от богообщения. Мы наблюдаем признаки воздействия помыслов самолюбия на сердце – это беспокойство, суета, тревожность, неладность, мучительность. Нужно четко осознавать, что это помыслы вражеские и мучительные — «я хочу, чтобы было по-моему, по моему самолюбию, чтобы было хорошо для меня, но хочу нетерпеливо, раздражительно, чтобы было здесь и сейчас так, как я хочу», и я мучаюсь этими помыслами. А если по-моему не получается, то сразу же гнев и страх. Достоевский называл это «по своей глупой воле пожить». Это ненормальное действие желательной и раздражительной сил души.

Если мы в себе отследим, что эти мучительные помыслы самолюбия, самоугодия (чтобы было по-моему, как я люблю, как мне хочется) – это во мне что-то чуждое и я от этого болею, мне от этого плохо, то это осознание очень хорошее начало для борьбы с самолюбием. Если мы это в себе увидели, если увидели помыслы, которые в нас, в наше сердце входят и начинают нас мучить, будоражить и тревожить, если мы эти помыслы в трезвении (внимании к сердцу) отследили, осознали их как чужие, как вражеские, то мы можем им воспротивиться, сказать им — «нет!», отринуть их от себя, от своего сердца. Эту операцию отсекания от сердца вражеских помыслов Исихий Иерусалимский называет «противоречие помыслам». Мы говорим помыслам и страстям – нет, потому что это не мое, это чужое и враждебное и отсекаем, отгоняем их от себя.

И когда я вижу, что эти мысли не мои и отбрасываю их, тогда я создаю противо-помыслы, т. е. сам в себе усиливаю мысли, противоположные самолюбивым. Это вторая операция в борьбе с помыслами – создание противо-помысла, сотворение мысли, противоположной мысли самолюбивой, сотворение мысли богоугодной, чтобы богоугодная мысль воспротивилась мысли самоугодной. Слово Божье есть источник для мыслей богоугодных.

Третья операция – воевать, отгонять от себя, выгонять из сердца помыслы и страсти Иисусовой молитвой или какой-либо другой молитвой. Если мы впустили в сердце по невнимательности вражескую мысль, пошло умножение самолюбивых помыслов и страсть начинает загораться – тут нужно усиленно творить молитву, лучше Иисусову, чтобы Именем Иисусовым поражать и отгонять врагов, пресекать страсть, греховное душевное движение.

Вот три операции для борьбы с помыслами самолюбия (и вообще всеми вражескими помыслами). Увидеть помысел самолюбия и сказать ему – нет, это во мне не мое, это обман, что помысл мой, он вражеский, который хочет меня умертвить, погубить, мне от него плохо. Осознав это, я его от себя отсекаю и создаю противопомысел, начинаю думать по Богу ( а не по-своему), а общая черта всех противопомыслов – они базируются на Слове Божьем и в отличие от помыслов самолюбия, которые внушают исполнять свою волю, свои желания, направлены на исполнение воли Божьей. Далее творю Иисусову молитву, чтобы духовный огонь молитвы прогнал помыслы и утихомирил страсти, движимые силами тьмы.

Пример – пришел помысел самоугодия, который внушает, что надо сделать что-то по-своему, как мне хочется, сделать что-то нереальное, неразумное, неуместное, несоответствующее реальной ситуации. Он как бы ослепляет, помрачает ум, толкает на неправильное действие, он меня будоражит желанием сделать по своеволию. А я в себе говорю этому помыслу – «нет», и далее себе говорю – «Как Господь даст, как управит, как вразумит, так и будет». И от этой мысли я успокаиваюсь. Действительно успокаиваюсь. Нетерпеливость, тревога, сомнение, своевольное жадное желание, смятение, смущение преодолеваются спокойной верой-уверенностью в Боге, в Его любви и промыслительной заботе. Самоугодие, самолюбие это — «нравится, не нравится». Это меня выводит из себя, расстраивает – в сердце разлад, желания разрывают. Если я все это в себе пресеку, создам противопомысел — подумаю «Как Господь даст, так и будет», создам помысел веры, помысел полагания на волю Божью, на его заповеди, то тогда увижу, что сердце успокаивается, появляется какая-то устойчивость, потому что я ухожу от своей воли и принимаю волю Божью, принимаю мыслью и сердцем Его заповеди, уповаю на волю Божью, и Господь дает утешение и силу. Но так как смятение от хаоса самолюбивых помыслов и страстей сразу не проходит, я начинаю методично бить врага как мечом Иисусовой молитвой, пока враг не убежит, тогда помыслы самоугодия рассеются, страсти успокоятся и в сердце появится благодатный покой, мир в Господе Иисусе Христе.

Почему важно приобретать опыт борьбы с собой – с самолюбием. Обыкновенный человек чувствует свою беспомощность перед вражескими лукавыми помыслами. Он находится в смятенном состоянии от нападения помыслов и страстей и не знает, что с ним происходит и что с этим делать. Но если он обладает аскетическими навыками и имеет опыт внутренней брани в сердце, то начинает чувствовать, что он не так уж и беспомощен. Даже если идут сильные потрясения, волнения и атаки, но человек видит, что может хоть немного противостоять мысленным врагам, страстям, с ними бороться силою Господа Иисуса Христа, тогда появляется спокойная уверенность, что Господь Иисус Христос с тобой, он тебя защитит и не оставит. Эта вера в Господа Иисуса Христа, любовь к Господу Иисусу Христу, молитвенное устремление к Господу Иисусу преодолевает самолюбие, выводит из слепого потерянного состояния самолюбивой зацикленности на самом себе, из ужаса и беспокойства самовольной богооставленности, дает покой, мир и благодать.

Господи, помоги нам!

Александр Блуд

Гордость, тщеславие и самолюбие

В миру гордость и самолюбие иногда почитаются едва ли не добродетелями и признаками благородства натуры. Представление это ошибочное и бывает, по словам преподобного Макария, «по неведению или от помрачения страстей». Старец писал духовному чаду:

Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня. 1563 г.

«В прежнем твоем письме упоминаешь не раз о самолюбии своем и будто уважаешь оное, красуешься им, как некоей утварью. Надобно его истреблять из себя всеми мерами, оно-то причиною есть всех наших зол и пороков. Мирские люди еще считают оное добродетелью и благородством – и это по неведению или от помрачения страстей; а нам надобно во всём противиться ему смирением и самоотвержением».

Бог гордым противится

Гордость и тщеславие относятся к самым опасным страстям. Оптинские старцы много говорили и писали о борьбе с этими страстями. Преподобный Лев горестно называл тщеславие «ядом, который убивает плоды и самых зрелых добродетелей».

«Сия страсть от юности до преклонных лет и до самого гроба нередко простирается. Она не только страстных, преуспевающих, но иногда и совершенных преследует, почему и требует немалой осмотрительности. Бесстрастный Творец лишь может искоренить ее. О, коль трудно избегнуть сего яда, убивающего плоды и самых зрелых добродетелей».

Преподобный Варсонофий говорил о гордости как о бесовском свойстве:

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Почему не сказано, что Бог противится блудникам, или завистливым, или еще каким-либо, а сказано: именно гордым? Потому что бесовское это свойство. Гордый становится уже как бы сродни бесу».

Преподобный Никон предостерегал:

«Не должно тщеславиться ни здоровьем, ни красотою, ни другими дарами Божиими… Всё земное непрочно: и красота, и здоровье. Благодарить Господа надо, благодарить со смирением, сознавая свое недостоинство, а не тщеславиться чем-либо».

Преподобный Амвросий предупреждал, что ничто так не препятствует успехам в духовной жизни, как гордость и тщеславие, а исчадиями этих страстей бывают зависть и ненависть, гнев и памятозлобие:

«Все мы сплошь да рядом больше или меньше недугуем тщеславием и горделивостью. А ничто так не препятствует успеху в духовной жизни, как эти страсти. Где бывает возмущение, или несогласие, или раздор, если рассмотреть внимательно, то окажется, что большею частию виною сего бывают славолюбие и горделивость.

Почему апостол Павел и заповедует, глаголя: “Не бываем тщеславни, друг друга раздражающе, друг другу завидяще” (Гал. 5: 26). Зависть и ненависть, гнев и памятозлобие – общие исчадия тщеславия и гордости».

Тщеславие и гордость, хотя одной закваски, но действие и признаки их разные

Преподобный Амвросий наставлял:

«Тщеславие и гордость одно и то же. Тщеславие выказывает свои дела, чтобы люди видели, как ходишь, как ловко делаешь. А гордость после этого начинает презирать всех. Как червяк сперва ползает, изгибается, так и тщеславие. А когда вырастут у него крылья, возлетает наверх, так и гордость».

А чтобы показать, чем гордость и тщеславие отличаются друг от друга и как действуют на человека, преподобный Амвросий даже сочинил рассказ об утках и гусях, олицетворяющих эти страсти. Поводом для такого рассказа стал подаренный старцу ковер с изображением уток:

«Недавно подарили мне ковер, на котором красиво изображены утки. Я пожалел, что не догадались тут же выставить и гусей, так как на ковре осталось еще много места. Мысль такая мне пришла потому, что свойство и действие уток и гусей хорошо изображают свойство и действие страстей: тщеславия и гордости.

Тщеславие и гордость, хотя одной закваски и одного свойства, но действие и признаки их разные. Тщеславие старается уловлять похвалу людей и для этого часто унижается и человекоугодничает, а гордость дышит презорством и неуважением к другим, хотя похвалы также любит.

Тщеславный, если имеет благовидную и красивую наружность, то охорашивается как селезень и величается своею красивостью, хотя мешковат и неловок часто бывает так же, как и селезень. Если же побеждаемый тщеславием не имеет благовидной наружности и других хороших качеств, тогда для удивления, похвал человекоугодничает и как утка кричит: “Так! так!” – когда на самом деле в справедливости не всегда так, да и сам он часто внутренне бывает расположен иначе, а по малодушию придакивает.

Гусь, когда бывает что-либо не по нем, поднимает крылья и кричит: “Кага! каго!” Так и горделивый, если имеет в своем кружке какое-либо значение, часто возвышает голос, кричит, спорит, возражает, настаивает на своем мнении. Если же недугующий гордостью в обстановке своей не имеет никакого веса и значения, то от внутреннего гнева шипит на других, как гусыня, сидящая на яйцах, и, кого может кусать, кусает…»

Чем же ты гордишься?

Очень многим и гордиться-то вовсе нечем. По этому поводу преподобный Амвросий передавал такой рассказ:

«Одна исповедница говорила духовнику, что она горда. “Чем же ты гордишься? – спросил он ее. – Ты, верно, знатна?” – “Нет”, – ответила она. – “Ну талантлива?” – “Нет”. – “Так, стало быть, богата?” – “Нет”. – “Гм… В таком случае, можешь гордиться”, – сказал напоследок духовник».

«Возноситься нечем: Бог дает слово. Доброго слова человек сам собою сказать не может. Всякое доброе слово от Бога. Сказано: “Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему даждь славу” (Пс. 113: 9)».

Указывая, что человеку нечем гордиться, старец прибавлял:

«Да и чем в самом деле человеку тут возноситься? Оборванный, ощипанный просит милостыни: “Помилуй, помилуй!” А подастся ли милость, это еще кто знает».

Как определить у себя признаки смирения или гордости

Преподобный Макарий писал о главных признаках наличия у человека смирения или гордости:

«Признаком смирения и гордости да будет для тебя следующее: вторая всех зазирает, укоряет и видит в них черноту, а первое видит только свою худость и не дерзает судить кого-либо».

Преподобный Анатолий (Зерцалов) учил своих чад, что иногда излишнее смущение при каком-либо деле также выдает затаенное тщеславие:

«Трусишь при пении от тщеславия. Много его у тебя».

Печаль наказания Божия гордым

Преподобный Лев предупреждал о том, что гордые терпят различные бедствия:

«Ежели не положить вину на себя, то не перестанешь бедствовать, нося печаль наказания Божия гордым».

Избавиться от гордости очень трудно

Избавиться от гордости очень трудно. Если человек думает, что он уже негордый, что уже стяжал смирение, то это явно, по словам старца Макария, доказывает его гордость:

«В письме твоем ты назвала себя смиренною (конечно, это по неведению), но ты еще не достигла сей меры, чтобы быть смиренною. Когда бы мы приобрели это богатство, то и все добродетели удобно бы стяжали. Да оно и одно без других добродетелей может нас спасти, а добродетели без оного, напротив, никакой пользы не приносят. Стяжавый смирение стяжал Бога. Это всё учение святого Исаака, великого мужа.

Так ты не должна думать, что ты смиренна, а когда думаешь, то явно показываешь свою гордость».

Брейгель. Гордость

Гордость неразрывно связана с другими страстями

Преподобный Амвросий говорил:

«Три колечка цепляются друг за друга: ненависть от гнева, гнев от гордости».

«Тщеславие не дает нам покоя, подстрекая к ревности и зависти, которые мятут человека, возбуждая в душе бурю помыслов».

«Лупишь глаза – оттого и помыслы, прежде тщеславные, а потом и дурные. Ты заметь: непременно прежде тщеславные, а потом дурные. Ты вниз голову держи, вот так, не лупи глаза на народ».

А преподобный Макарий предупреждал, что от гордости страсти получают силу, а смирение, наоборот, низлагает страсти:

«Но надобно знать, что все страсти от гордости нашей получают силу нас побеждать, а, напротив, смирение их низлагает».

Одна гордость может заменить все прочие страсти

Бывает, что в человеке так велика гордость, что прочие страсти стихают. Преподобный Макарий наставлял:

«Одна страсть другую укоряет: где самолюбие, там сребролюбие уступает, и наоборот бывает. А нам известно, что все пороки иногда оставляют человека, а один с ним пребывает – гордость».

Такой человек может внешне вести себя безукоризненно и с презрением смотреть на других людей, мучимых страстями пьянства или курения или иными страстями. Но во взгляде этого внешне безупречного человека такая гордыня и самолюбование, такое превозношение своими достоинствами, что одной гордости его уже достаточно для погибели души. Старец предупреждал:

«Однако бывает, по слову святого Иоанна Лествичника… и то, что от некоторых все страсти удаляются, кроме одной гордости, которая заменяет собою все прочие страсти, и потому надобно иметь осторожность, чтобы вместо плодов не принести плевел».

Как бороться с этими страстями

Преподобный Макарий советовал при борьбе с помыслами высокоумия и гордости не стыдиться открывать их на исповеди:

«О том, что помыслы находят высокоумные, надобно открывать и не стыдиться».

Преподобный Иларион наставлял при появлении помыслов тщеславия и похвалы самого себя напоминать себе, что главное – смирение, а вот его-то у нас и нет. И первым доказательством этого являются как раз приходящие к нам помыслы тщеславия:

«Отсекать помыслы тщеславия и похваляющие тем, что Богу приятнее всего смирение, а у тебя его нет; следовательно, ничего нет и доброго. Так правильно и должно делать».

Старец Иосиф учил при появлении помыслов тщеславия вспомнить свои грехи:

«А когда тщеславие взойдет, тогда не худо и вспомнить какой-нибудь грешок, укоряя себя».

И старец Амвросий давал такой совет:

«Если будешь отвечать тщеславию вспоминанием своих грехов и лености, то увидишь, что нечем хвалиться».

Преподобный говорил:

«Человек – яко трава. Кто гордится, тот вянет, как трава, а кто боится Бога, тот будет помилован Господом».

«Надо вниз смотреть. Ты вспомни: “Земля еси, и в землю пойдеши”».

«Когда нападет гордость, скажи себе: чудачка ходит».

Старец советовал:

«Как придет тщеславие, так молись: “Господи, от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади рабу Твою”».

Иногда человек изо всех сил пытается избавиться от помыслов гордости и тщеславия, но ему это никак не удается. По этому поводу преподобный Амвросий писал:

«Вражий гул продолжает тебе досаждать, и враги всячески ухитряются уязвить душу твою стрелами гордости и возношения».

Старец советовал в таком случае в первую очередь рассмотреть свое душевное расположение:

«Прежде всего рассмотри душевное расположение, мирна ли ты со всеми, не осуждаешь ли кого».

Преподобный писал духовному чаду:

«…молись со смирением Богу псаломскими словами: “Грехопадения кто разумеет; от тайных моих очисти мя и от чуждых пощади рабу твою”. У всех святых отцов единогласный ответ и совет в подобных случаях: во всяком искушении победа – смирение, самоукорение и терпение – разумеется, при испрашивании помощи свыше. Молись о сем и Царице Небесной, и всем угодникам Божиим, к каким ты имеешь особенную веру, чтобы помогли тебе избавиться от прелести бесовской».

«Самолюбие наше корень всему злу. Оно есть начало всех страстей, оно есть причина всех наших бедствий и страданий, иногда в настоящее время, а иногда как последствие прежних ошибок… Секира к истреблению корня самолюбия – вера, смирение, послушание и отсечение всех хотений и разумений».

Гордость могут побороть также труд и скорби. Преподобный Амвросий говорил:

«Много нужно трудиться, много ран принимать, чтобы не погибнуть от гордости. Когда нас не трогают, не толкают, гордость живет в нас до конца жизни».

В самом желании быстро взойти на высоту добродетелей сокрыта гордость

Гордость и тщеславие бывают скрыты в самом нашем желании мгновенно избавиться от всех страстей, скоро взойти на высоту добродетелей. В этом, по словам преподобного Льва, скрывается духовная гордость:

«Вы, желая угодить Богу, хотите скоро взойти на высоту добродетелей и мните это возможным от вас, что ясно доказывает в вас духовную гордость (в чём вы и сами себя сознаете)…»

Смирение же хорошо знает, что «добродетель не груша: враз не скушаешь».

«От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего» (Пс. 18: 13–14).

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас, грешных!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *