Саудовская аравия сунниты

Шиизм в Саудовской Аравии

Шиизм в Саудовской Аравии является второй по численности последователей ветвью ислама. По различным оценкам доля шиитов среди населения Саудовской Аравии оценивается от 10 % до 15 %.

Проживают в основном в крупных центрах основного нефтеносного округа страны — Эш-Шаркия (Восточная провинция). Отторгнутые в XX веке от Йемена провинции: Джизан, Наджран и Асир, на границе с Йеменом, населены в основном шиитами (провинция Наджран — в основном шиитами исмаилитского толка). . Большинство шиитов Саудовской Аравии относятся к шиитам-двунадесятникам, среди них много выходцев из других стран: йеменцев, пакистанцев, индийцев, персов.

Государственной религией в Саудовской Аравии является суннитское направление ислама в его ваххабитской трактовке, которое доминирует практически во всех сферах жизни страны, включая религиозные институты, суды и образование. В соответствии с ваххабитским учением, мусульмане должны ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, признавать только Коран и Сунну. С точки зрения ваххабизма шииты не являются истинными мусульманами, в связи с чем их права в Саудовской Аравии систематически нарушаются (стоит отметить, что не только ваххабиты, но и некоторые другие сунниты враждебны шиитам). Ситуацию усугубляют подозрения со стороны правительства Саудовской Аравии в том, что шиитский Иран, с которым Саудовская Аравия борется за неформальное лидерство в Исламском мире, поддерживает шиитов.

История

Становление первого саудовского государства − Дирийского эмирата характеризуется конфликтами и столкновениями с шиитами. Одним из основателей Дирийского эмирата был основоположник ваххабизма − Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб. Он считал, что шииты ввели в ислам практику строительства мечетей на могилах. Он дал им унизительное прозвище «рафидиты», которое его последователи используют до сих пор.

В 1802 году, воспользовавшись слабостью Османской империи, дирийцы объявили шиитам джихад, вторглись в Ирак, взяли город Кербелу и разгромили шиитские святыни. Биограф Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба так описывает эти события:

Мусульмане перелезли через стены, вошли в город … и убили большинство его жителей на рынках и в их домах. разрушили купол над могилой Хусейн ибн Али все, что они нашли внутри купола и его окрестностях… решетки вокруг могилы, которые была инкрустированы изумрудами, рубинами и другими драгоценностями… различные виды имущества, оружия, одежды, ковров, золота, серебра, драгоценных экземпляров Корана.

Основную шиитскую область современной Саудовской Аравии − Эль-Хаса − саудиты взяли в 1913 году. Жесткое обращение с шиитами вынудили их лидеров дать обет прекратить соблюдение шиитских религиозных праздников, закрыть свои места поклонения и отменить паломничества к святым местам в Ираке. Ваххабитские улемы снесли несколько шиитских мечетей, а остальные мечети сделали суннитскими для обращения населения в салафизм. Однако по прошествии года, эмир Неджда Абдул-Азиз ибн Абдуррахман Аль Сауд разрешил шиитам выслать ваххабитских улемов и проводить закрытые шиитские религиозные церемонии.

При этом саудовские власти поддержали стремления ваххабитов ликвидировать «пережитки шиитской религиозности» в Медине и её окрестностей. В 1926 году все мавзолеи на кладбище Аль-Баки, включая мавзолеи второго, четвертого, пятого и шестого шиитских имамов были разрушены эмиром Ибн Саудом. В 1975 году была разгромлена могила шиитского имама Джафара ас-Садика, а в следующем году античная пальма, посаженная по легенде пророком Мухаммедом, и ставшая местом паломничества шиитов, была вырублена по приказу ваххабитских шейхов.

В 1979 году Иранская Исламская революция свергла иранского шаха и заменила прозападную монархию антизападной Исламской республикой. Иран соседствует с основными нефтяными районами Саудовской Аравии, которые традиционно населены шиитами. Идеологически Иран против монархии и любого союза с Западом, и был готов экспортировать свою революцию на соседние населенные шиитами районы Саудовской Аравии. В Саудовской Аравии начали распространять ориентированные на шиитов листовки, радиопередачи и кассеты из Ирана, обвиняющие короля Халида в коррупции и лицемерии. В ноябре того же года шииты впервые за много лет отмечают Ашуру. В феврале 1980 года состоялись демонстрации на годовщину аятоллы Хомейни в Иране. Правительство Саудовской Аравии начало проводить политику «кнута и пряника», с одной стороны арестовывая активистов, с другой стороны строя школы, больницы и объекты инфраструктуры в регионах традиционного проживания шиитов.

В 1987 году, после смерти более 300 иранских паломников во время хаджа, Хомейни осудил саудитов как «убийц» и призвал всех шиитов восстать и свергнуть их. После подрыва нескольких нефтепроводов в 1988 году, саудовское правительство обвинило шиитов в саботаже и начало ограничивать их свободы и экономически притеснять. Ваххабитским улемам дали добро на применение насилия к шиитам. Ведущий саудовский богослов Ибн Баз издал фетву, которая приравнивала шиитов к вероотступникам.

После окончания Войны в Персидском заливе, ослабления смертельного иранского врага Саддама Хусейна и поддержки Саудовской Аравии со стороны США, отношения между Ираном и Саудовской Аравией потеплели. В 1993 году правительство Саудовской Аравии объявило всеобщую амнистию, в результате которой многие шиитские лидеры были освобождены из тюрем и вернулись из эмиграции. Многим шиитам была предоставлена работа в государственном и частном секторах. Антишиитский имам Мечети Пророка в Медине даже был уволен после антишиитской пятничной проповеди в присутствии аятоллы Али Акбара Хашеми Рафсанджани.

Современность

В 2003 году политика вновь изменилась и были инициированы «Национальные диалоги» с привлечением шиитов (наравне с суфиями, либеральными реформаторами и женщинами), что вызвало сильное неодобрение ваххабитских радикалов. В 2003 году, «450 шиитских академиков, бизнесменов, писателей и женщин» представили петицию наследному принцу Абдалле, требующую бо́льших прав шиитам, включая право на собственные шиитские суды, так как суннитские суды не признавали показания шиитов.

В 1993 году три шиита были включены в состав Меджлис аш-Шура; в 2005 году в Саудовской Аравии были приняты меры по улучшению положения шиитов: сняты многие ограничения для проведения церемоний в шиитские памятные даты (например, на Ашуру), на муниципальных выборах были избраны депутатами несколько шиитов (в Аль-Катыфе они получили все 6 депутатских мест, а в Аль-Ахсаа 5 мандатов из 6).

В 2006 году воинственные ваххабитские активисты выпустили петицию, призывающую к активизации насилия против шиитов. В то же время официальные религиозные учреждения, призывают шиитов отказаться от своих «ошибочных» убеждений добровольно и «вернуться на истинный путь» ислама и не быть убитыми, изгнанными или обращёнными с помощью насилия.

В марте и ноябре 2011 года шииты Саудовской Аравии провели митинги, жестоко разогнанные властями. На следующий год в Саудовской Аравии был задержан шиитский проповедник Нимр ан-Нимр. В январе 2016 года он был казнён, что вызвало новое обострение ирано-саудовских отношений.

> См. также

  • Религия в Саудовской Аравии

Сунниты в шиитском Иране

Хвала Аллаху, Господу миров. Мир и благословение нашему господину Мухаммаду, посланному как милость для миров, а также его семье, сподвижникам и тем, кто последовал за ним искренне вплоть до Судного дня.

Пророк, мир ему и благословение Аллаха, сказал: «Мусульмане в взаимной любви, оказании милости и снисходительности подобны единому телу. Если одна его часть будет болеть, на эту боль откликается все тело бессоницей и жаром» (Муслим).

Положение суннитов в Иране

В Иране живет более 20 млн. граждан-суннитов. Большинство из них проживают во внешних провинциях Ирана – Хорасан, Курдистан, Белуджистан, Хормазкан, Бушер, Туркменсахра, в районе Тавалиш и Анбаран, в секторе Джейлан и др. Центральная часть Ирана в подавляющей мере населена шиитами.

Сунниты и до Иранской революции не обладали положением, каким обладали шииты, в политике, экономике и культуре.

Сунниты поддержали революцию Хомейни. Однако сразу после утверждения власти аятоллы, буквально через несколько месяцев, для наших братьев начались испытания в Иране. Руками нового государства были убиты многочисленные ученые. Также стала применяться грязная политика шиитизации в суннитских регионах.

Ущемление суннитов в Иране выражается в следующем:

1) Шииты свободны в распространении своего мазхаба и вероучения и в остальных своих делах. У суннитов нет ничего из этого. Более того, государство старается заменить суннизм шиизмом, ибо они понимают – распространение вероучения суннизма означало бы неверность вероучения шиизма для тех, кто полагает обратное.

2) С момента своего появления до сегодняшнего дня государство – как внутри страны так и за пределами – заявляет о свободе суннитов в разъяснении своего вероучения, о равенстве и одинаковом положении, об отсутствии разделения между суннитами и шиитами. Все это ни что иное как вероломство. За этой завесой они проводят свою политику нейтрализации суннизма.

3) Сунниты не имеют право разъяснять в пятничных проповедях свое вероучение, в то время как шииты обладают полной свободой, в том числе имеют право очернять суннитов в своих проповедях.

4) Шиитские ученые и члены спецслужб присутствуют на пятничных молитвах суннитов для контроля над тем, что говорит имам в хутбах, дабы там не прошло ничего, что противоречит официальной политике страны.

5) Сунниты имеют право говорить в проповедях об исламе лишь в общих чертах, делать наставления, не связанные с верой суннитов. Если имам выйдет за пределы этих границ, он сразу же обвиняется в ваххабизме, называется человеком который распространяет ваххабизм. По таким обвинениям было посажено в тюрьмы огромное количество ученых.

6) Все СМИ «с пеной у рта» заняты распространением шиитского мазхаба, их вероучения. Их ученые используют все возможные средства, подвластные им. У суннитов же нет ничего из этого.

7) Учёные-сунниты, пропавшие без вести в Иране:

Шейх Абдунасир Сабханий,

шейх Абдухакк (Кудратулла) Джаъфари,

шейх АбдулВаххаб Сиддики,

шейх-доктор Али Музафарьян,

шейх-доктор Ахмад Мирин Саяд Балуши,

шейх-аллама Ахмад муфтийзаде,

шейх Яр Мухаммад Кахрузий,

шейх Фарук Фарсад,

шейх Карий Мухаммад Рабиий,

шейх Али Дахравий,

шейх Абдусаттар Карданзаде,

шейх Мухаммад Салих Дияий,

шейх Абдулмалик Муллазаде,

шейх Абдунасир Джамшидзах,

шейх-доктор Абдул Азиз Казими,

шейх Шариф Саидьяни,

шейх Джалалудин Раиси,

шейх Муджахид-кади Бахман Шукури,

шейх Муса Кармьюр,

шейх Мухаммад Умар Сарбази,

шейх Ниъматулла Тавхиди,

шейх Абдул Хаким Хасан Абади,

шейх Нуруддин Гариби,

шейх Муртада Радамхари,

шейх Салих Хасрави,

шейх Абдул Азизи Аллах Яра,

шейх Абдулатиф Хайдари,

шейх Сайд Ахмад Сайд Хусайни,

шейх Хабибулла Хусейн Бер,

шейх Ибрагим Даминий,

шейх Кади Дадурахман Касаркандий,

шейх Абдулкудус Малазахий,

шейх Мухаммад Юсуф Сахрабий, Шамсуддин Каями,

— а также многие другие члены организаций «Суннитское исламское движения в Иране», «Организация Центральный совет суннитов», «Коран», «Мухаммадия». Суннитские ученые и студенты находятся в постоянной опасности. Каждый день от рук режима страдает суннит.

Многие ученые и молодежь сидит в хомейниских тюрьмах, в то время как единственным их преступлением было то, что они являются суннитами, отстаивающими свое вероучение и отстраняющимися от всех нововведений и «чудес», распространяемых в стране.

9) Общеизвестный факт, что суннитам запрещено строить свои мечети и учебные заведения в тех регионах, где имеется численное большинство шиитов. Например в столице страны – Тегеране, в Исфахане, Язиде, Ширазе и других больших городах. И это несмотря на то, что в одном Тегеране проживают около миллиона суннитов. Они не имеют в столице ни одной мечети, где можно было бы молиться. У них там нет ни одного центра, где можно было бы собираться. В то же время в Тегеране существуют многочисленные христианские церкви, еврейские синагоги, храмы огня зороастрийцев и т.п. Все они строят свои культовые сооружения и учебные заведения.

Наглым образом строятся хусейниские зияраты даже в селах, где нет ни одного шиита, кроме чиновничьего аппарата. Сегодня Иранское государство официально постановило о запрете на строительство суннитской мечети в Тегеране, в Машхаде и Ширазе.

10) Разрушенные и закрытые суннитские мечети и учебные заведения:

Мечеть-медресе им. шейха Кадира Бахаш Билуджи в Белуджистане,

суннитская мечеть в Хиштбир в провинции Ардабиле,

мечеть Канарик в Джабхар Белуджистане,

мечеть в г. Машхаде расположенной по улице Шахриюр 17,

мечеть Хуснин в г. Ширазе,

мечеть в Сердешде,

мечеть Наби в г. Биджнурид,

медресе им. имама Абу Ханифы в г. Забиль,

разрушена джума-мечеть им. шейха Файда распологавшейся на улице Хосрови в г. Машхаб при Хоросане. Территория мечети была превращена в сад для детей династии Сефевидов, а также в автомобильную стоянку. При разрушении этой мечети были убиты более 20 человек вставших на защиту дома Аллаха, который был построен 300 лет назад. Предлогом для ее разрушения были различные обвинения: то, что это мечеть «зла» (масджиду дирар); что она была построена без разрешения государства; под предлогом того, что имам и учителя в медресе являются ваххабитами, а также под предлогом необходимости расширения улицы.

Все это были лишь предлоги чтобы скрыть замыслы шиитов и ослабить суннитов, подавить их активность, склонить их перед шиитской верой. Но от Аллаха лишь помощь!

11) Суннитам запрещают в обладании культурными, социальными, политическими правами. Например, запрещено печатать и издавать суннитские книги, журналы, газеты. Запрещено участвовать в аппаратах управления, кроме как тем немногочисленным лицам, которые угодны режиму. Существует запрет на распространение суннитских книг по вероучению, таких как «Путь суннитов», «Книга Единобожия», книг Ибн Тайимии, Ибн аль-Кайма, Ибн Абдуль Ваххаба.

Существует цензура на издаваемые религиозные книги любых авторов. Они должны пройти рафидитскую проверку в специальном министерстве. Горе же тому, кто из проповедников заикнется что запрещено обращаться за помощью к могилам, выступит против язычества или же будет хорошо отзываться о праведных халифах – Абу Бакре, Умаре, Усмане (да будет доволен ими Аллах), матери правоверных Айше или затронет другие вопросы вероучения, противоречащие шиизму.

12) Идет политика заселения шиитами районов, населенных преимущественно суннитами, дабы изменить соотношение проживающего населения в регионе. Для этого они специально скупают земли у суннитов. Именно так в свое время поступали еврее в Палестине.

Обрисовывая общую картину, можно сказать следующее: государство всячески старается подавить какое бы то ни было проявление суннизма в стране. Нам необходимо знать, что грубая шиитская власть не гнушается убийствами и покушениями, а затем старается скрыть свои преступления, показывая крокодильи слёзы. Так они поступали со многими учеными, после чего выражали сожаление в связи с их смертью. Знайте: сокрытие (тукия) и лицемерие (нифак) – это одно из важнейших основ их мазхаба. Так установилось со времен становления шиизма. Аллах им судья.

Вместе с тем, что мы упомянули, – о преследовании, политических, культурных, религиозных запретов для суннитов – несмотря на все это сунниты крепнут в приверженности своему пути и поклонению. Этот процесс только растёт с каждым днём. Всевышний Аллах сказал: «А те, которые поступают несправедливо, скоро узнают, куда они вернутся» (Сура «Поэты», аят 227).

Глава 15. Шииты и сунниты

Иран и Саудовская Аравия

Весной 1999 года в Тегеране запахло обновлением и переменами. Все 20 лет после исламской революции женщины Тегерана были обязаны закутываться в хиджаб — накидку из черной ткани без рисунка. И вдруг появились хиджабы с узором, похожим на шкуру леопарда, или отороченные мехом. Некоторые женщины стали носить плащи-дождевики, а другие просто набрасывали хиджаб, как накидку, из-под которой были видны мини-юбки, обтягивающие джинсы, черные шелковые чулки и туфли на высоких каблуках. Женская скромность из предписанного способа поведения стала частным делом. Послабления в части хиджаба было лишь одним из признаков того, как преобразилось иранское общество после избрания в мае 1997 года нового президента — Сеида Мохаммада Хатами. Он получил более 70 процентов голосов избирателей и одержал сокрушительную победу над более консервативным соперником. За Хатами голосовала молодежь, которая была сыта по горло 25-процентной безработицей и высокой инфляцией и надеялась, что Хатами приведет за собой экономическое развитие и сделает общество более открытым.

Победа Хатами вызвала быстрое потепление в отношениях Ирана с внешним миром. Иран открылся в сторону Запада, призывал своего старого врага — США — к «диалогу цивилизаций» и постарался улучшить отношения с арабским миром. Афганистан был главной темой, способной помочь растопить лед между Ираном, США и арабским миром. Во время своего визита в Кабул в апреле 1998 года американский посланник Билл Ричардсон уже дал понять, что США считают Иран партнером в диалоге, который может помочь разрешить кризис в Афганистане. Иран также вступил в переговоры со своим старым врагом — Саудовской Аравией.

«Позитивный климат между Ираном и Саудовской Аравией обнадеживает, и обе стороны готовы сотрудничать ради урегулирования конфликта в Афганистане», — сказал в мае 1998 года новый министр иностранных дел Ирана Камаль Харрази. Приятный и хорошо говорящий по-английски дипломат, в течение 11 лет представлявший Иран в ООН, мягкий, хорошо воспитанный, он был характерным представителем этой доброжелательной революции.

Новые руководители Ирана были глубоко враждебны Талибану, но достаточно прагматичны, чтобы понять, что мир в Афганистане есть необходимое условие экономического развития и политической стабильности в Иране. Хатами был далек от того, чтобы хотеть войны с Талибаном, но всего через шесть месяцев после того, как талибы убили девятерых иранских дипломатов в Мазари-Шарифе, Иран сосредоточил на границе четверть миллиона солдат и угрожал вторжением. По мере возрастания напряженности между Ираном и талибами новые отношения первого с Саудовской Аравией приобрели еще большее значение.

Афганистан был лишь одной из зон конфликта между персами и арабами. Оба народа попеременно завоевывали и правили друг другом в ходе спора между суннитами Аравии и шиитами Персии. В 1501 году шах Исмаил из династии Сефевидов превратил Иран в первое и единственное шиитское государство в исламском мире. И персы, и арабы властвовали над Афганистаном и Средней Азией, но правление персов было более длительным и оставило устойчивый след в культуре и языке.

В двадцатом веке долгая война между революционным Ираном и Ираком (1981–1988), стоившая около 1,5 миллионов жизней, лишь углубила это соперничество. Арабские страны поддерживали Ирак Саддама Хуссейна. Эта война началась в одно и то же время с войной в Афганистане, в которой вековое соперничество также нашло продолжение — в контексте холодной войны и попыток США изолировать Иран с помощью арабских стран.

По-видимому, и Иран, и Саудовская Аравия находились в Афганистане на одной стороне. Они были крайне возмущены советским вторжением, поддерживали моджахедов и выступали за международную изоляцию кабульского режима и Советского Союза. Но они поддерживали разные фракции моджахедов, и Иран так и не разорвал дипломатические отношения с режимом в Кабуле. Саудовская поддержка моджахедов следовала американской и пакистанской стратегии — давать оружие и деньги в основном самым радикальным группам суннитов-пуштунов и игнорировать афганских шиитов. Саудовцы также отдельно финансировали афганских сторонников ваххабизма.

На каждый доллар, данный моджахедам Соединенными Штатами, Саудовская Аравия тоже давала доллар. Саудовская помощь моджахедам в 1980–1990 годы составила почти 4 миллиарда долларов. И это не включая неофициальную помощь от исламских благотворительных организаций, благотворительных фондов, частных фондов членов королевской семьи и мечетей. Средства переводились также напрямую пакистанской разведке ISI, например, в 1989 году саудовцы дали более 26 миллионов долларов на подкуп вождей моджахедов во время переговоров о формировании временного правительства в изгнании в Исламабаде. Моджахеды в знак благодарности назначили премьер-министром одного из афганских ваххабитов.

В марте 1990 года саудовцы дали дополнительно 100 миллионов долларов партии Хизб-е-Ислами, возглавляемой Хекматьяром, которая поддержала неудавшуюся попытку военного переворота и свержения президента Наджибуллы, предпринятую Хекматьяром и генералом Шахнавазом Танаем в Кабуле. После 1992 года Саудовская Аравия продолжала снабжать правительство моджахедов в Кабуле деньгами и горючим. Горючее, которое переправлялось через Пакистан, стало основным источником коррупции и рэкета со стороны сменявшихся пакистанских правительств и ISI.

Из-за отчуждения между Ираном и США группы афганских моджахедов, базировавшиеся в Иране, не получали иностранной военной помощи. Два миллиона беженцев, осевших в Иране, были лишены международной гуманитарной помощи, которую получали три миллиона беженцев в Пакистане. Поддержка моджахедов Ираном наталкивалась на бюджетные ограничения, связанные с ирано-иракской войной. На протяжении 80-х годов США фактически лишили Иран доступа к внешнему миру в части, связанной с Афганистаном. Это обстоятельство еще больше настроило иранцев против Америки и обусловило непреклонную позицию Ирана в Афганистане после окончания холодной войны и ухода американцев с афганской сцены.

Первоначально вся помощь, которую Иран оказывал моджахедам, попадала к афганским шиитам, в особенности хазарейцам. В то время Корпус стражей исламской революции помогал шиитским боевикам повсюду — от Ливана до Пакистана. В 1992 году, под воздействием и при помощи Ирана, молодое поколение радикальных хазарейцев решило свергнуть традиционных лидеров Хазараджата, которые возглавили сопротивление советскому вторжению в 1979 году. Впоследствии восемь афганских шиитских партий получили официальный статус в Тегеране, но Ирану никогда не удавалось снабдить их в достатке деньгами и оружием. В результате хазарейцы оказались на обочине афганского конфликта и больше воевали между собой, чем против Советов. Раздробленность хазарейцев усугублялась близорукой и догматической политикой Ирана, для которого верность хазарейцев Тегерану была важнее, чем их внутреннее единство.

К 1988 году, когда вывод советских войск был неизбежен, Иран пришел к необходимости укрепить позиции хазарейцев. Он помог восьми группировкам хазарейцев объединиться в партию Хизб-е-Вахдат. Иран начал настаивать на включении Вахдат в международные переговоры о формировании нового правительства моджахедов — в прежнем преобладали пешаварские партии. Несмотря на то, что хазарейцы были малым меньшинством и не могли надеяться получить власть в Афганистане, Иран потребовал для них сначала 50 процентов, а затем 25 процентов мест в любом будущем правительстве моджахедов.

По мере нарастания вражды между Ираном и Саудовской Аравией, которая перебрасывала в Афганистан арабов и распространяла там ваххабизм и антишиитские настроения, Пакистан старался сохранить между ними равновесие. Близкий союзник обеих стран, Пакистан указывал на необходимость держаться вместе и противостоять кабульскому режиму. Соперничество между Саудовской Аравией и Ираном усилилось после вывода советских войск, когда Иран сблизился с режимом в Кабуле. Иран расценивал кабульский режим как единственную силу, способную противостоять захвату Афганистана пуштунами-суннитами. Иран перевооружил Вахдат, и к моменту падения Кабула в 1992 году Вахдат контролировала не только Хазараджат, но и значительную часть западного Кабула.

В это время саудовцы оказались в крайне неприятном положении из-за раскола между своими главными протеже — неоваххабитами — Гольбуддином Хекматьяром и Абдур Расул Сайафом. Хекматьяр не признал вновь созданного правительства моджахедов в Кабуле и вместе с хазарейцами начал обстреливать город. Этот раскол был продолжением намного большего по масштабам внешнеполитического поражения, понесенного Саудовской Аравией в результате вторжения Ирака в Кувейт в 1990 году. На протяжении двадцати лет саудовцы финансировали сотни неоваххабитских партий в мусульманском мире, чтобы приобрести влияние среди исламских движений в этих странах и распространить ваххабизм.

Но когда Эр-Рияд попросил эти исламские группы, в свою очередь, поддержать Саудовскую Аравию и антииракскую коалицию, возглавляемую США, то большинство, включая Хекматьяра и большую часть афганских партий, поддержало Сад дама Хуссейна. Многие годы усилий и миллиарды долларов ушли впустую, так как Саудовской Аравии не удалось построить внешнюю политику, исходящую из собственных национальных интересов. Роковая слабость Саудовской Аравии заключалась в том, что правящая прозападная элита основывала свою легитимность на консервативном фундаментализме, выразители которого не принадлежали к этой элите и были категорическими противниками Запада. Элита продвигала радикальный ваххабизм, хотя это подрывало ее власть внутри страны и вне ее. По иронии судьбы, лишь умеренные афганские партии, которыми Саудовская Аравия пренебрегала, в трудную минуту оказали помощь королевству.

Усиление войны в Афганистане в 1992–1995 годах привело к возрастанию соперничества между Ираном и Саудовской Аравией. Саудовцы и пакистанцы много раз пытались посадить все партии за один стол. Вместе с тем они прилагали все усилия, чтобы отстранить Иран и хазарейцев от участия в соглашении. Иран и хазарейцы не были допущены ни к Пешаварскому соглашению 1992 года, определявшему порядок раздела власти в Кабуле, ни к недолговечным исламабадскому и джелалабадскому соглашениям, заключенным впоследствии. Отторжение Ирана Пакистаном и Саудовской Аравией, похожее на отношение к нему США, вызвало еще большую горечь Тегерана.

Вместе с тем иранцы стали более прагматичными, поддерживая не только афганских шиитов, но и все ираноязычные этнические группы, сопротивляющиеся пуштунскому господству. Иранцы имели природную связь с таджиками — они происходили от одной древней расы и говорили на одном языке, — но иранцы были взбешены после жестокого нападения Ахмад Шаха Масуда на хазарейцев в Кабуле в 1993 году. Несмотря на это, Иран понял, что если он не поддержит непуштунские народы, сунниты-пуштуны будут господствовать в Афганистане. В 1993 году Иран впервые начал оказывать существенную военную помощь президенту Бурхануддину Раббани в Кабуле и узбекскому полевому командиру Рашиду Дустому и призвал все этнические группы присоединиться к Раббани.

Новая стратегия Ирана привела к усилению конфликта интересов с Пакистаном. Исламабад был полон решимости привести своих протеже в Кабул, при этом пакистанцы и саудовцы равно не собирались допускать хазарейцев к участию в разделе власти. Политика баланса интересов между Саудовской Аравией и Ираном, проводившаяся Исламабадом в 80-е годы, была отброшена. Пакистан открыто встал на сторону саудовцев.

После краха Советского Союза открытие Средней Азии внешнему миру дало Ирану новый стимул для выхода из международной изоляции. Иран быстро продвинулся в Среднюю Азию после прорыва, совершенного благодаря поездке министра иностранных дел Али Акбаша Велаяти в ноябре 1991 года, когда он подписал договор о строительстве железной дороги из Туркмении в Иран. Но и здесь США постарались остановить Иран, когда госсекретарь Джеймс Бейкер заявил в 1992 году, что США сделают все, чтобы не допустить иранского влияния в Средней Азии. Неокоммунистические правители Средней Азии с подозрением относились к Ирану, опасаясь распространения исламского фундаментализма.

Но Иран устоял перед этим искушением и вместе с тем ковал прочные связи с Россией. Лед был разбит визитом советского министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе в Тегеран в 1989 году, где он встретился с аятоллой Хомейни. Разрешение установить более тесные связи с Россией, данное аятоллой перед смертью, придало новой России легитимность в глазах иранцев. Кроме того, в 1989–1993 годах Россия поставила Ирану оружия на 10 миллиардов долларов для восстановления его боевого арсенала. Иран улучшил свое положение в регионе, установив связи с неисламскими постсоветскими государствами — Грузией, Украиной и Арменией. Тегеран отказался поддержать Азербайджан в войне с Арменией, хотя 20 процентов его собственного населения были азербайджанцами, и помог России и ООН прекратить гражданскую войну в Таджикистане. И наконец, Иран и государства Средней Азии разделяли глубокое недоверие к афгано-пуштунскому фундаментализму и к той поддержке, которую он получал от Пакистана и Саудовской Аравии. В силу этого союз между Ираном, Россией и государствами Средней Азии в поддержку непуштунских этнических групп существовал намного раньше, чем появился Талибан.

Напротив, Саудовская Аравия почти не пыталась улучшить межгосударственные отношения с Россией или с республиками Средней Азии. Только через четыре года саудовцы открыли посольства во всех столицах Средней Азии. Вместо этого Саудовская Аравия посылала миллионы экземпляров Корана, давала деньги на хадж для мусульман из Средней Азии и предоставляла стипендии муллам для учебы в Саудовской Аравии, — где они впитывали в себя ваххабизм. Эти меры лишь смущали среднеазиатских правителей. Через несколько лет правители Узбекистана, Казахстана и Киргизии назовут ваххабизм самой большой угрозой для политической стабильности в своих странах.

Саудовская Аравия расценивала Талибан как важный актив в условиях падения своего влияния в Афганистане. Первые контакты между саудовцами и талибами состоялись во время поездок эмиров на охоту. Маулана Фазлур Рахман, глава пакистанской Джамиат-и-Улема Ислам, зимой 1994–1995 годов впервые организовал охоту на дроф для эмиров из Саудовской Аравии и стран Залива. Арабские охотники прилетали в Кандагар на гигантских транспортных самолетах, груженных десятками роскошных джипов, многие из которых по окончании охоты были оставлены хозяевам-талибам наряду с пожертвованиями. Начальник саудовской разведки эмир Турки стал регулярно бывать в Кандагаре. После визита Турки в Исламабад и Кандагар в июле 1996 года саудовцы дали деньги, машины и горючее для успешного наступления талибов на Кабул. Тем временем две саудовские компании, Delta и Ningarcho, участвовали в проекте постройки трансафганского газопровода, усиленно лоббируя в Эр-Рияде идею поддержки талибов для их полной победы.

Но ваххабитское духовенство (улемы) королевства сыграло наибольшую роль в том, чтобы убедить правящую семью поддержать Талибан. Улемы выступают главным советчиком саудовского монарха в Совете Ассамблеи Высшего Духовенства и в четырех других государственных органах. Они последовательно поддерживали экспорт ваххабизма в исламский мир, а королевская семья была весьма чувствительна к мнению духовенства. Король Фахд был вынужден созвать совещание 350 наиболее влиятельных духовных лиц, чтобы убедить их выпустить фетву, позволяющую американским войскам базироваться в королевстве во время войны с Ираком в 1990 году. Саудовская разведка тесно сотрудничала с духовенством; то же самое делали и многочисленные благотворительные фонды, финансируемые государством, которые давали деньги моджахедам в 80-е годы и теперь начали давать их талибам. Кроме того, духовенство располагало сетью мечетей по всему королевству, в которых во время пятничных проповедей и создавалась поддержка талибов снизу.

По словам саудовского аналитика Науафа Обайда, основными игроками из числа духовенства, лоббировавшими поддержку талибов Саудовской Аравией, были шейх Абд аль-Азиз бин Баз, Великий муфтий и председатель Совета высшего духовенства, и шейх Мухаммад бин Джубер, министр юстиции и один из главных членов Совета духовенства. В обмен на это Талибан демонстрировал свое почтение к королевской семье и к улемам и скопировал некоторые обычаи ваххабитов, например, учредил религиозную полицию. В апреле 1997 года один из лидеров талибов мулла Раббани встретился с королем Фахдом в Эр-Рияде и безудержно восхвалял Саудовскую Аравию. «Поскольку Саудовская Аравия является центром мусульманского мира, мы бы хотели получать от нее помощь. Король Фахд был счастлив при известии о добрых делах, совершенных Талибаном, и об установлении шариата в нашей стране», — сказал мулла Раббани. Встретившись с королем пятью месяцами позже, лидеры талибов сказали, что саудовцы пообещали помогать им и дальше. «Король Фахд был слишком добр. Саудовцы пообещали нам все, что они могли дать», — сказал мулла Мохаммад Станакзай.

Поддерживая талибов, Эр-Рияд с большой неохотой отнесся к требованию США добиться от Талибана высылки Усамы бин Ладена. Лишь после того, как в Кандагаре Мулла Омар нанес личное оскорбление эмиру Турки, саудовцы ограничили свои дипломатические связи с Талибаном. Важно, что это решение было принято из-за личного оскорбления, а не из-за полной перемены внешней политики. Похоже было, что саудовцы извлекли недостаточно уроков из своих попыток экспортировать ваххабизм.

Первоначальная поддержка талибов Саудовской Аравией убедила Иран в том, что США также оказывают им поддержку в контексте своих усилий по окружению Ирана врагами и его изоляции. По мнению Тегерана, новой целью политики США было строительство, прокладка новых нефте- и газопроводов из Средней Азии, минуя Иран. После захвата Кабула талибами это давно сложившееся официальное мнение отразилось в газетах. «Захват талибами Кабула был спланирован Вашингтоном, финансировался Эр-Риядом, а снабжение было обеспечено Исламабадом», — писала газета «Джомхури Ислами».

Несмотря на это, главным для Тегерана был внутренний раскол в отношении Афганистана. «Ястребы» все еще пытались поддерживать шиитов по всему миру, а умеренные склонялись к большей сдержанности в поддержке противников Талибана и к меньшей конфронтации с талибами. Иран страдал от той же болезни, что и Пакистан: множество ведомств и групп влияния пытались протолкнуть свои собственные взгляды на политику в Афганистане. Военные, Стражи исламской революции, разведывательные ведомства, шиитское духовенство и могущественные буния, или фонды, руководимые духовенством, контролирующие большую часть госсектора экономики и финансирующие внешнеполитические авантюры из своих бюджетов, не подлежащих контролю, — вот лишь некоторые из соперничавших групп влияния.

Министерство иностранных дел в лице заместителя министра по делам Афганистана Алаеддина Боруджерди должно было сохранять равновесие между всеми этими лоббистами. Боруджерди, руководивший афганской политикой более десяти лет, был ловким дипломатом. Он пережил режим президента Акбара Али Рафсанджани и занимал тот же пост при президенте Хатами, пока не был вынужден подать в отставку после убийства иранских дипломатов в Мазари-Шарифе. Он мог быть и «голубем», и «ястребом», в зависимости от того, с кем он в данный момент говорил, и его задачей было удерживать конфликт Ирана с Пакистаном и Саудовской Аравией в пределах разумного. Напротив, в Саудовской Аравии министр иностранных дел эмир Сауд аль-Фейсал передоверил афганскую политику своему младшему брату эмиру Турки, начальнику разведки.

Коллапс государства в Афганистане уменьшил безопасность Ирана, вызвав массовый приток наркотиков и оружия. Призрак этнического конфликта угрожал перетечь в Иран вместе с экономическим бременем содержания миллионов афганских беженцев, которых простые иранцы сильно не любили. В Иране насчитывалось более трех миллионов наркоманов, употребляющих героин, — столько же, сколько в Пакистане, хотя население Ирана (60 миллионов человек) вполовину меньше, чем в Пакистане. Контрабанда топлива, продовольствия и других товаров из Ирана в Афганистан вела к потере доходов и периодическим проблемам в экономике — в то самое время, когда Иран недополучил большое количество доходов из-за падения цен на нефть и одновременно пытался восстановить свою экономику.

Еще большее беспокойство у Ирана вызывала тайная поддержка талибами иранских антиправительственных групп, начавшаяся в 1996 года. Талибан предоставил в Кандагаре убежище для движения Ахль-и-Сунна Валь Джамаат, которое вербовало боевиков из числа иранских суннитов в провинциях Систан и Хорасан. Его представители — иранские туркмены, афганцы и белуджи — заявляли, что их цель — свержение шиитского режима в Тегеране и установление суннитского режима в стиле Талибана. Эта идея была довольно безумной, поскольку 90 процентов населения Ирана исповедовали шиизм, хотя она и получила поддержку небольших групп инсургентов. Эта группа получала от талибов оружие и поддержку, и иранцы были уверены, что Пакистан тоже поддерживает их.

Иранская военная помощь Северному Альянсу усилилась после падения Кабула в 1996 году, и вновь — после падения Мазари-Шарифа в 1998 году. Но Иран не имел непосредственной границы с территорией, контролируемой Альянсом, и был вынужден снабжать Масуда по воздуху или по железной дороге, на что требовалось разрешение от Туркмении, Узбекистана и Киргизии. В 1998 году иранская разведка перебросила несколько самолетов с оружием на базу Ахмад Шаха Масуда в таджикском Кулябе. После этого Масуд стал частым гостем в Тегеране. Опасность, которой подвергалась иранская линия снабжения, стала очевидна после того, как киргизская служба безопасности в октябре 1998 года задержала поезд, в 16-ти вагонах которого обнаружилось 700 тонн оружия и боеприпасов. Поезд направлялся из Ирана в Таджикистан, а оружие было замаскировано под гуманитарную помощь.

Поддержка Ираном Северного Альянса приводила талибов в бешенство. В июне 1997 года Талибан закрывает иранское посольство в Кабуле, обвинив Иран в разрушении мира и стабильности в Афганистане. Заявление Талибана после неудачной попытки взятия Мазари-Шарифа было недвусмысленным. «Иранские самолеты, грубо нарушая все принятые международные нормы, вторглись в воздушное пространство нашей страны, чтобы доставлять снабжение в аэропорты, контролируемые оппозицией. Тяжелые последствия такого поведения остаются на совести Ирана — врага ислама. Афганистан может дать пристанище на своей территории оппонентам иранского правительства и создать тем самым проблемы для Ирана», — говорилось в заявлении.

Но убийство иранских дипломатов в Мазари-Шарифе в 1998 году едва не привело к войне между Ираном и Талибаном. Идея вторжения в Афганистан пользовалась широкой народной поддержкой, которая была использована сторонниками жесткой линии в Тегеране, желавшими дестабилизировать правительство президента Хатами. Даже сдержанный Камаль Харрази, министр иностранных дел, заговорил самым жестким языком. «Талибы — пуштуны, и они не вправе устранять все другие этнические группы с политической арены, не вызывая вспышки сопротивления. В таких условиях мир в стране невозможен. Я предостерегаю талибов и тех, кто их поддерживает, что мы не потерпим нестабильности и заговоров у наших границ. Мы достигли договоренности с Пакистаном о том, что афганская проблема не будет решаться военным путем. Но именно это происходит сейчас, и мы не можем с этим согласиться», — заявил Харрази 14 августа 1998 года.

Иран считал, что Пакистан предал его несколько раз. В 1996 году в то самое время, когда президент Бурхануддин Раббани, по совету Ирана, пытался расширить базу своего правительства и включить в него пуштунов и другие народы, Талибан захватил Кабул. В июне 1997 года премьер-министр Наваз Шариф посетил Тегеран. Вместе с президентом Хатами он призвал к прекращению огня в Афганистане и заявил, что военного решения быть не может. Но Иран считал, что у Пакистана нет намерения следовать соглашению. «Пакистан утратил доверие иранского народа. Мы больше не верим ему. Мы не можем допустить, чтобы Пакистан создавал проблемы для нашей национальной безопасности», — писала «Джомхури Ислами».

Затем, летом 1998 года, Пакистан уговорил Иран участвовать в совместной дипломатической миссии мира. Иранские и пакистанские дипломаты среднего звена впервые вместе посетили Кандагар и Мазари-Шариф 4 июля 1998 года для переговоров с враждующими сторонами. Всего через несколько недель талибы атаковали Мазари-Шариф и казнили иранских дипломатов, что положило конец этой мирной инициативе. Иранцы были убеждены в том, что Пакистан сознательно ввел их в заблуждение своей якобы мирной инициативой в то самое время, когда ISI готовила нападение на Мазари-Шариф. Кроме того, Иран утверждал, что Пакистан дал гарантии безопасности для дипломатов в Мазари-Шарифе. Когда они были убиты, Иран пришел в бешенство и обвинил Талибан и Пакистан. По словам иранских официальных лиц, мулла Дост Мохаммад, который якобы возглавлял нападение на иранское консульство, сначала собрал дипломатов в подвале и поговорил по рации с Кандагаром, и только после этого расстрелял их.

Талибан отвечал, что иранцы были не дипломатами, а агентами разведки, снабжавшими противников Талибана оружием, и это было похоже на правду. Тем не менее в ходе последующих дипломатических схваток всякое доверие между Ираном и Пакистаном испарилось. Иранцы были возмущены также тем, что действия талибов угрожали растущему сближению между Ираном и США. Как заявила в июне 1998 года государственный секретарь США Мадлен Олбрайт, критически важная роль, которую Иран играет в регионе, «делает вопрос американо-иранских отношений крайне важной темой для государственного секретаря».

Иранцы были ободрены тем, что США впервые восприняли их всерьез. Американо-иранское сотрудничество «несомненно может стать свидетельством того, что США лучше понимают реальности в нашем регионе и ту роль, которую Иран способен играть в установлении мира и безопасности, — сказал мне Камаль Харрази. — Мы долгое время пытаемся дать им понять, что Иран — это ключевой игрок в регионе». Еще одной причиной ирано-американского сближения было изменившееся отношение США к Талибану. Теперь обе страны имели одинаковые взгляды и критически относились к политике талибов в отношении равенства полов, наркотиков, к их обычаю давать приют террористам и к угрозе региону со стороны исламского фундаментализма в духе Талибана. По иронии судьбы, не шиитский, а суннитский фундаментализм талибов оказался новой угрозой для США.

Талибан оказался проблемой даже для Саудовской Аравии, что помогло сближению Тегерана и Эр-Рияда. Тот факт, что Талибан предоставил убежище бин Ладену, показало всем экстремизм талибов и создало угрозу для безопасности Саудовской Аравии. Знаменательно, что ирано-саудовское сближение не прекратилось даже тогда, когда Иран угрожал напасть на Афганистан в 1998 году. В мае 1999 года президент Хатами стал первым почти за три десятилетия иранским лидером, посетившим Саудовскую Аравию.

Талибан, поддерживающий недовольных в Саудовской Аравии, представляет большую угрозу для безопасности королевства. В прошлом саудовцы с уважением относились к фундаментализму талибов, не особенно задумываясь о том, каким должно быть государственное устройство Афганистана и какие политические компромиссы это повлечет за собой, но теперь они больше не могли позволить себе такого легкомысленного отношения. Поскольку саудовская внешняя политика покоилась в основном на личных отношениях покровительства, а не на государственных институтах, сложно было представить, как могла бы возникнуть новая политика в отношении Афганистана, основанная на саудовских национальных интересах, а не на ваххабизме, и направленная на установление стабильности в регионе.

Если президент Хатами будет продвигать вперед свою программу реформ, то иранский режим будет все больше желать и стремиться к мирному урегулированию в Афганистане, — чтобы не тратить средства на поддержку противников Талибана, предотвратить распространение наркотиков, оружия и национальной розни через границу и еще более сблизиться с США. По иронии судьбы, экстремизм талибов помог сближению Ирана с Саудовской Аравией и ослабил отношения Пакистана с каждой из этих стран. Главные потери от возвращения Ирана в круг цивилизованных стран понес Пакистан. Но чтобы покончить со своей изоляцией от Запада, Иран должен показать себя ответственным и уравновешенным членом международного сообщества. Первым и главным испытанием для него будет его помощь в установлении мира в Афганистане.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Ислам против ислама: война без победителей

Карачи. Экзамен в суннитском медресе Джамия Бинория, где обучаются около 150 тыс. студентов.
Фото ReutersОб авторе: Петр Владимирович Топычканов — историк.
Примирение пакистанских суннитов и шиитов стало бы важным вкладом в стабилизацию политической ситуации на Ближнем Востоке. Могут ли власти Пакистана установить мир между общинами?
В начале июня текущего года в пакистанских городах Кветта (провинция Белуджистан), Рахим-Яр-Хан и Мултан (провинция Пенджаб) полиция задержала тринадцать членов суннитской экстремистской группировки «Лашкар-е-Джангви» («Армия Джангви»). В числе задержанных — лидеры экстремистов Хабиб Улла и Насир Кашиф. Хабиб Улла несет ответственность за организацию 28 атак на пакистанских шиитов, в результате которых погибло более сотни человек. Насир Кашиф, возглавлявший бригаду смертников в южном Пенджабе, причастен к теракту в шиитской мечети города Карачи в мае 2005 г. Жертвами взрыва стали пять человек, еще двадцать получили ранения.
В ходе полицейских рейдов были обнаружены тайники с оружием, боеприпасами и детонаторами, свидетельствующие о подготовке боевиков к новым терактам. На счету «Лашкар-е-Джангви» убийство корреспондента Wall Street Journal Дэниэла Перла в 2002 г., два покушения на президента Пакистана Первеза Мушаррафа в 2003 г., многочисленные нападения на шиитов.
13 июня этого года произошло еще одно событие: в условиях повышенных мер безопасности завершился суд над членами другой суннитской экстремистской группировки «Сипах-е-Сахаба» («Армия сподвижников Пророка»), причастных к убийствам шиитов в штате Пенджаб. Пятеро подсудимых были приговорены к смертной казни. Заочный смертный приговор был вынесен лидеру организации Маулане Азаму Тарику, убитому, в свою очередь, шиитским боевиком в 2003 г. С 1997 г. он возглавлял «Сипах-е-Сахаба», трижды избирался в пакистанский парламент от дистрикта (района) Джанг (провинция Пенджаб), один раз — в законодательное собрание провинции Пенджаб. Маулана Азам Тарик считался одним из наиболее авторитетных противников политики Первеза Мушаррафа.
Почему сунниты и шииты, более-менее мирно соседствовавшие в течение нескольких десятилетий существования Пакистана, внезапно объявили друг другу негласную войну? Каковы масштабы этой войны? Насколько она организована? Какие меры предпринимают власти Пакистана в этой связи? Могут ли эти меры привести к примирению враждующих сторон? Каковы перспективы развития отношений суннитов и шиитов? На эти вопросы нельзя ответить, не обратившись к истории Пакистана и его соседей.
Граждане одного государства
Шииты составляют примерно 10% от всех мусульман мира. Причем большая их часть проживает в Иране и Южной Азии. Иран, где шиитская «версия» ислама является официальной религией, занимает первое место в мире по количеству шиитов (61 млн.), Пакистан — второе (26,7 млн.), Индия — третье (26 млн.). В Пакистане шииты, являясь, по сути, религиозным меньшинством (20% от населения страны), остаются влиятельной общиной, которой принадлежат крупные земельные владения, прежде всего в пакистанской «житнице» — провинции Пенджаб, где проживает около половины всех шиитов страны.
В первой половине XX в. мусульмане, проживавшие на территории британской Индии (в состав которой входил и нынешний Пакистан), вели борьбу за создание исламского государства. Во главе этого движения стояла партия «Мусульманская лига» и ее лидер Мухаммад Али Джинна. В этой борьбе никто не делал различий между суннитами и шиитами. Показателен ответ шиита Джинны на вопрос, кто он, суннит или шиит: «Я не суннит и не шиит, я — мусульманин».
В 1947 г. англичане ушли из Южной Азии. На субконтиненте появились независимые государства Индия и Пакистан. Причем Пакистан состоял из двух частей, разделенных 1600 километрами индийской территории, — Западного и Восточного Пакистана. Когда Пакистан получал независимость, Джинна заявил: «Мы начинаем во времена, когда не должно отличать или умалять одну общину перед другой, одно вероисповедание или касту — перед другими. Мы начинаем исходя из коренного принципа, что все мы граждане, равноправные граждане одного государства».
Но в 1949 г. Джинна умер. Через два года был убит премьер-министр Пакистана Лиакат Али-хан, а в 1954 г. указом генерал-губернатора Пакистана Гулама Мухаммада было распущено законодательное собрание. В 1958 г. произошел первый в истории страны военный переворот. Дальнейшая история Пакистана — это непрерывное чередование гражданских и военных режимов.
Борьба за чистоту ислама
Первым признаком того, что внутри мусульманской общины существуют острые противоречия, стали выступления против исламской секты «Ахмадия», организованные суннитскими политическими партиями «Джамиат-е-ислами» («Исламское общество») и «Маджлис-и-Ахрар-и-Ислам» («Исламская независимая организация») весной 1953 г. Примечательно, что «Ахмадия» откололась от шиизма в конце XIX в., и шииты поддержали суннитские акции протеста, не предполагая, что следующей мишенью недовольства могут оказаться они сами. Фактически эти протесты суннитов стали прелюдией к настоящему суннитско-шиитскому конфликту. Двадцать лет кровавых столкновений привели к тому, что в 1974 г. последователи «Ахмадии» были объявлены немусульманским религиозным меньшинством.
Через три года в Пакистане произошел очередной военный переворот. Вся власть перешла к главе военной администрации генералу Мухаммаду Зия-уль-Хаку. Именно при нем отношения между суннитской и шиитской общинами достигли такого уровня конфликтности, который почти без изменений сохраняется до настоящего времени. Однако в этом заслуга не только генерала, но и его предшественников, а также соседнего Ирана.
Противоречия между Западным и Восточным Пакистаном достигли апогея в конце 60-х — начале 70-х гг. При поддержке Индии Восточный Пакистан в 1971 г. добился независимости. В Южной Азии появилось еще одно государство — Бангладеш. Раскол государства на две части вызвал в Пакистане «кризис идентичности». Оказалось, что ислам не способен обеспечить нерушимость государственных границ. Концепция «Мусульманской нации», являющаяся ключевой в идеологии Пакистана, была поставлена под сомнение. Защита этой концепции потребовала определения, кто есть истинный мусульманин, а кто нет. «Ахмадия» стала первой жертвой борьбы за «чистоту мусульманской нации».
Теоретически следующим претендентом на исключение из мусульманского сообщества Пакистана могла бы стать шиитская община. Но это было невозможно по многим причинам, в том числе из-за соседнего Ирана. Признание шиитов «немусульманами» грозило бы Пакистану большими неприятностями со стороны соседа.
В то же время Иран стал одним из факторов сохранения высокого уровня конфликтности в отношениях суннитов и шиитов. В 1979 г. в Иране произошла исламская революция, и эта страна, по сути, воплотила в себе шиитский идеал, согласно которому мирская власть неотделима от религиозной, поэтому во главе государства должен быть духовный лидер. В Пакистане, как и в других мусульманских странах, вызвала серьезную обеспокоенность идея лидеров Ирана «экспортировать» революцию во все мусульманские страны. К шиитам, открыто признавшим главу Ирана аятоллу Хомейни своим духовным вождем, стали относиться как к «пятой колонне».
Шариатизация по-суннитски
В условиях сложной внутри- и внешнеполитической обстановки Зия-уль-Хак решил опереться на пакистанских исламистов из числа суннитов. В ответ на их требования «шариатизации» правительство в 1977-1979 гг. приняло ряд законов, которые предусматривали применение традиционных исламских наказаний за преступления.
Шииты не поддержали политику Зия-уль-Хака по двум причинам. Во-первых, они традиционно стояли на умеренных позициях. Яркими представителями шиитской общины был Зульфикар Али Бхутто, возглавлявший страну в 1971-1977 гг. В его политике религиозный фактор играл второстепенную роль. Общественно-политическая позиция Бхутто была неприемлема для Зия-уль-Хака. В 1977 г., после военного переворота, Бхутто был арестован по обвинению в антигосударственном заговоре, а в 1979 г. — казнен.
Во-вторых, введение положений шариата в правовую систему Пакистана означало в данном случае закрепление суннитских юридических норм, что вызвало среди шиитов возмущение. Эта негативная реакция послужила удобным поводом для начала антишиитской кампании, во главе которой стали такие суннитские организации, как «Джамиат-е-улама-е-ислами» («Сообщество исламских богословов») и «Джамиат-е-улама-е-Пакистан» («Сообщество пакистанских богословов»). Кампания шла под лозунгами: «Шииты — не мусульмане!», «Хомейни — враг ислама!» и т.д. Раздались требования признать шиитов немусульманским меньшинством. Но чем сильнее оказывалось давление на шиитов, тем больше росла помощь им со стороны Ирана.
В 1979 г. еще один внешний фактор повлиял на обострение отношений между суннитами и шиитами: СССР ввел свои войска в Афганистан. В этот период бурную деятельность в Пакистане развернули иностранные исламские организации, оказывавшие широкую поддержку суннитским медресе и обществам, основной целью которых был джихад на территории Афганистана и Пакистана. При этом все чаще объектом агрессии становились шииты.
Обмен ударами
В 1986 г. в провинции Пенджаб Хак Наваз Джангви основал общество «Сипах-е-Сахаба», которое должно было бороться с влиянием шиитов во всех областях жизни. Джангви призывал покончить с «нещадной эксплуатацией суннитских бедняков шиитскими землевладельцами». Он подчеркивал, что соотношение суннитов и шиитов во власти не соответствует размерам суннитской и шиитской общин. Социальный конфликт стал источником напряженности в отношениях двух мусульманских общин.
Центр конфликта находился в ранее упомянутом пенджабском дистрикте Джанг, экономику которого контролируют сунниты-сеиды (потомки пророка Мухаммеда) и несколько шиитских групп, переехавших в Пакистан после раздела британской колонии в 1947 г. Сочетание противоречий суннитов и шиитов, богатых и бедных, местных и приезжих привело к кровавым столкновениям, которые из Джанга распространились по всей стране.
Акты насилия совершались как суннитами, так и шиитами. Антисуннитские выступления возглавила шиитская организация «Техрик Нифаз-е-Фикх Джафария» («Движение за осуществление джафарийского фикха»), созданная в 1980 г. для противодействия политике «суннитской шариатизации». В 1988 г. в авиакатастрофе погиб генерал Зия-уль-Хак. Высказывались предположения, что его смерть была организована иностранными спецслужбами. Выдвигалась версия, что это были спецслужбы Ирана. При том, что до сих пор никаких доказательств это предположение не получило, сами подозрения в причастности Ирана к гибели президента подлили масла в огонь межобщинной розни.
В это же время произошли события, которые серьезно повлияли на изменение динамики столкновений между суннитами и шиитами. В 1988 г. был убит Сайид Ариф Хусейни, глава «Техрик Нифаз-е-Фикх Джафария», а в 1990 г. — Хак Наваз Джангви. Ответом на их гибель стало создание радикальных организаций — шиитской «Сипах-е-Мухаммад-е-Пакистан» («Пакистанская армия Мухаммеда») в 1993 г. и суннитской «Лашкар-е-Джангви» в 1996 г.
На следующий год после основания последней из названных организаций количество жертв суннито-шиитских столкновений достигло беспрецедентных масштабов. По официальным данным, за 1997 г. было убито 195 человек, из которых 77 человек были суннитами, а 118 — шиитами. Неофициальные данные в несколько раз превышают эти цифры. Две общинные организации действуют по принципу «кровь за кровь». Взрыв в шиитской мечети сопровождается взрывом в суннитской, убийство суннитского активиста сопровождается убийством шиитского и т.д. Неоднократные попытки властей усадить за стол переговоров представителей «Сипах-е-Мухаммад-е-Пакистан» и «Лашкар-е-Джангви» не увенчались успехом.
Без особых изменений ситуация сохранялась вплоть до военного переворота 1999 г., когда к власти пришел генерал Первез Мушарраф. Ему досталась страна в тяжелом состоянии. Международные санкции, наложенные на Пакистан в связи с испытаниями ядерного оружия в 1998 г., были ужесточены из-за военного переворота. Дополнительным фактором дестабилизации внутриполитической ситуации в стране являлись как раз непрекращающиеся суннито-шиитские столкновения.
Мушарраф приложил максимум усилий для стабилизации внутренней обстановки и улучшения имиджа страны на международной арене. Однако неизвестно, сколько времени Пакистан находился бы в таком состоянии, если бы не события 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке. В последовавшей антитеррористической кампании Пакистан занял место ключевого союзника США в Центральной Азии. Это потребовало от властей Пакистана пересмотреть свое отношение к организациям, вовлеченным в суннито-шиитский конфликт. Были запрещены «Сипах-е-Сахаба», «Лашкар-е-Джангви» и ряд других организаций, арестованы суннитские и шиитские радикалы. С военной службы были уволены офицеры, тем или иным образом связанные с экстремистами.
Позитивные изменения произошли в отношениях с Ираном. Американская военная операция в Афганистане положила конец противостоянию Северного альянса, поддерживаемого Ираном, и движения «Талибан», поддерживаемого Пакистаном. «Охота» пакистанских и американских военных за членами «Талибана» и «Аль-Каиды» серьезно ослабила позиции суннитских радикалов в Пакистане. После окончания войны в Афганистане Иран и Пакистан пошли на сближение, свидетельствами чему являются совместное участие в качестве наблюдателей в Шанхайской организации сотрудничества и совместный проект про созданию газового трубопровода из Ирана в Пакистан и Индию.
Каковы перспективы?
Но почему же отношения суннитов и шиитов остаются напряженными, несмотря на эти позитивные изменения? Во-первых, запрещение организаций и аресты их лидеров не привели к уничтожению инфраструктуры: суннитские и шиитские организации продолжают действовать либо подпольно, либо под другим названием. Во-вторых, со времен Зия-уль-Хака радикальные организации настолько слились с государственными учреждениями, в том числе с силовыми ведомствами, что избирательные увольнения не повлияли коренным образом на количество экстремистов во власти и госслужащих в экстремистских организациях.
В-третьих, суннито-шиитское противостояние — во многом организованное явление. Более или менее мирное соседство в течение длительного времени, в том числе после создания Пакистана в 1947 г., свидетельствует о низкой межобщинной конфликтности. Искусственное совмещение религиозных противоречий с политическими, социальными и экономическими было необходимым условием для качественного изменения отношений двух общин.
В этих условиях сложно сказать, смогут ли политика Мушаррафа и позитивные социальные и экономические изменения в Пакистане примирить суннитов и шиитов.
http://religion.ng.ru/problems/2006-07-05/5_islam.html

ВЛИЯНИЕ ИСЛАМА НА ОСВОБОДИТЕЛЬНУЮ ВОЙНУ В АФГАНИСТАНЕ

Раван ФАРХАДИ

Др. Раван Фархади, посол Исламского Государства Афганистан в ООН.

Возникновение ислама в Афганистане

Во времена пророка Мухаммеда обитатели западной части Афганистана (если брать за основу современную карту) были последователями зороастризма. Однако в восточной части страны жили приверженцы буддизма и индуизма. Восточными территориями правили Кабул-шахи и Хинду-шахи. Ислам начал распространяться на территории Хорасана, Герата, Мургаба и других западных областей современного Афганистана только примерно в 652 г. нашей эры.

В Восточном Афганистане мусульмане долгое время не смогли покорить местное население и поэтому часть этого населения по-прежнему исповедовала буддизм, другая часть — индуизм. После ряда битв под предводительством Якуба бин Лаиса Сафари из Систана и Нимруза, Восток был покорен. Впоследствии Газневиды, выходцы из столицы Газни, разбили индуистских Кабул-шахов. До 1000 г. нашей эры Махмуд Газневи подчинил исламскому правлению весь Восточный Афганистан, из которого он до 1030 г. совершал военные походы на северную часть Индии. Таким образом, между исламизацией Восточного и Западного Афганистана прошло примерно три века.

Важно отметить, что в Афганистане было введено ортодоксальное направление ислама, т.е. суннизм. До настоящего времени большинство афганцев остаются суннитами, так же как и народы Турции, Боснии, Центральной Азии и мусульмане Китая. Однако в первые века существования ислама в Афганистане в районах горного хребта Бадахшана ограниченное число людей приняло веру секты шиитов-исмаилитов.

Возникновение Джа’фари ши’а

Считается, что Джа’фари ши’а (известные как имамиты), возникли после XVI века. Когда Ираном правили Сафавиды, они обратили большинство иранского населения в шиизм. Под влиянием хазарейцев – обитателей горной части Центрального Афганистана, которым положили начало племена Центральной Азии – кызылбаши обратились в шиизм примерно в 1520 г. нашей эры. Сафавиды также оказывали влияние на население Герата.

Таблица 1. Классификация религиозный сект и верующих этнических групп в Афганистане

Сунниты:

84%

Шииты (имамиты):

15, 08%

исмаилиты:

0,02%

пуштуны

30%

хазарейцы

памирцы

таджики

30%

кызылбаши

кайанцы

узбеки

10%

гератцы (частично)

белуджи

5%

нимрузцы

гератцы

аймаки

пашаизы

нуристанцы

Исламские или религиозные образовательные центры

Центры религиозного образования существовали долгое время в Герате, Меймене, Балхе, Кундузе, Кабуле и Газни. Однако в XVIII в. в мусульманских частях Индии религиозное обучение получило большое развитие и индийский ученый муж по имени Шах Валиулла Дехлави приобрел исключительную славу. В этот период в ханифитской школе происходит сближение между суфийскими орденами Чештия, Накшбандия и Кадерия. Развитие Индийского субконтинента оказало влияние на Афганистан, где в конце периода Великих Моголов, а также во время правления Абдалиана (начиная с Ахмад Шаха Абдали — примерно в 1747), Кабул и Кандагар представляли собой единый культурный пласт с Северной Индией.

С начала XX в. многие афганские улемы бывали в Северной Индии для продолжения религиозного образования. Они заканчивали свое образование большей частью в Дарул-Улум-э-Деобанд (Деобандское высшее религиозное учебное заведение) возле Дели. По возвращении на Родину, они получали юридические и высокие религиозные должности. Это продолжалось до конца монархического строя в Афганистане (1873) и возникновения республики президента Дауда (1978).

И все же Деобандское движение не сыграло значительной роли в афганской политике. Однако в Пакистане оно породило очень консервативную школу под названием Джамият-уль-Улама-э-Ислами (ДУИ), превратившуюся в политическое движение. Представители этой школы создали движение «Талибан» в Афганистане (1994).

Помимо этого, начиная с 1945 г., многие преподаватели Университета Аль-Азхар в Египте ездили в Афганистан, а многих студентов-афганцев посылали в Египет, что привнесло в Афганистан новые веяния. Здесь возникло движение «Ихван-уль-Муслимон» т.е. Мусульманское братство, которое через идеологические битвы вышло на арену борьбы с коммунизмом.

Кроме этого, на протяжении всего XX века ряд афганских ученых шиитов обучались в высших религиозных учебных заведениях в г. Кум в Иране и в г. Неджеф в Ираке и их присутствие во время коммунистического правления в Афганистане (1978-1992) имело некоторое политическое значение.

Святыни в Афганистане

Большинство святынь, имеющихся в Афганистане, расположено в Герате, включая могилу Хваджа Абдулла Ансари Херави Гератского (1006-1089). В Газни расположена могила Санаи Газневи (XII в.), а в Мазари-Шарифе – могила Али ибн-э-Аби Талиба, четвертого халифа ислама (принявшего мученическую смерть в 661 г.). Эта могила была обнаружена в XV в. Говорят, что из-за противления Омейядов (660-749) было невозможно поклоняться могиле Али и что паладины перенесли его останки в город Мазар и тайно захоронили их в Хваджа Хайране, провинция Балх. Там эта могила была обнаружена в пятнадцатом веке. Сунниты Афганистана, Центральной Азии, Пакистана и северной Индии поклоняются этой могиле. Однако шииты поклоняются могиле Хазрата Али в Неджефе (Ирак).

В XVIII в. покрывало (хирга) пророка Мухаммеда было перевезено в город Кандагар и здание, в котором она находится, стало святыней.

Нынешние тенденции и события в Афганистане

На события и религиозные тенденции в Афганистане оказывали и продолжают оказывать влияние египетский университет Аль-Азхар и Ближний Восток – вспомним о таких исламских движениях как «Мусульманское братство». Гульбеддин Хекматьяр (пуштун) представляет радикальное крыло исламского движения, Бурхануддин Раббани (таджик) остается приверженцем умеренного курса. Во всех группах мусульманского движения есть люди радикальных и умеренных взглядов. Как мусульманин умеренных взглядов, Ахмад Шах Масуд больше стремится к модернизации и развитию Афганистана и верит в возможность абсолютного соблюдения прав человека.

Однако события, происходившие с 1992 г. и регионализация афганской политики привели к новым реалиям. Военная разведка Пакистана разработала план названием Inter-Services Intelligence (ISI), с тем, чтобы превратить Афганистан в «стратегическую глубинку» через посредство оказания поддержки одной из афганских фракций в ее притязаниях на власть в стране. Но Пакистан не смог осуществить свой план и его действия привели к разрушению Кабула, гибели тысяч его жителей и ухудшению правопорядка в стране. Именно после этого на смену Хекматьяру в 1994 г. пришли талибы. Однако другие фракции и Ахмад Шах Масуд продолжали защищать суверенитет Афганистана. Пакистан пытался также воспользоваться ситуацией в обретших независимость республиках Центральной Азии (РЦА) путем монополизации торговли и маршрутов нефтепроводов, идущих из богатых государств РЦА в южную Азию, и путем экспорта своих верований в эти страны.

К концу 1994 г. в ISI тщательно подобрали муллу с зачаточным образованием по имени Моххамад Омар из племени Хотак Гильзай, который прежде был сторонником Энуса Халиса, лидера Хезб-э-Ислами (фракция Халис). В этом отношении генерал в отставке Насерулла Бабар, министр внутренних дел Пакистана во время правления Беназира Бхутто, и Фазлур-Рахман, глава Комитета по внешним связям Национального собрания были ответственными за создание движения «Талибан», обучение его членов и финансирование его деятельности. Фазлур-Рахман по поручению Бхутто совершал поездки в арабские страны и энергично занимался сбором средств для нужд религиозных школ Джамият-уль-Улама.

Талибам удалось захватить большую часть Южного Афганистана в 1995 г. под религиозными лозунгами и с помощью взяток. Они также готовили военные силы для нападения на другие афганские города. В марте 1995 г. они напали на Кабул. Поняв, что проникнуть в него они не смогут, талибы обстреляли город ракетами, как это делал их предшественник Хекматьяр, из южных районов с расстояния 20-25 км. В 1996 г. до захвата города они дали новое имя государству – Исламский эмират Афганистан, и провозгласили муллу Мохаммеда Омара «главой правоверных» (эмир-аль-моминеен).

Талибы начали военные операции за введение исламского шариата. Действительность такова, что шариат в Афганистане действовал непрерывно во все годы монархического режима и даже после провозглашения республики, и такое положение дел не могли изменить даже коммунисты. Из нижеследующих примеров становится ясно, что правила, которые талибы хотели ввести, несовместимы с шариатом.

  1. Закрытие школ для девочек и недопущение женщин к рабочим местам, а также обязательное ношение женщинами «чадори» (одежды, покрывающей тело с головы до пят с узким отверстием, прикрытым сеткой для глаз). Во всем мусульманском мире дело обстоит как раз наоборот: девочки учатся в школах и университетах, а женщины зарабатывают на жизнь.
  2. Мужчины должны носить длинные бороды и одеваться на старинный манер. На самом деле Святой Коран не предписывает отращивание бороды, а в исламским мире лишь некоторые носят бороды.
  3. Запрет на изображение живых существ, запрет телевидения, кино, фото- и кинокамер вопреки тому, что все это не запрещено в других мусульманских государствах.
  4. Запрет на музыку вопреки тому, такого запрета нет в большинстве исламских обществ.
  5. Запрет на празднование Нового года или древнего праздника Навруз (21 марта).
  6. Введение отсталых, чуждых обычаев и постоянное отрицание культуры Афганистана.
  7. Провозглашение «Исламского эмирата» в Афганистане, что ставит под вопрос веру всех мусульман.

Что представляет собой «Исламский эмират» талибов?

Справочник Islamic Desk Reference дает следующее определение: Амир аль-Му’минин – это «глава правоверных», титул, который принял ‘Умар б. аль-Хаттаб после избрания в качестве халифа в 634 г; впоследствии это название употреблялось исключительно как протокольный титул – халиф… Халиф (Arabic: khalifa, pl. khulafa’) — это арабское слово означает «наместник». Полный титул руководителя мусульманского сообщества – «наместник посланника Аллаха» (Donzel, E. Van, Leiden; New York; Kцln: Brill, 1994, 33, 60).

Таким образом, талибское определение эмирата не соответствует определению, данному в XIX в. династическими монархами Афганистана, которых называли эмирами. То, что они подразумевают под эмиратом, не совпадает также с тем, что представляют из себя современные эмираты арабских стран. У талибов эмират означает страну, которой правит Амир аль-Моминеен, человек, который теоретически должен править всеми мусульманами.

На самом деле, мулла Аббас, высокопоставленный чиновник движения «Талибан», заявил в интервью в Токио, что мулла Омар – «третий исторический Омар.»

Первый халиф по имени Омар был Омар ибн Аль-Хаттаб (ум. 644 г. нашей эры). Вторым был Омар ибн Абд-аль-Азиз, халиф Омейядов, правивший с 717 г. по 720 г. нашей эры и снискал репутацию благочестивого человека.

Мулла Мохаммед Омар, имеющий также титул ахонд (исламский религиозный титул), был специально отобран и ему был присвоен титул «Амир-аль-Моминеен (глава правоверных) во время собрания духовенства на низком уровне в Кандагаре. Собрание было организовано военной разведкой пакистанской армии (ISI). Этим духовным лицам было заплачено за утверждение заранее подготовленной единственной кандидатуры. Имеются следующие сведения об этом таинственном вожде с зачаточным «исламским» образованием.

Это одноглазый молодой человек неизвестного происхождения, который появился на политической сцене в 1994 г., после того как он стал утверждать, что видел во сне Пророка, якобы велевшего ему начать строительство исламского государства. Поэтому «оспаривать его утверждение сродни греху», как выразился один журналист. Его утверждения рассчитаны на то, чтобы завоевать симпатии простых афганцев. У муллы Омара нет современного образования, даже начального. Никто ни разу не видел, чтобы он что-нибудь записывал и это объясняют тем, что он не умеет писать. У него нет соответствующего религиозного образования, он не понимает арабского языка (ни классического, ни современного), а потому арабская исламская литература ему не доступна. Он понимает разговорный урду, язык, на котором все говорят в Пакистане. Его держащиеся в тени советники не подпускают к нему иностранцев, лишь нескольким пакистанским журналистам и представителю ООН Лахдару Бархими удалось повидать его в 1999 г. На этих редких встречах он общался с иностранцами при помощи переводчика. Полагают, что переводчик – назначенец ISI и его имя неизвестно. Никому также не удалось установить, соответствовал ли перевод тому, что бормотал мулла Омар. Мулла Омар не появляется на публике и не ездит по Афганистану, он пребывает исключительно в Кандагаре. Если не считать его поездку в Пакистан в 1994 г., никаких сведений о его поездках за рубеж нет.

Его никогда не называли официальным «главой государства» и он не жил в Кабуле. Ясно, что мулла Омар не единственный человек, представляющий власть, существует также временный правящий совет, заседающий в Кабуле.

Произвольное провозглашение «эмирата» в Афганистане – в свете того, что мулле Омару уже присвоено звание «глава правоверных» – говорит о горькой и печальной реальности. В то время когда бесконечные невразумительные и абсурдные указы, издающиеся в Афганистане, делают невыносимой жизнь афганцев, как мужчин так и женщин, талибы считают необходимым продвигать свое понимание исламского образа жизни и за пределы Афганистана. Духовенство не принимает и не поддерживает указов талибов. По сути дела, в стране возрастает негодование насаждаемой тиранией и это вызывает большие опасения во всем мусульманском мире.

Не менее важно то, что человек, претендующий на верность всех мусульман, должен отвечать требованиям, предъявляемым к амиру или халифу. Амиров выбирают, а не подбирают в тайне.

Пока существует «Исламский эмират», которым руководит «Амир-уль-Мо’минеен», население не может рассчитывать на участие в управлении государством. Как следует из самого титула, власть » Амир-уль-Мо’минеена» не имеет юридических границ и, следовательно, это дает ему возможность отменить любые указы правительства, законы, изданные законодательной ветвью власти или же решения судебных властей. Таким образом, при существовании подобного автократического института установление демократического и действенного правительства будет невозможно.

Таким образом, пакистанское руководство тщательно подобрало этого человека и дало ему титул «Амир-уль-Мо’минеен» для того, чтобы оспорить требование афганских деятелей на власть в стране. В этом объяснение тому, почему никто не может встретиться с муллой Омаром. Содержание его в изоляции в Кандагаре помогает Пакистану в достижении ближайших стратегических целей в Афганистане. Но достижение этих целей вызвало значительные осложнения в самом Пакистане.

Движение «Талибан» и его корни

Пакистанцы все еще пребывали в праздничном настроении 3 января 1999 г. после встречи Нового года. Тем временем, в этот месяц, считающийся у мусульман святым, два самозванных исламиста открыли огонь в шиитской мечети одной пенджабской деревни и хладнокровно убили 15 мусульман-шиитов, молившихся Богу.

В Святом Коране ясно указано, что убийство любой живой души без всякой причины равноценно убийству всего человечества. В особенности важно то, что ислам считает не имеющим оправдания убийство людей, собравшихся для преклонения перед Всевышним и моления о благословении. Какими бы благородным ни были мотивы этого преступления, убийцы не могут называться мусульманами.

Похоже, что тенденция к таким убийствам, в особенности в Пакистане, нарастает. И все же пакистанские власти заявляют, что они все еще не нашли преступников и не знают кто они. Пакистанцам же точно известно, кто стоит за такими убийствами. «Сипах-э-Сахааба» (СС) – название этой зверской организации появлялось в заголовках сообщений на протяжении многих месяцев. У нее одна цель – убивать как можно больше шиитов. Сотрудничая с другими воинствующими организациями СС, ее дочерние клики получают горячую поддержку ISI.

По другую сторону гор Афганистана СС подстрекает талибов к нападениям на шиитов. «Безумная бойня» в августе 1998 в Мазари-Шарифе, в которой было убито от 8 до 12 тысяч невинных людей, потрясла мир. В зверском убийстве иранских дипломатов 8 августа 1998 в Мазари-Шарифе принимали участие люди СС, которые говорили на урду во время совершения преступления, как свидетельствует один единственный оставшийся в живых человек, и именно они развязали кампанию против шиитов. Еще одним действующим лицом в этой кампании является Усама бен Ладен, уроженец Саудовской Аравии, подстрекатель международного терроризма «во имя ислама».

Существует четкая и прямая связь между тем, что происходит в Афганистане и Пакистане. Мировые средства массовой информации широко показывали связи между ISI и СС. ISI втягивает пакистанцев против их воли в самоубийственную миссию. Более того, Маулана Самее-уль Хак, руководитель пакистанской фракции Джамият-уль-Улама, говорил в одном интервью некоторое время назад о том, что война талибов в Афганистане является джихадом (священной войной). Он утверждал также, что около двух тысяч пакистанских талибов срочно отбыли из Пакистана в Афганистан для оказания добровольной помощи за границей.

Продолжающееся поступление дополнительных войск талибов из Пакистана на поля сражения Афганистана имеет не только военное значение. Конечно же, никто не считает, что талибы, студенты-богословы, искусные бойцы, знакомые с легким и тяжелым вооружением. Однако их присутствие служит прикрытием для размещения в Афганистане пакистанских войск. Кроме этого, их используют для оправдания воинственной позиции движения «Талибан». Чем иначе можно объяснить этническую чистку и кровопролитие в Афганистане? И все это злонамеренно выдается за воплощение в жизнь законов шариата.

Самее-уль Хак стал еще громче призывать к джихаду после поражения пакистанцев и талибов в бассейне реки Шамали (август 1999). По сути дела, большинство переговоров было проведено по просьбе ISI, что, с одной стороны, помогло остановить отступление талибов, а с другой, отправить в Афганистан дополнительные пакистанские войска.

Как может кто-либо, а в данном случае Маулана Самее-уль Хак, называть джихадом войну против народа Афганистана, которую ведут талибы? Чем он может объяснить закрытие исламских школ в Пакистане и отправку талибов в Афганистан? С чем он связывает мобилизацию большого числа «добровольцев» по религиозным мотивам?

Даже если весьма гипотетически считать «Талибан» независимым движением, надо признать, что сегодняшняя война в Афганистане ведется между двумя группами мусульман, которые в большинстве своем представляют суннитские секты.

На самом деле талибы представляют собой группу наемников в руках пакистанской разведки, используемую в целях манипуляции умами людей. В сущности, они не служат основным принципам и интересам ислама и вносят большой вклад в дискредитацию мировой религии. Таким образом, народное противодействие талибам само по себе является священным долгом.

Маулана Самее-уль Хак также заявлял, что участие пакистанцев в афганском конфликте — повеление религии и жизни. Возникает вопрос: осведомлен ли Маулана Самее-уль Хак о положении в своей собственной стране? Отчего он не сделал ничего для проведения в жизнь законов шариата в Пакистане и наказания всех пороков? Чем он может объяснить, с «исламской» точки зрения, немедленный отвод пакистанцев из Кашмира? И зачем нужно призывать пакистанцев повернуться в другую сторону и заняться священной борьбой с афганскими мусульманами?

Маулану не смущает суверенитет мусульманских стран, но он ошибается насчет того, что Исламабад — столица мусульманского мира. Он полагает, что все мусульманские государственные деятели от Западной Африки до Дальнего Востока правят незаконно, а посему являются преступниками.

Преступив исламские установления и развязав братоубийственную войну среди мусульман, Маулана Самее-уль Хак определенно потерял свои шансы попасть в рай на том свете. И если он полагает, что в этой жизни добьется пакистанского владычества над Афганистаном, то для осуществления такой мечты нет ни малейшей возможности. В политическом и экономическом отношении Пакистан будет натыкаться на возрастающие препятствия. А с социально-религиозной точки зрения, эту страну ожидает пропасть.

Обратная сторона религиозной медали Пакистана — это Маулана Фазлур-Рахман, верховный руководитель пакистанского Джамаият-уль-Улама. Как и Маулана Самее-уль Хак, он несет ответственность за убийство мусульман путем отправки своих сторонников в Афганистан. Движение «Талибан» было создано, когда Фазлур-Рахман был членом Национального собрания Пакистана и занимал должность главы Комитета по внешним связям Национального собрания. Вместе с Бхутто он отвечал за подготовку и финансирование талибов. По заданию Бхутто, Фазлур-Рахман ездил по арабским странам и интенсивно занимался сбором средств для религиозных школ Джамият-уль-Улама. Несмотря на это, он не был сторонником насаждения шариата на своей родине. Его политика была направлена на установление тесных отношений между экстремистскими арабскими кругами и пакистанскими религиозными школами в борьбе с народом Афганистана, поддерживаемой ISI.

Как Фазлур-Рахман, так и Самее-уль Хак, превратились в самых верных сторонников Усамы бен Ладена. По сути дела, можно сказать, что пакистанскую религиозную медаль гравировал бен Ладен, а чеканила пакистанская военная разведка ISI.

Как мы уже упомянули, в Святом Коране убийство одного невинного человека рассматривается как убийство всего человечества. Но несмотря на это, талибы продолжают убивать мусульман в Афганистане. Известно, что талибы проводили политику выжженной земли, уничтожения сельскохозяйственных угодий, деревень, отравления колодцев, в особенности в бассейне реки Шамали. Разлучение детей от их отцов, женщин от их мужей — тоже дело рук талибов. Что в этом от ислама? Можно ли это называть джихадом?

Угроза талибанизации региона

Исламские партии Афганистана, организовавшие сопротивление в войне за независимость, не помышляют об экспорте своих идей в другие страны. Однако талибы без колебания заявляют о своих намерениях насильственно провести талибанизацию всего региона. В этих целях их пакистанские друзья, религиозные организации и террористические элементы, вербуют множество лиц из Китая, Бирмы, Алжира, Египта, Йемена, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и других стран. Самым поразительным является привлечение лиц из стран Центральной Азии. Происходящие в этих странах события четко указывают на опасность талибско-пакистанской агитационной кампании, за которой, как видно, стоят пакистанские религиозные школы. На самом деле, тот факт, что службы безопасности республик Центральной Азии, а также других стран объединяют усилия в борьбе с религиозным экстремизмом, говорит о том, что они испытывают страх перед этим новым явлением. Расположение к насаждению шариата в духе талибов могут почувствовать многие мусульмане в этих странах, которые хотят найти свои корни и по-новому взглянуть на проблемы. Однако распространение идей талибов по всему региону создает опасный прецедент для народов этих государств. Недавний инцидент в Кыргызстане — лишь один случай из многих, показывающий, чего добиваются талибы в регионе.

Каковы основные отличия суннитов от шиитов?

Али Джафари 6 4 года назад Дровосек

Краткое перечисление различий между суннитами и шиитами

Сначало посмотрим на СУННИТОВ

Коран

Единодушно считают его истинным и защищённым от любых добавлений и изъятий. Они понимают его в соответствии с основами арабского языка, верят в каждую его букву, и верят в то, что он — слово Всевышнего Аллаха, не появившееся и не созданное, и что к нему не может подобраться ложь ни спереди, ни сзади. Это первый источник для всех убеждений и взаимоотношений мусульман.

Хадис

Это второй шариатский источник, разъясняющий Коран, и нельзя противоречить нормам, содержащимся в любом хадисе, переданном от Пророка (саллалллаху алейхи ва саллям) достоверным путём. Проверку достоверности хадисов производят в соответствии с основами, относительно которых согласны факыхи мусульманской общины в науке о терминологии хадисов, а именно: посредством исследования иснада, вне зависимости от пола передатчиков — эти различия учитываются только в том, что касается свидетельств надёжных людей. У каждого передатчика — своя история и определённые, известные хадисы, как достоверные, так и те, достоверность которых поставлена под сомнение. Мусульмане добились этого посредством самого кропотливого труда, который только знала история. Не принимаются хадисы, передаваемые лжецами, неизвестными. Родственные связи или фамильная принадлежность любого рода также не могут служить основанием для принятия хадисов, потому что это величайшая ответственность, которая выше любых подобных факторов.

Сподвижники

Единодушно уважают сподвижников и при упоминании о них говорят: «Да будет доволен ими Аллах». Разногласия, имевшие место между сподвижниками, они относят к иджтихадам, которые они сделали, будучи искренними, и всё это в прошлом и мы не имеем права растить на основании этих событий злобу, передаваемую из поколения в поколение. Сподвижники — это те, о ком Аллах отозвался лучше, чем о какой бы то ни было общине. Он похвалил их во многих местах Своей Книги и особо оправдал некоторых из них, так что никто не имеет права обвинять их после этого оправдания, и никакого блага никому эти обвинения принести не могут.

Единобожие

Они верят, что Аллах — Единственный, Одолевающий, и у Него нет сотоварищей и нет равных и подобных Ему, и нет посредников между Ним и Его рабами. И они верят в аяты, в которых упоминаются Качества Аллаха в таком виде, в каком они были ниспосланы, не истолковывая их, не отрицая, и не уподобляя Качества Аллаха качествам творений: «Нет ничего подобного Ему…». И они верят, что Он направил посланников и поручил им донести Его послание, и они донесли его, не утаив ничего. И они верят, что сокровенное известно только Аллаху, и что заступаться пред Аллахом можно будет только при соблюдении определённых условий: «Кто станет заступаться перед Ним, кроме как с Его позволения». И они верят, что мольба, обет, жертвоприношение и устремление могут быть посвящены только Ему, Всевышнему и не могут посвящаться никому другому. И только Он владеет добро и злом, и никто не может обладать властью или распоряжаться вопреки Его воле, будь то живой или мёртвый. Все без исключения нуждаются в Его милости. И познание Аллаха, как они верят, должно осуществляться посредством Шариата и аятов Аллаха прежде разума, потому что разум может и не прийти самостоятельно к правильным выводам, а уже потом человек должен размышлять, применяя свой разум и обретая покой.

Можно ли увидеть Аллаха?

Аллаха можно увидеть только в мире вечном, поскольку Сам Всевышний сказал: «Одни лица в тот день будут сиять и взирать на своего Господа».

Сокровенное

Сокровенное знает только Всевышний Аллах, и Он открыл нечто из сокровенного Своим пророкам, в том числе и Мухаммаду (саллаллаху алейхи ва саллям) с определёнными целями: «Они постигают из Его знания только то, что Он пожелает».

Семья Посланника (саллаллаху алейхи ва саллям)

Согласно наиболее правильному мнению, это все его последователи исповедующие исламскую религию. Говорят также, что это богобоязненные члены его общины. Говорят также, что это его верующие родственники из числа бану Хашим и бану ‘Абду-ль-Мутталиб.

Шариат и истина

Они считают, что Шариат — это и есть истина, и что Посланник Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям) не утаил от своей общины ничего из знания, и нет такого блага, на которое он не указал им, и нет такого зла, от которого бы он не предостерёг их. И Всевышний Аллах сказал: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию». Источниками религии являются Коран и Сунна, и они не нуждаются в каких-либо дополнениях, поскольку то, как нужно действовать, поклоняться и поддерживать связь с Аллахом, вполне ясно и понятно без всяких посредников. И только Аллах знает правду о Своих рабах и нельзя никого обелять наперекор Аллаху. И из слов всех людей что-то принимается, а что-то отвергается, кроме непогрешимого Пророка (саллалллаху алейхи ва саллям).

Фикх

Ахлю-с-Сунна в точности придерживаются норм, установленных Кораном. Эти нормы разъясняются словами и действиями Посланника, зафиксированными в пречистой Сунне. Они опираются также на слова сподвижников и их надёжных последователей, потому что их эпоха была ближайшей к эпохе Посланника (саллаллаху алейхи ва саллям) и они были наиболее искренними по отношению к нему. И никто не имеет права устанавливать новые законы в религии после того как Аллах завершил её. Однако в новых, возникающих вопросах и обстоятельствах и в том, о чём Шариат не говорит подробно, следует обращаться к надёжным мусульманским учёным, которые выносят решения исключительно в рамках Корана и Сунны.

Лояльность

Подразумевается абсолютная покорность. Они считают, что такая покорность может быть только по отношению к Посланнику Аллаха (саллалллаху алейхи ва саллям), потому что Всевышний Аллах сказал: «Кто покорен Посланнику, тот покорен Аллаху». Что же касается всех остальных людей, то лояльность по отношению к ним ограничивается рамками Шариата, поскольку не может быть покорности творению в том, что является ослушанием Творца.

Такыйя

Подразумевается сокрытие истинных убеждений и демонстрация иных во избежание зла. Они считают, что мусульманину не разрешается обманывать мусульман словами или внешним видом, поскольку Пророк (саллаллаху алейхи ва саллям) сказал: «Не относится к нам тот, кто обманывает нас». Сокрытие истинных убеждений и демонстрация иных разрешается только по отношению к неверующим врагам религии и только во время войны, поскольку война есть хитрость. Мусульманин должен быть правдивым и смелым, когда дело касается истины, и не делать ничего напоказ, не лгать и не поступать вероломно, а давать благие советы, побуждать к одобряемому исламом и удерживать от порицаемого им.

Имамат или управление государством

Государством должен управлять халиф, который избирается из числа мусульман. Основным требованием к халифу является соответствие занимаемой должности, то есть он должен быть разумным, благоразумным, обладать знаниями, быть известным своей праведностью и честностью и способностью нести подобную ответственность. Его выбирают самые достойные и благоразумные представители мусульманской общины. И они же смещают его, если он перестаёт отвечать необходимым условиям или идёт против постановлений Корана и Сунны. Все мусульмане обязаны подчиняться ему. Они считают правление тяжким бременем и ответственностью, а не почётом и трофеем.

А теперь на ШИИТОВ

Коран

Некоторые ставят под сомнение его истинность. Находя в нём противоречия их убеждениям, они дают этим аятам странные толкования, дабы они согласовывались с их мазхабом. Поэтому их назвали мутааввилитами или «толкователями». Любят указывать на разногласия, возникшие в начале письменной фиксации, и приводить слова своих имамов, взятые из признанных у них шариатских источников.

Хадис

Опираются только на сообщения, возводимые к Ахлю-ль-бейт, и некоторые сообщения тех, кто участвовал в политических сражениях Али на его стороне, и отвергают всё остальное. Не уделяют внимание иснаду сообщения и научным методам, и часто говорят например: «От Мухаммада ибн Исмаиля от одного из наших товарищей от другого человека, что он сказал…». Их книги наполнены десятками тысяч сообщений, проверить достоверность которых невозможно, и на этих сообщения они основывают свою религию. При этом они отвергли больше трёх четвертей Сунны Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям). И это одно из важнейших различий между ними и мусульманами.

Сподвижники

Шииты считают, что сподвижники стали неверующими после кончины Посланника Аллаха (саллаллаху алейхи ва саллям), за исключением нескольких (их можно пересчитать по пальцам двух рук). Али же они отводят особое место. Некоторые из них считают его преемником Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям), другие считают его пророком, третьи — Богом. И о мусульманах они судят по их отношению к Али. Тех, кто был избран правителем до Али, они считают притеснителями или неверующими. И каждый, кто противоречит его мнению — притеснитель, неверующий или нечестивец. Так же дело обстоит и с теми, кто противоречил его потомкам. Таким образом, они создали в истории огромную подлость и наполнили её враждебностью и клеветой, и шиизм превратился в историческую школу, пронёсшую это вредоносное учение через многие поколения.

Единобожие

Верят во Всевышнего Аллаха и Его Единственность, однако к этим убеждениям, примешивают действия, которые являются ширком. Они обращаются с мольбами не только к Аллаху, но и к Его рабам и говорят: «О ‘Али!», «О Хусайн!», «О Зейнаб!» и дают обеты и совершают жертвоприношения не Аллаху и обращаются к умершим с просьбами. У них много мольб и стихов, которые могут служить подтверждением этого. Они используют их в своём поклонении и считают своих имамов непогрешимыми и приписывают им знание сокровенного и способность распоряжаться во Вселенной. Именно шииты придумали суфизм для утверждения этих искажённых понятий. Они считают, что праведники (авлийа), «святые» и Ахлю-ль-бейт обладают особой силой. Они вкладывают в своих последователей понятие классовости внутри религии и передачи положения по наследству. Всё это не имеет никакого обоснования в религии. Познание Аллаха у них должно осуществляться с помощью разума, а не Шариата, а упомянутое в Коране — всего лишь подтверждение заключений, которые делает разум, а не что-то принципиально новое.

Можно ли увидеть Аллаха?

Аллаха невозможно увидеть ни в этом мире, ни в мире вечном.

Сокровенное

Они утверждают, что знание сокровенное — исключительное право их имамов, и даже Пророк (саллалллаху алейхи ва саллям) не имеет права сообщать о чём-то из сокровенного. Поэтому некоторые обожествляют этих имамов.

Семья Посланника (саллаллаху алейхи ва саллям)

Это только его зять ‘Али и некоторые из сыновей ‘Али, а также их дети и внуки.

Шариат и истина

Они считают что Шариат — это нормы, принесённые Пророком (саллалллаху алейхи ва саллям) и касающиеся исключительно простых людей и тех, кто имеет лишь поверхностные знания о религии. А истина (или особое знание об Аллахе) дарована исключительно имамам Ахлю-ль-бейт (то есть только некоторым членам семьи Пророка (саллалллаху алейхи ва саллям)), и они получают знание по наследству — оно передаётся из поколения в поколение и они держат его в секрете. И имамы непогрешимы и все их действия — божественный закон. И все их действия являются дозволенными, и связь с Аллахом можно поддерживать только через посредников, коими являются имамы. Поэтому они придумывают себе названия и титулы, свидетельствующие о чрезмерном превознесении самих себя, например: «валиййуЛлах» (приближённый Аллаха), «бабуЛлах» (врата Аллаха), «ма‘сум» (непогрешимый), «худжатуЛлах» (довод Аллаха) и так далее.

Фикх

Они опираются на особые источники, которые приписывают своим имамам (нескольким конкретным), а также на толкования, которые они дали аятам Аллаха. При этом они намеренно противоречат большинству представителей мусульманской общины. Они считают также, что их непогрешимые имамы-муджтахиды имеют право устанавливать новые нормы, что и произошло в действительности. Так, были установлены новые нормы, касающиеся:

— Азана, времён совершения молитвы, и способа её совершения.

— Времени начала поста и разговения.

— Действий хаджа и других паломничеств (зийара).

— Некоторых вопросов закята и тех, кому отдаётся закят.

— Наследования.

И так далее. Они стараются противоречить приверженцам Сунны и масштабы этих противоречий постоянно увеличиваются.

Лояльность

Они считают лояльность одним из столпов веры. У них это вера в имамов (в том числе и в того, который обитает в подвале). И тот, кто не лоялен по отношению к Ахлю-ль-бейт, у них не называется верующим, под его руководством нельзя совершать молитву, ему нельзя отдавать ничего из обязательного закята, однако можно подавать обычную милостыню как неверующему.

Такыйя

Несмотря на различия между шиитскими группами, все они считают такыйю обязанностью, без которой мазхаб не может существовать. Они обучаются основам её втайне и открыто и применяют её на практике, особенно когда попадают в трудные обстоятельства — они начинают чрезмерно восхвалять тех, кого в действительности считают неверующими, заслуживающими убийства и уничтожения. Неверующим же они считают каждого, кто не следует их мазхабу. Они применяют принцип «Цель оправдывает средство». Такыйя разрешает шиитам любые формы лжи, козней и лицемерия .

Имамат или управление государством

Власть у них передаётся по наследству от ‘Али и сыновей Фатымы (существуют разногласия между шиитскими группами в отношении конкретных личностей). По этой причине они никогда не бывают искренне преданными правителям, не относящимся к вышеупомянутой категории. А поскольку их теория не осуществилась в истории так, как они ожидали, то они добавили теорию о возвращении в этот мир (радж‘а), которая состоит в утверждении о том, что в конце времён появится их последний имам, именуемый Предстоятелем (аль-Каим) и, выйдя из своего подвала, уничтожит всех своих политических противников и вернёт шиитам их права, узурпированные другими группами на протяжении многих веков.

Али Джафари

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *