Семен франк философия

Франк, С.Л. Философия и религия // На переломе. Философия и мировоззрение. Философские дискуссии 20-х годов. – М., 1990. – С. 324-332.

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 6

Философия и религия имеют совершенно различные задачи и суть различные по существу формы духовной деятельности. Религия есть жизнь в общении с Богом, имеющая целью удовлетворение личной потребности человеческой души в спасении, в отыскании последней прочности и удовлетворенности, незыблемого душевного покоя и радости. Философия есть, по существу, совершенно независимое от каких-либо личных интересов высшее, завершающее постижение бытия и жизни путем усмотрения их абсолютной первоосновы. Но эти, по существу, разнородные формы духовной жизни совпадают между собой в том отношении, что обе они осуществимы лишь через направленность сознания на один и тот же объект — на Бога, точнее, через живое, опытное усмотрение Бога.

Современному сознанию, даже если оно мыслит в понятиях, близких к вышеизложенным соображениям, представляется маловероятным или даже совершенно невозможным, чтобы то абсолютное, которое в философии нужно как высшая логическая категория, объединяющая и упорядочивающая теоретическое постижение бытия, совпадало с живым личным Богом, которого требует и которым одним только может удовлетвориться религиозная вера».

<…> «Два сомнения возникают здесь, которые с разных сторон выражают, в сущности, одну и ту же трудность. С одной стороны, религиозная идея Бога, по-видимому, противоречит целям философии в том отношении, что предполагает в природе Бога и потому в живом отношении к Богу момент тайны, непостижимости, неадекватности человеческому разуму, тогда как задача философии именно в том и состоит, чтобы до конца понять и объяснить первооснову бытия. Все логически доказанное, понятое, до конца ясное, уже тем самым лишается своей религиозной значимости. Бог, математически доказанный, не есть бог религиозной веры. Отсюда представляется, что, если бы даже философия действительно познала истинного Бога, доказала Его бытие, разъяснила Его свойства, она именно этим лишила бы Его того смысла, который Он имеет для религии, т.е. убила бы самое драгоценное, что есть в живой религиозной вере. Таково сомнение многих религиозных натур, которым часто кажется, что чем более философия религиозна по своему предмету, т. е. чем упорнее она занята логическим постижением Бога, тем она опаснее для цели религии – для живого, верующего обладания неизследимым и неизреченным источником спасения. И тот же ход мыслей приводит иногда философию к убеждению, что ее истинная задача – понять Бога, тем самым уничтожить ту безотчетность и таинственность Его, которая придает религии характер интимной веры; философия есть в этом случае, как у Гегеля, замена безотчетной, инстинктивной веры ясным знанием – преодоление веры знанием. Как нельзя одновременно переживать радость живой любви к человеку и брать того же человека как объект холодного научного анализа, так нельзя одновременно веровать в Бога и логически постигать Его.


В ином аспекте эта же трудность принимает форму другого сомнения. Бог религиозной веры, источник личного спасения необходимо есть живая личность. Но, по-видимому, из всех категориальных форм, в которых может мыслиться центральное философское понятие первоосновы бытия, наименее подходящей является именно форма живой личности. Мыслится ли Бог в философии как субстанция мира или как его первопричина, как всеединая вечность или как творческая сила развития, как мировой разум или как жизнь, он есть, во всяком случае, что-то безличное, какое-то в известной мере всегда пантеистически-мирообъемлющее начало, в котором философия, не изменяя своей задачи постижения и логического осмысления бытия и не приспособляясь искусственно к требованиям религиозного чувства, не может усмотреть антропоморфных черт живой, карающей и любящей личности, необходимых для религиозного отношения к Богу. Роковым образом, независимо от содержания отдельной философской системы, Бог философии носит на себе печать своей зависимости от нужд отвлеченной мысли и именно поэтому есть для религиозного чувства лишь иллюзорный суррогат истинного Бога – мертвый камень вместо хлеба, насыщающего голод религиозной души, или, в лучшем случае, ни к чему не нужная, туманная, бесплотная тень того истинно-сущего, которым во всей полноте и жизненности Его реальности уже обладает непосредственная религиозная вера.

В основе обоих сомнений лежит в конечном счете… одна трудность; и надо признать, что это есть действительно серьезная трудность – одна из глубочайших и важнейших философских проблем… Трудность эта сводится к вопросу: может ли философия, которая есть постижение бытия в логической форме понятия, вместе с тем не быть рационализмом? Заслуживает внимания, что этот вопрос является решающим не только для согласования философии и религии, но и для возможности самой философии. В самом деле, философия, с одной стороны, есть постижение бытия в системе понятий и, с другой стороны, постижение его из его абсолютной и всеобъемлющей первоосновы. Но понятие есть всегда нечто относительное и ограниченное; как же возможно выразить абсолютное в формах относительного, овладеть бесконечным, уловив его в сети конечного? Как можно – проще говоря – постичь непостижимое? Казалось бы, мы стоим перед роковой дилеммой: либо мы ищем само абсолютное, выходящее за пределы всего конечного и – тем самым – логически выразимого, и тогда мы не можем действительно постичь и логически зафиксировать; либо же мы ищем только логическую систему понятий и тогда всегда пребываем в сфере только относительного, частного, производного, не доходя до подлинной первоосновы и целостного всеединства бытия. В обоих случаях задача философии остается неосуществленной.

<…> Философское знание по своим достижениям необходимо отстает от достижений непосредственного религиозного проникновения в глубины бытия. На это есть существенные основания, коренящиеся в самой природе обеих духовных деятельностей. Прежде всего, религиозная вера, будучи живым, непосредственным ощущением и переживанием Божества, не нуждается для своих достижений в тяжкой умственной работе рационального разъяснения и обоснования своих истин. Кроме того, хотя религия… и содержит необходимо, в качестве своей основной опорной точки, момент непосредственного личного усмотрения истинности, она совсем не нуждается в том, чтобы это непосредственное усмотрение распространялось на все содержание религиозной веры. Напротив, для нее характерно, что этот момент непосредственной очевидности присущ восприятию правдивости, безусловной истинности источника откровения – будет ли то самое Божество или тот или иной посредник между Богом и человеком,— в силу чего содержание откровения приобретает косвенную достоверность истины, сообщенную самоочевидно достоверным свидетелем. Поэтому-то достоянием личной веры может быть – и даже необходимо бывает – содержание соборного религиозного опыта, со всеми входящими в его состав достижениями религиозных гениев. Этим достигается возможность полноты, богатства и глубины религиозного откровения, совершенно недостижимые для философского знания. Ибо хотя философскому знанию не поставлено здесь никаких принципиальных преград и открыта возможность бесконечных достижений, однако требуемое природой философского знания логическое единство содержания делает для него практически невозможным использование в одной системе всей полноты религиозного опыта человечества. Лишь полнота и многообразие всех философских достижений человеческой мысли в принципе может стать на уровне его религиозных достижений — но эта полнота может быть дана только духовно-исторической интуиции, но не выражена адекватно в какой-либо единой системе. Философская система, пытающаяся выразить и логически фиксировать весь религиозный опыт человечества, есть замысел, аналогичный попытке начертить географическую карту, на которой было бы отмечено все многообразие географической реальности. И здесь, с иной стороны, мы снова убеждаемся, что правильное соотношение между религией и философией возможно лишь на почве того “умудренного неведения” (docta ignorantia), которое есть самый зрелый плод истинного просвещения. Подлинно философское умонастроение по своей волевой структуре совпадает с религиозным умонастроением: в обеих – вопреки поверхностному мнению, которому это представляется невозможным, – смирение сочетается с дерзновением творчества, и притом не так, что каждая из этих волевых тенденций сдерживает и ограничивает другую, а так, что каждая из них, напротив, питает и укрепляет другую.

С.Л. ФРАНК (1877-1950)

Идеи С.Л. ФРАНКА знаменуют собой новый этап в развитии русской классической философии — этап соотнесения содержания отечественной философии с происходящими революционными событиями России и их последствиями. То, чего опасались философы России, свершилось. Свершилось и стало укрепляться в своем становлении. Как никогда в истории философии, русская философская мысль пришла в противоречие с событиями жизни. Философы были изгнаны, их идеи запрещены. Вопрос о смысле существования отечественной философии, ее назначении приобрел особую остроту: постигнутое прежде имеет ли смысл, истинно ли оно? Нужны ли философские искания, так решительно отбрасываемые происходящим? Для кого они? К чему все настойчивые утверждения о ценности духовных основ жизни? Эти и подобные им вопросы бесцеремонно возникли перед русской классической философией. Они требовали ответов.

Для Франка духовность по-прежнему выступает определяющим началом жизни, утрата ее воспринимается им как утрата сущностных характеристик бытия. Он писал: «Мы ищем истины, которая могла бы нас духовно озарить, подлинного пути в жизни, который не уничтожал бы нашей жизни, а был бы выражением истинной, глубочайшей силы жизни, таящейся в нас и томительно не находящей себе исхода». В поисках этой истины Франк пришел к твердому убеждению в том, что человеческая жизнь без духовного идеала, ориентированная лишь на политические утилитарные лозунги неизменно ведет к утрате своей устойчивости.

Выброшенный революционной властью из пределов отечества, Франк посчитал своим долгом осмыслить существо произошедшего с Россией. Понятое им, как и прежде, остается важным для существования России. «Ужасное, бушующее пламя» русской революции, привело к трагедии, писал Франк, к утверждению зла, но главное, считал он, — понять основы этой трагедии, понять ее суть как ярчайшее выражение общечеловеческого заблуждения, общечеловеческого упования на те способы изменения жизни, которые утвердились в России.

Так же, как и Достоевский, Франк пришел к выводу о том, что одного стремления к добру вовсе недостаточно для того, чтобы следовать ему. Важно осознание средств достижения добра, осознания того, что утверждение добра не может осуществляться через зло и связанное с ним насилие. Важно для него и то, что историческое нетерпение, стремление к быстрому осуществлению поставленных в социальной жизни целей, представляет особую опасность, предполагая достижение цели любой ценой. Сказанное Достоевским в «Зимних заметках о летних впечатлениях» нашло свой непосредственный отклик у Франка. Он, как и Достоевский, но теперь уже на трагическом опыте свершенного в России, осознал опасность социального нетерпения, опасность скорых решений и быстрых действий без прочных на то реальных предпосылок.

Вместе с Франком отечественная философия продолжала последовательно продвигаться в своем исследовании духовных основ бытия, укреплении собственных традиций философского осмысления общественного опыта. Развитие в рамках этих традиций позволяло нашим философам, писал Франк, отвергнутым революционным отечеством, все потерявшим в жизни, «материально и духовно обнищавшим», тем не менее, в своих экзистенциальных суждениях во многом опережать западных мыслителей. Оказавшись в вынужденной эмиграции, философ писал: «Мы чувствуем себя среди европейцев, как Сократ среди своих соотечественников, у которых он хотел чему-нибудь научиться, пока не признал, что он — мудрее всех, потому что он, ничего не зная, по крайней мере отдает себе отчет в своем неведении, тогда как все остальные, ничего не зная, не знают даже своей собственной духовной нищеты!»

Свет, различимый русскими философами в конце темного туннеля трудного человеческого шествия, был светом духовности и надеждой на ее утверждение в душах людей. Носителем этого света, считал Франк, должна стать и философия. В этом суть его учения о «непостижимом».

Наличное бытие, по Франку, не исчерпывает всего богатства мира, более того, — наличное бытие является лишь выражением того духовного безграничного многообразия мира, которое и является непостижимым. Назначение философии он видел в том, чтобы обозначить существование «непостижимого», донести людям идею существования «непостижимого». Непостижимое — это трансцендентность, как внешняя, так и внутренняя по отношению к человеку. «Для непосредственного самобытия, — писал Франк, — не менее существенно и необходимо, чем трансцендирование во-вне — в отношение «я-ты» и в бытие «мы»,— трансцендирование в направлении «во-внутрь» или вглубь, в силу которого оно достигает области «духа» или «духовного бытия» и пускает в нем корни».

Духовность мира и духовность человеческой души едины по своей природе, духовности души не может быть, в конечном счете, вне духовности мира и ее постижения. У Франка по-своему, но достаточно четко выражена идея высшего предназначения человека, его причастности духовности. Как видим, в русской классической философии по-прежнему не оказывалось места механистическим представлениям о человеке, в ней отсутствовал образ утилитарно озабоченного человека. Поиски духовных оснований бытия соединялись с поисками духовности в человеке. В течение последних столетий господства сугубо рационалистических представлений о человеке только наши соотечественники так упорно отстаивали в философии идею человеческой души.

В русской классической философской традиции все большую философскую напряженность приобретает проблема патриотизма в ее теоретическом и практическом аспектах. Эта напряженность происходит и от поворотов судеб философов, и от существа их философских учений, не приемлющих раскола человечества. Нигде ни в какой другой философии проблема любви к отечеству не встает в такой философской глубине, заданной в значительной мере Достоевским. И у Франка мы видим, вслед за Вл.Соловьевым, Розановым и другими, продолжение той же традиции единения любви к отечеству и любви к человечеству: «Как отдельная человеческая личность, чем более она глубока и своеобразна, чем более укоренена в глубинной самобытной духовной почве, тем более общечеловечна (пример — любой гений), так и народ. Восприимчивость к общечеловеческому, потребность к обогащению извне, есть в народе, как и в личности, признак не слабости, а, напротив, внутренней жизненной полноты и силы». Потому столь важное значение имеет для Франка, как и для Достоевского, творчество великого Пушкина. Пушкинская речь Достоевского глубоко проникла в сознание Франка, вызвала у него восхищение, желание развить и дополнить сказанное Достоевским. И он писал: «Связь с «родным пепелищем» и с «отеческими гробами», с родным прошлым, по мысли Пушкина, не сужает, не ограничивает и не замыкает человека, а, будучи единственной основой его «самостояния», есть, напротив, основа подлинной свободы и творческой силы, «залог величия» личности — и тем самым, народа». Переосмысленные, идеи Достоевского становились неотторжимой частью русского философского сознания ХХ столетия.

Франк, Семён Людвигович

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Франк (фамилия).

Семён Людвигович Франк

Дата рождения

16 (28) января 1877

Место рождения

Москва, Российская империя

Дата смерти

10 декабря 1950 (73 года)

Место смерти

Лондон, Великобритания

Страна

Российская империя Российская империя (1877—1917)
РСФСР РСФСР (1917—1922)
Германия Германия (1922—1930)
Франция Франция (1930—1945)
Великобритания Великобритания (1945—1950)

Учёная степень

магистр философии (1916)

Альма-матер

Московский университет

Язык(и) произведений

Русский

Школа/традиция

Русская религиозная философия, интуитивизм, индивидуализм

Направление

Европейская философия

Период

Современная философия

Основные интересы

Философия религии, история философии, онтология, философская антропология, гносеология

Оказавшие влияние

Достоевский, Плотин, Кузанский, Кант, Бергсон

Испытавшие влияние

Лосев, Тиллих, Мень

Семён Людвигович Франк в Викитеке

Медиафайлы на Викискладе

Семён Лю́двигович Франк (16 января 1877, Москва, Российская империя — 10 декабря 1950, Лондон, Великобритания) — русский философ и религиозный мыслитель.

Участник сборников «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918). Стремился к синтезу рациональной мысли и религиозной веры в традициях апофатической философии и христианского платонизма, находился под влиянием Плотина и Николая Кузанского. Уже будучи в эмиграции обнаружил сходство своих изысканий с идеями Владимира Соловьёва (в особенности в свете концепции положительного всеединства).

Протоиерей Василий Зеньковский, историк русской философии, писал, что среди мыслителей своего поколения Семён Франк был самым философским.

Биография

Детские годы

Семён Людвигович Франк родился в еврейской семье. Его отец, врач Людвиг Семёнович Франк (1844—1882) — выпускник Московского университета (1872), переселился в Москву из Виленской губернии во время Польского восстания 1863 года, в качестве военного врача участвовал в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, за отвагу и преданность Российской империи был удостоен ордена Святого Станислава 3-й степени и личного дворянства. Л. С. Франк работал в Департаменте здравоохранения Министерства внутренних дел, семья жила на Пятницкой улице, потом в Мясницком околотке; вместе с ними жила мать отца (бабушка философа) Фелиция Френкель, а также сёстры отца Теофилия и Ева. В 1891 году, через 9 лет после смерти мужа от лейкоза, мать С. Л. Франка — Розалия Моисеевна Россиянская (1856, Ковно — 1908, Нижний Новгород) — вторично вышла замуж за аптекаря Василия Ивановича (Цалеля Ициковича) Зака, в 1884 году вернувшегося из шестилетней сибирской ссылки, которую он отбывал за участие в «Народной воле».

В детстве Семён Франк получил домашнее образование у своего деда, купца первой гильдии Моисея Мироновича Россиянского (1830—1891), уроженца Ковно, который был в конце 60-х годах XIX века одним из основателей московской еврейской общины и у которого внук воспринял интерес к философским проблемам религии. Р. М. Россиянская с детьми жила вместе с Моисеем Мироновичем и его женой (бабушкой философа) Сорой-Гитл Добринер (1834—?, родом из Тильзита в Восточной Пруссии), сначала в Мясницком околотке, а с 1899 года — в собственном доме в Кривом переулке; дед был занят в чаеторговле.

В 1886—1892 годах Семён Франк учился в Лазаревском институте восточных языков, где был сразу принят во второй класс. В 1891 году мать переехала к новому мужу в Нижний Новгород и поселилась в Канавино, Семён присоединился к ним через год и в Нижнем Новгороде окончил гимназию, после чего поступил (1894) в Московский университет.

Научная карьера

«Введение в философию». 1922 г.

Ещё будучи гимназистом в Нижнем Новгороде, С. Л. Франк принимал участие в марксистских кружках, под влиянием чего поступил на юридический факультет Московского Университета (где был учеником знаменитого проф. А. И. Чупрова). В 1899 г. арестован и выслан из университетских городов. В 1901 г. П. Б. Струве привлёк Франка к участию в своём сборнике «Проблемы идеализма» (издан в 1902 г.), где критиковались материализм и позитивизм.

Вскоре после этого Франк уехал за границу, где работал в Берлине и Мюнхене. Несогласие с политикой царского правительства побудило его в 1903 году участвовать в учреждении движения «Союз освобождения» и принять активное участие в его борьбе за политическую свободу. Состоял в партии кадетов, примыкал к её правому крылу.

Первая крупная печатная работа Франка («Теория ценности Маркса и её значение») была посвящена критике марксизма (1900). В 1902 в сборнике «Проблемы идеализма» был опубликован его первый философский этюд («Ницше и любовь к дальнему») — с этого времени творчество Франка становится связано всецело с проблемами философии. После сдачи магистерского экзамена (1912) Франк становится приват-доцентом Петербургского Университета и в этом же году переходит в православную веру. В 1915 защищает магистерскую диссертацию («Предмет знания»), в которой касается онтологических условий возможности интуиции как непосредственного восприятия реальности, тем самым примыкая к течению интуитивизма.

Книга «Душа человека», опубликованная в 1918, была представлена Франком как диссертация на степень доктора, но из-за внешних условий русской жизни защита её уже не могла состояться. В 1917 Франк возглавил историко-филологический факультет молодого Саратовского Университета, а в 1921 г. занял кафедру философии в Московском Университете.

В 1922 выслан из России, устроился в Берлине и вошёл в состав Религиозно-Философской Академии, организованной Н. А. Бердяевым, с которым работал ещё в Москве (в «Академии духовной культуры»).

С 1937 переселяется во Францию, откуда в 1945 переехал в Лондон.

Семья

  • Брат — математик Михаил Людвигович Франк, профессор, автор трудов по геометрии, дифференциальным уравнениям и истории воздухоплавания. Племянники (сыновья Михаила Людвиговича Франка) — лауреат Нобелевской премии по физике Илья Михайлович Франк и биолог, академик АН СССР Глеб Михайлович Франк.
  • Младший брат (по матери) — художник, скульптор, сценограф и книжный иллюстратор Леон (Лев Васильевич) Зак, публиковавший стихи под поэтическими псевдонимами М. Россиянский и Хрисанф, бывший в 1910-х годах одним из идеологов движения эгофутуристов. Его жена, Надежда Александровна Браудо (1894—1976), была сестрой органиста и музыкального педагога Исайи Браудо. Их дочь, Ирина Зак (Irène Zack, 1918—2013) — скульптор.
  • Жена (с 1908 года) — Татьяна Сергеевна Франк (урожд. Барцева, 1886—1984), автор воспоминаний «Память сердца». Сын — Виктор Семёнович Франк (1909—1972) — литературный критик, радиожурналист, возглавлял лондонский корпункт радио «Свобода». Младший сын — Василий Семёнович Франк (1920—1996) — тоже работал журналистом на радиостанции «Свобода» в Мюнхене (с 1964). Другие дети — Алексей (род. 1910) и Наталья (род. 1912).

Франк о всеединстве

Франк считал, что есть серьёзные философские и логические аргументы против субъективного идеализма. Субъективный идеализм исходит из «я», которое стоит в центре мироздания. При диалоге с миром человек открывает в себе нечто — то, что можно назвать «ты». Но есть и иное — то, что мы называем «мы».

Подобно своим предшественникам, Сергею Трубецкому и Соловьеву, Франк подчеркивал, что человеческие сознания, человеческие «я» не отрезаны друг от друга. Реальное познание, реальное бытие возможны лишь тогда, когда между людьми возникает контакт, возникает единство. Мы живем не на изолированных островах, а на едином материке. И вот этот-то материк, который объединяет всех нас, и есть последний и подлинный предмет познания. Человек познает не только отражение своих собственных чувств, а познает некий субстрат, глубину. Позднее немецкий философ Пауль Тиллих писал, что Бог — это не небо над нами, а глубина бытия. Однако первым это сказал Франк.

В 1917 Франк выпускает книгу «Душа человека», которая потом не раз выходила на иностранных языках. Франка переводили на многие языки, включая японский, чешский, польский, немецкий, английский; естественно, он и сам писал книги на этих языках. В этой книге анализируется вопрос о единстве духовной жизни, которую нельзя разрезать, нельзя разделить. Это единство касается не только нашего «я», но и того поля, в котором находятся те «я», к которым мы обращены. То есть «я», потом «мы» и, наконец, некий таинственный субстрат, который и есть непостижимое.

Вместе с тем Франк негативно относился к коллективизму, который давит личность. Всякий диктат противоречит свободе, а божественное единство не может существовать без свободы, оно свободно.

Франк о социализме:

«Социализм в своем основном социально-философском замысле — заменить целиком индивидуальную волю волей коллективной… поставив на его место бытие „коллектива“, как бы слепить или склеить монады в одно сплошное тесто „массы“, есть бессмысленная идея, нарушающая основной неустранимый принцип общественности и могущая привести только к параличу и разложению общества. Он основан на безумной и кощунственной мечте, что человек ради планомерности и упорядоченности своего хозяйства и справедливого распределения хозяйственных благ способен отказаться от своей свободы, от своего „я“ и стать целиком и без остатка винтиком общественной машины, безличной средой действия общих сил. Фактически он не может привести ни к чему иному, кроме разнузданного самодурства деспотической власти и отупелой пассивности или звериного бунта подданных».

Библиография

Сочинения в сети

  • С. Л. Франк, Введение в философию. Берли, 1923, — 128 с.
  • С. Л. Франк, Гете и проблема духовной культуры. // Путь. — 1932. — № 35. — С. 83-90
  • С. Л. Франк, Достоевский и кризис гуманизма. // Путь. — 1931. — № 27. — С. 71-78
  • С. Л. Франк, Древние сказания о судьбе человека. // Путь. — 1928 — № 9. — С. 91-93
  • С. Л. Франк, Душа Человека. Опыт введения в философскую психологию — М. 1917. — 252 с. (На Викискладе)
  • С. Л. Франк, Ересь утопизма // По ту сторону правого и левого. — 1972. — С. 85-106
  • С. Л. Франк, Из размышлений о русской революции
  • С. Л. Франк, Крушение кумиров. — Берлин: YMCA-press. — 1924. — 104 c.
  • С. Л. Франк, Макс Шеллер (Некролог). // Путь. — 1928 — № 13. — С. 83-86
  • С. Л. Франк, Мистика Рейнера Марии Рильке. // Путь. — 1928 — № 12. — С. 47-75
  • С. Л. Франк, Мистика Рейнера Марии Рильке (окончание). // Путь. — 1928 — № 13. — С. 37-52
  • С. Л. Франк, Мистическая философия Розенцвейга. // Путь. — 1926 — № 2. — С. 139—148
  • С. Л. Франк, Непостижимое
  • С. Л. Франк, Новая русская философская система. // Путь. — 1928 — № 9. — С. 89-90
  • С. Л. Франк, Новая этика немецк. идеализма (Н. Гартман). // Путь. — 1926 — № 5. — С. 133—137
  • С. Л. Франк, Новое издание Баадера. // Путь. — 1926 — № 4. — С. 188—189
  • С. Л. Франк, Новокантианская философия мифологии. // Путь. — 1926 — № 4. — С. 190—191
  • С. Л. Франк, Онтологическое доказательство бытия Бога // По ту сторону правого и левого. — 1972. — С. 109—151
  • С. Л. Франк, Основная идея философии Спинозы. // Путь. — 1933 — № 37. — С. 61-67
  • С. Л. Франк, О природе душевной жизни // По ту сторону правого и левого. — 1972. — С. 156—239
  • С. Л. Франк, Памяти Л. М. Лопатина. // Путь. — 1930 — № 24. — С. 111—114
  • С. Л. Франк, Памяти Ю. И. Айхенвальда. // Путь. — 1929 — № 15. — С. 125—126
  • С. Л. Франк, Пирогов как религиозный мыслитель. // Путь. — 1932 — № 32. — С. 73-84
  • С. Л. Франк, По ту сторону «правого» и «левого» // Числа. — № 4 — 1930—1931. — С. 128—142
  • С. Л. Франк, Предмет знания
  • С. Л. Франк, Проблема «христианского социализма» // Путь. — 1939 — № 60. — С. 18-32
  • С. Л. Франк, Психоанализ как миросозерцание. // Путь. — 1930 — № 25. — С. 22-50
  • С. Л. Франк, Реальность и человек
  • С. Л. Франк, Религиозно-исторический смысл русской революции // Мосты. — 1967. — C. 7-32
  • С. Л. Франк, Религиозность Пушкина. // Путь. — 1933 — № 40. — С. 16-39
  • С. Л. Франк, Религиозные основы общественности. // Путь. — 1925 — № 1. — С. 9-30
  • С. Л. Франк, Религия и наука // Религия, философия и наука. — 1953. — № 1 — С. 1-26
  • С. Л. Франк, Религия и Наука в современном сознании. // Путь. — 1926 — № 4. — С. 145—156
  • С. Л. Франк, С нами Бог
  • С. Л. Франк, Свет во тьме
  • С. Л. Франк, Смысл жизни. Брюссель: Изд-во «Жизнь с Богом», 1976. — 170 с.
  • С. Л. Франк, Философия ветхозаветного мира. // Путь. — 1929 — № 19. — С. 109—113
  • С. Л. Франк, Философия Гегеля (к столетию со дня смерти Гегеля). // Путь. — 1932 — № 34. — С. 39-51
  • С. Л. Франк, Философия и жизнь. (Международный философский съезд в Праге). // Путь. — 1934 — № 45. — С. 69-76
  • С. Л. Франк, Церковь и мир, благодать и закон. // Путь. — 1927 — № 8. — С. 3-20
  • С. Л. Франк, Философия и религия
  • С. Л. Франк, De Profundis
  • С. Л. Франк, Этика нигилизма // Вехи. — 1909. — С. 146—181

Примечания

  1. Семён Людвигович Франк (недоступная ссылка). www.alexandrmen.ru. Дата обращения 28 ноября 2015. Архивировано 5 марта 2016 года.
  2. А. И. Франк о семье Франк
  3. Родители С. Л. Франка
  4. Российский либерализм: идеи и люди
  5. В ревизских сказках по Ковенской губернии за 1858 год, доступных на сайте еврейской генеалогии JewishGen.org, Хая-Рейзя Россиенская, 2-х лет, указывается как дочь Мойше-Лейба Мееровича Россиенского и Соры-Гитл Добринер.
  6. Зак Василий Иванович // Деятели революционного движения в России : в 5 т. / под ред. Ф. Я. Кона и др. — М. : Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльнопоселенцев, 1927—1934.
  7. В ревизских сказках за 1851, 1852, 1858 и 1868 годы, доступных на сайте еврейской генеалогии JewishGen.org, годом рождения Мойше-Лейба Мееровича (Моисея Мироновича) Россиенского указан 1830 год. Фамилия всей семьи указана как Россиенский. В переписи 1868 года Мойше-Лейб Россиенский ещё значится жителем Ковно.
  8. Татьяна Франк «Один из столпов местной еврейской общины» Архивировано 14 июля 2014 года.
  9. Франк
  10. Гапоненков А.А. С.Л. Франк
  11. Селезнёв Ф. А. Конституционные демократы и буржуазия (1905—1917 гг.). Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета, 2006. — С. 22.
  12. О Л. В. Заке
  13. Леон Зак

Семён Людвигович Франк

Семён Людвигович Франк — крупный русский философ, религиозный мыслитель и психолог.

Участник сборников «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918). Стремился к синтезу рациональной мысли и религиозной веры в традициях апофатической философии и христианского платонизма, в частности под влиянием Николая Кузанского и Владимира Соловьёва (особенно концепции положительного всеединства).

Семён Франк родился в семье польских евреев. Его отец, врач Людвиг Семёнович Франк (1844—1882) — выпускник Московского университета (1872), переселился в Москву из Виленской губернии во время Польского восстания 1863 года, в качестве военного врача участвовал в русско-турецкой войне 1877—1878 годов, был удостоен ордена Станислава и дворянства. В 1891 году, через 9 лет после смерти мужа, мать С. Л. Франка — Розалия Моисеевна Россиянская — вторично вышла замуж за аптекаря В. И. Зака, незадолго до того вернувшегося из десятилетней сибирской ссылки, которую он отбывал за участие в «Народной воле». В детстве Семён Франк получил домашнее образование у своего деда, Моисея Мироновича Россиянского, который был в 60-х годах XIX века одним из основателей еврейской общины в Москве и у которого он воспринял интерес к философским проблемам религии. С другой стороны, по рекомендации отчима он познакомился с работами русских демократов Михайловского, Писарева, Лаврова. В 1892 году семья переехала в Нижний Новгород, где Франк окончил гимназию, после чего поступил в Московский университет.

Ещё будучи гимназистом в Нижнем Новгороде, С. Л. Франк принимал участие в марксистских кружках, под влиянием чего поступил на юридический факультет Московского Университета (где был учеником знаменитого проф. А. И. Чупрова). В 1899 арестован и выслан из университетских городов. Вскоре после этого уехал за границу, где работал в Берлине и Мюнхене.

Первая печатная работа Франка («Теория ценности Маркса») была посвящена критике марксизма (1900). В 1902 в сборнике «Проблемы идеализма» был опубликован его первый философский этюд («Ницше и любовь к дальнему») — с этого времени творчество Франка становится связано всецело с проблемами философии. После сдачи магистерского экзамена (1912) Франк становится приват-доцентом Петербургского Университета и в этом же году переходит в православную веру. В 1915 защищает магистерскую диссертацию («Предмет знания»), в которой касается онтологических условий возможности интуиции как непосредственного восприятия реальности, тем самым примыкая к течению интуитивизма.

Книга «Душа человека», опубликованная в 1918, была представлена Франком как диссертация на степень доктора, но из-за внешних условий русской жизни защита её уже не могла состояться. В 1917 Франк возглавил историко-филологический факультет Саратовского Университета, а с 1921 занимал кафедру философии в Московском Университете. В 1922 выслан из России, устроился в Берлине и вошёл в состав Религиозно-философской академии, организованной Н. А. Бердяевым, с которым работал вместе и в Москве (в «Академии духовной культуры»). С 1930 переселяется во Францию, откуда в 1945 переехал в Лондон.

Франк считал, что есть серьёзные философские и логические аргументы против субъективного идеализма. Субъективный идеализм исходит из «я», которое стоит в центре мироздания. При диалоге с миром человек открывает в себе нечто — то, что можно назвать «ты». Но есть и иное — то, что мы называем «мы».

Подобно своим предшественникам, Сергею Трубецкому и Соловьеву, Франк подчеркивал, что человеческие сознания, человеческие «я» не отрезаны друг от друга. Реальное познание, реальное бытие возможны лишь тогда, когда между людьми возникает контакт, возникает единство. Мы живем не на изолированных островах, а на едином материке. И вот этот-то материк, который объединяет всех нас, и есть последний и подлинный предмет познания. Человек познает не только отражение своих собственных чувств, а познает некий субстрат, глубину. Позднее немецкий философ Пауль Тиллих писал, что Бог — это не небо над нами, а глубина бытия. Однако первым это сказал Франк.

В 1917 Франк выпускает книгу «Душа человека», которая потом не раз выходила на иностранных языках. Франка переводили на многие языки, включая японский, чешский, польский, немецкий, английский; естественно, он и сам писал книги на этих языках. В этой книге блестяще анализируется вопрос о единстве духовной жизни, которую нельзя разрезать, нельзя разделить. Это единство касается не только нашего «я», но и того поля, в котором находятся те «я», к которым мы обращены. То есть «я», потом «мы» и, наконец, некий таинственный субстрат, который и есть непостижимое.

Вместе с тем Франк негативно относился к коллективизму, который давит личность. Всякий диктат противоречит свободе, а божественное единство не может существовать без свободы, оно свободно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *