Септуагинта читать на русском

Птолемей второй, по прозванию Филадельф, построив библиотеку в городе Александрии, в так называемом Врухие, местности, находящейся в том же городе, поручил эту самую библиотеку попечению некоего Димитрия Фалерейского, приказав ему собрать в нее отовсюду книги поэтов и других писателей. Когда же собрано было книг до пятидесяти четырех тысяч, тогда царь посылает к иерусалимлянам письмо и золотую трапезу весом во сто талантов вместо трапезы, захваченной из святого места в Иерусалиме, прося прислать ему все Священное Писание евреев. Они же, с радостью и без замедления переписав книги золотыми еврейскими буквами, выслали ему именно двадцать одну книгу, а по их исчислению, двадцать две книги канонические и семьдесят две апокрифические. Но царь, получив книги и раскрыв, не мог прочитать их, а потому вынужден был написать им другое письмо, прося выслать к нему толковников, которые могли бы перевести ему написанное по-еврейски на греческий язык. Тогда учители евреев, избрав семьдесят два толковника из мужей от каждого колена, посылают их к царю по примеру того, как некогда сделал Моисей, восходивший на гору по повелению Господню и услышавший слова: «Возьми с собою седмьдесят мужей и взыди на гору» (Исх.24:1.12). Он же взял от каждого колена по шести, а всех вместе семьдесят два. Так сделали и они и послали семьдесят двух мужей, которые вместе с царем спали попарно на тридцати шести постелях, чтобы не поколебаться мыслью от соглашения с другими, и таким образом совершали свое дело. Ибо Птолемей, устроив раньше упомянутые домики и разделив каждый из них надвое, заключал в каждый по двое с утра до вечера, а вместе с ними заключал и по два отрока для услужения и для приготовления пищи, также и скорописцев. И не в стенах тех домиков устроил оконные дверцы, а сверху, в крыше, сделал отверстия, называемые анафотидами. Таким образом, проводя время с утра до вечера запертые на ключ, они совершили перевод. Каждой паре толковников дана была для перевода одна книга, как, например, Книга Бытия — одной паре, Исход сынов Израилевых — другой паре, Левит — третьей и прочие, подобно этому. И таким образом явилось Писание, переведенное тридцать шесть раз. Когда же окончен был перевод всех книг, царь воссел на высоком престоле и тридцать шесть чтецов сели на полу, имея перед собою книги. И когда один читал, то не оказалось никакого разногласия. Столь чудесное дело Божие дает ясно видеть, что оные мужи имели дар Духа Святого. Где было убавлено у них что-либо, там убавлено было у всех вместе, и в убавленном не было нужды, а прибавление было нужно. Так переведенные на греческий язык книги положены были в первой библиотеке. А после нее построена была и иная библиотека, названная дочерью первой, в Серапиуме.
Текст взят с сайта А. Лебедева pagez.ru

Септуагинта и Масоретский текст

В середине III в. до н. э. царь Птолемей II Филадельф, правитель эллинистического Египта и собиратель редких манускриптов для знаменитой

Александрийской библиотеки, пожелал иметь в своем распоряжении греческий перевод еврейского Священного Писания. Возможно, он нуждался в адекватной версии Закона, по которому жила немалая часть его подданных (а в Александрии в то время была многочисленная еврейская община), а может, просто был заинтригован древним текстом. Как бы то ни было, еврейская община отнеслась к его приказу с энтузиазмом, ведь к тому времени евреи, рассеянные по Восточному Средиземноморью, говорили уже в основном на греческом, и им тоже нужен был понятный текст Священного Писания.

Как именно осуществлялся этот перевод, мы знаем неточно, в основном по более поздним рассказам, в которых история тесно переплелась с легендой. Говорят, что перевод осуществляли семьдесят или семьдесят два старца, специально пришедших для этого из Палестины в Египет. Потому число 70, по-латыни «септуагинта», и стало названием самого перевода, который по-русски иногда называют «Переводом семидесяти толковников».

Этим переводом широко пользовались в свое время и грекоязычные иудеи, и христиане. Так, апостолы, писавшие на греческом языке, обращались не к древнееврейскому тексту, а именно к Септуагинте. Ссылаясь на Писание, они имели в виду именно ее, и в последующие века она оставалась для восточной части христианского мира основным, самым авторитетным текстом Ветхого Завета. С нее делались новые переводы, например славянский.

Вероятно, именно из-за этой популярности Септуагинты среди христиан иудеи вовсе отказались от ее использования и выбрали другой, более распространенный вариант древнееврейского текста, позднее названный Масоретским (от евр. «масорет» – «передача, предание»). В новое время, когда Библия начала активно переводиться на современные языки, именно к этому тексту обратились западные христиане, в особенности протестанты, в среде которых Септуагинта никогда не имела широкого распространения. Но в Православной Церкви она была и остается основным традиционным текстом Ветхого Завета. Впрочем, сегодня интерес к Септуагинте возрастает и на Западе. Она – не просто памятник древности, но и ценный источник, из которого мы узнаем об истории библейских текстов и о разных их толкованиях.

Впрочем, когда в середине XX в. около Мертвого моря были найдены свитки из собрания Кумранской общины, пролежавшие в пещерах 19 столетий, оказалось, что даже во времена Иисуса и апостолов единого варианта Писания у евреев просто не существовало. Одни рукописи легли в основу Септуагинты (до нас они не дошли), другие – в основу Масоретского текста, и таких было, надо отметить, намного больше. Существовали и другие варианты текста, например Самаритянское Пятикнижие – священный текст тех самых самаритян, о которых мы читаем в Новом Завете. Но он не получил большого распространения нигде за пределами этой общины.

Септуагинта несколько объемнее Масоретского текста: она включает книги, которые называют неканоническими или второканоническими. К тому же греческий текст книги Есфирь примерно на треть длиннее еврейского; кстати, в еврейском варианте Есфирь – единственная книга Библии, где отсутствует слово «Бог». Немало различий мы найдем и на уровне истолкования. Самый известный пример – пророчество Исайи (7:14): «се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил». Там, где мы видим слово «Дева», в еврейском тексте стоит слово альма, обозначающее просто молодую женщину, обычно незамужнюю. Но переводчики Септуагинты употребили здесь слово партенос, «дева», и потому евангелист Матфей (1:23) смог ссылаться на это пророчество, говоря о девственном рождении Христа (к этому мы вернемся в 30-й главе).

Древнее предание гласит, что переводчику, который поставил в текст это слово по внушению Святого Духа, было обещано, что он не умрет, пока не увидит своими глазами, как сбудется это пророчество, и что именно он и был старцем Симеоном, принявшим на руки младенца Иисуса (Лк 2: 25 и далее). Современный человек может скептически относиться к этому преданию, но несомненно, что еще задолго до написания Нового Завета слова пророка Исайи понимались как весть о грядущем чудесном рождении необыкновенного младенца.

Трудно сказать, насколько достоверно это предание. Но оно совершенно точно отражает тот факт, что уже в иудаизме ветхозаветные пророчества понимались как указание на особые события, которым только предстояло произойти, и это понимание нашло свое отражение в тексте Септуагинты. Сегодня иногда можно услышать, что иудеи «испортили» Масоретский текст в данном месте или, наоборот, что это сделали с Септуагинтой христиане. Такие упреки едва ли справедливы, но верно другое: разные религиозные традиции избирают для себя те из существующих вариантов текста, которые соответствуют их вероучению.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *