Схимник, это кто?

В православном мире монашество, особенно схимники, особенно почитаемы. Схима принимается после посвящения в рясофор, то есть в монахи, которые носят рясу. Слуги Божьи со временем принимают схимничество, в виде малого и великого ангельского образа.

Что такое схима

Структура монашества в Православной Церкви, состоит из трех ступеней:

  • рясофор;
  • малая схима;
  • великая схима.

    Одежда монаха — облачение тех, кто готовится принять малую схиму

Схимничество часто сравнивают с ангельским образом. Объяснение такому необычному названию кроется в переводе слова «схима». На греческом языке это обозначение образа, фигуры, вида. Люди, умершие для мирской жизни, преобразуются в бесплотные ангельские схимы или образы.

Также слово «схима» переводится, как сдерживание. Схимники обладают величайшей силой сдерживать себя для греха.

Важно! Великая схима является самой высокой ступенью монашества, на которой дается обещание полного отчуждения от земной жизни, принятие образа смерти в ожидании Небесной жизни через Крест.

Что значит принятие схимы

Христианина, который решил принять постриг монашества, вначале постригают в рясофорные монахи или иноки. В этом обряде на голове будущего инока выстригается крест, но он при этом не произносит монашеские обеты, и его имя не меняется. Иноки носят рясу, черное одеяние, в котором широкие рукава и наглухо застегнутый воротник. Это символ отречения от внешнего мира, покаяние и плач.

Также инокам разрешено носить камилавку, как символ церковной награды, которая была введена в Православии в 1798 году.

Награждение правом ношения камилавки священника

Камилавки (головной убор) у иноков черного цвета, без всяких наметок. По мере продвижения в священнослужении камилавки могут быть фиолетового и белого цвета. Проходит время, инок готовится к принятию великого обета отречения от мира.

По словам святых отцов, принятие пострига в рясофоры сравнивается со вступлением в отряд войска Небесного для изучения боевого искусства, которое так необходимо на ниве битвы Божьей. Новорукоположенный схимник вначале постригается в малую схиму через дачу обетов послушания, целомудрия, при этом ему дается новое имя.

Малосхимник получает и новую одежду:

  • мантия без рукавов, надеваемая поверх рясы;
  • параман — прямоугольная накидка черного цвета, на ней изображен крест и орудия страстей Христовых, которая носится на спине;
  • клобук — головной убор в виде камилавки с наметками;
  • сандалии;
  • четки.

Важно! Принятие малой схимы означает добровольный отказ от прелестей мира и принятие строго аскетического образа жизни.

Мантия символизирует готовность выступить на войну, демонстрацией военного парада Войска Небесного.

Читайте о святых монахах:

  • Монах Симеон Афонский
  • Святой Шарбель

Великая схима

Великая схима — посвящение жизни Богу при полном отчуждении от мира.

Принимая судьбоносное решение, малосхимники снова дают обет, но уже более строгий, и снова их имя меняется. Трижды меняя имя, схимники приобретают большее количество небесных покровителей, в виде ангелов и святых.

На заметку! Литургия и духовничество — основные служения схимников, живущих в отдельных помещениях монастырей.

Схиепископами называют схимников, сложивших с себя все управления в епархии.

Принявший великую схиму не мог совершать богослужения и таинства

Узнать великосхимников легко:

  • по особому виду парамана — аналаву;
  • остроконечной шапочке, называемой куколь;
  • поясу;
  • хитону.

Их ноги, как и у малосхимников, обуты в сандалии, а руках всегда присутствуют четки.

История появления схимников

По высказыванию Нила Мироточивого, монахи, принявшие великую схиму, символизируют опытное войско, готовое вступить в бой с сатанинскими силами, чтобы защитить православную землю.

Постригаемый в схиму дает обеты послушания, нестяжания и девства, и получает новое имя

Великосхимники исторически берут свое начало от отшельников, которые уходили в пустыни для усмирения своей плоти. Первые схимники, которые не имели возможности уединиться в пустыне, вступали в обет, вселяясь в одинокую пещеру — отвор, чтобы остаться наедине с Богом. По прошествии времени отворы были отменены.

По историческим данным первые схиномонахи появились в 4 веке, первая схима принадлежит Пахомию Великому. На Четвертом Вселенском Соборе было установлены правила, согласно которым многочисленные отшельники, живущие в пустынях, могли селиться в монастырских стенах. Они принимали решение жить в затворах вместо отшельничества. Так возникли монахи великосхимники.

В современном православии не употребляют слова «малосхимники». Представители Великой Схимы — монахи, которые стремятся познать неизмеримую высоту и глубины христианства через смирение, молчание, постоянное пребывание перед Богом. Для всего монашеского мира посвящение в великосхиничество является идеалом монашества, через которое достигается стяжание совершенства.

Многие схимники, а среди них было немало прозорливцев, после своей смерти были причислены к лику святых. Самым знаменитыми монастырями, куда к схимникам за советом и благословением, стекается множество народа, были и остаются пустыня Оптина и Спасо-Бородинский монастырь.

Что такое Великая схима

Люди, которые ощущают особую связь с Богом, порой выбирают нелегкий жизненный путь — монашество. Однако стать монахом совсем непросто. Нужно пройти ряд испытаний, чтобы получить высшую степень монашеского пострига.

Рясофор, малая и великая схимы — три этапа монашества, которые выделяет Православная Церковь. Высшей степенью монашества в православии является облачение в великую схиму. Если про нее говорят без уточнения, то подразумевается как раз великая. Многие далекие от монашеской жизни люди хотели бы узнать, кто такие схимонахи.

Схи́ма (от древне-греческого слова «σχῆμα» — образ, внешний вид) — это зарок соблюдать суровые монашеские правила поведения. Одежда монаха имеет аналогичное название.

Происхождение слова и значение понятия

Для того, чтобы понять значение слова, нужно обратиться к его истокам. Древнее греческое слово shēma переводится как образ, фигура, вид. Производной от этого слова является «схема».

Умирая для простой земной жизни ради соединения с Богом, постригающиеся в схиму приобретают ангельский вид, то есть после принесения обетов они становятся бесплотными ангельскими образами, «схемами». То есть, схема удерживает человека от грехопадения, как некий остов.

Виды схим

Существует два вида монашеских схим — малая и великая.

Малая

Мантия, надеваемая поверх рясы, является отличительной особенностью малосхимника. Облачение его составляют ряса, параман, клобук, мантия, сандалии и четки.

Великая

Великая схима в Православии подразумевает под собой совершеннейшее отрешение от мира для духовного соединения с Богом.

Облачение состоит из рясы, аналава, куколя, мантии, четок, пояса и хитона. Схимонахи в русских монастырях освобождаются от всех монашеских послушаний, кроме литургии и духовничества.

Кто такой монах-схимник

Монаха, принявшего «великий ангельский образ», называют схимником.

Внешний вид

Все одежды монаха предназначены для духовной борьбы (брани) с миром, плотью и дьяволом.

Они являются всеоружием Божьим:

  1. Власяница, или хитон, является напоминанием клятвы нестяжания.
  2. Параман — небольшая четырехугольная плащаница , носимая на спине (хребте), на которой изображены восьмиконечный православный крест, Адамова голова и орудия Христовых страданий. Надпись гласит: «Азъ язвы Господа моего Iисуса Христа на тѣлѣ моемъ ношу «. Ношение этого плата постоянно напоминает о кресте, который взял на себя монах.
  3. Ряса (риза радования) — напоминает об обете послушания.
  4. Пояс кожаный знаменует подпоясание силой истины, обновление духа и умерщвление плоти.
  5. Мантия (паллий) знаменует охраняющую монаха силу Божию, а само облачение называется ангельским.
  6. Клобук (наглавник) — это шлем, который монах, словно воин, надевает для защиты от врагов (искушений) как надежду на спасение. Этот головной убор снимается на шестой день после пострижения. Новопостриженного из храма переводят в келью.
  7. Сандалии знаменуют готовность инока на всякое дело благое и послушание.
  8. Четки (вервица) называются мечом духовным, так как указывают иноку на постоянное пребывание в молитве. Также они нужны для совершения молитвенного правила.
  9. Кукуль (в переводе с древнегреческого означает «чепец, колпак») знаменует шлем спасения и указывает на высшую степень совершенства — младенческое беззлобие. Он является кругообразно расположенным капюшоном, скрывающим голову и плечи, имеет остроконечный верх и украшен крестами. Всего пять крестов: на челе, на груди, на обоих плечах и спине.
  10. Аналав — это украшенная крестами широкая длинная полоса с прорезью посередине. Носится на спине и груди, а надевается через голову. По сути, это то же, что параман для малосхимника.

Правила поведения

У схимонахов остается только одно послушание — духовничество и отправление литургии. То есть, кроме молитвенного служения, они ничем не занимаются.

Рясофор, наоборот, проходит испытание на выдержку, выполняя в обители разноплановые работы наравне с трудниками (проживающими в монастыре работниками).

Обеты

Монах дает при постриге три обета.

Это:

  1. Обет нестяжания (бедности) подразумевает полный отказа от какого-либо личного имущества.
  2. Обет целомудрия — это не только безбрачие, но и отрицание пола вообще.
  3. Обет послушания — отказ от собственной воли.

Видео

Постриг в великую схиму можно увидеть в этом видеоролике.

Первый иноческий постриг со времени возрождения Спасского женского монастыря г. Кобрина — в следующем видео.

Я приступаю к беседе о монашестве с большим внутренним трепетом, потому что, перечитывая службу пострига, с такой мучительной ясностью вижу, что после пятидесяти лет я еще не приступил к тому, что обещал когда-то, принимая монашество. Поэтому я буду говорить о том, что представляет собой монашество, помня, что человек от слов своих оправдается и от слов своих осудится — и не только от слов, но и от жизни; помня, что знание только прибавляет нам ответственности и вновь и вновь требует от нас исправления, покаяния, вступления заново в ту жизнь, которую мы когда-то увидели перед собой и которую большей частью осуществить не сумели.
Говорить о монашестве в отрыве от размышления о браке невозможно. Я вскоре объясню, почему так, но это очень важно помнить, потому что иначе монашество представляется в Церкви как путь особенный и каким-то образом оторванный от самой сущности Церкви, будто он — не один из аспектов церковности, а исключение. Что это не так — легко себе представить, если задуматься над тем, как монашество зародилось, с чего оно началось.
Пока Церковь была гонимой, монашества в ней не было. Все верующие стояли перед угрозой пыток, смерти, мученичества. Если мы вспомним, что слово, которое мы переводим «мученичество”, на греческом языке значит «свидетельство” (которое может проявляться и в слове, и в красоте жизни, но и в готовности эту жизнь отдать во свидетельство Христу), то легко понять, что когда прекратились гонения, перед Церковью стал вопрос о том, как идти героическим царским путем. Это стало особенно трудно тогда, когда Церковь не только перестала быть гонимой, но была принята Византийской империей, когда христианство стало верой императора и, значит, его окружения, которое следовало его примеру, не всегда следуя его обращению. В тот момент в Церковь влились толпы людей, которые слегка или даже с какой-то глубиной уверовали во Христа, но во время гонений в Церковь не вступали; те, которые были готовы войти в Церковь тогда, когда она стала «образом жизни”, но не путем на Голгофу. Это исторически верно. Отец Георгий Флоровский говорил, что когда прекратилось мученичество, началось монашество: люди героического духа, которые не могли примириться с разжиженным, ослабленным христианством, стали уходить — не от мира, не от гонителей, не от язычников, а именно от христианской общины, которая одебелела и перестала быть телом Христовым, распятым ради спасения мира, как, в ответ на мой вопрос, определил Церковь патриарх Алексий (Симанский; † 1970. – Ред.) Они уходили в пустыню для того, чтобы бороться со всем злом, какое видели в себе, они шли на противоборство с бесовской силой, с человеческой немощью, они шли в пустыню для того, чтобы остаться лицом к лицу с собой и в себе побеждать зло, — не только ради себя самих, но ради всего мира, потому что зло, побежденное в одном человеке, уже уменьшено в масштабе всей вселенной. Так же как если человек зажжет хоть маленькую свечку во тьме вселенной, та становится чуть менее темной. Хотя, может быть, никто этого не замечает, эти лучи хоть малого света пронизывают ее до предела.
И вот, люди уходили в пустыню, стояли перед Богом, углублялись в видение себя самих; и одновременно через молитву, через внутренний подвиг, через постоянное предстояние Живому Богу они познавали все глубже и глубже своего Творца, своего Бога, своего Спасителя. И познавая Его, видя в Нем беспредельную красоту, совершенную, истинную правду, свет немерцающий, они по контрасту видели себя и смирялись — не потому что своими человеческими глазами видели себя во грехе, а потому что, стоя перед лицом Бога, созерцая Его красоту, они познавали свое недостоинство, и поклоняясь Богу, они одновременно научались предельному смирению.
Это только один из аспектов проблемы, это исторический аспект, то, как появилось монашество. Но монашество оставалось бы уделом личным, частным, исключительным, если бы оно не оказалось выражением сущности Церкви с определенной точки зрения. Читая Евангелие и послания апостольские, мы видим, что Церковь, то общество человеческое, которое верой, надеждой, любовью соединено со Христом, описано в целом ряде мест образами брачного пира, то есть соединения Бога со Своей тварью в ликовании, — в ликовании любви Божией и в ликовании человеческой благодарности и преклонения перед Таким Богом. Мы можем найти в Священном Писании несколько притчей о Церкви как о браке. Но есть другой образ Церкви, который выражен очень короткими словами: Церковь — это Невеста Христова, готовая идти за своим Женихом, куда бы Он ни пошел. Невеста — та, которая возлюбила жениха всем своим существом, для которой никто не существует наравне с возлюбленным. Святой Мефодий Патарский говорит, что, пока юноша не полюбил девушку, он окружен мужчинами и женщинами; когда он кого-то полюбил, у него есть невеста, а вокруг него только люди. Это верно, конечно, и в обратном направлении, в отношении невесты и жениха. Этот путь и есть путь монашеский. Этот путь заключается в том, что какие-то люди, какие-то души так возлюбили Бога, что ничего не осталось в мире настолько дорого, чтобы оторвать их сердце, их мысль, самую жизнь их от Бога, возлюбившего их всей жизнью и смертью Христа. Это люди, которые готовы идти за Христом, куда бы Он ни шел. И мы знаем путь Христов. Мы знаем, что путь Христов — это путь на Голгофу, это путь на распятие ради спасения мира. И очень важно помнить, что распятие монашеское, как и распятие Христово — не личный подвиг о спасении своей собственной, как бы обособленной, души, это подвиг всецерковный, это участие в спасении мира.Лет семьдесят тому назад на Валааме жил послушник Николай: старик, более пятидесяти лет проживший в Валаамском монастыре и никогда не ставший монахом, не принявший пострига. Мой духовный отец, тогда только поступивший в монастырь, его как-то посетил и поставил ему вопрос: почему, живя монашеской жизнью, не имея ничего, кроме этой жизни, ты не принял пострига?.. И Николай со слезами ему ответил: Я еще не могу принять пострига, я не научился сострадательному плачу о всей вселенной… Это очень важное слово; потому что слишком легко нам думается, что монах — это человек, который уходит от всего ради спасения собственной души. Разумеется, и такие бывают монахи, и разумеется, что участие в спасении мира не может пройти мимо спасения собственной души. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою, жизнь свою сделает напрасной? Но оба пути сливаются в одно.
Но если действительно монашество и тайна брачного пира представляют собой два неотделимые друг от друга аспекта Церкви, тогда нам надо задуматься над тем, что между ними общего и что их разделяет.
Когда человек принимает монашеский постриг, первый вопрос ему ставиться о готовности, вступив в монастырь, никогда из него не выйти. Можно, конечно, это понимать как вопрос о физическом уходе за пределы монастыря, но речь здесь идет о чем-то гораздо более глубоком. Речь идет о том, что человек не может принимать монашество, не может войти в ту духовную и душевную устойчивость, которая нужна для монашества, пока он не понял, что если он Бога не найдет здесь, то незачем Его искать где бы то ни было, он Бога все равно нигде не найдет, потому что Бог не находится тут или там. Бога находят в глубинах собственной души, когда через молитву, через подвиг, через голод о Боге доходят до самой встречи с Живым Богом. Поэтому первое условие, которое ставится монаху — именно вопрос об этой устойчивости. Пойми, знай, что искать Бога где бы то ни было незачем; если Его здесь для тебя нет — нигде Его нет для тебя… Это значит, что если твое сердце, твой ум для Него закрыты здесь, то лишь закрытое сердце и закрытый ум ты унесешь в любое место, куда пойдешь в поисках Бога.
Чисто практически это, конечно, относилось к вступлению в ту или другую общину с обязательством оставаться в братском общении и под руководством духовника общины. Но ранние общины не были ограничены стенами монастырей, это были группы людей, собравшихся вокруг наставника и не искавших иного. Но для того, чтобы осуществить такое состояние, такую устойчивость внутреннюю, они связывались тем, что мы называем монашескими обетами, которые, в сущности, производны; они — условия, позволяющие человеку неколебимо стоять перед Богом, не ища Его нигде, кроме как в глубинах своей души, которых касается Сам Христос. Это обеты послушания, нестяжательности и целомудрия.
Я хочу о них сказать несколько подробнее, потому что эти слова русские, нам привычные, и мы не всегда задумываемся над тем, что за ними кроется.
Послушание мы видим в описаниях жизни святых. Мы видим, как послушник, ученик того или другого старца, наставника, выполнял безропотно, не ставя под вопрос, что бы старец ему ни приказывал, даже вещи, которые кажутся нам совершенно бессодержательными, абсурдными. Он выполнял их, не задумываясь, зная в глубинах своей души, что за тем, что ему приказано, повелено, кроется цель, и что он может вырасти за пределы самого себя, только если отдастся на волю старца. Нам часто кажется, что послушание заключается в том, чтобы исполнять чужие веления безропотно, — сначала без внешнего ропота, затем и без внутреннего. Это не сразу дается. Есть рассказ о том, как старец дал приказание монахам из своего окружения издеваться на новопришедшим, которого он ценил и которого хотел воспитать до предела его возможностей. Когда тот пришел в церковь, над ними стали издеваться, выгонять: «Как смеешь ты, каков ты есть, вступить в храм Божий?” Он ушел. Старец его спросил, что он почувствовал. — Я почувствовал гнев и его выразил грозными ругательствами и словами… Через неделю повторилось то же самое. Но послушник всю неделю раздумывал над тем, что над ним совершали и что в нем самом происходило, и когда снова случилось то же самое, он, выйдя из храма, ответил на вопрос старца о его состоянии: я разгневался, но смолчал… И когда в третий раз это случилось, он старцу ответил: я смолчал и не разгневался…
Это пример того, как человек может постепенно прислушиваться к таинственному ходу действий своего старца и перерасти самого себя. Но послушание не заключается только в том, чтобы слушать или услышать то или другое веление и его исполнить — сначала с натугой, а затем с доброй волей, а затем с радостью. Послушание заключается в том, чтобы научиться всем своим существом: и умом, и сердцем, и волей, и даже телом своим — слушать того, кто говорит. Цель послушания конкретному живому человеку, в конечном итоге, заключается в том, чтобы научиться слушать голос собственной совести и слушать голос Бога, звучащий в Евангелии, звучащий в глубинах души в молчании, в молитве, в тишине. Поэтому послушание заключается первым делом в том, чтобы человек был готов всем своим существом вслушиваться в слова, вглядываться в действия избранного им, принятого им наставника, которому он может внутренне так приобщиться, чтобы перерасти самого себя, вырасти в меру своего наставника, а порой выше этой меры. Это мы видим из жизни святых; они воспитывались в монастырях под руководством добрых наставников, которые сами не вырастали в ту меру святости, какой достигали их ученики. Поэтому монашеское послушание является сначала школой, а потом такой открытостью, таким внутренним безмолвием, которое позволяет слышать Бога, и опять-таки, перерасти себя и влиться в тайну общения с Живым Богом. Другими словами, можно сказать, что через послушание человек постепенно вырастает к тому, что так дерзновенно выражает апостол Петр, когда говорит, что мы призваны стать причастниками Божественной природы, сначала приобщиться благодати, то есть пронизаться Божественным присутствием, Его энергиями, и затем стать Богоподобными, живыми членами тела Христова. Мы — не только место вселения Святого Духа, потому что мы больше, чем сосуд, просто содержащий святыню, — мы делаемся сосудом, который сам пронизан святостью.
Нестяжательство не зависит от бедноты. Можно ничем не обладать — и всем своим существом мечтать о богатстве, о том, чтобы владеть чем-нибудь. Нестяжательство заключается в том, чтобы ни к чему не быть привязанным и ни от чего не зависеть. Апостол Павел говорит в своих посланиях, что научился жить и в бедноте и в богатстве, научился тому, чтобы ничто им не обладало. Все, чем мы как будто обладаем, нас порабощает и делает рабами. Я много раз говорил об этом, но повторю сейчас. Вы все помните притчу Христову о призванных и избранных, о том, как царь учредил пир по случаю брака своего сына и призвал своих друзей. Первый сказал: не могу идти к тебе, я купил участок земли, мне надо его исследовать… Это человек думал, что участок ему принадлежит; на самом деле он принадлежал этому участку, потому что не мог оторваться от него, он как бы корни пустил, не был свободен уйти, ему надо было остаться и осмотреть этот участок. Другой сказал: я купил пять пар волов, мне надо их испытать… Он тоже думал, что обладает этими волами, на самом же деле волы им обладали. Подумайте, каждый, что в нашей жизни может быть таким обладанием. У каждого есть задача в жизни, такая (как нам кажется) важная, что всё должно ей уступить; мы не можем оторваться от работы, призвания, которое представляется целью, содержанием всей нашей жизни; мы не можем идти к Богу Самому, потому что, как нам кажется, мы делаем Божие дело … Как это страшно!.. Третий сказал: не могу прийти на брак твоего сына, — я сам женился, мое сердце преисполнено собственной радости, в нем нет места для того, чтобы разделить твою радость, радость жениха и невесты… Вот это образ того, как можно быть порабощенным, считая, будто сам обладаешь тем, что тебя держит пленником.
В конечном итоге этот вопрос о нестяжании сводится к первой заповеди блаженства: Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное. Кто такие эти «нищие духом”? Это те, которые всем своим нутром поняли, что они всецело зависят от любви Божией. Они были сотворены без спроса, односторонним действием Бога, призвавшего их к бытию для того, чтобы Себя Самого отдать им всецело — как жизнь, как радость, как вечность. Это те, которые поняли, что самая жизнь, в них действующая — это Божественное дыхание, которое им было дано, что у них нет собственной жизни, которая принадлежала бы им, это дар. И дальше — это те, кто знает, что не они нашли Бога, а Бог их обрел, Бог им открылся, Бог их призвал, Бог их возлюбил всей жизнью и всей смертью Единородного Сына Божия, ставшего сыном человеческим. Они знают, что всё в жизни — дар Божий, все, чем они богаты — дар. Дружба — дар, любовь родителей — дар, любовь жениха и невесты — дар друг другу, и так далее. И это так дивно! Если бы что-нибудь принадлежало нам, оно было бы вырвано из тайны любви. Все, что я мог бы назвать своим, не было бы даром ни человеческой, ни Божественной любви. И потому только те, кто поистине, до самых глубин стал нищ духом, живут в Царстве Божием, в Царстве, где Бог является Царем, ими избранным, ими принятым, ими возлюбленным, от Которого всё, что у них есть, всё, что они собой представляют. Это поистине область Божественной любви. И потому нестяжательство не заключается только в том, чтобы того или другого не иметь, а в том, чтобы постепенно вырастать в это состояние нищеты духовной, где всё является любовью, даже самые простые, незатейливые вещи. Я помню, как отец Александр Шмеман как-то сказал, что всё на свете, всё в жизни — это Божественная любовь; даже пища, которую мы едим, это Божественная любовь, ставшая съедобной. Да, сказано полушутливо, но действительно и это дар Божий.
И наконец — целомудрие. Это понятие сложное. Целомудрие — состояние того, кто достиг такой цельности духовной, такой мудрости внутренней, которая не дает ему отклониться от Бога, отклониться от чистоты, отклониться от всего человеческого величия, то есть от служения в себе самом образу Божию. Целомудрие начинается в момент, когда, обнищав сам, я смотрю на своего ближнего с благоговением: он — Божий образ, он — икона, он для меня — святыня. Не он призван мне служить, а мне дано Богом видеть в нем икону, образ, и послужить становлению этого человека: становлению его из состояния образа в состояние живого, действующего, победного подобия. Целомудрие, цельность духовная означает новое отношение с Богом, новые отношения с собой, новые отношения с окружающими людьми и с окружающим миром. В отношениях с Богом это означает конец разделенности; по отношению к себе это значит то дерзание, которое нам позволяет жить не поверхностно, не слегка, а жить вдумчиво, глубоко, жить всей — порой страшной и всегда опасной — глубиной своей жизни и своей души; по отношению к людям это значит жить глубинно, встречать людей не только поверхностно, и не сводить все отношения к самому себе, а жить так, чтобы прозревать глубины людей, говорить этим глубинам слово жизни, охранять эти глубины от соблазна, от зла, от разрушения.
Это тесно связано со смирением. Смирение — состояние человека, который в мире с Богом, со своей совестью, со своим ближним, со своей судьбой и даже с теми вещами, которые его окружают. Как говорит святой Исаак Сирин, никто не может молиться чистой молитвой, кто не примирился с Богом, с совестью, с ближним и с теми вещами, которых он касается и которыми пользуется, потому что и они — Божие творение, и к ним тоже надо относиться благоговейно. В этом отношении целомудрие и смирение идут рука об руку.
Латинское слово humilitas, которое именно и переводится «смирение”, происходит от слова humus, что значит «плодородная земля”. Святой Феофан Затворник говорит об этом в одном письме следующее: Подумайте о земле, — она безмолвно лежит перед лицом неба, она открыта и небу и сиянию солнца, и дождю; больше того: по ней ходят, ее топчут; хуже того: на нее льют помои, грязь, и она безмолвно пред лицом неба лежит, все принимая и из всего принося плод, обогащенная тем, что дается и небом и землей…
Вот короткий очерк того, что я мог бы сказать о монашеских обетах. Но я хочу обратить ваше внимание на то, что эти обеты, которые так ясно, ярко выражены в службе пострига, являются также руководящими звездами брачной жизни. Монах обязуется к совершенной, непоколебимой устойчивости; в брачной жизни это называется супружеская верность. Монах обязуется научиться слушать всем существом голос, звучащий рядом; в браке оба супруга призваны так друг другу внимать, так быть друг к другу обращенными, так совершенно забывать себя самих, чтобы вслушиваться друг в друга, слышать и невысказанное слово, воспринимать самую рябь, которая проходит по душе другого человека. Это послушание самое истинное, потому что в нем — тот отказ от себя самого, о котором говорит Спаситель Христос: Если вы хотите следовать за Мной, если хотите быть Моими учениками, отрекитесь от себя, то есть отвернитесь от себя, оторвите от самих себя взор, внимание, и обратите на Меня, Живого Бога, и на ближнего своего; он — образ Мой, икона. Живая икона, которая к тому же обращается к вам с мольбой о внимании, о любви, о заботе, о сострадании, о жалости, о радости… Если думать о целомудрии, разумеется, целомудрие в браке является ярким, четким выражением верности. Это цельность души, это цельность ума, это цельность всего человека. Апостол Павел и другие духовные писатели говорят о прелюбодеянии. Прелюбодеяние не начинается в момент, когда телесный грех совершается. Прелюбодеяние совершается тогда, когда душа отворачивается от любимого и обращается на что бы то ни было, что находится вокруг. И наконец, нестяжательность в браке, конечно, не заключается в том, чтобы ничего не иметь, потому что в браке человек обязан заботиться о своем супруге, о своих детях, о своих родителях; нестяжательство заключается в том, что чтобы ничем не обладать для самого себя, чтобы любое наше обладание скользило через наши руки, как дар тем, которые нас окружают.
И надо помнить (это будет последнее мое замечание; простите, что я говорил долго, но мне кажется, что это важно раз и навсегда выразить), что и в браке есть трагическое, подвижническое измерение, когда человек должен себя побороть, побороть свою узость, раскрыться, победить силой и благодатью Христа; и в монашестве есть обратная сторона: ликование о том, что мы любимы Богом и что при нашем недостоинстве, при нашей хрупкости, при нашей греховности, нам дано любить Бога той любовью, на которую мы способны, и отвечать ликующей благодатью на то, что Он умеет нас любить, какие мы есть, не ожидая, чтобы мы стали святыми, а любя нас в немощи нашей. Он любит нас, как садовник, который бережно заботиться о хрупком ростке, защищая его от всего, что может его погубить, с тем, чтобы этот росток окреп и стал всем, чем он может стать. И поэтому мы должны помнить, что в монашестве есть суровый подвиг — но и ликование, и в браке есть ликование — но и подвиг.
митр. Антоний Сурожский

Поделиться

Схимонах, или схимник – православный монах, который принял великую схиму, или, иначе, великий ангельский образ. Это самая строгая степень монашеского посвящения, принимая ее, человек отчуждается от всего мирского ради единения со Христом.

В древности схимники давали обет полностью отказаться от общения с людьми — они жили отшельниками в горах и в пустыне или уходили в затвор – закрывались от всех внутри монастыря. Впоследствии затвор перестал быть обязательным обетом для схимонахов, однако и сейчас в общежительных монастырях они живут обособленно.

Одежду схимника отличает куколь – черный остроконечный капюшон с двумя длинными полосами материи и аналав – также черный четырехугольный плат, возлагаемый на плечи, спину и грудь. Куколь и аналав украшены изображениями Креста — Голгофы в знак принятия креста в следовании за Спасителем. На куколе также изображены шестикрылые ангелы – серафимы и запечатлен текст Трисвятой песни: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Считается, что пострижение в великую схиму дает монашествующему особую благодать Святого Духа для подвижничества.

Антон Чехов. Отрывок из письма к Николаю Лейкину.

Если Вы будете в Москве не позже первой недели поста, то я подожду Вас и вместе с Вами поеду в Питер. Какова погода в Москве, сказать не умею, ибо, сижу в четырех стенах, как схимонах.

Монашеский постриг имеют три ступени: новоначальная-рясофор, за ней следует малая схима(мантия), и высшая ступень, которой удостаиваются самые совершенные-великая схима. Когда говорят слово «схима» без уточнения, то имеется в виду высшая ступень.

Одеяние монахов разных ступеней различается между собой. Схимники обычно живут отдельно от остальной братии, так как желают посвятить себя неразвлекаемым помышлениям о вещах небесных, молчанию, уединению, бдению и совершенному удалению от мира для стяжания ангельской жизни. Одежда схимников великого ангельского образа отличается тем, что они носят кукуль, расшитый пятью червлёными крестами, символизирующий покрывало беззлобия

и особый аналав(параман), на шнурках, который ещё называют нарамником(наплечником). Духовное значение парамана, крестообразно обвитого на раменах монаха-это знак веры во Христа и умервщление мирских привязанностей.

Красный цвет на схиме символизирует страдания Христа. Другие элементы облачения монахов символизируют погребальные пелены Господа и являются напоминанием монашествующим о необходимости умереть для мирской жизни, чтобы воскреснуть душой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *