Симеон псково печерский

16 ФЕВРАЛЯ — ДЕНЬ АНГЕЛА ПРП. СИМЕОНА ПСКОВО-ПЕЧЕРСКОГО

Родился будущий старец в деревне Яковлевской, Островского уезда (ныне Пушкинского р-на), Псковской губернии 1 марта 1869 года, крещен в погосте Вехнове, с именем Василий. Родители его – Иоанн и Наталия – были верующими и богобоязненными людьми и воспитывали младенца в послушании и страхе Божием.
Вот что рассказывал сам батюшка о своем детстве:
«Жил я в доме своего отца в деревне Псковской губернии. В семилетнем возрасте я помню, как в дом отца моего приезжал, бывало, отец Корнилий (Старец Иоанно-Богословского Крыпецкого монастыря преподобный Корнилий († 1903 г.)), монах Крыпецкого монастыря, во время своих поездок по сбору пожертвований для монастыря он иногда ночевал и у нас, и ложился спать всегда со мной и, бывало, говорил мне: «Будешь ты монахом, будешь старец великий». Иногда брал меня с собой для сбора на обитель и говорил: «Вася, вот здесь не дадут, а вот здесь – подадут нам». Так и бывало. Много другого говорил он, но я уже забыл.

Будучи десяти лет, я пас своих лошадей и слышал, как люди рассказывали про жизнь отца Серафима Саровского, чудотворца, как он молился на камне в лесу. Вот и я задумал подражать ему. Нашел в поле большой камень и стал на нем молиться.

Сретенский храм. Псково-Печерский монастырь.

В возрасте 12–13 лет ежегодно ходил я со своими родителями в Псково-Печерский монастырь помолиться. Так мне в нем все нравилось и так хотелось остаться в нем навсегда – эта мысль меня никогда не покидала. Когда исполнилось мне 20 лет, стал я просить отца, чтобы он отпустил меня в монастырь, но он и слушать не хотел, а говорил: «Женить тебя надо, а не в монахи!» А я тогда отвечал: «Не хочу жениться и не буду никогда!» Так продолжалось несколько лет. Потом отец разрешил мне выстроить домик в усадьбе, а для какой цели – я не знал. Видно хотел-таки женить меня и выделить из дому. Впоследствии я в этом доме жил и молился каждый день.

По утрам отец приходил ко мне и звал на работу, и скажет, бывало: «Я думал, что ты молишься, а ты спишь…» Так продолжалось до 25-летнего возраста.

В это время жил в нашей местности старец Симеон, как звали его деревенские люди, и почитали его за блаженного. Этот старец приходил в дом отца моего, родители принимали его, и он иногда оставался ночевать у нас. И вот, однажды я решил спросить его совета и благословения идти в монастырь. Но он не дал мне никакого ответа и впоследствии не говорил ничего. Однажды приходит он к нам в дом и говорит отцу: «Я пришел к тебе умирать». В это время подхожу я и в который раз, обращаясь к блаженному, говорю: «Батюшка, благослови меня в монастырь». Он взял веревку, свернул ее жгутом и давай меня стегать, гнать из дому во двор, со двора на улицу, и гнал вдоль улицы за деревню, а потом вернулся домой, сел на лавку, затем лег и умер. Люди, видевшие это, поняли, что он выгонял меня из дома в монастырь. Но отец, по-прежнему, не хотел отпускать меня, однако скоро смирился и отпустил.

Наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Мефодий

По прибытии в монастырь меня принял отец Мефодий, бывший тогда наместником. Он взял меня в келейники. Жил он в настоятельском доме наверху. Пробыв у него келейником 7 лет, я кроме келейного послушания, нес и общее послушание монастырское, как и вся братия. В это время строили за монастырскими стенами гостиницу для приходящих и приезжих богомольцев. Некоторым из братии, в том числе и мне, приходилось работать здесь с пяти часов утра до позднего вечера. И так продолжалось 5 лет и в продолжении этого времени мне мало приходилось спать на постели, я большей частью засыпал, сидя за столом над книгой, и, бывало, проспишь так до утра, когда уже надо идти на работу.

Летом после работы молодые послушники и монахи иногда собирались отдыхать на свежем воздухе на Святой горе, в саду, и всегда приглашали меня с собой, но я всегда отговаривался и уклонялся от их бесед, ввиду того, что отец наместник дал мне послушание сделать то или другое, так как я имел специальность столяра-краснодеревца. Я имел свой столярный верстак и инструмент, а также токарный станок по дереву, мог вытачивать разные вещи в свободное время. Вот таким образом я и оправдывался от собеседования с братией».

СВЯТЫЕ ВРАТА. П. Н. МИХАЙЛОВ, КОНЕЦ XIX — НАЧАЛО XX вв.

Об этом времени рассказывает одна из духовных дочерей старца: «Мне было 7–8 лет, училась я в монастырской школе, а потом здание это стало гостиницей. В то время отец Симеон был послушником, звали его Василием. Часто он ездил на лошадях к станции для встречи приезжающих гостей из духовных и гражданских лиц и отвозил их на станцию после посещения обители. Мы, дети, караулили дядю Васю, как мы его тогда называли. Выезжает он из монастыря на паре выездных лошадей, и, если видим, что он один едет, кричим: «Дядя Вася, прокати нас». Он остановит лошадей, посадит нас и провезет по городу. Иногда до станции довезет, и опять в город поедем. Это было для нас большим удовольствием.

Он не был постоянным кучером, но его посылал наместник и очень любил своего послушника за его кроткий, послушливый и тихий характер. Василий всегда старался помочь, услужить и никогда не отказывался от просьб. Вот почему наместник посылал Василия для встречи разных лиц, он умел обходиться вежливо и ласково со всеми – так мы, дети, в то время рассуждали о дяде Васе. Летом он выезжал в подряснике, в скуфье, волосы были до плеч, небольшая русая борода. Зимой в шапке и шубе, подпоясанной красным кушаком, что придавало ему величественный кучерский вид».

В 1900 году Василий принял постриг с именем Вассиан. Старец много рассказывал о жизни Псково-Печерской обители.

«Со времен преподобного Корнилия и до нашего времени совершались крестные ходы с чудотворными иконами в Псков, Изборск, Порхов, Остров, Кочаново, Палкино и другие места Латвии и Эстонии – в память победы над Стефаном Баторием и других побед русского оружия также, в память чудесного заступления образа Успения Божией Матери и образа «Умиление». Назначались крестные ходы по указанию начальства, составлялось расписание. Для этого, по распоряжению правящих архиереев Псковской епархии, назначались наместником монастыря иеромонахи, иеродиаконы, послушники, монахи, которые шли с чудотворными иконами для совершения молебнов, а также певцы и монахи, охраняющие святые иконы и руководящие крестным ходом. Иногда сам отец наместник уходил на приходы для служения Божественной Литургии и брал меня с собой, т.к. я был при нем иеродиаконом. Он любил меня за голос – сильный тенор. Ночевали в деревне у прихожан, ели, что было приготовлено. Бывало, скажет наместник: «Не гнушайся, что подают, то и кушай, ибо Господь сказал ученикам Своим, чтобы они ели то, что им подадут там, где они находились в доме, на это Он дал им благословение».

Однажды отец наместник во время беседы со мной сказал:
– Я скоро умру (в день Пасхи), но не дома, а когда меня привезут и будут брать мое тело, то на один час будет от моего тела запах тления, а когда внесут в Печоры, то запах прекратится.

Псково-Печерский монастырь

Так в действительности и исполнилось его предсказание. На Страстной неделе отца Мефодия вызвали в Петербург в Священный Синод. Там он заболел и умер в первый день Пасхи. И все, что он сказал о себе, все исполнилось в точности. Когда гроб ввезли в Печоры, то тление прекратилось, а когда внесли в монастырь, и в церковь, то от тела было благоухание. Отец Мефодий объяснил, перед кончиной, почему от его тела будет запах, тления:
– Это потому, что меня везде люди хвалили, вот Господь и решил смирить меня этим запахом по смерти, чтобы я не превозносился (отец Мефодий похоронен в пещерах монастыря, там же погребена и его сестра схимонахиня Анна.

После кончины отца Мефодия меня перевели из настоятельского дома под трапезную, около ворот, в то время я был иеродиаконом, с именем Вассиан (с 1901 г.).

Архиепископ Псковский Арсений (Стадницкий)

Псковской епархией управлял архиепископ Арсений (Стадницкий, впоследствии – митрополит Новгородский). Иногда он приезжал в монастырь для служения и по другим делам. Однажды, проходя мимо моей кельи, он заметил в окнах цветы и занавески, и спрашивает сопровождавших его иеромонахов:
– Кто это живет здесь? – Ему говорят:
– Отец Вассиан, иеродиакон.
– Этот не по-монашески живет, позовите его сюда.
Я подхожу, весь трясусь, и бух в ноги:
– Простите, Ваше Высокопреосвященство! – Он говорит:
– Ты как красная девица живешь, а не как монах.
– Простите, Владыко, люблю цветы как создание Божие и чистоту люблю.
А потом, наедине, он мне говорит:
– Молодец, так и живи! Лучше в чистоте, чем в грязи!
Когда я был иеродиаконом, во сне мне было большое искушение, и я так смутился, что не мог сказать своему духовнику. Вот за обедней все духовенство стало причащаться Святых Таин, а я отошел в сторонку и не мог причаститься. Все причастились и спрашивают, где Вассиан, почему он не причащается? Тогда наместник архимандрит Мефодий на весь алтарь стал так громко звать меня и говорит:
– Ты что же покрываешь врага! Кайся, а то он в следующий раз не то сделает.
И вот мне вместо того, чтобы покаяться одному духовнику, пришлось каяться во всеуслышание. Потом причастился, и мне стало легко.

Псковский Снетогорский монастырь

Пробыв несколько лет в сане иеродиакона, я был посвящен в иеромонахи (в 1903 г.) и назначен в Псковский Снетогорский монастырь, в качестве эконома, для восстановления хозяйства. Прожив там 4 года (вплоть до революции), при епископе Евсевии вернулся в обитель свою, было мне тогда 46 лет. Пробыл некоторое время в монастыре, и вот назначают меня в монастырское имение Мустыщево, от монастыря 25 километров в сторону Латвии. В этом имении пришлось мне пробыть несколько лет.

Епископ Иоанн (Булин)

Было очень много трудностей. Вот где я из лаптей не вылезал. Нужно было восстанавливать заново почти все хозяйство. Первым делом нужно было храм выстроить во имя Крестителя Господня Иоанна, потом церковный дом, хозяйственные постройки, сарай, скотный двор и другое. Потом наладить землепашество, чтобы оно давало какую-то пользу монастырю. На это потребовалось много лет. Когда дело пошло на лад, возвратился я в монастырь. Начальство монастыря хотело возложить на меня большое бремя послушания,– поставить наместником монастыря. Я видел, что это послушание мне не под силу, и стал отказываться. К тому же очень устал, и на этом основании стал просить схиму, в чем мне вначале отказали, и все настаивали, чтобы я принял наместничество. Но я наотрез отказался ввиду внутреннего внушения принять схиму. На это упорно не соглашался епископ Иоанн (Булин), но, наконец, все же согласился и разрешил постричь меня в 1927 году с именем Симеон в честь праведного Симеона Богоприимца (память 3/16 февраля) и перевел меня в новую келью рядом с храмом Успения Божией Матери, куда привел сам и сказал:
– Вот тебе келья, здесь и умрешь.

В действительности, эта келья представляла нечто ужасное: грязная, мрачная, темная, стены мокрые, воздух сырой (одна комната размером три на пять метров с одним оконцем), с длинным, темным, десятиметровым коридором, стены голые, песчаные. Много пришлось приложить трудов, чтобы придать ей вид жилого помещения. Крыша дырявая, вода попадала на потолок, а с потолка в келью. Пришлось установить три печи, провести трубы вдоль коридора, чтобы осушить, оштукатурить, побелить – и все это делал своими руками, но, с Божией помощью, я все преодолел, смирился.

Но это еще не все: враг рода человеческого не оставляет в покое человека, а в особенности тех, которые решились последовать Христу, идти Его крестным путем. По прибытии в новую келью, в которую меня привел настоятель, и где мне пришлось ночевать первую ночь одному, приступили ко мне злые духи, которые заполнили всю келью. Страшные такие, я их раньше никогда не видел и страшно испугался и не знал, что делать. А они начали на меня кричать, дергать, гнать, говоря:
– Зачем ты сюда пришел, уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить, и тому подобное.
Я закрыл лицо руками, чтобы их не видеть, а сам трясся от страха, да только говорил:
– Господи, приими дух мой, в руце Твои предаю дух мой!
Думал, что не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься. А во втором часу ночи они скрылись, а я не мог уже уснуть. Такие страхи продолжались много раз, но они мне были уже не так страшны (при помощи Божией), как в первое время, и я уже научился отражать их силою креста и молитвы.

КЕЛЬЯ СТАРЦА СИМЕОНА

Вот так и дожил я до конца моей жизни в этой келье по благословению епископа Иоанна. Труден путь монашеский, но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам Подвигопомощник наш Господь Иисус Христос. При помощи Его Всесвятаго Духа все возможно победить, перенести, претерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного Им неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном!»

***

Сразу после принятия схимы отец Симеон был назначен духовником монашествующих и паломников. Основным его послушанием становится старческое окормление многочисленных духовных чад, иноков и мирян, но, по мере сил, отец Симеон продолжал трудиться и в столярне, и в саду, и в поле, и в лесу, и в огородах. Он развел древесный питомник, рассаживал деревья, выделывал цементные столбики-ступени для большой лестницы, сам делал для них модели, ухаживал за пчелами, много работая своими руками: делал оконные рамы, киоты для икон. Трудился он до конца дней своих и всегда был бодрым, свежим, румяным, отличался крепким телосложением до самого конца своей 92-летней жизни.

СТАРЕЦ СИМЕОН У ОКОШКА СВОЕЙ КЕЛЬИ

Бывший послушник монастыря так вспоминает о жизни старца после принятия схимы:
«Жил он в келье Печерского монастыря, 20 ступеней под землей. Это была келья духовника братии.
– Не зашибись-то головою,– говорил он откуда-то из под земли, когда я, постучав (с молитвою Иисусовой) в наружную дверь, спускался к нему на исповедь. Он встречал с тонкой восковой свечкой в руках, садился со мной у покрытого темной скатертью стола. На стене висела большая икона-картина Воскресения Христова, с припавшей к ногам Воскресшего св. Марией Магдалиной. Говорил отец Симеон просто, с псковским акцентом… Старец был духовником братии и мирян. Ему приходилось принимать кого в келье, кого на кухне, иных в коридоре, смотря по состоянию приходящих, по состоянию их сердца, крепости веры, о чем Господь открывал батюшке «ве́дением тайн сердечных» (как он сам говаривал не раз). Во время чтения Евангелия за ранней Литургией в подземном Успенском соборе, старец часто плакал, прерывая чтение. Отец Симеон был прост, ревнитель безмолвия, имел дар старчества от Бога – в этой простой и суровой внешней оболочке таился дивный огненный цветок любви Божией».

***

В конце 1930-х годов Печерский край вошел в состав Советского Союза. Воссоединение с отечеством, принесло жителям все опасности большевистского террора, и, главное, угрозу закрытия обители. И хотя в Эстонии монастырь испытывал давление со стороны властей, как «слишком русский», при большевиках судьба его становилась совершенно непредсказуемой.

Но началась Великая Отечественная война, и Печоры заняли немцы. Неизбежные контакты монастырского начальства с оккупантами носили сугубо официальный характер и были довольно натянуты; братия молилась по кельям о даровании победы российскому воинству. Известно, что старец Симеон в 1944 году укрывал в пещерах русских разведчиков, а потом помог им уйти.

Перед отступлением немцы потребовали, чтобы все насельники монастыря эвакуировались в Германию, а монастырь хотели взорвать. Всю ночь братия со слезами молилась в Успенском храме перед мощами преподобномученика Корнилия и перед образом Успения Божией Матери. Возглавил молитву старец Симеон. Наутро немецкие машины три часа простояли у святых врат, но из монастыря никто не вышел, а затем в неизбежной при отступлении панике про монастырь просто забыли, да и взорвать не смогли – Господь защитил обитель по молитве братии.

Хотя радость освобождения от оккупантов омрачалась гонениями безбожного режима, но предстательством Пресвятой Богородицы монастырь не был закрыт. Уже через два-три года после окончания войны Псково-Печерский монастырь становится одним из самых посещаемых в России – к старцу со всех концов страны устремились тысячи паломников. Наступила пора сугубых пастырских трудов иеросхимонаха Симеона. Воспоминания паломников той поры о благодатном старце многочисленны и дают представление о том, как этот светильник Божий окормлял страждущий народ.

***

АРХИМАНДРИТ ПИМЕН (ИЗВЕКОВ) И СТАРЕЦ СИМЕОН. 1950-е гг.

Особая сила молитвы старца сказывалась даже на практической жизни обители. Так, в конце 40-х – начале 50-х гг. в период наместничества архимандрита Пимена (будущего Святейшего Патриарха) у обители были отобраны все посевные земли, и только за монастырем оставили небольшой пустырь под огород. На земле, прежде никогда не обрабатывавшейся, посеяли овощи, но всходов не было, на что сетовал отец архимандрит. А отец Симеон в эти дни тайно ходил на огород молиться, и Господь, по его молитве, послал не только добрые всходы, но и на удивление обильный урожай, да такой, какого давно не видели в этих местах, так что братия от души восхвалила Бога за изобилие плодов земных.

При жизни старца монастырь имел более 20 гектаров земли. Земля давала все, что было необходимо для трапезы братии и паломникам. В тот год, о котором идет повествование, была сильная засуха. Кто-то из братии попросил батюшку помолиться, чтобы не погибли монастырские посадки. Отец Симеон обошел все монастырские посадки – и буквально в тот же день обильный дождь полил монастырские земли, а повсюду в окрестностях Печор продолжалась иссушающая жара. Духовная дочь батюшки Екатерина рассказала: в городе, узнав о чудесном поливе монастырских земель, говорят, что отец Симеон не хочет добра жителям, а заботится лишь о своих землях, а до жителей Печор ему дела нет. Тогда старец спросил:
– А почему никто из города не приходит, не заказывает молебнов, не совершают крестного хода, им что – не нужен дождь? Видно, придется выйти из монастыря, хотя уже 65 лет не был за его стенами. Только не забудь захватить зонтик.
Екатерина пришла в назначенный час, но зонтика не взяла, так как усомнилась в словах старца. Батюшка спросил у нее:
– А где зонтик? – Та ответила:
– Какой зонтик, батюшка, уже месяц нет дождей, сушь какая!
Старец, ничего не сказав, взял свою палочку и направился с Екатериной за пределы монастыря. Поднялись на гору, вышли в поле и вдруг начали собираться тучи, и довольно скоро пошел проливной дождь. Спутница батюшки, промокшая до нитки, не раз вспоминала о зонтике, который велел ей взять старец. И сам батюшка нарочно не взял зонтика, желая проучить непослушницу.

СТАРЕЦ СИМЕОН НА МОНАСТЫРСКОМ ПОЛЕ. ФОТО В. Ф. ШВЕЦА.

Батюшка говорил: «Хорошо, что я землей пахну». Кто-то из чад батюшки сделал снимок: старец стоит посреди созревших хлебов, колосья будто кланяются перед ним. Здесь такое живое общение с землей, кажется, что сам старец вырос из этой земли, а колосья – его многочисленные духовные чада. «Молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою» (Лк. 10, 2). Как вспоминает о нем пюхтицкая схимонахиня Евстафия: «И вот стоит наш батюшка Симеон на поле среди колосьев, а сам – словно живой спелый колос!»

***

Ко всякому творению Божию старец относился с благоговением, каждую, по его словам, «щепочку и травинку» считал частицами прекрасного мира, дарованного Творцом.

Своим радостно-мирным духом, предощущением будущего преображения твари он напоминал преподобного Серафима Саровского: в нём была осмотрительная мягкость старческого окормления, вообще свойственная старцам на Руси, особенно преподобному Амвросию Оптинскому. В частности, отец Симеон не считал «низким» давать советы по хозяйству.

У ВХОДА В УСПЕНСКИЙ ХРАМ ПСКОВО-ПЕЧЕРСКОГО МОНАСТЫРЯ

По принятии схимы батюшка около 30 лет служил в Успенском храме, и братия даже называла эту церковь – Симеонова. Он каждый день в алтаре у окна вынимал частицы на проскомидии. Один иеромонах, будучи в то время благочинным, дерзнул выгнать его с этого места. Батюшка смиренно ушел, но сказал ему:
– Ты выгнал отсюда не меня, а тысячи душ, и за это Господь тебя накажет и на земле, и на том свете, разве если ты сумеешь покаяться.

Впоследствии так и получилось. Этот иеромонах очень сильно заболел, но когда ему предложили раскаяться в этом грехе, он сказал, что не помнит его.

Старец Симеон благословлял своих чад часто причащаться, иногда даже два дня подряд,– но с ясным осознанием всегдашнего нашего недостоинства.

***

СТАРЕЦ ИЕРОСХИМОНАХ СИМЕОН (ЖЕЛНИН). 1957 г.

Однажды утром батюшка читал правило. В это время к нему в стену стал стучать отец Серафим, говоря:
– Что вы там батюшка делаете, до меня доносится необыкновенное благоухание!
Батюшка не ответил. Когда отец Серафим вошел в келью старца, он отошел от аналоя и сказал:
– Это дымок из печки пошел, а тебе показалось благоухание.
Старец всегда старался скрывать свои дары и благодать, почивавшую на нем.

Пришел в монастырь новый иеромонах. Отец Симеон сказал благочинному, чтобы он не допускал его никуда. Впоследствии слова батюшки исполнились. Этот иеромонах не оправдал своего сана и был удален из обители.
Батюшка говорил, что всего один раз в жизни был в отпуске и уезжал из монастыря, а потом всю жизнь каялся в этом, так как видел много соблазнов от сатаны. Поэтому он не советовал никому из монахов ездить в отпуск.

Одна женщина сказала батюшке:
– Как хорошо служит такой-то монах, какой у него голос красивый. – А батюшка ответил:
– Это гордец, это не красота, а погибель.

Приехал к старцу семинарист с последнего курса и говорит:
– Хочу, отче, к вам в монастырь. – Старец ответил:
– Что ты, чадо, тебе жениться надо.
Написал записочку и послал по адресу. Приходит семинарист по этому адресу – видит молодую девушку в огороде. Подает ей записочку, сказав, что отец Симеон послал. Девушка прочитала ее и сказала:
– Согласна.
– На что согласна? – спросил он.
Тогда она подала ему записку, на которой написано рукой старца: «Посылаю тебе жениха, будете жить как брат с сестрой». Так и женился, стал прекрасным священником, а матушка его стала регентом в храме.

Пришла к старцу молодая послушница за благословением на постриг. Старец ей говорит:
– Видишь посох? – возьми его и иди, паси свое стадо!
Та ушла, не уразумев слов старца. А потом она стала игуменией монастыря.

***

СТАРЕЦ СИМЕОН В ПОЛЕ

Отец Симеон обладал даром глубокой прозорливости. Был он очень немногословен, говорил кратко, точно и только главное.
Пришла к старцу женщина в первый раз. Он сразу и спрашивает:
– Ты одна живешь?
– Нет, батюшка, три дочки у меня, муж погиб на фронте.
Народа много, он беседует с другими, потом вдруг снова спрашивает:
– Так ты одна живешь?
Удивилась женщина и подумала, слышит что ли батюшка плохо:
– Батюшка, да я же уже сказала, что не одна, три дочки у меня.
Старец больше ничего не сказал тогда. А теперь эта женщина действительно живет одна в квартире. Он все это предвидел.

***

СТАРЕЦ СИМЕОН С ДУХОВНЫМИ ЧАДАМИ

Жительница Петербурга рассказывает, что жила с семьей в коммунальной квартире, а за стеной обитал скрипач, который изводил соседей своими упражнениями, так что ее сыновья не могли готовиться к занятиям. Приехала к старцу и просила помолиться, чтобы Господь помог обменять комнату. Батюшка сказал:
– Подожди немного. Скоро настроят новых домов, и получишь отдельную квартиру. – Так вскоре и случилось.
Приехала в Печоры женщина – профессор из Ленинграда. Ей посоветовали сходить к старцу Симеону. Она прежде всего спросила, ученый ли батюшка? Ей ответили, что нет.
– Тогда мне у него нечего делать, а есть ли у вас ученые монахи?
Ее послали к отцу Серафиму. Через несколько минут она вернулась и сказала: «Он ничего внятного не сказал и захлопнул дверь». Тогда ей все же посоветовали зайти к батюшке получить благословение из уважения к его сану. Тогда она вошла в келью и не выходила несколько часов. Уже большая очередь собралась, многие роптали. Наконец, эта женщина вышла из кельи смеющаяся и начала вслух перечислять достоинства батюшки: «И добрый, и умный, и великий, и духовный, и прозорливый, и красивый…». И еще много всяких похвал и восторгов. Пробыла она в обители три дня и все эти дни провела у ног батюшки. Уехала она из монастыря окрыленная и благодарила Бога, пославшего ей такого чудного духовного старца и наставника. После этого она постоянно приезжала в Печоры, стала духовной дочерью старца.

Преподобный Симеон

Преподобный Симеон (в миру Василий Иванович Желнин) родился 1 марта 1869 года в деревне Яковлевской Островского уезда Псковской губернии в крестьянской семье от родителей Иоанна и Наталии. Вскоре он был крещен в погосте Вехново и во святом крещении назван Василием.

Родители его были глубоко верующими богобоязненными и благочестивыми и воспитывали Василия в повиновении и послушании родительской воле.

В своей духовной биографии, написанной преподобным Симеоном уже в зрелые годы, он вспоминает, как в родительский дом не раз приезжал Корнилий, монах Крыпецкого монастыря (ныне причисленный к лику местночтимых святых Псковских). Иногда тот оставался ночевать в их доме, и всегда ложась спать с отроком Василием, часто говорил ему: «Будешь ты монахом, будешь старец великий”. Иногда брал отрока с собою по сбору для монастыря и при этом говорил: «Вася, вот здесь не дадут, а вот здесь – подадут нам”. Так всегда и бывало.

В десять лет Василий, помогая родителям, пас своих лошадей. В этот же год он услышал от людей рассказы о жизни старца Серафима, Саровского чудотворца, и, желая подражать великому подвижнику, нашел в поле большой камень и стал на нем молиться. В 12 лет вместе с родителями ходил в Псково-Печерский монастырь, чтобы поклониться древним святыням и помолиться перед чудотворными иконами обители. В обители отроку Василию так понравилось, что он задумал остаться здесь навсегда, и эта мысль не оставляла его, пока не исполнилось его желание.

В 20 лет Василий стал просить отца, чтобы тот отпустил его в монастырь, но отец и слушать об этом не хотел и заявил юноше: «Женить тебя надо, а не в монахи”. Но юноша стоял на своем, твердо заявив отцу, что не будет жениться никогда. Так продолжалось несколько лет, пока отец не убедился в серьезности намерения сына стать монахом. Тогда он разрешил Василию выстроить в усадьбе домик, где будущий подвижник жил и молился в уединении до 25-летнего возраста.

Но через пять лет Бог чудесным образом изводит Василия из родительского дома. В то время в их селе жил некий старец Симеон, которого деревенские жители почитали за блаженного. Этот старец любил приходить в дом к родителям Василия, а иногда оставался ночевать. Василий как-то спросил у блаженного совета и благословения идти в монастырь, но ответа не получил. Но однажды блаженный явился в их дом и заявил отцу, что «пришел сюда умирать”. И тогда Василий при всех стал просить блаженного: «Батюшка, благословите меня в монастырь”. А тот неожиданно взял веревку, свернул ее жгутом и давай бить просителя и гнать из дома во двор, со двора на улицу,– и гнал вдоль улицы за деревню, а потом вернулся в дом, лег на лавку – и умер. Все, видевшие это, поняли, что блаженный выгонял Василия из дома в монастырь. Но даже и после этого случая отец не хотел отпускать сына, но потом смирился и с миром отпустил Василия в Печерскую обитель.

В 1896 году Василий поступил послушником в Псково-Печерский монастырь. Архимандрит Мефодий (Холмский, † 1906), бывший тогда наместником монастыря, взял его к себе келейником в настоятельские покои. Кроме этого, Василий ходил и на общие послушания с братией, особенно на постройку гостиницы для богомольцев. Часто приходилось работать с 5 часов утра и до позднего вечера.В редкие свободные часы, когда молодые послушники и иноки собирались отдыхать на свежем воздухе на Святой горке, в саду, он всегда отговаривался от такого праздного общения и под видом послушания, данного от наместника, шел в столярку и, будучи опытным столяром-краснодеревщиком, вытачивал там разные полезные вещи.

В 1900 году послушник Василий был пострижен в монахи с именем Вассиан, а в 1901 году рукоположен во иеродиакона и получил отдельную келью для жительства.

В 1903 году отец Вассиан был посвящен в сан иеромонаха и вскоре назначен в Снетогорский монастырь во Псков экономом для восстановления монастырского хозяйства, а через 4 года вернулся в Печоры. Вскоре его вновь направляют из обители для укрепления монастырского хозяйства на сей раз в имение Мустищево в 25 километрах от монастыря в сторону Латвии.

– Было очень много трудностей,– вспоминал потом старец,– из лаптей не вылезал. Надо было восстанавливать почти вновь все хозяйство, в первую очередь выстроить храм во имя Иоанна Крестителя Господня, церковный дом, хозяйственные постройки, сараи, скотный двор и прочее. Наладить землепашество, чтобы оно давало пользу монастырю. На это ушло много лет, и, когда дело пошло на лад, он возвратился в родную обитель в возрасте 46 лет.

Началась революция, и настоятель обители епископ Иоанн (Булин, † 1941) хотел поставить опытного подвижника отца Вассиана наместником монастыря. Но тот по смирению своему, видя, что это послушание ему не под силу, стал отказываться и просил постричь его в схиму, так как чувствовал «внутренне внушение принять схиму”. Так, 3 февраля 1927 года он был пострижен с именем Симеон и назначен духовником братии и паломников Псково-Печерского монастыря. Настоятель обители привел его в убогую, сырую, темную келью, по сути дела пещеру, ископанную в горе рядом с Успенским храмом, и сказал: «Вот тебе келья, здесь и умрешь”. Так и вышло потом.

Таким образом, начался молитвенный и старческий подвиг иеросхимонаха Симеона, продолжавшийся 33 года. Теперь главным содержанием жизни будущего старца стала молитва. Он положил себе за правило ежедневно молиться за ранней литургией в пещерном Успенском храме и там у жертвенника Господня усердно поминал всех своих духовных чад. По ночам исполнял келейное правило схимника, а днем принимал братию и многочисленных паломников в своей келье. Не оставлял старец и телесные труды – большей частью в столярной мастерской. Немало искушений претерпел старец в своей келье от бесов. В первую же ночь, как он поселился в ней, явились ему зримым образом злые духи и наполнили келью. Страшные, каких ему раньше не приходилось и видеть. Испугался поначалу старец и не знал, что делать. А они начали на него кричать, дергать и гнать: «Зачем ты пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить”,– и многое другое. «Думал я,– рассказывал старец,– что не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься, а только говорил: «Господи, прими дух мой”.

Такие страхи продолжались много раз, но потом не были уже так страшны, как впервые, и он научился с помощью Божией отражать их силою креста и молитвы.

За великую любовь старца Симеона к Богу и людям и за великое смирение его открылись в нем редкие дарования Божии: дар врачевания душ, прозорливости и исцеления душевных и телесных недугов. Об этом сохранились многие письменные свидетельства людей, получивших чудесные исцеления по молитвам старца.

По своему смирению старец Симеон всячески старался скрыть дар своей необыкновенной прозорливости. «Да совсем я не прозорливец,– с легким смущением и мягкой досадой в голосе говорил он одному из пытливых посетителей монастыря,– великий дар прозрения дает Господь избранным его, а тут просто долголетие мне помогает,– зашел в дом раньше других, вот и порядки его лучше знаю. Приходят ко мне люди с горестями и сомнениями, а взволнованный человек подобен ребенку, он весь на ладони… Случилось с человеком несчастье, вот он и точность душевных очей теряет, впадает либо в уныние, либо в дерзость и ожесточение. А я и мирской круг хорошо знаю, и жизнь прожил долгую, и сам Господней силой огражден от бед и соблазнов, и как же мне в меру малых сил моих не поддержать брата моего, спутника на земной дороге, когда он притомился раньше, чем я…”

«Труден путь монашеский,– записал старец Симеон в своей биографии,– но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам Подвигоположник наш Господь Иисус Христос. При посещении Его Всесвятаго Духа все возможно победить, перенести, перетерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного нам Им неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном”.

Шестьдесят четыре года такого монашеского подвига соделали иеросхимонаха Симеона сосудом благодати Божией, которой лучились его глаза и весь облик старца.

«Всяческой малостью, суетой, неведением, слепотою люди омрачают чудо,– говорил старец одному посетителю.–Дивный дар Господень – человеческая жизнь! Не купишь ее, не заработаешь. На, человек, приими награду бесценную!.. Радость, радость, великая радость!..”

Последние дни перед своим преставлением старец очень ослабел, но людей продолжал принимать. На вопрос духовных чад своих, на кого он их покидает, ответил: «На Матерь Божию”. И наставлял всех любить друг друга, прощать все обиды, так как ненависть хотя бы к одному человеку ведет к смертному греху, и надо так прощать, чтобы человек знал, что ты ему простил.

Последний урок смирения и послушания явил старец даже в своем преставлении ко Господу.

По откровению от Господа он ждал смерти 15/2 января 1960 года в день памяти преподобного Серафима Саровского. Но наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов, † 1975), навестивший больного старца, забеспокоился, что тот может умереть и сделать переполох в самый день праздника Крещения Господня, и поэтому просил старца помолиться Богу об отсрочке кончины его. «Хорошо,– ответил ему смиренный старец,– ты наместник, а я послушник, пусть будет по-твоему.” Так и вышло: почил старец в крещенский сочельник, а хоронили его уже после праздника Крещения.

Ко дню его погребения в монастырь с разных мест прибыло много духовных его чад. Отпевали почившего наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов) и сорок священнослужителей. А после отпевания гроб с честными мощами старца был поставлен в Богом зданных пещерах монастыря на месте, указанным им еще при жизни.

Память о старце схииеромонахе Симеоне свято чтут в Псково-Печерской обители, где он 64 года подвигом добрым подвизался.

1 апреля 2003 года состоялось прославление иеросхимонаха Симеона в лике святых Псково-Печерских. Отныне его святые мощи покоятся в Сретенском храме монастыря.

Cвоим молитвенным предстательством пред Господом старец Симеон подает и ныне свою чудесную помощь притекающим к нему с верою, и многие, как и при жизни старца, обретают душевный покой и исцеление недугов.

Родился отец Симеон (Желнин Василий Иванович) в деревне Яковлевской Островского уезда Псковской губернии в 1869 году, 1 марта, от родителей Иоанна и Наталии, крещен в погосте Вехнево, во святом крещении назван Василием. Родители были верующими и богобоязненными и воспитывали младенца в страхе Божием, в повиновении и послушании родителям.

Иеросхимонах Симеон (Желнин) Жил я в дому своего отца в деревне Псковской губернии. В семилетнем возрасте я помню, как в дом отца моего приезжал, бывало, о. Корнилий, монах Крыпецкого монастыря; иногда и ночевал у нас, и ложился спать всегда со мной, и, бывало, говорил мне: «Будешь ты монахом, будешь старцем великим». Иногда брал меня с собой по сбору и говорил: «Вася, вот здесь не дадут, а вот здесь — подадут нам». Так и бывало. И многое другое говорил, но я уже забыл.

Будучи десяти лет, я пас своих лошадей и слышал, как люди рассказывали про жизнь о. Серафима Саровского, как он молился на камне в лесу… Вот и я задумал подражать ему. Нашел в поле большой камень и стал на нем молиться.

С 12-13 лет ежегодно ходил я со своими родителями в Печерский монастырь помолиться. Так мне все в нем нравилось, так хотелось остаться в нем навсегда, и эта мысль меня никогда не покидала. Когда исполнилось мне двадцать лет, я стал просить отца, чтобы он отпустил меня в монастырь, но он и слушать не хотел, а говорил: «Женить тебя надо, а не в монахи!» А я еще отвечал: «Не хочу жениться и не буду никогда». И так продолжалось несколько лет. Потом отец велел мне выстроить в усадьбе домик, а для какой цели, я не знал. Не то хотел-таки меня женить и выделить из дому. Впоследствии я жил в нем и молился каждый день. По утрам отец приходил ко мне и звал на работу; и скажет, бывало: «Я думал, что ты молишься, а ты спишь».

Так продолжалось до 25-летнего возраста. В это время жил в нашей местности старец Симеон, как звали его наши деревенские люди и считали его за блаженного. Этот старец приходил в дом отца моего. Родители принимали его, и он иногда оставался ночевать. И вот однажды я решился просить его совета и благословения идти в монастырь. Но он не дал мне на это никакого ответа. А вот в одно прекрасное время приходит к нам в дом и говорит отцу: «Я пришел к тебе умирать». А я в это время подхожу и говорю: «Батюшка, благослови меня в монастырь!» Он берет веревку, свернул ее жгутом, и давай меня бить и гнать из дома во двор, со двора на улицу, и гнал вдоль улицы за деревню, а потом вернулся домой, сел на лавку, затем лег — и умер. Люди, видевшие это, сказали, что он выгонял меня из дому идти в монастырь. Но отец по-прежнему не хотел отпускать меня, но потом смирился и отпустил.

По прибытии в монастырь был я принят о. Мефодием, бывшим в то время наместником монастыря. Он взял меня к себе в келейники. Жил он в настоятельском доме, наверху. Пробыв у него в келейниках семь лет, я, кроме келейного, нес еще общее послушание, монастырское, как и вся братия. В это время строили за монастырскими святыми воротами гостиницу для приходящих и приезжающих богомольцев. Некоторые из братии работали здесь с пяти часов утра и до позднего вечера, до ужина. И так продолжалось пять лет, и в продолжение этого времени мне мало приходилось спать на постели, а большей частью засыпал, сидя за столом за книгой, и, бывало, проспишь так до утра, когда уже надо идти на работу.

Летом после работы молодые послушники и монахи, бывало, собирались отдыхать на свежем воздухе на Святой горе, в саду, и меня приглашали с собой, но я всегда отговаривался и уклонялся от их бесед ввиду того, что наместник давал послушания сделать то или другое, так как я имел специальность столяра-краснодеревца. Я имел свой столярный верстак и инструмент, а также и токарный станок по дереву, мог вытачивать разные вещи в свободное время. Вот таким образом и оправдывался от собеседования с братией. Со времен преподобного Корнилия, и в наше время установлен был крестный ход с чудотворными иконами через Псков, Изборск, Порхов, Остров, Кочаново, Палкино и другие места Латвии и Эстонии — память победы над Баторием и другими народами.

В память чудесного заступления образа Успения и образа Умиления Божией Матери крестные ходы назначались по указанию и расписанию. На это по распоряжению правящих владык Псковской епархии назначались наместником иеромонахи, иеродиаконы, послушники, монахи — с чудотворными иконами на совершение молебнов, а также певцы и монахи, охраняющие святые иконы и руководящие крестным ходом, на которые иногда и сам наместник уходил в приходы на служение Божественной литургии и брал меня с собой, так как я был его иеродиаконом. Он любил меня за голос — громкий тенор. Ночевали в деревнях у прихожан, ели что было приготовлено. И скажет, бывало, наместник: «Не гнушайся, что подают, то и кушай, ибо Господь сказал ученикам, чтобы они ели то, что подадут, где они находились в доме, на это Он дал благословение».

Однажды наместник при разговоре со мной (это было в конце его земной жизни) сказал мне: «Я скоро умру, в день Пасхи, но не дома; а когда меня привезут и будут брать мое тело, то на один час будет от моего тела запах тления, а когда внесут в пещеры, то запах прекратится». Так в действительности исполнилось его предсказание. На Страстной неделе о. Мефодий был вызван в Питер, в Святейший Синод, там он заболел и умер в первый день Пасхи; и все, что он сказал о себе, все исполнилось в точности. Когда гроб ввезли в Печоры, тление прекратилось, а когда внесли в монастырь и в церковь, то от тела было благоухание. Когда он говорил о смерти, то упомянул, почему на время от тела его будет запах тления. «Это, — говорил, — потому будет, что люди меня везде хвалят, вот Господь и захотел смирить меня этим запахом по смерти, чтобы я не превозносился».

Отец Мефодий похоронен в пещерах монастыря, где и его сестра схимонахиня Анна.

После смерти о. Мефодия меня перевели из настоятельского дома под трапезную, около ворот, я был в то время иеродиаконом.

Псковской епархией управлял архиепископ Арсений, впоследствии митрополит Новгородский, который иногда приезжал в монастырь для служения и по другим делам. Однажды, проходя мимо моей кельи, заметил в окнах цветы и занавеси и спрашивает сопровождающих его иеромонахов: «Кто это живет здесь?» Ему говорят: «Отец Вассиан, иеродиакон». — «Этот не по-монашески живет, позовите его сюда». Я подхожу, весь трясусь, и бух ему в ноги: «Простите, Ваше Преосвященство!» Он говорит: «Ты, как красная девица, живешь, а не как монах!» — «Простите, люблю цветы я как создание Божие и чистоту». А потом, наедине, и говорит: «Молодец, так и живи! Лучше в чистоте, чем в грязи!»

Прожив несколько лет в чине иеродиакона, я был посвящен в иеромонахи, после чего вскоре был назначен в Псков, в Снетогорский монастырь, в качестве эконома для восстановления монастырского хозяйства. Прожив там четыре года, вплоть до революции, при епископе Евсевии вернулся обратно в обитель свою, будучи сорока шести лет. Пробыл несколько времени в монастыре, назначают меня в другое имение монастырское — Мустощево, от монастыря 25 километров в сторону Латвии. В этом имении пришлось пробыть несколько лет. Было очень много трудностей, из лаптей не вылезал. Нужно было восстанавливать почти вновь все хозяйство. Первым долгом нужно было храм выстроить во имя Иоанна, Крестителя Господня, церковный дом, хозяйственные постройки, сараи, скотный двор и прочее. Наладить землепашество, чтобы оно давало какую-то пользу монастырю. На это потребовалось много лет. Когда дело пошло на лад, возвратился я в монастырь. Начальство хотело возложить на меня большое бремя послушания — поставить наместником монастыря. Видя, что это послушание мне не под силу, стал отказываться; да к тому еще я очень устал, и на этом основании стал просить схиму, в чем мне в первый раз отказали и все настаивали, чтобы я принял наместничество. Но я наотрез отказался еще ввиду внутреннего внушения принять схиму; на это упорно не соглашался епископ Иоанн (Булин), но, наконец, все же согласился и разрешил постричь меня с именем Симеона, в память Симеона Богоприимца (3/16 февраля), и перевел меня в келью рядом с храмом Успения Божией Матери, куда привел сам и сказал: «Вот тебе келья, здесь и умрешь».

В действительности эта келья представляла нечто ужасное: грязная, мрачная, сырая, темная, стены мокрые, воздух сырой. Одна комната с одним оконцем, размером 3 на 5 метров, с длинным темным коридором в 10 метров. Стены голые, песчаные.

Много пришлось приложить трудов, чтобы придать ей вид жилого помещения. Крыша дырявая, сырость попадала на потолок, а с потолка в келью. Пришлось установить три печки, провести трубы вдоль коридора, чтобы осушить, отштукатурить, побелить, и все это почти своими руками. С Божией помощью все это проделал и смирился. Но это еще не все.

Враг рода человеческого не оставляет в покое человека, а в особенности тех, которые решились последовать Христу, решились идти Его крестным путем. По прибытии в новую келью, в которую меня привел настоятель и где мне пришлось ночевать первую ночь одному, приступили ко мне злые духи, которых стала полна келья. Жуткие такие, я их раньше никогда не видел и страшно испугался, и не знал, что и делать. А они начали рычать, дергать меня, гнать. Кричат: «Зачем ты сюда пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить» — и тому подобное. Я закрыл свое лицо руками, чтобы их не видеть, а сам трясся от страха, да только говорил: «Господи, приими дух мой». Думал, что я не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься. А во втором часу они скрылись, но я не мог уже уснуть. Такие страхи продолжались много раз, но мне уже не так были страшны, при помощи Божией, как в первое время, и я уже научился отражать их силою креста и молитвы.

Вот так и дожил до конца моей жизни в этой келье по благословению епископа Иоанна.

Труден путь монашеский, но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам подвигоположник наш, Господь Иисус Христос. При помощи Его Всесвятого Духа все возможно победить, перенести, претерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного нам, неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *