Сказка про холодное сердце

В Эренделл пришла весна, и Эльза просто сбилась с ног. Королевские заботы требовали от нее неусыпного внимания. Чтобы помочь сестре и дать ей денек отдыха, Анна решила взять правление королевством на себя. И пока Эльза отправилась с визитом к друзьям, Анне предстоит заменить сестру на троне. Но справится ли она с новой для себя ролью?

Erica David

ANNA & ELSA. ANNA TAKES CHARGE

Copyright © 2017 Disney Enterprises, Inc.

All Rights Reserved

Эрика Дэвид
Анна и Эльза. Анна спешит на помощь

Для Мэри Уэлч – Э.Д.

Глава 1

Если бы Анну попросили описать нынешний Эренделл всего парой слов, она выбрала бы «хлопотливый» и «занятый». Или даже «ужасно занятый». Весь город так и бурлил. Шеф Флориан, владелец «Фантастических флангендорферов Флориана», не покладая рук стряпал свои умопомрачительные десерты целыми дюжинами. Нервный Норвальд, шляпник, целыми днями колдовал у себя в мастерской, изготавливая шляпы одну наряднее другой. Окен, хозяин «Торговой Лавки Бродяги Окена и Сауны», был поглощён планами новой сногсшибательной распродажи. Анна и сама провела всю последнюю неделю за весенней уборкой, но сегодня она надеялась уделить немного времени более интересным занятиям.

– Что скажешь, Эльза? Готова совершить восхождение на гору Харальдсдоттир? – спросила Анна, ввалившись в кабинет сестры с парой крепких альпинистских ботинок в руках.

Эльза откинулась на спинку кресла и вздохнула, глядя на сестру поверх громоздившейся на её столе здоровенной кучи бумаг. Она едва успевала разобраться с весенними посевными планами Эренделла, как вот уже на неё свалился торговый договор с Тикаани. О каких прогулках в горы могла идти речь, когда у неё столько бумажной работы!

– Прости, Анна, – уныло сказала Эльза. – Может, на следующей неделе?

Анна разочарованно кивнула и вышла из кабинета. Конечно, она понимала, что у её сестры полным-полно дел. Анне повезло, что у неё есть немного свободного времени, и она твёрдо намеревалась провести его в горах. Тем более что и погода подходила для этого просто идеально!

Набросив плащ, Анна вышла из замка. Проходя через внутренний двор, она почувствовала на своём лице тепло солнечных лучей. Весна в Эренделле с каждым днём всё больше вступала в свои права.

По пути в город Анна миновала поля, на которых крестьяне сеяли пшеницу. Тяжёлые плуги врезались в землю, прокладывая глубокие борозды. В воздухе веяло свежим запахом влажной земли. Анна вдохнула поглубже и улыбнулась: ничто не сравнится по прелести с погожим весенним днём!

Вдалеке, на опушке леса, Анна заметила горожан, занятых сбором брусники: ягода, всю зиму созревавшая под снегом, к этому времени как раз поспела, и настала пора снимать урожай. При мысли о бруснике в животе у Анны забурчало: сразу же вспомнились румяные душистые брусничные пироги. Но пироги, как известно, сами собой не делаются: кому-то сначала придётся собрать ягоды, а кому-то – посеять пшеницу и смолоть муку. Неудивительно, что все были так заняты!

Анна зашагала дальше, спускаясь от полей вниз, к причалам. В гавани тоже царила суета: рыбаки выгружали с лодок свой утренний улов, а над ними кружили чайки, надеясь поживиться рыбёшкой-другой. Скоро сюда поспешат горожане, чтобы купить свежей рыбы, а потом закоптить или намариновать её впрок. Анна любила копчёную селёдку, а вот маринованную не жаловала. Зато Кристоф просто обожал всё маринованное.

Из гавани Анна направилась к центру города. По пути она едва не натолкнулась на Кристофа: он сидел на козлах большой повозки, которую тащил за собой его северный олень, Свен. Повозка была доверху нагружена брусками льда. Анна помахала Кристофу рукой, и он потянул за вожжи и остановился рядом с ней.

– Эй, Кристоф! – сказала Анна. – Похоже, тебе сегодня нужно развезти целую тонну льда. Могу я тебе чем-нибудь помочь?

– Не-а, – отмахнулся Кристоф. – У меня всё под контролем. Ты же знаешь, какие мы, заготовщики льда: доставка – наше второе призвание!

Свен всхрапнул в знак согласия.

– А ты сегодня чем занимаешься? – поинтересовался Кристоф.

– Я решила совершить восхождение на гору Харальдсдоттир, – ответила Анна.

Глаза у Кристофа загорелись. Гора Харальдсдоттир была одной из его любимых вершин. Взобраться на неё было непросто, но оно того стоило: вид с неё открывался просто потрясающий. Кристоф завистливо вздохнул.

– Хотел бы я отправиться туда вместе с тобой, – сказал он. – Но у меня слишком много дел.

– Понимаю, – кивнула Анна. – Я и сама всю ночь работала, заканчивая уборку.

– Такое уж сейчас хлопотливое время года, – сказал Кристоф. – Ничего не поделаешь.

– Что ж, удачи тебе с доставкой, – пожелала ему Анна.

Кристоф ухмыльнулся, тронул вожжи, и они со Свеном двинулись развозить лёд дальше.

Анна вышла на центральную площадь. Горожане торопливо шагали мимо, спеша по своим делам. Даже Олаф оказался занят: улыбчивый снеговик стоял посреди площади и приветствовал каждого проходящего крепкими жаркими объятиями.

– Привет, Анна! – бодро поздоровался Олаф, увидев её приближение.

– Здравствуй, Олаф, – откликнулась Анна. – А я хотела пригласить тебя отправиться вместе со мной в горный поход, но вижу, что ты работаешь не покладая рук.

Олаф озадаченно поглядел на свои ручки-веточки.

– Право, не знаю, Анна, – сказал он. – Кажется, мои руки всё время при мне. Никуда я их не клал.

– Я имела в виду, что ты выглядишь очень занятым, – объяснила Анна, улыбаясь.

– О, это верно! Ты просто не поверишь, как много здесь людей, которых нужно обнять! Эй, а ведь это и ты тоже! – И Олаф подскочил к ней, заключив её в объятия. – А где Эльза? – спросил он затем. – Готов поспорить, ей тоже не хватает жарких объятий.

– Она застряла в замке с кучей бумажной работы, – покачала головой Анна. – Но ты прав, Олаф. Я просто уверена, что объятия ей не помешают.

– Тогда почему бы тебе самой не обнять её? – предложил Олаф. – Я бы с удовольствием, но я нужен эренделльцам здесь. – В подтверждение своих слов Олаф крепко обнял ничего не подозревающую фермершу, которая как раз проходила через площадь. Сначала женщина ошеломлённо заморгала, но потом растроганно улыбнулась маленькому снеговику, поблагодарив за приятный сюрприз.

Глядя на них, Анна вдруг поняла, что Олаф, пожалуй, и в самом деле молодец. Все в Эренделле были сейчас так заняты… но даже самым занятым людям нужны тёплые дружеские объятия. Когда у людей много хлопот, им просто необходимо немного расслабиться и спокойно посидеть, вдыхая аромат брусничных пирогов.

– Идея! – воскликнула вдруг Анна, когда её озарение наконец приобрело окончательную форму.

– Что за идея? – спросил Олаф.

– О, не отвлекайся и не забивай этим свою снежную голову, – беспечно сказала Анна. – Продолжай дарить людям объятия. А остальное я беру на себя.

Глава 2

Анна поспешила обратно в замок Эренделла. Но когда она ворвалась в кабинет Эльзы, то обнаружила, что та спит, уронив голову на стол.

– Эльза! – возбуждённо воскликнула Анна.

– А? – выпалила Эльза, резко проснувшись и растерянно моргая. Щеки её залились румянцем.

– Вот об этом я и говорю! – воскликнула Анна.

Эльза непонимающе уставилась на неё.

– Весь город просто валится с ног! – продолжала Анна. – Вот, поглядите: даже королева засыпает прямо за рабочим столом!

– Вовсе я не спала, – смущённо пробормотала Эльза.

Анна с сомнением посмотрела на неё.

– Ну хорошо, хорошо, я просто немного вздремнула, – призналась Эльза.

Анна подошла к Эльзе и положила руку ей на плечо.

– Но зачем спать урывками, если можно просто взять и как следует выспаться?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Эльза.

– Я имею в виду, Эльза, что всем нам нужен выходной, – пояснила Анна. – Я побывала сегодня в городе и увидела, что люди просто завалены работой. Эренделлу необходима небольшая передышка.

– Ты права, – со вздохом согласилась Эльза. – Я и сама знаю, что все очень устали.

– Так объяви своим королевским указом всеобщий выходной, – предложила ей Анна.

Эльза выпрямилась в кресле и задумалась. Ей сейчас ничего так не хотелось, как получить денёк отдыха. Но на это просто-напросто не было времени.

– Я не могу, Анна, – сказала Эльза. – Мы едва-едва успеем управиться со всеми весенними делами, если не станем прерываться на отдых. Но даже единственный выходной заставит нас выбиться из графика.

Анна подбоченилась, не желая сдаваться.

– Приведи мне хоть один пример, – заявила она.

– Что ж, да вот, пожалуйста, – сказала Эльза, указав рукой на заваленный бумагами стол. – Мне уже пора отправляться в Тикаани для заключения торгового договора, но если я сейчас покину Эренделл, то некому будет проследить за вспашкой полей и посевными работами.

– Хмм… Понимаю, – кивнула Анна.

– Конечно, выходной – это замечательная идея, Анна. Но, может быть, после того как мы покончим с весенней страдой, – качая головой, сказала ей Эльза.

– Или, – продолжила Анна, размышляя вслух, – ты могла бы отправиться в Тикаани и поручить кому-нибудь присмотреть за всеми делами в Эренделле.

– Но кому же? – развела руками Эльза. – Каю хватает его обязанностей в качестве дворецкого, а Кристоф не может выкроить и свободной минутки, развозя лёд по всему городу. Олаф… Олаф, конечно, очень милый, но я не могу поручить ему такое ответственное дело. Он же только и будет обниматься со всеми…

– Кхм-кхм! – прервала её Анна, прочищая горло. – А ты, случайно, никого не забыла?

Загибая пальцы, Эльза снова принялась перебирать в уме людей, которым она могла бы поручить управлять Эренделлом в своё отсутствие.

– Нет, вроде бы никого, – ответила она наконец.

– А как же я? – возмутилась Анна.

– Ты? – удивлённо переспросила Эльза. – Но разве ты сама не занята?

– Конечно, занята, – ответила Анна. – Но я всегда найду время, чтобы помочь!

Эльза встала из-за стола и принялась расхаживать взад-вперёд по комнате, обдумывая замысел Анны.

– А это будет для тебя не слишком трудно? – спросила она.

– Ну конечно, нет, – ответила Анна.

– Потому что это было бы просто чудесное решение! Я смогу на несколько дней отлучиться в Тикаани, а ты тем временем проведаешь окрестные фермы и пристани и присмотришь за тем, чтобы у всех в Эренделле дела шли нормально, – обрадованно сказала Эльза. – Анна, ты просто гений!

– Это одно из моих главных достоинств, – с улыбкой отозвалась Анна.

Эльза крепко обняла сестру и помчалась заниматься сборами к отъезду.

* * *

На следующий день рано утром багаж Эльзы был уже погружён в королевскую карету, а кучер терпеливо ждал, пока королева Эренделла даст своей сестре последние важные указания.

– И ещё не забудь проверить сливные трубы и канал к югу от города. Дагмар говорила недавно, что давление воды в прачечной упало, – озабоченно говорила Эльза. – Может быть, неисправность в насосе, но всё же мы должны убедиться, что трубы нигде не засорились.

– Поняла, – кивнула Анна.

– А ещё во вторник должен прийти корабль с грузом пряностей, – добавила Эльза.

– Я помню, – кивнула Анна.

– К тому же ещё нужно провести инвентаризацию продуктовых складов, её нужно закончить к…

– Эльза! Сядешь ты, в конце концов, в карету? – не выдержав, воскликнула Анна. – Поверь мне, всё будет в порядке.

Эльза вдохнула поглубже и села в карету, которая должна была доставить её к королевскому судну. Она знала, что Анна вполне способна управлять королевством, но всё равно не могла перестать тревожиться за своих подданных. Что, если она понадобится им, пока находится в дальней стране? Иногда Эльза чувствовала себя как не в меру заботливая мать, впервые оставляющая своё дитя без присмотра.

– Послушай, Эльза, всё будет хорошо, – попыталась успокоить её Анна. – Я справлюсь.

– Я знаю, – ответила Эльза. Слова Анны помогли ей немного расслабиться. Она устроилась на сиденье кареты и закуталась в дорожный плащ.

– Ты тоже не забудь – передай от меня приветы Сиваю и Саки, – напомнила Анна. Ни она, ни Эльза не видели членов знаменитой команды Тикаани, чемпионов по гонкам на санях, с самого состязания на Кубок Эренделла.

– Обязательно передам, – пообещала Эльза.

– И Кайе тоже!

– И Кайе тоже, – подтвердила Эльза, тут же вспомнив очаровательную чёрно-белую ездовую собаку, к которой они обе успели привязаться. Она кивнула кучеру, и тот взялся за вожжи. В следующую секунду карета тронулась и покатила к воротам.

Пока она проезжала через двор замка, Эльза оглянулась назад. Анна стояла на пороге замка и махала ей вслед, ободряюще улыбаясь.

– Счастливого пути, Эльза! – крикнула она.

Глава 3

Анна приступила к своим обязанностям временной правительницы со всей серьёзностью. Едва проводив Эльзу, она решила объехать верхом окрестности и навестить эренделльских фермеров. Первую остановку она сделала возле большого хозяйства на западной окраине города, где выращивали пшеницу. Хозяином здесь был Энгвальд Мюлленер: его семья владела этой землёй уже много лет. Когда Анна остановила свою лошадь у ворот, Энгвальд поспешил ей навстречу.

– Принцесса Анна! Как мы рады вас видеть, – поприветствовал он её. – Что привело вас на мою ферму?

– Я пообещала Эльзе, что посмотрю, как у вас продвигается весенняя посевная, – объяснила Эльза.

– Добро пожаловать, – сказал Энгвальд, которому не терпелось показать ей своё хозяйство.

Оно было огромным и тянулось до самого горизонта. Энгвальд повёл Анну по свежевспаханным полям. Кое-где пашня уже была разделена на аккуратные борозды, готовые принять в себя семена.

– Надо же, какую невероятную работу вы успели проделать, – сказала Анна, потрясённая увиденным. Присев, она взяла горсть плодородной чёрной земли и сжала её: та легко рассыпалась в её пальцах.

– Мы сделали всю эту работу вместе, – ответил Энгвальд, с гордостью указывая на свою жену Ханну и двух сыновей: Пера и Ларса. У каждого из них на плече висела большая сумка, полная зерна. Они размеренным шагом ходили вдоль борозд, сыпля зерно в землю. Весенняя страда была в самом разгаре, так что вся семья работала на полях вместе.

Заметив принцессу Анну, которая разговаривала с их отцом, Пер и Ларс тут же побросали свои сумки и побежали взглянуть на гостью. Ханна тоже оставила работу и поспешила следом за сыновьями.

– Принцесса Анна! – восторженно воскликнул Ларс. Ему было только семь лет, и он не мог скрыть радостного возбуждения при виде принцессы. Его старший брат, Пер, тоже был впечатлён, но ему уже исполнилось двенадцать, и он привык вести себя более сдержанно. Он приветствовал Анну скромной улыбкой.

Анна тепло поздоровалась с ними и похвалила обоих мальчиков за отличную работу. Ларс тут же принялся рассказывать ей всё, что он знает о зерне и о том, как его сеять. Окончив свой рассказ, он широко зевнул.

– Должно быть, вы очень устали за время страды, – сказала Анна. – Как рано вы встали сегодня утром?

– Обычно мы встаём на рассвете и берёмся за работу, как только позавтракаем, – объяснила ей Ханна.

– Сегодня у нас на завтрак был копчёный лосось! – сообщил Анне Ларс.

– Это точно, – кивнул Энгвальд. – А потом мы сразу принялись сеять.

– И работали всё утро, – добавил Пер.

– Я вижу, – подтвердила Анна, окидывая взглядом бесконечные акры засеянной пашни.

– И всё равно у нас ещё осталось несколько полей, которые надо вспахать и засеять, – сказал Энгвальд.

– А когда же вы отдыхаете? – спросила Анна.

– Когда ложимся спать! – ответил Ларс.

– Сейчас, весной, нам приходится работать с утра до вечера, – сказал Энгвальд.

– А когда же вы успеваете играть? – спросила Анна у мальчиков.

Ларс с улыбкой пожал плечами. Для него время, проведённое с семьёй, было ничуть не хуже любых игр.

– Совсем не успеваем, но в этом нет ничего страшного. Сейчас наша помощь нужна нашей семье и всему городу, – с гордостью объяснил Пер.

Анна деловито закатала рукава и повернулась к Энгвальду.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она, готовая тут же приняться за дело.

– Нет, что вы, Ваше Высочество! – принялся вежливо отказываться хозяин фермы. – И слышать не хочу!

Анна покосилась на Пера и Ларса и озорно подмигнула мальчикам.

– Значит, не хотите, чтобы я вам помогала, так? Ну а что вы скажете, если я вызову вас обоих на Посевное состязание?

– А что это за Посевное состязание? – спросил Ларс.

– Это когда люди соревнуются, кто из них быстрее засеет свою борозду, – ответила Анна, указывая на свежую пашню. Она повесила на плечо сумку с зерном и пригнулась, как бегун на низком старте, готовый сорваться с места.

– На старт… внимание…

Пер и Ларс тоже торопливо подхватили свои сумки и приготовились.

– Марш! – крикнула Анна и побежала вдоль борозды, быстро бросая в неё семена и присыпая их свежей землёй.

Мальчики двинулись вдоль соседних борозд. Анна работала быстро, но Пер и Ларс обгоняли её, ведь они всю жизни прожили на ферме и привыкли к такой работе.

Ну вот, наконец-то я дозрела до разбора своей самой любимой сказки…а то, прочитав предыдущие обзоры, наверняка сложилось впечатление, что я каждую сказку готова непременно критиковать. А это вовсе не так: я люблю сказки, а уж эту люблю больше всех остальных.
http://wetfield.livejournal.com/319778.html — Золушка
http://wetfield.livejournal.com/231277.html — Русалочка
http://wetfield.livejournal.com/795020.html- Король Дроздобород
http://wetfield.livejournal.com/853599.html — Гусятница
А теперь — к этой сказке! Первое — и главное: она не имеет никакого отношения к мультику с одноимённым названием про девочку Эльзу, которая всё превращала в лёд, это совсем другая сказка. Второе: она имеет весьма опосредованное отношение к фильму «Сказка, рассказанная ночью» про подмастерий и атамана разбойников — там эту сказку частично рассказывают в процессе фильма, главного злодея играет Калягин, но сказка обрывается ни на чём, и непонятно вообще, зачем её рассказывают.
Сама сказка — о бедном угольщике Петере Мунке, который хотел стать богатым:) История проста и незамысловата: она не о любви, не о приключениях, не о пиратских сокровищах — скорее о духовном выборе главного героя. А почему эта сказка нравится мне — потому что Петеру помогают духи Шварцвальда. Их, собственно, двое: добрый дух Стеклянный человечек и злой — Михель Голландец, или Михель Великан.
Суть, вкратце, такова. Жил-был бедный парень Петер Мунк, и не хотел он быть угольщиком, а хотел лёгких денег. Заходил он в таверну, где сидел богач Иезекиил Толстый, и танцевал другой богач — Вильм Красивый, и обоим Петер завидовал. А в деревне говорили, что помочь Петеру могут духи Шварцвальда: к примеру, Стеклянный человечек помогает — но только тем, кто родился в воскресенье между полуднем и двумя часами дня. Да ещё и тем, кто произнесёт заклинание в стихах:
Под косматой елью
В тёмном подземелье
Где рождается родник, –
Меж корней живет старик.
Он неслыханно богат,
Он хранит заветный клад.
Кто родился в день воскресный,
Получает клад чудесный!
Петер отправляется к Стеклянному человечку, который выглядит по описанию, как гном из немецких сказок: малый рост, островерхий колпачок, красные чулки и — стеклянная трубка. Петер не помнит окончания стиха и придумывает последние две строчки, рифмуя слово «воскресный» — и Стеклянный человечек исполняет два его желания ( а третье выполнит, только если оно будет стоящим). И неспроста, желания у Петера глупые: он просит столько же денег, сколько в кармане у Иезекиила, и танцевать лучше Вильма, а вторым желанием — стекольный завод. Стеклянный человечек выполняет желания, оставляя третье про запас. Однако счастья это Петеру не приносит: однажды он выигрывает у Иезекиила полностью — и все деньги в его кармане исчезают ( ведь у Иезекиила карманы пустые, и у Петера тоже исчезают деньги). Неужто герой не мог просчитать такой вариант? А стеклянный завод, которым руководит угольщик, незнакомый со стекольным ремеслом, приносит одни убытки. Ну, и Петер разоряется, и отправляется за помощью к Михелю Великану.
Михель описан в отличие от Стеклянного человечка совсем другим: он высокого роста, почти с сосну, и необыкновенной силы, у него хриплый густой голос, он в одиночку ворочает лес. Странно, я видела во сне этого духа: у него светлые, чуть растрёпанные волосы и серые глаза, как озёра гроз. Страшно привлекательная, суровая скандинавская красота — но даже во сне ни на минутку не забываешь, что Михель Голландец злой дух. Он готов давать деньги — но, как и все злые духи, не просто так, а взамен на живое человеческое сердце. Он тоже поёт свою песню:
– Золотом, золотом,
Чистым – без обмана, –
Полновесным золотом
Набивай карманы!
Не работай молотом,
Плугом и лопатой!
Кто владеет золотом,
Тот живет богато!..
Ясное дело, Петер соглашается на условия Михеля ( поскольку деваться Петеру уже некуда) — и тот забирает у него живое сердце, и вкладывает ему в грудь каменный заменитель. Видать, Михель — коллекционер: у него в коллекции сердца всех богатеев и чиновников. Теперь денег у Петера полно, однако радости ему это не приносит: каменное сердце не радуется и не печалится. Результат не заставляет себя ждать: Петер женится на красивой девушке Лизбет — и видя, что она транжирит его деньги, наносит ей удар, от чего та падает замертво. Тогда он отправляется к Стеклянному человечку, и тот учит Петера, как получить у Михеля своё сердце обратно.
Вот полное содержание сказки: http://modernlib.ru/books/gauf_vilgelm/holodnoe_serdce/read
А вот и краткое — для тех, кому охота посмотреть сокращённый вариант:https://briefly.ru/gauf/xolodnoe_serdtse/
Казалось бы, что тут интересного? У сказки обычная человеческая мораль: делай своё дело, угольщик — получишь дивиденды, и не ищи лёгких денег. Однако сама сказка на редкость логична и закономерна и может служить хрестоматией, как действует Добро, и как — Зло. Вот какие выводы можно сделать:
— Добро помогает не всем, и всегда с оговоркой, что даёт не готовый продукт, а возможности для счастья. Зло же помогает всем, и за непомерную плату. Если для тебя такая плата приемлема — велкам!
— Добро даёт денег ровно столько, сколько нужно ( две тысячи гульденов), Зло — даёт всегда гораздо больше( сто тысяч гульденов в первый раз, и сто — во второй). Однако в первом случае Петер знает, что делать с деньгами (покупает завод и играет в трактире), во втором — как будто теряет все жизненные ориентиры( путешествует, потом женится, потом пускает деньги в рост — бессистемно). Мораль: важно знать, зачем тебе деньги, которые ты у Судьбы просишь.
-Подтверждается пословица «Поосторожнее с желаниями: они могут исполниться». У Петера очень странные и глупые желания: получая то, о чём он мечтает, он счастливым не становится ни в первом, ни во втором случае. В первом случае он не умеет обращаться со стекольным заводом и влезает в долги, во втором — получает массу денег и не испытывает радости. Хотя почему-то, несмотря на каменное сердце, испытывает злость, когда его деньги разбазаривают.
— Добрый дух на вид маленький, злой — большой. Однако в конце сказки это соотношение полностью меняется ( Стеклянный человечек вырастает, Михель Великан, наоборот, уменьшается). Что лишний раз знаменует, что Добро превышает Зло в душе героя.
-Зло отступит, если перестанешь его бояться и скажешь ему твёрдое «нет»
И ещё в этой истории есть несколько моментов весьма примечательных. В сказке рассказывается история Михеля Великана, как он сплавлял шварцвальдский лес в Голландию ( за что и получил своё прозвище Голландец). Так вот, старый плотогон, рассказывая историю Петеру, прибавляет: «Одно только, пожалуй, верно: в такие ночи, как нынешняя, Михель-Голландец рубит и ломает старые ели там, на вершине горы, где никто не смеет рубить. Мой отец однажды сам видел, как он, словно тростинку, сломал ель в четыре обхвата. В чьи плоты потом идут эти ели, я не знаю.
Но знаю, что на месте голландцев я бы платил за них не золотом, а картечью, потому что каждый корабль, в который попадает такое бревно, непременно идет ко дну. А все дело здесь, видите ли, в том, что стоит Михелю сломать на горе новую ель, как старое бревно, вытесанное из такой же горной ели, трескается или выскакивает из пазов, и корабль дает течь. Потому-то мы с вами так часто и слышим о кораблекрушениях».
То есть, Михель даже и тут своей работой не действует бескорыстно: все его елки «взаимозаменяются». Вот такие они, злые духи-то…
В юности, когда я впервые прочла эту сказку, меня преследовал во сне самолично Михель Великан, который протягивал ко мне руку и требовал сердце:) Желал он, понятное дело, вовсе не моей любви, а весьма анатомическую деталь моего организма — и само собой, неизменно получал жёсткий отказ. Мне было жалко делиться своим сердцем:)

Tags: Прочитала, Сказка

Вильгельм ГАУФ

ХОЛОДНОЕ СЕРДЦЕ

Часть 1

Всякий, кому случалось побывать в Шварцвальде, скажет вам, что никогда в другом месте не увидишь таких высоких и могучих елей, нигде больше не встретишь таких рослых и сильных людей. Кажется, будто самый воздух, пропитанный солнцем и смолой, сделал обитателей Шварцвальда непохожими на их соседей, жителей окрестных равнин. Даже одежда у них не такая, как у других. Особенно затейливо наряжаются обитатели гористой стороны Шварцвальда. Мужчины там носят черные камзолы, широкие, в мелкую складку шаровары, красные чулки и островерхие шляпы с большими полями. И надо признаться, что наряд этот придает им весьма внушительный и почтенный вид.

Все жители здесь отличные мастера стекольного дела. Этим ремеслом занимались их отцы, деды и прадеды, и слава о шварцвальдских стеклодувах издавна идет по всему свету.

В другой стороне леса, ближе к реке, живут те же шварцвальдцы, но ремеслом они занимаются другим, и обычаи у них тоже другие. Все они, так же как их отцы, деды и прадеды, – лесорубы и плотогоны. На длинных плотах сплавляют они лес вниз по Неккару в Рейн, а по Рейну – до самого моря.

Они останавливаются в каждом прибрежном городе и ждут покупателей, а самые толстые и длинные брёвна гонят в Голландию, и голландцы строят из этого леса свои корабли.

Плотогоны привыкли к суровой бродячей жизни. Поэтому и одежда у них совсем не похожа на одежду мастеров стекольного дела. Они носят куртки из темного холста и черные кожаные штаны на зеленых, шириною в ладонь, помочах. Из глубоких карманов их штанов всегда торчит медная линейка – знак их ремесла. Но больше всего они гордятся своими сапогами. Да и есть чем гордиться! Никто на свете не носит таких сапог. Их можно натянуть выше колен и ходить в них по воде, как посуху.

Еще недавно жители Шварцвальда верили в лесных духов. Теперь-то, конечно, все знают, что никаких духов нет, но от дедов к внукам перешло множество преданий о таинственных лесных жителях.

Рассказывают, что эти лесные духи носили платье точь-в-точь такое, как и люди, среди которых они жили.

Стеклянный Человечек – добрый друг людей – всегда являлся в широкополой островерхой шляпе, в черном камзоле и шароварах, а на ногах у него были красные чулочки и черные башмачки. Ростом он был с годовалого ребенка, но это нисколько не мешало его могуществу.

А Михель-Великан носил одежду сплавщиков, и те. кому случались его видеть, уверяли, будто на сапоги его должно было пойти добрых полсотни телячьих кож к что взрослый человек мог бы спрятаться в этих сапожищах с головой. И все они клялись, что нисколько не преувеличивают.

С этими-то лесными духами пришлось как-то раз познакомиться одному шварунальдскому парню.

О том, как это случилось и что произошло, вы сейчас узнаете.

Много лет тому назад жила в Шварцвальде бедная вдова по имени и прозвищу Барбара Мунк.

Муж ее был угольщиком, а когда он умер, за это же ремесло пришлось взяться ее шестнадцатилетнему сыну Петеру. До сих пор он только смотрел, как его отец тушит уголь, а теперь ему самому довелось просиживать дни и ночи возле дымящейся угольной ямы, а потом колесить с тележкой по дорогам и улицам, предлагая у всех ворот свой черный товар и пугая ребятишек лицом и одёжей, потемневшими от угольной пыли.

Ремесло угольщика тем хорошо (или тем плохо), что оставляет много времени для размышлений.

И Питер Мунк, сидя в одиночестве у своего костра, так же, как и многие другие угольщики, думал обо всём на свете. Лесная тишина, шелест ветра в верхушках деревьев, одинокий крик птицы – всё наводило его на мысли о людях, которых он встречал, странствуя со своей тележкой, о себе самом и о своей печальной судьбе.

«Что за жалкая участь быть черным, грязным угольщиком! – думал Петер. – То ли дело ремесло стекольщика, часовщика или башмачника! Даже музыкантов, которых нанимают играть на воскресных вечеринках, и тех почитают больше, чем нас!” Вот, случись, выйдет Петер Мунк в праздничный день на улицу – чисто умытый, в парадном отцовском кафтане с серебряными пуговицами, в новых красных чулках и в башмаках с пряжками… Всякий, увидев его издали, скажет: «Что за парень – молодец! Кто бы это был?” А подойдет ближе, только рукой махнет: «Ах, да ведь это всего-навсего Петер Мунк, угольщик!..» И пройдет мимо.

Но больше всего Петер Мунк завидовал плотогонам. Когда эти лесные великаны приходили к ним на праздник, навесив на себя с полпуда серебряных побрякушек – всяких там цепочек, пуговиц да пряжек, – и, широко расставив ноги, глядели на танцы, затягиваясь из аршинных кёльнских трубок, Петеру казалось, что нет на свете людей счастливее и почтеннее. Когда же эти счастливцы запускали в карман руку и целыми пригоршнями вытаскивали серебряные монеты, у Петера спирало дыхание, мутилось в голове, и он, печальный, возвращался в свою хижину. Он не мог видеть, как эти «дровяные господа” проигрывали за один вечер больше, чем он сам зарабатывал за целый год.

Но особенное восхищение и зависть вызывали в нем три плотогона: Иезекиил Толстый, Шлюркер Тощий и Вильм Красивый.

Иезекиил Толстый считался первым богачом в округе.

Везло ему необыкновенно. Он всегда продавал лес втридорога, денежки сами так и текли в его карманы.

Шлюркер Тощий был самым смелым человеком из всех, кого знал Петер. Никто не решался с ним спорить, а он не боялся спорить ни с кем. В харчевне он и ел-пил за троих, и место занимал на троих, но никто не смел сказать ему ни слова, когда он, растопырив локти, усаживался за стол или вытягивал вдоль скамьи свои длинные ноги, – уж очень много было у него денег.

Вильм Красивый был молодой, статный парень, лучший танцор среди плотогонов и стекольщиков. Еще совсем недавно он был таким же бедняком, как Петер, и служил в работниках у лесоторговцев. И вдруг ни с того ни с сего разбогател’ Одни говорили, что он нашел в лесу под старой елью горшок серебра. Другие уверяли, что где-то на Рейне он подцепил багром мешок с золотом.

Так или иначе, он вдруг сделался богачом, и плотогоны стали почитать его, точно он был не простой плотогон, а принц.

Все трое – Иезекиил Толстый, Шлюркер Тощий и Вильм Красивый – были совсем не похожи друг на друга, но все трое одинаково любили деньги и были одинаково бессердечны к людям, у которых денег не было. И однако же, хоть за жадность их недолюбливали, за богатство им всё прощали. Да и как не простить! Кто, кроме них, мог разбрасывать направо и налево звонкие талеры, словно деньги достаются им даром, как еловые шишки?!

«И откуда только они берут столько денег, – думал Петер, возвращаясь как-то с праздничной пирушки, где он не пил, не ел, а только смотрел, как ели и пили другие. – Ах, кабы мне хоть десятую долю того, что пропил и проиграл нынче Иезекиил Толстый!”

Петер перебирал в уме все известные ему способы разбогатеть, но не мог придумать ни одного мало-мальски верного.

Наконец он вспомнил рассказы о людях, которые будто бы получили целые горы золота от Михеля-Великана или от Стеклянного Человечка.

Еще когда был жив отец, у них в доме часто собирались бедняки соседи помечтать о богатстве, и не раз они поминали в разговоре маленького покровителя стеклодувов.

Петер даже припомнил стишки, которые нужно было сказать в чаще леса, у самой большой ели, для того чтобы вызвать Стеклянного Человечка:

– Под косматой елью, В темном подземелье, Где рождается родник, – Меж корней живет старик. Он неслыханно богат, Он хранит заветный клад…

Были в этих стишках еще две строчки, но, как Петер ни ломал голову, он ни за что не мог их припомнить.

Ему часто хотелось спросить у кого-нибудь из стариков, не помнят ли они конец этого заклинания, но не то стыд, не то боязнь выдать свои тайные мысли удерживали его.

Два лика дарителя

Ты спросишь, кто отроет клад?

Пытливый дух с природой в лад.

Гете И.В. Фауст

В продолжение темы лесных духов-дарителей хочу представить вниманию читателя еще одну сказку Гауфа — «Холодное сердце» (1828). Сказка перенасыщена протестантской моралью, но в ней великолепно передана атмосфера диких лесов Шварцвальда (Баден-Вюртемберг), в которых обитают два духа — Стеклянный человечек и Голландец Михель. Человечек слывет добрым хранителем кладов; его рост невелик, он носит островерхую шляпу с большими полями, черную курточку, шаровары, красные чулочки, курит стеклянную трубку, да и вся одежда его будто из мягкого стекла. Злой Михель, бродящий в другой части леса, — это огромный широкоплечий детина в парусиновой куртке плотовщика, кожаных штанах, огромных сапогах и с длинным багром в руке.

Бедный угольщик Петер Мунк, тяготящийся своим ремеслом, идет на Еловый бугор, чтобы разыскать Стеклянного человечка: «Место это находится на высочайшей из шварцвальдских гор, на самой ее вершине, и в те времена на два часа пути вокруг не было… ни одной хижины, ибо суеверные люди считали, что там нечисто. Да и лес, хоть и росли на Бугре прямо-таки исполинские ели, в тех местах валили неохотно… Вот почему на этом заклятом месте деревья росли так густо и так высоко, что там и днем было темно, как ночью, и Петера Мунка стала пробирать дрожь, — он не слышал здесь ни человеческого голоса, ни чьих-либо шагов, кроме своих собственных, ни стука топора; казалось, птицы и те не отваживаются залетать в густой мрак этой чащи».

Холодное сердце. Иллюстрация В. Планка (1930). Мужиковатый Михель угрюмо вышагивает рядом с озабоченным Петером Мунком

Мунк пытается произнести нужное заклинание и в ужасе замечает сначала выглядывающую из-за дерева фигурку, а затем скачущую по стволу белку в чулках и башмачках на лапах. Это и есть Стеклянный человечек, но он не может показаться, пока Петер не вспомнит заклинание целиком. Ночью во сне Петеру чудится голос Михеля в левом ухе и голос Человечка — в правом, а наутро всплывает в памяти утерянная рифма.

По дороге на Еловый бугор Мунк встречает Михеля. Голландец выходит из-за деревьев и шагает нога в ногу с угольщиком, а потом заводит разговор, предлагая несметные богатства. Петер убегает от него, а Михель в гневе кидает ему вдогонку свой багор. Но беглец уже достиг границ владений великана, и багор разбивается в щепки, одна из которых становится змеей. Змея норовит укусить Петера, но ее убивает Стеклянный человечек, принявший облик глухаря.

Три желания, загаданные Мунком, разочаровывают Человечка. Угольщик мечтает быстро разбогатеть и вести беззаботный образ жизни, а Человечек ждет от него трудолюбия и ответственности. Он исполняет только два желания, сохранив третье про запас. Как это уже было с семейной четой из английской сказки, желания пропадают впустую. Скоро Мунк остается без средств и обращается за помощью к Михелю.

Увеличившись до размеров колокольни, Михель спускает угольщика на дно мрачного глубокого ущелья с отвесными стенами, где находится его дом. На полках в доме расставлены банки с сердцами городских богачей. В одну из банок злой дух помещает сердце Мунка, вложив ему в грудь камень и одарив золотыми монетами. Этот камень должен потянуть вниз, когда после смерти человека его сердце будет взвешено на весах.

Теперь деньги не оскудевают в новой роскошной усадьбе Мунка, но они не приносят ему счастья. В порыве слепой ярости он забивает до смерти свою жену, подавшую милостыню страннику. Этот странник — не кто иной, как Стеклянный человечек. Рассердившись на Мунка, он вдруг начинает расти и раздуваться — глаза становятся как суповые миски, а рот — как жерло печи, откуда вырывается пламя. Ястребиными когтями он хватает Мунка и швыряет его наземь: «Червяк! Я мог бы раздавить тебя, если бы захотел, ибо ты оскорбил Владыку леса. Но ради покойницы, которая накормила и напоила меня, я даю тебе неделю сроку».

Холодное сердце. Иллюстрация Е. фон Паштори-Молинойс (1952). Добрый хранитель кладов поучает уму-разуму глупого угольщика

За неделю Петер исправляется. Его третье желание — вернуть назад свое сердце — Человечек исполняет охотно. Придя в дом Михеля, угольщик пускает в ход обычную сказочную уловку, заявив, что не верит, будто в банке хранится его сердце. Ради проверки Михель вставляет сердце назад, а Петер начинает читать молитвы. Злой дух ничего не может поделать, так как на угольщике надет стеклянный крестик, подаренный Человечком. Великан съеживается, извивается и ползет по полу, словно червь, а Петер в страхе выбегает из дома, слыша доносящиеся вслед проклятия.

Человечек возвращает смирившемуся герою его покойную жену и маленький домик вместо сгоревшего большого, а после рождения у Мунка сына преподносит ему новенькие талеры, в которые превращаются подобранные в лесу шишки.

Похоже, Гауф не видел разницы между добрым и злым лесным духом. Кроме стереотипных поучений со стороны Человечка и грубоватых искушений со стороны Михеля, в сказке использованы средневековые представления об ангелах и бесах. Например, голоса духов в ушах спящего Мунка соответствуют левому и правому плечам, занимаемым соответственно бесом-искусителем и ангелом-хранителем. Идея взвешивания сердец (душ), почерпнутая из древнеегипетской «Книги мертвых», нашла воплощение в романском искусстве. Хрестоматийным стал образ черта, исподтишка склоняющего вниз чашу весов.

Червеобразное тело посрамленного Михеля также взято из преданий о дьяволе. Немецкий мыслитель Иоганн Гихтель (1638–1710) сообщал о видении, в котором ему удается созерцать ужасные тела Сатаны и его ангелов: они скорчены и полностью состоят из червей . Но не следует забывать, что и карлик (черный эльф), с которым вроде бы соотносится Стеклянный человечек, тоже произошел от червей.

Умение Михеля менять свой рост — свойство не только дьявола, но и настоящих лесных духов. Шествие Голландца рядом с Мунком напоминает повадки русского лешего, рост которого колеблется в зависимости от того, с чем или с кем рядом он находится. А вот раздувание Человечка, гордо именующего себя Владыкой леса, мне очень не понравилось. Так обычно ведут себя ведьмы, огнедышащие змеихи и другие отрицательные персонажи.

Человечек способен оборачиваться белкой и глухарям. Белка в христианстве символизирует жадность (!) и ассоциируется с дьяволом. Ее склочность и любовь к хаосу восходит к древнегерманским преданиям о белке Рататоск (Грызозуб), снующей вдоль ствола Мирового древа и сеющей раздор между орлом на его вершине и драконом, гложущим корни. В славянских поверьях белка — нечистое существо, воплощающее опасность пожара. Не его ли символизирует пламя, вырывающееся из пасти Человечка? В глухаря может превращаться колдун, владеющий тайными знаниями, необходимыми охотнику .

Хранителем клада назван именно Человечек, хотя и Михель ведет себя под стать фольклорным стражам сокровищ. Большинство из них, особенно на востоке Европы, существа злобные и демонические. На Человечка похожи русские кладенец, кладовик, лаюн (оборачивается собакой) и щекотун (оборачивается сорокой), украинский скрабник, белорусские копша и кладник — демон, одетый в сапоги с золотыми подковами, золотой пояс и шапку. На Михеля — Стенька Разин и другие разбойники, мертвецы, немецкие горные духи (тот же Рюбецаль в образе дикого человека из сказки Музеуса), наконец, обыкновенный черт, отсыпающий груды червонцев настырным кладоискателям. К древним хранителям кладов отнесем огненных змеев, колдунов и хитрых карликов-оборотней вроде эддического Андвари (Альбериха), чьи сокровища несут гибель тому, кто ими завладеет .

Холодное сердце. Иллюстрация В. Планка (1930). Вот каким бывает в гневе милостивый покровитель всех бедных угольщиков

Приносящие счастье клады и дарители-благодетели родились на свет гораздо позднее. И если Петер Мунк так озабочен посмертным взвешиванием, ему надо помнить, что талеры, заменившие шишки, ничуть не легче камня, заменившего сердце.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *