Сказы бажова

«Уральские сказы» — это книга, представляющая собой собрание старинных преданий, ходивших среди горнорабочих.

П. П. Бажов

Родился писатель на Урале – в городе Сысерть. Его отец был горным мастером. Будущий писатель, журналист, публицист и фольклорист окончил заводскую школу в Сысерти. С 10 до 14 лет мальчик обучался в духовном училище в Екатеринбурге. Затем окончил семинарию в Перми. После получения образования преподавал русский язык. Во время летнего отпуска ездил по Уралу и собирал фольклор.

Начал писать П. П. Бажов «Уральские сказы» в 1930 годы. Сначала они печатались в журнале. Затем вышел сборник уральских сказов, который назывался «Малахитовая шкатулка». Он был издан в 1939 году. Автор много раз дополнял книгу.

В 1943 году Павел Петрович за свое произведение получил Сталинскую премию.

«Уральские сказы»

Бажов П. «Уральские сказы» собирал, как уже было сказано выше, по всему Уралу. Многие из них он слышал от горнорабочих ещё в детстве. По прошествии некоторого времени Павел Петрович сделал официальное заявление о том, что «Уральские сказы» он сочинил сам. Произведения объединены в группы, которые связаны между собой общими персонажами. П. Бажов продумал такой ход для того, чтобы придать своей книге больше цельности. Многие сказы связаны между собой местом действия.

Самый главный чудесный персонаж сказов П. Бажова – Медной горы Хозяйка. Она охраняет сокровища. Хозяйка необыкновенно красива и обладает магическими способностями. Спускаться в её владения было позволено только талантливым мастерам каменных дел. Она могла помочь, а могла и сгубить.

Список сказов, входящих в сборник

Книга «Уральские сказы» П. П. Бажова включает в себя следующие произведения:

  • «Горный мастер».
  • «Васина гора».
  • «Чугунная бабушка».
  • «Змеиный след».
  • «Старых гор подаренье».
  • «Алмазная спичка».
  • «Аметистовое дело».
  • «Две ящерки».
  • «Золотой волос».
  • «Солнечный камень».
  • «Медная доля».
  • «Шелковая горка».
  • «Голубая змейка».
  • «Медной горы хозяйка».
  • «Про Великого Полоза».
  • «Таюткино зеркальце».
  • «Далевое глядельце».
  • «Хрустальный лак».
  • «Надпись на камне».
  • «Марков камень».
  • «Золотоцветень горы».
  • «Загадочный Тулункин».
  • «У старого рудника».
  • «Рудяной перевал».

И многие другие.

«Медной горы хозяйка»

Это одно из самых значительных, известных и любимым читателями произведений книги «Уральские сказы». Содержание этого произведения в кратком изложении мы предлагаем посмотреть ниже.

Молодой рабочий по имени Степан однажды увидел в лесу девушку — красивую, с длинной косой и в одежде из малахита. Понял он, что это сама Медной горы Хозяйка. Сказала ему девица, что дело у неё к нему есть. Нужно пойти к приказчику заводскому и передать тому, чтобы он с Красногорского рудника убирался. Пообещала Хозяйка Степану, что замуж за него пойдёт, ежели он наказ её исполнит. Потом обратилась ящеркой и убежала. Наутро отправился Степан к приказчику, да передал всё, что велено было. За это его выпороли, спустили в гору, да приковали. При этом добыть много малахита приказали. Помогла Степану Хозяйка за то, что не испугался её наказ исполнить. Много малахиту он добыл. Показала Хозяйка ему своё приданое. А потом спрашивать стала – согласен ли он в жёны её взять. Подумал Степан, да и сказал, что есть у него уже невеста. Похвалила его Хозяйка за то, что не позарился на богатства её. Подарила она Степану шкатулку с драгоценностями для невесты его. А потом сказала, что станет он богато жить, только её забыть должен. Вскоре женился он, дом построил, детишки пошли. Но не был он счастлив. Степан стал ходить в лес на охоту и каждый раз на Красногорский рудник заглядывал. Не смог Степан забыть Хозяйку. Однажды ушёл он в лес и не вернулся — нашли его мёртвым.

«Малахитовая шкатулка»

Ещё одно очень известное произведение цикла «Уральские сказы». Краткое содержание «Малахитовой шкатулки» представлено в данной статье. Этот сказ является продолжением рассказа о Хозяйке Медной горы. Степан умер, а шкатулка малахитовая у его вдовы Настасьи осталась. Украшения в ней хранились, Хозяйкой подаренные. Только Настасья их не носила и продать хотела. Много желающих было шкатулку купить. Да только цену все предлагали маленькую. Был и ещё одна причина, почему она шкатулку всё у себя оставляла. Младшая дочь, Татьяна, очень любила эти украшения. Танюша выросла и, благодаря страннице, которая в их дом переночевать попросилась, выучилась шёлком да бисером вышивать. И такая мастерица была, что большие деньги стала зарабатывать. Вскоре увидел девушку барин и так был поражён её красою, что предложил ей стать его женой. Она согласилась, но поставила условие, что выйдет за него, если он покажет ей царицу в комнате из малахита работы её отца. Барин пообещал исполнить её желание. Оказавшись в малахитовой палате царицы, девушка прислонилась к стене и растаяла. С тех пор никто ничего о ней не слыхал, только стали замечать, что Медной горы Хозяйка двоиться стала.

«Каменный цветок»

Это произведение — последнее из цикла о Хозяйке Медной горы, которое создал Павел Бажов. «Уральские сказы», как известно, включают несколько историй об этой удивительной красавице. «Каменный цветок» — история о сироте Данилке, который в 12 лет стал учеником мастера малахитовых дел. Мальчик был талантлив и понравился учителю. Когда Данила вырос, то стал прекрасным мастером. Была у него мечта. Хотел он создать малахитовую чашу, на цветок похожую. Даже камень подходящий нашёл. Но никак у него не получалось цветок вырезать красивый. Однажды встретил он саму Медной горы Хозяйку. Попросил он её, чтобы показала ему свой цветок каменный. Отговаривала его Хозяйка от этого, да он настоял. Увидел он цветок Хозяйки Медной горы и с тех пор совсем покой потерял. Потом разбил свою недоделанную чашу и ушёл. Больше его не видели, но слухи шли, что он у Хозяйки Медной горы служит.

«Серебряное копытце»

П. П. Бажов «Уральские сказы» писал для детей, но интересны они и взрослым. Одна из историй, которая нравится читателям всех возрастов – «Серебряное копытце». Одинокий старик Кокованя приютил у себя сиротку. Дедушка каждый день работал, а внучка в избе порядок наводила, готовила. По вечерам Кокованя рассказывал девочке сказки. А однажды рассказал ей о волшебном козле с серебряным копытцем, которым он стучит, и появляются на том месте камни драгоценные. Как-то раз ждала девочка деда с охоты и увидела в окно, что кошка её играет с тем самым козлом из сказки. Выбежала она на него посмотреть. А козёл запрыгнул на крышу, стал копытцем бить и камни драгоценные из-под его ног посыпались. Дедушка с внучкой их собрали и всю оставшуюся жизнь безбедно жили.

«Синюшкин колодец»

Книга «Уральские сказы» включает в себя историю о добром молодце Илье. Рано остался он сиротой. В наследство получил только решето, полное перьев, от бабушки Лукерьи, которая внуку давала наказ не гоняться за богатствами. Однажды решил Илья на прииск короткой дорогой отправиться. А путь этот через болото лежал. Захотелось Илье пить. Смотрит, а в болоте участок с чистой водой, как колодец. Решил он испить этой воды, лёг на землю, а из воды к нему Синюшка руки протянула. Удалось ему с её чарами справиться, встал он и плюнул ей на руку. А она его дразнить стала, что не получится у него попить водицы из её колодца. Обещал Илья Синюшке, что вернётся, и ушёл.

Обещание своё молодец выполнил. Вернулся Илья, привязал ковш к жёрдочке и им воды из колодца зачерпнул. Поразилась Синюшка его смекалке и обещала богатства свои показать. Пришёл Илья снова к колодцу. А к нему девушки подходят с подносами, полными драгоценностей. Вспомнил он, что бабушка наказывала, и стал отказываться от всего. Подошла к нему восемнадцатилетняя красавица с решетом, в котором ягоды, да пёрышки. Понял Илья, что это и есть Синюшка. Взял он решето из её рук. Когда домой пришёл, ягоды в самоцветы превратились. Стал Илья богато жить, да никак Синюшку забыть не мог. Однажды встретил он девушку, очень на неё похожую, да и женился на ней.

Этот сказ о том, что главные богатства в жизни – это не золото и самоцветы. Синюшкин колодец – это испытание, которое пройти может только тот, кто не завидует, не жадничает и помнит советы.

«Огневушка-поскакушка»

Книга, которую написал Бажов П. — «Уральские сказы», — включает в себя историю о золотом прииске. Сидели однажды у костра мужики, а с ними — мальчик Федюнька. И вдруг увидели они рыжую девушку, которая из огня выпрыгнула. Она плясала, а потом остановилась около сосны и ножкой топнула. По поверью, так она указывала место, где золото искать нужно. Только обманула она на сей раз – не было ничего под сосной. Вскоре Федюнька снова Поскакушку увидел. В этот раз она ему правильное место указала. Нашёл парнишка золото и 5 лет безбедно жил. Прослышал про то народ, и все кинулись на тот прииск за золотом. Со всех сторон туда ехали. Да только золото там из-за этого пропало.

Павел Петрович Бажов

Павел Бажов в 1911 году
Дата рождения 15 (27) января 1879
Место рождения Сысертский завод, Екатеринбургский уезд, Пермская губерния, Российская империя
Дата смерти 3 декабря 1950 (71 год)
Место смерти Москва, СССР
Гражданство (подданство)
  • Российская империя
  • СССР
Род деятельности прозаик, фольклорист, журналист, публицист
Годы творчества 1924—1950
Направление социалистический реализм
Язык произведений русский
Дебют книга очерков
«Уральские были»
Премии

Награды
Подпись
Произведения на сайте Lib.ru
Произведения в Викитеке
Файлы на Викискладе

Па́вел Петро́вич Бажо́в (15 (27) января 1879 года, Сысертский завод — 3 декабря 1950 года, Москва) — российский и советский революционер, писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.

Биография

Павел, Августа Стефановна и Пётр Васильевич БажевыБажов во время учёбы в Пермской духовной семинарии, конец XIX века

Родился 15 (27) января 1879 год в семье рабочего горного мастера Петра Бажева (изначальная фамилия). В детстве жил в поселках Сысертский завод и Полевской завод. В числе лучших учеников окончил заводскую школу, затем — Екатеринбургское духовное училище, где учился с 10 до 14 лет, затем в 1899 году окончил Пермскую духовную семинарию. В 1907—1913 годах преподавал русский язык в Екатеринбургском епархиальном женском училище, а затем в духовном училище Камышлова, во время летних каникул путешествовал по Уралу, собирал фольклор. Женился на своей ученице, Валентине Александровне Иваницкой, в семье родилось четверо детей.

До 1917 года был членом партии эсеров. Начиная с февральской революции помогал партии большевиков. В 1918 году П. П. Бажов вступил в РКП(б).

В Гражданскую войну, в конце апреля — начале мая 1918 года, прибыл в Семипалатинскую губернию, а в июне 1918 года — в город Усть-Каменогорск. Организовывал подполье, разрабатывал тактику сопротивления в случае падения советской власти в области и уезде. После переворота в Усть-Каменогорске, устроенного 10 июня 1918 года подпольной организацией «Щит и престол» при поддержке казаков, Бажов затаился до конца года в своей страховой конторе, временно прекратив деятельность. Летом и осенью 1918 года он пытался наладить оперативную связь с оставшимися большевиками, но лишь в январе 1919 года, после получения информации о плачевном положении зыряновских подпольщиков, возобновил свою деятельность по координации подполья. Отношение к подготовке восстания в Усть-Каменогорской тюрьме (30 июня 1919 года) у Бажова было двояким, так как он сомневался в связи между партизанскими соединениями «Красных горных орлов» в составе Народной повстанческой армии Алтая, работая по заданию красной Москвы. После проведения схода командиров краснопартизанских отрядов в ноябре 1919 года в селе Васильевка он объединил их в одну силу. После установления советской власти в Усть-Каменогорске (15 декабря 1919 года) и вступления в город повстанческой крестьянской армии Козыря и рот из объединённого отряда «Красных горных орлов», Бажов, выйдя из подполья, стал организовывать новый Совдеп. Какое-то время сохранялось двоевластие: в Народном доме заседал новый Усть-Каменогорский совдеп, а в бывшем управлении 3-го отдела Сибирского казачьего войска был штаб армии Козыря. Бажов передал информацию в Семипалатинск. Во второй половине января 1920 года в Усть-Каменогорск прислали три полка регулярных сил Красной Армии. Козыревская армия рассеялась фактически без боя, сам он бежал. Именно Бажов, действовавший тогда под псевдонимом Бахеев (Бахмехьев), организовал подавление подготовки восстания во главе с Козырем.

Во вновь образованном Ревкоме Бажов занял пост заведующего управлением народного образования, заведовал также профсоюзным бюро. Попутно он стал редактором, а по существу организатором, выпускающим и метранпажем местной газеты. Одновременно ему было вменено в обязанность «сохранить общее наблюдение за работой отдела народного образования». Он создал учительские курсы, организовал школы по ликвидации неграмотности, принял участие в восстановлении Риддерского рудника. В июле 1920 года в казахские волости были посланы 87 учителей, подготовленных с его участием. 10 августа 1920 года под руководством Бажова и Н. Г. Калашникова в городе прошёл Первый уездный съезд Советов. Осенью 1920 года Бажов возглавил продотряд на должности особоуполномоченного уездного продовольственного комитета по продразвёрстке. Осенью 1921 года он перебрался в Семипалатинск, где возглавил губернское бюро профсоюзов.

В конце 1921 года Бажов вследствие тяжёлого заболевания и по просьбе Камышловского исполкома возвратился на Урал, в Камышлов (основная причина была в доносах в Губернском ЧК Семипалатинска на его бездействие в период власти Колчака), где продолжил журналистскую и литературную деятельность, писал книги по истории Урала, собирал фольклорные записи. Первая книга очерков «Уральские были» вышла в 1924 году. В 1923—1931 работал в областной «Крестьянской газете».

В 1933 году по доносу М. С. Кашеварова был обвинён в присвоении партийного стажа с 1917 года, исключён из партии. Через несколько месяцев после ходатайства был восстановлен в партии с началом стажа в 1918 году, за «приписывание» стажа ему был объявлен строгий выговор.

После этого Бажову поручили написать книгу о строительстве Краснокамского бумажного комбината. Но по мере написания главные герои исчезали в горниле репрессий, и публиковать ее не решились.

В 1936 году в 11 номере журнала «Красная новь» был опубликован первый из уральских сказов «Девка Азовка».

Также ему было поручено подготовить книгу «Формирование на ходу. К истории Камышловского 254-го 29-й дивизии полка». Он уже работал редактором Свердловского книжного издательства. После того, как в 1937 году командовавший дивизией во время Гражданской войны М. В. Васильев были репрессирован, по еще одному доносу М. С. Кашеварова Бажов был вновь исключен из партии и уволен из издательства. Целый год большая семья Бажова жила за счет огорода и маленькой зарплаты его свояченицы. В это вынужденно свободное время он написал много своих сказов.

В 1939 году вышло первое издание уральских сказов — «Малахитовая шкатулка». Эта книга при жизни автора неоднократно пополнялась новыми сказами.

В 1930-х годах его дважды исключали из партии (в 1933 и 1937 годах), но оба раза спустя год восстанавливали.

С 1940 года Бажов возглавлял Свердловскую писательскую организацию.

Депутат Верховного Совета СССР 2—3-го созывов.

Скончался 3 декабря 1950 года в Москве. Похоронен в Свердловске на Ивановском кладбище.

Награды и премии

  • орден Ленина (03.02.1944)
  • Сталинская премия второй степени (1943) — за книгу уральских сказов «Малахитовая шкатулка»

Сказы

Основная статья: Малахитовая шкатулка

Создание сказов (т. н. «тайные сказы» — «старинные устные предания» уральских горнорабочих) происходило в сложных условиях краеведческого движения 1920-х — начала 1930-х годов и советской цензуры. В 1931 году в Москве и Ленинграде прошла серия дискуссий на тему «Значение фольклора и фольклористики в реконструктивный период», по итогам которых была поставлена задача изучения «современного рабочего и колхозно‐пролетарского фольклора». Вскоре было принято решение издать сборник «Дореволюционный фольклор на Урале»: сбор материала поручили В. П. Бирюкову, который должен был сдать сборник в декабре 1935 года. Однако В. П. Бирюков заявил, что «нигде не может найти рабочего фольклора». Редактор сборника Е. М. Блинова «через четыре месяца общения с П. П. Бажовым, в июне 1935 г., резко изменила направление работы и стала нацеливать В. П. Бирюкова на собирание рабочего фольклора». Ставший после Е. М. Блиновой редактором сборника П. П. Бажов написал для него сказы «Дорогое имячко», «Медной горы Хозяйка» и «Про Великого Полоза», объявив их фольклорными записями сказов В. А. Хмелинина, которые П. П. Бажов слышал в 1892—1895 годах. В. А. Хмелинин (Хмелинин-Слышко, дед Слышко, «Стаканчик» из «Уральских былей») происходил с Полевского завода выведен как рассказчик в «Малахитовой шкатулке». Позже Бажову пришлось официально заявлять, что это приём, и он не просто записал чужие рассказы, а действительно является их сочинителем.. По мнению профессора Марка Липовецкого, сказы Бажова сочетают трудносовместимые установки сказочной и несказочной прозы и являются наилучшим воплощением «тех, большей частью комических, попыток создания «нового фольклора» (или фейклора), символами которого стали «новины» Марфы Крюковой и песни Джамбула Джабаева».

Архетипичность образов

Мифологические персонажи сказов делятся на антропоморфных и зооморфных. Весьма образны персонификации природных сил:

  • Хозяйка медной горы — хранительница драгоценных пород и камней, иногда предстаёт перед людьми в виде прекрасной женщины, а порой — в виде ящерицы в короне. Происхождение своё ведёт, скорее всего, от «духа местности». Существует также гипотеза, что это преломлённый народным сознанием образ богини Венеры, знаком которой на протяжении нескольких десятков лет в XVIII веке клеймилась полевская медь.
  • Великий Полоз — ответственен за золото («он тут всему золоту полный хозяин»). Его фигура создавалась Бажовым на основе поверий древних хантов, манси и башкир, уральских легенд и примет горщиков и рудознатцев. Ср. мифологический змей. Фигурируют также многочисленные дочери Полоза — Змеёвки или Медяницы. Одна из них — Золотой Волос — выведена в одноимённом сказе.
  • Бабка Синюшка — персонаж, родственный Бабе-Яге, персонификация болотного газа, который на Урале и называли «синюшкой». «Сживи Синюшку с места, и откроется полный колодец золота да дорогих каменьев». Перед «гораздыми да удалыми» бабка Синюшка «красной девкой оборачивается»: именно такой её видит Илья — герой сказа «Синюшкин колодец».
  • Огневушка-поскакушка, «девчоночка махонькая», танцующая над месторождением золота (связь между огнём и золотом) — персонаж, в основе которого лежит образ Золотой Бабы, божества вогуличей (манси).
  • Серебряное копытце — волшебный «козёл», у которого на одной ноге серебряное копыто, там, где он этим копытом топнет — появится драгоценный камень.
  • Голубая змейка — волшебная маленькая змейка, персонификация самородного золота: «Когда она этак-то бежит, вправо от неё золотая струя сыплется, а влево чёрная-пречёрная… Наверняка верховое золото окажется, где золотая струя прошла».
  • Земляная кошка — персонаж сказа «Кошачьи уши», персонификация сернистого газа: по словам автора, «образ Земляной кошки возник в горняцких сказах опять-таки в связи с природными явлениями. Сернистый огонёк появляется там, где выходит сернистый газ. Он… имеет широкое основание и поэтому напоминает ушко».

Список сказов

  1. Алмазная спичка
  2. Аметистовое дело
  3. Богатырева рукавица
  4. Васина гора
  5. Веселухин ложок
  6. Голубая змейка
  7. Горный мастер
  8. Далевое глядельце
  9. Две ящерки
  10. Демидовские кафтаны
  11. Дорогое имячко
  12. Дорогой земли виток
  13. Ермаковы лебеди
  14. Жабреев ходок
  15. Железковы покрышки
  16. Живинка в деле
  17. Живой огонек
  18. Змеиный след
  19. Золотой волос
  20. Золотоцветень горы
  21. Золотые дайки
  22. Иванко крылатко
  23. Каменный цветок
  24. Ключ земли
  25. Коренная тайность
  26. Кошачьи уши
  27. Круговой фонарь
  28. Малахитовая шкатулка
  29. Марков камень
  30. Медная доля
  31. Медной горы хозяйка
  32. На том же месте
  33. Надпись на камне
  34. Не та цапля
  35. Огневушка-поскакушка
  36. Орлиное перо
  37. Приказчиковы подошвы
  38. Про Великого Полоза
  39. Про водолазов
  40. Про главного вора
  41. Рудяной перевал
  42. Серебряное копытце
  43. Синюшкин колодец
  44. Солнечный камень
  45. Сочневые камешки
  46. Старых гор подаренье
  47. Тараканье мыло
  48. Таюткино зеркальце
  49. Травяная западенка
  50. Тяжелая витушка
  51. У старого рудника
  52. Хрупкая веточка
  53. Хрустальный лак
  54. Чугунная бабушка
  55. Шелковая горка
  56. Широкое плечо

Историческая достоверность персонажей сказов

При написании сказов Бажов руководствовался определенными установками, в ряде случаев отступая от исторических фактов. Советский исследователь Р. Р. Гельгардт установил, что П. П. Бажов при написании сказов изучал исторические документы, но если в исторических исследованиях по какому-то вопросу было разногласие, то писатель «отвергал все, что было не в пользу России, Урала, не в интересах простого народа». Примеры таких трактовок:

  • Ерофей Марков — житель уральского села Шарташ (сказ «Золотые дайки»);
  • Ермак — выходец с Урала (сказ «Ермаковы лебеди»);
  • Получение асбестовой пряжи и месторождение асбеста около Невьянска открыла крепостная девушка (сказ «Шелковая горка»).

Влияние сказов на уральскую фольклористику

Сами сказы не являются фольклорным материалом. Исследователь В. В. Блажес отметил, что Бажов собирал фольклор как писатель, не записывая того, что должен записывать ученый-фольклорист и не проводя паспортизации (хотя Бажов о паспортизации знал). Сказы и деятельность Бажова оказали значительное влияние на уральскую фольклористику, на десятилетия определив направление её развития — сбор «рабочего фольклора». Немало способствовал этому сам Бажов, который часто посещал преподавателей и студентов Уральского государственного университета (УрГУ), наставляя их на собирание рабочего фольклора, инициировал фольклорные экспедиции в города и поселки городского типа для сбора «рабочего фольклора», давал методические советы по его записи и называл населенные пункты, где его надо собирать. При этом отбрасывалась значительная часть фольклора населения Урала, прежде всего крестьянский фольклор. Об этом явлении можно судить по тому, что собирателю фольклора И. Я. Стяжкину было указано фольклористом университета Кукшановым, что «всякие элементы религиозного содержания, грубоватого просторечья совершенно недопустимы». В итоге из сборника фольклорных материалов И. Я. Стяжкина (1219 страниц), переданного в 1949—1957 годах специалистам УрГУ, были опубликованы только несколько пословиц и поговорок, исторические песни, сказка «Царь Петр и матрос» и песня «Товарищ боец, становись запевалой».

Краткая библиография

Сочинения Павла Бажова (1976)

  • Сочинения в 3-х томах. — М.: Гослитиздат, 1952.
  • Сочинения в 3-х томах. — М.: Правда, 1976.
  • Сочинения в 3-х томах. — М.: Правда, 1986.
  • Избранные произведения в 2-х томах. — М.: Художественная литература, 1964.
  • «Уральские были». — Свердловск, 1924 — книга очерков
  • «К расчету». — Свердловск, 1926
  • «Пять ступеней коллективизации». — Свердловск, 1930
  • «Бойцы первого призыва». — Свердловск, 1934
  • «Формирование на ходу». — Свердловск, 1936 — книга, за которую Бажов был исключён из членов ВКП(б)
  • «Зелёная кобылка». — Свердловск,1940 — автобиографическая повесть
  • «Малахитовая шкатулка». — Свердловск, 1939 — сборник сказов
  • «Ключ-камень». — Свердловск, 1943 — сборник сказов
  • «Сказы о немцах». — Свердловск, 1943 — сборник
  • «Ермаковы лебеди». — Молотов, 1944
  • «Живинка в деле». — Молотов, 1944
  • «Голубая змейка». — Свердловск, 1945
  • «Богатырева рукавица». — М.: Правда, 1946
  • «Богатырева рукавица». — Свердловск, 1946
  • «Орлиное перо». — Свердловск, 1946
  • «Русские мастера». — М.-Л.: Детгиз, 1946
  • «Каменный цветок». — Челябинск, 1948
  • «Дальнее — близкое». — Свердловск, 1949
  • «Дальнее — близкое». — М.: Правда, 1949 — мемуары
  • «За советскую правду». — Свердловск, 1926
  • «Через межу»
  • «Отслоения дней» — дневниковые записи, письма

Прочие сведения

Бажов — дед по материнской линии политического деятеля Егора Гайдара, который, в свою очередь, является внуком Аркадия Гайдара.

Американская писательница-фантаст Мерседес Лэки включила Хозяйку (Королеву) Медной горы в свою книгу Fortune’s Fool (2007). Там Хозяйка — могучий дух/колдунья подземного царства, но с несколько безрассудным характером.

Прототип главного героя бажовских сказов, Данилы-мастера, согласно книге «Режевские сокровища», родился и вырос на уральской реке Реж, в деревне Колташи, это знаменитый горщик Данила Зверев.

Увековечение памяти

Памятная монета Банка России, посвящённая 115-летию со дня рождения П. П. Бажова. 2 рубля, серебро, 1994 год

П. П. Бажов скончался в Москве 3 декабря 1950 года. Похороны состоялись в Свердловске на Ивановском кладбище 10 декабря 1950 г. Могила писателя находится на холме, на центральной аллее кладбища. В 1961 году на могиле установлен гранитный памятник. Авторы памятника — скульптор А. Ф. Степанова и архитектор М. Л. Минц. Писатель изображён сидящим на камне в спокойной, непринуждённой позе, руки лежат на коленях, в правой руке — курительная трубка. Высота памятника — 5 метров. У подножия его на каменной плите высечена надпись «Бажов Павел Петрович. 1879—1950». Памятник окружён цветником.

В Москве на ВВЦ установлен первый в СССР и в мире светомузыкальный фонтан «Каменный цветок» (1954 г.). Авторы: проект художника-архитектора К. Т. Топуридзе, скульптор П. И. Добрынин.

11 марта 1958 года в городе Свердловске на плотине городского пруда открыт памятник-бюст писателю с надписью «Павел Петрович Бажов. 1879—1950». На пьедестале памятника символическое изображение каменного цветка. Монументы Бажову П. П. также открыты в городах Полевском, Сысерти и Копейске.

Дом-музей П. П. Бажова в Екатеринбурге

В 1967 году в Екатеринбурге, в доме, в котором жил Павел Петрович Бажов, основан музей П. П. Бажова.

В 1978 году издан художественный маркированный конверт, посвящённый писателю.

В 1984 году в селе Бергуль Северного района Новосибирской области в честь Павла Бажова был открыт дом-музей. Писатель проживал в селе несколько месяцев в 1919 году.

В честь П. П. Бажова названы посёлок городского типа Бажово (сейчас входящий в состав города Копейска), улицы в Москве, Екатеринбурге, Челябинске, Кургане, Иркутске и других городах России, Украины и Казахстана (улица Павла Бажова в Усть-Каменогорске).

Образы из сказов П. П. Бажова — Каменный цветок и Хозяйка медной горы (в виде коронованной ящерицы) — изображены на гербе города Полевской, с окрестностями которого связаны многие сказы.

К 120-летию писателя, в 1999 году учреждена Премия имени П.П. Бажова, ежегодно вручаемая в Екатеринбурге. Имя писателя носит ежегодный Бажовский фестиваль народного творчества в Челябинской области.

В честь Павла Петровича Бажова назван пермский теплоход (компания «ВолгаWolga»).

Бажовская — перспективная станция Екатеринбургского метро, которая должна открыться во время строительства 2-й очереди метрополитена.

Полевской называют родиной бажовских сказов, сердцем «бажовского Урала». Павел Бажов жил в Полевском в 1892—1895 годах. Памятник в его честь был установлен в 1983 году, выполнен Ленинградским монументальным объединением. Материал — родонит, постамент из розового гранита.

Постановки

Кинофильмы

  • Каменный цветок (1946)
  • Тайна зелёного бора (1960)
  • Степанова памятка (1976)
  • Синюшкин колодец, короткометражный (1978)
  • Золотой полоз (2007), режиссёр Владимир Макеранец
  • Мотивы сказов «Медной горы Хозяйка» и «Малахитовая шкатулка» лежат в основе сюжета фильма-сказки Вадима Соколовского «Книга мастеров».

Мультфильмы Диафильмы

Спектакли

  • балет С. С. Прокофьева «Сказ о каменном цветке» (постановка 1954)
  • балет «Каменный цветок» А. Г. Фридлендера (поставлен 1944)
  • спектакль «Сказы» / Каменный цветок (Государственный академический Малый театр Союза ССР. 1987)
  • опера К. В. Молчанова «Каменный цветок» (постановка 1950)
  • симфоническая поэма А. Муравлёва «Азов-гора»
  • оркестровая сюита Г. Фрида
  • опера-сказ «Малахитовая шкатулка» Д. А. Батина (постановка 2012. Пермский академический театр оперы и балета им. П. И. Чайковского)

Примечания

  1. 1 2 Роднянская И. Б. Краткая литературная энциклопедия — М.: Советская энциклопедия, 1962. — Т. 1.
  2. 1 2 3 data.bnf.fr: платформа открытых данных — 2011.
  3. Бажов Павел Петрович // Большая советская энциклопедия: / под ред. А. М. Прохоров — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.
  4. Биография на hobbitaniya.ru
  5. Краткая биография на all-biography.ru
  6. Материалы о восстании в Усть-Каменогорской тюрьме
  7. Публикации содействовал писатель Всеволод Лебедев: «…Вс. Вл. в моей судьбе играл очень большую роль. В сущности, он первый помог мне преодолеть опасения, что работу могут назвать стилизаторством, и первый увез сказы в Москву, где они и были напечатаны в «Красной нови»…» — Бажов П. П. Из письма к Л. И. Скорино от 25 июля 1947 г. / Бажов П. П. Сочинения в 3-х т. Т. 3. — М., 1952. — 339 с.
  8. 1 2 Архивы России. Издания и публикации. Архивировано 5 июня 2013 года.
  9. Биография. Павел Бажов. Livelib.ru. Проверено 14 марта 2013. Архивировано 15 марта 2013 года.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 Бобрихин А. А. Вклад П. П. Бажова в формирование уральской идентичности // Новое слово в науке: перспективы развития. — 2015. — № 2 (4). — С. 46 — 48
  11. Липовецкий М. Н. Зловещее в сказах Бажова // Quaestio Rossica. — 2014. — № 2. — С. 213. Режим доступа: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/27732/1/qr_2_2014_14.pdf
  12. 1 2 Блажес В. В. П. П. Бажов и рабочий фольклор. Учебное пособие по спецкурсу для студентов филологического факультета. — Свердловск: Изд-во Уральского государственного ун-та, 1982. — С. 24. Режим доступа: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/21277/1/blazhes-1982.pdf
  13. Блажес В. В. П. П. Бажов и рабочий фольклор. Учебное пособие по спецкурсу для студентов филологического факультета. — Свердловск: Изд-во Уральского государственного ун-та, 1982. — С. 25. Режим доступа: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/21277/1/blazhes-1982.pdf
  14. На ВВЦ после трёхлетнего перерыва заработает светомузыкальный фонтан «Каменный цветок»
  15. Дом-музей им. П. П. Бажова. Туристический портал Новосибирской области
  16. 1 2 3 4 Малахитовая шкатулка. bayun-dia.net.
  17. Золотой волос. Студия «Диафильм».
  18. Огневушка-поскакушка. Студия «Диафильм».
  19. Малахитовая шкатулка — Серебряное копытце. Студия «Диафильм».

Объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах

Нашу-то Полевую, сказывают, казна ставила. Никаких еще заводов тогда в здешних местах не было. С боем шли. Ну, казна, известно. Солдат послали. Деревню-то Горный Щит нарочно построили, чтоб дорога без опаски была. На Гумешках, видишь, в ту пору видимое богатство поверху лежало, – к нему и подбирались. Добрались, конечно. Народу нагнали, завод установили, немцев каких-то навезли, а не пошло дело. Не пошло и не пошло. То ли немцы показать не хотели, то ли сами не знали – не могу объяснить, только Гумешки-то у них безо внимания оказались. С другого рудника брали, а он вовсе работы не стоил. Вовсе зряшный рудничишко, тощенький. На таком доброго завода не поставишь. Вот тогда наша Полевая и попала Турчанинову.

До того он – Турчанинов – солью промышлял да торговал на строгановских землях и медным делом тоже маленько занимался. Завод у него был. Так себе заводишко. Мало чем от мужицких самоделок отошел. В кучах руду-то обжигали, потом варили, переваривали, да еще хозяину барыш был. Турчанинову, видно, этот барыш поглянулся.

Как услышал, что у казны медный завод плохо идет, так и подъехал: нельзя ли такой завод получить? Мы, дескать, к медному делу привышны, – у нас пойдет.

Демидовы и другие заводчики, кои побогаче да поименитее, ни один не повязался. «У немцев, – думают, – толку не вышло – на что такой завод? Убыток один». Так Турчанинову наш завод и отдали да еще Сысерть на придачу. Эко-то богатство и вовсе даром!

Приехал Турчанинов в Полевую и мастеров своих привез. Насулил им, конечно, того-другого. Купец, умел с народом обходиться! Кого хочешь обвести мог.

– Постарайтесь, – говорит, – старички, а уж я вам по гроб жизни…

Ну, ласковый язычок, – напел! Смолоду на этом деле, – понаторел! Про немцев тоже ввернул словечко:

– Неуж против их не выдюжите?

Старикам большой охоты переселяться со своих мест не было, а это слово насчет немцев-то задело. Неохота себя ниже немцев показать. Те еще сами нос задрали, свысока на наших мастеров глядят, будто и за людей их не считают. Старикам и вовсе обидно стало. Оглядели они завод. Видят, хорошо устроено против ихнего-то. Ну, казна строила. Потом на Гумешки походили, руду тамошнюю поглядели, да и говорят прямо:

– Дураки тут сидели. Из такой-то руды да в этаких печах половина на половину выгнать можно. Только, конечно, соли чтобы безотказно было, как по нашим местам.

Они, слышь-ко, хитрость одну знали – руду с солью варить. На это и надеялись. Турчанинов уверился на своих мастеров и всем немцам отказал:

– Больше ваших нам не требуется.

Немцам что делать, коли хозяин отказал? Стали собираться, кто домой, кто на другие заводы. Только им все ж таки удивительно, как одни мужики управляться с таким делом станут. Немцы и подговорили человек трех из пришлых, кои у немцев при заводе работали.

– Поглядите, – говорят, – нет ли у этих мужиков хитрости какой. На что они надеются, – за такое дело берутся? Коли узнаете, весточку нам подайте, а уже мы вам отплатим.

Один из этих, кого немцы подбивали, добрый парень оказался. Он все нашим мастерам и рассказал. Ну, мастера тогда и говорят Турчанинову:

– Лучше бы ты всех рабочих на медный завод из наших краев набрал, а то видишь, что выходит. Поставишь незнамого человека, а он, может, от немцев подосланный. Тебе же выгода, чтобы нашу хитрость с медью другие не знали.

Турчанинов, конечно, согласился, да у него еще и своя хитрость была. Про нее мастерам не сказал, а сам думает: «К руке мне это».

Тогда, видишь, Демидовы и другие заводчики здешние всяких беглых принимали, башкир тоже, староверов там и протча. Эти, дескать, подешевле и ответу за них нет, – что хошь с ними делай. Ну, а Турчанинов по-другому, видно, считал:

– Наберешь таких-то, с бору да с сосенки, потом не управишься, себе не рад станешь. Беглые народ бывалый, – один другого подучать станут. У башкир опять язык свой и вера другая, – не углядишь за ними. Переманю-ка лучше из дальних мест зазнамо да перевезу их с семьями. Куда тогда он убежит от семьи-то? Спокойно будет, а как зажму в руке, так еще поглядим, у кого выгоды больше закаплет. А беглых да башкир либо еще каких вовсе и к заводам близко подпускать не надо.

Так оно, слышь-ко, и вышло потом. По нашим заводам, известно, все одного закону. У тагильских вон мне случалось бывать, так у их этих вер-то не пересчитать, а у нас и слыхом не слыхали, чтоб кто по какой другой вере ходил. Ну, из других народов тоже нет, окромя начальства. Однем словом, подогнано.

Тогда те речи плавильных мастеров Турчанинову шибко к сличью пришлись. Он и давай наговаривать:

– Спасибо, старички, что надоумили. Век того не забуду. Все как есть по вашему наученью устрою. Завод в наших местах прикрою и весь народ сюда перевезу. А вы еще подглядите каких людей понадежнее, я их выкуплю либо на срока заподряжу. Потрудитесь уж, сделайте такую милость, а я вам…

Катя — Данилова-то невеста — незамужницей осталась. Года два либо три прошло, как Данило потерялся, — она и вовсе из невестинской поры вышла. За двадцать-то годов, по-нашему, по-заводскому, перестарок считается. Парни таких редко сватают, вдовцы больше. Ну, а эта Катя, видно, пригожая была, к ней всё женихи лезут, а у ней только и слов:

— Данилу обещалась.

Ее уговаривают:

— Что поделаешь! Обещалась, да не вышла. Теперь об этом и поминать не к чему. Давно человек изгиб.

Катя на своем стоит:

— Данилу обещалась. Может, и придет еще он.

Ей толкуют:

— Нет его в живых. Верное дело.

А она уперлась на своем:

— Никто его мертвым не видал, а для меня он и подавно живой.

Видят — не в себе девка, — отстали. Иные на смех еще подымать стали: прозвали ее мертвяковой невестой. Ей это прильнуло. Катя Мертвякова да Катя Мертвякова, ровно другого прозванья не было.

Тут какой-то мор на людей случился, и у Кати старики-то оба умерли. Родство у нее большое. Три брата женатых да сестер замужних сколько-то. Рассорка промеж ними и вышла — кому на отцовском месте оставаться. Катя видит — бестолковщина пошла, и говорит:

— Пойду-ка я в Данилушкову избу жить. Вовсе Прокопьич старый стал. Хоть за ним похожу. Братья-сестры уговаривать, конечно:

— Не подходит это, сестра. Прокопьич хоть старый человек, а мало ли что про тебя сказать могут.

Так и ушла. Оно и то сказать: семейные не крепко вязались. Про себя думали: лишний из семьи — шуму меньше. А Прокопьич что? Ему по душе пришлось.

— Спасибо, — говорит, — Катенька, что про меня вспомнила.

Вот и стали они поживать. Прокопьич за станком сидит, а Катя по хозяйству бегает — в огороде там, сварить-постряпать и протча. Хозяйство невелико, конечно, на двоих-то… Катя — девушка проворная, долго ли ей!.. Управится и садится за какое рукоделье: сшить-связать, мало ли. Сперва у них гладенько катилось, только Прокопьичу все хуже да хуже. День сидит, два лежит. Изробился, старый стал. Катя и заподумывала, как они дальше-то жить станут.

«Рукодельем женским не прокормишься, а другого ремесла не знаю».

Вот и говорит Прокопьичу:

— Тятенька! Ты бы хоть научил меня чему попроще.

Прокопьичу даже смешно стало.

— Что ты это! Девичье ли дело за малахитом сидеть! Отродясь такого не слыхивал.

Ну, она все ж таки присматриваться к Прокопьичеву ремеслу стала. Помогала ему, где можно. Распилить там, пошлифовать. Прокопьич и стал ей то-другое показывать. Не то, чтобы настоящее. Бляшку обточить, ручки к вилкам-ножам сделать и протча, что в ходу было. Пустяшно, конечно, дело, копеечно, а все разоставок при случае.

Прокопьич недолго зажился. Тут братья-сестры уж понуждать Катю стали:

— Теперь тебе заневолю надо замуж выходить. Как ты одна жить будешь?

Катя их обрезала:

— Не ваша печаль. Никакого мне вашего жениха не надо. Придет Данилушко. Выучится в горе и придет.

Братья-сестры руками на нее машут:

— В уме ли ты, Катерина? Эдакое и говорить грех! Давно умер человек, а она его ждет! Гляди, еще блазнить (мерещиться. — Ред.) станет.

— Не боюсь, — отвечает, — этого.

Тогда родные спрашивают:

— Чем ты хоть жить-то станешь?

— Об этом, — отвечает, — тоже не заботьтесь. Продержусь одна.

Братья-сестры так поняли, что от Прокопьича деньжонки остались, и опять за свое:

— Вот и вышла дура! Коли деньги есть, мужика беспременно в доме надо. Не ровен час, — поохотится кто за деньгами. Свернут тебе башку, как куренку. Только и свету видела.

— Сколько, — отвечает, — на мою долю положено, столько и увижу.

Братья-сестры долго еще шумели. Кто кричит, кто уговаривает, кто плачет, а Катя заколодила свое:

— Продержусь одна. Никакого вашего жениха не надо. Давно у меня есть.

Осердились, конечно, родные:

— В случае, к нам и глаз не показывай!

— Спасибо, — отвечает, — братцы милые, сестрицы любезные! Помнить буду. Сами-то не забудьте — мимо похаживайте!

Смеется, значит. Ну, родня и дверями хлоп.

Осталась Катя одна-одинешенька. Поплакала, конечно, сперва, потом и говорит:

— Врешь! Не поддамся!

Вытерла слезы и по хозяйству занялась. Мыть да скоблить — чистоту наводить. Управилась — и сразу к станку села. Тут тоже свой порядок наводить стала. Что ей не нужно, то подальше, а что постоянно требуется, то под руку. Навела так-то порядок и хотела за работу садиться:

«Попробую сама хоть одну бляшку обточить».

Хватилась, а камня подходящего нет. Обломки Данилушковой дурман-чашки остались, да Катя берегла их. В особом узле они были завязаны. И Прокопьича камня, конечно, много было. Только Прокопьич до смерти на больших работах сидел. Ну, и камень все крупный. Обломышки да кусочки все подобрались — порасходовались на мелкую поделку. Вот Катя и думает:

«Надо, видно, сходить на руднишных отвалах поискать. Не попадет ли подходящий камешок».

От Данилы да и от Прокопьича она слыхала, что они у Змеиной горки брали. Вот туда и пошла.

На Гумешках, конечно, всегда народ: кто руду разбирает, кто возит. Глядят на Катю-то — куда она с корзинкой пошла. Кате это нелюбо, что на нее зря глаза пялят. Она и не стала на отвалах с этой стороны искать, обошла горку-то. А там еще лес рос. Вот Катя по этому лесу и забралась на самую Змеиную горку, да тут и села. Горько ей стало — Данилушку вспомнила. Сидит на камне, а слезы так и бегут. Людей нет, лес кругом, — она и не сторожится. Так слезы на землю и каплют. Поплакала, глядит — у самой ноги малахит-камень обозначился, только весь в земле сидит. Чем его возьмешь, коли ни кайлы, ни лома? Катя все-таки пошевелила его рукой. Показалось, что камень не крепко сидит. Вот она и давай прутиком каким-то землю отгребать от камня. Отгребла, сколько можно, стала вышатывать. Камень и подался. Как хрупнуло снизу, — ровно сучок обломился. Камешок небольшой, вроде плитки. Толщиной пальца в три, шириной в ладонь, а длиной не больше двух четвертей. Катя даже подивилась.

— Как раз по моим мыслям. Распилю его, так сколько бляшек выйдет. И потери самый пустяк.

Принесла камень домой и сразу занялась распиливать. Работа не быстрая, а Кате еще надо по домашности управляться. Глядишь, весь день в работе, и скучать некогда. Только как за станок садиться, все про Данилушку вспомнит:

— Поглядел бы он, какой тут новый мастер объявился. На его-то да Прокопьичевом месте сидит!

Нашлись, конечно, охальники. Как без этого… Ночью под какой-то праздник засиделась Катя за работой, а трое парней и перелезли к ней в ограду. Попугать хотели али и еще что — их дело, только все выпивши. Катя ширкает пилой-то и не слышит, что у ней в сенках люди. Услышала, когда уж в избу ломиться стали:

— Отворяй, мертвякова невеста! Принимай живых гостей!

Катя сперва уговаривала их:

— Уходите, ребята!

Ну, им это ничего. Ломятся в дверь, того и гляди — сорвут. Тут Катя скинула крючок, расхлобыснула двери и кричит:

— Заходи, нето. Кого первого лобанить?

Парни глядят, а она с топором.

— Ты, — говорят, — без шуток!

— Какие — отвечает, — шутки! Кто за порог, того и по лбу.

Парни хоть пьяные, а видят — дело нешуточное. Девка возрастная, оплечье крутое, глаз решительный, и топор, видать, в руках бывал. Не посмели ведь войти-то. Пошумели-пошумели, убрались да еще сами же про это рассказали. Парней и стали дразнить, что они трое от одной девки убежали. Им это не полюбилось, конечно, они и сплели, будто Катя не одна была, а за ней мертвяк стоял.

— Да такой страшный, что заневолю убежишь.

Парням поверили — не поверили, а по народу с той поры пошло:

— Нечисто в этом доме. Недаром она одна-одинешенька живет.

До Кати это донеслось, да она печалиться не стала. Еще подумала: «Пущай плетут. Мне так-то и лучше, если побаиваться станут. Другой раз, глядишь, не полезут».

Соседи и на то дивятся, что Катя за станком сидит. На смех ее подняли:

— За мужичье ремесло принялась! Что у нее выйдет!

Это Кате солонее пришлось. Она и сама подумывала: «Выйдет ли у меня у одной-то?» Ну, все ж таки с собой совладала: «Базарский товар! Много ли надо? Лишь бы гладко было… Неуж и того не осилю?»

Распилила Катя камешок. Видит — узор на редкость пришелся, и как намечено, в котором месте поперек отпилить. Подивилась Катя, как ловко все пришлось. Поделила по-готовому, обтачивать стала. Дело не особо хитрое, а без привычки тоже не сделаешь. Помаялась сперва, потом научилась. Хоть куда бляшки вышли, а потери и вовсе нет. Только и в брос, что на сточку пришлось.

Наделала Катя бляшек, еще раз подивилась, какой выходной камешок оказался, и стала смекать, куда сбыть поделку. Прокопьич такую мелочь в город, случалось, возил и там все в одну лавку сдавал. Катя много раз про эту лавку слыхала. Вот она и придумала сходить в город.

«Спрошу там, будут ли напередки мою поделку принимать».

Затворила избушку и пошла пешочком. В Полевой и не заметили, что она в город убралась. Узнала Катя, где тот хозяин, который у Прокопьича поделку принимал, и заявилась прямо в лавку. Глядит — полно тут всякого камня, а малахитовых бляшек целый шкап за стеклом. Народу в лавке много. Кто покупает, кто поделку сдает. Хозяин строгий да важный такой.

Катя сперва и подступить боялась, потом насмелилась и спрашивает:

— Не надо ли малахитовых бляшек?

Хозяин пальцем на шкап указал:

— Не видишь, сколь у меня добра этого?

Мастера, которые работу сдавали, припевают ему:

— Много ноне на эту поделку мастеров развелось. Только камень переводят. Того не понимают, что для бляшки узор хороший требуется.

Один-то мастер из полевских. Он и говорит хозяину потихоньку:

— Недоумок эта девка. Видели ее соседи за станком-то. Вот, поди, настряпала.

Хозяин тогда и говорит:

— Ну-ко, покажи, с чем пришла? Катя и подала ему бляшку. Поглядел хозяин, потом на Катю уставился и говорит:

— У кого украла?

Кате, конечно, это обидно показалось. По-другому она заговорила:

— Какое твое право, не знаючи человека, эдак про него говорить? Гляди вот, если не слепой! У кого можно столько бляшек на один узор украсть? Ну-ко, скажи! — и высыпала на прилавок всю поделку.

Хозяин и мастера видят — верно, на один узор. И узор редкостный. Будто из середины-то дерево выступает, а на ветке птица сидит и внизу тоже птица. Явственно видно и сделано чисто.

Покупатели слышали этот разговор, потянулись тоже поглядеть, только хозяин сразу все бляшки прикрыл. Нашел заделье.

— Не видно кучей-то. Сейчас я их под стекло разложу. Тогда и выбирайте, что кому любо. — А сам Кате говорит: — Иди вон в ту дверь. Сейчас деньги получишь.

Пошла Катя, и хозяин за ней. Затворил дверку, спрашивает:

— Почем сдаешь?

Катя слыхала от Прокопьича цены. Так и сказала, а хозяин давай хохотать:

— Что ты!.. Что ты! Такую-то цену я одному полевскому мастеру Прокопьичу платил да еще его приемышу Данилу. Да ведь то мастера были!

— Я, — отвечает, — от них и слыхала. Из той же семьи буду.

— Вон что! — удивился хозяин. — Так это, видно, у тебя Данилова работа осталась?

— Нет, — отвечает, — моя

— Камень, может, от него остался?

— И камень сама добывала.

Хозяин, видать, не верит, а только рядиться не стал. Рассчитался по-честному да еще говорит:

— Вперед случится такое сделать, неси. Безотказно принимать буду и цену положу настоящую.

Ушла Катя, радуется, — сколько денег получила! А хозяин те бляшки под стекло выставил. Покупатели набежали:

— Сколько?

Он, конечно, не ошибся, — в десять раз против купленного назначил, да и наговаривает:

— Такого узора еще не бывало. Полевского мастера Данилы работа. Лучше его не сделать. Пришла Катя домой, а сама все дивится:

— Вот штука какая! Лучше всех мои бляшки оказались! Хорош камешок попался. Случай, видно, счастливый подошел. — Потом и хватилась: — А не Данилушко ли это мне весточку подал?

Подумала так, скрутилась и побежала на Змеиную горку.

А тот малахитчик, который хотел Катю перед городским купцом оконфузить, тоже домой воротился. Завидно ему, что у Кати такой редкостный узор получился. Он и придумал:

— Надо поглядеть, где она камень берет. Не новое ли какое место ей Прокопьич либо Данило указали?

Увидел, что Катя куда-то побежала, он и пошел за ней. Видит — Гумешки она обошла стороной и куда-то за Змеиную горку пошла. Мастер туда же, а сам думает: «Там лес. По лесу-то к самой ямке прокрадусь».

Зашли в лес. Катя вовсе близко и нисколько не сторожится, не оглядывается, не прислушивается. Мастер радуется, что ему так легонько достанется новое место. Вдруг в сторонке что-то зашумело, да так, что мастер даже испугался. Остановился. Что такое? Пока он так-то разбирался, Кати и не стало. Бегал он, бегал по лесу. Еле выбрался к Северскому пруду — версты, поди, за две от Гумешек.

Катя сном дела не знала, что за ней подглядывают. Забралась на горку, к тому самому месту, где первый камешок брала. Ямка будто побольше стала, а сбоку опять такой же камешок видно. Пошатала его Катя, он и отстал. Опять, как сучок, хрупнул. Взяла Катя камешок и заплакала-запричитала. Ну, как девки-бабы по покойнику ревут, всякие слова собирают:

— На кого ты меня, мил сердечный друг, покинул, — и протча тако…

Наревелась, будто полегче стало, стоит — задумалась, в руднишную сторону глядит. Место тут вроде полянки. Кругом лес густой да высокий, а в руднишную сторону помельче пошел. Время на закате. По низу от лесу на полянке темнеть стало, а в то место — к руднику солнышко пришлось. Так и горит это место, и все камешки на нем блестят.

Кате это любопытно показалось. Хотела поближе подойти. Шагнула, а под ногой и схрупало. Отдернула она ногу, глядит — земли-то под ногами нет.

Стоит она на каком-то высоком дереве, на самой вершине. Со всех сторон такие же вершины подошли. В прогалы меж деревьями внизу видно травы да цветы, и вовсе они на здешние не походят.

Другая бы на Катином месте перепугалась, крик-визг подняла, а она вовсе о другом подумала:

«Вон она, гора, раскрылась! Хоть бы на Данилушку взглянуть!»

Только подумала и видит через прогалы — идет кто-то внизу, на Данилушку походит и руки вверх тянет, будто сказать что хочет. Катя свету не взвидела, так и кинулась к нему… с дерева-то! Ну, а пала тут же на землю, где стояла. Образумилась да и говорит себе:

— Верно, что блазнить мне стало. Надо поскорее домой идти.

Идти надо, а сама сидит да сидит, все ждет, не вскроется ли еще гора, не покажется ли опять Данилушко. Так до потемок и просидела. Тогда только и домой пошла, а сама думает: «Повидала все-таки Данилушку».

Тот мастер, который за Катей подглядывал, домой к этому времени выбежал. Поглядел — избушка у Кати заперта. Он и притаился, — посмотрю, что она притащила. Видит — идет Катя, он и встал поперек дороги:

— Ты куда это ходила?

— На Змеиную, — отвечает.

— Ночью-то? Что там делать?

— Данилу повидать…

Мастер так и шарахнулся, а на другой день по заводу шепотки поползли:

— Вовсе рехнулась мертвякова невеста. По ночам на Змеиную ходит, покойника ждет. Как бы еще завод не подожгла, с малого-то ума.

Братья-сестры прослышали, опять прибежали, давай строжить да уговаривать Катю. Только она и слушать не стала. Показала им деньги и говорит:

— Это, думаете, откуда у меня? У хороших мастеров не берут, а мне за перводелку столько отвалили! Почему так?

Братья слышали про ее-то удачу и говорят:

— Случай счастливый вышел. О чем тут говорить.

— Таких, — отвечает, случаев не бывало. Это мне Данило сам такой камень подложил и узор вывел.

Братья смеются, сестры руками машут:

— И впрямь рехнулась! Надо приказчику сказать. Как бы всамделе завод не подожгла!

Не сказали, конечно. Постыдились сестру-то выдавать. Только вышли да и сговорились:

— Надо за Катериной глядеть. Куда пойдет — сейчас же за ней бежать.

А Катя проводила родню, двери заперла да принялась новый-то камешок распиливать. Пилит да загадывает:

— Коли такой же издастся, значит, не поблазнило мне — видала я Данилушку.

Вот она и торопится распилить. Поглядеть-то ей поскорее охота, как по-настоящему узор выйдет. Ночь уж давно, а Катя все за станком сидит. Одна сестра проснулась в эту пору, увидела огонь в избе, подбежала к окошку, смотрит сквозь щелку в ставне и дивится:

— И сон ее не берет! Наказанье с девкой!

Отпилила Катя досочку — узор и обозначился. Еще лучше того-то. Птица с дерева книзу полетела, крылья расправила, а снизу навстречу другая летит. Пять раз этот узор на досочке. Из точки в точку намечено, как поперек распилить. Катя тут и думать не стала. Схватилась да и побежала куда-то. Сестра за ней. Дорогой-то постучалась к братьям — бегите, дескать, скорей. Выбежали братья, еще народ сбили. А уже светленько стало. Глядят — Катя мимо Гумешек бежит. Туда все и кинулись, а она, видно, и не чует, что народ за ней. Пробежала рудник, потише пошла в обход Змеиной горки. Народ тоже призадержался — посмотрим, дескать, что она делать будет.

Катя идет, как ей привычно, на горку. Взглянула, а лес кругом какой-то небывалый. Пощупала рукой дерево, а оно холодное да гладкое, как камень шлифованный. И трава понизу тоже каменная оказалась, и темно еще тут. Катя и думает:

«Видно, я в гору попала».

Родня да народ той порой переполошились:

— Куда она девалась? Сейчас близко была, а не стало!

Бегают, суетятся. Кто на горку, кто кругом горки. Перекликаются друг с дружкой: «Там не видно?»

А Катя ходит в каменном лесу и думает, как ей Данилу найти. Походила-походила да и закричала:

— Данило, отзовись!

По лесу голк пошел. Сучья запостукивали: «Нет его! Нет его! Нет его!» Только Катя не унялась.

— Данило, отзовись!

По лесу опять: «Нет его! Нет его!»

Катя снова:

— Данило, отзовись!

Тут Хозяйка горы перед Катей и показалась.

— Ты зачем, — спрашивает, — в мой лес забралась? Чего тебе? Камень, что ли, хороший ищешь? Любой бери да уходи поскорее!

Катя тут и говорит:

— Не надо мне твоего мертвого камня! Подавай мне живого Данилушку. Где он у тебя запрятан? Какое твое право чужих женихов сманивать?

Ну, смелая девка. Прямо на горло наступать стала. Это Хозяйке-то! А та ничего, стоит спокойненько:

— Еще что скажешь?

— А то и скажу — подавай Данилу! У тебя он… Хозяйка расхохоталась да и говорит:

— Ты, дура-девка, знаешь ли, с кем говоришь?

— Не слепая, — кричит, — вижу. Только не боюсь тебя, разлучница! Нисколечко не боюсь! Сколь ни хитро у тебя, а ко мне Данило тянется. Сама видала. Что, взяла?

Хозяйка тогда и говорит:

— А вот послушаем, что он сам скажет. До того в лесу темненько было, а тут сразу ровно он ожил. Светло стало. Трава снизу разными огнями загорелась, деревья одно другого краше. В прогалы полянку видно, а на ней цветы каменные, и пчелки золотые, как искорки, над теми цветами. Ну, такая, слышь-ко, красота, что век бы не нагляделся. И видит Катя — бежит по этому лесу Данило. Прямо к ней. Катя навстречу кинулась: «Данилушко!»

— Подожди, — говорит Хозяйка и спрашивает: — Ну, Данило-мастер, выбирай — как быть? С ней пойдешь — все мое забудешь, здесь останешься — ее и людей забыть надо.

— Не могу, — отвечает, — людей забыть, а ее каждую минуту помню.

Тут Хозяйка улыбнулась светленько и говорит:

— Твоя взяла, Катерина! Бери своего мастера. За удалость да твердость твою вот тебе подарок. Пусть у Данилы все мое в памяти останется. Только вот это пусть накрепко забудет! — И полянка с диковинными цветами сразу потухла. — Теперь ступайте в ту сторону, — указала Хозяйка да еще упредила: — Ты, Данило, про гору людям не сказывай. Говори, что на выучку к дальнему мастеру ходил. А ты, Катерина, и думать забудь, что я у тебя жениха сманивала. Сам он пришел за тем, что теперь забыл.

Поклонилась тут Катя:

— Прости на худом слове!

— Ладно, — отвечает, — что каменной сделается! Для тебя говорю, чтоб остуды у вас не было.

Пошли Катя с Данилой по лесу, а он все темней да темней, а под ногами неровно — бугры да ямки. Огляделись, а они на руднике — на Гумешках. Время еще раннее, и людей на руднике нет. Они потихоньку и пробрались домой. А те, что за Катей побежали, все еще по лесу бродят да перекликаются: «Там не видно?»

Искали-искали — не нашли. Прибежали домой, а Данило у окошка сидит.

Испугались, конечно. Чураются, заклятья разные говорят. Потом видят — трубку Данило набивать стал. Ну и отошли.

«Не станет же, — думают, — мертвяк трубку курить».

Подходить стали один по одному. Глядят — и Катя в избе. У печки толкошится, а сама веселехонька. Давно ее такой не видали. Тут и вовсе осмелели, в избу вошли, спрашивать стали:

— Где это тебя, Данило, давно не видно?

— В Колывань, — отвечает, — ходил. Прослышал про тамошнего мастера по каменному делу, будто лучше его нет по работе. Вот и заохотило поучиться маленько. Тятенька покойный отговаривал. Ну, а я посамовольничал — тайком ушел, Кате вон только сказался.

— Пошто, — спрашивают, — чашу свою разбил?

— Ну, мало ли… С вечорки пришел… Может, выпил лишка… Не по мыслям пришлась, вот и ахнул. У всякого мастера такое, поди, случалось. О чем говорить.

Тут братья-сестры к Кате приступать стали, почему не сказала про Колывань-то. Только от Кати тоже немного добились. Сразу отрезала:

— Чья бы корова мычала, моя бы молчала. Мало я вам сказывала, что Данило живой. А вы что? Женихов мне подсовывали да с пути сбивали! Садитесь-ка лучше за стол. Испеклась у меня чирла-то (яичница-глазуья. — Ред.).

На том дело и кончилось. Посидела родня, поговорили о том, другом, разошлась. Вечером пошел Данило к приказчику объявиться. Тот пошумел, конечно. Ну, все-таки уладили дело.

Вот и стали Данило с Катей в своей избушке жить. Хорошо, сказывают, жили, согласно. По работе-то Данилу все горным мастером звали. Против него никто не мог сделать. И достаток у них появился. Только нет-нет — и задумается Данило. Катя понимала, конечно, — о чем, да помалкивала.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *