Сколько книг в канонической Библии?

Канон — это события, персонажи, обстановка и т.д., что были в произведении, по которому пишутся фанфики. Это, как правило, информация, подтверждённая создателем фандома.

Неканон — это то, что выдумано фикрайтером. В оригинальном произведении на это или давались намёки, которые не были подтверждены, либо их вообще не было, и автор фанфика решил создать данную вещь/человека/место/­событие исключительно для своей истории.

Наглядный пример канона/неканона — тот же пейринг. К примеру, в фандоме есть персонажи А, Б и В. Пейринг А/Б — канон, это подтвердил создатель, да и в самом оригинальном произведении об этом упоминалось ни раз. Фикрайтер же, создавая фанфик, использует канонных персонажей в другой раскладке — А/В или Б/В. Это уже неканон, поскольку в оригинале эти персонажи не были связаны никакими узами.

Или, например, в оригинальной истории какой-то персонаж погиб. В фанфике же фикрайтер оживляет его — и это тоже неканон.

Или самый очевидный пример — создание персонажа, которого не было в оригинальной истории. Например, в фандоме есть персонажи А и Б, а фикрайтер придумывает им какую-нибудь дочь В или сына Г, или брата, или ещё какого-нибудь родственника. Или придумывает персонажа, который не связан родством с канонными героями, но может разбить канонный пейринг.

– Как я уже говорил, – принялся объяснять сэр Тибинг, – церковники старались убедить мир в том, что простой смертный, проповедник Иисус Христос, являлся на самом деле божественным по своей природе существом. Потому и не вошли в Библию евангелия с описанием жизни Христа как земного человека. Но тут редакторы Библии оплошали, одна из таких земных тем до сих пор встречается в еванге­лиях. Тема Марии Магдалины. – Он сделал паузу. – А именно: ее брак с Иисусом (с. 296; курсив оригинала).

В сказанном Тибингом содержится сразу несколько исто­рических ошибок. Как мы увидим в одной из следующих глав, слова и деяния Иисуса отнюдь не были описаны «тысячами» в течение Его земной жизни; напротив, нет ни одного свиде­тельства о том, что кто-либо запечатлевал факты Его жизни, пока Он был еще жив. Не было и восьмидесяти евангелий, рассматривавшихся на предмет включения в Новый Завет. А Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна – не среди вклю­ченных в Новый Завет; только они и были включены в него.

Если оставить в стороне эти фактические ошибки, в ком­ментариях Тибинга затрагивается ряд интересных истори­ческих вопросов, которые мы можем обсудить. Какие из других евангелий (не вошедших в Новый Завет) еще суще­ствуют в наши дни? Уделяют ли они большее внимание чело­веческой природе Христа, нежели божественной? И содер­жится ли в них указание на то, что Он был связан с Марией Магдалиной узами брака?

В этой главе мы рассмотрим некоторые из других дошед­ших до нас евангелий. Как я уже отмечал, Тибинг ошибается, утверждая, что восемьдесят евангелий соперничали за место в Новом Завете. На самом деле мы даже не знаем, сколько всего евангелий было написано; и, уж разумеется, ныне нам не доступны восемьдесят из них, хотя существуют по меньшей мере две дюжины, о которых мы знаем. Большая часть этих евангелий обнаружилась в относительно недавнее время и совершенно случайно, как, например, библиотека Наг-Хамма- ди, найденная в 1945 году. Тибинг оказался прав в одном: Цер­ковь действительно канонизировала четыре Евангелия и исключила все остальные, запрещая их использование и (иногда) уничтожая их, так что большая часть христиан на протяжении всей истории Церкви имела доступ только к тем сведениям о Христе, которые содержались в книгах Нового Завета. Однако это не говорит ни о том, что остальные еван­гелия – оставшиеся за рамками Нового Завета – более точны с исторической точки зрения, ни о том, что Христос изобра­жен в них более человечным и женатым на Марии Магдалине. Совсем напротив: как было отмечено в предыдущей главе, в большинстве этих евангелий Иисус имеет еще больше боже­ственных черт, нежели в четырех, входящих в канон, и ни в одном из неканонических евангелий ни разу не говорится о том, что у Него была жена, тем более о том, что Он был женат на своей ученице Марии Магдалине.

Мы вернемся ко многим из этих вопросов в последую­щих главах. А пока вкратце ознакомимся с некоторыми не входящими в канон евангелиями, чтобы понять, как в них изображается Христос – как человек или как божество. Здесь я не стремлюсь охватить все дошедшие до нас древ­нейшие неканонические евангелия; их можно найти в дру­гих местах1. Я намерен дать лишь краткие примеры того, какого рода книги можно найти за рамками канона. Начну с той, от которой можно было бы ожидать весьма человечно­го изображения Иисуса, поскольку в ней рассказывается о Его детстве и более поздних, юношеских, проделках. К не­счастью для доводов Тибинга, даже этот ранний рассказчик стремится показать Иисуса скорее сверхчеловеком, чем человеком.

Евангелие детства от Фомы

В этом повествовании, названном Евангелием детства от Фомы (не путать с коптским Евангелием от Фомы, найден­ным близ Наг-Хаммади), отражена жизнь Иисуса в детские годы2. Некоторые ученые датируют эту книгу началом вто­рого столетия, что ставит ее в ряд самых ранних из сохра­нившихся до наших дней евангелий, не вошедших в Новый Завет. Этот источник содержит увлекательное описание деяний Иисуса в нежном возрасте, пытающееся ответить на вопрос, который занимает некоторых христиан и в наши дни: «Если взрослый Иисус был вершившим чудеса Сыном Божьим, то каким Он был в детстве?». Оказывается, что Он был немалым проказником.

Повествование начинается с момента, когда пятилетний Иисус играет у ручья в день Субботы. Он огораживает немно­го грязной воды, построив маленькую дамбу, а затем приказы­вает воде стать чистой – и та немедленно очищается. Затем на берегу ручья Он лепит из глины воробьев. Но мимо проходит мужчина-иудей и видит, чем Он занимается, – что-то делает, таким образом нарушая закон Субботы (не работать). Мужчина убегает, чтобы сказать об этом Иосифу, Его отцу. Иосиф приходит и бранит Иисуса за осквернение Субботы. Но вместо того чтобы оправдываться или раскаиваться в совершении греха, дитя-Иисус хлопает в ладоши и велит воробьям лететь. Те оживают и с чириканьем упархивают, тем самым уничтожая улику преступления (Евангелие детства от Фомы 2). Иисус уже в детстве является подателем жизни и не связан человеческими нормами и ограничениями.

Можно было бы подумать, что, обладая такими сверхъ­естественными способностями, Иисус мог быть полезным и интересным партнером по играм для других детей в городе. Но, как оказывается, этот мальчик с характером, и ему лучше не переходить дорогу. Ребенок, с которым Он играет, решает сорвать ветку ивы и замутить чистую воду, которую огородил Иисус. Это огорчает юного Иисуса, и Он выкрики­вает: «Ты нечестивый, непочтительный дурак! Чем эта лужа помешала тебе? Смотри, сейчас ты тоже увянешь, как эта ветка, и никогда не обретешь ни листвы, ни корня, ни плода». И слова Иисуса в точности сбываются: «и тотчас мальчик тот высох весь» (Евангелие детства от Фомы 3:1-3). Иисус возвращается домой, а «родители того мальчи­ка, который высох, взяли его, оплакивая его юность, и при­несли к Иосифу и стали упрекать того, что сын его соверша­ет такое» (Евангелие детства от Фомы 3:3). Для современно­го читателя ответ очевиден: у Иосифа сверхъестественное дитя, которое еще не научилось контролировать свой гнев.

Мы снова видим это в следующем абзаце: когда другой ребенок случайно налетает на него на улице, Иисус гневно оборачивается и восклицает: «”ты никуда не пойдешь даль­ше”, и ребенок тотчас упал и умер» (Евангелие детства от Фомы 4:1). (Позднее Иисус воскрешает его, как и других, которых проклял по тому или иному случаю.) И гнев Иисуса направлен не только на других детей. Иосиф отправляет Его в школу, чтобы Он научился читать, но Иисус отказыва­ется повторять вслух алфавит. Учитель уговаривает его работать вместе со всеми, до тех пор пока Иисус не отвеча­ет с насмешливым вызовом: «Если ты действительно учи­тель и хорошо знаешь буквы,-скажи мне, каково значение альфы, и я скажу тебе, каково значение беты». Немало воз­мущенный, учитель дает мальчику подзатыльник, совершая единственную непростительную ошибку в своей блистатель­ной учительской карьере. Мальчик почувствовал боль и про­клял его, учитель бездыханный упал на землю. Убитый горем Иосиф строго наказывает матери Иисуса: «не пускай Его за дверь, ибо каждый, кто вызывает Его гнев, умирает» (Евангелие детства от Фомы 14:1-3).

В какой-то момент повествования Иисуса, вследствие Его репутации, начинают обвинять во всем, что бы ни происходило. Он играет на крыше с детьми, и один из них, мальчик по имени Зенон, случайно спотыкается, падает с крыши и умирает. Остальные дети в испуге убега­ют; Иисус, однако, подходит к краю крыши, чтобы посмо­треть вниз. В этот момент появляются родители Зенона, и что они должны подумать? Их ребенок лежит мертвым на земле, а Иисус стоит на крыше над ним. Это сверхъесте­ственно одаренное дитя снова взялось за свое, думают они. Они обвиняют Иисуса в убийстве их ребенка, но на этот раз Он невиновен! «Иисус спустился с крыши, встал рядом с телом мальчика и закричал громким голосом – Зенон – ибо таково было его имя, – восстань и скажи, сбра­сывал ли Я тебя? И тотчас он встал и сказал: нет, Господь, Ты не сбрасывал меня, но поднял» (Евангелие детства от Фомы 9:1-3).

Но прошествии времени Иисус начинает использовать свое могущество во благо. Он спасает своего брата от смер­тельного укуса змеи, исцеляет больных, возвращает здоро­вье и жизнь всем, кого когда-то иссушил или убил. И Он ста­новится необыкновенно искусным в работах по дому и в плотницкой мастерской: когда Иосиф неправильно расще­пляет доску, что грозит ему потерей покупателя, Иисус чудесным образом исправляет его ошибку. Повествование заканчивается эпизодом в Иерусалимском храме, когда мы видим двенадцатилетнего Иисуса в окружении книжников и фарисеев, – сюжет, знакомый читателям по Новому Завету, как он передан в главе 2 Евангелия от Луки.

Каким бы любопытным ни было это евангелие, оно не является попыткой одного из первых христиан дать то, что мы могли бы назвать исторически точным отчетом о юных годах Иисуса. Трудно сказать, были ли эти истории предназ­начены для того, чтобы их понимали буквально, как произо­шедшие с Христом в Его детстве, или все они – лишь увлека­тельный полет фантазии. В любом случае, Иисус, который в них изображен, – не простой ребенок; Он вундеркинд со сверхчеловеческими способностями.

Евангелие от Петра

В совершенно ином повествовании, называемом Евангели­ем Петра, описываются не юные годы Иисуса, а Его послед­ние часы. У нас нет полного текста этого Евангелия, только фрагмент, обнаруженный в 1886 году в могиле христианско­го монаха XVIII века в Верхнем Египте. Однако этот фраг­мент очень древний, датирующийся, вероятно, началом второго века и относящий Евангелие Петра к самым ранним рассказам о жизни Христа (вернее, о Его смерти и воскресе­нии), не входящим в состав Нового Завета. И опять, можно было бы ожидать встретить в этом рассказе очень человеч­ного Христа, но вместо этого здесь делается еще больший акцент на его сверхчеловеческих качествах3.

Имеющийся у нас фрагмент этого евангелия начинается словами: «Но ни один иудей не омыл своих рук, ни Ирод, ни кто-либо из его судей. Поскольку они не хотели совершить омовения, Пилат встал». Это примечательное начало по двум причинам. Оно свидетельствует о том, что непосредственно перед этим фрагментом в евангелии говорилось о Пилате, умывающем свои руки, а этот сюжет известен в Новом Завете только по Евангелию от Матфея. И в этом начале отчетливо проявляется отличие от описания Матфея, который ни слова не говорит о чьем-либо отказе умыть свои руки. Здесь же Ирод, «правитель иудеев», и его иудейские судьи (в отличие от римского наместиика Пилата) отказываются объявить себя невиновными в крови Иисуса. Уже в этом проявляется важная особенность всего повествования, в том смысле, что здесь скорее иудеи, чем римляне, ответственны за смерть Христа. Это фрагментированное евангелие имеет гораздо более активную антииудейскую направленность, чем любое из тех, что вошли в Новый Завет.

Далее повествуется о просьбе Иосифа (Аримафейского) отдать ему тело Христа, о глумлении над Иисусом и о Его рас­пятии (такая последовательность событий приведена у авто­ра. – Прим. редактора). Эти рассказы и похожи, и не похожи на те, которые мы читаем в канонических евангелиях. Например, в стихе 10 говорится, как и в остальных еванге­лиях, что Иисус был распят между двумя разбойниками; но далее мы находим необычное утверждение: «Он не сказал ни слова, так, словно не испытывал никакой боли». Это послед­нее утверждение вполне может быть воспринято в докетском смысле – возможно, потому и казалось, что Иисус не испыты­вает боли, что Он действительно не испытывал ее. Другой ключевой стих мы находим в описании приближения смерти Иисуса; Он произносит «моление об оставленности» в словах близких, но не идентичных тем, что мы находим в рассказе Марка: «Сила моя, сила, зачем покинула меня!» (ст. 19; ср. Мк 15:34); затем говорится, что Он был вознесен, хотя тело Его и осталось на кресте. Оплакивает ли здесь Иисус исход Христа из своего тела перед его смертью, в соответствии, как мы уже видели, с представлениями христиан-гностиков?

После смерти Иисуса источник повествует о Его погре­бении, а затем, от первого лица, о горе Его учеников: «мы постились и сидели, скорбя и оплакивая Его, ночь и день, до самой Субботы» (ст. 27). Как и в Евангелии от Матфея, иудейские книжники, фарисеи и старейшины попросили Пилата поставить стражу у гроба. Однако это евангелие отличается гораздо более тщательной проработкой дета­лей. Называется имя старшего центуриона – Петроний; он, вместе с другими стражниками, приваливает камень ко гробу и запечатывает его семью печатями. Затем они разби­вают свою палатку и становятся караулом.

Далее следует, пожалуй, самый поразительный отрывок этого повествования – фактически описание Воскресения Христова и исхода Его из гроба; этих сведений нет ни в одном из ранних евангелий. Толпа приходит из Иерусалима и его окрестностей, чтобы посмотреть на гроб. Ночью они слышат ужасный шум и видят, как разверзаются небеса; в великом сиянии спускаются два мужа. Камень сам собой откатывается от гроба, и два мужа входят в него. Солдаты, стоящие на карауле, будят центуриона, который выходит, чтобы посмотреть на невероятное зрелище. Из гроба выхо­дят три мужа; головы двух из них достигают небес. Они под­держивают третьего, чья голова «простиралась выше небес», а за ними… сам по себе движется крест. Затем голос с небес произносит: «Ты проповедовал спящим?» Крест отвечает: «Да» (ст. 41, 42).

Гигантский Иисус, двигающийся и разговаривающий крест, – вряд ли это можно назвать взвешенным повествова­нием, в котором особое внимание уделяется человеческим свойствам Христа.

Стражи бегут к Пилату и рассказывают ему обо всем, что произошло. Иудейские первосвященники из страха, что иудеи забыот их камнями, когда поймут, что сделали, приговорив Иисуса к смерти, умоляют его, чтобы ок сохранил случивше­еся в тайне. Пилат приказывает стражникам молчать, но толь­ко после того, как напоминает первосвященникам, что имен­но они виновны в распятии Христа, а не он. На рассвете сле­дующего дня, не ведая о том, что случилось, Мария Магдалина со спутницами идет к гробу, чтобы позаботиться о более достойном погребении тела Иисуса, но гроб пуст, если не счи­тать посланца небес, который сообщает ей, что Господь вос­крес и ушел. (Это единственное место в повествовании, где упоминается Мария Магдалина; здесь ничто не говорит о том, что она имела «особые» отношения с Иисусом.) Рукопись кон­чается на середине рассказа о явлении Христа некоторым из учеников (возможно аналогичного тому, что мы находим у Иоанна, 21:1-14): «Но я, Симон Петр, и Андрей, мой брат, взяли наши сети и отправились к морю; и с нами был Левий, сын Алфея (он же евангелист и Св. апостол Матфей), которо­му Господь…» (ст. 60). Здесь рукопись обрывается.

Этот текст называют Евангелием Петра именно из-за этой последней строки: она написана от первого лица кем- то, выдающим себя за Петра. Но совершенно очевидно, что она не могла принадлежать руке Симона Петра, поскольку рукопись датируется началом второго столетия (отсюда и преувеличенная антииудаистская направленность текста, о которой говорилось раньше), то есть появилась намного позже смерти Петра. Тем не менее это одно из древнейших неканонических описаний последних земных дней Христа. К несчастью для доказательств Лью Тибинга, в нем не выдви­гаются на первый план человеческие свойства Христа и ничего не говорится о близости Иисуса и Марии, тем более об их браке. Просто Мария была первой (вместе со своими спутницами), кто пришел ко гробу после смерти Иисуса, – так же как и в Евангелиях, входящих в Новый Завет.

Разумеется, Лью Тибинг не ссылается непосредственно ни на Евангелие детства Фомы, ни на Евангелие Петра, известные еще до открытия библиотеки Наг-Хаммади, но он упоминает гностические евангелия, содержавшиеся в этой находке. Подтверждают ли эти сравнительно недавно обнаруженные евангелия его тезис о человеке Иисусе, жена­том на Марии Магдалине?

Коптский Апокалипсис Петра

Одним из наиболее интересных свидетельств о смерти Иисуса оказывается среди рукописей Наг-Хаммади текст, называемый не евангелием, а апокалипсисом (т. е. открове­нием); он также якобы принадлежит руке Петра, хотя и здесь это псевдоним. Самой примечательной особенностью этого текста является то, что это гностический документ, явно написанный в возражение тем христианам, которые боролись с гностицизмом, – то есть тем, которые впослед­ствии решали, какие книги включить в канон Нового Заве­та. Однако оказывается, что вместо того чтобы выступать против их представления о Христе как об исключительно божественном существе, документ оспаривает их утвержде­ние о том, что Христос был человеком. То есть эта книга идет абсолютно вразрез с утверждениями Лью Тибинга о том, что гностические евангелия изображают Иисуса боль­ше человеком, чем Богом.

Эта книга начинается с поучений «Спасителя», который сообщает Петру, что многие будут лжепророками, «слепыми и глухими», извращающими истину и проповедующими то, что является пагубным4. Петру же дано будет тайное знание, то есть гнозис (Коптский Апокалипсис Петра 73). Иисус продол­жает, говоря Петру, что его противники – «без понимания» (то есть без гнозиса). Почему? Потому что «они привержены имени мертвого мужа»5. Другими словами, они думают, что именно смерть человека Иисуса имеет значение для спасения. Для этого автора те, кто говорит такое, «хулят истину и про­поведуют учение гибели» (Коптский Апокалипсис Петра 74).

В самом деле, те, кто верует в мертвого человека, стре­мятся к смерти, а не к вечной жизни. Эти души мертвы и были созданы для смерти.

Не всякая душа принадлежит истине или бессмертию. Потому что всякая душа века сего несет в себе смерть. Сле­довательно, она всегда раба. Она создана для своих желаний и их вечного разрушения, для которого они существуют и в котором они существуют. Они (души) любят материальные создания, которые сопутствуют им. Бессмертная душа не такова, о Петр. Но поистине, пока час еще не пришел, она (бессмертная душа) будет походить на смертную (Коптский Апокалипсис Петра 75).

Гностики в мире сем, говоря иначе, могут походить на других людей, но они иные, не привязаны к тварному, не живут в соответствии со своими желаниями. Их души бес­смертны, даже если об этом и не всем известно: «Другие не ведают тайн, хотя и говорят о том, чего не понимают. Нес­мотря на это, они кичатся тем, что тайна истины принадле­жит им одним» (Коптский Апокалипсис Петра 76). Кто же они – не способные понять, не проповедующие истину? «И будут другие, не входящие в наше число, которые именуют себя «епископ”, а также «диакон”, так, словно получили свою власть от Бога… Эти люди – сухие русла» (Коптский Апокалипсис Петра 79).

Вряд ли лидерам христианской Церкви было лестно услышать, что они – не кладези знания и мудрости, а пере­сохшие речные русла.

Однако что же это за знание, доступное не приверженной материальному бессмертной душе и неверно воспринимаемое невежественными лидерами Церкви? Это знание об истинной природе Самого Христа и истинном смысле Его распятия, которое неверно истолковывается как принятие смерти чело­веком Христом во искупление грехов человечества. В действи­тельности же истинный Христос не может испытывать ни боли, ни страданий, ни смерти. Он превыше всего этого. Распя­тый был не Богом Христом, а лишь Его физической оболочкой.

В одном из захватывающих эпизодов Петру велят стать свидетелем распятия, и он признает, что его смущает то, что он видит:

И Иисус дает ему поразительный ответ, из которого ста­новится ясен истинный смысл распятия:

Спаситель сказал мне: «Тот, Которого ты видишь над крестом радующимся и смеющимся, – живой Иисус. Тот же, в чьи руки и ноги втыкают гвозди, – Его физическая часть, которая является заменой. Они подвергают поруганию Его оболочку. Но посмотри на него и на меня» (Коптский Апока­липсис Петра 81).

Не Самого Христа, а лишь Его физическую, человече­скую оболочку предают смерти. Живой Иисус находится за пределами смерти – буквально за пределами креста, – вот почему Он над ним, и смеется над теми, кто думает, что может причинить Ему боль, над теми, кто думает, что боже­ственный дух, заключенный в Нем, может страдать и уми­рать. Дух Иисуса превыше боли и смерти, как и дух тех, кто понимает, кем в действительности является, – заключенным в физическую оболочку духом, не подверженным ни страда­нию, ни смерти. Далее видение продолжается:

И я увидел подходящего к нам, который выглядел как Он, даже Тот Он, который смеялся выше креста, и Он был исполнен чистого духа, и Он был Спаситель… И Он сказал мне: «Мужайся! Ибо именно тебе были вручены эти тайны, чтобы через откровение ты узнал, что тот, кого распяли, – первенец, и обиталище бесов, и глиняный сосуд, в котором они живут, принадлежащий Элохиму , и принадлежащий кресту, который ниже закона. Но Тот, Который стоит рядом с ним, – живой Спаситель, веч­ная и нетленная часть того, которого они схватили. И Он был освобожден. Он стоит, радостно глядя на истязающих его… Поэтому Он смеется над отсутствием у них понимания. Воистину, поэтому останется одно страдание, поскольку это тело – замена. Но то, которое б&ло освобождено, – Мое вну­треннее, духовное тело (Коптский Апокалипсис Петра 82).

Это тело – всего лишь оболочка, принадлежащая творцу мира сего . Истинное «я» – внутри, и не подвержено физиче­ской боли. Такова правда об Иисусе и о тех из Его последова­телей, которые обладают истинным знанием. Лишенные этого истинного гнозиса думают, что они могут убить Христа. Живой Христос, однако, возносится над всем, презрительно смеясь над ними. Кто же в действительности является пред­метом Его насмешки? Те, кто думает, что смерть человека Иисуса – ключ к спасению. Абсурдное представление, смеш­ное представление, смехотворное представление. Спасение не приходит в этом теле; оно достигается исходом из тела. Мертвый Иисус не спасает; спасает Иисус живой. Так называ­емым верующим, которые не понимают, смерть Иисуса ниче­го не дает; она является насмешкой над ними.

И, следовательно, это откровение не изображает Христа более человечным, чем Евангелия Нового Завета; истинная сущность Христа находится далеко за пределами Его челове­ческой природы. А другие книги из библиотеки Наг-Хамма­ди, включая те, которые называют евангелиями, – подкре­пляют ли они точку зрения, отстаиваемую Лью Тибингом?

Коптское Евангелие от Фомы

Несомненно, наиболее известным евангелием из библиоте­ки Наг-Хаммади является коптское Евангелие Фомы (не путать с Евангелием детства Фомы, о котором говорилось выше). Учитывая его важность, я уделю большее внимание разбору содержащегося в нем послания, чем делал это для евангелий, рассмотренных выше.

С самого момента своего обнаружения Евангелие Фомы вызывало немалые споры. Один из главных дискутируемых вопросов следующий: легче ли всего понять его, восприни­мая как гностическое евангелие или нет? С моей точки зре­ния, даже несмотря на то, что Евангелие от Фомы целиком лежит в рамках системы гностических представлений и для его читателей это отчетливо ясно, оно предполагает гности­ческую систему почти в том виде, в каком я описывал ее в главе 2. Иисус в этом евангелии – божественное существо, носитель откровения о тайном знании, которое может осво­бодить от этого порочного материального мира. Он изобра­жен здесь не просто как человеческий пророк, а как боже­ство, несущее откровение. В основе этого изображения лежит гностическое понимание мира и нашего места в нем.

Неканони́ческие кни́ги Би́блии — встречающееся в богословской литературе наименование 11-ти книг (из 50) и нескольких фрагментов Священного Писания Ветхого Завета, вошедших в состав Септуагинты, но не входящих в состав Танаха (Библии иудаизма).

Такая классификация неизвестна не только Септуагинте (которую цитировал Христос), но и богослужебной Библии на церковнославянском языке (Елизаветинской Библии).

Формальным признаком, отличающим неканонические книги от канонических, является язык, на котором эти книги дошли до нас. Все канонические книги Ветхого Завета сохранились на древнееврейском языке, тогда как книги неканонические дошли до нас на языке греческом, за исключением 3-й книги Ездры, сохранившейся в латинском переводе.

Неканоническими книгами иногда именуются: книги Товита, Иудифи, Премудрости Соломона, Премудрости Иисуса, сына Сирахова, 2 Ездры и 3 Ездры, Послание Иеремии, Варуха и три книги Маккавейские. К ним же относят и некоторые части книг, вошедшие в канон Ветхого Завета, это Молитва Манассии в конце 2-й Книги Паралипоменон и части Книги Есфири (7 отрывков, которые в русской Библии даны без нумерации стихов), отрывки из Книги пророка Даниила (песнь вавилонских отроков — Дан.3:24-90; история о Сусанне — Дан.13; история о Виле и драконе — Дан.14).

  • Неканонические книги П.А. Юнгеров
  • О книгах новозаветных неканонических, употреблявшихся в христианской церкви II-го и III-го века прот. В. Рождественский
  • Книги апокрифические Нового Завета проф. А.П. Лопухин
  • Книги неканонические Ветхого Завета проф. А.П. Лопухин

См.: БИБЛИЯ, БИБЛЕЙСКИЙ КАНОН

Опубликовано 16.12.2013

Книга Енох и библейский канон

Почему книга Енох не вошла в Библию (библейский канон)? Книга 1 Енох называется так, потому что существуют другие псевдоэпиграфические книги (книги, которые изданы под ложным авторством), которые называются его именем и появились на свет еще до времен Иисуса Христа. Мы можем наверняка быть уверенными, что ни одна из этих книг не была написана самим Енохом!

Книга 1 Енох — одна из самых интересных иудейских работ (между Ветхим и Новым Заветами). Вы легко можете найти её копию в интернете. Она много описывает ангелов и их взаимодействие с людьми. Наиболее известные из них это Нефалимы (ссылку на них можно найти в книге Бытие), которые явились, по заявлению этой книги, плодом сексуальных отношений между ангелами и земными женщинами, что является возможной интерпретацией Бытие 6:4.

Одним из интереснейших фактов является то, что 1 книга Еноха включена в Ветхом Завете в канон Коптской Церковью в Эфиопии. Самый древний манускрипт этой книги написан на древне-эфиопском языке, что не удивительно, ведь мы знаем о том, что эфиопские христиане очень интересовались этой книгой.

Другой интересный факт заключается в том, что она является единственной апокрифической книгой, которую цитирует новозаветный автор. Ссылку на нее вы можете найти в послании Иуды 1:14-15. Является ли эта ссылка цитатой — не ясно, но ссылкой точно. Означает ли это то, что 1 книга Еноха является богодухновенной? Обсудим ниже.

«О них пророчествовал также и Енох, из седьмого колена Адамова, такими словами: «Вот Господь идет с великим множеством Своих ангелов святых», неся суд людям и осуждение за все их поступки, неугодные Богу, и за все дерзкие слова, произнесенные этими неблагочестивыми грешниками против Него». (Иуда 1:14,15)

Еще немного фактов. Как минимум, часть этой книги была написана во времена между Ветхим и Новым Заветами. Это доказывается тем влиянием, которое эта книга оказала на Свитки Мертвого моря, где находятся её фрагменты на арамейском языке. Скорее всего, разные её части были написаны разными авторами в разные времена. Ученые полагают, что пять её частей были написаны пятью разными авторами. Наиболее «важные» части этой книги — главы с 1 по 39. Например, Иуда ссылался на Енох 1:9. Некоторые ученые верят, что изначально она была написана на арамейском языке, другие считают, что она частично была написана на еврейском, частично на арамейском.

Можно ли считать книгу Еноха богодухновенной?

Давайте перейдем к наиболее важному вопросу, связанному с этой книгой. Является ли она богодухновенной? Или если спросить иначе — хотя бы часть ее, включая первые 39 глав? Сложно дать однозначный ответ, но стоит сказать о том, что иудеи никогда не включали её в свой канон. Ранняя церковь также никогда не включала её в свой канон. Есть исключения — Климент Александрийский, Тертуллиан и Ириней. Также исключением является Эфиопская Церковь, но её мотивы, по которым она включила в свой канон, остаются непонятными. Возможно, это объясняется влиянием Климента Александрийского, т.к. церковь в Александрии сильно влияла на Эфиопскую Церковь.

Я думаю, что есть несколько вариантов ответа на этот вопрос. Первый заключается в том, что Иуда, как и все иудеи того времени, как и ранняя церковь, знали о существовании книги 1 Еноха. К тому же она была частью иудейской культуры. Иудеи выросли с этой историей. Так что в самом факте ссылки на эту историю нет ничего удивительного. Используем такой пример — все знают о Властелине Колец. Следовательно, если автор сошлется на Гендальфа, он будет подразумевать, что его аудитория поймет смысл этой ссылки. Это не очень хороший пример, т.к. иудеи ссылались на авторитетные источники, тем не менее этот пример показывает, как можно использовать ссылку на известную историю, которая не обязательно должна рассматриваться как богодухновенная.

Другая точка зрения заключается в том, что иудеи верили в богодухновенность 1 книги Еноха, и сам факт того, что Иуда цитирует из нее, доказывает это. Коптская церковь (древняя церковь Эфиопии и Египта) всегда включала 1 Еноха в свой канон Ветхого Завета. И не только Александрийская и Эфиопские церкви использовали эту книгу в первые века. Тем не менее остальные церкви отказались включать её в свой канон, в том числе и иудеи. Я думаю, что в окончательный вариант Библии вошли не все вдохновленные работы. Не существует никаких обязательных требований того, что каждое сказанное или написанное под вдохновением слово должно попасть в канон. Вот что было бы точно большим скандалом, если бы в окончательный вариант Библии попало бы не богодухновенное письмо или книга. Ясно, что 1 книга Еноха не вошла в окончательный канон. По этой причине она никаким образом не влияет на богодухновенность всей Библии или христианское учение.

Вот мое мнение. Я не верю, что 1 книга Еноха является богодухновенной. Она похожа на миф. Для меня очевидно, что она не написана человеком по имени Енох (как заявляет автор). Вы можете сами найти эту книгу в интернете и сделать свой собственный вывод, но для меня история, где ангелы имеют общих детей с женщинами выглядит очень мифической. По моему мнению, когда Иуда ссылался на эту книгу, он хотел на знакомом примере показать то, чему он пытался их научить, а не доказать её богодухновенность.

Так что мы можем смело исключить книгу Енох из канона Библии. Но нет никакой причины «бранить» книгу (закрывать к ней доступ). Любой может найти её копию в интернете сегодня. Но надо помнить, что почти все ученые и почти все хорошо информированные христиане исключают эту книгу из канона. Как и другие иудейские писания времен между Заветами она интересна для прочтения и может пролить некоторый свет на иудейское мышление и на Писание.

Джон Окс

Нашли ошибку в статье? Выделите текст с ошибкой, а затем нажмите клавиши «ctrl» + «enter».
Больше статей по теме

  • Подписаться на новости
  • Подпишитесь, если хотите получать новости на почту. Мы не рассылаем спам и не передаем вашу почту третьей стороне. Вы всегда сможете отписаться от нашей рассылки.

  • Пройти тест
  • Мы предлагаем вам проверить ваши знания, связанные с христианской верой. Тесты на знание Священного Писания и христианства.
    Пройти тест

  • Задать вопрос
  • Если у вас есть вопрос или предложение, напишите нам, мы постараемся ответить вам в ближайшее время.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *