Славяно греко латинская

Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765) – первый русский выдающийся ученый, профессиональный исследователь природы: физик, химик, географ, металлург, математик и астроном. Ему также принадлежит честь быть обновителем русского языка, на котором он написал много замечательных произведений: стихи, оды, драмы, научные сочинения. Уже в 34 года он становится первым русским академиком. Его разностороннюю деятельность можно по всеохватности интересов сопоставить разве что с деятельностью ученых эпохи Возрождения.

Ломоносов родился 19 ноября 1711 года в деревне Денисовка, недалеко от села Холмогоры. Отец мальчика занимался рыбным промыслом. Когда Мише исполнилось десять лет, отец стал брать его собой. Морские путешествия закалили характер мальчика и развили в нем решительность и самостоятельность. С другой стороны, сильным было и влияние рано умершей матери. В 1722 году она, образованная дочь дьякона, начала учить сына грамоте. К 14 годам Михаил прочел все книги, которые ему удалось достать: «Арифметику», «Славянскую грамматику» и «Псалтырь». Но этого подростку было мало. Жажда знаний стала его определяющей страстью-мечтой, которая не угасала на протяжении всей жизни. Решительный северный характер дал себя знать: в 19 лет он, бросив родных, тайно отправился в Москву. Дело было в декабре 1730 года, когда стояли страшные морозы. Беглец специально выбрал эту пору: догонять его поостереглись – боялись замерзнуть. А он не побоялся и с рыбным обозом в начале 1731 года пришел в Москву.

15 января 1731 года, скрыв свое крестьянское происхождение, он поступил на учебу в московскую Славяно-греко-латинскую академию. Здесь Михаил проучился четыре года, после чего год слушал курсы в Киево-Могилянской академии. Ломоносов был в числе первых учеников, и 12 января 1736 года его зачислили студентом в Санкт-Петербургский академический университет, а 4 октября 1736 года Михаила, как лучшего студента отправили в Германию для обучения горному делу и металлургии. Три года провел он в университете города Марбурга и еще год (до 1740) обучался горному делу у профессора И.Ф. Генкеля. В этом же году он женится на дочери своей квартирной хозяйки – Елизавете-Христине Цильх. Когда закончилось свадебное веселье, Ломоносов решил вернуться на родину, поскольку разругался со своим учителем Генкелем, которого считал человеком очень недалеким. Однако в мае по пути в Россию под Дюссельдорфом Михаила Васильевича обманом забрили в прусские рекруты. Тем не менее, гордый северянин не смерился с судьбой и уже в октябре бежал и вернулся в Россию через Голландию. 8 июня 1741 года он был в Петербурге, где его определили в Академию наук и художеств. Спустя четыре года он уже профессор химии в этом научном заведении. В 1746 году он первым прочитал курс физики на русском языке (а не на латыни). После этого события, имевшего огромный успех, Ломоносов убедил руководство Академии наук в необходимости построить для него первую в России научно-исследовательскую лабораторию. В 1748 году лаборатория была готова. Здесь Ломоносов занялся исследованием состава стекла и фарфора. Он раскрыл византийский секрет изготовления смальты и тем самым возродил искусство мозаики. Здесь же, в химической лаборатории, Михаил Васильевич в 1752-1753 годах прочитал первый в истории России курс лекций по физической химии. Он даже задумал написать энциклопедический трактат, объединяющий всю химию и физику на основе атомно-молекулярной теории. В это же время ученый обосновал принцип сохранения материи и движения, исследовал электричество и силу тяжести. Ему удалось доказать, что на планете Венера есть атмосфера и описать происхождение некоторых полезных ископаемых и минералов.

В 1755 году по проекту Ломоносова был основан Московский университет.

Литература и русский язык – еще одна грань интересов великого исследователя. В 1755 году ученый завершает работу над «Российской грамматикой». В «Грамматике» Михаил Васильевич впервые различил «гражданский» русский язык и язык церковно-славянский. По мнению Ломоносова, в русском литературном языке из церковно-славянского должно быть сохранено только то, что живет в обиходе и понятно на бытовом уровне. Из книжного словарного запаса может быть полезным только то, что помогает толкованию абстрактных понятий, основной же частью русского литературного языка должна быть письменная и устная речь народа. Ломоносов и сам прилагал усилия для написания художественных произведений: «Оды на взятие Хотина» (1739); трагедий «Тамира и Селим» (1750) и «Демофонта» (1752). Главная идея его творческих работ – необходимость развития в России науки и образования.

В 1757 году Ломоносова назначают Советником Академической канцелярии. Спустя год, круг его обязанностей расширился еще более. Теперь он — руководитель Исторического собрания, Географического департамента, Академического университета и гимназии при нем. Заниматься экспериментальной наукой становилось все труднее. Но Ломоносов не опустил руки и приступил к гуманитарным предметам, закончил работу над историей Древней Руси. Он доказывал, что норманны, основавшие Русское государство, были не скандинавами, а славянами из Прибалтики. Ломоносов повел настоящую войну против немецких профессоров, которые утверждали, что норманны были выходцами из Швеции.

За выдающиеся труды 30 апреля 1760 года Шведская королевская Академия наук избрала Ломоносова своим почетным членом. Через три года ученый был избран членом российской Академии трех знатнейших художеств, а в 1764-го – почетным членом Академии наук Болонского университета. Однако в это время Михаил Васильевич был уже тяжело болен. Он пытался продолжить научные изыскания, но силы покидали его. 4 апреля 1765 года великий русский ученый ушел из жизни.

Грамоте обучил Михаила Ломоносова дьячок местной Дмитровской церкви С. Н. Сабельников. «Вратами учёности», по его собственному выражению, для него делаются «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, «Арифметика» Л. Ф. Магницкого, «Стихотворная Псалтырь» Симеона Полоцкого. В четырнадцать лет юный Ломоносов грамотно и чётко писал.
Жизнь Ломоносова в родном доме делалась невыносимой, наполненной постоянными ссорами с мачехой. Особенно ожесточала мачеху страсть Ломоносова к книгам. Узнав, что отец хочет женить его, Ломоносов решил бежать в Москву. Он притворился больным, женитьбу пришлось отложить.

В декабре 1730 года 19-летний Михаил отправляется вместе с рыбным караваном из Холмогор в Москву. Путешествие в Москву выглядело как бегство, поскольку будущий учёный покинул дом ночью, тайно, ни с кем не простившись. Долгое время его считали беглым. Ломоносов взял с собой, помимо одежды (две рубахи и тулуп), лишь подаренные ему соседом «Грамматику» Смотрицкого и «Арифметику» Магницкого. Отправился он пешком, нагнав караван лишь на третий день и упросил рыбаков разрешить ему идти вместе с ними. Путешествие до Москвы заняло три недели, и в начале января 1731 года Ломоносов прибыл в Москву.
Чтобы поступить в «Спасские школы», то есть, в Славяно-греко-латинскую академию, Ломоносову пришлось подделать документы и выдать себя «за сына холмогорского дворянина».
В письме И. И. Шувалову (10 мая 1753 года) он вспоминает обстоятельства своей жизни того времени и рассказывает о страстной тяге своей к учёбе, бедности («один алтын в день») и насмешках малолетних одноклассников.
Ломоносов зарекомендовал себя как прилежный ученик. В библиотеке Заиконоспасского монастыря он читал летописи, патристику и другие богословские книги, — издания светского содержания и философские, и даже — физические и математические сочинения; «находимыя в оной книги утвердили его в языке славянском». Современные исследователи отмечают глубокое знакомство Ломоносова с самыми разными жанрами древнерусской литературы.
В 1734 году Ломоносов отправляется в Киев, где на протяжении нескольких месяцев обучается в Киево-Могилянской академии, но, не найдя там совершенно материалов для физики и математики, он «прилежно перечитывал летописи и творения святых отцов».

В 1735 году, не дойдя ещё до богословского класса, Ломоносов был вместе с другими двенадцатью учениками Спасского училища отправлен в Петербург и зачислен в студенты университета при Академии Наук. По одной из версий, богословская карьера Ломоносова оборвалась из-за вскрывшегося подлога документов при поступлении. Рукоположение не состоялось, но способный семинарист был направлен на ниву естествознания. В первые дни пребывания в Петербурге Ломоносов и его товарищи поселились при самой Академии Наук, а в дальнейшем переехали на жительство в снятое Академией каменное здание новгородской епархии на 1-й линии Васильевского острова, около Невы. Для них были куплены простые деревянные кровати с тюфяками, по одному маленькому столу и стулу, на всех три платяных и три книжных шкафа. Им были выданы необходимые одежда, обувь, бельё и т. д. Одним из существенных пробелов в их образовании было то, что они не знали немецкого языка, распространённого в то время в Академии. Занятия начались с изучения немецкого языка, которому их обучал ежедневно учитель Христиан Герман.
Под руководством В. Е. Адодурова он начал изучать математику, у профессора Г. В. Крафта знакомился с экспериментальной физикой, самостоятельно изучал стихосложение. По свидетельству ранних биографов, в течение этого довольно непродолжительного периода обучения в Петербургской академии Ломоносов «слушал начальные основания философии и математики и прилежал к тому с крайнею охотою, упражняясь между тем и в стихотворении, но из сих последних его трудов ничего в печать не вышло. Отменную оказал склонность к экспериментальной физике, химии и минералогии».

В марте 1736 года Академия Наук (в лице президента Иоганна Корфа) принимает решение отправить в Европу 12 наиболее способных молодых людей из «Спасских школ» для обучения естественным (физика, химия) и техническим наукам (металлургия, горное дело). Переехав в Германию, Ломоносов поселяется в доме вдовы немецкого пивовара, на дочери которого он впоследствии женился.

За границей Ломоносов обучался пять лет: около 3 лет в Марбургском университете, под руководством знаменитого Христиана Вольфа, и около года во Фрайберге, у Генкеля; около года провёл он в переездах, был в Голландии.

Помимо заявленного обучения, Ломоносов укрепил свои знания немецкого языка, обучался французскому и итальянскому языкам, танцам, рисованию и фехтованию. В период обучения в Марбургском университете Ломоносов начал собирать свою первую библиотеку, потратив на книги значительную часть выдававшихся денег. Весьма внушителен список художественной литературы, вошедшей в это его первое собрание; здесь и античность, и современные авторы: Анакреон, Сафо, Вергилий, Сенека, Овидий, Марциал, Цицерон, Плиний Младший, Помей, Эразм Роттердамский, Фенелон, Свифт, Гюнтер, «Избранные и лучшие письма французских писателей, переведённые на немецкий язык» (Гамбург, 1731), «Вновь расширенное поэтическое руководство, то есть кратко изложенное введение в немецкую поэзию» И. Гюбнера (Лейпциг, 1711).

1737—1738 годы Ломоносов посвятил занятиям различными науками. Его первая студенческая работа по физике «О превращении твёрдого тела в жидкое, в зависимости от движения предшествующей жидкости».
Весной 1739 года Ломоносов представил ещё одну работу «Физическая диссертация о различии смешанных тел, состоящих в сцеплении корпускул», в которой рассматривались вопросы о строении материи и намечались контуры новой корпускулярной физики и химии.
Изучение естественных наук Ломоносов успешно сочетал с литературными занятиями. В Марбурге он познакомился с новейшей немецкой литературой. Ломоносов занимался с увлечением не только теоретическим изучением западноевропейской литературы, но и практической работой над стихотворными переводами.
Жизнь Ломоносова и его товарищей за границей осложнялась из-за неурядиц с пересылкой денег на их содержание и обучение. Средства от Академии Наук поступали нерегулярно, и студентам приходилось жить в долг.

К началу 1739 года Ломоносов и его товарищи завершили своё обучение в Марбурге. К этому времени от него уже забеременела дочь хозяйки, 19-летняя Елизавета Цильх, с которой он сыграл свадьбу в Марбурге по реформатскому обряду 26 мая 1740 года. Первая их дочь Екатерина родилась до свадьбы и считалась незаконнорожденной. Вскоре из Петербурга пришло предписание готовиться к отъезду во Фрайберг к Генкелю для изучения металлургии и горного дела.

Пять дней потребовалось русским студентам на дорогу до Фрайберга. 14 июля 1739 года они прибыли в этот старейший горнозаводской центр Саксонии.
После относительно независимой и свободной университетской жизни в Марбурге русские студенты попали в полное подчинение к строгому и педантичному Й. Ф. Генкелю. Обучение Генкель начал с занятий минералогией и металлургией. Преподавание строилось в основном на практических занятиях: посещение рудников и металлургических заводов сопровождалось объяснениями производственных процессов. Здесь Ломоносов познакомился с устройством рудников, способами укрепления шахт, подъёмными машинами. Позднее, в своей книге «Первые основания металлургии, или рудных дел», Ломоносов широко использовал знания и опыт, приобретённый во Фрайберге.
Первая серьёзная ссора с наставником разразилась в конце декабря 1739 года. Поводом послужил отказ Ломоносова выполнить черновую работу, которую ему поручил Генкель. Весной, когда Ломоносов и его коллеги после очередного скандала пришли просить денег на своё содержание, Генкель им отказал. Отношения оказались окончательно испорчены. Кроме того, Ломоносов считал, что ему уже нечему учиться во Фрайберге.

В начале мая 1740 года Ломоносов, оставив некоторые свои книги товарищам и захватив с собой небольшие пробирные весы с гирьками, навсегда покинул Фрайберг. Ломоносов рассчитывал с помощью барона Г. К. фон Кейзерлинга, русского посланника, уехать в Россию. Но, прибыв в Лейпциг, где, по его расчётам, должен был находиться посланник, Ломоносов не застал его там. Затем он решил возвращаться в Россию морским путём через Голландию, но, по дороге, напившись в трактире с прусскими солдатами, оказался в немецкой казарме в Везеле, откуда вскоре сбежал. В октябре 1740 года Ломоносов опять в Марбурге, где вновь живёт в доме тёщи. Возвращение Ломоносова в Петербург шло через порт Любек, который он покинул в мае 1741 года.

8 июня в 1741 году 30-летний Ломоносов вернулся в Петербург, оставив жену в Марбурге. В России он никому не рассказывал о своей женитьбе и почти 2 года не вспоминал о своей жене, пока она не нашла его через российское посольство. Узнав о запросе от жены, Ломоносов не стал отрицать факта свадьбы и способствовал её переезду в Петербург
10 июня 1741 года Ломоносов был направлен к профессору ботаники и естественной истории И. Амману для изучения естествознания. Будучи студентом и не получая никакого жалования, Ломоносов под руководством Аммана приступил к составлению Каталога собраний минералов и окаменелостей Минерального кабинета Кунсткамеры.
24 августа 1741 года Ломоносов представил на прочтение академиков две диссертации: одну по физике и другую по химии. Он надеялся, что их одобрят, а их автора, согласно данному Академией обещанию при отправке его за границу, произведут в экстраординарные профессора. Но месяцы сменялись месяцами, а Ломоносов всё не получал никакого назначения. В ожидании он занялся переводами статей профессора физики Крафта.
Наконец, 25 ноября 1741 года на престол вступила императрица Елизавета Петровна. Убеждённый в том, что императрица не намерена покровительствовать иноземцам, Ломоносов решается подать прошение на высочайшее имя о своём назначении. На этот раз прошение возымело надлежащее действие и Шумахер поторопил академиков высказать своё мнение о диссертациях Ломоносова.
8 января 1742 года секретарь канцелярии уже подписал следующее постановление:

Содержание

«Понеже сей проситель, студент Михайло Ломоносов, специмен своей науки ещё в июле месяце прошлого 1741 году в конференцию подал, который от всех профессоров оной конференции так опробован, что сей специмен и в печать произвесть можно; к тому ж покойный профессор Амман — его, Ломоносова, канцелярии рекомендовал; к тому-же оный Ломоносов в переводах с немецкого и латинского на российский язык довольно трудился, а жалованья и места поныне ему не определено; то до дальнейшего указа из Правительствующего сената и нарочного Академии определения быть ему Ломоносову, адъюнктом физического класса. А жалованья определяется ему с 1742 года, января с 1 числа, по 360 рублей на год, счисляя в то число квартиру, дрова и свечи».

Вступив в должность, Ломоносов почти тотчас же обратился с предложением устроить химическую лабораторию, которой до сих пор ещё не было при Академии наук. Но это первое предложение не обратило на себя никакого внимания.
В апреле 1743 года Ломоносов за дерзкое поведение был заключён под стражу на 8 месяцев. Только 12 января 1744 года Сенат, заслушав доклад Следственной комиссии, постановил: «Оного адъюнкта Ломоносова для его довольного обучения от наказания освободить, а во объявленных им продерзостях у профессоров просить прощения» и жалованье ему в течение года выдавать «половинное». В это время из Германии приезжает жена Елизавета. Следует отметить, что борьба немецкой и антинемецкой партии в Академии происходила на фоне конца правления Анны Иоановны, которое характеризовалось бироновщиной и «засильем немцев» — доминированием иностранцев в государственном аппарате, науке и образовании.

17 Ноябрь 2014 admin Просмотров: 5001

Еще не были написаны замечательные слова о том,

Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать,

а на Руси уже появился человек, который разумом, остротой, широтой и глубиной мысли едва ли не превзошел и Ньютона и многих других выдающихся европейских мыслителей и ученых своего времени. Это был автор этих гордых патриотических строк — Михайло Васильевич Ломоносов. Ему первому суждено было прославить на весь мир русскую науку, положить начало созданию русского литературного языка, создать русскую поэзию.

Семья Ломоносова Михаила Васильевича

Великий русский поэт и один из величайших русских ученых Ломоносов вышел из «самых глубоких недр» нашего народа.

Ломоносов родился в деревне Мишанинской на Курострове — одном из островов, образованном Северной Двиной при ее впадении в Белое море, недалеко от города Холмогоры. Датой его рождения принято считать 8 (19) ноября 1711 г.

Ломоносов сын крестьянина-помора. Поморы не знали крепостной зависимости от помещиков, они были черносошными, т. е. государственными, крестьянами. Поморы трудились на «черной» земле, которая считалась принадлежащей государству, но в глазах поморов была их собственностью.

Это отсутствие «личной зависимости, отдаленность от центра крепостнического государства создавали у поморов условия жизни, значительно отличавшееся от тех, в которых жило огромное большинство русского крестьянства. Поморы имели больше возможностей проявить личную инициативу, по-своему использовать свою энергию и способности. На родине Ломоносова не было школ, но больше, чем в крепостной деревне, было грамотных, больше ценилась книжная культура.

Отец Ломоносова построил судно (кроме сельского хозяйства, многие северяне занимались морским промыслом ) — «новоманерный гукор-парусник» «Чайка». На этом паруснике Ломоносов-отец плавал на тресковые промыслы, доставлял хлеб для воинских гарнизонов в Колу и Пустозерск.

Вместе с отцом в плавание нередко отправлялся и сын. Эти путешествия не могли не оставить глубокого следа в душе впечатлительного мальчика, пытливого юноши. Он видел море в бурю, видел полуночное солние, полярные льды, наблюдал таинственное северное сияние; с ранних лет научился бороться с могучей стихией, и это воспитало в нем решимость, закалило волю. Красота северной природы (нигде так не прекрасно небо, закаты и восходы, как на Севере!) развили в нем любовь к прекрасному. Видимо, здесь, на море, он стал поэтом.

Учеба Ломоносова в юношеские годы

Очень рано будущий поэт и ученый научился читать (мать его была дочерью дьякона, грамоте могли его научить и соседи, и дьячок местной церкви). Еще мальчиком, ему удалось достать грамматику церковно-славянского языка Смотрицкого и «Арифметику» Магницкого, прочитать стихотворное переложение «Псалтыри» Симеона Полоцкого. Эти книги оказали большое влияние на умственное развитие подростка (позже он называл их «вратами своей учености»,) но особенно большую роль в жизни юного Ломоносова сыграла «Арифметика». В ней мальчик нашел, кроме курса начальной математики, сведения по географии, астрономии, физике, навигации. Книги вызвали в нем жажду знаний, которую вскоре уже не могло удовлетворить повторное перечитывание учебников, давно уже выученных наизусть пытливым юным читателем.

Зимой 1731 г. девятнадцатилетний Ломоносов достал паспорт и вместе с рыбными обозами пешком пошел в Москву — учиться. Это было первым большим жизненным подвигом Ломоносова. Ему не только удалось попасть в Москву, но и поступить в
единственную в то время высшую школу — «Славяно-греко-латинскую академию».

Биографы Ломоносова, рассказывая о годах его учения, подчеркивают, что преподавание в Славяно-греко-латинской академии» носило
схоластический характер, учащимся сообщалось немало нелепостей (например, рассуждение о весе ангелов). Но все же учащиеся приобретали в академии и немало ценных знаний. Здесь Ломоносов в совершенстве изучил латинский и греческий языки, а ведь на латинском языке писались и печатались в те времена все научные сочинения; изучил он правила силлабического стихосложения и ораторского искусства; познакомился с выдающимися произведениями античной литературы. Книги великих мыслителей древности и вышедшие в Петровскую эпоху сочинения ученых нового времени расширили кругозор талантливого юноши, дали толчок глубоким размышлениям о мире, о его строении, о жизни.

Отличное знание латинского языка дало возможность Ломоносову изучить сочинения французского ученого и мыслителя Декарта, получить ясное представление об учении великого польского астронома Коперника, совершившего переворот в науке о вселенной.

Юноше Ломоносову приходилось учиться в исключительно тяжелых условиях. Уже будучи профессором Петербургской Академии наук, Ломоносов писал вельможе И. И. Шувалову: «Имея один алтын в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как на денежку (полкопейки) хлеба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет и наук не оставил».

Чем больше расширялся круг знаний Ломоносова, тем меньше удовлетворяло его учение в Академии, тем больше тянуло к высотам науки, но не схоластической, а науки, связанной с жизнью.

Учеба Ломоносова в Германии

Исключительные способности юноши ярко проявились с первых же лет учения в Академии (он в один прошел три первых класса). Поэтому когда в 1735 г. из Петербурга затребовали двенадцать лучших учащихся для зачисления их студентами созданной Петром Первым Академии наук, то в числе их оказался Ломоносов. А осенью 1736 г. он был послан в Германию для изучения химии и горного дела.

Первым учителем Ломоносова был выдающийся ученый и философ того времени Христиан Вольф. Ломоносов почерпнул от него немало ценных знаний, но в области научного мировоззрения пошел дальше своего учителя.

Летом 1739 года Ломоносов вместе с двумя другими студентами переселяется в город Фрейберг, где изучает горное дело и металлургию. Вскоре он приходит к убеждению, что его новый учитель Генкель — человек схоластических взглядов на науку и на природу. Не ограничиваясь теоретическими знаниями, Ломоносов практически изучает горное дело, спускаясь в шахты, беседуя с рудокопами.

Здесь, во Фрейберге, Ломоносов пишет свою оду на взятие русскими войсками турецкой крепости Хотин. Эта ода, написанная силабо-тоническим стихом, новым для русской поэзии, великим Белинским была признана началом русской литературы… Посылая в Петербург свою оду, Ломоносов отправляет в Академию наук и «письмо о правилах российского стихотворства», излагающее новый на русское стихосложение.

Уже в годы пребывания за границей проявилась необыкновенная широта интересов и стремлений молодого Ломоносова. Изучая точные науки н применение их в жизненной практике, Ломоносов занимается вопросами языка, литературы, стихосложения, философии.

Весной 1740 г. он оставляет Генкеля и в течение года странствует по Германии и Голландии, где знакомится с добыванием торфа. После ряда приключений ему удается, наконец, вернуться в Петербург, где он назначается адъюнктом (помощником профессора) по «физическому классу».

Вклад Ломоносова в русскую науку

Начинается плодотворнейшая деятельность Ломоносова-ученого, продолжающаяся около 25 лет, до преждевременной его смерти. С этого времени путь Ломоносова-человека и история его жизни неотделимы от жизни Ломоносова-ученого.

Исключительно разносторонней была деятельность Ломоносова. Ученый физик и химик (в 1745 г. он был назначен профессором химии), математик, геолог, металлург, географ, астроном, специалист по горному делу, истории, филолог, знаток ораторского искусства, специалист по изготовлению мозаик, поэт и общественный деятель, Ломоносов ни в одной из своих профессий не был дилетантом.

Среди его многочисленных специальностей не было ни одного дела, где он не проявил бы себя как талантливый (даже гениальный) исследователь, пламенный энтузиаст науки.

Он создал первую в России химическую лабораторию, где совершил замечательные открытия мирового значения (в том числе закон сохранения веса веществ); основал физическую химию, разработал основы атомно-молекулярного учения; как астроном, наблюдая прохождение Венеры по солнечному диску, открыл атмосферу Венеры; совершил несколько ценнейших открытий, связанных с атмосферным электричеством, поставил перед русским правительством ряд важнейших вопросов государственного значения.

Ломоносов был не только великий ученый-теоретик. Всей своей деятельностью он убеждал в необходимости тесной связи теории с практикой. Вот ярчайший пример. Задумав новое большое дело — создание в России «мозаичного художества», Ломоносов организует (в имении, пожалованном ему императрицей) фабрику для изготовления по его рецептам цветных стекол и бисера, сам обучает этому делу учеников и сам работает как художник по мозаике. До нашего времени сохранилась замечательная мозаичная картина Ломоносова «Полтавская баталия». В мозаичном деле великий русский ученый проявил себя одновременно и как художник, и как химик, и как техник, и как историк.

Отдавая большую часть своего времени и труда точным наукам, Ломоносов немало сделал и в области гуманитарных наук. В области русской истории Ломоносов выступал как крупный ученый своего времени.

В 1753 г. ему было поручено написать русскую историю. Ломоносову удалось создать лишь первый том «Российской истории», древнейшую (до 1054 г.), но и то, что им написано, представляет большой интерес для историков. Передовой мыслитель своего времени, Ломоносов высказывает прогрессивные идеи о судьбах славянских народов, полемизируя с иностранными учеными по поводу «норманской теории», защищая славянское происхождение Русского государства.

Ценнейшими своими открытиями в различных областях Ломоносов обязан и своей «разносторонней гениальности» (по выражению профессора А. Д. Благого), и огромному трудолюбию, и прогрессивному научному мировоззрению… Ломоносов был материалист и атомист, он раньше других своих современников понял, что для познания природы необходимо изучение строения вещества, что для открытия законов природы нужно изучать ее в движении.

Главным источником вдохновения Ломоносова была его патриотическая устремленность. Он работал не для науки вообще, он творил для русской науки, в великое будущее которой он страстно верил. Н. Г. Чернышевский писал: «Ломоносов страстно любил науку, но думал и заботился исключительно о том. что нужно для его родины. Он хотел служить не чистой науке, а только отечеству».

Ломоносов мечтал о русской науке, о русских ученых, а в Академии наук в первые годы его научной деятельности всем ведали иностранцы. Многие из них презрительно относились к русским, не верили в возможность создания русской науки и всячески препятствовали проведению в жизнь прогрессивных начинаний Ломоносова. С этими людьми ученый вел жестокую борьбу. «Я к сему себя посвятил,— писал он,— чтобы до гроба моего с неприятелями наук российских бороться». В этой вражде не было ничего похожего на слепую ненависть некоторых русских к чужеземцам. С теми немцами, которые содействовали развитию русской науки, у Ломоносова были иные отношения. Горячая дружба связывала его с профессором Рихманом, погибшем во время опыта с атмосферным электричеством.

Не в одной борьбе с академическими заправилами заключались те трудности, которые нужно было преодолевать Ломоносову для достижения его высоких целей. Ломоносов был «архангельский мужик», «плебей» по происхождению, а людям незнатным в те времена было почти невозможно пробить себе в жизни широкую дорогу, тем более завоевать авторитет среди людей, привыкших повелевать. К счастью, для Ломоносова, человека исключительно яркого, в придворной среде, где большинство смотрело на молодого ученого со снисходительным презрением, нашлись люди, оценившие его талантливость. К ним принадлежал вельможа, близкий к Елиcавете, И. И. Шувалов, много сделавший для того, чтобы Ломоносов смог осуществить свои великие начинания. Конечно, и Елисавета Петровна покровительствовала Ломоносову, но она ценила его не как замечательного ученого, а лишь как сочинителя хвалебных од. Все же с годами круг людей, оценивших великий труд Ломоносова, расширялся. Когда после своего вступления на престол Екатерина II подготовила (разумеется, под влиянием врагов Ломоносова) оскорбительный указ, не только отстранявший ученого от занятий в Академии, но и устанавливавший ему пенсию в размере половины оклада (это величайшему в мире ученому!), то при дворе нашлись люди, уговорившие ее взять указ обратно.

Приходилось Ломоносову вести борьбу и с реакционно настроенными церковниками. После появления написанного им «Гимна бороде» — сатиры на духовенство — их происки грозили ученому передачей его в руки синода, а это могло привести к ссылке в Соловецкий монастырь. «К счастью, императрица не вняла доносам церковников.

Ломоносов мечтал сделать науку доступной широким слоям русского народа. Одну из своих главных задач он видел в том, чтобы воспитать русских ученых из среды народа. В 1755 г. по инициативе Ломоносова был открыт первый Московский университет. Чтобы открыть путь в университет не только дворянам, но и людям других сословий, Ломоносов добивается открытия при университете двух гимназий — одной для дворян, другой — для разночинцев.

После назначения Ломоносова (в 1757 г.) советником канцелярии Академии наук он берет под свое попечение гимназию при Академии и вскоре добивается того, что она делается одним из лучших учебных заведений России. Гимназия воспитала немало русских ученых. Из нее вышел будущий академик-химик Н. П. Соколов, сын пономаря; астроном П. Б. Иноходцев, сын солдата; естествоиспытатель И. И. Лепехин, также сын солдата и многие другие, прославившие русскую науку второй воловины XVIII в.

Ломоносов Михаил Васильевич как поэт, писатель

Михайло Васильевич Ломоносов принадлежал к числу тех редких деятелей, которые почти с одинаковым успехом проявили себя как ученые и как служители искусств.

Ломоносов был замечательным поэтом. Конечно, в наше время стихи его мало читают. «Высокий штиль», которым написаны многие его стихотворения, настолько сильно отличается от литературного языка, созданного Крыловым, Грибоедовым и великим Пушкиным, что читать оды и сатирические стихи, написанные Ломоносовым, без комментариев трудно. Они уже не оказывают непосредственного воздействия на наши чувства, без чего не могут возникать те прекрасные образы и картины, которые представлялись поэту и которые он хотел вызвать в нашем воображении. Это верно по отношению к большинству его стихотворений, но не ко всем. Есть у Ломоносова строки, поэтическую силу которых воспринимает и современный читатель. Внимательное, вдумчивое ознакомление современного читателя с произведениями Ломоносова приводит к убеждению, что идейное содержание их глубоко и ценно. А если мы перенесемся в Россию XVIII в., мы должны будем признать, что значение поэзии Ломоносова для его времени было огромно. Среди стихотворений Ломоносова центральное место занимают оды, а среди них преобладают так называемые похвальные. Больше всего похвальных од посвящено императрице Елисавете Петровне, дочери Петра Первого, к которому поэт относился восторженно.

Все похвальные оды Ломоносова проникнуты горячей любовью к родине и верой в ее прекрасное будущее. Неисчислимы природные богатства России, так думает (вопреки мнениям иностранцев) Ломоносов. Но для того чтобы сокровища, которые таит в себе русская земля, были открыты и использованы, необходимо развитие русской науки:

… требует к тому Россия
Искусством утвержденных рук.
Сие злату очистит жилу;
Почувствуют и камни силу
Тобой восставленных наук.

Так пишет Ломоносов в оде (1747) на день восшествия на престол Елисаветы Петровны, едва ли не лучшей и наиболее популярной из его
од. В той же оде поэт обращается к русскому юношеству с патриотическим призывом:

О вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать.
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.

Пусть устарело слово «раченье» и чужды нашему слову некоторые формы и обороты этой строфы, но никогда не устареет глубокий смысл этого призыва, дорог он всем поколениям борцов за русскую науку. В другой оде, посвященной Елисавете (1750), Ломоносов прямо обращается к наукам: к механике, химии, астрономии, географии, метеорологии. Но и здесь речь идет не о науках вообще, а о той роли, которая предназначена им в России.

Глубокая связь поэтического творчества Ломоносова с грядущим, умение великого поэта-патриота так пророчески говорить о судьбах России и ее народа, жить его грядущим дали основание советскому биографу Ломоносова назвать его поэзию «гениальным прорывом в будущее…».

Есть у Ломоносова еще одна мысль, особенно близкая нам сегодня: чтобы процветало государство, нужен мир, нужна «тишина».

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Так начинает Ломоносов оду 1747 г.

Ближе к современному литературному языку язык и стиль «духовных» од. Поэтическую силу их строк может почувствовать и наш современник. Особенно хороши две оды «о божьем величестве» (величии). В «Вечернем размышлении о божьем величестве при случае северного сияния» есть строчки, очень сильные, выразительные и вместе с тем характерные тем лаконизмом, который свойственен большим мастерством слова:

Лицо свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна, звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Эта ода — менее всего выражение восторга поэта перед божьим величием, это гимн величию природы, вселенной, космоса. По замыслу Ломоносова стихотворение должно было иметь научное значение: в третьей строфе говорится о взгляде ученых («премудрых») на вселенную; в шестой и седьмой приводятся различные высказывания о происхождении северного сияния.

Еще более просто написаны сатирические стихи Ломоносова, в которых он выступает против своих литературных врагов, против духовенства.

Удивительно по своей простоте стихотворение, представляющее собой вольный перевод из Анакреона. Вот его начало:

Ночною темнотою
Покрылись небеса,
Все люди для покою
Сомкнули уж глаза.
Внезапно постучался
У двери купидон,
Приятной перервался
В начале самом сон…

Читая стихи Ломоносова, не будем забывать, что все они — первый опыт писания русских стихов по-новому. Ломоносов отверг старую силлабическую систему стихосложения, которой пользовались русские поэты до него. Ломоносов первыми своими стихотворениями убедил читателей в преимуществах новой системы: в силлабическом стихосложении принимаются во внимание только количество слогов в строке (в рифмующихся строках одно и то же число слогов); в силлабо-то-ническом основную роль играет расположение ударений в каждом стихе (строке). Силлабо-тоническое стихосложение и теперь господствует в нашей поэзии.

Теория стихосложения Ломоносова: достижения и примеры

Как и в сфере научной, у Ломоносова и в поэзии теория и практика всегда были тесно связаны.

Поэт Ломоносов никогда не переставал быть ученым. Его литературные труды (и в поэзии, и в прозе) всегда были иллюстрацией к его теоретическим работам в области языка и стиля. Его стихи не только служили доказательством большей пригодности для русского языка новой, введенной Ломоносовым теории стихосложения. Его поэзия — образец внимательного отношения поэта к благозвучию стиха, к каждому слову, обороту, мудрое использование на практике требований и правил к языку и стилю, изложенных в его теоретических трудах: в «Письме о правилах российского стихотворства», «Российской грамматике» (первой научной грамматике русского языка) и «Краткого руководства к красноречию». Никто до Ломоносова не осознал в России важность вопросов, связанных с изучением языка. Он говорил: «Слово дано для того человеку, чтобы свои понятия сообщать другому».

Ломоносов о русском языке, Ломоносов-филолог

Не устарели замечательные высказывания ученого Ломоносова о русском языке. Глубоко уверенный в том, что русский язык один из самых сильных, музыкальных и красивых языков мира, Ломоносов писал:

«Я не могу довольно о том нарадоваться, что российский наш язык бодростию и героическим звоном греческому, латинскому и немецкому не уступает…» («Письмо о правилах российского стихотворства», 1739 г.) Позже, в 1755 г., в посвящении к «Российской грамматике», Ломоносов находит еще более сильные и точные слова, чтобы достойно оценить величие нашего языка: «Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским с друзьями, немецким с неприятелем, итальянским с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был исукусен, то конечно к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно. Ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка».

Всем своим литературным творчеством Ломоносов убеждал читателя, что «российский язык» действительно обладает высокими качествами, выделяющими его среди других языков. Поражает удивительная простота, точность, ясность научных определений и объяснений великого ученого.

Учение Ломоносова о трех штилях

Как ни прекрасен был русский язык, но Ломоносов отлично видел, что словарь его требует упорядочения, а грамматические правила большего единства. В русском языке наряду с российскими словами и формами, употреблялось — особенно в книгах — немало церковно-славянских слов (наряду со словом «голос» — «глас», наряду с глаголом «сказал» — «рек» и т. д.). С другой стороны, в Петровскую эпоху в русский язык вошло множество иностранных слов, появление которых было обусловлено необходимостью обозначить новые понятия. Новые предметы в быту, научные термины, которых прежде вообще не было в русском языке,— все это требовало новых слов, приводило к засорению русского языка чужеземными словами и оборотами.

Чтобы упорядочить употребление в книжной речи церковно-славянских слов (не ставших еще бессмысленными для русского человека) и открыть доступ в нее разговорных слов и оборотов, Ломоносов создал так называемое учение о трех стилях («штилях»). Все литературные жанры он разделил на три группы; каждый жанр, по его мнению, должен писаться одним из трех стилей («штилей»): высоким, допускающим и элементы церковно-славянские; средним, с преобладанием речений, «больше в российском языке употребительных»; и низким, где допустимы только «российские» слова с привлечением просторечия. Учение «о трех штилях» практически давно уже в литературе не применяется, но идея его — необходимость разного стиля для разных родов и жанров поэзии — остается живой и ценной. Историческое значение трех стилей Ломоносова в деле упорядочения русского словаря для его времени было весьма велико.

Российская грамматика М. В. Ломоносова

Очень много сделал великий русский ученый для создания русских научных терминов, что было одним из важнейших моментов в борьбе против засорения русского языка иностранными словами, которые «вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка». Многие употребляемые нами научные названия введены Ломоносовым.

От Ломоносова ведут свое начало: удельный вес (интересно, что здесь Ломоносов в нужном ему смысле использовал старинное слово «удел»), земная ось, равновесие тел, преломление лучей, воздушный насос, зажигательное стекло. Некоторые научные термины Ломоносов не счел возможным или нужным заменить русскими, но упростил их, придав более близкое русской речи звучание: формула, пропорция, барометр, горизонт, микроскоп, квадрат (вместо квадратуум). Другой вопрос — усовершенствование русского синтаксиса — Ломоносов разрешил как практически, показав образцы ясно, просто, четко построенных предложений, так и теоретически, создав первую русскую грамматику, сменившую старые церковно-славянские. «Российская грамматика» Ломоносова долгое время была учебником русского языка в школах; большинство правил ее вошло затем в новые школьные учебники.

Двести с лишним лет, отделяющие нас от времени Ломоносова, отодвинули от нас деятельность его как поэта и как филолога. Но его величие не меркнет. Как поэт Ломоносов сделал огромный шаг в будущее. Без него не достигли бы высот Державин и Жуковский. Он был предшественником Пушкина. Дело Пушкина как творца русского литературного языка было облегчено Ломоносовым. Он первый в России положил начало науке о языке.

В великом Ломоносове поражает нас не только гениальность ученого, но и удивительная человечность. Это был человек простой и смелый, исполненный высокого человеческого достоинства. Как хорошо сказал он о себе в письме к И. И. Шувалову: «Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого господа бога, который дал мне смысл, пока разве отнимет».

Непримиримый и резкий в отношениях с «неприятелями российских наук», Ломоносов был добр и заботлив к людям в несчастье. Трогательно его попечение о семье погибшего друга профессора Рихмана.

И конечно же, не только известность его как ученого и поэта привела к гробу великого русского человека «огромное стечение народа», о чем свидетельствует враг Ломоносова — Тауберг.

Ломоносов умер в 1765 г., на пятьдесят четвертом году жизни.

Не сразу и не все, что сделал Ломоносов, получило мировое признание. Может быть, только в наши дни человечество оценило по заслугам величие гения Ломоносова. Пушкин назвал его «первым нашим университетом». Это мудрая, хотя и не претендующая на полноту, оценка. Ломоносов был великий человек, вышедший из самой гущи русского народа, русский человек, воплотивший в себе лучшие качества великого русского народа.

Учителю особенно дорог Ломоносов. Это был учитель, воспитатель, просветитель, много заботившийся о русской школе. И он был живой пример, убеждающий, как важно даже гениальному человеку быть великим тружеником.

по материалам журнала «Начальная школа», 1961 год

Вам понравилось? Нажмите кнопочку:

СЛАВЯНО-ГРЕКО-ЛАТИНСКАЯ АКАДЕМИЯ – первое высшее учебное заведение в России, существовавшее в Москве с 1687 по 1814.

Инициаторами создания Академии были педагог, просветитель и поэт Симеон Полоцкий (1629–1680) и его ученик Сильвестр Медведев (1641–1691), которому он передал все свои бумаги, чтобы тот продолжил его дело. За два года до смерти С.Полоцкий написал так называемую Академическую привилею (Учредительную грамоту) – сочинение, в котором выдвигалась идея создания Академии, определялись ее будущие права и содержание обучения. Целью создания Академии С.Полоцкий полагал подготовку образованных людей для государственного и церковного аппаратов. В Академии, по его мнению, должны были обучать славянскому, греческому, латинскому и польскому языкам, «семи свободным искусствам» (то есть грамматике, пиитике с риторикой, диалектике, музыке, астрономии, геометрии, философии) и богословию. Учителя и ученики Академии должны были быть, по замыслу Полоцкого, подсудными только «верховному блюстителю» (ректору) и патриарху, а не обычным судебным инстанциям (прообраз университетской автономии). Обучение в Академии должно было быть бесплатным, ученики – обеспечиваться стипендиями, а престарелые учителя – пенсиями. Как учреждение, долженствующее готовить правоверных священнослужителей, Академия должна была научить блюсти чистоту религиозных помыслов. Ей Полоцкий перепоручал ведение цензуры религиозных книг, право вершить суд над отступниками от православия, контролировать деятельность иных образовательных учреждений (если они будут созданы) и даже домашних учителей. Главное место в ученых планах Академии должен был занять греческий язык – основный язык русских богослужебных книг.

В 1682 через два года после смерти Полоцкого, Привилея была, наконец, принята (уже из рук С.Медведева) к утверждению царем Федором Алексеевичем (1676–1682). В 1685 идея создания Академии получила благословение Святейшего Патриарха Московского и всея России Иоакима. Первыми преподавателями начавшей создаваться Академии (в основу ее были положены открытая еще в 1682. Типографская и созданная в 1685. Богоявленская школы) стали два известных греческих богослова – братья Иоаким и Софроний Лихуды, прибывшие в Москву с рекомендательной грамотой от Восточных Патриархов. Обладавшие энциклопедическими знаниями, доктора Коттонианской Академии в Падуе, проповедники и мыслители, они приложили все свои силы к организации первого на Руси высшего Духовного учебного заведения. Начав в 1685 занятия в древнем московском Богоявленском монастыре, они стали обучать поначалу лишь греческому языку, затем расширили программу, введя в нее риторику.

В конце 1686 по патриаршему указу было начато строительство специального здания для Академии в монастыре Всемилостивого Спаса, известного под названием «Заиконоспасского» (по месту его нахождения – «за иконным рядом»). В 1687 туда переместились братья Лихуды со своими учениками. Этот год и принято считать годом открытия Академии.

В то время Академия именовалась «Греческими» или «Спасскими школами», и объединяла три класса – низший, средний и высший, в коих обучалось 104 человека (в 1688 году – уже 163, еще через год – 182). Академический курс начинался с подготовительного класса, который назывался «русской школой». После него ученики переходили в «школу греческого книжнего писания», изучали славянскую и греческую грамматику и латынь, затем приступали к изучению иных предметов, соответствующих высшей ступени обучения, – риторики, диалектики, богословия, физики. Братья Лихуды сами составляли учебники по всем предметам, следуя образцам учебных книг европейских университетов. Так, в учебный материал были включены труды Аристотеля, Демокрита, Кампанеллы, примеры из литературных произведений и богословских текстов.

Социальный состав учащихся был пестрым: сын кабального человека, конюха, купца мог соседствовать с сыном церковнослужителя высоко ранга и даже с сыновьями столичной знати (князей Одоевских, Голициных). Этим Академия разительно отличалась от других образовательных учреждений, придерживавшихся сословного принципа обучения. Помимо русских, в Академии обучались также украинцы, белорусы, выходцы из Речи Посполитой, крещеные татары, литовцы, молдаване, грузины и греки, был в списках даже один македонец. Ученики старших «классов» учительствовали у младших, помогая тем самым основному преподавательскому составу. Несмотря на то, что Академия принимала людей «всякого чина и сана», стипендии у обучающихся были разные: княжеские дети получали в месяц по золотому, а простые – по полтине.

Ориентация на широкое гуманитарное образование, а не только на богословие, вызывала у грекофилов, возглавлявших в XVII в. русскую православную церковь, крайнее недовольство. Их поддерживали восточные патриархи, в частности иерусалимский патриарх Досифей писал в начале XVIII, что братья Лихуды в созданной ими Академии «забавляются около физики и философии, вместо того, чтобы учити иные учения…» Как раз в это время сын Иоакима Лихуды Николай оказался втянутый в скандал и подсудное дело финансового характера. Под этим предлогом в 1694 братья Лихуды были отстранены от преподавания в Академии и заменены их учениками – Федором Поликарповым и Николаем Семеновым, в течение пяти лет преподававших в этом учебном заведении пиитику, риторику и грамматику.

Начало XVIII столетия – время петровских реформ – ознаменовало новый этап в жизни Академии: возросло число учащихся (со 150 до 600) и их наставников, увеличилась библиотека. В 1701 Петр I придал школе статус государственной академии. Преподавателей в Академию приглашали из Киева и Львова, т.к. они были знакомы с практикой западноевропейского образования. Основным языком обучения стала латынь, и академия получила название славяно-латинской. Обучение продолжалось до 12–15 лет; по характеру образования академия приближалась к западноевропейским университетам, выпуская не только богословов, но и специалистов для государственной службы – переводчиков, медиков.

Многие учащиеся не доучивались до старших классов, а уходили с первого же года обучения в другие школы – математические, инженерные, медицинские, так как знали латинский язык. Учеников из «подлых» (самых бедных) слоев населения отсылали за границу, чтобы «учитися языкам турецкому, арабскому и персидскому» и для «наук литературных», которые изучали во Франции. Академия стала известна в Европе, а не только в России. В ней стали обучаться иностранцы (по разрешению Синода с 1721), которые были приравнены к русским учащимся.

В 1708 и 1710 были изданы два указа, предписывавшие детям духовенства учиться в «школах греческих и латинских»: только окончив их, они могли рассчитывать на получение духовного чина. Но дети священников неохотно шли в обучение, и с 1721 Синод потребовал брать со священников расписки – «поручные записи», – что их дети доучатся в Академии и «науки окончат».

Дворяне в XVIII в. не слишком жаловали Академию, т.к. в ней училось много простонародья. Историк В.Н.Татищев писал об Академии, что «в ооной много подлости», то есть бедноты. В 1729 половину учащихся составляли солдатские дети. Многие ученики-простолюдины подрабатывали, чтобы прокормиться. Такова была участь М.В.Ломоносова: имея один алтын стипендии в день «нельзя было иметь пропитания больше, чем на одну денежку хлеба и на одну денежку кваса, а протчее на бумагу, обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет и наук и не оставил», отмечал он.

После учебы дети крестьян должны были возвращаться к своим хозяевам-помещикам, а с 1727 «детей солдатских и крестьянских» запрещено было вовсе принимать в Академию.

В начале своего существования Академия, хотя и находилась в ведении церкви и ей подчинялась, была не вполне и не только духовным заведением. Она готовила, главным образом, переводчиков (Федор Поликарпов, Николай Семенов, Иван Ильинский и др.), работников типографий – «справщиков» (от слова «справить», т.е. отредактировать), преподавателей, причем не только для России, но и для других славянских стран. Однако, начиная со второй четверти XVIII в. в Академии усилился богословский уклон, а с открытием в 1755 Московского университета и вовсе стала превращаться в богословское учреждение. В последнюю четверть XVIII в. в Академии были заложены основы русской церковно-исторической науки, ограничивается влияние западноевропейской схоластики и латыни, т.к. преподавание теперь велось на русском языке. Особое внимание стало уделяться изучению Церковного Устава, был введен ряд новых предметов: церковная и гражданская история, история философии, медицина, придавших академическому курсу полноту и многосторонность.

В результате предпринятой в начале XIX в. реформы церковного образования перед Академией раскрылись широкие горизонты. В 1814 Академия была преобразована в Московскую духовную академию, изменилось и место ее нахождения. Решением Святейшего Синода Академия была переведена из Москвы (где принадлежавшие ей помещения значительно пострадали во время пожара 1812), в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру.

Из стен Славяно-греко-латинской академии вышли многие видные деятели русской культуры XVII–XVIII вв.: ученый-энциклопедист Михаил Ломоносов, переводчик, автор ряда учебников (по грамматике, русской истории и др.) Федор Поликарпов, поэт и дипломат Антиох Кантемир, первый русский доктор медицины Петр Постников, математик Леонтий Магницкий, этнограф и географ Степан Крашенинников, архитектор Василий Баженов и др.

В настоящее время в здании Славяно-греко-латинской академии располагаются факультеты Российского государственного гуманитарного университета.

Лев Пушкарев

Some moments from the transliterated content of the requisition:

and ask them what the government intends to do regarding such and such issues» .

Библиографический список / References

1. Huseynov Shirmammad. Leaves from our published legacy. Baku, 2007.

2. The ‘Hayat’ (1905-1906).

3. Hajibeyov Uzeyir. Selected works. Baku, 1985.

4. Mammadov Isag, Mammadov Chingiz. The political history. Baku, 2006

5. Seyid-Zadeh Dilara. Roads leading to independence in the early 20th century. Baku, 2004.

Статья поступила в редакцию 22.11.18

УДК 808.5

E-mail: bogdanowa2907@mail.ru

Key words: rhetoric, eloquence, perception, discourse, scientific basis.

Ю.З. Богданова, канд. филол. наук, доц. каф. иностранных языков, ФГБОУ ВО Государственный аграрный университет Северного Зауралья,

г. Тюмень, E-mail: bogdanowa2907@mail.ru

ЛОМОНОСОВ — ОТЕЦ РУССКОГО КРАСНОРЕЧИЯ

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В современной жизни красноречие выступает важным элементом коммуникации и механизмом достижения успеха в различных переговорах. Созданная Аристотелем в IV в. до н.э. риторика была официально признана в России лишь в начале XVII в., когда М.В. Ломоносов определил роль красноречия в образовательном процессе. В изданном в 1748 г «Кратком руководстве к красноречию» Ломоносов раскрыл правила красноречия и поэзии, сформулировал определение риторики. Он считал, что «красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем преклонять других к своему об ней мнению». Риторика Ломоносова риторика непосредственно связана с убеждением. Расширяя научное знание в России, Ломоносов внес огромный вклад в развитие риторики. Его работы в данной области стали прорывом и основой развития искусства красноречия. Ломоносов обращался к красноречию как к инструменту достижения понимания своих научных изысканий. Умение говорить и доносить свои мысли до окружающих стало основополагающим принципом его эффективной деятельности.

Ключевые слова: риторика, красноречие, восприятие, дискурс, научная основа.

Риторика и красноречие Ломоносова, в первую очередь, являлись примером зарождения и развития научного дискурса в России. О Ломоносове писать сложно, поскольку XVIII век, в котором он жил, давно ушел в прошлое, однако его вклад в формирование науки до сих пор считается неоспоримым. Наука XVIII века отличается от науки сегодняшнего дня: фундаментальные законы, кроме законов ньютоновской механики, еще не открыты, половина химических элементов не обнаружена. Периодическая система элементов появится только через сто с лишним лет после смерти Михаила Васильевича Ломоносова.

Честь создания отечественной научной теории риторики на русском языке принадлежит М.В. Ломоносову. Учебники по риторике отсутствуют на Руси до XVII в., хотя риторические знания появились еще с христианско-византийскими сочинениями. Ораторская практика в Древней Руси показывает прекрасную риторическую подготовку, однако упражнение в ораторском искусстве велось на латинском, греческом или церковнославянском языках. Основой русской «Риторики» 1620 года стал учебник немецкого гуманиста Филиппа Меланхтона, который был переведён на древнерусский язык с латинского митрополитом Новгородским и Великолуцким Макарием. До петровского времени это основной учебник риторики в России. До Ломоносова все учебники и материалы по риторике были рукописными, его «Краткое руководство к красноречию» 1748 года стало первым печатным учебником, переработавшим предшествующие сочинения и предложившим стиль риторических описаний в России не только XVIII веку, но векам последующим .

Ломоносов учился у Вольфа, знал великого математика Эйлера, переписывался с Вольтером, одновременно с Бенджамином Франклином ставил опасные опыты по улавливанию атмосферного электричества… Все ломоносовские занятия относятся к ведению истории науки и культуры и принадлежат далекому прошлому. Ломоносов все время движется в поисковом формате, и, несмотря на закономерности, открытые им, все это — не более чем стадии развития эксперимента, который требовал доказательств . Особенности восприятия окружающей действительности Ломоносовым достаточно четко просматриваются в жизнеописаниях, сделанных разными авторами. Например, однажды на Васильевском острове близ академии Ломоносова решили ограбить три матроса. Однако он пришел в такое негодование, что одного уложил без чувств, другого с разбитым лицом обратил в бегство, а третьего решил проучить: снял с него куртку, камзол, штаны, связал узлом и принес «добычу» домой. Недаром Пушкин замечает: «С ним шутить было накладно» .

Ломоносов принадлежал удивительному времени — эпохе барокко. Сейчас от этого времени остались лишь образцы архитектуры и прикладных искусств, однако в гораздо большей степени, чем стиль, барокко есть философия и мировоззрение переходного времени. То есть перехода из Средневековья в Новое время. На грани XVII и XVIII веков, происходит резкий поворот культуры. «Человек барокко» все время живет в нем: до 1739 года он учится химии и горному делу у Христиана Вольфа в Марбурге, но при этом ему вменяется в обязанность «учиться естественной истории, физике, геометрии и тригонометрии, механике, гидравлике и гидротехнике».

В 1724 году по распоряжению Петра I в Санкт-Петербурге учреждается Академия наук. В первоначальном составе академии было 11 профессоров (академиков) по специальностям: математике, астрономии с географией, механике, физике, анатомии, химии, ботанике, красноречию, древностям, истории и праву. На начальном этапе все ученые приглашались из-за рубежа, да и вообще, возраст первых академиков не превышал 30 лет. Все лекции и научные работы излагались на немецком языке или на латыни — международном языке тогдашней науки. Однако академии ни за десять, ни за двадцать лет так и не удалось пустить корни в русскую почву и заинтересовать наукой хотя бы верхушку аристократии .

Лишь с возвращением Ломоносова из Германии положение стало меняться. Прошло несколько лет, прежде чем он, получив в 1745 году должность профессора химии, действительно смог влиять на ход дел в академии. В 1746 году Ломоносов предложил президенту Академии наук, графу Кириллу Разумовскому, прочитать публичную лекцию по физике на русском языке. Это была первая публичная лекция в России, прочитанная не на латыни и не на немецком! Аудиторию составили представители десяти-пятнадцати аристократических фамилий, которые имели хоть какое-то представление о науке. Ломоносов понимает, что так дальше продолжаться не может: страну не повернуть в сторону Европы, если не вырастить себе смену, если не обратиться к исследованиям, которые были бы

жизненно важными для развития государства. Принято говорить, что Ломоносов не столько изобрел, сколько сделал для развития науки. О воссоздает лабораторию своего учителя на Васильевском острове: вычерчивает внутреннее устройство, выписывает оборудование, реактивы. Он читает в ней лекции, проводит опыты, пытается наладить производство оптических стекол, но терпит неудачу и начинает работу по производству цветного стекла, вполне отдаваясь своей «физической химии». Попутно переводит учебники, в частности известную ему книгу немецкого ученого Л.Ф. Тюммига «Вольфианская экспериментальная физика». По этому учебнику и «Грамматике» Ломоносова занимался потом Пушкин, а то, что записки Ломоносова-химика кажутся написанными несколько устаревшим языком и отчасти похож на сочинения алхимиков, объяснить легко: язык химии как науки еще не сформировался. Механика уже обрела в XVIII веке свой язык, а химия — еще нет.

Ломоносов кажется воплощением целеустремленности и силы. Он изучает атмосферу и электрические процессы в ней, создает первый в мире прибор для измерения силы молнии, ударившей в громоотвод. Наблюдая за затмением Венеры, он случайно обнаруживает наличие у нее атмосферы. Долго и упорно работает с окрашиванием стекла и получает «золотой рубин» -античную разработку, секрет которой разгадал, но унес с собой в могилу немецкий стеклодел XVII века Иоганн Кункель, и стекло прекрасного темно-синего цвета, получаемого добавлением оксида кобальта. Сделано много, однако Ломоносов понимает, что без постоянного притока научной молодежи Санкт-Петербургская академия погибнет. Необходимо создание первого в России университета — и для этого ученый едет в Москву. На его плечи ложится поистине титаническая работа. Через несколько лет, когда Елизавета Петровна умерла, вступившая на престол Екатерина II пожелала непременно ехать на Мойку в дом к Ломоносову. И он, готовясь к встрече, набрасывает конспект -«Говорить с государыней», состоящий из 11 пунктов. Он пишет об опасностях, подстерегающих русскую науку, которая еще не вышла из младенческого состояния, и о том, что сделано. Он понимает, что сделано много. Не сомневается в этом и императрица. Ломоносов — ученый с государственным складом ума, прекрасно представляющий, что такое Россия, понимающий, что сильное государство может основываться только на передовых научных знаниях и производстве. Как писал Пушкин: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был нашим первым университетом». Ему одному удалось то, что не удалось всем немецким академикам, вместе взятым: привить науку в России.

По происхождению Ломоносов был обычный черносошный крестьянин, однако его могучий научный и государственный темперамент поставил его на одну ступень с такими людьми, как граф Петр Шувалов — фактический глава государства при Елизавете Петровне, который, будучи подлинным ангелом-хранителем Ломоносова, позволял ему, хотя бы и в письменной форме, обращаться к себе на «ты»: «Неправо о вещах те думают, Шувалов, // Которые Стекло чтут ниже Минералов…».

В 1751 году Ломоносов получил чин коллежского советника, дававший ему право на потомственное дворянство. «…Впервые в России крестьянин за свои научные достижения стал дворянином, — пишет ученый секретарь Ломоносовской комиссии СПбНЦ РАН Татьяна Моисеева. — Чин и дворянский статус, полученные Ломоносовым, отражали не только признание его самого правящей элитой, но и признание науки в русском обществе к середине XVIII века. В России стал появляться интерес к научным занятиям, появился круг европейски образованных людей, а в среде русской аристократии стали с уважением относиться к научным знаниям и поддерживать научные исследования, направленные на практические цели…». В XVIII столетии перейти из крестьян в дворянство было невозможно, но Ломоносов сумел это сделать . «…В отношении к самому себе он был очень беспечен, и, кажется, жена его хоть была и немка, но мало смыслила в хозяйстве. <…> — пишет о нем Александр Сергеевич Пушкин. — Ломоносов, рожденный в низком сословии, не думал возвысить себя наглостию и запанибратством с людьми высшего состояния (хотя, впрочем, по чину он мог быть им и равный). Но зато умел он за себя постоять и не дорожил ни покровительством своих меценатов. Ломоносов пишет Шувалову: Я, ваше высокопревосходительство, не только у вельмож, но ниже у Господа моего Бога дураком быть не хочу». В другой раз в споре Ломоносов так его рассердил, что Шувалов закричал: «Я отставлю тебя от Академии!» — «Нет, — возразил гордо Ломоносов, — разве Академию от меня отставят» .

Ломоносов изобрел главное: понимание того, что есть жизнь науки, устроенная соответствующим образом, есть человек науки и его знания, есть в каком-то смысле слова интеллигент, который должен работать не покладая рук, быть практиком и одновременно поэтом. Ломоносов научно разобрал очень многие и очень сложные вещи — например, верно (с оговорками, необходимыми для XVIII века) понял строение материи, природу света и цвета, явления, связанные с атмосферным электричеством, по-своему сформулировал закон сохранения массы и энергии. Ломоносов изобрел разговор науки, который для последующих исследователей стал основой научного дискурса. «Краткое руководство к красноречию» М.В. Ломоносова занимает особое место поскольку является восточнославянским риторическим трактатом, синтезирующий отечественное понимание красноречия . Как писал перед смертью М.В. Ломоносов, составляя как бы последний отчет для потомков, «в красноречии ввел в наш язык свойственное стихов сложение и штиль исправил грамматическими

Библиографический список

и риторическими правилами и примерами в разных сочинениях» . Ломоносов рано постарел, и здоровье изменило ему. Умер он в 1765 году от обыкновенной весенней простуды. Ему было всего 54 года… Потрясенный этим известием Семен Порошин, воспитатель десятилетнего Павла I, поспешил во дворец, чтобы сообщить наследнику российского престола о столь печальном событии: «Что о дураке жалеть, казну только разорял и ничего не сделал, — сказал царевич..» .

Современная риторика приобрела свои формы и методы, активно реализуется в современной общественной жизни, в школьной и вузовской практике преподавания . Усилия и вклад М.В. Ломоносова в области распространения риторики и культуры речи, стремление воспитать любовь к русскому слову находят постоянное подтверждение в современной научной коммуникации. Умение убеждать с использованием российской традиции и национальной лингвистики навсегда останется заслугой М.В. Ломоносова -отца русского красноречия.

3. Леонтьев Б. На пользу любителям красноречия. Наука и жизнь. 2011; 11: 12 -13.

5. Науменко В.Г Размышления двух филологов о Ломоносове : из истории рус. науки и образования. Обсерватория культуры. 2011; 2: 62 -68.

8. Бухаркин П.Е. «Краткое руководство к красноречию» М.В. Ломоносова как явление литературы. Varietas delectans: Сборник статей. Санкт-Петербург 2012: 106 — 115.

9. Богданова Ю.З. Тренинг профессионально-ориентированных риторики, дискуссии и общения: практикум. Саратов, 2018.

10. Богданова Ю.З. Практикум для самостоятельной работы по курсу «Тренинг профессионально-ориентированных риторики, дискуссии и общения». Тюмень, 2013. References

3. Leont’ev B. Na pol’zu lyubitelyam krasnorechiya. Nauka i zhizn’. 2011; 11: 12 -13.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9. Bogdanova Yu.Z. Trening professional’no-orientirovannyh ritoriki, diskussii i obscheniya: praktikum. Saratov, 2018.

Статья поступила в редакцию 05.11.18

УДК 821

MULTIDIMENSIONAL SEMANTICS OF ARTISTIC CHARACTER IN THE AVAR OF POETRY (ON THE EXAMPLE OF RASUL GAMZATOV’S WORKS). The

М.Х. Гаджиахмедова, канд. филол. наук, доц. каф. лит. народов Дагестана ДГУ, г. Махачкала, E-mail: uzlipat066@mail.ru

МНОГОМЕРНОСТЬ СЕМАНТИКИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО СИМВОЛА В АВАРСКОЙ ПОЭЗИИ (НА ПРИМЕРЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ РАСУЛА ГАМЗАТОВА)

Статья посвящена осмыслению важного компонента поэтического мышления — символа в национальной поэзии на примерах из творчества Расула Гамзатова. Несмотря на постоянный интерес в литературоведении к творчеству Расула Гамзатова, на обилие сборников статей, юбилейных торжеств, уникальное творчество поэта еще в полной и надлежащей мере не попало в русло академического исследования. Авторы делают вывод о том, что на примере произведений Расула Гамзатова становится очевидным, что художественный символ играет в его поэтической системе активную роль, выполняя этические и эстетические функции, и при этом формируется на основе этических понятий и эстетических традиций национальной жизни. И все это, благодаря приобщенности поэта новой формации, к культурным традициям мира, прорывает этно-локальные контуры, обретает несравненно более широкое и глубокое звучание, емкость «универсальных смысловых рядов», выходит, поднимается на общечеловеческий уровень значения.

Ключевые слова: историческая обусловленность, универсальный смысл, творческий акт, поэзия, символ, литература.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *