Слово искушение

В редакцию журнала «Фома» пришел вопрос читателя:

Я начал ходить в церковь не так давно. Много еще вещей непонятных, и я стараюсь сам разобраться. Но есть слова, смысл которых и разницу между ними я, как ни пытался, уловить не могу, хотя слышу их очень часто от священников и других верующих, еще их много в духовной литературе. Это слова искушение, соблазн и прелесть. Помогите, пожалуйста, в них разобраться и понять, какие именно явления в нашей жизни они описывают.

Андрей, Томск

На вопрос читателя отвечает Александр Ткаченко:

Чтобы прийти в нужное тебе место, нужно соблюдать как минимум два условия.

Во-первых, знать ориентиры, по которым можно туда добраться.

Во-вторых, внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о какое-нибудь препятствие и вместо достижения поставленной цели не оказаться в хирургическом отделении с переломом ноги.

Цель христианина — Царствие Божие. Ориентиры, по которым он туда идет, — заповеди Евангелия, не позволяющие сбиться с маршрута. А искушения, соблазны и прелесть — те самые препятствия, которые встречаются на этом пути.

Происхождение многих слов бывает сродни увлекательному приключению, во время которого исходный корень обрастает новыми смыслами, все дальше уходя от первоначального значения. Как это ни странно, предком слова «искушение» является глагол «кусать». Логика развития смыслов здесь примерно следующая. Кусать — значит не только отрывать зубами кусок от целого, но еще и, что называется, попробовать на зуб, проверить, можно ли это разгрызть. Соответственно, слово «искус» означает некое испытание, проверку на прочность или другие важные качества.

Искушение — некий процесс, позволяющий человеку выявить в себе нечто до поры скрытое, как хорошее, так и плохое. Это всего лишь набор обстоятельств, в которых мы оказываемся перед необходимостью выбирать между правдой и ложью, честью и низостью, верностью и изменой.

И в зависимости от того, что мы выбираем, искушение может закончиться как нашим поражением, так и нашей победой. Причем одни и те же обстоятельства могут для кого-то стать искушением, а для кого-то остаться рядовым фактом его повседневной жизни.

Например, человек во время прогулки в парке находит кошелек. В нем — приличная сумма денег и набор визиток с номером телефона хозяина кошелька. Если человек тут же, не задумываясь, звонит по указанному на визитке номеру, сообщает о своей находке и договаривается о времени и месте, чтобы вернуть кошелек, то никакого искушения в этой ситуации для него нет. Он не стоял перед выбором: возвращать найденные деньги или оставить их себе.

А вот другой вариант. Человек нашел кошелек с деньгами и визитками и не может принять решение сразу. С одной стороны, он понимает, что владелец кошелька сейчас страдает от этой потери. А с другой — у него самого дома дочка больная, которую нужно в платную клинику устраивать, просрочка по кредиту, штраф за неоплаченную парковку, жена постоянно пилит из-за маленькой зарплаты… Вот в этом случае ситуация оказывается для него искушением. Она словно бы пробует его на зуб, проверяя, насколько он прочен, готов ли устоять перед внезапной возможностью решить свои проблемы ценой присвоения чужих денег. И если человек устоит, то выйдет из этого искушения с новыми духовными силами, которые он обретет в результате этого опыта. А если не выдержит, искушение окажется для него духовной катастрофой, которую в христианской традиции принято называть грехом.

Поэтому, когда у церковных людей в сложной ситуации вырывается досадливая реплика «Вот искушение-то!», важно понимать, что на самом деле в искушении мы стоим на развилке между возможностью роста и возможностью падения. Искушение — это не только кризис, но еще и потенциальное развитие, приобретение опыта, который потом будет давать знание и силу для преодоления своих слабостей и помощи другим людям.

К слову говоря, слово «искусство» имеет тот же корень, что и «искушение». И стать искусным в борьбе с грехом без опыта прохождения через искушения вряд ли возможно.

Конечно же, специально проверять себя на прочность и ставить себя в ситуацию подобного выбора не стоит. Не случайно в главной молитве христиан «Отче наш» звучит прошение к Богу «…и не введи нас во искушение». Однако и чрезмерный страх перед искушениями тоже не является признаком христианского благочестия. Сам Господь Иисус Христос проходил через различные искушения в Своей земной жизни. Он хорошо знает человеческую слабость, страх, сомнение, и потому всегда готов прийти на помощь к тем, кто Его об этой помощи просит: …Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр 2:18).

Преподобный Ефрем Сирин пишет об этом так: «Ибо в том, что соизволил Сам (претерпеть) страдания и искушения, то есть в чем искушен был по одинаковости природы Своей с нашею, в том Он помогает и тем, которые страдают немощью плоти и подвергаются искушениям, — Он сможет помочь им, как знающий немощь плоти, — именно теперь, после того как восприял плоть».

В отличие от искушения соблазн — это не процесс, а скорее некий предмет, который манит к себе человека в тех случаях, когда ценой приобретения желаемого становится нарушение Божьих заповедей.

Таким предметом может стать богатство, слава, успех у противоположного пола, власть и вообще все что угодно — от игрушечной лошадки до президентского кресла.

Искушение — это процесс, а соблазн — то, чем человек в этом процессе искушается. Так, сатана искушал Иисуса Христа тремя соблазнами — сытостью, славой и властью.

Само слово «соблазн» происходит от устаревшей формы «блазнь». По смыслу это синоним искушения. Однако есть у этого слова и еще одно значение, которое в разговоре о духовной жизни представляется весьма важным. Блазнь — это морок, обман чувств, призрачное явление. Блазнить — чудиться, манить, мерещиться, казаться, морочить, обманывать. Соответственно, соблазн — это кажущееся благо, обман, иллюзия счастья, которая развеется тут же, как только человек нарушит ради него заповедь.

Собственно, грех — это и есть движение души в сторону соблазна, прыжок с обрыва навстречу призраку, сотканному из утреннего тумана.

Если мы попытаемся определить сущность зла, то с удивлением обнаружим, что у него нет сущности, оно лишь паразитирует на добре, искажая его до неузнаваемости. Так, образование ржавчины возможно лишь при наличии железа.

Болезнь возможна лишь при наличии здоровья. А зло паразитирует на здоровых импульсах человеческой природы. Все наши природные влечения полезны, добры и заложены в нас Господом. А грех рождается как не вовремя и невпопад реализованный природный импульс.

Простой пример: человек хочет есть. Простая и вполне естественная потребность. Но можно просто пожарить себе яичницу, а можно отобрать завтрак у первоклассника. Можно взять деньги и пойти в хороший ресторан, а можно пообедать в этом ресторане и сбежать, не заплатив по счету. Можно утолить свой голод, а можно объесться и умереть от заворота кишок. Таким образом, грех рождается не в богоданной природе человека, а в тумане его личного выбора, как неверно выбранное направление действия воли.

Греческое слово «амартиа», означающее «грех», буквально переводится на русский язык как «мимо цели», «промах». Совершая грех, человек нацеливается на что-то, попадает, но потом оказывается, что сама цель изначально была иллюзорной и, кроме вреда, ничего не принесла. Эта ложная цель и есть — соблазн.

Это слово обычно употребляется в положительном смысле, подчеркивая красоту и совершенство чего-либо. «Чистейшей прелести чистейший образец» — так накануне свадьбы восторженно писал Пушкин о знаменитой «Сикстинской Мадонне» Рафаэля, находя в изображении Богоматери черты сходства со своей избранницей Натальей Гончаровой. Более близкий к нам по времени пример — трилогия Толкиена «Властелин колец». Там Горлум тоже с восхищением обращается к случайно попавшему в его руки кольцу всевластия — «моя прелессссть».

Казалось бы, все очевидно: прелесть — это высшая степень изящества, то, что радует глаз и согревает сердце. Но не торопитесь с выводами. По своему происхождению слово «прелесть» — старославянское. А вот корневая основа его «-лесть» заимствована из древнегерманского языка, где слово «lists» значило «козни», «хитрости». Странное дело: прелесть — и вдруг козни! Какая же связь? Но во времена того же Пушкина «прелестный» значило также — «соблазнительный», «прельщающий», а еще столетием раньше «прелестными» назывались, скажем, прокламации бунтовщиков или подкидные письма иностранных агентов, склоняющие к измене.

В православной традиции прелестью называют усвоение человеком лжи, принятой за истину.

В узком смысле это относится к аскетическим упражнениям, когда человек во время молитвы вдруг начинает чувствовать какие-то необычные состояния в теле (тепло в груди, сладость во рту) и принимает их за действие благодати. Сами по себе эти состояния вполне нормальны — движение крови в той или иной части тела или вкус содержащейся в слюне глюкозы мы обычно не ощущаем, потому что не концентрируем на этом внимание. Но бывает и так, что эти физиологические явления человек начинает наполнять духовным смыслом. Например, считает вкус сахара в собственной слюне — божественной сладостью произносимых им молитвословий, а теплоту в груди — стяжанием особой «теплой» молитвы, признаком духовного преуспеяния. Ну а что обычно происходит с духовно преуспевшими людьми? Конечно же, чудеса, недоступные простым смертным. И начинает такой человек чудесить разнообразными способами. Например, стоя на остановке, молитвой вызывать запаздывающий троллейбус. А когда тот наконец покажется из-за поворота, с удовлетворением вздыхать: «Бог меня слышит, моя молитва действенна!» Или же, доведя себя постоянным внутренним напряжением до нервного истощения, начинает плакать по любому поводу и считать эти слезы благодатным даром.

У кого-то может «открыться» дар исцелений: они будут ощущать исходящую из них силу, способную лечить разные болезни. Кто-то может начать «пророчествовать», принимая свой обычный внутренний поток мыслей за некое откровение свыше. А самым «продвинутым» могут даже начать являться «ангелы» или же они начнут слышать их голоса у себя в голове. Финал такого «духовного преуспеяния» может оказаться очень печальным. Дело в том, что на определенном этапе к этому процессу самообмана подключается еще один участник. Тот самый, который предлагал Иисусу броситься вниз с тридцатиметровой высоты крыла Иерусалимского храма. Евангелие говорит, что диавол …повел Его в Иерусалим, и поставил Его на крыле храма, и сказал Ему: если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе сохранить Тебя; и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею (Лк 4:9–11).

Прелесть — состояние, в котором человек сначала обольщает себя сам мыслями о собственной духовной исключительности. Тем самым он открывает доступ к своей душе для врага человеческого рода. Далее прельщать человека начинает уже дьявол.

В широком смысле прелестью можно считать любое состояние человека, когда он творит грех и идет в погибель, но убежден, будто у него все в порядке. Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Неверный учению Христову, последующий своей воле и разуму, подчиняется врагу, и из состояния самообольщения переходит к состоянию бесовской прелести, теряет остаток своей свободы, вступает в полное подчинение диаволу. Состояние людей в бесовской прелести бывает очень разнообразно, соответствуя той страсти, которою человек обольщен и порабощен, соответствуя той степени, в которой человек порабощен страсти. Но все, впавшие в бесовскую прелесть, то есть чрез развитие собственного самообольщения вступившие в общение с диаволом и в порабощение ему, — находятся в прелести, суть храмы и орудия бесов, жертвы вечной смерти, жизни в темницах ада».

* * *

Искушение, соблазн, прелесть… Все эти понятия, несмотря на их разнообразие, можно объединить в общую систему, где у каждого из них будет своя роль и функция:

Искушение — это процесс, в котором человек проверяется на духовную прочность.

Соблазн — это предмет искушения, то, что прельщает человека, манит к себе ценой нарушения евангельских заповедей.

Прелесть — это состояние, в котором оказывается человек, не устоявший перед соблазном, но при этом упорно не желающий каяться, объясняющий самому себе и миру, что он все сделал правильно.

Все это вещи неприятные и даже опасные. Но не зря говорят: предупрежден — значит, вооружен. Тот, кто знает об опасности, сможет ее опознать, вооружиться против нее и эффективно ей противостоять. А оружие против всех видов греха у христиан во все времена было одно и то же — молитвенное обращение к Богу за помощью. И там, где, казалось бы, уже нет никаких сил противостоять искушению и соблазну, всегда остается возможность сказать в глубине души: «Господи! Ты видишь, как я слаб, но я не хочу грешить. Прошу Тебя — помоги!» И помощь обязательно придет. Правда, для этого необходимо одно условие: нужно действительно не хотеть грешить. И тут уже решение остается только за нами. Даже Бог не может помочь человеку там, где он сам не хочет этой помощи.

Иллюстрации Марии Сосниной

  • Искушение Библейский словарь
  • Современная практика православного благочестия. Искушения Н.Е. Пестов
  • Изречения Святых отцов и учителей Церкви. Искушения
  • Искушения Иисуса Христа сатаной свящ. Константин Пархоменко
  • Искушение или напасть? ответ свящ. К. Пархоменко
  • Искушения ведут к покаянию прот. Алексий Уминский
  • Искушения, связанные с причастием cвящ. Валерий Духанин
  • Повседневные искушения в жизни каждого человека архиеп. Димитрий (Муретов)
  • Искушения, связанные с духовным наставничеством свящ. Сергий Дергалев
  • Об искушениях, скорбях, болезнях и утешение в них прот. Валентин Мордасов
  • Искушение Христа в пустыне Екатерина Прогнимак
  • Дьявол под видом Христа Сборник историй

Искуше́ние (с церковнославянского языка переводится как «испытание»):
1) соблазн;
2) действие Божье, направленное на испытание человеческого произволения, духовно-нравственного расположения (Быт.22:1);
3) внешний повод, провокация падших духов или людей, имеющее целью расположить человека ко греху;
4) действие человека, направленное против другого человека с целью выказать его в невыгодном свете (Мк.10:2);
5) внутренний помысл, мысль или желание, подталкивающие человека ко греху;
6) испытание долготерпения Божия со стороны человека (Исх. 17:2).

Если человек согрешает по искушении его Богом, то не следует ли из этого, что Бог является Причиной греха?

Несмотря на то, что Священное Писание содержит указания на факты искушений праведников Господом, таких, например, как искушение Авраама (Быт.22:1), искушение всего Израильского народа (Суд.3:1-4), Бог никогда никого не искушал и не искушает с той целью, чтобы склонить ко греху (Иак.1:13).

Напротив, используя искушение для того, чтобы поставить людей перед возможностью или даже необходимостью нравственного выбора, Господь это делает исключительно из соображений добра, в частности для того, чтобы выявить, будут ли они держаться Его путей (Суд.2:22), любят ли они Его от всей души, от всего сердца (Втор.13:3). При этом Бог никогда не накладывает на человека бремени большего, чем тот сможет вынести.

Так, искушение Авраама обнаружило искренность его веры, жертвенность, ревность о Господе. Вера патриарха была вменена ему в праведность (Гал.3:6). Должное, богоугодное отношение Аврааму к искушению способствовало низведению благословений не только на него самого, но и на его потомков, на его род (Быт.22:16-18).

Однако часто бывает и по-другому. Нередко случается, что люди, искушаемые Богом, не желают следовать Его требованиям, действуют вопреки голосу совести, используя предоставленную им свыше возможность для нравственного выбора не во благо, а на зло.

Так, искушая Израильский народ (Суд.3:1-4), Господь попустил, чтобы на территории Обетованной земли вместе с сынами Израиля жили и языческие народы. Такое Божественное определение дало народу Завета дополнительную возможность проявить верность Единому Богу, утвердиться в истинной вере, возрасти в святости, добродетели. Кроме того, пример их послушания Богу мог бы благотворно сказаться и на язычниках.

Вместо этого Израильтяне уклонились от веры и сами стали перенимать языческие культы, обряды, традиции, строить идольские капища, жертвенники. В силу непослушания они всё больше и больше отдалялись от Бога, переполняя чашу Его священного гнева.

Для того, чтобы вразумить Свой народ, Господь посылал к ним судей, пророков. Но по упрямству и жестокосердию этот народ, в основной своей массе, неохотно прислушивался к Божьим посланникам. В результате, со временем он был разделен, пленен и рассеян.

Большим искушением для многих, как это ни странно, стало Благовестие Христа. Ведь и оно требовало от человека выбора: последовать за Спасителем или отвергнуть Его (1Кор.1:23). В этом отношении Господь ещё во времена Ветхого Завета был назван, камнем преткновения, скалою соблазна и даже петлею и сетью для жителей Иерусалима (Ис. 8:14).

Что означает в молитве Господней «Отче наш» прошение «и не введи нас во искушение»?

Святитель Кирилл Иерусалимский так отвечает на этот вопрос: «Неужели Господь научает нас молиться о том, чтобы вовсе не быть искушаемыми? Как же сказано в другом месте: «кто не был искушен, тот мало знает» (Сир.34:10), — и еще: «с великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения» (Иак.1:2) — Но, может быть, войти в искушение значить погрязнуть в искушении? Ибо искушение как бы подобно некоему потоку, через который трудно перейти. Посему одни, не погрязая в искушениях, минуют их, как бы сделавшись некими искусными пловцами, и ни мало не увлекаясь ими. А другие не таковы, – входят и погрязают. Как, например, Иуда, вошедши в искушение сребролюбия, не переплыл пучины, но погряз и погиб телесно и духовно. Петр же вошел в искушение отречения, но, вошедши не погряз, а мужественно переплыв пучину, избавился от искушения. Послушай еще, как в другом месте лик дошедших до совершенства святых благодарит за избавление от искушения: «Ты испытал нас, Боже, переплавил нас, как переплавляют серебро. Ты ввел нас в сеть, положил скорби на хребте нашем, посадил человека на главу нашу. Мы прошли через огонь и воду, и Ты вывел нас в покой» (Пс.65:10–12). Видишь, с каким дерзновением говорят, что перешли искушения и не изнемогли. Сказано: «и Ты вывел нас в покой». Войти же в покой значит избавиться от искушения».

***

Искушение – это предложение совершить грех. Оно может прийти на мысленном уровне, в чувственной сфере, на вполне материальном плане, когда кто-то конкретно искушает… Но ты можешь совершить грех, а можешь его и не совершать.
протоиерей Игорь Филин

***

Что умножает в нас духовную силу? Преодолённое искушение.
священник Александр Ельчанинов

***

Кто совершит дело, угодное Богу, того непременно постигнет искушение; ибо всякому доброму делу или предшествует, или последует искушение, да и то, что делается ради Бога, не может быть твёрдым, если не будет испытано искушением.
Как за телами следуют тени, так и за исполнением заповедей – искушения, ибо никто, сказал Великий Антоний, не войдет в Царство Небесное без искушений. Итак, не удивляйся, сын мой, что, заботясь о спасении своём, ты встречаешь искушения и скорби. Но терпи без смущения и молись, благодаря, что ты, за исполнение заповеди, сподобляешься быть в искушении, для обучения и испытания души твоей. Благий Бог да подаст тебе во время искушения внимание и терпение.
прп. авва Дорофей

Плод искушения — самопознание: «А вот здесь, оказывается, я слаб; вот здесь у меня нет сил, здесь я ничего не понимаю». И всё это узнаётся для того, чтобы деятельно исправляться.
прот. Андрей Ткачев

***

По мере воцерковления кажется, что избавление от внешних обстоятельств сможет коренным образом изменить жизнь. Увы, на месте одних внешних причин незамедлительно появляются другие. По мере духовного роста приходит осознание, что главные наши враги – внутри нас, это тщеславие, раздражительность, суетливость, осуждение и т.п., а внешние трудности лишь выявляют их.

Каждому человеку приходится пройти период, когда ты уже не ребенок, в крови бурлят гормоны и надо этот вопрос как-то решать. Мы собрали несколько фильмов, исследующих мысли, чувства и сложности, которые прилетают по голове вместе с началом сексуальной жизни.

Куриоса

Curiosa, 2019

Париж, конец XIX века. Мари выдают замуж по расчету, чтобы отец мог расплатиться с долгами, а девушка, между тем, влюблена в поэта, который увлекается эротической фотографией. Она с охотой позирует ему в образах, не одобряемых общественной моралью, вовсю исследует свою сексуальность, ревнует к любовнице и в целом очень увлекательно проводит время вне дома. Фильм, разумеется, 18+.

Мечтатели

The Dreamers, 2003

Париж 60-х бурлит, готов вот-вот разродиться студенческими волнениями. Но двое молодых людей и девушка совсем не интересуются происходящим за окнами, они дни и ночи напролет смотрят фильмы, кино становится их жизнью и фоном для сложных психологических и сексуальных отношений.

Нимфоманка: Часть 1

Nymphomaniac: Vol. I, 2013

Джо поставила себе этот диагноз еще в ранней юности и живет с ним уже много лет, отчаянно ища себя в сексе. В первой части фильма рассказывается о молодых годах, первой половине несчастий героини. Ларс фон Триер снял эротическую комедию, которая затем, во второй части, плавно перетекает в эротическую трагедию, изобилующую сценами секса, не волнующими, а удручающими.

Половое воспитание

Sex Ed, 2014

Молодой учитель Эдди берется за ответственное дело: он организует уроки полового воспитания учеников. Сам он в этом не очень хорошо разбирается, поскольку никогда не ходил на свидания, так что эти знания оказываются полезными и для него самого.

Как заняться любовью с женщиной

How to Make Love to a Woman, 2010

Подросток Энди давно встречается с Лорен, но, когда приходит время перейти на новый уровень отношений, то есть к сексу, он каждый раз впадает в ступор и старается отсрочить это важное мероприятие. Проблема в том, что Энди не знает, что надо делать и как не ударить в грязь лицом. Поэтому он обращается за советом к разным знакомым и малознакомым людям.

Дикие штучки

Wild Things, 1998

Школьница Келли влюбляется в преподавателя и всеми правдами и неправдами пытается затащить его в койку. Дело не выгорело, и обиженная девушка обвиняет учителя в изнасиловании. Место он, конечно, сразу же теряет, но по большому счету ей никто не верит. И тут в полицию поступает новое заявление.

Подростки как подростки

Normal Adolescent Behavior, 2007

Шестеро друзей — трое парней и три девушки — договорились никогда не разлучаться. Детские игры постепенно переросли в подростковые оргии. И такое положение всех до поры до времени устраивает. Но однажды Венди влюбляется в своего нового соседа и хочет завести нормальные отношения. Только вот друзья против.

Взрослые игры

Flower, 2017

Эрика — старшеклассница, которая развлекается, соблазняя взрослых мужчин, а потом шантажируя их и требуя денег за молчание. У нее появляется сводный брат Люк — толстый подросток-наркоман. Однажды он жалуется сестре, что в прошлом его домогался школьный учитель, но обвинения подростка все проигнорировали. Так что Эрика готова взяться за любимое дело и разобраться с преступником по-своему.

Дневник девочки-подростка

The Diary of a Teenage Girl, 2015

Минни переживает из-за внешности, с тревогой осознает проснувшуюся сексуальность и мечтает расстаться с девственностью. Чтобы разобраться в себе, она заводит аудиодневник, где подробно рассказывает о своих первых опытах и об интрижке с отчимом.

Молода и прекрасна

Jeune & jolie, 2013

Девушка из хорошей семьи занята подростковой проблемой поисков себя. Это занятие зачастую приобретает самые странные формы. Изабель увлекается проституцией не из корысти, а ради эксперимента и удовольствия. Близкие считают ее пай-девочкой и не подозревают, чем она занимается. Но тут однажды в гостиничном номере умирает один из ее постоянных клиентов.

Последнее танго в Париже

Сегодня многие верующие «искушением» называют чуть ли не любую жизненную неурядицу: от поломки стиральной машины до опоздания на важную встречу по работе. Но что такое искушение с точки зрения Церкви? Является ли оно неизбежной частью христианской жизни или от него можно как-то заслониться? Об этом «Фома» поговорил с клириком храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Ясеневе протоиереем Алексеем Сысоевым.

Фото paraskevo.ru

— Отец Алексей, что такое искушение?

— Как бы парадоксально это ни звучало, но искушение — это одна из важнейших ценностей нашей жизни. Искушение — это испытание, через которое осуществляется Божий Промысл. Без них человек не смог бы двигаться к святости, у него не было бы стимула для роста, развития, нравственного и творческого становления. То есть без искушения человеку невозможно сделать и шага. И хотя первое искушение, случившееся в раю, развратило человека, разорвав связь между ним и Богом, но, как пишут отцы Церкви, только так человек из состояния невинности и неведения смог обрести осознанность и, свободно выбрав истинное и доброе и отвергнув лукавое, стал праведником.

Если посмотреть на греческий глагол «пейрадзо» — искушать, то, помимо значения «подвергать испытанию», он переводится как «проверять ценность чего-то или кого-то». И всем нам хорошо знакомое слово «искусство» происходит от старославянского слова «искоусъ» — испытание, проверка. То есть человек, прошедший искушение, становится искусным.

Само по себе искушение напрямую связано со злом, которое досаждает нам отовсюду. Хотя из Священного Писания христиане твердо знают, что Бог зла и смерти не сотворил. И Он погибели нечестивого не радуется. Но Господь, Сам никого не искушая, как бы использует эту злую силу, чтобы человек, преодолев искушение, уподобился Христу, который некогда в пустыне во время сорокадневного поста отверг трехкратное искушение сатаны, утвердив истину жизни (Мф 4:3-7; Лк 4:6-8).

Предание донесло до нас рассказ о катастрофе, которая случилась на Небе, когда Люцифер и часть ангелов отпали от Бога. После случившегося дьявол, мучимый завистью, решил погубить человека. В Священном Писании читаем: Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его (Прем 2:23–24).

— А чему позавидовал дьявол?

— Человеку — его выделенности, таинственной и совершенно непонятной для него глубине. В Раю сатана сумел человека совратить, сумел ввести его в греховное состояние. Человек стал пленником смерти, в каком-то смысле даже беспризорным, уязвимым. Но сохранилась возможность через покаяние и через непрестанное преодоление обступающих со всех сторон искушений вновь обрести утраченную связь с Богом и победить дьявола.

Произошло удивительное: сам сатана оказался орудием Божиим. Господь стал использовать его для того, чтобы человек, преодолевая его наветы и устрашения, рос и совершенствовался как христианин, совершая окончательную победу истины над суетным прозябанием во времени.

Инициатором искушения является дьявол. Сила, с которой он пытается сокрушить человека, огромна. Она бесконечно продуцирует гибель, угрозу всему существующему, но при этом его разрушающей силе поставлены границы, которые устанавливает Бог.

На днях я причащал одну женщину. Болезнь, которая ее поразила, ужасна. И она никак не может из нее выбраться: одно вылечит, другое схватит. Она и сесть не может, и есть не может, так что ей еду дают в жидком виде. Каждый раз, когда я прихожу к таким людям, я ужасаюсь тому, с какой ненавистью и жестокостью дьявол пытается человека уничтожить, как он всеми силами пытается стереть его с лица земли.

А сколько перенес страданий Христос: и бегство в Египет, и странничество, и неверность людей, и болезни, и лишения. Но, как писал апостол Павел, Сила Божия в этой Христовой немощи совершалась (2 Кор 12:9). Господь Сам прошел весь ужас и боль человеческой жизни вплоть до страшной, мучительной смерти на Кресте. И в этом раскрывается главная надежда каждого христианина, ведь, по словам апостола Павла, Христос претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр 2:18). Мы твердо знаем, что Господь не только показал нам, как переносить искушения, но и более того — Он Сам всегда будет рядом с нами, помогая достойно переносить все испытания.

Поэтому для христианина не так важно, что искушение наводится на него дьяволом — в этом смысле и будто бы извиняющая человека фраза «бес попутал» не работает. Если он со Христом, если Он готов идти Его путем, то всякий искус идет ему во благо. Внутри искушения человек концентрируется, выпрямляется, обретает новый взгляд на окружающий его мир.

— Получается, без искушений человеческая жизнь немыслима? Они неизбежны?

— Да. Преподобный Исаак Сирин прямо об этом пишет: «Вне искушений не усматривается Промысл Божий, невозможно приобрести дерзновения пред Богом, невозможно научиться премудрости Духа, нет также возможности, чтобы Божественная любовь утвердилась в душе твоей». Без искушения невозможно достигнуть особенного внутреннего молчания, концентрации.

Более того, само существо человека — его телесное и духовное устройство — является для него искушением.

Человек с детства начинает переживать глубокий внутренний конфликт: он ощущает свою ограниченность, слабость, немощность и одновременно какую-то необъятную и таинственную внутреннюю глубину, которая ставит его над всем сотворенным Богом миром.

С одной стороны, мы совершенно потеряны, мы мало что знаем и понимаем, неумеючи реагируем на те или иные события, совершаем ошибки, оступаемся, постоянно что-то упускаем. Наши физические способности во много раз уступают возможностям большинства животных, которые и быстрее нас, и ловчее, и лучше приспособлены к окружающей среде. Они без колебаний принимают инстинктивные решения. Потому что животные неразрывно связаны с природой, а человек — нет. Ему совершенно негде в этом природном мире закрепиться. Он везде не на месте, постоянно в поисках.

Человеку неизвестно, что будет с ним завтра, а что было до него — прошлое быстро становится смутным, со временем оно теряет свои очертания. Более того, человек плохо понимает, что и как ему делать со своим настоящим. Само наличие сознания чрезвычайно ослабляет человека: со всех сторон он поражаем сомнениями, неуверенностью в выбранной им жизненной стратегии.

Но при этом, человек ощущает, что ему дан какой-то колоссальный жизненный дар, что то самое сознание, которое мотает его из стороны в сторону, в то же время открывает перед ним бесконечные возможности развития, совершенствования.

Человек Самим Богом поставлен выше всего сотворенного, о чем свидетельствуют первые главы книги Бытие. Его призвание — огромно, так что апостол Павел пророчески пишет: Ибо тварь (то есть весь этот мир: видимый и невидимый. — Прим. А. С.) с надеждою ожидает откровения сынов Божиих (то есть человека. — Прим. А. С.), потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим 8:19–21).

В этом внутреннем конфликте человека — его слабости, ограниченности и высоте призвания, богатстве дарований, какой-то неисчерпаемой и ему самому до конца неведомой глубине — раскрывается гамлетовская мука. Складывается некое поле страшного напряжения, внутри которого личность изначально оказывается подверженной искушению. И хуже того, человек не может с таким своим бытием самовольно расстаться. Не может он сказать: «Я возвращаю свой билет, не хочу я жить как человек». Он должен принять вызов искушения и перенести его достойно, совершить «откровение Сынов Божиих», то есть стать богоподобным, раскрыть во всей полноте все те силы и дарования, которыми наделил его Господь.

— А если человек отказывается принимать этот вызов? Если он не хочет нести это бремя и ему достаточно прожить без затей, без претензии на «святость» и «обожение»?

— Если человек не готов откликнуться на этот зов, он начинает жить просто, обывательски — искушение бытия его нивелирует. Природное, слепое, инстинктивное начинает его одолевать. Но это скатывание в мир природы — и в этом тоже мука — никогда не завершится, потому что, как я уже сказал, отказаться от самого себя, от данного ему Богом, человек не может. Если его личность не желает нести бремя своего бытия, то внутреннее для него закрывается и он во всем начинает усматривать только внешнее, случайное, как бы скользя по поверхности, упуская самое главное и существенное. Такой человек живет суетно, а это очень опасно, потому что внешнее, как сказал один святой, зловеще.

«Внешний» человек легко становится объектом манипуляций, его духовный иммунитет мгновенно падает. И Богу это неугодно, потому как, вводя каждого человека в мир, Он заранее и полностью доверяет ему, признает его, и человек, прожив уготованный ему срок на земле, должен этому доверию соответствовать, должен оправдать его перед Богом. Таков главный вопрос, который ставится перед человеком в любом искушении. Сможет ли человек жить как христианин — творчески и ответственно? Не как животное, которое существует по некоторой жизненной программе, а как богоподобная личность.

Однако здесь мы выходим на еще одну проблему. Человек в этом мире не одинок. Он окружен другими людьми, которые равны и подобны ему во всем. Но человек осознает, что в нем, как в существе, поставленном над всем творением и призванном им владеть, дремлет какое-то неблагое начало, от которого он отречься почему-то не в силах. Что-то в нем вдруг просыпается, и он делает своему ближнему больно, отталкивает его от себя, низвергает.

Так открывается новая глубина искушения: человек окружен со-равными ему существами, по отношению к которым он должен поступать правильно, должен принять их вполне. И если человек смог с этим неблагим началом внутри себя совладать, если он удержался от того, чтобы нанести другому вред, то тем самым он сумел отстоять нашу общую человечность.

— То есть Вы считаете, что достойное прохождение искушения связано с тем, как человек выстроит отношения с ближним? А кто такой ближний?

— Ближний — это не сосед. Сосед — это тот, кто по тому или иному стечению обстоятельств оказался рядом: в поезде, в очереди, на остановке. Но идеал человечности требует, чтобы ты даже в этом случайном соседе обнаружил сына Божьего. И когда это происходит, когда сосед становится ближним, то у всего твоего бытия во всей твоей жизнедеятельности выстраивается правильная структура.

Все в этом мире обретает свое место, он гармонизируется вокруг этого поступка. Возникает таинство отношения троичности: ты, я и Христос. Только во Христе мы получаем возможность переступить эгоцентрическое в себе, преодолеть это неблагое начало, совершить правильный поступок. Таким образом, ближний — это тот, кто увиден по-Божьи. Только после прохождения этого искушения человек становится по-настоящему творчески деятельным.

При этом мир вокруг нас нельзя никак объять, его нельзя очертить, ограничить, объяснить — ни изнутри, ни извне. Он нам только кажется понятным и привычным, а на самом деле как только мы перестаем смотреть на него поверхностно, то тут же сталкиваемся с глыбой неразрешимых проблем. Поэтому мир невозможно объяснить — это просто не в наших силах, его можно только пройти.

— А что значит пройти?

— Это значит обрести в нем путь Христов и этим путем пройти. Помните, как Господь Сам сказал о себе: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин 14:6). Да, сам мир познать мы не можем, но у нас есть нечто куда более ценное, а именно — правильный поступок. Сначала человек ощущает, что он из «беспутного» становится «путным», то есть тем, кто обрел путь. Он преодолел свою самость, разомкнул зацикленность на самом себе. По отношению к ближнему он сумел воздержаться — не отбросить его, не оскорбить просто потому, что он рядом и он раздражает. Так, через правильный поступок, через признание в другом человеке ближнего оправдывается все человечество и бытие всего мира.

Таков потрясающий по глубине замысел Господа о нас. Он не хотел быть одним Святым, Всесильным, Благим. Бог захотел, чтобы Его творение в его чудесной, несказанной тайне и красоте было кому-то полностью открыто. Кто-то должен был, как писал Григорий Богослов, стать достойным зрителем этого мира. Но, чтобы увидеть его, как Бог, человек должен пройти путь искушения достойно.

— Но ведь в молитве «Отче наш» христиане просят: «И не введи нас во искушение». Разве это не противоречит Вашим словам?

— Нет, не противоречит. Ведь мы уже поняли, что искушение — основное условие всей человеческой жизнедеятельности. Оно поднимает человека в его активности, в его человечности, ведет его, намекает на что-то. Искушение наполнено дразнящей, провокативной силой. Однако без помощи Божьей человек был бы просто раздавлен его тяжестью.

Вспомним, что сказал Христос апостолу Петру во время Тайной Вечери: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих (Лк 22:31). Святитель Иоанн Златоуст так толкует это место: «Что значит: «сеять”? Водить, обводить, колебать, двигать, потрясать, терзать, как бывает с семенами, просеваемыми через решето; но Я, говорит, не допустил, зная, что вы не можете перенести искушения, потому что, выражение: «чтобы не оскудела вера твоя”, показывает, что если бы Христос допустил, то вера его оскудела бы».

И преподобный Иоанн Кассиан о словах об искушении в молитве «Отче наш» пишет: «Итак, слова молитвы: «не введи нас во искушение” — не то значат, что «не попусти нам когда-либо искуситься”, но «не допусти нам быть побежденными в искушении”.

Искушаем был Иов, но не введен в искушение, ибо «не даде безумия Богу” (и не произнес ничего неразумного о Боге. — Прим. А. С.; Иов 1:22) — и не осквернил уст богохулением, на что склонял его искуситель. Искушаем был Авраам, искушаем был Иосиф, но ни тот, ни другой не введен был в искушение, ибо ни один не исполнил воли искусителя».

Когда человек оказывается перед лицом искушения, вся Церковь и все его близкие христиане должны молитвенно мобилизоваться, встать плечом к плечу, чтобы оказать всю возможную духовную и моральную поддержку в этом испытании. Такова тонкая двойственность искушения: с одной стороны, оно необходимо человеку, а с другой — требует чрезвычайного внимания, осторожности, собранности, полного доверия Богу, без помощи Которого искушение просто может человека раздавить и дьявол восторжествует над ним.

Именно поэтому верующий ни в коем случае не должен самостоятельно искать, «нарываться» на искушения, о чем Василий Великий пишет, например: «Не должно самому кидаться в искушения прежде времени, до Божия на то попущения, а напротив, надо молиться, чтобы не впасть в них». А Исаак Сирин предупреждает: «Молись, чтобы не войти во искушение прежде всего касательно веры твоей». Святой подсказывает, что дьявол главный свой удар всегда пытается нанести именно по нашей вере. Поэтому ни в коем случае нельзя терять присутствия Божия: человек — в какой бы ситуации он ни оказался — должен понимать, что испытание, которое он проходит, — не случайность. Он должен смотреть на искушение глазами веры, не допуская досады, раздражения, ропота: такая реакция порождается нашим эгоизмом. И если человек допустил в себе ропот, то он, как мы уже сказали, становится внешним, а значит — чрезвычайно уязвимым. Внешнее необходимо претворить во внутреннее, а внутреннее — это и есть сфера веры: Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр 11:1).

Можно привести пример, чтобы лучше понять, о чем пишут святые отцы. Представьте себе маленького ребенка, который ползает повсюду, все пытается потрогать, его все интересует. Он находится в стадии первого и самого завораживающего знакомства с миром. И в процессе этого знакомства он хоть и получает ссадины, накапливает опыт своих первых ошибок, но тем не менее развивается, осмысляет себя в мире и сам мир. Однако если за ним не будут следить родители, если он с этим совершенно незнакомым для себя миром останется один на один, то жизнь его окажется под угрозой.

Так и Бог через искушения, которыми Он попускает испытывать нас, дает нам возможность двигаться к совершенству, к праведности или, если угодно, к духовному взрослению. Но, как заботливый Родитель, Господь не оставляет нас с этими испытаниями один на один, чтобы мы не искалечились и не погибли, но двигались к Благу.

— Какую помощь оказывает в искушении человеку Церковь?

— Бог для того и устроил Церковь, что в ней мы получаем помощь через установленные Им таинства, обретаем поддержку через наставления священства. Только в Церкви человек, ослабленный борьбой, смущенный, иногда и совершенно потерянный, может получить необходимое укрепление. Здесь его встречает духовник, здесь невидимо его укрепляет Бог, дает ему пищу — Святое Причастие, освящает подвиг этого человека, чтобы он был не страдальческим, а святым. Так человек, находясь в Церкви, становится настоящим воином Христовым.

— Но как понять, что является искушением, а что нет? Существуют ли какие-то критерии?

— Нет, никаких критериев, конечно, нет. Искушение — это всегда индивидуальное, личностное событие. И только сам человек способен определить для себя, что с ним происходит и через что он проходит.

Мы слишком привыкли к ярлыкам, к каким-то понятным разграничителям, к написанным за нас инструкциям, а это очень опасно. Потому что духовную жизнь человека нельзя подгонять под сетку жестких классификаций, которой мы затем будем слепо руководствоваться.

Живой, творческий путь веры при таком подходе просто невозможен. Именно поэтому, кстати, когда верующие сегодня все свои жизненные неудачи называют искушением, то они празднословят, а в празднословии, сказано, не избежишь греха (Притч 10:19).

— А в Вашей жизни бывали ли такие события, которые Вы точно определяли для себя как искушения?

— Нет, такое под диктофон не говорят. Это всегда сохраняется в тайне и об этом говорить публично я никогда не стану. Нельзя внутреннюю жизнь какого бы то ни было человека выносить на суд журнальной статьи.

Нужно помнить, что искушение — это школа, в которой мы учимся быть как бы «проводниками» непрерывного потока Божественной любви. В искушении мы переплавляем наше сердце, открывая для себя совершенно новый взгляд на мир — взгляд любви. А любовь — это важнейшее Имя Бога. Так человек становится соработником Богу, и даже более того — становится Богом по благодати.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *