Слово полку игореве

Дословный перевод Д.С. Лихачева

Слово о полку Игореве. М.: Просвещение, 1984.

Пристало ли нам, братья,

начать старыми словами

печальные повести о походе Игоревом,

Игоря Святославича?

Пусть начнётся же песнь эта

по былям нашего времени,

а не по замышлению Бояна.

Ибо Боян вещий,

если хотел кому песнь воспеть,

то растекался мыслию по древу,

серым волком по земле,

сизым орлом под облаками.

Вспоминал он, как говорил,

первых времён усобицы.

Тогда напускал десять соколов

на стаю лебедей,

и какую лебедь настигали —

та первой и пела песнь

старому Ярославу,

храброму Мстиславу,

что зарезал Редедю

пред полками касожскими,

прекраcному Роману Святославичу.

Боян же, братия, не десять соколов

на стаю лебедей напускал,

но свои вещие персты

на живые струны воскладал,

а они уже сами князьям славу рокотали.

Начнём же, братья, повесть эту

от старого Владимира до нынешнего Игоря,

который скрепил ум силою своею

и поострил сердце своё мужеством,

исполнившись ратного духа,

навёл свои храбрые полки

на землю Половецкую

за землю Русскую.

Тогда Игорь взглянул

на светлое солнце

и увидел, что оно тьмою

воинов его прикрыло.

И сказал Игорь дружине своей:

«Братья и дружина!

Лучше убитым быть,

чем плененным быть;

так сядем, братья,

на борзых коней

да посмотрим на синий Дон».

Страсть князю ум охватила,

и желание отведать Дон Великий

заслонило ему предзнаменование.

«Хочу, сказал, копье преломить

на границе поля Половецкого,

с вами, русичи, хочу либо голову сложить,

либо шлемом испить из Дона».

О Боян, соловей старого времени!

Вот бы ты походы эти воспел,

скача, соловей, по мысленному древу,

летая умом под облаками,

свивая славу обоих половин этого времени,

рыща по тропе Трояна

через поля на горы.

Так бы пришлось внуку Велеса

воспеть тогда песнь Игорю:

«Не буря соколов занесла

через поля широкие —

стаи галок несутся

к Дону Великому».

Или так запел бы ты,

вещий Боян, Велесов внук:

«Кони ржут за Сулой —

звенит слава в Киеве.

Трубы трубят в Новгороде,

стоят стяги в Путивле!»

Игорь ждет милого брата Всеволода.

И сказал ему буй тур Всеволод:

«Один брат,

один свет светлый —

ты, Игорь!

Оба мы Святославичи!

Седлай же, брат,

своих борзых коней,

а мои-то готовы,

уже оседланы у Курска.

А мои-то куряне опытные воины:

под трубами повиты,

под шлемами взлелеяны,

с конца копья вскормлены,

пути им ведомы,

овраги им знаемы,

луки у них натянуты,

колчаны отворены;

сами скачут, как серые волки в поле,

ища себе чести, а князю славы».

Тогда вступил Игорь-князь в золотое стремя

и поехал по чистому полю.

Солнце ему тьмою путь заграждало,

ночь стонами грозы птиц пробудила,

свист звериный поднялся,

встрепенулся Див, кличет на вершине дерева,

велит послушать земле неведомой,

Волге,

и Поморью,

и Посулью,

и Сурожу,

и Корсуню,

и тебе, Тмутороканский идол.

А половцы непроторенными дорогам

помчались к Дону Великому.

Кричат телеги в полуночи,

словно лебеди вспугнутые.

А Игорь к Дону войско ведёт!

Уже беду его подстерегают птицы

по дубравам,

волки грозу накликают

по оврагам,

орлы клёкотом зверей на кости зовут,

лисицы брешут на червлёные щиты.

О Русская земля! Уже ты за холмом!

Долго ночь меркнет.

Заря свет зажгла,

мгла поля покрыла,

щекот соловьиный уснул,

говор галочий пробудился.

Русичи великие поля

чевлеными щитами перегородили,

ища себе чести, а князю славы.

Спозаранок в пятницу

потоптали они поганые полки половецкие

и, рассыпавшись стрелами по полю,

помчали красных девушек половецких,

а с ними золото, и паволоки,

и дорогие оксамиты.

Покрывалами, и плащами, и кожухами

стали мосты мостить по болотам

и топям,

и дорогими нарядами половецкими.

Червлёный стяг,

белая хоругвь,

червлёный бунчук,

серебряное древко —

храброму Святославичу!

Дремлет в поле Олегово храброе гнездо.

Далеко залетело!

Не было оно в обиду порождено

ни соколу,

ни кречету,

ни тебе, чёрный ворон,

поганый половец!

Гзак бежит серым волком,

Кончак ему след указывает к Дону Великому.

На другой день спозаранку

кровавые зори свет возвещают,

чёрные тучи с моря идут,

хотят прикрыть четыре солнца,

а в них трепещут синие молнии.

Быть грому великому,

идти дождю стрелами с Дону Великого!

Тут копьям преломиться,

тут саблям побиться

о шеломы половецкие,

на реке Каяле,

у Дона Великого.

О Русская земля! Уже ты за холмом!

Вот ветры, внуки Стрибога, веют с моря стрелами

на храбрые полки Игоря.

Земля гудит,

реки мутно текут,

пыль поля прикрывает,

стяги говорят:

половцы идут от Дона

и от моря

и со всех сторон русские полки обступили.

Дети бесовы кликом поля перегородили,

а храбрые русичи перегородили червлёными щитами.

Ярый тур Всеволод!

Бьёшься ты впереди,

прыщешь на воинов стрелами,

гремишь о шлемы мечами булатными.

Куда, тур, поскачешь,

своим золотым шлемом посвечивая, —

там лежат поганые головы половецкие.

Расщеплены шлемы аварские твоими саблями калёными,

ярый тур Всеволод!

Что тому раны, братья, кто забыл честь и богатство,

и города Чернигова отчий золотой престол,

и своей милой жены, желанной прекрасной Глебовны,

свычаи и обычаи!

Были века Трояновы,

Минули годы Ярославовы,

были и войны Олеговы,

Олега Святославича.

Тот ведь Олег мечом крамолу ковал

и стрелы по земле сеял.

Вступил в золотое стремя в городе Тмуторокани,

а звон тот же слышал давний великий Ярослав,

а сын Всеволода Владимир каждое утро уши закладывал в Чернигове.

А Бориса Вячеславича похвальба на смерть привела,

и на Канине зелёный саван постлала

за обиду Олега,

храброго и молодого князя.

С такой же Каялы и Святополк полелеял отца своего

между венгерскими иноходцами

ко святой Софии к Киеву.

Тогда, при Олеге Гориславиче,

засевалось и прорастало усобицами,

погибало достояние Дажьбожьего внука,

в княжеских крамолах сокращались жизни людские.

Тогда по Русской земле редко пахари покрикивали,

но часто вороны граяли,

трупы меж собою деля,

а галки по-своему переговаривались,

собираясь полететь на поживу!

То было в те рати и в те походы,

а такой рати не слыхано!

С раннего утра до вечера,

с вечера до света

летят стрелы калёные,

гремят сабли о шлемы,

трещат копья булатные

в поле незнаемом

среди земли Половецкой.

Черна земля под копытами костьми была посеяна,

и кровью полита;

горем взошли они на Русской земле!

Что мне шумит,

что мне звенит

издалёка рано перед зорями?

Игорь полки заворачивает:

жаль ему милого брата Всеволода.

Бились день,

бились другой,

на третий день к полудню пали стяги Игоревы!

Тут разлучились братья на берегу быстрой Каялы;

тут кровавого вина недостало;

тут пир закончили храбрые русичи:

сватов напоили,

а сами полегли за землю Русскую.

Никнет трава от жалости,

а древо с тоской к земле приклонилось.

О древности письма славян:
Татищев Василий Никитич. «История Российская»:

Что же всеобщего славянского языка и собственно славяно-руссов письма касается, то многие иноземцы от неведения пишут, якобы славяне поздно и не все, но один от другого письмо получали, и якобы руссы до пятнадцатого века после Христа никаких историй не писали, о чем Треер из других в его Введении в русскую историю написал, как и профессор Байер погрешил. Другие того дивнее, что рассказывают, якобы в Руси до Владимира никакого письма не имели, следственно древних дел писать не могли, обосновывая это тем, что Нестор более 150 лет после Владимира писал, но никоего прежнего писателя истории не воспоминает. Подлинно же славяне задолго до Христа и славяно-руссы собственно до Владимира письмо имели, в чем нам многие древние писатели свидетельствуют и, во-первых, то, что вообще о всех славянах рассказывается.
Из Диодора Сицилийского и других древних будет вполне очевидно, что славяне сначала жили в Сирии и Финикии, где по соседству еврейское, египетское или халдейское письмо иметь свободно могли. Перешедши оттуда, обитали при Черном море в Колхиде и Пафлагонии, а оттуда во время Троянской войны с именем генеты, галлы и мешины, по сказанию Гомера, в Европу перешли и берегом моря Средиземного до Италии овладели, Венецию построили и пр., как древние многие, особенно Стрыковский, Бельский и другие, рассказывают. Следственно, в такой близости и сообществе с греками и итальянцами обитав, несомненно письмо от них иметь и употреблять способ непрекословно имели.
Древнейшее есть сказание Геродотово, об ученых здешних стран. Анахарсис, королевич скифский, во время Солоновой Олимпии в первом лете, в Афинах учился и в достаточной мере философ был. О нем же Плутарх рассказывает, что якорь на корабле и другие полезные вещи придумал; по Страбону, к семи греческим мудрецом причтен, но, возвратясь в Скифию, за перемену обычаев или скорее от зависти о его мудрости братом Саулием, королем скифским, убит; по обстоятельствам же недалеко от Киева или Полтавы, о чем утверждают Страбон, Диоген Лаэртский в Анахарсисе, Плиний. Скил, королевич скифский, сын Арианта и матери Истрины, у греков, живших по Днепру во граде Борисфене, учился и за то братом Отмосадом убит. Абарис, скифский посол, от северных стран в Афины присланный, несколько хвальных книг писал, о котором многие древние воспоминают. Геродот же и другие древние рассказывают, что между скифами многие города греками населены были, и потому не трудно было оным предкам нашим, именуемым от греков скифами, письмо греческое задолго до пришествия Христова иметь. А поскольку не иные народы, а только славяне и сарматы в сих странах обитали, которых греки скифами именовали, следственно, оные наши и других многих из сих стран произошедших народов предки были. Что же что имена тех государей не славянские, а некоторые и не сарматские, но греческие, оное видно потому, что греки по их обычаю свои имена от обстоятельств дали или их собственные переделали.
Константин Порфирогенит в Администрации о руссах рассказывает, что издревле морем с торгом в Сирию и до Египта ездили, все северные древние писатели показывают, что руссы на север чрез море Балтийское в Данию, Швецию и Норвегию ездили; датские, норвежские и шведские короли с русскими государями супружескими связями породнялись, норвежские и датские принцы, приезжая в Русь, служили. Благодаря этому руссы могли готическое письмо, которое тогда на севере употреблялось, от них иметь и употреблять.
Славяне из Вандалии в Северную Русь около 550 года после Христа пришли, после того как всю Европу завоевали, и без сомнения письмо имели и с собою в Русь принесли, чему, можно уповать, наверняка доказательства сыщутся, если в Новгороде и Изборске в древних письмах разобраться.
Егор Классен. «Древнейшая история славян». 1854г:
А что у Славян была грамотность не только до общего введения между ними христианства, но и задолго до Рождества Христова, в том свидетельствуют акты, возводящие грамотность Славяно-Руссов от десятого века назад — до глубокой древности, чрез все темные периоды истории, в которых изредка, кое-где, но ясно проглядывает элемент Славяно-Русского народа с его характеристическим типом.
Начнем наши доводы:
1) Черноризец Храбр, живший в 10-м веке, говорит: «Славяне погани (язычники) суще чертами и резами чтяху и гатаху».
2) Константин Порфирородный говорит, что Хорваты тотчас по принятии Христианства, следовательно, прежде чем могли научиться грамоте, собственными подписями подтвердили свою клятву Папе не воевать с другими народами.
3) Титмар, описывая храм Ретры, говорит, что внутри его стояли идолы и на каждом из них было написано его имя. — Впоследствии снимки с этих надписей были многократно издаваемы печатно.
4) Массуди при описании Славянского храма в золотых лугах говорит, что там на камнях начертаны были знаки, которыми обозначены были будущие дела, т.е. события предсказанные.
5) В договоре Игоря с Греками сказано: «Ношаху сли печати златы, а гостiе сребряны: ныне же увидел есть Князь ваш посылати грамоту ко царству нашему: иже посылаеми сице, — яко послах корабль селько…».
6) Место в договоре Олега с Греками, где сказано: «о работающих в Грецех Руси у Христианского царя: аще кто умрет, не урядив своего имения, ци и своих не имать, да возвратить именье к малым ближникам в Русь. Аще ли створить обряженье, таковой возметь уряженное его, кому будет писал наследите именье, да наследуе».
7) Ибн-Фодлан, писатель Х века, пишет, как очевидец о Руссах дохристианских, что они на столбе намогильном писали всегда имя покойника вместе с именем Князя.
8) В житии св. Кирилла, в списке, хранящемся в Рыльском монастыре, сказано, что он прежде отправления в Моравию был в Херсоне и: «Обреть тоу Евангелие и псалтырь Роушкими писмены писано и человека обреть глаголюща тою беседою, и беседовав с ним и силоу рече прием, своей беседе прикладае и вскоре начеть чисти и сказовати и дивляхуся ему Бога хваляще», — из этого явствует, что Руссы имели не только письмена до Кирилла и Мефодия, но были уже и христиане до пришествия его в Моравию; ибо имели уже на своем языке Евангелие. Это обстоятельство согласно и с церковной историей, говорящей, что Руссы Черноморские имели уже свою церковь в 4-м веке.

9) Что славяне имели уже письмена задолго до Кирилла и Мефодия, свидетельствуется весьма старыми славянскими письменами, находящимися в Мюнхенской библиотеке.
10) В Чешской песне «Суд Любуши», дошедшей к нам в списке 9 века, у престола этой княжны во время народного собрания стояли две судные девы; у одной из них был «меч кривду караючи» (меч, кривду карающий), у другой «дески правдодатне» (доски закопов). Это значит, что законы Чехов были уже писаные.
11) В 6-м веке Византийцы говорят уже о северных Славянах как о народе образованном, имеющем свои собственные письмена, называющиеся буквицею. Корень этого слова сохранился по сие время в словах: буква, букварь, буквально и даже во второй букве алфавита (буки).
12) Со 2-го по 7-й век мы часто находим у Скандинавов и Византийцев намеки, что Славяне были образованный народ, обладали многими знаниями и имели свои собственные письмена.
13) Царь Скифов (14) вызывал Дария ругательным письмом на бой еще в 513 году до Рождества Христова (15).
14) Что жрецы и мудрые между славян писали народные законы на деревянных дощечках; что употреблялись у них руны для предсказаний. И вообще в скандинавских сагах Винетов называют образованными людьми.
15) Что древние Руссы действительно писали на деревянных дощечках, то подтверждает нам Ибн-Эль-Недим, приложивший к своему сочинению снимок с письма Руссов, найденного им у одного кавказского жителя врезанным на белом дереве.
16) Наконец, что все древние племена Славян имели свои рунические письмена, есть уже теперь дело несомненное, сознанное даже и Германцами, оспоривающими каждый шаг просвещения славянского.
Только наши доморощенные скептики, кончившие изучение истории еще в школе, уверяют, что все руны должны быть скандинавские. Но прочли ли эти велемудрые толковники хотя одну руническую надпись? Видели ль хотя бы одну? — это подлежит еще сомнению. И сам Шлецер — этот отвергатель всего, возвышающего Славян над другими народами, не смел не согласиться вследствие свидетельства Геродота и других греческих писателей, что многие скифские племена знали грамоту и что и сами Греки приняли алфавит от Пеласгов, народа также скифского, или, что все равно, славяно-русского происхождения.
Из всего, здесь выведенного, явствует, что Славяне имели грамоту не только прежде всех западных народов Европы, но и прежде Римлян и даже самих Греков и что исход просвещения был от Руссов на запад, а не оттуда к ним. Видно и по истории, что просвещение Греции началось много спустя после покорения Трои. Та первая заимствовала образцы гражданственности, благоустройства и образования, подобно тому, как западные народы начали просвещаться после крестовых походов.
Заимствование иностранных слов почти всегда идёт вслед за заимствованием уже известных технологий и новых знаний, такими словами в русском языке, например, являются телевизор, телефон, компьютер. А есть ли в русском языке заимствованные слова имеющие отношение к письменности?
ПИСАТЬ
Этимология доподлинно не известна.
русс. писать, укр. писа́ти, блр. пiса́ць, др.-русск. писати, ст.-слав. пьсати, болг. пи́ша, сербохорв. пи́сати, словен. písati, чеш. psáti, слвц. рísаt᾽, польск., в.-луж. pisać, н.-луж. pisaś, лит. piẽšti «рисовать, чертить», paišýti «чертить, рисовать, набрасывать», др.-прусск. реisāi «они пишут», реisātоn «написанное», др.-инд. piṃc̨áti «украшает, придает образ, выкраивает», рḗс̨аs «вид, форма, цвет», авест. раēsа- м. «украшение», др.-перс. ni-pišta- «записанное», авест. frapiχšta- «украшенное», тохар. В piṅkam «пишет».
Что есть письмо, по своей сути? — Изначально это летопись, жизнеописание, изложение мыслей, фиксация прошлого, известного с помощью специальных символов. Так или иначе письмо связано с историей, былью. И здесь мы встречаем интересный момент проливающий свет на происхождение слов писать, письмо, писало у славян, т.к. на Руси существовало слово бяше «было», и его формы бях,бяху «был, были». Существительное образованное от бяше — бяшеть (ср. писать), и могло соответствовать современному слову история в значении «быль, былина, летопись».
Слово о Полку Игореве:
«Не лѣпо ли ны бяшетъ, братіе, начяти старыми словесы трудныхъ повѣстій о пълку Игоревѣ, Игоря Святъславлича? Начати же ся тъй пѣсни по былинамь сего времени, а не по замышленію Бояню».
Не лучше ли нашу историю, братья, начать старинным слогом трудных повестей, о походе Игоревом, Игоря Святославича? Начаться же той песне по былинам сего времени, а не по замышлению Бояна.
«Тіи бо два храбрая Святъславлича, Игорь и Всеволодъ, уже лжу убуди, которую то бяше успилъ отецъ ихъ Святъславь грозный великый Кіевскый. Грозою бяшеть притрепеталъ своими сильными плъкы и харалужными мечи; наступи на землю Половецкую, притопта хлъми и яругы, взмути рѣки и озеры, иссуши потоки и болота».
Те-то ведь два храбрых Святославича, Игорь и Всеволод, уже ложь разбудили, которую-то было усыпил отец их Святослав грозный великий Киевский. Грозно историю потряс своими сильными полками и булатными мечами, наступил на землю Половецкую, притоптал холмы и овраги, взмутил реки и озёра, иссушил потоки и болота.
От слов бяше, бяшеть, бишь (то-бишь «то есть»), вполне могут происходить такие слова, как писатель (бяшетель «летописец» — т.е. «историк»), писать, описывать, письмо, запись, летопись, писало, по всей видимости, изначально связанные исключительно с жизнеописанием, летописью, и только в последствии ставшие относится ко всему, что связано с письмом.
БУКВА
Этимология доподлинно не известна.
Буква — это символ обозначающий звук речи.
Форма слова БУКва говорит о существительном образованном от основы БУК, которая вероятно имеет звукоподражательное происхождение:
зВЯК, БУХ > зВУК > *зВУКва или *БУХва > БУКва
ср. лат. vocalis «голосовой», англ., исп. vocal «звонкий, гласный звук»
СЛОГ, СЛОВО
Родственно словам сЛАГать, поЛОЖить, скЛАДывать, отсюда же существительное сЛОво «то, что сложено, составлено», изначально по всей видимости — *слоhво.
КНИГА
Этимология доподлинно не известна.
Чтобы понять происхождение слав. книга, надо вспомнить чем книга отличается от свитка: свиток скручен (свит), а книга, вполне логично — согнута.
КНига = ГНига от ГНуть
БУМАГА
Этимология доподлинно не известна.
смага «жар, пламя, сухость во рту»; «сажа, копоть», вологодск. (Даль), укр., блр. сма́га «сухость на губах; жажда», др.-русск., русск.-цслав. смага «огонь» (СПИ), русск.-цслав. смаглъ, сербохорв. сма̀гнути, сма̏гне̑м «темнеть», словен. smágа «смуглая кожа», русс. смуглый, чеш. smaha, smáhа «жар, зной, ожог», smahlý «сушеный», smahnouti «сушиться, сохнуть», smažiti «жарить, поджаривать; загорать», слвц. smаžit᾽ – то же, польск. smagasmażyć «сушить, поджаривать», в.-луж. smaha «загар», smahnyć «сушить», н.-луж. smaga «ожог; поле под паром», smagɫy «загорелый», smagnuś «сушить», англос. smocian, sméосаn «дымиться», smоса «дым», англ. smoke «дымить», нов.-в.-н. бав. smiechen «тлеть», нов.-в.-н. schmauchen «дымить, курить», арм. muχ, «дым», ирл. múch – то же, также русс. сму́глый, смя́гнуть «пересохнуть, растрескаться».

Технология производства бумаги:
Для приготовления бумаги нужны растительные вещества, обладающие достаточно длинным волокном, которые, смешиваясь с водой, дадут однородную, пластичную, т. н. бумажную массу. Полуфабрикатами для производства бумаги могут служить: древесная масса или целлюлоза; асбест, шерсть и другие волокна.
Производство бумаги складывается из следующих процессов:

  • приготовление бумажной массы (размол и смешение компонентов);
  • разбавление водой и очистка массы от загрязнений;
  • отлив;
  • прессование;
  • сушка.

При размоле волокнам придают необходимые толщину и физические свойства. Готовая бумажная масса концентрацией 2,5—3,5 % разбавляется оборотной водой (до концентрации 0,1—0,7 %) и пропускается через очистную аппаратуру. Бумажная масса непрерывным потоком вытекает на движущуюся замкнутую в кольцо сетку машины, где происходит отлив, обезвоживание и уплотнение бумажного полотна. Дальнейшее обезвоживание и уплотнение полотна производится в прессовой части, образуемой несколькими вальцовыми прессами, между валами которых бумажное полотно транспортируется цельным в течение всего процесса шерстяным сукном, служащим эластичной прокладкой. Окончательное удаление воды происходит в сушильной части, где полотно бумаги попеременно соприкасается своими поверхностями с обогреваемыми изнутри паром чугунными шлифовальными цилиндрами, расположенными в шахматном порядке в двух ярусах.
Готовая высушенная бумажная масса и называется буМАГа (*поМАГа), т.е. «посушенная».
Вполне очевидно, что все славянские слова связанные с письменностью не были заимствованными, а являются исконно славянскими.
Свидетельства причастности именно славян к изобретению письменности, можно отыскать практически в любом евразийском языке. Проверим данное утверждение на примерах:
Как мы видим, не только славяне «чертами и резами читаху и гадаху». Скребли, чертили, резали и даже кололи все без исключения, вот только значение своих слов забыли, а может и не знали, потому как слова от славян заимствовали.
О существовании каких-то знаков для письма и гадания («черты и резы») у славян-язычников пишет Черноризец Храбр (средневековый болгарский писатель, работал в Преславской книжной школе в конце IX — начале X вв.) в своем «рассказе о создании славянской письменности»:
«…погани не имаху письмен, но чертами и резами читаху и гадаху…».
Он же, а также ряд других авторов X—XI вв. упоминают некие «письмена», использовавшиеся славянами. Арабский писатель Ибн-аль-Надим в «Книге росписи известий об учёных и именах сочиненных ими книг» (987—988 гг.) сообщает:
«Русские письмена. Мне рассказывал один, на правдивость коего я полагаюсь, что один из царей горы Кабк послал его к царю Русов; он утверждал, что они имеют письмена, вырезываемые на дереве. Он же показал мне кусок белого дерева, на котором были изображения, не знаю были ли они слова, или отдельные буквы, подобно этому.»
Предполагается, что белое дерево для письма было просто берёзовой корой. Небрежно срисованная Ибн-аль-Надимом «русская» руническая надпись внешне напоминает скандинавскую руническую монограмму.

Берестяные грамоты, письма и записи на коре берёзы (бересте) — памятники письменности Древней Руси XI-XV веков. Представляют первостепенный интерес как источники по истории русского общества, по изучению повседневной жизни Древней Руси, а также по истории русского языка. При написании грамот почти никогда не использовались хрупкие чернила (найдено всего три таких грамоты из тысячи с лишним, в том числе большая московская грамота в 2007 г.); текст был просто процарапан на коре и прекрасно читался.
А. В. Арциховский в своей работе пишет:
Подобные материалы (береста) издревле применялись в Европе для письма <…> Даже у императоров Домициана и Коммода были записные книжки из этого материала, по словам Геродиана и Диона Кассия, Плиний Старший и Ульпиан сообщают нам, что для письма применялась и кора других деревьев.
Некоторые рассмотренные нами слова обозначающие «бумагу», явно происходят от слов имеющих значение «кора». Случайно или нет, но слова паПИРУС и ПЕРГамент имеют фонетический состав близкий к слову БЕРЕЗа, БЕРЕСта.
Все рассмотренные нами слова, связанные с письменностью, оказались родственны исконно славянским словам, и логично развивают смысл этих слов. Также в начале статьи было показано, что собственные славянские слова, связанные с письменностью, не являются заимствованными. Очень сложно, при таких фактах, не сделать вывод о происхождении письменности внутри славянского этноса.

Но сыновья не сумели преумножить достижения отца. Борьба за власть настолько поглотила их, что это привело к распаду княжества и потере политического влияния.

Потомок византийских царей

О матери Всеволода Юрьевича мало что известно, поскольку в 1161 году пришедший к власти Андрей Боголюбский выгнал свою мачеху и ее детей из княжества. Считается, что она могла происходить из древнего византийского рода Комнинов, которые правили в то время. Возможно, она могла быть просто родственницей византийского императора, однако Юрий Долгорукий выбрал бы жену только равную себе.

Поэтому есть все основания полагать, что княгиня Ольга, как принято ее называть, была византийской принцессой. После изгнания она отправилась в Константинополь к императору Мануилу. Только в 15-летнем возрасте Всеволод вернулся на Русь и помирился с братом.

Большое гнездо

Свое прозвище Всеволод получил за плодовитость. От первой жены Марии Шварновны у него было 12 детей — 8 сыновей и 4 дочери. Детей назвали Сбыслава, Верхуслава (стала женой своего троюродного брата Ростислава), Константин (Новгородский князь), Всеслава, Борис, Глеб, Юрий (Владимирский князь), Елена, Ярослав (Переяславский князь), Владимир, Святослав (князь Владимирский и Новгородский) и Иван (Стародубский князь).

После рождения младшего сына Мария заболела и дала обет воздвигнуть монастырь. В 1200 году во Владимире был заложен Успенский монастырь, который стали называть Княгининым. За 18 дней до смерти она приняла постриг, а в монастырь ее провожали Всеволод и дети.

«Готовясь умереть, призвала сыновей и заклинала их жить в любви, напомнив им мудрые слова Великого Ярослава, что междоусобие губит Князей и отечество, возвеличенное трудами предков; советовала детям быть набожными, трезвыми, вообще приветливыми и в особенности уважать старцев».

После ее смерти Всеволод женился на Любаве, дочери витебского князя Василька, но совместных детей у них не было.

«Дон шлемами вычерпать»

Правление Всеволода было ознаменовано подъемом Владимиро-Суздальского княжества. О могуществе князя и его войска упоминается в «Слове о полку Игореве»: «Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать».

В своем правлении он опирался на новые города, такие как Владимир и Переславль-Залесский, в которых было слабое боярство, и на дворян. Он даже пять недель княжил в Киеве, куда его и Ярополка Ростиславича посадил старший брат Михаил в 1173 году. Однако вскоре смоленские князья захватили город, а Всеволода захватили в плен. Пришлось Михаилу Юрьевичу выкупать брата.

После смерти Андрея Всеволод вступил в борьбу за власть во Владимиро-Суздальской земле со своими племянниками Мстиславом и Ярополком. При поддержке Михаила и черниговского князя он сумел одолеть противников.

В 1176 году он разбил Мстислава у реки Липица, а вскоре победил Глеба рязанского и Ростиславичей. Кроме того, Всеволод имел интересы и на юге государства, что привело к новой междоусобной войне. Он добился признания себя старшим в роду Маномаховичей и потребовал себе земли зятя Рюрика на Киевщине. Правда после заключения мира с Ольговичами Всеволод лишился этих земель, зато в 1201 году ему удалось посадить в Киеве угодного себе Ингваря Ярославича.

В 1205 году развязалась новая война из-за того, что сын Всеволода хотел занять Галич и поссорился из-за этого с Ольговичами. В ходе междоусобицы Всеволод пошел на Рязанское княжество, посадил там своего сына, а в ответ на восстание сжег Рязань. Вскоре Ольговичи предложили Всеволоду мир, поделили княжества, а в знак прочности союза выдали черниговскую княжну за Юрия Всеволодовича.

Жадный сын

Всеволод всегда стремился, чтобы в землях правили его сыновья и следовали заветам родителя. Отправляя старшего сына Константина в Новгород, он сказал: «сыну мой, Константине, на тобе Бог положил переже старейшиньство во всей братьи твоей, а Новгород Великий старейшинство имать княженью во всей Руськой земли».

Но когда в 1211 году встал вопрос о престолонаследии, то старший сын, ослепленный жадностью, потребовал себе оба старших города — Владимир и Ростов, а Юрию предлагал отдать Суздаль. Тогда Всеволод призвал на помощь бояр, попов, купцов, дворян и людей из других своих земель, чтобы те помогли рассудить. На соборе подтвердили решение князя о лишении Константина права на великое княжение в пользу Юрия.

Юрий стал владимирским князем, Константину же, несмотря на старшинство, достался Ростов. После смерти Всеволода Большое гнездо из-за этого начнется новая междоусобица. Сыновья не смогут сохранить целостность и могущество Владимиро-Суздальской земли, она распадется на удельные княжества, а владимирские князья больше никогда не будут иметь влияния на южнорусские дела.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *