Слово самодур

Марфа Игнатьевна Кабанова появляется на сцене в пятом явлении, но прежде мы слышим рассказ Кулигина о правах калиновцев, где в купеческих домах, за высокими заборами, за тяжелыми замками льются слезы, творятся темные дела. «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!» — говорит Кулигин Борису.
Действительно, Кабаниха прежде всего ханжа, прикрывающая и оправдывающая все свои действия идеалами патриархальной, церковной, домостроевской старины, обычаи и порядки которой она строго соблюдает. Кабаниха требует, например, чтобы Катерина при расставании с мужем обязательно «выла», и чтобы не обнимала его, а кланялась мужу в ноги.
Новые порядки кажутся ей нелепыми и даже смешными. Кабаниха хочет заставить всех жить по старинке и не терпит ни в ком из окружающих проявления «своей воли», своей инициативы: «Молодость-то что значит?… Что будет, как старшие перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю». Как истинная блюстительница старины, Марфа Игнатьевна суеверна, но у нее показное благочестие. Она не пропускает ни одного церковного богослужения, оделяет деньгами нищих, принимает в своем доме странниц, но ее деспотизм в домашнем быту еще тяжелее, чем деспотизм Дикого. Этот «жестокий ругатель», «пронзительный мужик» внешне очень грозен. Его жена каждое утро со слезами умоляет окружающих: «Батюшки, не рассердите! Голубчики, не рассердите!». Но Савел Прокофьевич и сам не знает, в какое расположение он может прийти через минуту. Однако Дикой покричит, поругается, сгоряча даже побьет, да и остынет. А Кабаниха издевается над своими жертвами систематически, изо дня в день, истязая их хладнокровно, назойливо, подтачивая, «как ржа железо». Своим бездушием она доводит семью до полного развала: Катерина погибает, Варвара уходит из дома, а Тихон, в сущности добрый, хотя и безвольный человек, теряет всякую способность думать и жить самостоятельно. Семья, по выражению Тихона, «врозь расшиблась».
Кабаниха так же консервативна, как и Дикой. Если Дикой не может понять, что нет никакого греха в громоотводе, то Кабаниха не может примириться с тем, что «для ради скорости» люди выдумали «огненного змея» — паровоз. «А меня хоть ты золотом осыпь, так я не пойду», -решительно заявляет она в ответ на сообщение Феклуши о «машине».
Неумолимый враг всего нового, Кабаниха, впрочем, уже предчувствует, что старине приходит неизбежный конец, что наступают тяжелые для нее времена. «Нам бы только не дожить до этого», — говорит Феклуша боязливо, указывая, что «за грехи» людей уже и дни делаются все короче и короче. «Можжет, и доживем», — с мрачным озлоблением заявляет Марфа Игнатьевна.
Кабаниха типична как представительница деспотического уклада «темного царства». И в то же время она не во всем похожа на Дикого. Это более сложная натура. Прежде всего, она умнее Дикого. В то время как Савел Прокофьевич действует больше «нутром», как грубая физическая и денежная сила, Кабаниха выступает как своеобразный теоретик старого уклада, фанатически защищая домостроевщину. В отличие от необузданного, дикого в своих выходках и не владеющего собой Дикого она сдержанна, внешне бесстрастна и сурова.
Это единственный человек в городе, с которым как-то считается Дикой. Он не смеет ругать Кабаниху, так как с первых же слов получает отпор и быстро сдается:
Дикой: Ты еще что ту? Какого еще тут черта водяного?
Кабанова: Ну, ты не очень горло-то распускай! Ты найди подешевле меня! А я тебе дорога! Ступай своей дорогой, куда шея!…
Дикой: Постой кума, постой! Не сердись!…
Оказывается, «прекратить» Дикого не так уж трудно: он смиряется при малейшем сопротивлении. Вся беда в том, что сопротивления он почти не встречает.
Также язык Кабанихи богаче и сложнее, чем язык Дикого. В нем тоже проскальзывают иногда грубые выражения, но не они характерны для ее речи. Властность Марфы Игнатьевны сказывается не в ругательствах, а в повелительном тоне ее речи: «В ноги, в ноги!». Заметный отпечаток на ее речь наложила та атмосфера «благочестия» и старинной обрядовости, какую она поддерживает в своем доме. Странницы и нищие устанавливают постоянную связь Кабанихи с народным говором, поэтому в ее речи встречаются и пословицы, и образные обороты народной речи. Все это делает язык Марфы Игнатьевны своеобразно колоритным, хотя и не смягчает общий облик этой властной, суровой, непреклонной блюстительницы устоев «темного царства».
Выше уже было сказано, что Кабаниха отличается от Дикого. Однако у них есть общие черты, позволяющие говорить о их самодурстве. Деспотизм, необузданный произвол, невежество, грубость, ханжество, бездушная защита отживших свой век порядков и обычаев – таковы черты внутреннего облика Кабанихи и Дикого, которые характеризуют этих персонажей как типичных представителей «темного царства».

Не понравилось сочинение?
У нас есть еще 9 похожих сочинений.

Страницы: 2 (сочинение разбито на страницы)

Самодурство русского человека давно стало притчей во языцех. Его высмеивали Фонвизин, Салтыков-Щедрин, Некрасов, Гоголь, Чехов. Список авторов можно продолжать бесконечно. Островский — один из таких авторов; его отличие от всех опальных состоит в том, что он был драматургом. В пьесе не может быть слишком длинных ремарок (отнюдь не они раскрывают характер героев), автор не имеет возможности выказать свое отношение к тому или иному герою или пуститься в длинные рассуждения. Для драматурга важно, чтобы характер герои был с максимальной полнотой очерчен с помощью его собственных реплик, а также характеристик, которые дают ему другие в глаза или за глаза. В этом сложность драматического произведения. Но русское самодурство Островский сумел раскрыть в полной мере: недостаток художественных средств компенсировался талантом автора.

Кто же предстает самодурами в пьесах Островского? Это представители и старшего, и младшего поколений: Дикой и Кабаниха в «Грозе»; Огудалова, Вожеватов, Паратов — в «Бесприданнице». Следовательно, самодурство связано вовсе не с солидным возрастом (всем известно, что родители любят ворчать на своих детей и часто недовольны их поведением), а с тем, что все эти люди — представители патриархального мира, наделенные хотя бы маленькой толикой власти.

В драме «Гроза» всем заправляют два ярких представителя патриархального мира — Кабаниха и Дикой.

Дикой — удачный портрет помещика-самодура. В самом начале пьесы мы слышим от Кулигииа рассказ о том, как Дикой удерживает с мужиков их жалкие гроши, наживая себе состояние. Да и Борис отзывается о своем дядюшке крайне нелестно. Но истинную природу характера Дикого мы понимаем в его разговоре с Кабанихой, когда он сам рассказывает о себе. У Дикого заведен обычай обругивать тех, кому он должен денег. Он себя специально настраивает так, чтобы обругать человека, и без этого уже не может. Именно такое поведение и называется самодурством: Дикому нет никакой пользы, выгоды от того, что он будет кричать на людей, однако он делает это исключительно ради собственного удовольствия.

Интересный персонаж Кабаниха. У нее нет никаких сомнений относительно правильности иерархических отношений патриархального быта. Она не считает себя неправой, когда всячески придирается (иное слово подобрать трудно) к Катерине. По мнению Кабанихи, правильный семейный порядок и уклад держатся на дисциплине и повиновении младших старшим. Таким образом, ключевые понятия для благополучия семьи в глазах Кабанихи — «страх» и «приказ». Это особенно хорошо видно в сцене отъезда Тихона, когда мать наказывает сыну держать жену в послушании.

Кабаниха подчиняет все в доме своей воле, причем это подчинение доходит до крайности, до нелепости. Она буквально перекрывает кислород своим детям. Хорошо хитрой Варваре, которая лишь внешне поддается власти матери. Но каково свободолюбивой и независимой Катерине, которая волей-неволей вынуждена подчиняться приказам свекрови?

Самое интересное, что Кабаниха не одобряет самодурства Дикого. Она с некоторой долей презрения относится к его буйству и к тому, что он выносит все происходящее у него в доме на люди. Сама она никогда не пожалуется посторонним на непорядки в семье. Но в одном они с Диким схожи: они чувствуют себя полновластными хозяевами в доме, маленькими царьками, требуют себе полного подчинения и повелевают людьми, не считаясь с их чувствами и желаниями.

Самодурство несколько иного рода показано в «Бесприданнице». Во-первых, главными действующими лицами являются люди молодые, если не считать Огудаловой и Кнурова. Но Кнуров полон сознания собственной значимости, ему ни к чему ее доказывать кому-то, поэтому поведение этого персонажа трудно анализировать.

На Огудаловой автор не слишком сильно сосредоточивает внимание. В ее отношении можно только сказать, что и она имеет в своем подчинении вполне свободного человека, а именно, — Ларису. Харита Игнатьевна пытается строить жизнь собственной дочери, неособенно согласуясь с нравственными принципами Ларисы. Так, она принимает подарки и деньги от Вожеватова и Кнурова и толкает дочь на сближение с ними. Всю жизнь мать как будто выставляла своих трех дочерей на торгах. Как мы узнаем, это не закончилось счастливо ни для одной из них. Но больше всех, конечно, страдала Лариса, потому что ее уже откровенно продавали, как залежавшийся товар на базаре.

Страницы: 2 (сочинение разбито на страницы)

Похожие сочинения:

  • Лариса Огудалова и Катерина Кабанова (по пьесам «Бесприданница» и «Гроза»)
  • Утраченные иллюзии (по пьесе А. Н. Островского «Бесприданница»)
  • Карандышев и Паратов в драме А. Н. Островского «Бесприданница»
  • Психологизм драмы А. Н. Островского «Бесприданница»
  • Ученический сочинение на тему Психологизм драмы А. Н. Островского «Бесприданница»
  • Люди с горячим сердцем (по пьесам А. Н. Островского)
  • Идея обреченности «Темного царства» в драме «Гроза»
  • Образ грозы в одноименной пьессе А. Н. Островского
  • Тема греха и возмездия в драме А. Н. Островского «Гроза»

Самодурство как качество личности – склонность проявлять немотивированное неожиданное побуждение, глупо-самоуверенное затейливое поведение, собственную прихоть, унижая достоинство других.

Известно, что имелся указ Павла Первого, по которому все дамы, ехавшие в карете, должны были, когда встречали государя на улице, выходить из экипажа, и, стоя на последней из откинутых ступенек, делать глубокий реверанс. А это было нелегко при тогдашних высоких экипажах: ступенек насчитывалось до пяти. И вот в одну из прогулок напротив Павла остановилась карета. Из нее вышла горбатая карлица и сделала предписывавшийся реверанс. Государь вообразил, что эта дама ему на смех села на ступеньку кареты, и закричал:- На три месяца ее на гауптвахту! Карлицу потащили на гауптвахту. Вечером один из придворных решился объяснить государю, что бедная женщина не виновата, что она карлица и изувечена, оттого что ее в детстве уронили. — Кто ее воспитывал? — грозно спросил государь. — Она сирота, воспитывалась у тетки… — Так тетку под арест! — закричал император, не терпевший делать уступки. — Не сумела уберечь ребенка!

Слово «самодур» стало обиходным благодаря А. Н. Островскому. Впервые оно было использовано драматургом в пьесе «В чужом пиру похмелье». В первом действии происходит такой разговор между губернской секретаршей Аграфеной Платоновной, близкой к купеческому кругу, и отставным учителем Иваном Ксенофонтовичем Ивановым: «Аграфена Платоновна: …Отец-то у него такой дикий, властный человек, крутой сердцем. Иван Ксенофонтыч: Что такое: крутой сердцем? Аграфена Платоновна: Самодур. Иван Ксенофонтыч: Самодур! Это черт знает, что такое! Это слово не употребительное, я его не знаю. Это lingua barbara, варварский язык. Аграфена Платоновна: Уж и вы, Иван Ксенофонтыч, как погляжу я на вас, заучились до того, что русского языка не понимаете. Самодур это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на голове теши, а он всё свое. Топнет ногой, скажет: кто я? Тут уж все домашние ему в ноги должны, так и лежат, а то беда…».

Самодурство, как правило, обусловлено социальными преимуществами самодура перед его объектами и одновременно с этим его низким духовно-нравственным уровнем. Окружающие реагируют на него смирением, возмущением, презрением, реже противодействием.

Случилось как-то Павлу Первому ехать из Царского Села в Гатчину. Дорога шла болотом, на котором рос лес. Вдруг, вспомнив что-то, Павел приказал кучеру сию секунду возвращаться. Кучер взмолился: — Минутой позже, государь! Дорога здесь слишком узкая! — Как, негодяй! Ты не хочешь повернуть тотчас же? — закричал император. Кучер вместо ответа поспешил к месту, где можно было повернуть. Между тем Павел кинулся к дверцам кареты, подозвал берейтора, приказал ему арестовать мятежного кучера. Берейтор уверил императора, что сейчас они как раз собираются развернуться. Павел в бешенстве набросился на берейтора: — Ты такой же прощелыга, как и кучер! Пусть опрокидывает, пусть ломает шею, но он должен повиноваться и поворачивать тотчас же, как я ему приказываю!

Великий революционно-демократический критик Добролюбов в статье о «Темном царстве» вскрыл социальную природу и суть самодурства, «…дело не в личности самодура, угнетающего свою семью и всех окружающих, — писал он, — …с уничтожением его не исчезает самодурство. Оно действует заразительно, и семена его западают в тех самых, которые от него страдают. Бесправное, оно подрывает доверие к праву; темное и ложное в своей основе, оно гонит прочь всякий луч истины; бессмысленное и капризное, оно убивает здравый смысл и всякую способность к разумной, целесообразной деятельности; грубое и гнетущее, оно разрушает все связи любви и доверенности, уничтожает даже доверие к самому себе и отучает от честной и открытой деятельности».

В поступках самодурства тяжело разглядеть здравый смысл. Один из придворных чинов подал Николаю Первому жалобу на офицера, который выкрал у него дочь и без разрешения родителей обвенчался с ней. Николай на жалобе написал следующую резолюцию: «Офицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу, считать девицей».

Аполлон Григорьев в «Воспоминаниях» пишет: «… натура человеческая так уж устроена, что даже при самой слабой закваске все-таки упорно стремится к самостоятельности и ее выражению в жизни и, разумеется, разнузданная, выражает в жизни не самостоятельность, а самодурство». А. Чужбинский в очерке «Самодуры» замечает: «Лет тридцать назад по степным захолустьям самодурство доходило до такого безобразия, что теперь становится решительно непонятным, как общество, гордившееся уже Пушкиным и Грибоедовым, по наружности сходное с европейским, могло терпеть в себе особей, для которых не существовали ни закон, ни приличие, ни уважение чужой личности». И далее: «Большинство этих особей… имело свою точку самодурства». А. Чужбинский устанавливает разные категории самодуров: «Самодур-пьяница и самодур-конелюб нередко совмещали в одном лице обе профессии, но самодур-экономист и самодур-безобразник действовали в диаметрально противоположном направлении. Самодур-начальник мог вмещать в себя самодурство ханжи по призванию, но самодур-собачник ни в каком случае не сходился с самодуром-реформатором. Наитие самодурства нередко посещало и особ нежного пола, и надобно сказать правду, что барыни, одержимые этим настроением, не только не отставали от мужчин-самодуров, а, случалось, превосходили последних, разумеется, проявляя самодурство не в столь разнообразных формах, по неимению такого обширного поля для своих эксцентрических выходок.

Московский городской голова Николай Александрович Алексеев, убитый сумасшедшим злодеем в собственном кабинете, был очень добрым человеком. Из его рук русская беднота получила свыше трех миллионов пожертвований, причем когда дело касалось благотворительности или общественного предприятия, Алексеев умел обуздывать даже свое непомерное самолюбие. Как-то Алексееву понадобилось раздобыть 30 000 рублей на строительство психиатрической больницы. — Я тебе, голова, их дам, только ты мне в ноги поклонись, — сказал Алексееву самодур-купчина, бывший приказчик отца Алексеева. — Изволь: кланяюсь! — с готовностью ответил Алексеев и поклонился.

В пьесе «Гроза» Островский открыл двери двух богатых калиновских домов-дома Кабановой и Дикого, и мы увидели, как ужасна старозаветная жизнь, какое темное наследство оставила древняя Русь в виде идеалов семейной жизни по Домострою. Персонажи в «Грозе» сгруппированы таким образом, что главным носителем всех старых устоев является Кабаниха, мать Тихона Кабанова. Домострой в самых реакционных проявлениях — вот что составляет для нее основу жизни. Даже попрощаться по-своему с уезжающим на ярмарку мужем Катерина не может при свекрови. Кабаниха и тут успевает сделать ей грубое замечание. Косность, основанная на необразованности, на отрицании всего нового, регламентированная до самых подробных мелочей жизнь «темного царства » держится на властности Кабанихи. Кабаниха и самодур Дикой, злобный, крикливый и жадный человек, противостоят не только появлению духовно свободных людей в городе Калинове. Уже по их фамилиям мы видим, что они противостоят цивилизации, как противостоит цивилизации дикость. Самодурство Дикого-другая крайность «темного царства», которая заключается в пренебрежении законом, попрании его. Если Кабаниха живет по старым законам, но все же по законам, то Дикой не признает вообще никаких законов. Собственная прихоть для него — главный закон. Кабанова Марфа Игнатьевна (Кабаниха) — центральная героиня пьесы, мать Тихона и Варвары, свекровь Катерины. В перечне действующих лиц о ней сказано: богатая купчиха, вдова. В системе персонажей пьесы-антагонист главной героини, Катерины, контрастное сопоставление с которой имеет определяющее значение для понимания смысла пьесы. Сходство героинь можно усмотреть как в принадлежности их к миру патриархальных представлений и ценностей, так и в масштабе и силе характеров. Обе они — максималистки, никогда не примирятся с человеческими слабостями, не допускают возможностей никакого компромисса. Религиозность обеих также имеет одну сходную черту: обе они не верят в прощение и не вспоминают о милосердии. Однако этим черты сходства исчерпываются, создавая почву для сравнения и подчеркивая антагонизм героинь. Они представляют собой как бы два полюса патриархального мира. Катерина — его поэзию, одухотворенность, порыв, мечтательность, дух патриархального уклада в его идеальном значении. Кабаниха- вся прикована к земле и земным делам и интересам, она блюститель порядка и формы, отстаивает уклад во всех его мело чных проявлениях, требуя неукоснительного исполнения обряда и чина, нимало не заботясь о внутренней сути человеческих отношений. Достаточно вспомнить ее грубый ответ на слова Катерины о том, что свекровь для нее все равно что родная мать, а также ее поучения сыну. Кабаниха в пьесе охарактеризована не только собственными речами и действиями, но и обсуждается другими персонажами. Впервые о ней говорит странница Феклуша: «Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлушко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых». Перед этой репликой — суждение Кулигина: «Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем». Вскоре после этих предваряющих характеристик появляется выходящая от вечерни Кабанова в сопровождении своей семьи, которую она не переставая пилит, придираясь к воображаемому охлаждению к ней сына, выказывая ревнивое недоброжелательство к его молодой жене и недоверие к ее искренним словам («Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты. Да и Тихон тебя любит»). Из этого разговора мы узнаем, что, по мнению Кабановой, правильный семейный порядок и домашний уклад держатся на страхе младших перед старшими, она говорит Тихону о его отношениях с женой: «Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет?» Таким образом, если ключевые слова в представлениях Катерины о счастливой и благополучной жизни в доме «любовь » и «воля» (см. ее рассказ о жизни в девичестве), то в представлениях Кабанихи — страх и приказ. Особенно ярко это видно в сцене отъезда Тихона, когда Кабаниха заставляет сына строго следовать правилам и «приказывать жене», как жить без него. У Кабанихи нет никаких сомнений в моральной правоте иерархических отношений патриархального быта, но и уверенности в их нерушимости уже нет. Напротив, она чувствует себя чуть ли не последней блюстительницей правильного миропорядка («Так-то вот старина и выводится… Что будет, как старшие перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю»), и ожидание, что с ее смертью наступит хаос, придает трагизм ее фигуре. Она не считает себя и насильницей: «Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранятто, все думают добру научить». Если Катерина чувствует уже по-новому, не по-калиновски, но не отдает себе в этом отчета, то Кабаниха, напротив, чувствует еще вполне по-старому, но ясно видит, что ее мир гибнет. Все это выявляет ее диалог с Феклушей, особенность которого в том, что он характеризует прежде всего мироощущение Кабанихи, хотя «выговаривает» эти размышления Феклуша, а Кабаниха крепится, хочет уверить собеседницу, что у них в городе и правда «рай и тишина», но в конце сцены ее истинные мысли полностью обнаруживаются в двух последних репликах, как бы санкционирующих апокалиптические рассуждения Феклуши: «И хуже этого, милая, будет «, — и в ответ на слова странницы: «Нам-то бы только не дожить до этого» — Кабаниха веско бросает: «Может, и доживем «. Кабановский деспотизм и самодурство куда страшнее того, который проявляет Дикой. У Дикого нет вне себя никакой опоры, и потому его все же можно, хоть редко, искусно играя на его психологии, заставить на время стать обыкновенным человеком. Но нет той силы, которая сбила бы с позиций Кабанову. Помимо своей деспотической натуры, она всегда найдет себе опору и поддержку в таких устоях жизни, которые считает неприкосновенной святыней. Дикой считает себя вправе ругать всех потому, что он богат. Он деспотичен не «по принципу», как Кабанова, а из каприза, из прихоти… Никаких разумных оснований для его поступков нет — это необузданный, лишенный всяких логических оснований произвол. Дикой, по меткому выражению калиновцев, — «воин»: по его собственным словам, у него «дома постоянно война идет». «Ты — червяк! Захочу — помилую, захочу — раздавлю!»-вот основание его отношений к тем людям, которые слабее или беднее его. Характерным отголоском старины сказалась еще одна черта его: изругав во время своего говенья мужика, он «на дворе, в грязи ему кланялся, — при всех… кланялся!». В этом «принародном покаянии» выразился в нем проблеск уважения к какому-то высшему нравственному порядку вещей, установленному стариной. Нельзя принять весьма часто встречающееся определение Кабанихи как «самодурки». Самодурство — не порядок патриархального мира, а разгул своеволия властного человека, тоже по-своему нарушающего правильный порядок и ритуал. Кабаниха осуждает своего кума Дикого, настоящего са модура (в отличие от самой Кабанихи, строго придерживающейся порядков и правил), и относится с презрением к его буйству и жалобам на домашних как к проявлению слабости. В силе характера Кабанихи не сомневаются окружающие («Нашей бы хозяйке за ним быть, она б его скоро прекратила «,-замечает горничная Глаша в ответ Борису, жалующемуся на буйство Дикого). Самой Кабанихе, сколько бы она ни точила детей за непочтение и непослушание, и в голову не придет жаловаться посторонним на непорядки в своем доме. И потому для нее публичное признание Катерины — страшный удар, к которому скоро присоединится опять-таки открытый, на людях, бунт ее сына, не говоря уже о побеге из дому дочери Варвары. Поэтому в финале «Грозы» не только гибель Катерины, но и крушение Кабанихи. Разумеется, антагонистка трагической героини не вызывает сочувствия. Островский — один из самых ярких национальных русских писателей. Изучив до глубины наиболее консервативные слои русской жизни, он сумел рассмотреть в этой жизни добрые и злые остатки старины. Историческое значение созданных Островским типов огромно.




Ну а если Вы все-таки не нашли своё сочинение, воспользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 20 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:
Сочинение по вашей теме Дикой и Кабаниха Основные черты самодурства (по пьесе А Н Островского «Гроза») (вариант 3). Поищите еще с сайта похожие.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *