Соборяне сайт

То, что сайт 3rm.info создан для нейтрализации энергии правого крыла прихожан МП и сохранения их в лоне лжецеркви давно известно многим.
А для чего создан сайт «Соборяне»? —

Публика там чуть строже, присутствуют разделы не только экуменизма, но и сергианства, обличительного богословия…Чего там только нет!
Все там есть, чтобы удовлетворить мпшных богословских интеллектуалов и «исповедников».
В общем, на этом сайте созданы все условия для умников из МП, желающих сбросить свое недовольство пребыванием в ней и свой страх не улучить спасение в вечности.
Сколько разговоров там о «ковчеге спасения» вне поминовения лже-патриарха.Присутствует там и тема поиска Истинной Церкви в отличие от сайти 3rm.info .
Но как она там присутствует? Пока комментарии запутаны или неопределенны — они присутствуют.
Никогда особо не интересовалась этим сайтом, но в последние месяцы, увидев там строгие материалы по имяславию, решила все же и сама оставить там свои материалы. Тем более они все были готовы.
С десяток раз за 3 месяца писала там материалы по имяславию, которые с удовольствием печатали и даже предложили быть модератором в этой теме.

Я, конечно, отказалась.
А вчера я решила ответить там в теме Обращения Новокузнецких священников , переставших поминать Гундяева. Потому что знаю этих священников хорошо.
Комментарии проходили на-ура, в том числе и о том, что спасение возможно только в Церкви, а непоминовение лже-епископов в лоне еретической МП — не спасительно.

Но вот дошли до того, — где же ныне существует Российская Церковь, где могут найти спасение выходящие из МП? Коммент напечатан — см предыдущий пост.
Но админ стал упорствовать, что Церковь искать не надо, а следует спасаться в своем «духовном ковчеге» в своей Пустыне, и — » не приготовлять зубы для Причастия»(?!?) .
Ссылки на такое странное указание, естественно нет.
Мое указание на то,что Святые Пустынножители были все же членами Истинной Церкви и имели Истинные Таинства Крещения и Миропомазания, в отличие от непоминающих членов МП, админу не нравится, а также он задает мне вопрос по «осколкам» РПЦЗ и по критериям Истинной Церкви, думая, что я не отвечу на него:

— С начала своего существования РПЦЗ как Мос.Пат. хромала и пребывала одной ногой в ереси из за чего в последствии произошел раскол, а после раскола началось дробление?! Как теперь узнать в каком из осколков осталась истина если их теперь такое множество, целый калейдоскоп… Каковы признаки определения настоящей РПЦЗ?!
А ответ то на вопрос — прост… На это я пишу ему:
«Все же современные «пустынножительствующие» христиане, уповающие на то, что Господь в качестве исключения совершил у них Таинства Крещения и Миропомазания у них в МП — действительно легкомысленно относятся к словам Господа: «истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие»(Иоанн 3:5), а также к Правилам Церкви в отношении Крещения, и к учению Новосвященномучеников о Таинствах в сергианском апостасийном расколе: к тому же у многих из них присутствует также момент прельщения собственным исповедничеством.
и
«Церковь не разделяется на осколки. Такое мнение — хула на Церковь.
Церковь всегда остается Одна и Едина. От Церкви в процессе апостасии уходят в раскол — отделяются апостаты.
Критерии истинной Исторической РПЦЗ таковы:
1.Вероучение Церкви — Истинное Православие, в нем не должно быть совершенно никаких ересей.
2 В Церкви не нарушено преемство рукоположений Епископов
3. Эта Церковь никогда ни от кого не откалывалась, ни к кому не присоединялась, в унии не вступала: Она всегда остается ровно на своем же месте.Это от Нее откалываются апостаты.
4.В этой Церкви сохранен чин анафематствования всех ересей, в т.ч.экуменизма, сергианства, новостилия и киприанизма.
5.Эта Церковь не признает еретические церковные сообщества своими сестрами — церквами и не признает их таинства и, соответственно, не иметь с ними молитвенно — евхаристического общения.
6 Официально эта Церковь не поддерживает идей навязываемых новым мировым порядком.
7.Она исповедует симфонию Царской и церковной власти и молится за грядущего Царя.
Только те, кто остаются с последним Первоиерархом составляет Церковь. Такой Церковью долго была РПЦЗ(В)-РПЦЗ Митрополита Виталия. Агафангел предал Митрополита Виталия, Митр.Виталий не благословлял ни РПАЦ, ни РИПЦ. В 2015 году от РПЦЗ(В) отделились поддерживающие украинство, а в 2016 году — имяборцы. Все строго и просто.
Да, бывало,что РПЦЗ сослужила с новостильниками и причащала их — но в 2002 году Она анафематствовала киприанизм. Да, РПЦЗ была имяборческой, но наш Остаток канонической исторической РПЦЗ исповедует настоящее Имяславие, молится за грядущего Царя и готов говорить и об иных ошибках РПЦЗ и исправлять их.
Как только админ получил простой, четкий, исчерпывающий православный ответ, говорящий о том, что Церковь Христова существует,и что оставаться при этом в своем «духовном ковчеге» на оврагах Московской Патриархии неприлично для христианина — админ меня забанивает.

Итак, сайт «Соборяне» создан и проплачивается Московской Патриархией, чтобы удерживать в лоне МП непоминающих мирян и священников, а его админы — лукавые жалкие прислужники ересиархов.Истина и поиски Истинной Церкви на сайте не нужны.
«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете»(Мф.23:13).
Забавно проводят апостасийное время своей жизни патриархийные верующие, называющие себя ревнителями православной веры .
Сайт «Соборяне» — изощренное оружие диавола, которым он губит души христиан, не допуская их в Церковь.

12 3 4 5 6 7 …13

Николай Семёнович Лесков

ЗАГОН

Disciplina arcani существует в полной силе: цель ее – предоставить ближним удобство мирно копаться в свиных корытах суеверий, предрассудков и низменных идеалов.

Дж. Марлей «О компромиссе».

За ослушание истине – верят лжи и заблуждениям.

2 Фес. II, 10-11.

В одном произведении Достоевского выведен офицерский денщик, который разделял свет на две неравные половины: к одной он причислял «себя и своего барина, а к другой всю остальную сволочь». Несмотря на то, что таксе разделение смешно и глупо, в нашем обществе никогда не переводились охотники подражать офицерскому денщику, и притом в гораздо более широкой сфере. В последнее время выходки в этом роде стали как будто маниею. В конце сентября 1893 года в заседании Общества содействия русской промышленности и торговле один оратор прямо заговорил, что «Россия должна обособиться, забыть существование других западноевропейских государств, отделиться от них китайскою стеною».

Такое стремление отгораживаться от света стеною нам не ново, но последствия этого всегда были для нас невыгодны, как это доказано еще в «творении» Тюнена «Der isolierte Staat» (1826), которое в 1857 году у нас считали нужным «приспособить для русских читателей», для чего это творение и было переведено и напечатано в том же 1857 году в Карлсруэ, в придворной типографии, а в России оно распространялось с разрешения петербургского цензурного комитета.

Одновременно с тем, как у нас читали приспособленную для нас часть «творения» Тюнена, в качестве художественной иллюстрации к этой книге обращалась печатная картинка, на которой был изображен темный загон, окруженный стеною, в которой кое-где пробивались трещинки, и через них в сплошную тьму сквозили к нам слабые лучи света.

Таким «загоном» представлялось «уединенное государство», в котором все хотели узнавать Россию, и для тех, кто так думал, казалось, что нам нельзя оставаться при нашей замкнутости, а надо вступать в широкое международное общение с миром. Отсталость русских тогда безбоязненно сознавали во всем; но всего более были удивлены тем, что мы отстали от западных людей даже в искусстве обработывать землю. Мы имели твердую уверенность, что у нас «житница Европы», и вдруг в этом пришлось усомниться. Люди ясного ума указывали нам, что русское полеводство из рук вон плохо и что если оно не будет улучшено, то это скоро может угрожать России бедствием. Причину этого видели в том, что наши крестьяне обработывают землю очень старыми и дурными орудиями и ни с чем лучшим по дикости своей и необразованности обращаться не умеют, а если дать им хорошие вещи, то они сделают с ними то, что делали с бисером упомянутые в Евангелии свиньи (Мф. VII, 3).

Я позволю себе предложить здесь кое-что из того, что мне привелось видеть в этом роде.

Это касается крестьян и не крестьян.

I. Тяготение к желудю и к корыту

В моих отрывочных воспоминаниях я не раз говорил о некоторых лицах английской семьи Шкот. Их отец и три сына управляли огромными имениями Нарышкиных и Перовских и слыли в свое время за честных людей и за хороших хозяев. Теперь здесь опять нужно упомянуть о двух из этих Шкотов.

Александр Яковлевич Шкот – сын «старого Шкота» (Джемса), после которого у Перовского служили Веригин и известный «аболиционист» Журавский, – многократно рассказывал, какие хлопоты перенес его отец, желая научить русских мужиков пахать землю как следует, и от каких, по-видимому, неважных и пустых причин все эти хлопоты не только пропали без всякой пользы, но еще едва не сделали его виноватым в преступлении, о котором он никогда не думал.

Старый Шкот как приехал в Россию, так увидел, что русские мужики пашут скверно и что если они не станут пахать лучше, то земля скоро выпашется и обессилеет. Это предсказание было сделано не только для орловского неглубокого чернозема, но и для девственной почвы степей, которые теперь заносит песками. Предвидя это огромное и неминуемое бедствие, Шкот захотел вывести из употребления дрянные русские сохи и бороны и заменить их лучшими орудиями. Он надеялся, что когда это удастся ему в имениях Перовского, тогда Перовский не откажется ввести улучшение во всех подведомых ему удельных имениях, и дело получит всеобщее применение.

Перовский, кажется, говорил об этом с императором Николаем Павловичем и в очень хорошем расположении духа, прощаясь в Москве со Шкотом, сказал:

– Поезжайте с богом и начинайте!

Дело заключалось в следующем.

По переселении орловских крестьян с выпаханных ими земель на девственный чернозем в нижнем Поволжье Шкот решился здесь отнять у них их «Гостомысловы ковырялки», или сохи, и приучить пахать легкими пароконными плужками Смайля; но крестьяне такой перемены ни за что не захотели и крепко стояли за свою «ковырялку» и за бороны с деревянными клещами. Крестьяне, выведенные сюда же из малороссийской Украины, умели пахать лучше орловцев; но тяжелые малороссийские плуги требовали много упряжных волов, которых налицо не было, потому что их истребил падеж.

Тогда Шкот выписал три пароконные плужка Смайля и, чтобы ознакомить с ними пахарей, взялся за один из них сам, к другому поставил сына своего Александра, а к третьему – ловкого и смышленого крестьянского парня. Все они стали разом на равных постатях, и дело пошло прекрасно. Крестьянский парень, пахавший третьим плугом, как человек молодой и сильный, сразу же опахал обоих англичан – отца и сына, и получил награждение, и снасть одобрил. Затем к плужкам попеременно допускались разные люди, и все находили, что «снасть способна». К году на этом участке пришел хороший урожай, и случилось так, что в этом же году представилась возможность показать все дело Перовскому, который «следовал» куда-то в сопровождении каких-то особ.

Известно, что граф был человек просвещенный и имел характер благородный. За это за ним было усвоено прозвание «рыцарь».

Шкот, встретив владельца, вывел пред лицо его пахарей и поставил рядом русскую соху-«ковырялку», тяжелый малороссийский плуг, запряженный в «пять супругов волов», и легкий, «способный» смайлевский плуг на паре обыкновенных крестьянских лошадок. Стали немедленно делать пробу пашни.

Пробные борозды самым наглядным образом показали многосторонние преимущества смайлевского плужка не только перед великорусскою «ковырялкою», но и перед тяжелым малороссийским плугом. Перовский был очень доволен, пожал не один раз руку Шкоту и сказал ему:

«Соборяне» – роман-хроника Н. С. Лескова, написанный в 1872 году.

История создания и публикации

Первая книга была опубликована в журнале «Отечественные записки» в 1867 году (№ 3-4) под названием «Чающие движения воды. Романическая хроника». На таком жанровом определении (хроника) настоял сам

«Усердно прошу Вас… в объявлении при следующей книжке не печатать «большое беллетристическое произведение», а объявить, прямо… «Романическая хроника» — «Чающие движения воды», ибо это будет хроника, а не роман. Так она была задумана, и так она и растет по милости Божией. Вещь у нас мало привычная, но зато и поучимся»

Из-за разногласий с Краевским, который редактировал и сокращал роман без согласия автора, публикация в «Отечественных записках» была прервана.

В 1868 году первые восемь глав были переработаны и напечатаны в журнале «Литературная библиотека» (№ 1-2) под заголовком «Божедомы (Эпизоды из неоконченного романа «Чающие движения воды»)». Продолжения не последовало, так как журнал был закрыт.

Лесков предложил «Божедомы» В. В. Кашпирёву для нового журнала «Заря», первый выпуск которого намечался на 1869 год, однако между автором и издателем начались недоразумения. В 1870 году он попытался отдать роман в славянофильский журнал С. А. Юрьева «Беседа», однако определённого ответа от редактора не дождался.

Полностью хронику удалось опубликовать только в 1872 году в журнале «Русский вестник» (№ 4-7). Роман вышел под окончательным названием «Соборяне» и с посвящением писателю графу А. К. Толстому. Отдельной книгой «Соборяне» вышли в Санкт-Петербурге в 1878 году.

В первой редакции романа Лесков больше внимания уделял описанию жизни Старгорода, впоследствии повествование было сосредоточено на судьбе главных героев — священников, прежде всего Савелия Туберозова. Кроме того, во вторую часть романа вошёл очерк «Плодомасовские карлики» (1869) из хроники «Старые годы в селе Плодомасове».

В первой редакции большее значение придавалось фигуре Константина Пизонского: он явно соотносился с Туберозовым. Впоследствии история Пизонского и Платониды была исключена из романа и легла в основу повести «Котин доилец и Платонида» (1867).

Краткое содержание романа «Соборяне»

Предмет рассказа составляет «житье-бытье» представителей старгородской «соборной поповки»: протоиерея Савелия Туберозова, священника Захария Бенефактова и дьякона Ахиллы Десницына.

Бездетный Туберозов сохраняет весь пыл сердца и всю энергию молодости. Личность Бенефактова — воплощённая кротость и смирение. Дьякон Ахилла богатырь и прекрасно поёт, но из-за своей увлечённости получает прозвище «уязвлённого». Предводитель дворянства привозит из Петербурга три трости: две с одинаковыми золотыми набалдашниками и одну с серебряным для Ахиллы, чем наводит на поповку «сомнение». Туберозов увозит обе трости в город и на своей гравирует «Жезл Ааронов расцвёл», а на трости Захарии — «Даде в руку его посох». Ахиллову трость он прячет под замок, потому как она не полагается ему по сану. «Легкомысленная» реакция Ахиллы приводит к тому, что отец Савелий с ним не разговаривает. Со времени своего рукоположения Туберозов ведёт «демикотоновую» книгу, куда записывает, как «прекраснодушна» его супруга Наталья Николаевна, как он знакомится с барыней Плодомасовой и её слугой-карликом Николаем Афанасьевичем, как бедняк Пизонский пригревает мальчика-сироту. Последняя история служит основой для проповеди, за которую, а также за неподобающее отношение к раскольникам, на протопопа пишут доносы. Ахилла «уязвлён» учителем Варнавой Препотенским, который ставит опыты над утопленником. В день Мефодия Песношского, когда «пейзаж представляет собой простоту жизни, как увертюра представляет музыку оперы», жители Старгорода идут купаться. Выезжающий на красном коне из реки Ахилла рассказывает, что отобрал у учителя Варнавки кости покойника, но их снова украли. Лекарь стращает дьякона незнакомыми словами, тот обещает «выдушить вольнодумную кость» из города и просит называть себя «Ахиллой-воином». Валериан Николаевич Дарьянов приходит к просвирне Препотенской, где застаёт её сына Варнаву. Тот сообщает, что математически доказал Туберозову «неверность исчисления праздничных дней» и считает, что такие, как протопоп, замедляют «революцию» и вообще служат в тайной полиции. Когда мать отдаёт Ахилле кости, Препотенский отправляется к акцизнице Дарье Николаевне Бизюкиной, и та даёт ему платок на шею, чтобы, когда Ахилла его бил, было «мягко и небольно». Варнава возвращает кости, мать их хоронит, но свинья выкапывает, Препотенский дерётся с Ахиллой. Разговор Варнавы слышит ученица Туберозова Серболова, которая призывает Препотенского не огорчать мать. Просвирня признает, что сын её добрый, но испорченный и, в то время как он кормит её лошадиной ветчиной, поит его наговорной водой.

Когда к просвирне приходит Туберозов, Препотенский достаёт кости, укладывает их на голову и показывает протопопу язык. Но перед Варнавой предстаёт грозный дьякон, и учитель отдаёт кости акцизничихе Бизюкиной, говоря, что за ним гонятся шпионы и духовенство. Муж Бизюкиной щёлкает на дьякона челюстями скелета, и от камня Ахиллы его спасает защита Туберозова. Протопоп боится, что этой историей смогут воспользоваться «дурные люди». Ахилла приводит к протопопу Данилку, который утверждает, что долгожданный дождь прошёл лишь благодаря природе. Протопоп выгоняет еретичествующего Данилку и призывает Ахиллу не свирепствовать. Но дьякону «утерпеть невозможно», и он в своём «радении» полагается лишь на силу, объясняя Данилке, что наказал его по «христианской обязанности». Мещане считают, что Данилка только повторяет слова действительно заслужившего наказание Варнавы.

На именины исправницы приезжает плодомасовский карлик с сестрой. Николай Афанасьевич рассказывает, как покойная хозяйка-«утешительница» Марфа Андреевна отпускает на волю всю его родню и тем самого «ожесточает», как хочет женить Николая Афанасьевича на карлице-чухонке и торгуется с её хозяйкой, как «карла Николавра» встречается и разговаривает с самим государем. Отец протопоп признается предводителю Туганову, что жизнь без идеалов, веры и почтения к предкам погубит Россию, и пришло время «долг исполнять». Тот называет его «маньяком». В город приезжают «неприятные лица» — ревизор князь Борноволоков, университетский товарищ Бизюкина, и Измаил Термосесов, шантажирующий князя его «революционным» прошлым. Готовясь к встрече гостей, жена Бизюкина, наслышанная о вкусах «новых» людей, выбрасывает из дома все «излишнее» убранство, снимает со стены образ, разыгрывает занятие с дворовыми детьми и даже специально пачкает руки. Но Термосесов удивляет хозяйку словами о необходимости службы и вреде созидающей грамоты во времена разрушения. Он заставляет её переодеться и вымыть руки, в ответ Бизюкина влюбляется в гостя. Термосесов клянётся отомстить её злейшим врагам дьякону и протопопу. Он предлагает Борноволокову тактику, которая докажет допустимость религии лишь как одной из форм администрации и вредность независимых людей в духовенстве. Ревизор уполномочивает его действовать.

Термосесов знакомится с Варнавкой и заставляет «гражданина» Данилку подписать жалобу ревизору на Ахиллу. Воспользовавшись услугами почтмейстерши, Термосесов приказывает Борноволокову упомянуть о нем в письме как об «опасном человеке», так как мечтает получить «хорошее место», заставляет подписать донос на Туганова и Савелия и требует отступных денег. Препотенский вспоминает «Дым» Тургенева и ратует за естественные права. Отец Савелий решается на «задуманное», бросает курить, отказывается давать показания относительно «соблазнительных» поступков Ахиллы и уезжает к благочинию. На обратном пути он чуть не погибает в грозе и, чувствуя, что отныне живёт не свою, а вторую жизнь, требует, чтобы все чиновники города пришли на литургию. Поучение в городе воспринимают как революцию. Термосесов и Борноволоков разъезжаются. Протопопа забирают в губернский город, и для него начинается не жизнь, а «житие». За него пытаются заступаться Ахилла и Николай Афанасьевич, но Савелий не хочет виниться, и его назначают причетником. На именинах почтмейстерши, в пылу спора о храбрости Препотенский пытается потянуть за ус майора, но устраивает скандал, пугается и убегает из города. Приехавшая к мужу Наталья Николаевна работает не щадя себя, заболевает, просит прощения у Савелия и перед смертью видит во сне Ахиллу, который призывает её молиться о муже: «Господи, ими же веси путями спаси». После похорон карлик даёт протопопу мирскую просьбу о его помиловании, но протопоп отказывается повиниться, так как «закон не позволяет». Но соглашается повиниться, если ему прикажут. Рачительный Николай Афанасьевич добывает приказ, но Савелий и тут действует по-своему, и его хотя и освобождают, но накладывают «запрещение». По дороге домой карлик смешит Савелия рассказами о новой собачке Ахиллы Какваске. Ахилла остаётся жить с Савелием, который практически не выходит на улицу, но архиерей забирает дьякона в синод. В письмах протопопу Ахилла упоминает о Варнаве, который женился и нередко бывает бит, и Термосесове, служившем на «негласной» службе, но попавшемся на фальшивых деньгах. Вернувшись, Ахилла употребляет «пустые» словечки «ву пердю», «хвакт» и «ерунда», и утверждает, что бога нет, а человек трудится для еды. После слов Савелия дьякон раскаивается: «душе его надо было болеть и умереть, чтобы воскреснуть».

В ночь смерти Туберозова карлик привозит разрешение от «запрещения» и протопоп предстаёт в гробу в полном облачении. Ахилла погружается в себя, называет усопшего «мучеником», потому как понимает, о чем заботился покойный, и произносит всего лишь одну фразу на многолюдных похоронах: «Но возрят нань его же прободоша». Ахилла чрезвычайно уязвлён кончиной Савелия, не выходит из дома и даже обвиняет нового протопопа Иордиона Крацианского в «поважности». Дьякон продаёт все имущество и, решив построить Савелию собственный монумент, уезжает к Туганову за советом. Но там обнаруживает, что съел деньги вместе с лепёшками. Туганов даёт ему денег, и Ахилла устанавливает на кладбище пирамиду с херувимами, всем своим видом подтверждающую «возвышенную чувствительность» дьякона. Умирает Николай Афанасьевич, и Ахилла справедливо уверен, что «она» вскоре придёт за ним и Захарием. Весной в городе появляется ужасный «черт», который, в числе прочих злодеяний, ворует кресты с кладбища и портит памятник протопопу. Ахилла клянётся отомстить, подкарауливает «черта» на кладбище, ловит и всю ночь не выпускает из канавы, сильно замёрзнув. «Черт» оказывается переодетым Данилкой, и, чтобы успокоить толпу, Ахилла демонстрирует его горожанам. Пытается защитить его от наказания, но «падает больным» и вскоре, покаявшись протопопу, умирает. Тихий Захария ненадолго переживает Савелия и Ахиллу, и во время Светлого Воскресения «старгородская поповка» нуждается в полном обновлении.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *