Совесть и мораль

Мораль – это сложившаяся с данной местности и в данное историческое время совокупность ценностей, аксиом и приоритетов в психике большинства населяющих эту местность людей. Из определения сразу видно, что данное явление носит динамический характер, а отнюдь не статический как бы этого ни хотелось ревнителям и блюстителям этой самой морали. Именно поэтому со сменой места (страны, континента), времени (первобытное обшество, рабовладельческое,современное) или выборки людей (принадлежности к классу, сословию, меньшинству-большинству,конфессии) наблюдается смена или разброс границ допустимости моральных норм. Сама совокупность этих норм сложилась как эволюционный компромисс между индивидуальным эгоизмом, общественно желаемым альтруизмом и ленью. В силу хаотичности эволюционного процесса по этой причине на удаленных территориях наблюдаются значительные различия в устоявшихся нормах морали – сравните Японию, Индию, Россию и США. Многие действия моральные и допустимые в одной из этих стран будут абсолютно недопустимыми и аморальными в какой-то другой.

Из всего этого следует такой малоприятный вывод, что мораль это не более чем произвольно взятый набор ценностей приоритетов и аксиом более менее широко распространенный в данной местности вследствие различных факторов и потому могущий быть замененный на любой другой по выбору воспитателя или в результате самовоспитания при наличии специальных знаний и навыков.

Совесть есть психологический инструмент соблюдения морали. То есть если наше поведение укладывается в наши нормы морали то совесть спокойна, если нет – она начинает нас мучить, побуждая соблюдать эти самые нормы. Совесть как психологический инструмент есть явление эволюционное, поэтому есть у всех без исключения. Почему же существует понятие «бессовестный» ? Это понятие возникло из-за необразованности масс в сфере психологии. Совесть то есть у всех. Другое дело, что МОРАЛЬ у каждого своя – даже если в какой-то части (в некоторых случаях даже в бОльшей своей части) совпадающая с моралью большинства окружающих, поэтому несоблюдение кем либо ВАШЕГО набора моральных установок воспринимается как отсутствие совести – ведь вам то кажется, что мораль одна на всех единая и одинаковая и значит её несоблюдение это «бессовестность» , то есть отсутствие совести.Ситуация к сожалению гораздо сложнее – совесть есть , но она у такого человека контролирует ДРУГОЙ НАБОР моральных установок, и поэтому он поступая на ваш взгляд аморально при этом совершенно не испытывает угрызений совести. Просто он их испытывает в других случаях, в которых ваша совесть совершенно спокойна.

Общий вывод: когда кто то поступает как вам кажется аморально, это на самом деле означает, что у данного человека набор жизненных ценностей приоритетов и аксиом не совпадает с вашим набором и только то.Соотвественно устранить возникший на почве этого конфликт можно только либо силовым принуждением (от принудительной изоляции вплоть до войны и физического убийства), либо длительной пропагандой направленной на выравнивание ценностей аксиом и приоритетов контрагента, либо корректировкой собственных моральных норм – либо банальным игнорированием данного факта и не вмешательством со своим уставом в чужой монастырь (без попыток заставить других жить так как нравится вам, а не им самим). Непонимание этого механизма порождает бесплодные и вечные конфликты и психологические травмы как у блюстителей морали так и у якобы «нарушителей», не давая ни тем ни другим жить спокойно и счастливо.

Побочным выводом является тот факт, что если вы несчастны ,то следует проанализировать ЧТО именно этому причиной и как вариант – изменить некоторые пункты в своем индивидуальном наборе ценностей приоритетов и аксиом, соблюдение которых мешает вам и окружающим быть счастливыми. Этому формально ничего не мешает при наличии желания и усилий.

«Совесть есть закон законов» Ламартин

Французский поэт и историк Ламартин ставит совесть выше закона. В данном эссе я решила проанализировать эту точку зрения, и выяснить так ли это на самом деле. Стоит отметить что я придерживаюсь той же позиции, что и Ламартин и что моё мнение может быть весьма субъективным.
Прежде всего, стоит уяснить что есть закон и что есть совесть. Закон это формально определенная правовая норма, призванная регулировать тот или иной вид общественных отношений. Совесть – это моральное состояние человека, вызванное нарушением или игнорированием моральных норм общества. Из этих двух понятий мы видим, что закон и мораль регулируют различные стороны общественных отношений: закон – правовые, а мораль регулирует скорее бытовые отношения. Так почему же «совесть есть закон законов?». Во-первых, рассмотрим правовую составляющую морали. Мораль не закреплена ни в каких правовых нормах и не зависит от права, значит существует отдельно ( взаимодополняют друг друга) от него. Во-вторых, рассмотрим долю морали в правовых отношениях. При даже не глубоком изучении права, мы поймем, что нормы права, закрепленные в законах, ни что иное как наиболее важные моральные ценности, требующие особой гарантии. ( по своим ценностным ориентирам право и мораль близки друг другу).Любой закон есть ни что иное, как формально закрепленная норма морали, нарушение которой должно вести к наказанию. Совесть же есть наивысший человеческий регулятор, обеспечивающий выполнение моральных норм, которым в праве служит закон.
Итак, мы рассмотрели взаимосвязь закона и совести и выяснили, что все законы построены на принципах моральных норм, а это значит, что совесть можно смело считать самым важным законом, существующим на данный момент.

Будучи одинаково присуща каждому человеку, совесть весьма различна у разных людей, даже в одном и том же человеке не всегда действует одинаково. Нередко можно встретить людей, которые в разные периоды своей жизни бывают то более, то менее совестливыми, то осуждают, то оправдывают одни и те же явления в нравственной области. Встречаются люди, которые как будто бы вовсе потеряли совесть, заглушили ее в себе.

Голос совести у человека может быть истинным или неистинным, и то и другое проявляется в его душе в различной степени.

В Священном Писании совесть называется, с одной стороны, благою или доброй, прекрасной, чистой, непорочной7, а с другой стороны, – порочной или лукавой, оскверненной, слабой, сожженной8 и еще – заблуждающейся или немощной9.

По действиям (функциям) в совести видят законодателя, свидетеля или судию, воздаятеля. Усматривается большая разница

в ее действиях в душе доброго христианина и в душе человека-грешника, отпадшего от Бога. Если совесть есть голос Бога в

душе (законодатель), Его око (свидетель) и наместница Его правосудия (судия и воздаятель), то при отпадении человека от Бога все эти, так сказать, Божественные воздействия, наития через дух – ослабевают и уменьшаются. Кроме того, и силы души (рассудок,

воля и чувства), чрез которые выявляется совесть, расстроены, поэтому и от совести нельзя ожидать правильной деятельности.

Уклонения совести от путей правды бывают невольные и ненамеренные (заблуждения) и бывают намеренные – искажения или порча совести от противодействия ей в угодность порокам и страстям. Все это отражается на указанных действиях или функциях совести.

Укажем уклонения, искажения совести в ее функциях (действиях).

Как законодатель, совесть бывает неведущей, колеблющейся и погрешающей.

Дело совести как законодателя – показывать нравственные законы, по которым необходимо действовать человеку. В первую очередь совесть должна указывать человеку главное начало в его нравственной деятельности, что требует от него воля Божия, главное направление всех его стремлений, помышлений и действий.

Но часто бывает, что у человека совесть в этом отношении молчит, находится в неведении (см.: Деян 17,30). Поэтому бывает так, что человек наиболее важным в жизни считает то, что в действительности не является главным. Например, иной выше всего ставит только хождение к богослужению, не занимаясь, как все, полезным трудом, другой главным – свою профессию, третий – служение одному из видов искусства, четвертый наиболее важным считает кабинетные занятия ученого и т.д.

Когда же совесть является неведущей в главном (относительно закона Божия), то и в частных действиях и случаях она является колеблющейся, недальновидной. Во всех частных случаях совесть колеблется между «да» и «нет», нередко оставляет человека действовать наудачу, по влечению обстоятельств, без внутреннего уверения и одобрения, что хорошо, а что плохо.

Еще большему повреждению и искажению подвергается законодательствующая совесть, когда подвергается в человеке влиянию эгоизма и ему подчиняется. Здесь сначала ее законы перетолковываются, потом извращаются и наконец заменяются совсем иными, самовольными и даже противоречащими истинному закону Божию. Получается это вот как. Мы охотно верим тому, что любим, что нам нравится, и мы сильно желаем, чтобы истина была на стороне любимого, на стороне себялюбивых наших склонностей. Поэтому, если в себе мы слышим голос совести с заповедью, противоположной нашей склонности, то уже в самом начале он имеет для нас меньше убеждения, чем требование сердца. В душе рождается раздумье, сомнение, недоумение относительно истинного смысла заповеди: подходит ли вообще она к данному случаю и к моему положению и проч. Исполнение требования голоса совести откладывается, а затем под влиянием мыслей в угоду сердца закон перетолковывается, и мы не исполняем его под разными предлогами. Так, под предлогом сохранения здоровья удаляются от поста и воздержания, а под предлогом материальной нужды или поддержания семейного благосостояния отказываются от благотворения; отстаивая честь, допускают месть и проч.

Но все это еще половина бедствий совести.

Если у одного и того же человека эта деятельность с перетолковыванием нравственного закона будет продолжаться длительно и постоянно в одном направлении, то совесть совсем искажается, делается погрешающей в своей законодательной функции. Н а место истинного закона (в совести) ставится превратное правило: доброе называют худым, а худое – добрым, и свет кажется тьмою.

Вследствие этого скупость, например, считают бережливостью и, наоборот, расточительность – щедростью; гнев считают чувством благородного негодования, а потворство – снисходительностью; жестокость выставляют как ревность по правде; лесть считают гибкостью характера, хитрость – благоразумием, гордость – чувством собственного достоинства и т.д. Если же человек с такими понятиями, с такого рода погрешающей совестью будет жить и обращаться в кругу людей с такого же рода мнениями и правилами внешнего поведения, то что удивительного, если он эти правила примет за решительное законодательство совести и удовлетворение их станет считать правым делом и добродетелью, а жизнь или поступки не по ним станет осуждать не только языком, но и чувством совести?

Совесть, как свидетель и судия, может быть немощной, усыпленной, ожесточенной.

Совесть, как свидетель и судия, сознает, как человек обошелся с предписанным ею законом, определяет, прав человек или виноват. Суд совести, как говорится, неподкупен. Это так и бывает, только не всегда. Где неверно законодательство совести, где нет начала для суда, там нельзя ожидать и верного суда совести. К тому же у человека-грешника совершается постоянное расхищение ума, и он не может замечать своих внутренних душевных расположений, сопровождающих совершение поступка, поэтому и совесть не может верно вершить свой суд. Чтобы суд совести был верным, нелицемерным, надо иметь также ревность о правде, чего тоже нет у грешника.

Уже из этого видно, как слаба и немощна совесть у грешника. Вследствие такого ее состояния каждый человек самому себе представляется лучшим, чем он есть на самом деле. За исключением решительных случаев и всяких грехов человек готов говорить: что же такое я сделал?

Такова совесть как свидетель и судия, если к ней не примешивается страсть. У человека же, в котором господствуют греховные страсти, суд совести еще больше искажается: как только надлежит судить свои страстные дела, суд совести всегда крив. Таков суд совести у честолюбца за свое честолюбие, у скупца – за скупость, у блудника – за блудные дела свои и проч. Совесть в человеке под влиянием страстей постепенно до того ослабевает, что, сделавшись немощной, не может побудить человека к исполнению закона Божия.

Немалый признак искажения совести есть уклонение суда от себя на других. Совесть нам дана для того, чтобы судить нас самих; если же она судит других, то надо сказать, что она не свое дело стала делать. Суд других, а не себя – признак неверности действий совести. В осуждении других суд бывает скор, мгновенен, тогда как над нами самими он медлен, отсрочивается, а следовало бы наоборот. Суд о других бывает неумолимо строг, тогда как о себе – всегда прикрывается снисходительностью, а следует – наоборот. Такой суд почти всегда оканчивается словами я не таков, как прочие люди… И тогда как на других беспрерывно идет из сердца осуждение, себя мы любим покрывать оправданием. Самооправдание – почти общий грех. Для оправдания своих поступков выставляют то слабость, то неведение, то внешние обстоятельства, то соблазны, худые примеры, число участников, и чем только не оправдывают себя.

Самооправдание есть переходная ступень к еще худшему состоянию совести. В человеке образуется упорная несознательность – плод великого повреждения совести и вместе сильного эгоизма. Человек внутри говорит наперекор себе: не виноват, пустое, ничего! При этом употребляются разные извороты, извинения относительно судимого поступка. И в конце концов человек может дойти до полного ожесточения совести, когда он сознательно и произвольно отвергает исполнение воли Божией. Отойди от нас, – говорят люди с подобной совестью, – не хотим мы знать путей Твоих (Иов 21:14).

Совесть как мздовоздаятель бывает мнительной или скрупулезной, усыпленной (пристрастной, лицемерной, сожженной).

В чем проявляется мздовоздаятельное действие совести? Как только произнесен суд совести и человек сознал в себе – виноват, начинается скорбь, туга, досада на себя, укоры, терзания или мучения совести, так, напротив, отрадные чувства совестного оправдания суть воздаяния за правду.

Но и с этой стороны много бывает отклонений в совести. Основание им, с одной стороны, – в неверном действии законодательства и суда совести, ибо невиновного за что мучить? С другой стороны, – в состоянии сердца: черствое, ожесточенное сердце грешника равнодушно, как его ни вини. От этого сознание своей виновности большей частью остается в мысли, не тревожа сердца, и человек часто говорит: «Виноват, да что такое?» – и остается холодным зрителем своих грехов, нередко немалых грехов. Немалое значение при этом имеет время и место. Так, недавнее преступление беспокоит еще довольно сильно, а пройдет время, и оно превращается в простое воспоминание; место, где совершено преступление, также тревожит сильно, а вдали от него мы спокойней.

Нередко на совесть без нашего злонамеренного участия нападает страшливость (скрупулезность, мелочная точность), по которой, считая почти всякое дело грехом, она за все тревожит и грызет человека. Состояние того, кто подвергается такому суду, мучительно и потому есть состояние болезненное, неестественное.

Но совсем другое дело бывает там, где привходит умысел, где мы сознательно искажаем совестное воздаяние или заставляем его молчать. Это производится разными способами усыпления совести. Это усыпление совести происходит и само собою от учащения грехопадений, ибо известно, что второе падение меньше мучит, третье – еще меньше, и так все менее и менее, и наконец совесть совсем немеет: делай что хочешь… Из опасения же, чтобы усыпленная совесть как-нибудь снова не пробудилась, не стала мучить, прибегают к разным хитростям. Например, избрание себе снисходительного духовника, лживая исповедь и после этого ложное успокоение себя разрешением, ограничение дальнейшего исправления одной внешностью или одними внешними делами благочестия и чрезмерная надежда на милосердие Божие. В этом состоянии усыпления человек может наслаждаться миром незаслуженно (лицемерная совесть) и человек может, подобно лицемерам фарисеям, признавать себя даже чуть не праведником. Далее совесть может прийти в такое состояние, когда, ясно указывая на недостатки других, ничуть не будет возмущать собственного спокойствия человека даже при совершении тяжких грехов (пристрастная совесть). Самое бедственное нравственное состояние человека – когда совесть у него приходит в полное усыпление, или, по выражению апостола Павла, сожженная совесть (см.: 1Тим 4, 2). В это состояние человек приходит, когда начинает убеждать себя, что мучения совести есть суеверные страхи, перешедшие из неопытного детства, затем намеренно удаляет себя от лиц, мест и даже размышлений, которые могут растревожить совесть, намеренно предается суетным, одуряющим, сильным впечатлениям. В конце всего – хвастовство своими грехами и преступлениями, полное бесстыдство. Усыпленная совесть человека молчит. Это такое состояние духовной жизни человека, когда он упрямо и сознательно противится Святому Духу, становится как бы моральным трупом, не способным к восприятию истины и благодати.

Но и в этом состоянии бессовестности и опустошения нравственного чувства судящая и мздовоздающая совесть сказывается

в человеке в общем внутреннем тяжелом, мрачном состоянии, состоянии безнадежности, тоски и уныния.

Люди с сожженной совестью встречаются редко, так как большею частью даже злодеи сохраняют в своей душе искру добра, которая при благоприятных условиях может разгореться. Значит, в них совесть не умерла, а только уснула или же просто дремала.

«Итак, совесть в греховном состоянии (по законодательству, по суду и воздаянию) то сама собою неверна, то намеренно искажается ради страстей. Поэтому одни свободно предаются всему разливу страстей и греховной жизни, ибо, когда совесть улажена со страстями, кто вразумит? Другие живут в холодной беспечности ни худо ни добро. У тех и других, очевидно, деятельность извращена, и она пробудет такой до пробуждения совести. Мерою развращения определяется, что бывает при этом с человеком. Ибо иные, хотя после сильного и томительного перелома, возвращаются к жизни новой, другие, напротив, с пробуждением совести предаются отчаянию и допивают горькую чашу беззаконий, чтоб потом испивать до дна и чашу гнева Божия»10.

Руководитель фракции ЛДПР в Госдуме Игорь Лебедев комментирует законопроект об установлении ограничений на проведение молитвенных обрядов, связанных с насильственными действиями ( жертвоприношения и т.п.), внесенный на рассмотрение в Госдуму представителями ЛДПР.

Представители некоторых конфессий, как известно, в последнее время творят самый настоящий беспредел, прикрываясь идеей «свободы совести». Ничего не имею ни против данной идеи, ни против соответствующего конституционного права наших граждан. Но свобода совести не должна ущемлять прочих гражданских свобод — как я уже неоднократно говорил.

Весь упомянутый беспредел стал возможен, потому что существующее Законодательство несколько недоработано. Мы взяли на себя труд произвести необходимые доработки и внесли в Думу соответствующий Законопроект.

Говоря о «представителях некоторых конфессий» я имел в виду, очевидно, мусульман, которые во время своих праздников перекрывали половину Москвы и прилюдно приносили в жертву баранов. Это нравится, мягко говоря, не всем. И это, кстати, противозаконно. Однако ответственность за подобные действия в законодательстве не прописана.

Мы предлагаем ввести эту ответственность. Задача не в том, чтобы ответственность была тяжелой. Задача в том, чтобы она существовала — и, таким образом, участники подобных уличных действий (и особенно жертвоприношений) официально признавались нарушившими закон.

В 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных организациях» есть статья 16, где во 2 пункте четко сказано: беспрепятственное проведение религиозных обрядов, церемоний и богослужений гарантировано государством в строго установленных местах. Существует внятный и исчерпывающий перечень таких мест. А в пункте 5 все уличные церемонии приравниваются к митингам, шествиям и демонстрациям, т.е. должны проводиться по согласованию с местными властями.

Этот пункт 5 в последние годы мусульманами неоднократно нарушался: понять заранее, сколько народу соберется на Курбан-байрам, например, невозможно. В результате — транспортный коллапс и социальная обстановка, накаленная до предела.

Плюс, конечно, жертвоприношения, прилюдное проведение которых недопустимо там, где подавляющее большинство жителей не являются мусульманами. Психические травмы и дальнейший накал страстей, грозящий вылиться в неуправляемые беспорядки — вот цена всех этих «хэппенингов».

Поэтому мы предложили ввести для подобных «культмассовых мероприятий» особый порядок и строго ограничить места молитвенных обрядов и жертвоприношений теми, что перечислены в статье 16. Не надо выносить все это на наши улицы. В ряде случаев подобные действия выглядят просто непристойно.

Впрочем, в некоторых регионах у властей и местных жителей может быть иной взгляд на это. Там массовые молитвы и жертвоприношения можно производить в том порядке, который установлен местными же нормативно-правовыми актами.

В остальных же регионах представители «некоторых конфессий» должны в прямом смысле слова знать свое место — определенное законодательно. Нарушение законодательства, как я уже сообщил, должно караться.

Они хотят, чтобы мы все жили по законам шариата. Мы же хотим, чтобы и они, и мы жили по законам Российской Федерации. Россия — светское государство. И мне (как и вам, и большинству граждан, полагаю) совершенно не хочется в этом отношении что-либо менять.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *