Сретение бродский

      Как предполагает заглавие этой статьи, нижеследующее представляет собой попытку собрать тот литературоведческий и лексический материал, который необходим для переводчика, затевающего перевести «Представление» на английский язык. Поскольку всякий такого рода перевод подобен путешествию, совершенному Данте Алигьери несколько столетий тому назад, человек, осмелившийся попасть в мир оригинала, должен найти себе надежного следопыта вроде Вергилия. Автору настоящих примечаний в этом отношении очень повезло. На ранном этапе работы проф. Джеймс Уэст (университет Вашингтона, Сиэтл, США) терпел полное незнание автора, не уговаривая его заняться чем-то другим. В прошлом году в течение двух месяца Л.В.Беляева (РГПУ им.Герцена) вместе с автором очень тщательно прочитала и прокомментировала эту поэму. Катя Видре, Игорь Хадиков и Ольга Абрамович (Санкт-Петербург), чьи знания и любовь к русской литературе служат для автора примером, любезно поделились своими впечатлениями и догадками по поводу многих темных мест в этой поэме. Автор всем им выражает свою глубокую благодарность. В некоторой степени данная статья является их работой, хотя надо сразу же оговорить, что за все неточности и ошибки несет полную ответственность сам автор.

      Читатель должен иметь в виду, что этот комментарий является, выражаясь по-английски, «a work in progress». Если ему покажется, что автор пропустил что-то важное, исковеркал смысл или дух этой поэмы, можно обратиться к автору через редакцию этого журнала.

    color>size>

    1. Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!

      Описание присутствующих на трибуне. Совет Народных Комиссаров, Народный Комитет Просвещения, Министерство Иностранных Дел. Сокращения отделений советского правительства. Существовали в 20-З0-ые годы. А.В.Луначарский служил главой Наркомпроса с 1917. Максим Литвинов был наркомом Мининдела в 1930-1939; Г.В.Чичерин тоже был наркомом Мининдела, 1918-1930. Ленин был первой главой Совнаркома. Хотя, конечно, здесь имеются в виду не конкретные персонажи, а собирательный образ эпохи, обычные представители советской номенклатуры.

    Chairmen of the Sovnarkom, Narkompros, Minindel!

    size>

    2. Эта местность мне знакома, как окраина Китая!

      окраина Китая: 1) С точки зрения нашего диктора, самое незнакомое место, которое только можно вообразить, или 2) намек на конфликт с Китаем в 70-ые годы, или 3) место ссылки во время сталинских репрессий, т.е. на границе Союза с Китаем? Возможно, что здесь описывается то ли сама трибуна, то ли Красная площадь, то ли собравшаяся толпа.

      местность: Почему здесь не «место»? Может быть, потому, что под «местом» подразумевается какое-то конкретное событие или явление — место битвы, место под солнцем — тогда как «местность» имеет более абстрактный оттенок, более общее значение — «гористая местность» и т.п.

    This locale/location/terrain/country is as familiar to me as the marchlands (of Russia bordering?) China!

    size>

    3. Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.

      личность: не человек, не мужчина, а личность, т.е. «установить чью-л. личность» (узнать, что за человек, его имя; официальный язык).

      знак допроса: здесь обыгрываются «знак вопроса», т.е. «?» и «допрос», т.е. опрос на следствии или суде подозреваемого, обвиняемого и т.п. для выяснения дела, преступления. Можно представить, что человек, который допрашивает другого, стоя над ним, похож на знак вопроса. Также допустимо представить себе, что в глазах диктора какой-то вождь похож на знак вопроса — одновременно он является загадкой и угрозой ареста и допроса.

      См.»Двенадцать», 9:

          Стоит буржуй, как пес голодный,
          Стоит безмолвный, как вопрос.

    This individual/person/»character» is familiar to me! An interrogation point / a question mark instead of a body.

    size>

    4. Многоточие шинели. Вместо мозга — запятая.

      Диктор не видит никакик признаков человека в этом начальнике. Многоточие могут быть звездочками на погоне формы этого человека или рябым материалом шинели. Многоточие грозит нам непредсказуемым будущим. И там, где должен быть интеллект, есть только знак препинания, также, как в документах, которые этот бюрократ-тиран подписывает каждый день. Может быть, наш диктор принимает серп да молот на фуражке за запятую.

      См. эссе Бродского «В полутора комнатах» (цит. по статье Андрея Ранчина «…Ради речи родной, словесности: о поэзии Иосифа Бродского», Стрелец #1 (73), 1994): «…черная, как смоль, шинель (моего) отца с двумя рядами желтых пуговиц, которые вызывали в моем представлении образ ночного проспекта. И когда он растегивал их, внизу вы могли бы увидеть темно-синий мундир с еще одним рядом тех же самых пуговиц: тускло освещенную вечернюю улицу…»

    The omission points/ellipses of а greatcoat. Instead of a brain, a comma.

    size>

    5. Вместо горла — темный вечер. Вместо буркал — знак деленья.

      Шея этой личности закутана в черный шарф. Конечно, вечер — любимое время для ареста подозреваемых личностей сотрудниками НКВД, КГБ, работой которых руководит этот человек.

      буркалы (блатной жаргон): Почему здесь буркалы, а не глаза, очи и т.п.? Может быть, какое-то звукоподражание обыгрывается здесь — 1) бурить — его глаза как будто пронзают взглядом наши души; 2) бурчать — т.e., бормотать, говорить невнятно. Говорят, что глаза человека как бы сообщают нам о его характере — глаза этого начальника ничего не говорят нам. И поскольку у него знак деленья вместо глаз, перед нами стоит не человек, а урод.

      См. первую строчку «Двенадцати»: Черный вечер.

    Instead of а throat, а dark evening. Instead of eyeballs, a division sign.

    size>

    6. Вот и вышел человечек, представитель населенья.

      Характерное для этой поэмы совмещение стилей: в одной строке сопоставлены намек на детскую песню — «Точка, точка, запятая, / Минус — рожица кривая, / Палки, палки, огуречик — / Вот и вышел человечек» — и реплика из канцелярского языка.

      Это описание «человечка, представитель населенья» напоминает о пассаже из эссе Бродского «Меньше чем единица»: «…Потом Ленин за двадцать, за тридцать, лысый и натянутый, с тем бессмысленным на лице выражением, которое можно принять за все что угодно, предпочтительно за целеустремленность. Это лицо так или иначе преследует каждого русского и предполагает своего рода образец человеческого облика, вследствие откровенного отсутствия в нем характера. (Вероятно, именно из-за отсутствия характерности это лицо оставляет простор для предположений.)»

    And here’s the little fellow (he’s emerged), the representative of the population.

    size>

    7. Вот и вышел гражданин,

    And here’s the citizen,

    size>

    8. достающий из штанин.

      Намек на «Стихи о советском паспорте» Маяковского:

        я
        достаю
        из широких штанин
        дубликатом
        бесценного груза.
        Читайте,
        завидуйте,
        я —
        гражданин
        Советского Союза.

      Бродский снижает искусственный пафос маяковских стихов, пропуская дополнение после глагола «достать», оставляя нам несколько вульгарную мысль.

    getting it out of his trousers.

    size>

    9. «A почем та радиола?»

      Рыночный язык.

    «How much is that radiola?»

    size>

    10. «Кто такой Савонарола?»

      Свидетельство безграмотности: для простого советского человека, который претендует на более высокий образ жизни, загадочное слово «Савонарола» может обозначать что угодно — какую-то советскую аббревиатуру, иномарку и т.п. Для этого человека, это просто звук.

      См. биографию Савонаролы (Совэнцслов), представляющую его в вполне положительном свете: Савонарола (Savonarola) Джироламо (1452-98), настоятель монастыря доминиканцев во Флоренции. Выступал против тирании Медичи, обличал папство, призывал церковь к аскетизму, осуждал гуманистич. культуру (организовывал сожжение произв. иск-ва). После изгнания Медичи из Флоренции в 1494 способствовал установлению респ. строя. В 1497 отлучен от церкви, по приговору приората казнен.

    «Who the heck is Savonarola?»

    size>

    11. «Вероятно, сокращенье.»

    «Probably an abbreviation.»

    size>

    12. «Где сортир, прошу прощенья?»

      сортир (простор.): уборная. Своего рода отзыв на происходящее.

      Как правило, каждое «двенадцатистишие» в этой поэме начинается представлением какого-то персонажа высокого ранга (то ли правительства, то ли из русской литературы) и кончается репликой взятой из быта, из грубой реальности советской жизни. Последняя реплика как будто указывает на то, что преображение человечества советским путем не привело к удаче.

    Where’s the can, I beg your pardon?

    size>

    13. Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах — папироса.

      папироса: дешевое табачное изделие без фильтра. Знак времени советской эпохи — все настоящие мужчины курили папиросы. Пушкин в роли «Marlboro Man».

      Здесь Бродский низводит Пушкина до уровня «черни». Великий поэт приобретает черты советского летчика Валерия Чкалова, так называемого «сокола» Сталина. Хотя, «тонкие пальцы» свидетельствуют о том, что Пушкин-Чкалов — наркоман.

    Enter Pushkin in a flight helmet, in his slim fingers a Russian cigarette/papirosa.

    size>

    14. В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.

      скорый: т.е. скорый поезд.

      Какой-то член правительства едет один в важную командировку.

      пассажир: жертва шулеров; человек, доставляющий в ИТУ спиртное и наркотики (СлТЛБж).

      Намек на стихотворение Пушкина «Бесы»:

        Мчатся тучи, вьются тучи;
        Невидимкою луна
        Освещает снег летучий…

      Также строка приводит на память и «Дорожную песню» Михаила Глинки на стихи Нестора Кукольника.

      Пушкин-Чкалов входит и тем самым начинается описание какого-то путешествия, т.е. тема «дороги», излюбленная тема Пушкина.

    In аn open field an express tram with a lonely passenger tears along.

    size>

    15. И нарезанные косо, как полтавская, колеса

      Попойка устраивается по пути — все атрибуты присутствуют: колбаса, опрокинутая бутылка, и т.п.

      косо: любимая нарезка русского народа, — или, скорее всего, в виду того, что у этого вида колбасы форма полукольца, гораздо удобнее нарезать таким образом. Также, эта нарезка указывает на размашистость русских, их щедрость в отличие от чопорных европейцев. Попросту говоря, русские очень много едят в поезде.

      полтавская: полукопченная колбаса.

    And the wheels, like cut-crosswise slices of Poltavsky sausage,

    size>

    16. с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром

      Гдов: типичный железнодорожный город, недалеко от границы России с Эстонией.

      стрелочник: рабочий, ведающий переводом стрелки. (В переносном смысле: человек, который руководим; который выполняет приказания других сверху; кто-либо другой, третий, на которого неповоле сваливается вся вина за что-либо.)

    with the fat picked out by the finger of the switchman in the vicinity of Gdov

    size>

    17. оживляют скатерть снега, полустанки и развилки

      Есть такое выражение: «Скатертью дорога» («Good riddance!»).

    animate the tablecloth of snow, railway halts and «points»

    size>

    18. обдавая содержимым опрокинутой бутылки.

      Блестящий пример метонимии и метафоричности: термины из мира «попойка в поезде» переплетаются с терминами, олицетворяющими саму железную дорогу. Одновременно описываются стремительный полет поезда по снежному пространству, — что очень напоминает отрывок из мультфильма — и происходящая попойка. Колеса = нарезанная колбаса; выковыренные кусочки жира = пробелы в колесах; снежное поле = белая скатерть; полустанки и развилки (по звуковой ассоциации) = стаканы и вилки; содержимое бутылки (т.е. «перегар») = дым из трубы поезда. Бродский изображает «пьяным» образом картинку мчающегося по снежному полю поезда с его дымящейся трубой.

    pouring out the contents of a knocked-over bottle.

    size>

    19. Прячась в логово свое

    Hiding in their den

    size>

    20. волки воют «Е-мое».

      е-мое: выражение досады; то же, что «елки-палки» или «О чорт». Евфемизм для «еб (твою и пр.) мать».

    wolves howl/wail ‘yo-mayyo’/’oh heck!’.

    size>

    21. «Жизнь — она как лотерея».

      «Ходовое» выражение — широко распространено.

    «Life’s like а lottery.»

    size>

    22. «Вышла замуж за еврея».

      Выйти замуж за еврея это клеймо, позор, быть может, по мнению человека, сказавшего эту реплику. В то же время, для русского антисемитизма характерно сочетание презрения к евреям и зависти к их умению устроить жизнь. Когда евреям стало можно эмигрировать в Израиль, родилась поговорка: «еврей не роскошь, а средство передвижения». То есть, может быть раздражение человека, переживающего бракосочетание знакомой (дочки, внучки) с евреем, соседствует с завистью.

    «She got married to а Jew.»

    size>

    23. «Довели страну до ручки».

      довести до ручки (прост.): довести до безвыходного, отчаянного положения.

      Кто именно довел страну до ручки? Этот человек то ли указывает на вождей на трибуне, то ли комментирует предыдущую реплику.

      Блок, «Двенадцать», 1:

          — Ох, Матушка-Заступница!
          — Ох, большевики загонят в гроб!

    «They’ve brought the country to the end of its tether.»

    size>

    24. «Дай червонец до получки».

      червонец: денежный кредитный билет в 10 рублей или просто сумма в 10 рублей (разг.).

      получка: полученные за работу деньги, зарплата (разг.).

      Свидетельство о том, что некто «довел страну до ручки» — народ бедствует.

    «Give me 10 roubles till payday.»

    Можно было бы рассматривать предыдущие реплики по четырем категориям, в которые входит большинство реплик в этой поэме: 1) назидательные замечания, 2) нарративные отрывки, 3) мягкая крамола, 4) бытовизмы.

    size>

    25. Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним — меццо-сопрано.

      Гоголь на службе у революции, т.е. в бескозырке, которую носили моряки, в том числе те, кто штурмовал Зимний Дворец. И причем здесь «меццо-сопрано»? Надо упомянуть здесь, что Гоголь долго жил в Италии — но более вероятно, что, если какой-то партийный человек стоит за ним, имеется в виду его артистка-любовница. Также напрашивается английская поговорка — «It ain’t over ’til the fat lady sings», то бишь, «Все не кончено, не потеряно, пока на сцену не выйдет толстая оперная певица и не споет». При этом имеется в виду, что последняя ария сопрано всегда предшествует ее смерти (или смерти кого-либо). С Гоголем входит, естественно, тема «мертвых и живых».

    Enter Gogol in а peakless cap (sailor’s hat), alongside him a mezzo-soprano.

    size>

    26. В продуктовом — кот наплакал; бродят крысы, бакалея

      кот наплакал: (фраз.) очень мало. О незначительном количестве чего-л.

      бакалея: сухие съестные товары (чай, сахар, и т.п.); магазин, торгующий такими товарами. Надо вспомнить, что, по преданию, Гоголь плохо кушал в конце своей жизни.

    In the grocery store — nothing! Rats and canned goods roam the aisles.

    size>

    27. Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана

      Сталин воплощает в себе дьявола. А поскольку Бродский не впрямую указывает на то, что именно в шапке из каракуля Сталин/дьявол прячет рог, и поскольку здесь подчеркивается «твердость» рога, можно себе представить что-то непристойное ниже пояса этого существа. «Брюки из барана» также звучит странновато, наводя на распространенный образ дьявола как козлоногого. Приходит в голову выражение «волк в овечьей шкуре».

      каракуль: ценные шкурки новорожденных каракульских ягнят; знак достойных, богатых людей.

      каракульская овца: порода овец, обычно с черной в крутых завитках шерстью, разводимая главным образом в Средней Азии, в Крыму, на Украине.

      Блок, «Двенадцать», 1:

          Вон барыня в каракуле
          к другой повернулась…

      некто: мы знаем, но не хотим сказать, кто именно.

    Hiding his hard hom in astrakhan fur/lambskin, a certain someone in pants/trousers (made) of sheep.

    size>

    28. превращается в тирана на трибуне мавзолея.

    turns into а tyrant on the rostrum of the Mausoleum.

    size>

    29. Говорят лихие люди, что внутри, разочарован

      лихой: удалой, молодецкий; не боящийся никого, ничего. Конечно, надо было быть лихим, чтобы говорить о дряхлости режима. Ленин, видимо, не очень удовлетворен воцарением Сталина.

    Fearless folks are saying, that inside, disappointed

    size>

    30. под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.

      Намек на мумифицированного Ленина и, быть может, на версию о том, что Гоголя похоронили живым.

      фиш: идиш для фаршированной рыбы. Хотя здесь, может быть, за «фиш на блюде» скрывается матерное выражение, типа «Все люди как люди, а ты как хуй/хрен на блюде.»

      фиш (СлТЛБж): еврей-мошенник; рыба.

    at the end, like а (stuffed?) fish on a platter, the corpse lies stuffed.

    size>

    31. Хорошо, утратив речь,

      Эти солдаты молчат — им запрещено говорить.

    It’s good, having lost the power of speech,

    size>

    32. встать с винтовкой гроб стеречь.

      См. «Кем быть?» Маяковского (про достоинства разных профессий):

          Столяру — хорошо,
          а инженеру — лучше (…)
          Инженеру хорошо,
          а доктору — лучше…

    to stand with а rifle to guard the coffin.

    size>

    33. «He смотри в глаза мне, дева:

      дева (устар.): то же, что девушка.

    «Don’t look me in the eyes, girl:

    size>

    34. все равно пойдешь налево».

      пойти налево: пойти не праведным путем, поступить не правильно; быть забракованным; быть приговоренным к смерти, к тюрьме, не годиться, зарабатывать на жизнь нелегальным образом.

      уйти налево (СлТЛБж): умереть, погибнуть, быть расстрелянным.

      пустить налево (там же): убить, расстрелять.

      налево (Oxford): 1. to the left of; н.! (mil.) left turn! 2. (coll.) on the side (=illicitly).

    all the same, you’ll go to hell/die/work the streets.»

    В этом «хоре» вводятся сюжеты, которые тут же (в 34-й и 36-й строках) ломаются. Жизнь принимает черты балагана.

    size>

    35. «У попа была собака».

      Цитата из известной русской песенки: «У попа была собака. Он ее любил. Она съела кусок мяса. Он ее убил. В яму закопал, надпись написал…». Образ замкнутого круга, зацикленности, бессмыслицы жизни.

      у попа была собака (Marder): (joc., pejor.) here we go again (i.e. endless repetition of the same words or actions, originally used as a humorous introduction to fairy tales.

    «The priest had а dog.»

    size>

    36. «Оба умерли от рака.»

      Знак безнадежности. Неизлечаемая болезнь эпохи поражает всех без разбора.

    «Both of them died from cancer».

    size>

    37. Входит Лев Толстой в пижаме, всюду — Ясная Поляна.

      пижама: атрибут обывательской жизни. В своем стремлении опрощать жизнь Толстой походит на обывателя, жителя коммуналки.

    Enter Leo Tolstoy in pyjamas, everywhere it’s Yasnaya Polyana.

    size>

    38. (Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)

      парубок: на Украине: юноша, парень. Как мы увидим в другой строке (в 79-й — «Друг-кунак вонзает клык»), Бродский употребляет «иноязычные слова» для таких простых понятий, как «парень» и «друг». Зачем? Чтобы подчеркнуть «международный» характер Советского Союза? Вряд ли. Не надо забывать о том, кто именно занял пост генсека после Сталина — Никита Хрущев, бывший 1-й секретарь ЦК КП(б) Украины. Он тоже был своего рода поборником «простоты нравов». В данном случае, можно представить себе, что эти комсомольцы, НКВДешники и т.п. служат телохранителями на этом торжестве.

      шипр: одеколон с очень резким, грубым запахом, популярный в 50-ые годы среди мужчин.

      То есть, пахнет тем одеколоном, который, наверное, был популярным среди этих юных партийцев. И пахнет, поскольку они присутствуют, чем-то угрожающим.

    (Working lads are roaming with knives, it smells of «shipr» aftershave/cologne and the Komsomol.)

    size>

    39. Он — предшественник Тарзана: самописка — как лиана,

      Тарзан и Толстой разделяют образ жизни — Тарзан живет в природе, Толстой стремится жить в природе.

      самописка: (прост.) то же, что авторучка.

      NB: (Ленин про Толстого) «Какая глыба, какой матерый человечище».

      См. эссе Бродского «Трофейное»: «…Нужно помнить про наши широты, наши наглухо застегнутые, жесткие, зажатые, диктуемые зимней психологией нормы публичного и частного поведения, чтобы оценить впечатление от голого длинноволосого одиночки, преследующего блондинку в гуще тропических джунглей, с шимпанзе в качестве Санчо Пансы и лианами в качестве средств передвижения».

    He’s Tarzan’s forerunner: his fountain pen is like a jungle vine,

    size>

    40. взад-вперед летают ядра над французским частоколом.

      Намек на роман «Война и мир». Первая часть этого предложения обманывает нас: ожидается красочное описание полета Тарзана/Толстого в джунглях.

    tо and fro fly the musket balls over the French palisades.

    size>

    41. Ce — великий сын России, хоть и правящего класса!

      се…: в духе церковнославянского.

      хоть…: атрибут стиля социалистического историка. И, конечно, Толстой был граф.

    Не is Russia’s great son, although he’s from the ruling class!

    size>

    42. Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.

      Толстой очень часто ходил босиком. Он был вегетерианец. А его потомки редко видят мясо потому, что мяса чаще всего нету. Напоминаем, что «парубок» Хрущев тоже однажды явился «босиком» перед миром.

      Муж (архаизм): то же, что мужчина.

      Блок, «Двенадцать», 1:

          Сколько бы вышло портянок для ребят,
          А всякий — раздет, разут…

    Man, whose barefoot great-grandsons also rarely see meat.

    size>

    43. Чудо-юдо: нежный граф

      чудо-юдо: в сказках, диковина, невидаль.

      нежный: приятный, тонкий, не грубый.

    Hocus-pocus: the gentle count

    size>

    44. превратился в книжный шкаф!

      Намек на многотомные собранные сочинения Толстого.

    turned into а bookcase!

    size>

    45. «Приучил ее к минету».

      минет: обозначение орального секса. Не случайно, особенно в этом контексте, что синоним «минета» это «французская любовь».

    «I/He taught her to give blowjobs.»

    size>

    46. «Что за шум, а драки нету?»

      Шуточное выражение, употребленное, чтобы притушить страсти или эмоции в компании спорящих людей.

    «What’s with all the noise, you haven’t come to blows?»

    size>

    47. «Крыл последними словами».

      крыть последними словами: ругать кого-то матом; крыть матом. (разг.).

    «I/He was swearing а blue streak.»

    size>

    48. «Кто последний? Я за вами».

      Реплика из быта. Намек на бесконечную очередь советской эпохи.

    «Who’s last in line? I’m behind you.»

    size>

    49. Входит пара Александров под конвоем Николаши,

      Какие Александры здесь имеются в виду? Поскольку слово «пара» иногда употребляется в смысле «несколько, но не много», читателю предоставлен выбор (все данные цитированны по Сов. энц. словарю):

      Александр I (1777-1825), росс. император с 1801. В начале правления провел умеренно-либер. реформы… С сер. 1810-х гг. проводил реакц. внутр. политику (см. Аракчеевщина).

      Николай I (1796-1855), росс. император с 1825… Подавил восст. декабристов, создал Третье отделение… жестоко преследовал свободомыслие… Выступая как «жандарм Европы», разгромил Польск. восст. 1830-31 и рев-цию в Венгрии 1848-49.

      Александр II (1818-81), росс. император с 1855… Под влиянием поражения в Крымской войне 1853-56 в условиях создавшейся революц. ситуации вынужден был отменить крепостное право и провести ряд др. бурж. реформ… После Польского восст. 1863-64 перешел к реакц. внутриполитич. курсу… убит народовольцами

      или

      Александр II,

      Александр III (1845-94), росс. император с 1881… Со 2-й пол. 80-х гг. провел реакц. «контрреформы». Беспощадно подавлял революционно-демократич. и рабочее движение, усилил роль полиции и адм. произвол.

      Николай II (1868-1918), последний росс. император. Находился под влиянием реакц. политич. и религ. деятелей, авантюристов. При нем Россия проиграла рус.-япон. войну (1904-05)… В правление Н. II страна пришла к катастрофич. состоянию в 1-й мир. войне. Свергнут Февр. рев-цией. Расстрелян в Екатеринбурге по решению Уральского обл. совета.

      Может быть, обе тройки — хотя, Николай I, как «жандарм Европы», больше подходит к роли надзирателя.

    Enter а pair of Alexanders under Nick’s armed guard.

    size>

    50. Говорят «Какая лажа» или «Сладкое повидло».

      лажа: (СловМоскарг): ерунда, чушь, безделица; ложь, подделка; что-то нежелательное; блеф.

      сладкое повидло: быть может, что-то вроде фраз. оборота «лить елей на голову», т.е. растекаться сладкой речью.

      Рецензия царей на представление: они (цари) же привыкли к иной традиции таких торжественных парадов и им кажется, что этот парад — безвкусен, фальшив.

    They say «What rubbish/what a bunch of bull» or «Sweet jam»/»Pouring it upon pretty thick».

    size>

    51. По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,

      Перекличка с «Манифестом Коммунистической партии» Маркса и Энгельса: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма.»

      нары, параши — приметы лагерной жизни. См. Флегон: «От супа и каши / Будут полны параши» (поговорка).

      «Параша» не только рифмует со словом «лажа» — в жаргоне это слово имеет похожее значение — (Словмоскарг) что-л. плохое, некачественное, грязное, неприятное; невкусное, плохо приготовленное; неинтересное и т.п.

      Похоже, что в то время, о котором пишет Бродский, лагеря искали людей. Т.е., любой человек мог попасть в лагерь особого режима.

    Аll over Europe bed boards/plank beds/bunks roam in a vain search for a close-stool/’growler’/’gut-buckets’ (Дубягин/ ABC/Amer).

    size>

    52. натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.

      быдло: грубое выражение, употребленное как название для тех, которые живут очень послушно, по чужой воле, не протестуя.

      быдло (СлТЛБж): умственно отсталый человек; добросовестно работающий зэк; гражданин СССР.

      «Быдло» здесь рифмуется с «повидлом»: часто бывает, что повидло изготовляется из фруктов самого низкого качества — самое главное в повидле сладость. «Быдло» также «изготовляется» из отходов — самое главное в быдле послушность.

    stumbling everywhere on timid «cattle».

    size>

    53. Размышляя о причале, по волнам плывет «Аврора»,

      Крейсер «Аврора» печально думает о своем будущем, о выборе другими существами его места в жизни.

    Meditating on its impending docking/mooring, the cruiser Aurora rides the waves,

    size>

    54. чтобы выпалить в начале непрерывного террора.

      Т.е, знаменитый выстрел на Зимний дворец, 7.Х1.1917.

    in order to loose its guns at the unending terror’s start.

    size>

    55. Ой ты, участь корабля:

      Ритм русской частушки, народной песни.

      участь: судьба

    Oh you, ship’s fate:

    size>

    56. скажешь «пли!» — ответят «бля!»

      бля: слово-паразит, фигурирующее в простонародной речи (сокращение от «блядь»).

    you’ll say «Fire» — they’ll answer «Shit!»

    size>

    57. «Сочетался с нею браком».

      сочетаться браком: (устар.) жениться. С кем? Быть может, «Аврора» со своей участью?

    «I/He joined her in matrimony.»

    size>

    58. «Все равно поставлю раком».

      ставить раком: ставить женщину в положение для совокупления с задней стороны.

      поставить раком (СлТЛБж): изнасиловать; совершить половой акт; совершить акт мужеложества; сделать кому-либо неприятность.

      Эти две строки как будто представляют собой полюсы отношений между полами. Как везде в этой поэме возвышенные чувства подвергаются насмешке, уступают грубости повседневной жизни.

    «All the same I’ll take (you) doggy-style./All the same I’ll fuck (you) over».

    size>

    59. «Эх, Цусима-Хиросима!

      Крейсер «Аврора» (построен в 1894 г.) участвовал в Цусимском сражении (27-28.5.1905) во время рус.-япон. войны. Япон. флот разгромил рус., и Россия была вынуждена начать мирные переговоры.

      6 авг. 1945 США сбросили на Хиросиму первую атомную бомбу.

    «Oh, Sushima-Hiroshima!

    size>

    60. Жить совсем невыносимо».

      Проявление русской тоски. Ср. в «Трех сестрах» Чехова: «Эта жизнь проклятая, невыносимая!»

      Позор России накладывается на поражение всего человечества. Человек бессилен перед наступающим будущим.

    Life is completely unbearable.»

    size>

    Продолжение комментария

    «Митин журнал», вып.53:
    Следующий материал

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин О портале Вход для авторов

Екатерина Строева: литературный дневник

«Мне говорят, что нужно уезжать…»

Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Да-да. Я понимаю. Провожать
не следует. Да, я не потеряюсь.

Да-да. Пора идти. Благодарю.
Да-да. Пора. И каждый понимает.
Безрадостную зимнюю зарю
над родиной деревья поднимают.

Все кончено. Не стану возражать.
Ладони бы пожать — и до свиданья.
Я выздоровел. Нужно уезжать.
Да-да. Благодарю за расставанье.

Вези меня по родине, такси.
Как будто бы я адрес забываю.
В умолкшие поля меня неси.
Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.

Как будто бы я адрес позабыл:
к окошку запотевшему приникну
и над рекой, которую любил,
я расплачусь и лодочника крикну.

(Все кончено. Теперь я не спешу.
Езжай назад спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
холодным ветром берега другого.)

Ну, вот и долгожданный переезд.
Кати назад, не чувствуя печали.
Когда войдешь на родине в подъезд,
я к берегу пологому причалю.

Сонет к зеркалу

Не осуждая позднего раскаянья,
не искажая истины условной,
ты отражаешь Авеля и Каина,
как будто отражаешь маски клоуна.

Как будто все мы — только гости поздние,
как будто наспех поправляем галстуки,
как будто одинаково — погостами —
покончим мы, разнообразно алчущие.

Но, сознавая собственную зыбкость,
Ты будешь вновь разглядывать улыбки
и различать за мишурою ценность,
как за щитом самообмана — нежность…

О, ощути за суетностью цельность
и на обычном циферблате — вечность!

К стихам

«Скучен вам, стихи мои, ящик…»
Кантемир

До свидания, стихи. В час добрый.
Не боюсь за вас; есть средство
вам перенести путь долгий:
милые стихи, в вас сердце
я свое вложил. Коль в Лету
канет, то скорбеть мне перву.
Но из двух оправ — я эту
смело предпочел сему перлу.
Вы и краше и добрей. Вы тверже
тела моего. Вы проще
горьких моих дум — что тоже
много вам придаст сил, мощи.
Будут за всЈ то вас, верю,
более любить, чем ноне
вашего творца. Все двери
настежь будут вам всегда. Но не
грустно эдак мне слыть нищу:
я войду в одне, вы — в тыщу.

22 мая 1967

«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…»

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Определение поэзии

памяти Федерико Гарсия Лорки

Существует своего рода легенда,
что перед расстрелом он увидел,
как над головами солдат поднимается
солнце. И тогда он произнес:
«А все-таки восходит солнце…»
Возможно, это было началом стихотворения.

Запоминать пейзажи
за окнами в комнатах женщин,
за окнами в квартирах
родственников,
за окнами в кабинетах
сотрудников.
Запоминать пейзажи
за могилами единоверцев.

Запоминать,
как медленно опускается снег,
когда нас призывают к любви.
Запоминать небо,
лежащее на мокром асфальте,
когда напоминают о любви к ближнему.
Запоминать,
как сползающие по стеклу мутные потоки дождя
искажают пропорции зданий,
когда нам объясняют, что мы должны
делать.
Запоминать,
как над бесприютной землею
простирает последние прямые руки
крест.

Лунной ночью
запоминать длинную тень,
отброшенную деревом или человеком.
Лунной ночью
запоминать тяжелые речные волны,
блестящие, словно складки поношенных
брюк.
А на рассвете
запоминать белую дорогу,
с которой сворачивают конвоиры,
запоминать,
как восходит солнце
над чужими затылками конвоиров.

Иосиф Бродский
Прощай

Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.

Иосиф Бродский
Пилигримы

«Мои мечты и чувства в сотый раз
Идут к тебе дорогой пилигримов»
В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.

Иосиф Бродский
«Теперь я уезжаю из Москвы…»

Теперь я уезжаю из Москвы.
Ну, Бог с тобой, нескромное мученье.
Так вот они как выглядят, увы,
любимые столетия мишени.

Ну что ж, стреляй по перемене мест,
и салютуй реальностям небурным,
хотя бы это просто переезд
от сумрака Москвы до Петербурга.

Стреляй по жизни, равная судьба,
о, даже приблизительно не целься.
Вся жизнь моя — неловкая стрельба
по образам политики и секса.

Все кажется, что снова возвратим
бесплодность этих выстрелов бесплатных,
как некий приз тебе, Москва, о, тир —
все мельницы, танцоры, дипломаты.

Теперь я уезжаю из Москвы,
с пустым кафе расплачиваюсь щедро.
Так вот оно, подумаете вы,
бесславие в одеже разобщенья.

А впрочем, не подумаете, нет.
Зачем кружил вам облик мой случайный?
Но одиноких странствований свет
тем легче, чем их логика печальней.

Живи, живи, и делайся другим,
и, слабые дома сооружая,
живи, по временам переезжая,
и скупо дорожи недорогим.

• Текст приводится по СИП.

Иосиф Бродский
Глаголы

Меня окружают молчаливые глаголы,
похожие на чужие головы
глаголы,
голодные глаголы, голые глаголы,
главные глаголы, глухие глаголы.

Глаголы без существительных. Глаголы — просто.
Глаголы,
которые живут в подвалах,
говорят — в подвалах, рождаются — в подвалах
под несколькими этажами
всеобщего оптимизма.

Каждое утро они идут на работу,
раствор мешают и камни таскают,
но, возводя город, возводят не город,
а собственному одиночеству памятник воздвигают.

И уходя, как уходят в чужую память,
мерно ступая от слова к слову,
всеми своими тремя временами
глаголы однажды восходят на Голгофу.

И небо над ними
как птица над погостом,
и, словно стоя
перед запертой дверью,
некто стучит, забивая гвозди
в прошедшее,
в настоящее,
в будущее время.

Никто не придет, и никто не снимет.
Стук молотка
вечным ритмом станет.

Земли гипербол лежит под ними,
как небо метафор плывет над нами!

Иосиф Бродский
Камни на земле

Эти стихи о том, как лежат на земле камни,
простые камни, половина которых не видит солнца,
простые камни серого цвета,
простые камни,— камни без эпитафий.

Камни, принимающие нашу поступь,1
белые под солнцем, а ночью камни
подобны крупным глазам рыбы,
камни, перемалывающие нашу поступь,—
вечные жернова вечного хлеба.

Камни, принимающие нашу поступь,
словно черная вода — серые камни,
камни, украшающие шею самоубийцы,
драгоценные камни, отшлифованные благоразумием.

Камни, на которых напишут: «свобода».
Камни, которыми однажды вымостят дорогу.
Камни, из которых построят тюрьмы,
или камни, которые останутся неподвижны,
словно камни, не вызывающие ассоциаций.

Так
лежат на земле камни,
простые камни, напоминающие затылки,
простые камни,— камни без эпитафий.

* Стихотворение отсутствует во 2-м изд. СИБ.

1 В неизв. ист. «понимающие» вместо «принимающие».
Песенка

«Пролитую слезу
из будущего привезу,
вставлю ее в колечко.
Будешь глядеть одна,
надевай его на
безымянный, конечно».

«Ах, у других мужья,
перстеньки из рыжья,
серьги из перламутра.
А у меня — слеза,
жидкая бирюза,
просыхает под утро».

«Носи перстенек, пока
виден издалека;
потом другой подберется.
А надоест хранить,
будет что уронить
ночью на дно колодца».

Иосиф Бродский
А. А. Ахматовой

За церквами, садами, театрами,
за кустами в холодных дворах,
в темноте за дверями парадными,
за бездомными в этих дворах.
За пустыми ночными кварталами,
за дворцами над светлой Невой,
за подъездами их, за подвалами,
за шумящей над ними листвой.
За бульварами с тусклыми урнами,
за балконами, полными сна,
за кирпичными красными тюрьмами,
где больных будоражит весна,
за вокзальными страшными люстрами,
что толкаются, тени гоня,
за тремя запоздалыми чувствами
Вы живете теперь от меня.

За любовью, за долгом, за мужеством,
или больше — за Вашим лицом,
за рекой, осененной замужеством,
за таким одиноким пловцом.
За своим Ленинградом, за дальними
островами, в мелькнувшем раю,
за своими страданьями давними,
от меня за замками семью.
Разделенье не жизнью, не временем,
не пространством с кричащей толпой,
Разделенье не болью, не бременем,
и, хоть странно, но все ж не судьбой.
Не пером, не бумагой, не голосом —
разделенье печалью… К тому ж
правдой, больше неловкой, чем горестной:
вековой одинокостью душ.

На окраинах, там, за заборами,
за крестами у цинковых звезд,
за семью — семьюстами! — запорами
и не только за тысячу верст,
а за всею землею неполотой,
за салютом ее журавлей,
за Россией, как будто не политой
ни слезами, ни кровью моей.
Там, где впрямь у дороги непройденной
на ветру моя юность дрожит,
где-то близко холодная Родина
за финляндским вокзалом лежит,
и смотрю я в пространства окрестные,
напряженный до боли уже,
словно эти весы неизвестные
у кого-то не только в душе.

Вот иду я, парадные светятся,
за оградой кусты шелестят,
во дворе Петропаловской крепости
тихо белые ночи сидят.
Развевается белое облако,
под мостами плывут корабли,
ни гудка, ни свистка и ни окрика
до последнего края земли.
Не прошу ни любви, ни признания,
ни волненья, рукав теребя…
Долгой жизни тебе, расстояние!
Но я снова прошу для себя
безразличную ласковость добрую
и при встрече — все то же житье.
Приношу Вам любовь свою долгую,
сознавая ненужность ее.

• Стихотворение отсутствует в СИБ. — С. В.

А. А. Ахматовой

Закричат и захлопочут петухи,
загрохочут по проспекту сапоги,
засверкает лошадиный изумруд,
в одночасье современники умрут.

Запоет над переулком флажолет,
захохочет над каналом пистолет,
загремит на подоконнике стекло,
станет в комнате особенно светло.

И помчатся, задевая за кусты,
невидимые солдаты духоты
вдоль подстриженных по-новому аллей,
словно тени яйцевидных кораблей.

Так начнется двадцать первый, золотой,
на тропинке, красным солнцем залитой,
на вопросы и проклятия в ответ,
обволакивая паром этот свет.

Но на Марсовое поле дотемна
Вы придете одинешенька-одна,
в синем платье, как бывало уж не раз,
но навечно без поклонников, без нас.

Только трубочка бумажная в руке,
лишь такси за Вами едет вдалеке,
рядом плещется блестящая вода,
до асфальта провисают провода.

Вы поднимете прекрасное лицо —
громкий смех, как поминальное словцо,
звук неясный на нагревшемся мосту —
на мгновенье взбудоражит пустоту.

Я не видел, не увижу Ваших слез,
не услышу я шуршания колес,
уносящих Вас к заливу, к деревам,
по отечеству без памятника Вам.

В теплой комнате, как помнится, без книг,
без поклонников, но также не для них,
опирая на ладонь свою висок,
Вы напишите о нас наискосок.

Вы промолвите тогда: «О, мой Господь!
этот воздух запустевший — только плоть
дум, оставивших признание свое,
а не новое творение Твое!»

июнь 1962

Иосиф Бродский
Сад

О, как ты пуст и нем!
В осенней полумгле
сколь призрачно царит прозрачность сада,
Где листья приближаются к земле
великим тяготением распада.

О, как ты нем!
Ужель твоя судьба
в моей судьбе угадывает вызов,
и гул плодов, покинувших тебя,
как гул колоколов, тебе не близок?

Великий сад!
Даруй моим словам
стволов круженье, истины круженье,
где я бреду к изогнутым ветвям
в паденье листьев, в сумрак вожделенья.

О, как дожить
до будущей весны
твоим стволам, душе моей печальной,
когда плоды твои унесены,
и только пустота твоя реальна.

Нет, уезжать!
Пускай когда-нибудь
меня влекут громадные вагоны.
Мой дольний путь и твой высокий путь —
теперь они тождественно огромны.

Прощай, мой сад!
Надолго ль?.. Навсегда.
Храни в себе молчание рассвета,
великий сад, роняющий года
на горькую идиллию поэта.

Иосиф Бродский
«В деревне никто не сходит с ума…»

В деревне никто не сходит с ума.
По темным полям здесь приходит труд.
Вдоль круглых деревьев стоят дома,
в которых живут, рожают и мрут.
В деревне крепче сожми виски.
В каждой деревне растет трава.
В этой деревне сквозь шум реки
на круглых деревьях шумит листва.

Господи, Господи, в деревне светло,
и все, что с ума человека свело,
к нему обратится теперь на ты.
Смотри, у деревьев блестят цветы
(к былому мосты), но ведь здесь паром,
как блещет в твоем мозгу велодром,
умолкшей музыки ровный треск
и прямо в зубы кричит, кричит.
Из мертвой чаши глотает трек,
к лицу поднося деревянный щит.

В деревне никто не сходит с ума.
С белой часовни на склоне холма,
с белой часовни, аляповат и суров,
смотрит в поля Иоанн Богослов.
Спускаясь в деревню, посмотришь вниз —
пылит почтальон-велосипедист,
а ниже шумит река,
паром чернеет издалека,

на поезд успеешь наверняка.
А ты не уедешь, здесь денег нет
в такую жизнь покупать билет.
На всю деревню четыре письма.
В деревне никто не сходит с ума.
В пальто у реки посмотри на цветы,
капли дождя заденут лицо,
падают на воду капли воды
и расходятся, как колесо.

1961(?)

Иосиф Бродский
«Воротишься на родину. Ну что ж…»

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин

какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.

Иосиф Бродский
Утренняя почта для А. А. Ахматовой из города Сестрорецка

В кустах Финляндии бессмертной,
где сосны царствуют сурово,
я полон радости несметной,
когда залив и Комарово
освещены зарей прекрасной,
осенены листвой беспечной,
любовью Вашей — ежечасной
и Вашей добротою — вечной.

1962

© Copyright: Екатерина Строева, 2015.

Другие статьи в литературном дневнике:

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Кабинет Ваша страница О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Verra la morte e avra i tuoi occhi. C. Pavese «Придет смерть, и у нее будут твои глаза» Ч. Павезе 1 Вещи и люди нас окружают. И те, и эти терзают глаз. Лучше жить в темноте. Я сижу на скамье в парке, глядя вослед проходящей семье. Мне опротивел свет. Это январь. Зима Согласно календарю. Когда опротивеет тьма. тогда я заговорю. 2 Пора. Я готов начать. Неважно, с чего. Открыть рот. Я могу молчать. Но лучше мне говорить. О чем? О днях. о ночах. Или же — ничего. Или же о вещах. О вещах, а не о людях. Они умрут. Все. Я тоже умру. Это бесплодный труд. Как писать на ветру. 3 Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей. Внешность их не по мне. Лицами их привит к жизни какой-то не- покидаемый вид. Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому. 4 Вещи приятней. В них нет ни зла, ни добра внешне. А если вник в них — и внутри нутра. Внутри у предметов — пыль. Прах. Древоточец-жук. Стенки. Сухой мотыль. Неудобно для рук. Пыль. И включенный свет только пыль озарит. Даже если предмет герметично закрыт. 5 Старый буфет извне так же, как изнутри, напоминает мне Нотр-Дам де Пари. В недрах буфета тьма. Швабра, епитрахиль пыль не сотрут. Сама вещь, как правило, пыль не тщится перебороть, не напрягает бровь. Ибо пыль — это плоть времени; плоть и кровь. 6 Последнее время я сплю среди бела дня. Видимо, смерть моя испытывает меня, поднося, хоть дышу, эеркало мне ко рту,- как я переношу небытие на свету. Я неподвижен. Два бедра холодны, как лед. Венозная синева мрамором отдает. 7 Преподнося сюрприз суммой своих углов вещь выпадает из миропорядка слов. Вещь не стоит. И не движется. Это — бред. Вещь есть пространство, вне коего вещи нет. Вещь можно грохнуть, сжечь, распотрошить, сломать. Бросить. При этом вещь не крикнет: «Ебёна мать!» 8 Дерево. Тень. Земля под деревом для корней. Корявые вензеля. Глина. Гряда камней. Корни. Их переплет. Камень, чей личный груз освобождает от данной системы уз. Он неподвижен. Ни сдвинуть, ни унести. Тень. Человек в тени, словно рыба в сети. 9 Вещь. Коричневый цвет вещи. Чей контур стерт. Сумерки. Больше нет ничего. Натюрморт. Смерть придет и найдет тело, чья гладь визит смерти, точно приход женщины, отразит. Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. «Смерть придет, у нее будут твои глаза». 10 Мать говорит Христу: — Ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой? Как ступлю на порог, не поняв, не решив: ты мой сын или Бог? То есть, мертв или жив? Он говорит в ответ: — Мертвый или живой, разницы, жено, нет. Сын или Бог, я твой.

Анне Ахматовой Когда она в церковь впервые внесла дитя, находились внутри из числа людей, находившихся там постоянно, Святой Симеон и пророчица Анна. И старец воспринял младенца из рук Марии; и три человека вокруг младенца стояли, как зыбкая рама, в то утро, затеряны в сумраке храма. Тот храм обступал их, как замерший лес. От взглядов людей и от взора небес вершины скрывали, сумев распластаться, в то утро Марию, пророчицу, старца. И только на темя случайным лучом свет падал младенцу; но он ни о чем не ведал еще и посапывал сонно, покоясь на крепких руках Симеона. А было поведано старцу сему о том, что увидит он смертную тьму не прежде, чем Сына увидит Господня. Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня, реченное некогда слово храня, Ты с миром, Господь, отпускаешь меня, затем что глаза мои видели это Дитя: он — твое продолженье и света источник для идолов чтящих племен, и слава Израиля в нем».- Симеон умолкнул. Их всех тишина обступила. Лишь эхо тех слов, задевая стропила, кружилось какое-то время спустя над их головами, слегка шелестя под сводами храма, как некая птица, что в силах взлететь, но не в силах спуститься. И странно им было. Была тишина не менее странной, чем речь. Смущена, Мария молчала. «Слова-то какие…» И старец сказал, повернувшись к Марии: «В лежащем сейчас на раменах твоих паденье одних, возвышенье других, предмет пререканий и повод к раздорам. И тем же оружьем, Мария, которым терзаема плоть его будет, твоя душа будет ранена. Рана сия даст видеть тебе, что сокрыто глубоко в сердцах человеков, как некое око». Он кончил и двинулся к выходу. Вслед Мария, сутулясь, и тяжестью лет согбенная Анна безмолвно глядели. Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле для двух этих женщин под сенью колонн. Почти подгоняем их взглядами, он шагал по застывшему храму пустому к белевшему смутно дверному проему. И поступь была стариковски тверда. Лишь голос пророчицы сзади когда раздался, он шаг придержал свой немного: но там не его окликали, а Бога пророчица славить уже начала. И дверь приближалась. Одежд и чела уж ветер коснулся, и в уши упрямо врывался шум жизни за стенами храма. Он шел умирать. И не в уличный гул он, дверь отворивши руками, шагнул, но в глухонемые владения смерти. Он шел по пространству, лишенному тверди, он слышал, что время утратило звук. И образ Младенца с сияньем вокруг пушистого темени смертной тропою душа Симеона несла пред собою, как некий светильник, в ту черную тьму, в которой дотоле еще никому дорогу себе озарять не случалось. Светильник светил, и тропа расширялась.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *