Старец ипполит рыльский

С октября 1991 до 17 декабря 2002 года послушание наместника Рыльского Свято-Николаевского монастыря нес архимандрит Ипполит (Халин). Его называли афонским старцем, за духовным советом к нему, в обитель маленького провинциального русского городка, приезжали со всех концов России. Он был утешителем и помощником всем, кто испытывал скорби и страдал от тяжелых физических и душевных недугов. Отец Ипполит привел к вере множество людей, для тех, кто искал духовной жизни, он был мудрым и терпеливым наставником. Его духовные чада пополнили ряды священства и монашества, в которых так нуждалась возрождающаяся от безумия атеизма Россия.

Настоятель Рыльского Свято-Николаевского мужского монастыря архимандрит Ипполит (Халин) родился в Святую неделю Пасхи, в Светлую Среду 18 апреля 1928 года в селе Субботино Курской области в семье простых крестьян – Ивана Константиновича и Евдокии Николаевны Халиных. У них было 8 детей: 4 мальчика и 4 девочки. Сергей, так звали о. Ипполита в миру, был самым младшим. Все его братья погибли на фронте, и на него, еще отрока, легла нелегкая ноша тяжелой деревенской работы. С детства Сергей был верующим, тем более что в роду Халиных были и священники, и монахи, а его родной дядя священник Михаил служил в церкви соседнего села. Родственники вспоминают, что когда Сергей был еще юным, у него под кроватью лежал чемодан с книгами духовного содержания, и он постоянно их перечитывал, особенно Библию, хотя, видимо, внешне ничем не выдавал своей веры в Бога. Отец Ипполит позже вспоминал: «Бывало, еще в армии, когда все лягут спать, укроешься одеялом и читаешь «Отче наш»… А вообще я любил наблюдать за священниками несмотря на то, что все вокруг подсмеивались над ними, а молодые ребята пели частушки про попов. Я же внутренне хотел стать священником». Несмотря на трудное время Сергей сумел закончить 10 классов средней школы, поучиться в ФЗО на литейщика, а после закончил педучилище. Отслужив три года в армии, он еще какое-то время работал в миру и в 1957 году в возрасте 29 лет ушел послушником в Глинскую пустынь. Родители его не были против, они фактически благословили его, сказав: «Сынок, мы уже прожили жизнь, а ты выбирай свой путь, как тебе нравится». Братья отца Ипполита погибли на фронте, будучи неженатыми, но благочестивые родители не стали настаивать, чтобы их младший сын создал семью и тем самым продолжил род. Отец Ипполит потом шутил: «Никто замуж за меня не пошел, и пришлось идти в монастырь».

В Глинской пустыни Сергий становится духовным чадом знаменитого старца схиархимандрита Андроника (Лукаша), на которого, как говорят, батюшка был похож характером. Старца Андроника называли «печальником душ человеческих». Про него писали, что смирение и кротость безраздельно царили у него в душе, что был он послушлив и любвеобилен. Эти-то качества своего старца, видимо, и взял в пример к подражанию послушник Сергий, они-то потом и проявились особо в период общественного служения старца Ипполита. В книге «Глинская пустынь и ее старцы» есть небольшой рассказ о том, как отец Андроник своей молитвой исцелил от крупозного воспаления легких послушника Сергия Халина.

В этой обители Сергий жил в одной келье с молодым послушником Иваном Масловым, который впоследствии стал известным старцем и богословом схиархимандритом Иоанном. Очень больным и слабым был Ваня Маслов, и его друг Сергий Халин ухаживал за ним, как медбрат, делал ему примочки, ставил компрессы.

Неполный год пробыл послушник Сергий в Глинской пустыни. В ноябре 1957 год он поступает в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, где митрополит Псковский Иоанн (Разумов) постригает его сначала в монахи, а затем рукополагает в иеродиаконы, а в 1960 году – в иеромонахи. И там Господь не оставил батюшку без благодатного окормления. В Печорах у него началось тесное духовное общение с тремя великими старцами. Это иеросхимонах Симеон (Желнин), причисленный в 2003 году к лику святых, и последние валаамские старцы, жившие в то время в Печорах: иеросхимонах Михаил (Питкевич) и схимонах Николай (Монахов). С любовью и большой благодарностью вспоминал потом батюшка об этих старцах. Особенно об отце Михаиле, у которого он какое-то время был келейником. «Смотри, Сережа, не будь петушком, а будь курочкой», – учил смирению старец своего келейника. По словам отца Ипполита, со старцем Михаилом они были духовно очень близки и друг у друга исповедовались. И, видимо, многому научился будущий старец Ипполит у Печерских подвижников. «Я на всю жизнь запомнил этого скромного, тихого, смиренного монаха», – вспоминал об отце Ипполите недавно почивший московский батюшка, настоятель храма свт. Николая в Кленниках протоиерей Александр Куликов. Отец Александр, будучи совсем еще молодым священником, приезжал в Печоры и останавливался в келье иеромонаха Ипполита.

В 1966 году из Псково-Печерской обители иеромонаха Ипполита посылают на Афон, в Русский Свято-Пантелеимонов монастырь, в котором к тому времени оскудевала монашеская жизнь, и оставалось всего около десяти насельников. Он попал в число первых пяти монахов, которых отправили туда после того, как безбожное советское государство разрешило Русской Православной Церкви посылать на Афон монахов из Советского Союза. Схиархимандрит Илий, который приехал на Святую Гору через десять лет после приезда батюшки Ипполита, рассказывал: «Они, эти пять монахов, просто спасли положение, потому что русских насельников там оставалось мало, и монастырь уже мог перейти к грекам. Но сначала к ним отнеслись с недоверием, если не сказать, враждебно и называли их там «красными попами».

Но эти пять отцов и приехавшие после них из СССР другие монахи, видимо, заслужили доверие афонской братии жизнью и трудами в Свято-Пантелеимоновом монастыре. Отец Ипполит подвизался на Афоне 18 лет, неся послушание казначея и эконома, как и преподобный старец Силуан, в келье которого, как предполагают, он жил. Очень трудно было вести хозяйство, ведь в советское время власти запрещали помогать монастырю. И по воспоминаниям архимандрита Авеля (Македонова), который около четырех лет был настоятелем Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне, они иногда с отцом Ипполитом сидели и горевали, думая, как накормить завтра братию, как сделать ремонтные работы, как существовать. Но милостью Божией монастырь существовал, молитва творилась, и проблемы потихонечку решались. Кроме должности эконома отцу Ипполиту было доверено быть представителем от монастыря в Священном Киноте Святой Горы Афон. Нынешний духовник Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне иеромонах Макарий рассказывал, что встречался с греками из Священного Кинота, которые до сих пор помнят отца Ипполита как очень смиренного и усердного монаха. А схиархимандрит Илий, вспоминая афонский период своей жизни, рассказывал о батюшке Ипполите как о благодатном, добром, ласковом брате во Христе, большом молитвеннике.

В 1984 году батюшка сильно заболел и поехал лечиться в Россию. Так он здесь и остался. Некоторое время служил в сельских храмах Курской епархии, затем по благословению архиепископа Иувеналия (Тарасова) возглавил братию возрождающегося Рыльского Свято-Николаевского мужского монастыря. На плечи уже немолодого и не отличавшегося крепким здоровьем монаха легла тяжелая ноша – восстановление и обустройство старинной обители, сплочение и воспитание братии, организация хозяйственной деятельности, окормление множества паломников. Отец Ипполит непрестанно молился о вверенной ему братии, о паломниках, о всех, кто прибегал к его помощи. Он создал на Рыльской земле несколько скитов, в которых поселились небольшие монашеские общины. Женский скит в Большегнеушево со временем получил статус монастыря в честь иконы Божией Матери «Казанской». При его содействии в Северной Осетии открылся Аланский Свято-Успенский мужской монастырь.

Тяжелые молитвенные труды и заботы о восстановлении обители подорвали здоровье отца Ипполита. В последние годы своей жизни он тяжело болел, 17 декабря 2002 года Господь призвал к Себе Своего верного воина и труженика на ниве духовной. Похороны состоялись в день памяти святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, к которому сам отец Ипполит постоянно обращался в молитвах и своих чад благословлял молиться во всех нуждах, скорбях и печалях. Множество народа провожало батюшку в последний земной путь. Его похоронили возле алтаря им восстановленного Николаевского храма — главного собора обители. На могиле отца Ипполита, где установлен бронзовый крест на гранитном постаменте, горит неугасимая лампада, всегда лежат свежие цветы. Православные не забывает своего утешителя и любящего батюшку, помолиться на его могиле постоянно приезжают паломники из разных городов России, Украины, Ближнего и Дальнего Зарубежья.

На территории дворцово-паркового ансамбля «Марьино» установлен и освящен памятник архимандриту Ипполиту работы народного художника России, скульптора В.М. Клыкова. Но главный памятник подвижнику воздвигнут народной благодарностью и любовью.

Просмотры: 994

Глава из книги «Где-то в Тьматараканской епархии». Все имена изменены, все совпадения случайны, такой епархии на свете нет, только в туманной Тьматаракани, за неведомыми горами…

***

Мне часто говорят, что я только ругаю, критикую, не вижу доброго в Церкви и обществе. На самом деле, вижу, но писать про это не умею. Ругать легко: выявляешь безобразия, ошибки, дурь, делаешь разбор, анализируешь, иронизируешь. А как описать хорошее, доброе? Набором возвышенных эпитетов? Придыханием «ахах»? Чтобы писать о хорошем, надо обладать особым талантом и детской непосредственной душой. Но даже и в таком случае не всегда получается, часто выходит нечто миленькое, слюнявенькое и розоводушещипательное. Недаром лучшие книги всегда о страстях и хулиганах (Карлсонах и Раскольниковых).

Поэтому мне было нетрудно написать «Третье лицо епархии». А вот написать маленький рассказ про доброго батюшку – трудно. Но я попробую, а вы будьте снисходительны.

Познакомился я с будущим отцом Борисом (а тогда еще – Борисом Ивановичем) в том приходе, где я начинал свой путь к поповству, под настоятельством отца Петра – «третьего лица епархии». Борис Иванович, мужчина под 60, часто пономарил под моим руководством.

Когда-то он был военным летчиком, испытателем. В одном из полетов потерпел катастрофу, сильно повредив спину. Из армии он ушел в чине подполковника. Ушел инвалидом, который с трудом мог передвигаться. По его словам, он потратил много сил, времени на лечение, сменил множество врачей, массажистов, мануальщиков, которые проводили над ним бесчисленные и очень болезненные процедуры, от которых было мало толка. Измученный врачами, он сам решил выучиться премудростям работы со спиной, закончил медучилище, научился сам вправлять другим спины (в основном по методу доктора Бобровского).

Как и когда он пришел к вере, я не спрашивал, но пономарить с Борисом Ивановичем было одно удовольствие. Как бывший военный, он всегда стремился к четкости, не раздумывая, выполнял все, что требовалось делать в алтаре, с удовольствием подчинялся человеку, который годится ему в сыновья, но который поставлен старшим и обладает большими знаниями. При этом он был близко знаком с нашим архиереем, который безмерно уважал Бориса Ивановича и сам предлагал ему стать священником.

Борис Иванович хотел стать священником, но стеснялся того, что мало знает, мало умеет, считал себя слишком старым. Он пытался читать, изучать службу, устав и прочее, но ему всё давалось с большим трудом. Даже став священником и прослужив несколько лет, он с запинками читал по-церковнославянски, не знал элементарных вещей, касающихся службы, хотя всегда живо интересовался, регулярно спрашивая у меня советы.

Уже с первых дней знакомства с ним, было видно, что он человек добрейшей души. Всегда с ласковой и доброй улыбкой, всегда с открытым взглядом, всегда готовый протянуть руку помощи (да и просто руку, чтобы пожать руку другому, приобнять). Если что-то надо было сделать – первым вызывался он, если кому-то требовалась помощь – первым будет Борис Иванович.

Рукоположили его через год после меня, как раз в престольный праздник прихода. А через несколько месяцев произошла та история, о которой я рассказывал в «Третьем лице епархии»: именно отец Борис не побоялся вступиться за меня перед архиереем, когда благочинный оклеветал меня. Ни на секунду он не задумался пойти вместе со мной к владыке и вновь поддержать меня, смело возражая тому и спокойно объясняя ситуацию.

Когда благочинного сняли, и на приход назначили нового настоятеля, отец Борис стал там клириком. Но и тут он поступил необычно: зная, что не сможет в полную силу нести обязанности рядового священника, по своим болезням, он попросился в сверхштатные. То есть на деле он служил, требничал и всячески заменял других отцов в храме, делая это порой чаще и больше, чем если бы был в штате, но не получал за это ни копейки.

Вообще, к деньгам он был совершенно равнодушен. По его словам, ему вполне хватало военной пенсии, квартира с женой у них была, дети взрослые, поэтому денег за требы он ни с кого не брал. Мало того, как только слышал, что у кого-то была нужда, мог тут же отдать свои или найти людей, которые могут помочь. Так, он неоднократно собирал какие-то средства в помощь ремонту моего храма-вагончика, страшно радовался, когда у него была возможность кому-то помочь.

Свои познания мануальщика он тоже не оставлял втуне: помогал вправлять спины, шеи всем прихожанам, которые к нему обращались, многочисленным отцам, которые слышали о его умениях. Я ходил вправлять к нему спину лет 6-7, почти каждый месяц-два.

Перед вправлением отец Борис поворачивался к иконе и вслух простодушно и искренне читал «Отче наш», заканчивая молитву словами «и помоги, Господи, рабу Твоему имярек, выздороветь».

Талант его проявлялся в том, что он видел проблемы человека даже сквозь одежду: никогда не надо было снимать футболку – он смотрел на спину, иногда проводя пальцами по ней, и перечислял органы, за которыми «надо бы присмотреть»: «Так, тебя почка не беспокоит? Ты бы приглядел за ней. А то-то не болит? Ты бы попил…» — и он начинал давать какой-нибудь народный рецепт травки или синей глины, о чудесных свойствах которых он прочитал. В этих советах часто проступала его наивность и излишнее доверие к «ЗОЖ» или липовым «профессорам», но на точности его диагнозов эта вера никак не сказывалась. Он вправлял спину, шею, поправлял вывихи рук, делал массаж – и все абсолютно бесплатно, по-детски радуясь, что смог облегчить кому-то жизнь.

Такое же отношение у него было ко всем: любой человек мог подойти к нему и рассказать о своих нуждах, а он внимательно слушал, улыбался отечески (скорее, как добрый дедушка внукам), искал пути помощи, или хотя бы просто приобнимал человека, гладил по голове, целовал в лоб и приглашал прямо сейчас пойти вместе, встать перед иконой и «от души помолиться». И люди уходили успокоенные и утешенные.

Даже встречая алкашей, отец Борис был к ним снисходителен, добродушно выслушивал, давал советы, похлопывал по плечу, и алкаш, расчувствовавшись, уходил. Никогда и ни на кого отец Борис не кричал, не ругал, даже не хмурился, максимум, мог серьезно сказать свое мнение или печально вздохнуть и помолиться за человека.

Нельзя сказать, что отец Борис был идеален. Нет, у него было достаточно недостатков именно как у пастыря. Он любил долго и благостно рассуждать, собирая вокруг себя прихожан, которые смотрели ему в рот, хотя порой он нес страшную чепуху, прочитанную в книжках про старчиков. Сам он тоже долго посещал одного старчика, которого считал святым, но который, скорее, был старым маразматиком. Но отец Борис при этом был чуток к критике: если ему на серьезных аргументах объясняли, что та книжка лжива или тот старчик – сумасшедший или мошенник, то он раскаивался в своей вере и переставал почитать обманщиков. Правда, потом начинал почитать другого обманщика, искренне веря, что люди не могут лгать, а в книжках написана святая правда.

Отец Борис чтил начальства, но мог и возмутиться несправедливостью. Как это было, например, в том случае с клеветой благочинного. Часто мы обсуждали церковные нестроения, бюрократизм, очковтирательство, и отец Борис недоумевал:

— Ну как же так можно? Почему такой хаос, почему сверху спускают нелепые приказы, почему никого не интересует реальная жизнь реальных людей, а только отчетность?!

Он сердился, но, как истинный военный, продолжал служить и выполнять приказы.

Служит он и сейчас, все там же, на том же месте, хотя ему уже почти 70 лет, и он часто болеет. И я опять не смог ничего вразумительного сказать про доброго батюшку – не доброго пастыря, а именно доброго батюшку, если читатель понимает разницу.

Главное тут слово «добрый» — человек, с которым тепло, которому можно доверять, и который всегда не только готов откликнуться, но сам стремится предугадать, как помочь человеку, и сам предлагает эту помощь. Это тот, который никого не судит, а всегда ищет оправдание человеку. Тот, который молится Богу за других не ради благочестия или собственной праведности, а ради самих людей, ради доброты и любви к ним.

Таких людей я почти не встречал. Отец Борис – редкий динозавр.

Старец Ипполит (Халин) 1.»Главное — мир в душе, мир в семье, мир друг с другом, тогда и с Богом будет мир» — кротко повторял старец. 2.»Нужен мир. Первое: мир в семье, в каждой общине. А потом и в государстве. И во всем мире. А где мир, там и любовь. А любовь — это Бог. И все!» 3.- Много людей приходят, чтобы исцелиться? — Да, помощь получают… Алкоголики приходят. И тут же по вере их… Начинают исцеляться… Алкоголики, потом наркоманы. А наше дело — читаем молитвы. 4.»Мы христиане, и мы должны подражать Христу». 5.Всегда наставлял читать Псалтырь, а при нападениях бесовских «Отче наш». 6.»Отец, читайте Псалтирь и Господь пошлет Вам друга…» 7.»А ты на них внимания не обращай — не впускай в сердце. Они всю жизнь будут приходить. Ко мне вот тоже до сих пор приходят.. Отец, самый тяжелый грех — отчаяние. На Афоне мне один старец говорил: «Пусть Господь любой грех попустит, но только не отчаяние. Да не дай Бог отчаяния»». 8.»Побеждай свои страсти. Но мы все болящие, живем по страстям, а значит живем — не ведая воли Божией, не по Закону Божиему.. Приехали в монастырь спасаться, а у самих дух воюет — смиряться не хотят». 9.»Отец, всё просто: сдержал гнев — значит ты царь!» Или про одну девушку: «Она станет принцессой, если победит свою страсть к мужчинам». 10.»Живи честно. Если есть возможность, подай милостыню. Не нарушай заповеди Господни. Не суди» 11.» Не говорите языком, его черви съедят, говорите сердцем»,тогда тебя услышат, даже если ты скажешь шепотом, даже если ты будешь молчать….»- учил отец Ипполит. 12.- Отец, Ипполит, а почему в России люди, особенно мужчины, так мало живут? — задавали старцу горький вопрос. — Причина в нашей крови. Любую семью можно уничтожить тремя способами: безверием, волхвованием и блудом. Господь ревнует о Своей Матери, а Мать у Него — Дева. Если девица вне брака, не под благодатью таинства теряет целомудрие, то у нее кровь портится. Душа живет в крови. Как раньше говорили: испортили девушку — у неё кровь поменялась. И теперь она только болящих будет рожать. Юноши, поругавшие девство, рано или поздно обречены на погибель. Их ждет Божие возмездие, насильственная смерть. И мужей и жен спасает покаяние. И только причастие, Кровь Христова может исцелить нашу кровь. Тогда только возможна крепкая здоровая семья. 13.Я спросил: «Батюшка, а можно ли отогнать бесов?» — «Да, отец, кто отогнал бесов, тот благоухает». — «А-а-а, поэтому мы смердим, а не благоухаем..? — «Отец, у каждого есть бесы, мы ими облеплены. Но у одних они открыты, а у других скрыты». Если у человека есть страсть, то это значит, что он одержим ею. Когда не может бросить курить, пить. Он может не кричать на вычите, вроде с ним все нормально. Но если человек грешит, то это значит, что он раб какого-то из бесов. Блудного или ещё какого-то. И поэтому не надо думать, что кому-то на вычите плохо, а кому-то хорошо, нет. Вот закончилась вычитка. Один человек уже прокричал-полаял, а другой только начинает лаять, чтобы пройти к старцу побыстрее. Бывали такие моменты, когда буквально локтями, кулаками, телами дорогу себе прокладывали. Это бес тщеславия — когда человек считает, что его дело важнее. Батюшка говорил, что если вы думаете что вычит это когда вы стоите на чине отчитки, то вы заблуждаетесь. Вычит — это когда вы решились приехать в Рыльск… Но он же мне потом сказал: «Берегись, в конце умные будут спасаться, а глупцы — кататься». Конечно, не в том смысле, что ездить к святыне не нужно, нет. Батюшка призывал: «Отец, приезжайте к Рыльским крестам». Уж он-то знал, какая тут благодать и борьба! Сергей Николаевич Курганский 14.»Всегда читай Акафист Николаю Чудотворцу, он ближе всех к Богу и быстрее всех нашу молитву слышит». 15.»Отец, люби физический труд. Я на Афоне только этим и спасался, когда было особенно тяжело. Брал себе участок земли и расчищал его. Минимум три часа в день старайся физически работать. Земля любит, когда с ней работают». 16.»Молитва — дает любовь. Согласие между народами, между семьями, друг с другом и с собой: душа с телом мирится, да-да! Мир души». 17.»Принимаю их, разговариваю с ними, поддерживаю. А чудеса по их вере творит Господь». 18.»Отец, ведь после молитвы как после свидания с любимой девушкой (улыбается). В сердце одна Любовь!» 19.-Батюшка, не могу ни трудиться, ни молиться, ни послушание делать, ничего не могу. -Ну, отец, это немощь такая, ты через «не могу» потихоньку хоть что-нибудь начни делать, а там Господь тебе поможет, укрепит. 20.»Отец, всех паломников обязательно кормить надо. Сначала накормить, утешить а потом уже на послушание посылать. Послушание в монастыре важнее поста и молитвы. Они во Славу Божию поработают, им Господь какие-то грехи простит». 21.»Отец, молись, не оставляй молитвенного правила, а то привыкнешь не молиться». 22.»Отец, обязательно делай земные поклоны — это лучше всякой физкультуры». 23.-Батюшка, а что мне почитать? -Отец, Псалтирь почитай, там ведь все есть, вот ты ученый, а знаешь, ведь Господь не просто звезды создал, Он, подумай только, каждой звезде имя дал! В Псалтири так и сказано: «и каждой звезде имя нарицаяй»(Пс. 146:4). Ты ведь этого не знал, правда? 24.Старец Ипполит(Халин) говорил что Труд и молитва! Ничего другого не придумано. Нужно брать и физически трудиться! Не богословствовать, не измерять своё благочестие количеством прочитанных книжек или сказанных речей. Сказано что нужно работать. Причем батюшка Ипполит говорил с огоньком, от души. И молиться. Если благословлял старец правило — нужно зубами за него держаться как бы тяжело это не было. Когда спрашивали его: а как нужно молиться? Он отвечал: С нежностью. Понуждай себя, молись. И потом будешь как на свидание на правило бегать. Вот так он говорил молодым людям. Обращался и говорил что это будет вызывать непреодолимое желание к молитве. То есть человек потом дойдёт до такой степени, что выполнение задач, которые раньше были неподъёмными — он без них жить не сможет; они будут ему необходимы как воздух. Иеродиакон Досифей (Лебедев) — насельник Рыльского монастыря. 25.Ребята рассказывали что там есть дивный старец, что вообще место необычное, ребята были проблемные и люди ехали туда и получали там какую-то помощь, помощь духовную естественно, и тянулись туда. Встреча со старцем конечно для меня вот тогда произвела очень сильное впечатление от того как он меня встретил — как родного близкого человека, которого он давно ждал. И это было мощно. Я был потрясен. С ним было у меня до трех встреч. И я думаю одной хватило как его три слова которые он мне сказал «терпи отец. Господь помилует». Я тогда почувствовал близость Бога. Благодаря старцу я в Церкви. И не знаю, если не было у меня с ним встречи,был ли я в Ней вообще… Иеродиакон Андрей (Амбалов)-насельник Аланского Свято-Успенского монастыря. 26.Все в нем было так что, он очень сильно переживал за Православие в Осетии. Он много терпел, чтобы много людей воцерковить как-то, он был как Апостол мудрости. Попал я к старцу на прием. Мысль такая была куда я приехал, это же монастырь, что здесь делать? А я человек неверующий. Были мысли что он продвинутый и тд. Где-то через пару недель я проспал начало службы и смотрю он уже по лестнице подымается. Я чуть замедлил темп, думаю пусть зайдет, а потом я зайду. Но он на середине остановился, обернулся и прямо на меня посмотрел. Мы каждый день с ним знакомились. Думал может старенький, может забывает. Он спросил на сколько я тут, я ответил что на пару недель. Спросил: -«Женатый? -Нет — говорю. — Монахам будешь? — Не, не, не. Без меня. Зачем? Он ответил: — Мое дело предложить». И моя паника была, все, пакую чемоданы и на родину. Я даже не спал, обдумывал его предложение. Через пару недель, не, надо пойти и сказать ему. Мы вышли из келии под благословение, я из-за угла смотрю подойти, не подойти, подойти, не подойти. И они возвращаются и мне говорят: — «Он тебя зовет». Ага, ну думаю ладно. Подошел я к нему под благословение, он: — Сослан, все нормально. Я говорю: -О! Я же вам не говорил что меня Сослан зовут. Я Сергий. А он кивает: -«Ну тебя же так зовут или Сослан или Сослан». Я ему говорю: — А, я понял. Он в глаза так посмотрел: — да все нормально. Я так как-то успокоился. Ну потом думаю, надо ему сказать: — Знаете, не хочу я быть монахом. Я хочу жениться. Он говорит: — Женись. Ну я ему: — Ну все, договорились. Ну и нормально. На этом разошлись. А он мне все говорил: -«Сколь тебе лет?» Я ему: -«25». Он: -«А, 27?» Я ему: -«25!» Он: «А, 27, да». В 27 я пришел в монастырь сюда. Это сейчас думаешь что у него склероз или шутки, а проходил год-два и его шутки сбывались. Я приехал туда атеистом. Он меня взял за руку просто и мир перевернулся. Иеродиакон Сергей (Чехов) — насельник Аланского Свято-Успенского монастыря. 27.Как автор очень важнейшая вещь как он сейчас помогает людям. Случаев очень много. У меня есть товарищ-врач. У него мама в Тамбове, у нее случилась такая вещь. На ноге у нее вскочила бородавка, стала очень сильно нарывать, начались боли и начала народными методами лечить. Отварами, мазями. Ничего не помогает, боль усиливается. Она уже пошла к врачу дерматологу, который сделал операцию, отрезал эту бородавку. Ни то что прекратилось, стало еще больше болеть, она опять выросла. И боли такие были, что она ходить не смогла. Все это примерно год происходило. За это время я издал свою книжку, подарил другу врачу Виктору Николаевичу. Он отвез в Тамбов, своей маме отдал почитать. Она прочитала за пол ночи. Где-то в два часа ночи закончила чтение книги и со слезами обратилась к отцу Ипполиту: «помоги батюшка,я уже не знаю к кому обратиться, только ты мне поможешь». На утро у нее все прошло полностью. Не просто прошло, а даже бородавка исчезла на утро. Там даже не осталась рубца от операции. Владимир Савочкин Автор книги «Самый добрый батюшка на земле». 28.После рождения первого сына я через три месяца сильно заболела. У меня был дермотит, вот он и воспалился. Это было что-то страшное. Я была синюшно-багрового цвета и традиционная медицина не помогала. И вот соседка видя как я мучаюсь посоветовало, вот в Рыльске есть батюшка, поезжай к нему, он поможет тебе. Какое-то время я собралась и на машине поехали. Каждый раз когда были у батюшки, всегда первый вопрос его был: -«Вы не повенчались?» Тогда был пост и не венчали. Он хотел показать важность этого события. И как закончился пост мы повенчались там. И до последнего я не ощущала себя беременной, многие мне говорили что я беременна. Я уже тогда задумалась, может и вправду беременна. И в очередной раз когда пришли к батюшке и я уже подошла и спросила: -«Батюшка,я в положении?» И он так прикрыл глаза. Минуту он молчал. Потом говорит: -«Пока нет». Знал что если я об этом узнала,я бы сделал аборт. Потому-что я принимала очень сильные лекарства с вези со своей болезней. Я не знала какой это страшный грех сделать аборт. Я боялась переживая что родится не полноценный ребенок. Старец благословил нас ехать с Татьяной в Курск. Там у меня начались схватки. Утром родилась в 4:55 девочка. Она была совершенно здоровая. Врачи сказали здоровая и крепкий ребенок. После монастыря у нас родился еще один мальчик и девочка. По Батюшкиным молитвам стало четверо детей. Для меня, это все, самый дорогой человек. Благодарна Богу что я вообще смогла познакомиться, увидеть его и понять что-то в этой жизни. Это самое лучшее что могло случиться с нами в жизни. Мадина Габанова г.Владикавказ Северная Осетия-Алания 29.Однажды был такой случай. Один человек, сказал мне лично такую фразу про наших братий: -«Что мы пришли ни к Богу, мы пришли к человеку». А я говорю: -«Может быть и вправду, через человека мы пришли к Богу — это важно. Мы все через что-то приходим. Кто-то приходит через скорби, кто-то через болезни как написано в Евангелии. Кто-то через что-то еще». Мы пришли через человека. После смерти батюшки Ипполита, поставили нового Владыку Германа. И в самом начале он меня через пол года вызывает и когда он начал спрашивать: -«Ну как же так, столько людей было которых называли бомжами, которые выходили люди из тюрем которых он принимал. Ну хоть кто-то из них, пример ты мне приведи, исправился или не исправился?» Я говорю: -«Да». Он:-«Расскажи». Я говорю: -«Я». Он настолько удивился. И я ему говорю: -«я был духовным бомжом». Поэтому и физически наверно. Знаю примеров начиная с себя и людей которые в жизни. Иеромонах Ипполит (Соловьев) — благочинный Рыльского монастыря в 2000-2002г. 30.Бог то не наказывает, Он милует наоборот. Да… Чтоб через скорби, чтоб через эти лишения как бы люди поняли что «без Бога не до порога», и в единении. Когда единение, не делятся там на южную или на северную, понимаете, а одно — «не разделение народа». Не может быть народ разделен. Это единение может началось народа там, на Афоне. Когда там был еще отец Ипполит. Вот это его подвиг. Да… Он многим протянул руку помощи. Он не смотрел на человека выпивает он, не выпивает, курит, он не курит, пришел человек с места заключения — он всех принимал с любовью. Он смотрел прежде всего на сердце человека. Если он потянулся ко Христу, он никогда ему не отказывал в помощи, всегда всех принимал. Схиархимандрит Власий (Перегонцев) 31.Старцами ведь не назначают. Их не избирают. Люди сами чувствуют что этот вот священник несет пророческое служение, он больше чем просто человек. Это человек который знает Волю Божию. Это человек который несет в себе Благодать Христову, и к такому человеку люди тянутся. Это одна из драгоценностей не только русской церкви, но и Вселенской Церкви. Вот если можно было назвать человека который был образом кротости, то это был отец Ипполит. С этой длиной бородою, которую завязывал в узелочек. Человеку к которому всегда и днем и ночью можно было подойти, поговорить, о чем то спросить. И он понимал что мы приходим к нему за утешением каким-то. Он это чувствовал и именно это давал. И он всегда что меня поражало, он никогда даже, не давал понять что он выше в чем-то нас. Он делал все, чтобы не быть выше нас, вот что он делал. Усердно причем это делал. С ним было связанно только одно чувство когда мы произносили отец Ипполит, мы понимали что это человек, который всегда чтобы не было веет искренняя бесконечная любовь, кротость, смирение. Все то о чем говорит Апостол Павел, когда поминает о Дарах Духовных. Плод Духовный есть радость, любовь, мир, долготерпение, милосердие, кротость, воздержание. (1 Кор. 12-7-11); (1 Кор. 12-15 гл.); (Рим. 12, 3-9); (Ефес. 5:9,Ефес. 5:8-11). Он был очень скрытный человек. Хотя понимали, что живет он очень серьезно. Плоды Духовные в нем было совершенно как свет тихий, как веяние тихого ветра. Архимандрит Тихон (Шевкунов) Всех кто приезжал к нему за исцелением. Он просил остаться в монастыре на некоторое время. И сегодня, чтобы получить исцеление от наркомании, алкоголизма, минимум неделю провести в монастыре. И сегодня приезжают с разными вредными привычками и зависимостями… И получают… По своей вере, и надежде.

Действующие лица

Афродита

Ипполит

Охотники

Старик слуга

Хор трезенских женщин

Кормилица

Федра

Тесей

Вестник

Артемида

Действие происходит в Трезене перед дворцом.

Пролог

Афродита
(появляясь в вышине)

Полна земля молвой о нас, и ярок
И в небесах Киприды дивной блеск,
И сколько есть людей под солнцем дальним
От Понта до Атлантовых пределов,
Того, кто власть мою приемлет кротко,
Лелею я, но если предо мной
Гордиться кто задумает, тот гибнет.
Таков уж род бессмертных, – что дары
Из смертных рук сердцам отрадны нашим.
И правду слов я скоро здесь явлю.
Из всех один меня в Трезене этом
Тесеев сын, надменный Ипполит,
Могучею рожденный Амазонкой
И благостным Питфеем воспоен,
Последнею расславил в сонмах дивных.
Он радостей и уз любви бежит,
А меж богов сестры милее Феба
И Зевсовой нет дочери ему…
И с чистою среди зеленой чащи
Не знает он разлуки. Своры он
По зверю там гоняет с нею рядом,
Сообществом божественным почтен…
Нет зависти во мне: какое дело
Мне до того? Но в чем передо мной
Он погрешил, за то гордец ответит
Сегодня же… Нависла и давно
Лишь мига ждет, чтоб оборваться, кара.
Когда чертог покинул он Питфея,
Чтоб Элевсина таинства узреть,
Священный град Афины посетил,
Там юношу увидела жена
Его отца, блистающая родом;
И чарами Эрота сердце в ней
В тот миг зажглось моей державной волей,
И ранее, чем уезжать сюда,
Влюбленная, она скалу Паллады
С той стороны, что смотрит на Трезен,
Святилищем украсила Киприды,
И храм ее тоскующей любви
Так и прослыл «святыней Ипполита”.
Когда ж Тесей, чтобы себя омыть
От пролитой им крови Паллантидов,
В изгнание из Аттики с женой
Сюда, в Трезен, свой парус направляет
На целый год – несчастная, мечты
Безумные со стонами мешая,
Здесь от Эрота жала сохнуть стала.
Она молчит. Из челяди никто
О тайне и не знает. Только страсти
Не суждено угаснуть без следа:
Отцу о ней я расскажу, Тесею,
И будет нам враждебный Ипполит
Убит его проклятьем. Царь глубинный,
Недаром же Тесею Посейдон
Три посулил желания исполнить.
Прославлена – но все-таки умрет
И Федра. Пусть! Мне лучше, чтобы Федра
Погибла, чем, виновных поразив,
Мне сердца, месть лаская, не насытить.
Но вот и он, вот Ипполит, Тесея
Надменный сын… Покинув лов тяжелый,
Сюда идет – я ухожу… Пора…
С какою он большой, веселой свитой.
Как ярко гимн их Девственной звучит,
Богине их отраден, Артемиде:
Не чует он, что Адовы врата
Уж для него открыты… и что солнца
Последнего он пьет теперь лучи…
Исчезает.

Входит Ипполит с охотниками.

Навстречу им – старик слуга.

Ипполит

О, восславьте гимном, други,
Золотую Дия дочь,
Артемиду, нашу радость!
Охотники

(к статуе)

Дева-владычица,
Радуйся, сильная
Зевсова дочь!
Чада Латоны нет
В мире прекраснее.
О Артемида, нам
Нет и милей тебя:
В златом украшенных
Залах отца богов
Сколько чарующих,
Сколько небесных дев!
Ты между них одна
Девственно чистая,
Солнца отраднее
Ты, Артемида, нам.

Прими венок, царица: в заповедном
Лугу, цветы срывая, для тебя
Я вил его… На этот луг не смеет
Гнать коз пастух, и не касался серп
Там нежных трав. Там только пчел весною
Кружится рой средь девственной травы.
Его росой поит сама Стыдливость.
И лишь тому, кто не ученья муках,
А от природы чистоту обрел,
Срывать цветы дано рукою вольной:
Для душ порочных не цветут они.
Но, милая царица, для твоих
Волос златисто-белых их свивала
Среди людей безгрешная рука.
Один горжусь я даром – быть с тобою,
Дыханьем уст с тобой меняться звучным
И голосу внимать, лица не видя…
О, если бы, как начинаю путь
И обогнув мету, все быть с тобою…

Старик слуга

Царь!.. Для меня лишь боги господа…
Готов ли ты принять совет во благо?

Конечно да. Иль мудрости, старик,
Иначе мы сберечь могли бы славу?

Старик

Ты знаешь ли, что общий есть закон?

Какой закон? К чему ты речи клонишь?

Кто сух душой надменной, нам не мил.

Ты прав, старик: надменный ненавистен.

Лишь ласковый имеет дар пленять.

Он без труда друзей приобретает.

Не то же ли среди богов, что здесь?..

Раз их закон мы, смертные, приемлем…

С богинею зачем же ты так горд?

С какой? Смотри – уста на грех наводят.

Старый раб

С Кипридою, хранящей твой порог.

Я чту ее, но издали, как чистый.

Особенно все люди чтут ее.

Бог, дивный лишь во мраке, мне не мил.

Дитя, воздай богам, что боги любят.

Кому один, кому другой милее,
И из богов, и меж людей, старик.

Умен ты, да… Дай бог, чтоб был и счастлив.

(к охотникам)

Свободны вы, товарищи! В дому
Нам полный стол отраден после ловли,
Подумайте ж о пище – а потом
Вы кобылиц почистите. Вкусивши
Отрадных яств – я их запречь велю,
Ристалищу свободно отдаваясь.

(К старику.)

Вам много радостей с Кипридою, старик!

Ипполит и охотники уходят.

(перед статуей Афродиты)
Нет, с юных мы примера брать не будем,
Коль мыслят так.
С молитвою к тебе я обращаюсь,
Владычица Киприда. Снизойди
Ты к юности с ее кичливым сердцем
И дерзкие слова ее забудь:
Нас не на то ль вы, боги, и мудрее?

Уходят.

Парод

На орхестру вступает хор трезенских женщин.

Хор
Строфа I

Холодна, и чиста, и светла
От волны океана скала,
Там поток, убегая с вершины,
И купает и поит кувшины.
Там сверкавшие покровы
Раным-рано дева мыла,
На хребет скалы суровой,
Что лучами опалило
Колесницы дня багровой,
Расстилая, их сушила:
О царице вестью новой
Нас она остановила.

Антистрофа I

Ложу скорби судьбой отдана,
Больше солнца не видит она,
И ланиты с косой золотою
За кисейною прячет фатою.
Третий день уж наступает,
Но губам еще царица
Не дала и раствориться,
От Деметры дивной брашна,
Все неведомой томится
Мукой, бедная, и страшный
Все Аид ей, верно, снится.

Строфа II

Что нам думать? Уж не Пана ль
Гнев тебя безумит, Федра?
Иль Гекаты? Иль священных
Корибантов? Иль самой
Матери, царицы гор?
Мнится, верней: Артемиду,
Лова владычицу, жертвой
Ты обошла нерадиво:
Властвует над побережьем,
И над пучиною моря
И над землею она.

Антистрофа II

Иль владыку Эрехтидов,
Благородного супруга,
Тайная в твоих хоромах
Связь пленила – и ему
Стала неугодна ты?
Иль из родимого Крита
В гавань, что гаваней прочих
Гостеприимнее, прибыл
Вестник с посланием грустным

И приковала царицу
Что ей печаль и мука
Злая кручина к одру?

Эпод

Жребий несчастный жен,
Разве он тайна мне?
Немощи робкие, сколько таится в них
Мрака душевного,
Сколько безумия —
Носят, как мать дитя… Этот порыв
Прихоти немощной в сердце и мне проник.
Но к Артемиде, деве небесной,
Стрелы носящей, я,
В родах хранящей, я
Громко взывала.
И Артемида мне между бессмертными
Всех и теперь милей.

Эписодий первый

Из дворца на низком ложе выносят полулежащую Федру. С ней старая кормилица и служанки.

Корифей

Вот старая няня…
За ней из дворца несут сюда ложе царицы.
Какая бледная! Как извелась,
Как тень бровей ее растет, темнея!
О, что с ней?.. Любовью тревожной полна я.

Кормилица

О, слабость людская, о, злые недуги!
Что делать буду я? Чего мне не делать, скажите?

(К Федре.)

И светлое солнце, и чистое небо,
Дитя, над твоею недужной постелью…
Ты воли просила.
«На воздух несите”, – рабыням твердила.
Минута – и спальня нам будет милее.
Желанья что волны. Что тень твоя радость.
Что есть – надоело, не мило, а если
Чего мы не видим, душа загорелась:
Скорее, скорее. Не лучше ль уж, право,
Больною лежать, чем ходить за больной?
Там тело страдает, а тут и душа
Твоя изболеет, и руки устанут…
Да, жизнь человека – лишь мука сплошная,
Где цепи мы носим трудов и болезней.
Но быть же не может, чтоб нечто милее,
Чем путь этот скучный, за облаком темным
Для нас не таилось. И если мерцанья
Мятежного ищем душой на земле мы,
Так только затем, что иной не причастны
Мы жизни и глаз человека не властен
Подземные тени рассеять лучами,
Что лживые сказки душою играют.

Федра

Подняться хочу я… Поднять с изголовья
Мне голову дайте… Нет силы… Все тело
Мое разломило… За белые руки
Возьмите меня вы, за слабые руки.
Долой покрывало! Мне тяжко, рабыни…
Пусть волосы льются и плечи оденут…

Немного терпенья, дитя, не мечись
Так дико… Собою владей, и недуг
Тебе покорится. Ты только подумай:
Ведь ты ж человек – обреченный страданью.

Мне ключ бы гремучий, студеный и чистый:
Воды бы оттуда напиться… я после
В развесистой куще б улечься хотела,
Среди тополей и на зелени нежной.

Опомнись, опомнись,
Не стыдно ль желанья такие безумно
Кидать при народе…

Оставьте… Туда я… Я в горы хочу,
Где ели темнее. Где хищные своры
За ланью пятнистой гоняются жадно.
О, ради богов…
Когда бы могла я живить ее свистом,
О, если бы дротик к ланите под сенью
Волос золотистых приблизить могла я…

Уж это откуда желанье, не знаю…
По зверю охота – твоя ли забота?
А если воды ключевой захотелось,
Ходить недалеко – источник у дома,
И пей себе, сколько душа твоя просит…

Туда, Артемида, царица приморья,
Где кони песчаные отмели топчут!
О, если б туда мне, в урочища девы,
И мне четверню бы венетскую в мыле.

Чего еще просит? Безумные речи!
То в горы, по чаще лесистой с охотой
За ланью гоняться… то ей на прибрежье
Подай колесницу… Гадателя надо,
Чтоб бога нам назвал, которому в мысли
Пришло твой рассудок с дороги обычной
Увлечь в эти дебри. Здесь вещего надо.

Несчастная! Что я? Что сделала я?
Где разум? Где стыд мой? Увы мне! Проклятье!
Злой демон меня поразил… Вне себя я
Была… бесновалась… Увы мне! Увы!
Покрой меня, няня, родная, покрой…
Мне стыдно безумных речей…
О, спрячь меня! Слез не удержишь… бегут.
И щеки горят от стыда… возвращаться
К сознанью так больно, что, кажется, лучше,
Когда б умереть я могла, не проснувшись.

Закрыла… Чего уж? Самой-то в могиле
Скорей бы землею покрыться. Судьба ведь
За долгие годы чему не научит…
Не надо, чтоб люди так сильно друг друга
Любили. Пусть узы свободнее будут,
Чтоб можно их было стянуть и ослабить,
А так вот, как я эту Федру люблю,
Любить – это тяжкое бремя. На сердце
Одно, да заботы, да страхи двойные.
Вот подлинно – где ты уж слишком усерден,
Там много ошибок да мало утехи…
Всегда я скажу: ты излишнего бойся,
Все в меру – и мудрые скажут: все в меру.

Ты, старая и верная раба,
Вспоившая царицу! Видим, горе
Какое-то у Федры, но понять,
Какой недуг у ней, – не понимаем.
Душа горит твоих послушать слов.

Когда б сама я, жены, понимала…

Причину мук ты знаешь, может быть.
Кормилица
И тоже нет. Она давно таится.

А как слаба она… Как извелась…

Не ослабеть… как третий день без пищи!

В безумии она?.. Иль смерти жаждет?

Конец один. Причины ж я не знаю.

На мужа я дивлюсь… Что ж смотрит муж?

Я ж говорю тебе – она таится.

Но на лице нельзя ж не видеть мук.

Да, как на грех, и муж у ней в отъезде.

Но ты? Ужель на все ты не пойдешь,
Чтобы недуг ее разведать, тело
И душу ей снедающий недуг?..

Старалась уж, да никакого проку.
Но рук я не сложу – смотрите все
И помните, что господам в несчастье
Я верная слуга…

(Федре.)

Дитя мое
Любимое, мы прежних лучше обе
Не будем слов и помнить… Ты смягчись
И не гляди так гневно… Я ж покину
Унылый путь, которым мрачный ум
Дошел до слов тяжелых, и другую
Речь заведу, получше. Если тайным
Недугом ты страдаешь, эти жены
1. Атлантовы пределы – Геркулесовы столпы, крайний Запад тогдашнего мира. 2. Трезен — родина деда Тесея по матери, где тот воспитывался. Еврипид переносит сюда действие трагедии из Афин, вероятно, щадя чувства сограждан. 3. Амазонка — чаще всего мать Ипполита именуется Антиопой. 4. От… крови Паллантидов — в борьбе за власть Тесей убил своих двоюродных братьев, сыновей Палланта, однако это событие, как и изгнание в Трезен, относится к гораздо более ранним годам жизни Тесея. 5. Посейдон — божественный отец Тесея. 6. От природы чистоту обрел — сын амазонки лишь наполовину грек. Еврипид создает образ наивного (и тем мудрейшего) «дикаря”. 7. Корибанты – спутники «Великой Матери”, богини Кибелы, она же – Царица гор, ее, как и Диониса, чтили оргиастиче-скими обрядами, и оба они насылали безумие. Геката – богиня подземного мрака. 8. В гавань, что гаваней прочих гостеприимнее – хотя действие перенесено в Трезен, Еврипид, скорее всего, имеет в виду знаменитую гавань Афин – Пирей. 9. Желанья что волны – добавлено переводчиком. 10. Четверню бы венетскую – венетские кони, выращенные на иллирийском побережье Адриатики, вошли в Греции в моду незадолго до постановки пьесы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *