Стать священником

Монолог священника, отказавшегося от сана
«Церковь разговаривает сама с собой».
Бывший клирик Ростовской и Новочеркасской епархии Александр Усатов — о разочаровании в РПЦ
15 апреля 2020 16:15
Фото: Личный архив Александра Усатова
Я отдал РПЦ 30 лет своей жизни, многие годы я горел верой и стремился нести свет Христов людям. После 15 лет священнического служения я полностью разочаровался в религии и решил оставить сан священника. Месяц назад я отправил патриарху Кириллу заявление с просьбой лишить меня священного сана. Я ушел по принципиальным причинам и хочу рассказать, почему пришел к такому решению. Мои мотивы близки многим мыслящим священникам, но далеко не все решаются порвать с иллюзиями, пронесенными через всю жизнь.
В 2000-е годы я возглавлял миссионерский отдел епархии. В те годы мне казалось важным противостоять сектантству, я видел в сектах угрозу Церкви и всему обществу. Со временем я понял, что упреки в сторону тоталитарных сект вполне уместны по отношению и к феноменам православной среды: старцы-гуру, тотальный контроль, презрение к науке, выдергивание цитат и прочее.
Россияне не склонны читать Писание и выполнять библейские заповеди, кроме одной: верь в Единого Бога. Им больше нравятся экстатические и радикальные движения т. н. «православных монархистов», «ревнителей православного благочестия», любителей экзорцизмов-отчиток, почитание старцев, стариц, а также «Движение против кодов» (ИНН, штрих-кодов, 666 и чипов). Большинство прихожан погрязли в суевериях. За этим стоит не столько невежество, сколько глубинные и архаичные процессы в психике. У меня возникло ощущение, что Церковь перестала быть лечебницей человеческих душ, а скорей всего, никогда и не была. Она похожа на хоспис, где безнадежные больные получают временное утешение, но не исцеляются.
Позже я понял, что не только сектанты и оккультисты, но и прихожане РПЦ не ищут в Церкви Истину, а занимаются примитивной психотерапией. Из книг по психологии религии я узнал, что невротичный человек стремится ощутить стабильность жизни через регулярно воспроизводимые ритуалы и праздники, пытается таким образом уменьшить мучащую его тревожность. Стало все сложнее отгонять мысль, что служение священника напоминает работу языческого жреца или сибирского шамана.
Теперь я считаю, что церковная жизнь не только притягивает к себе людей с психологическими проблемами, но и сама является невротизирующей средой, где огромное количество страждущих подменяют работу над собой обрядами и «механической» аскезой. До революции в Церкви пытались «отделять пшеницу от плевел». Мало кто позволял себе распространять сплетни о чудесах и заниматься кликушеством, люди четко понимали, что сектанты-хлысты не имеют никакого отношения к Церкви. Теперь любой психически нездоровый или находящийся на грани девиации человек воспринимается в Церкви как ревнитель преданий, а проявления критического мышления сразу вызывают отторжение.
Я пришел к выводу, что в современной Церкви многое построено на формировании у прихожан комплекса вины и неполноценности. Если добавить к этому пищевые и сексуальные запреты, получается отличный механизм для управления людьми.
Церковное «душепопечение» не работает, не помогает верующим справиться с внутренними проблемами. Людей призывают соблюдать массу запретов и табу, что невозможно в принципе. Остается лишь бесконечно винить себя и ждать прощения. Люди ходят на исповедь еженедельно, каются, но в их жизни ничего не меняется. Вы бы посоветовали своим близким такую «клинику»? Я не советую.
Так я постепенно утратил чувство, что мое пастырское служение нужно и полезно людям. Не разбираясь в психологии, священники часто приносят людям вред и причиняют боль. Патриарх недавно призвал не воспринимать исповедь как психоанализ, но фактически все происходит именно так. Это не настоящая психотерапия, а отвратительная пародия.
Многие годы мне казалось, что духовное просвещение способно в какой-то мере изменить церковную атмосферу. В Ростовской-на-Дону епархии в 2005 году чуть ли не впервые в РПЦ мы сделали обязательными подготовительные беседы перед принятием крещения. Вспоминаю, насколько неприятным сюрпризом это стало для многих священников. Это стало для меня шоком: оказалось, что духовенству чуждо богословие и наставление в вере обычных людей с улицы. Высокопарные проповеди для «своих» и конвейер обрядов ради получения «денежки» — так я представляю себе церковную жизнь в обычном приходе. Катехизация, миссия, работа с молодежью — кроме лозунгов здесь ничего нет, а бумага стерпит любую ложь и отписки для начальства. Угадаете, почему все эти направления деятельности Церкви в загоне? Это не приносит денег здесь и сейчас, а вот свою душу, свои знания приходится вкладывать непрестанно без всякой гарантии положительного результата.
Церковь сейчас разговаривает сама с собой, она отвечает на вопросы, которые никто не задавал. РПЦ буквально застряла в средневековье, когда социум полностью подавлял любое проявление индивидуальности, где насилие в семье воспринималось как очевидное благо. Это касается не только захожан и прихожан. В тисках несвободы находятся практически все священники. Многие из них ничего не умеют кроме требоисполнительства, и почти каждый прошел через фильтр т. н. послушаний, то есть проверки на лояльность епископу и готовности платить налоги. Есть хорошее сравнение Русской церкви с франшизой. Надеваешь черный халат с ювелирным украшением в виде креста. Всё! Теперь люди начнут нести тебе пожертвования. Кроме власти и денег ее администраторов мало что интересует. А отдельные «романтики» в среде священников часто еще опаснее, ведь они сами не ведают, что творят, распространяя идеи «от ветра главы своея».
После принятия сана мне по роду деятельности приходилось искать ответы на упреки и вызовы из нецерковной среды. Я стал подмечать лживость православной апологетики фактически на каждом шагу: в биологии, истории, психологии. Мне показалось важным изучать книги популяризаторов науки, нейробиологов и религиоведов.
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил утреню в Елоховском Богоявленском соборе накануне праздника Похвалы Пресвятой Богородицы, 3 апреля 2020 года Фото: Кирилл Зыков/Агентство «Москва»
Я стал видеть неприкрытую фальшь в житиях святых, в непонятных канонизациях, в появлении праздников в честь событий из жизни Богородицы, которые никогда не происходили. Не хочу впредь транслировать эту ложь.
Признаюсь, мне стало сложно терпеть других священников. Многие священнослужители возомнили из себя непогрешимого папу римского в любой области знаний. Такой горе-пастырь легко раздает свои измышления о генетике и истории, о геологии и социологии, о том, как спастись, и том, что нужно отсечь, как рожать и в какие дни зачинать ребенка. Каждый из них по-своему преодолевает свои комплексы, у каждого свое уникальное проявление чувства собственного величия, но мне не хочется иметь с этим ничего общего.
На элементарном уровне сакральное пространство храма действительно убаюкивает человека, но это «работает» само по себе, для этого не нужны священники. Сейчас я убежден, что эта религиозная организация во многих случаях приносит вред, стимулируя у людей невротизм, откровенный инфантилизм, рабскую психологию и подавление критического мышления. Многие церковные люди боятся жить, а зачастую желают в каком-нибудь ярком подвиге просто умереть (например, заразившись коронавирусом в храме или же нарушая предписания врача-эндокринолога). Ужасно, что сейчас на такой лжеподвиг людей подталкивают некоторые священнослужители.
РЕКЛАМЫ НЕТ
Я был поражен, когда узнал, что апокрифы, неканоничные писания, с глубокой древности вошли в плоть и кровь церковной жизни. В тот момент я понял, что против этой «грязной воды» у Церкви нет иммунитета, она принимает в себя любые легенды и выдумки и впоследствии не может с ними расстаться. А что, если это касается не только церковных преданий, но и самого Писания?
В последние два года я стал читать книги таких западных библеистов, как Борг, Кроссан и Эрман. Я увидел «Великий обман» в книгах Св. Писания (так это называет Барт Эрман). Одни христиане позволяли себе писать послания от имени апостола Павла, другие составляли евангелия, используя искаженные или даже выдуманные рассказы о Христе. Результаты своих изысканий я представил в сборнике «Развитие христианских идей и практик», где рассмотрел динамику развития церковных традиций и постарался обосновать гипотезу, что важнейшие взгляды христианства менялись уже в I веке. Полагаю, что все лучшее в христианстве дал Господь Иисус и апостол Павел. Далее Бог будто не вмешивался в развитие событий. Все это только человеческое, слишком человеческое… Я пришел к выводу, что современная Русская церковь фактически не имеет никакого отношения к «историческому Иисусу», а промысел Божий в истории Церкви отсутствовал.
Я уже отошел от идеи реформирования Церкви, проповеди лайт-православия и церковности «с человеческим лицом». Церковь далека от ценностей гуманизма, как небо от земли.
И проблема не в том, что церковные люди сейчас какие-то особенные (на самом деле это так). И даже не в том, что библейские рассказы про Адама или Всемирный потоп — обычные мифы (восприятие библейских сюжетов в мифологическом ключе как притчи могло бы снять массу затруднений в общении с современными людьми).
Я много лет размышлял о богодухновенности и ограниченности Ветхого Завета. И пришел к выводу, что это оформленные ожидания и гадания иудеев, прикрытые высокими словами «так говорит Господь». Мои представления о богодухновенности каждой йоты Писаний рухнули. Теперь я не верю и в богодухновенность новозаветных текстов. Многие из них — подлог, а иные фиксируют предания, которые сложились в христианских общинах лет через 40 или 65 после распятия Христа. Сквозь эти наслоения нам очень сложно воспринимать образ «исторического Иисуса».
В фильме «ПиКей» все попытки главного героя достучаться до небес не привели к положительному результату. И он сделал вывод, что люди пытаются дозвониться до Бога через «религиозных менеджеров», имея «неправильный номер»: «Та система, по которой вы связываетесь с Всевышним, стала неисправна. Все ваши звонки идут на неверный номер». Когда-то мне казалось, что проблема именно в этом, и я пытался искать в Церкви «правильный номер»: как правильно молиться, как поститься, чтобы наш голос был услышан на Небесах (Ис.58:4). Было написано много книг и статей на эту тему.
РЕКЛАМЫ НЕТ
В конце концов я стал убеждаться в том, что человеческое сознание не способно воспринимать концепт о сверхъестественном существе, даже если оно существует. Люди всегда придумывают себе божество по своему образу и подобию.
Постепенно все аргументы, которыми я оперировал для апологии православия, рассыпались. Они не учитывают достижения современного научного знания, порой ему противоречат («у обезьяны другое количество хромосом, обезьяна не может стать человеком»), а иногда являются очевидным подлогом (Благодатный огонь, истечение масла из крестов и подобное).
Как и в случае с библеистом Эрманом Бартом, потеря веры у меня была связана напрямую не с наукой, а с моей неспособностью «оправдать Бога» за страдания мира сего: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» (Ис.45:7).
Фото: Личный архив Александра Усатова
РЕКЛАМЫ НЕТ
В итоге я превратился в агностика атеистического толка, а сегодня уже отвергаю сам концепт теизма. Назовем это антитеизм. Что это такое? Мне чужда и неприятна архаичная вера в антропоморфное небесное существо, которое гневается и мстит людям, требует заместительную жертву (искупление), дает им предписания для всех аспектов жизни, а потом грозит мучить человека огнем неугасимым. Это капризное существо одних людей приемлет, а других отвергает. Я считаю, что многие заповеди Ветхого Завета в этом смысле безнравственные. Мне кажется чудовищным то, что христиане уничтожали инакомыслящих. Равно как и недавний призыв моего бывшего начальника митрополита Меркурия «не прощать врагов Церкви». На прощание я услышал от него изумительное «Пшел вон!». Получается, Церковь любит только «своих»? Неужели за эти 2000 лет ничего не изменилось в лучшую сторону?
В Библии сказано, что Христос собирался одарить динарием каждого человека (Мф.20:14), но в итоге вернется на землю, чтобы «праведно в пламенеющем огне совершить отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его» (2Фес.1:6-10). Возможно, что эти обещания «кнута и пряника» впечатляли архаичное или средневековое сознание. Но сегодня я не могу это принять. Полагаю, что уже в I веке представления о любящем Иисусе смешались с ожиданием Его гнева, ведь это так свойственно концепту теизма. Люди просто не смогли иначе описать свой опыт понимания Бога во Христе. В итоге евангелия совмещают такие противоречивые идеи о том, как Бог относится к людям.
Личность Иисуса Христа остается для меня исключительной. В том смысле, что Иисус из Назарета дал людям удивительный опыт принятия и утешения. В его общине не было иерархий и ограничений, каждый был важен и дорог: крестьянин, мытарь, проститутка и ребенок, страдающий кожным заболеванием, и психически неполноценный человек. Это превосходит все, что я знаю о человеческих отношениях. В этом смысле Иисус для меня и сейчас «божественный».
РЕКЛАМЫ НЕТ
Изучение церковной истории и христианских традиций теперь мне бы хотелось вести с научных позиций — без принадлежности к Церкви. Такой и должна быть настоящая теология как научная дисциплина. Я согласен с тезисом, что, в отличие от религиоведа, теолог постигает религиозную традицию как свою собственную (надеюсь, что 30 лет пребывания в Церкви дали мне определенный опыт). В таком случае он имеет чуть иной угол обзора, чем светский религиовед, но исключает вот эти всякие «мне приснилось» или «я ощущаю». А еще теолог не имеет права подгонять результаты исследования под привычные церковные шаблоны. Нельзя рассматривать церковь ранних христиан по более поздним моделям: с IV века церковь стала совсем другой. Например, нет смысла утверждать, что Владимирскую икону написал лично апостол Лука, как постоянно делается в церковной среде.
Чтобы кратко обозначить мое отношение к религии, хочу привести утверждения епископа Шелби Спонга. Теизм, как способ определения Бога, мертв, нужно найти новый способ говорить о Боге. Вера во всемогущее личное божество, создавшее мир и продолжающее в нем свою активность, неизбежно противоречит науке и способствует невротизации людей. Церковь должна отказаться от использования чувства вины как регулятора поведения. Никакие внешние характеристики человека, будь то раса, пол, этнос или сексуальная ориентация, не могут использоваться в качестве основы для отвержения либо дискриминации. Только так религия может найти свое место в современном мире, не унижая людей и не разрушая их психику.

Решение стать священником – ответственный шаг, ведь само понятие «священнослужитель» подразумевает не просто профессию или работу, а жизненный путь, связанный с постоянным служением Богу и людям.

Такой человек должен иметь стремление к духовной жизни и полностью посвятить себя религии. Как же получить священнический сан?

Как стать православным священником?
Как стать католическим священником?
Как стать священником без семинарии?
Как стать священником в 40 лет?
Как стать священником в 50 лет?

Как стать православным священником?

Путь к богослужению начинается с получения необходимых знаний. Обучение православных священнослужителей проводится в духовных семинариях, куда зачисляют мужчин в возрасте от 18 до 35 лет с законченным средним образованием.

Для того, чтобы быть допущенным к вступительным экзаменам, помимо основных документов, следует предоставить благословение епископа в письменном виде, свидетельство о прохождении таинства крещения, а также рекомендацию одного из священнослужителей. Женатые абитуриенты дополнительно прилагают свидетельство о венчании.

Учение в семинарии длится 5 лет. В течение этого времени студенты изучают не только богословские науки, но и много других предметов, таких как литература, философия. После окончания семинарии будущий священнослужитель проходит таинство рукоположения в иподиаконы и приступает к церковной службе.

В дальнейшем он может быть рукоположен в диаконы, затем – в священники и архиереи. Возможность стать епископом или митрополитом существует только у тех выпускников семинарии, которые приняли решение сохранить безбрачие.

Как стать католическим священником?

Путь к католическому служению более трудный, чем в православной церкви. Принимая решение посвятить себя Богу, человек должен осознавать, что в католицизме не допускается возможность создания семьи. Обучение тоже проходит в семинариях, но поступить в них можно только после окончания гимназии или получения высшего образования в других учебных заведениях.

Важное условие для допуска к экзаменам – активное участие в церковных службах не менее 2 лет перед поступлением. После окончания обучения выпускники семинарий на протяжении полугода служат в чине диакона и только после этого рукополагаются.

Как стать священником без семинарии?

Согласно Определению Архиерейского Собора от 2011 года, рукоположение в диаконы допускается для тех людей, которые окончили не менее двух курсов семинарии, в священнический сан – после получения полного высшего образования.

По этому же Собору всем действующим священнослужителям, которые не получили образования ранее, рекомендуется пройти полный курс обучения в семинарии. Если у вас по каким-либо причинам нет возможности поступить в учебное заведение, стоит попробовать стать священником без обучения.

Для этого необходимо, чтобы глава прихода самолично провел обряд посвящения. Следует заметить, что подобная практика применяется в редких храмах, поэтому в большинстве случаев без образования не обойтись.

Как стать священником в 40 лет?

Как говорилось выше, в семинарию принимают лиц до 35 лет, а это значит, что после окончания обучения священнослужитель достигнет возраста не более 40 лет. Некоторые мужчины начинают испытывать тяготение к духовной жизни намного позже представленных сроков.

В таком случае можно поступить на заочное обучение в семинарию – возрастной предел здесь достигает 55 лет. Непременным условием учебы заочно выступает параллельное духовно-приходское послушание в одном из храмов, которое ежегодно следует подтверждать характеристикой, заверенной у правящего архиерея.

Как стать священником в 50 лет?

С одной стороны – чем старше человек, тем он мудрее, а с другой – тем сложнее ему стать священником. Получить сан в 50 лет можно только после заочного обучения в семинарии или личного рукоположения главой прихода.

В любом случае, решение о посвящении в священнослужители после установленного срока принимается индивидуально в отношении каждого человека.

Мы продолжаем серию материалов о религиозном образовании в Оренбуржье. Ранее нам рассказал, как учатся в Оренбургской православной гимназии, ее ректор протоиерей Георгий Горлов, затем о традициях мусульманских школ поведал ректор медресе Альфит хазрат Шарипов. На этот раз корреспондент «АиФ Оренбург» встретился с настоятелем прихода Пресвятой Богородицы Лоретанской Римско-католической церкви отцом Петром (Лахетой). Священник рассказал, как устроена система католического образования и как работают с паствой на оренбургском приходе.

Искали себя

Людмила Максимова, «АиФ Оренбург»: Отец Петр, расскажите немного о ваших прихожанах. Они католики в нескольких поколениях?

Отец Петр (Лахета): Нашему храму больше 170 лет. Его основал сосланный католический священник Михаил Зеленко. В Гродно он руководил духовным учебным заведениям, когда студенты организовали антиправительственную группу, и отец Михаил взял ответственность на себя, за что и был сослан. В 1833 году он оказался в Оренбурге, построил храм на государственные средства (его освятили в 1847 году). В Оренбурге было около двух тыс. прихожан, в основном поляки и немцы. В начале XX века открылась приходская начальная школа. В советские годы храм был закрыт, и в нем разместился цех кожевенной фабрики. В 1993 году в Оренбург приехал священник из Польши, через год снова открылся восстанавливаемый храм. Первыми прихожанами были бабушки, которые еще помнили первое причастие в нашем храме, они все эти годы как-то молились, хранили традиции. Была волна людей, которых крестили в детстве или у которых родные были верующими, и они стремились к идентичности. Как правило, это были немцы, литовцы, поляки. Последние 15 лет это люди, для которых корни и национальность не являются первоочередной причиной посещения католического храма.

«Говорить о школе сложно»

— Как вы обучаете вере своих прихожан?

— У нас нет официальных школ. Есть только обучение основам религии — катехизация. Дети по воскресеньям ходят на службу с родителями и после нее остаются на занятия в воскресной школе. С ними занимаются сестры-монахини. Мы разделяем их по возрастам. Два года они готовятся к таинствам исповеди и первому причастию, которое обычно принимают в 8-9 лет. Они должны знать заповеди, истины веры, молитвы, знать о таинствах, понятии греха и понимать богослужение. Также при храме сестры занимаются с детьми из малообеспеченных семей.

Говорить об отдельной католической школе в России сложно. В первую очередь, потому что общины верующих небольшие. В нашем городе около 500 католиков, в храме бывает 200, постоянно посещают — 100 человек, из них около 20-30 детей оказывается в воскресной школе. Кроме того, 90 % священников приезжает из заграницы, и у них нет гражданства, а образовательный процесс требует стабильности, постоянного финансирования. При этом часто меняются законодательные требования. В России только одна католическая гимназия в Томске (там всегда было много поляков-католиков).

На приходе я занимаюсь со взрослыми. Стараемся уделять внимание семейным людям, важно чтобы церковь объединяла семью, поскольку та претерпевает кризис.

В воскресной школе занимаются с детьми разных возрастов. Фото: АиФ/ Людмила Максимова

В 90-е у нас был философско-богословский колледж — филиал института Св. Фомы Аквинского Ордена Иезуитов в Москве. Занятия вели на территории храма. Курс составлял три года. В колледже учились. Тогда это было очень интересно, все только открывалось, было мало литературы. Но со временем спрос на это образование спал: никто не будет заниматься философией, чтобы разбогатеть. Это нужно любить, или идти в науку. Колледж закрылся в середине 2000-х.

Как стать священником?

— Ваши маленькие прихожане получают особую подготовку. А у вас есть проблема, что к подростковому периоду они исчезают из храма?

— Это основная проблема. Пока им нравится и родители их водят за руку, они в храме. Но потом, подрастая, они находят более интересные вещи в мире, чем в храме, им становится не по пути, либо что-то отвлекает их. Иногда причиной становится бунт перед родителями. Однако фундамент веры заложен, и они могут вернуться обратно.

Дети очень зависят от родителей. Это я в детстве сел на велосипед и поехал из деревни в храм за несколько километров. Сегодняшние дети не могут приехать одни с другого конца города в церковь. Прибавьте морозы, болезни, дела, так что не так и часто наши ученики могут бывать на занятиях. Дети в храме, если родители там.

В воскресной школе идет подготовка к таинствам. Фото: АиФ/ Петр Лахета

— А как католики могут стать священниками? С вашего прихода кто-то выбрал эту стезю?

— Чтобы стать священником Католической Церкви, нужно получить высшее образование — закончить магистратуру. Семинарии могут быть епархиальными, а могут находиться при монастырях. Обучение длится шесть лет, а монахи перед семинарией еще два года проходят обучение перед тем, как дать обет послушания. Россияне поступают в ту семинарию, в которую направит епископ. Он может оказаться заграницей. А в Санкт-Петербурге находится единственная в России семинария. Один из наших прихожан учился в ней, сейчас служит в Волгодонске (в католичестве не принято, чтобы священник возвращался в свой родной приход). Также мне известно, что в Иерусалиме служит священник родом из Оренбурга (католичество он принял в Москве, где познакомился с монахами-францисканцами).

— Почему в России в основном священники-иностранцы? Кто вас сюда направляет?

— Основная причина — маленькие общины верующих. Кроме того, мы должны жить безбрачной жизнью, поэтому у нас гораздо меньше кандидатов в священство. Не каждый человек может быть всю жизнь один. Многие уходят на этапе подготовки. Не путайте целибат с монашеством. Католический священник дает только обет целомудрия.

Кто может быть священником? Как возник институт священства? Насколько реалии современной приходской жизни влияют на систему обучения в духовной семинарии? На эти и другие вопросы отвечает владыка Антоний — митрополит Бориспольский и Броварской, Управляющий делами Украинской Православной Церкви.

Отвечать не только за себя

— Наличие семинарского образования – обязательное условие для принятия сана?

— От кандидата в степень пресвитера и особенно епископа требуется и наличие основательных знаний, и умение передавать эти знания другим. Еще апостол Павел писал, что епископ должен быть силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать (Тит. 1: 9). Поэтому в Церкви существует специальная система подготовки кандидатов в священство. До революции для рукоположения необходимо было успешно пройти курс обучения в духовной семинарии, а для епископа считалось обязательным окончание духовной академии. Хотя бывали случаи, когда высоких иерархических степеней достигали и без духовного образования. Яркий пример — духовный писатель XIX в. святитель Игнатий (Брянчанинов), сочинения которого вошли в золотой фонд православной аскетической литературы.

После революции система духовного образования была разрушена. В условиях жестоких гонений на Церковь получить духовное образование было просто невозможно. Потому к рукоположению допускали и тех, кто не имел образования. Но сегодня мы имеем достаточное количество учебных заведений для подготовки пастырей. Поэтому рукоположение кандидатов, не обучавшихся в семинарии, допускается лишь в виде исключения.
Те, кто обучается на дневном отделении духовных семинарий, могут принимать сан диакона, начиная с третьего курса. А к принятию пресвитерского сана мы обычно допускаем тех, кто учится на последнем (четвертом) курсе семинарии.

— Вам часто приходится совершать рукоположение своих студентов. Интересуетесь ли дальнейшей судьбой бывших воспитанников?

— Наши выпускники, как правило, возвращаются для служения в те епархии, откуда они были направлены на учебу. Мы стараемся поддерживать их в пастырском служении. Однако отследить судьбы всех выпускников едва ли возможно… В связи с этим хотел бы напомнить: еще до революции, когда Киевская духовная академия готовилась отметить свой 300-летний юбилей (в 1915 г.), профессор протоиерей Федор Титов решил собрать сведения о всех выпускниках, окончивших академию в течение XIX – начала ХХ вв. Он трудился несколько лет, собрал массу материала, но так и не смог решить столь масштабную задачу. Сейчас мы тоже занимаемся изданием материалов, собранных отцом Федором. Работая над ними, мы видим сколь неожиданно порой складывались судьбы наших выпускников…

— Насколько реалии современной приходской жизни влияют на систему обучения в духовной семинарии?

— Разумеется, в духовной школе нужно получить всестороннюю подготовку: и теоретическую, и практическую, и общегуманитарную. Поэтому создать сбалансированный учебный план очень непросто. Мы регулярно корректируем учебные программы, исходя именно из современных нужд Церкви. Для нас крайне важны и обратная связь с выпускниками, и постоянное общение с правящими архиереями, которые прекрасно знают нужды своих епархий.

— Сколько священников служат в Украинской Православной Церкви?

— Более 11 тысяч. Они несут служение на приходах, количество которых превышает 12 тысяч. В разных регионах — разная ситуация. В одних епархиях практически нет священнических вакансий, а в других — ощущается нехватка духовенства. Как показывает статистика, количественный рост священнослужителей Церкви (который начался еще после падения атеистического советского государства) продолжается и по сей день: создаются новые общины, возводятся новые храмы и монастыри.

— О чем должен думать человек, которому впервые пришла мысль о священстве? Какой мотив должен присутствовать в таком желании?

— Желание стать священником обязательно должно быть связано с решимостью отдать всего себя на служение Богу и людям. Стремление к священству – это стремление к самоотвержению, а не к власти, карьерному росту или материальному обогащению. Принятие священства – принятие добровольного бремени. Ведь на Страшном суде священник будет отвечать не только за себя, но и за тех людей, которых ему вверил Господь. Прежде чем стать священником, нужно испытать свое сердце…

Записал протоиерей Владислав Софийчук

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *