Свод законов российской империи 1835

Книга первая

  • Свод Законов Российской Империи. Общее содержание томов I — III
  • Свод Законов Российской Империи. Том I
  • Свод Законов Российской Империи. Том II
  • Свод Законов Российской Империи. Том III
  • Свод Законов Российской Империи. Продолжение 1910 года к I — III томам Свода Законов

Книга вторая

  • Свод Законов Российской Империи. Общее содержание томов IV-VIII
  • Свод Законов Российской Империи. Том IV
  • Свод Законов Российской Империи. Том V
  • Свод Законов Российской Империи. Том VI
  • Свод Законов Российской Империи. Том VII
  • Свод Законов Российской Империи. Том VIII Часть I

Книга третья

  • Свод Законов Российской Империи. Общее содержание томов VIII, часть II — XI, часть I
  • Свод Законов Российской Империи. Том VIII Часть II
  • Свод Законов Российской Империи. Том IX
  • Свод Законов Российской Империи. Том IX. Особое приложение
  • Свод Законов Российской Империи. Том X
  • Свод Законов Российской Империи. Том XI Часть I

Книга четвертая

  • Свод Законов Российской Империи. Общее содержание томов XI, часть II — XII
  • Свод Законов Российской Империи. Том XI, часть II
  • Свод Законов Российской Империи. Том XII

Книга пятая

  • Свод Законов Российской Империи. Общее содержание томов XIII — XVI
  • Свод Законов Российской Империи. Том XIII
  • Свод Законов Российской Империи. Том XIV
  • Свод Законов Российской Империи. Том XV
  • Свод Законов Российской Империи. Том XVI

Алфавитный указатель

Свод законов Российской Империи являлся официальным собранием действующих законодательных актов Российской Империи, расположенных в тематическом порядке. Он был впервые напечатан в течение 1832 года. Манифестом 31 января 1833 года «Свод законов» был объявлен действующим источником права с 1 января 1835 года. Законы, изданные после этой даты, подлежали опубликованию по порядку книг Свода и с указанием на их статьи; они распределялись в ежегодном продолжении Свода, о котором было заявлено, что он, «единожды устроенный, сохранится всегда в полноте его единства».

Все тома Свода были переизданы в 1842 и 1857 годах. Вплоть до Судебной реформы 1864 года он издавался в 15 томах. В качестве отдельного – 16-го – тома вышли Судебные уставы. Отбор законодательного материала для включения в Свод производился на основе Полного собрания законов (первое Полное собрание законов состояло из 40 томов, содержащих 30 920 актов и 6 томов приложений; все издания Собрания насчитывают более 100 томов).

Громоздкость издания Свода законов, редкие переиздания небольшими тиражами вызвали с конца XIX века появление так называемых неофициальных изданий Свода. Представленное на сайте неофициальное издание Свода законов Российской империи было выпущено в пяти книгах в Санкт-Петербурге в 1912 году. Оно включает в себя полный текст всех 16 томов, согласованных с последними на то время «продолжениями, постановлениями, изданными в порядке ст. 38 Зак. Осн., и позднейшими узаконениями». Издание выпущено под редакцией и с примечаниями И.Д. Мордухай-Болтовского, юрисконсульта Министерства юстиции и преподавателя гражданского судопроизводства в Императорском училище правоведения.

Служить было дозволено не каждому
Согласно «Уставу о службе по определению от Правительства» (1896 г.), при поступлении на государственную службу принималось во внимание: 1) состояние лица или его происхождение; 2) возраст; 3) познания. При необходимости, уровень познаний кандидата проверялся. Если по должности требовались специальные знания, то претенденты подвергались особому испытанию (независимо от аттестатов учебных заведений) и проверке способностей к службе на конкретной должности сроком до 4-х месяцев. Этим же документом определялось, что российское юношество в возрасте от 10 до 18 лет должно проходить обучение и воспитание в российских учебных заведениях. Допускалось получение домашнего образования «со сдачей испытаний в гимназии» — так тогда называли экзамены. Но все варианты получения образования и воспитания юношами всегда должны были осуществляться только в России. В противном случае юноши, несмотря на их происхождение и сословные привилегии, лишались права поступления на гражданскую службу в Российской империи.

По состоянию или по происхождению на государственную гражданскую службу имели право представители 10 перечисленных в Уставе групп российских подданных. Вполне понятно, что в числе первых названы дворяне, а также сыновья офицеров и чиновников, получивших личное почетное гражданство по чинам своим. Путь в российское чиновничество открывался для сыновей священнослужителей православной и некоторых других церквей, купцов 1-й гильдии и коммерции советников, ученых и художников, уездных, приходских и домашних учителей. Не были забыты и представители национальных окраин. Принимались на госслужбу, например, сыновья «финляндских чиновников не из дворян», а также лица осетинского происхождения, принадлежавшие к привилегированным национальным сословиям. Право поступления на гражданскую службу было предоставлено сыновьям канцелярских служителей и некоторых других групп подданных российской короны.
Вместе с тем, запрещалось принимать на гражданскую службу представителей 5 групп населения империи: 1) иностранцев; 2) купцов и их детей; 3) личных почетных граждан и их детей, кроме тех чиновников, которые получили такой статус по чинам своим; 4) лиц бывших податных состояний; 5) сыновей не служивших обер-офицерских детей, имевших по службе своих дедов звание потомственного почетного гражданина. Иными словами, здесь речь шла уже о внуках тех лиц.
Отдельной статьей Устава запрещался прием «в гражданскую службу евреев». Однако для тех из них, кто имел ученые степени, эти запреты снимались, и они могли занимать гражданские должности по всем ведомствам «без ограничения места пребывания их чертою для постоянной оседлости евреев определенную». Запреты на прием на службу иностранцев также не распространялись на должности по ученой и учебной части.
Начало «действительной службы» считалось лишь по достижении 16-летнего возраста. При этом было определено, что поступавшие на гражданскую службу лишь по одному праву своего происхождения принимались только на должность канцелярского служителя. Впрочем, для будущего чиновника главным было попасть на госслужбу. Дальнейшее чинопроизводство, конечно, зависело в какой-то степени от его талантов и дарований, но в большей мере на карьерный рост влияла выслуга лет и благоволение начальства. При благоприятном стечении обстоятельств и при выслуге в чинах, равной 24 годам, начавший службу с 16 лет к своему 40-летию чиновник мог достичь чина статского советника.
Дальнейшее чинопроизводство зависело только от монаршего благоволения и не имело сроков выслуги в чинах. При этом в период с 1845 по 1856 годы чин статского советника давал право на потомственное дворянство для гражданских лиц. Позже для этого требовалось дослужиться до очередного чина IV класса.
Путь чиновника в элиту
Мечтой каждого чиновника было получение чина IV класса – действительного статского советника, соответствовавшего чину армейского генерал-майора. Начиная с 1856 года, именно с этого чина приобреталось право на потомственное дворянство. Это был «счастливый билет» в сословие избранных, в элиту общества. К нему прилагался титул «Ваше превосходительство», а также различные льготы и преимущества. Гражданские чины первых четырех классов в XIX – начале XX веков составляли примерно 1 процент от общей численности государственных служащих. Например, в 1903 году во всей империи было около 3700 чинов этих классов.
Однако попасть на вершину бюрократической пирамиды было непросто. Начиная с Екатерины II, основной путь определялся выслугой лет на службе. Заслуги учитывались тоже, но обычно лишь во время войн, стихийных бедствий либо по милости монаршей. Такой порядок гражданского чинопроизводства с теми или иными поправками сохранялся долгие годы. Например, в правление императора Николая I девять из десяти чиновников получали очередные чины и новые должности только по выслуге лет. Пушкин по этому поводу писал: «Чины сделались страстью русского народа…». Получить первый классный чин можно было лишь по выслуге установленного числа лет канцелярским служителем. Срок выслуги зависел от сословия госслужащего. Потомственный дворянин с гимназическим образованием трудился канцелярским служителем всего 1 год, личный дворянин — 4 года, а сыновья низших служащих — 12 лет. Так что путь в чиновники у каждого из них был свой и продвигались они по службе с разными темпами.
Канцелярист – первый шаг к классному чину
На Руси, а затем и в империи в период с конца XV и до начала XVIII века все канцелярские функции выполнял помощник дьяка – подьячий, а позже — канцелярист. К канцелярским служителям относились госслужащие, не имевшие при поступлении на гражданскую службу права на классный чин. С учреждением Петром I в 1718 году коллегий наметился рост низших служителей. За 5 лет их число на государевой службе выросло более чем в 2 раза — с 924 до 1962 канцеляристов. При этом их доля среди гражданских служащих выросла с 79 до 93,4% от общей численности. В 1755 году их было уже 3328 человек (81,7%), а спустя столетие на гражданской службе состояло 32073 низших служителей (канцеляристов, подканцеляристов и копиистов).
Во времена правления Екатерины II были введены правительственные меры по закреплению сословного принципа в чинопроизводстве. Этот принцип, например, был закреплен в высочайше утвержденном докладе Сената от 5 сентября 1765 года «О порядке производства нижних канцелярских служителей в чины и определения на классные места; о приеме малолетних дворян в службу, и о производстве в судейские звания, а военных отставных в статские чины». Этим документом устанавливался порядок определения малолетних дворян на государственную службу в нижние чины, а также производства их в чины наряду со штатными чиновниками. С тех пор даже малолетний дворянин имел преимущество в получении чина перед представителями других сословий. При этом был установлен 12-летний срок выслуги для получения очередного классного чина коллежскими секретарями «из приказных чинов, а не из дворян». Вместе с тем, начиная с 1774 года, указом императрицы Екатерины II всем канцеляристам предписывалось обучать своих сыновей грамоте. С малых лет из них уже готовили замену отцам на канцелярско-чиновничьем поприще. Гражданская служба постепенно приобретала признаки наследственности.
Большинство будущих чиновников службу начинали с низшей должности копииста. Исключение существовало для дворян, которые могли миновать начальные канцелярские должности. Классный чин они получали чаще всего в должности канцеляриста. Достичь чина коллежского регистратора можно было в разные сроки в зависимости от сословной принадлежности, образования, способностей, отношения начальства, возраста и места службы. Можно было пройти этот путь за 10-15 лет, но при определенных условиях этот срок мог сокращаться или увеличиваться на 4-5 лет. В начале XIX века в империи были чиновники, не достигшие совершеннолетия. Это обстоятельство вынудило правительство в 1828 году ввести возрастные ограничения. С той поры разрешалось принимать на госслужбу лиц не моложе 14 лет, а началом их действительной службы считалось достижение 16-летнего возраста.
В карьерной лестнице канцелярских служителей чины и должности образовывали довольно сложное переплетение. Так, в разные годы, помимо известных в литературе основных ступеней — копииста, подканцеляриста и канцеляриста, эта лестница включала еще две должности — губернского регистратора и губернского протоколиста.
Помимо возрастного ценза вводились и образовательные ограничения. Серьезным препятствием для многих чиновников на пути к высоким чинам стал подготовленный М.М. Сперанским указ, получивший монаршее одобрение 6 августа 1809 года. Документ предписывал, что для получения чинов, дававших право на дворянство, необходимо было представить диплом об окончании университета или сдать установленные для чинопроизводства специальные экзамены. Надо отметить, что в период действия этого указа (вплоть до 1834 года) служебный рост многих чиновников завершался получением чина IX класса (титулярный советник, равный армейскому чину штабс-капитана). К тому же император Николай I своим указом с 1827 года запретил прием на госслужбу лиц из податных сословий. Исключение из этого правила было сделано лишь для выпускников учебных заведений, предусматривавших получение классного чина вместе с дипломом. Такими правами были наделены императорские университеты, духовные академии и семинарии, училища высших наук и лицеи. Тем самым «расчищался» путь дворянам к высшим гражданским чинам. Однако на практике все обстояло по-другому. Так, в 1836-1843 годах две трети чиновников (около 65%), получивших чин коллежского асессора, происходили из духовенства, почетных граждан, купечества и мещанства. При этом особенностью российской гражданской службы стала практика замещения вакансий внутри министерства или иного госучреждения путем продвижения «своих» чиновников и других служащих, избегая назначений «со стороны».
Условия труда чиновников и канцеляристов
Режим работы министерских служащих был достаточно свободным. Например, с конца 1840-х годов чиновники департаментов приходили на службу, как правило, в 11-м часу поутру и занимались делами примерно до 4-х часов дня. В дни докладов (обычно раз в неделю) уходили со службы немного позднее. Внутренний распорядок и условия труда гражданских чинов и нижних служителей во все большей степени стал зависеть «от усмотрения начальства». По определению Н. А. Любимова «государственная идея приняла исключительную форму начальства: в начальстве совмещались закон, правда, милость и кара». Среднее звено госуправления составляли, в основном, должностные лица, именуемые столоначальниками. В этой связи Л.Ф. Писарькова приводит приписываемое императору Николаю I высказывание о том, что «Россией управляют столоначальники». Царю-реформатору было виднее, как оценить созданную им самим и его предшественниками систему бюрократического управления империей…
Поскольку документооборот постоянно увеличивался, то различных служебных бумаг писалось множество. Деятельность органов госуправления во многом сводилась к канцелярской работе. По мнению члена Госсовета адмирала графа Н. С. Мордвинова, «многочисленные чиновники и служители в канцеляриях министров занимаются наиболее бесполезным письмом». В этих условиях вершиной бюрократического мастерства считалось умение чиновника на поступившую бумагу «сверху» подготовить по всем правилам составленную ответную бумагу. Поэтому в госучреждениях на местах особенно ценилось умение чиновника писать, точнее «отписываться». Однако это была задача весьма непростая. Например, каждый входящий документ, с момента его получения дежурным канцелярским служителем и до отправки рассыльным по назначению, проходил в земском суде 26 инстанций, в департаменте министерства — 34, а в губернском правлении — 54 инстанции. При этом к соблюдению всех бюрократических формальностей предъявлялись достаточно строгие требования. При обнаружении любой ошибки в тексте, неровности строки или бледности чернил документ безжалостно браковался, а у исполнителя случались серьезные разбирательства у начальства по поводу допущенных изъянов.
Для канцелярского служащего, только вступившего, к примеру, в XVIII веке на гражданскую службу, условия труда были нелегким испытанием. В отличие от чиновников, их служба в учреждениях и присутственных местах занимала по 12 часов в сутки и более. Чаще всего она начиналась с 5 часов утра. Затем, полагался перерыв с 14 до 17 часов, который им не всегда удавалось использовать из-за избытка дел и поручений. Завершался рабочий день примерно в 22 часа. В случае необходимости, канцеляристы задерживались и позднее. До строительства специальных зданий присутственных мест, которое началось в конце XVIII — начале XIX веков, губернские и уездные учреждения подчас размещались в малопригодных для работы помещениях.
Мундир гражданского служащего был роскошью для канцеляриста. Поэтому большинство низших служителей носило партикулярную (неофициальную, гражданскую) одежду, а не установленный мундир определенного образца.
К канцелярским служителям могли применяться строгие дисциплинарные меры. Так, за опоздания или неявку на службу, нерадение, леность, пьянство и другие провинности низших служителей в XVIII веке могли отправить под арест на хлеб и воду, наказать розгами или даже отдать в солдаты. Только в 1-й половине XIX века эти наказания были отменены. Да и рабочий день установился в нормальных пределах — с 9 до 17 часов. В дни, когда не было отправки почты и иных срочных дел, чиновники после обеда часто вовсе не выходили на службу, оставляя дела на низших служителей. Поэтому в уездном городе канцелярист был важной персоной. Крестьяне, мещане, да и купцы тоже, при встрече с ним снимали шапку.
Для службы канцеляристом требовался определенный уровень грамотности и общей подготовки. Поэтому прохождение курса уездного или городского училища было обязательным условием для производства канцелярских служителей в 1-й классный чин коллежского регистратора. Низшие служители, не обучавшиеся ранее в училищах и гимназиях, могли в любом возрасте сдать при местных гимназиях специальный экзамен на первый классный чин.
Вместе с тем у низших служителей имелись другие льготы и преимущества. Например, их нельзя было подвергать телесным наказаниям. При установленном сроке беспорочной выслуги лет низшие служители, как и классные чины, могли претендовать на получение пенсий и пособий. Для их сыновей открывался доступ на гражданскую службу. Существовали специальные училища детей канцелярских служителей. Окончившие курс обучения в таких училищах обязаны были прослужить по гражданскому ведомству в губерниях 8 лет. После упразднения в 1861 году этих училищ детей канцелярских служителей стали распределять в другие местные учебные заведения. При этом для них выделялись денежные пособия на приобретение одежды и учебных принадлежностей. Определенные выгоды госслужбы даже на низших гражданских должностях в ту пору считались очевидными.
Продолжение следует…

Свод законов Российской империи — официальное собрание расположенных в тематическом порядке действующих законодательных актов Российской империи, созданное при царе Николае I.

Первое издание 1832 г. и последующие издания 1842 и 1857 годов состояли из 15 томов (В частности, том 1 — Основные государственные законы, том 3 — Уставы о службе гражданской, том 9 — Законы о состояниях (сословиях), том 15 — Уложение о наказаниях, а в 1885 г. был добавлен XVI том, содержащий процессуальное законодательство).

Между изданиями Свода законов выходили ежегодные и сводные (за несколько лет) продолжения Свода законов с указанием на упразднённые и измененные статьи. После 1857 г. Свод законов полностью не переиздавался, а выходили лишь отдельные тома (так называемые неполные издания Свода законов).

В неполное издание 1892 г. был добавлен 16-й том (Судебные уставы). В Свод законов не входили военные и военно-морские законы, законы для прибалтийских губерний, Царства Польского, Бессарабии (имелись специальные ведомственные и местные Своды законов), а также частично законы по ведомству императорского двора, иностранным делам и православному вероисповеданию.

Громоздкость издания Свода законов, редкие переиздания небольшими тиражами вызвали с конца XIX века появление так называемых неофициальных изданий Свода законов. Наилучшее неофициальное издание — в 4 книгах (Санкт-Петербург, 1913). После падения императорской власти в 1917 г. некоторые законодательные материалы, содержавшиеся в Своде законов, подверглись переработке, но основная масса статей осталась без изменений и действовала до октябрьской революции 1917 г., а на территориях, контролируемых белыми — вплоть до окончания гражданской войны.

Своеобразие Свода законов заключалось в том, что далеко не всегда базовые российские правовые акты изначально были оформлены как кодексы, а последующие дополнения к ним также часто не были оформлены как поправки (в них не сообщалось прямо, какие части ранее действующих актов отменяются и т. п.).

Составители Свода во многих случаях вынуждены были «сшить» кодексы из разрозненных актов, при этом текст внутри каждого пункта был без изменений взят из существующего акта (внизу каждого пункта приводился номер этого акта), но порядок расположения, группировка по главам и статьям и их названия были введены составителями Свода.

Практическое пользование русскими законами было затруднительным. Вначале проще и удобнее всего было навести справки по Своду законов; чтобы проверить, нет ли изменений после последнего издания Свода, надо было проверить либо Полное собрание законов за последующие годы (можно было пользоваться предметным указателем к томам), либо Продолжение к Своду законов; а за последние два-три года, за которые еще не вышел том Полного собрания или Продолжения, следовало просмотреть подшивки Собрания узаконений (в них вообще не было указателей). Практикующие юристы выписывали по два экземпляра Собрания узаконений, вырезали из одного нужные акты, и подклеивали их в тома Свода законов.

См. также

  • Полное собрание законов Российской империи
  • Собрание узаконений и распоряжений правительства
  • Основные государственные законы Российской империи

Ссылки

  • Свод законов Российской империи. Репринтное издание 1912 года
  • Законодательство России. Свод законов Российской Империи
  • Свод законов // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Книга в отличном состоянии. Новодельный полукожаный переплет.
Институт государственной службы, основы которого были заложены в XVIII в., в первой половине XIX столетия совершенствовался в русле административных преобразований в стране, а его кадровое обеспечение становилось необходимым условием эффективности государственного управления и реализации правовых предписаний. При этом заметим, что сам процесс бюрократизации государственного управления был характерной чертой государственного развития и других европейских государств .
В 1800–1850-е гг. в юридической политике Российского государства государственная служба выделилась как одно из приоритетных ее направлений. Это было связано с тем, что, с одной стороны, сама государственная служба представляла институт государственной деятельности, связанный с управлением и правовым регулированием кадрового обеспечения учреждений центрального и местного управления государственными служащими, с другой — она персонифицировалась в конкретных личностях определенных должностных лиц и представляла «юридическое отношение, возникающее для данного лица вследствие принятия им определенной государственной должности», как определял российский государствовед А.Д. Градовский.
Важное значение имело также представительство в бюрократии самой верховной государственной власти и государства как ее материального воплощения, и в процессе государственной службы реализовывалось «особое публично-правовое отношение служащего к государству, основанное на подчинении и имеющее своим содержанием обязательную деятельность, совершаемую от лица государства и направленную к осуществлению определенной задачи государственной деятельности», — подчеркивал известный российский юрист Н.М. Коркунов. В условиях абсолютистской формы правления в России основой государственной службы и кадровой политики являлось верховенство в исполнительной власти императора, которому, как подчеркивает исследовавший природу императорской власти юрист П.Е. Казанский, «подчинена в порядке верховного управления вся великая армия российского чиновничества, все вообще лица, состоящие на государственной и общественной службе».
При этом вопрос о назначении бюрократии, ее роли в реализации юридической политики Российского государства был связан прежде всего с тем, что «чиновничество, составляя особую бюрократическую касту, — справедливо подчеркивает историк П.А. Зайончковский, — проводило в жизнь все указания верховной власти». И в этом отношении для верховной власти было важным обеспечить создание и выделение внесословной группы подданных (хотя и имеющих сословный статус дворянства или стремящихся его получить), группы самостоятельной, но находящейся под контролем власти. Философ и социолог П.А. Сорокин, анализируя процессы стратификации в обществе, отмечает, что «люди, принадлежащие к высшему слою в каком-либо одном отношении, обычно принадлежат к тому же слою и по другим параметрам; и наоборот. Представители высших экономических слоев одновременно относятся к высшим политическим и профессиональным слоям», «неимущие же, как правило, лишены гражданских прав и находятся в низших слоях профессиональной иерархии».
Российское чиновничество получало политическое превосходство над другими слоями населения и, находясь при этом в полной зависимости от государства (продвижение по службе и чинам и связанное с этим повышение сословного статуса с его привилегиями, чинопочитание, пенсия), одновременно представляло личностно-управленческий инструмент верховной власти. В этом отношении можно говорить о направленности кадровой политики верховной власти, которая продолжила начавшийся еще при Петре I процесс формирования посредством приема на государственную службу особой группы подданных, их стратификации и превращения во внутренне замкнутое и обособленное от остального общества социальное образование, претендующее в силу участия в государственном управлении на особый социальный статус по сравнению с другими слоями населения.
Организация государственной службы в России в 1800–1850-е гг. соответствовала «имперской модели» («азиатской», «восточной») бюрократии с «российской спецификой». Говоря о последней, А.В. Оболонский подчеркивает, что в России существовали «различные варианты «имперской» модели: до XVIII века доминировала смесь ее византийского и татарского вариантов, причем последний, в свою очередь, использовал в огрубленном виде элементы китайского образца, в частности в сборе налогов. Таким причудливым образом, преломленный через золотоордынскую «призму», пришел в Россию китайский образец управления. С петровскими реформами в него добавились элементы, заимствованные из европейского абсолютизма, т.е. у «полуимперского» варианта. С XIX же века … начали развиваться и элементы модели рациональной бюрократии…».
Вопросы обеспечения государственного аппарата особенной категорией лиц — государственными служащими — неослабно находились, как и в XVIII столетии, в поле зрения верховной государственной власти. Это внимание определялось тем значением, которое придавалось российскими императорами проводникам их воли на различных уровнях государственного управления.
Выделение государственной службы в качестве особой сферы профессиональной деятельности при Петре I и развитие ее системы при его последователях обеспечило выработку определенных принципов ее использования в качестве политико-юридического института власти в реализации государственной политики через определенные категории должностных лиц центральных и местных государственных учреждений.
При этом определились политико-юридические механизмы обеспечения опоры верховной власти на кадровый состав государственного аппарата, который постоянно возрастал в количественном отношении. Если в начале XIX в. (1804 г.) в Российской империи имелось примерно 13260 табельных чиновников (5580 в центральных и 7680 в местных государственных учреждениях), то к середине века (1847 г.) — до 61548, а к завершению исследуемого нами периода — 86066. За 6 лет (1796–1857 гг.) количество чиновников выросло почти в 6 раз при росте численности населения примерно в два раза.
При этом отметим, что количественный рост чиновничества имел и объективные причины, связанные с необходимостью реагирования с точки зрения государственного управления на усложнение жизнедеятельности общества, что влекло развитие аппарата государства и рост его кадрового состава, но, конечно же, не в такой пропорции.
Сама иерархическая система распределения чиновничества по классным чинам, основы которой были заложены петровской «Табелью о рангах» 1722 г., соответствовала принципам использования социально-управленческого статуса отдельных лиц, а от распределения по должностям и чинам зависели как полномочия, так и материальные блага.
Верхний уровень пирамидально выстроенной чиновной иерархии составляли государственные служащие, которых можно в той или иной степени отнести к политической бюрократии. Они занимали высокие государственные должности, имели возможность непосредственных сношений с самим носителем верховной власти — императором в устной и письменной форме и определяли вместе с ним курс государственной политики или обеспечивали его непосредственную реализацию. К этой категории относились чиновники первых пяти классов — члены Государственного совета и министры (II-III классы), сенаторы (II-IV), генерал-губернаторы (II-III), директора министерских департаментов (III-IV), губернаторы, попечители учебных округов (IV), управляющие казенными палатами, председатели палат уголовного и гражданского судов, губернские предводители дворянства (V) и др. Эта группа в середине 1850-х гг. насчитывала 1830 чиновников (2,1% от общей численности бюрократии) и была представлена дворянством (в II-III классах преимущественно дворянской аристократией — 212 человек, 0,3% от общего числа чиновников), имела наибольшие привилегии и должностные оклады.
Средний уровень занимали чиновники VI-VIII классов, находящиеся в основном на должностях преимущественно исполнительного характера, на которых самостоятельно могли реализовать определенный круг полномочий, — советники в центральных и губернских учреждениях, начальники отделений министерских департаментов, полицмейстеры, городничие и пр. Чиновники этого уровня до середины 1840-х гг. были представлены потомственными дворянами и имели также большие привилегии и достаточно высокие денежные оклады. К середине 1850-х гг. их было 12150, или 14,1% от общей численности чиновничества. Основание пирамиды составляло многочисленное чиновничество IX-XIV классов, занимавшее канцелярские или низшие исполнительные должности. Оно в середине 1850-х гг. насчитывало 70446 служащих и составляло 81,9% от числа чиновников, имеющих классные чины.
Весьма показательна и система материального вознаграждения за службу, которая зависела от должности и чина; соответственно, политическая бюрократия обеспечивалась сполна. При этом в России расходы на содержание «внутреннего управления» в середине 1850-х гг. при большей территории и численности населения, чем в европейских странах, были значительно меньше. Так, Ю.А. Гагеймейстер отмечал, что если в России «по ведомству юстиции» отпускалось 3,5 млн. руб., то в основных европейских странах в пересчете на российский рубль соответственно выделялось (в млн. руб.): в Австрии — 12, во Франции — 6,5, в Пруссии — 9, а на одного служащего ведомства приходилось в среднем 155 руб. в год.
Разница в получаемом жаловании в зависимости от чина варьировалась в геометрической прогрессии. Так, например, как определял в 1842 г. Свод уставов о службе гражданской, оклады чиновников составляли: действительного тайного советника 1 класса — 21000 руб. серебром в год, а 2 класса — 12000 руб. серебром, тайного советника — 675, действительного тайного советника — 562,5 рублей, но уже ассигнациями, статского советника — 562,5, коллежского советника — 225, надворного советника — 180, коллежского асессора — 135, титулярного советника — 75, коллежского секретаря — 135, губернского секретаря — 112,5, а 13-14 класса — 67,5 рублей ассигнациями. При этом размер жалования серебром и ассигнациями соотносился по потребительским возможностями как 1:2, т.е. и здесь была разница.
И если сопоставить разрыв между II и XIV классами, он составит где-то 622 раза. При этом лишь император Николай I мог позволить себе слова: «Я думаю, во всей России только я один не беру взяток», но ряд действительно честных и обеспеченных личным имуществом и жалованием высших сановников действительно их не брали. И все же такое положение вещей стимулировало как карьеризм, так и процветавшее (во многом вынужденное) казнокрадство и взяточничество чиновников низших классов. И даже чины Особого совещания по делам государственной службы весной 1857 г. констатировали, что «чувства справедливости и человеколюбия почти не дозволяют преследовать с надлежащей строгостью за взятки и другие более или менее преступные действия», так как «в канцеляриях присутственных мест многие, иногда семейные люди должны жить пятью или десятью рублями в месяц».
При этом заметим, что практически шло два параллельных процесса. С одной стороны, от правительственных кругов, и особенно от Николая I, поступали требования усилить борьбу с нерадивостью, с произволом и взятками, что вылилось в большее использование закона и законности как предписаний «монаршей воли» для подчиненного ему управления, повышение уголовной ответственности с увеличением числа уголовных дел (в 1846–1857 гг. в год совершалось в среднем 7,4 тыс. «служебных преступлений», а в 1841–1859 гг. за должностные преступления было привлечено к суду 78,5 тыс. чиновников), не говоря уже о дисциплинарных наказаниях. С другой стороны, правительство достаточно терпимо относилось к взятке, которая, по мнению историка Б.Н. Миронова, «отражала традиционный, патриархальный характер государственной власти, пережитки которого в народной среде сохранялись до начала XX в.», да и «отказ чиновника от взяток-подарков казался народу странным и подозрительным». Среди современников бытовало мнение, что само правительство намеренно использовало ситуацию для обеспечения «управляемости бюрократией» и оно, давая чиновникам недостаточное для существования жалование и подталкивая чиновничество к взяточничеству, могло почти каждого «поставить на место», указав на наличие компрометирующего материала или привлекая строптивых к уголовной ответственности.
И чиновничество, и те, кто осуществлял надзор за ним, постепенно приспосабливались к ситуации. М.А. Дмитриев отмечал, что «мало-помалу усовершенствовались взятки в царствование Николая Павловича. Жандармы хватились за ум и рассудили, что, чем губить людей, не лучше ли с ними делиться. Судьи и прочие, иже во власти суть, сделались откровеннее и уделяли некоторый барыш тем, которые были приставлены следить за ними; те посылали дань выше, и таким образом все обходилось благополучно».
«Напрашивается парадоксальный вывод: взятка выполняла полезную социальную функцию — помогала чиновникам, которые в массе были небогатыми людьми, справиться с материальными трудностями и заставляла их хорошо работать, чтобы угодить начальству и обществу?! Как видим, проблема взяток не такая простая, как кажется на первый взгляд», — констатирует Б.Н. Миронов.
В 1800–1850-е гг. развивались система управления государственной службой и законодательство. Еще в 1722 г. при Сенате была создана Герольдмейстерская контора (22.10.1722 – 15.12.1763), а затем Герольдия при Сенате (15.12.1763 – 12.05.1848), которая занималась наблюдением за прохождением службы дворянами и чиновничеством, учетом, закреплением прав и привилегий, а также составлением гербов дворянства.
С разделением в 1832 г. Герольдии на три экспедиции 2-я экспедиция собирала формулярные списки состоящих на государственной службе классных чиновников по гражданскому ведомству, ведала производством чиновников в чины за выслугу лет по всем государственным учреждениям, выдачей патентов на чины, награждением чинами при определении на службу в пограничные и отдаленные губернии, а также награждением орденом св. Владимира и др. 3-я экспедиция вела дела по определению, увольнению и перемещению чиновников, утверждение которых зависело от Сената; по назначениям чиновников в привилегированные губернии, которые утверждал император; переводу из военных чинов в гражданские и обратно, принятию в русское подданство поступивших на службу в России; подписанию докладов о кандидатах на председательские места гражданской и уголовной палат центральных губерний; вела списки пожалованных в чины по высочайшим повелениям, а также списки подсудимых.
По мере усиления управленческого воздействия на государственную службу со стороны I отделения Собственной Е.И.В. канцелярии, а затем создания при нем Инспекторского департамента гражданского ведомства Герольдия начала утрачивать прежний объем полномочий, наблюдая лишь за законностью замещения должностей по дворянским выборам.
Усиление сосредоточения основных функций государственного управления в непосредственно подчиненном императору учреждении — Собственной Е.И.В канцелярии определило все бoльшее ее вмешательство в управление государственной службой через посредство I отделения. Через него еще с 1816 г. начали проходить дела о наградах и повышениях по службе, с 1836 г. поступали сведения о службе молодых чиновников-дворян, а с 1842 г. здесь велся список чиновников по гражданскому ведомству по формулярам. 5 сентября при I отделении был образован Инспекторский департамент гражданского ведомства, которым в общем руководил управляющий канцелярией и I отделением (все должности замещались одним лицом — С.А. Танеевым), а непосредственно — директор в ранге товарища управляющего I отделением (в 1846–1852 гг. А.И. Ковальков, в 1853–1855 гг. М.В. Велинский).
Департамент сосредоточил все отошедшие к нему Герольдии и ведал теми же вопросами (определением и увольненьем всех классных чиновников, их чинопроизводством и т.д.), но решения принимались теперь по всем вопросам только императором, которому управляющий I отделением представлял составленные в департаменте «проекты высочайших приказов о производстве в гражданские чины и переменах в составе гражданских чинов».
После утверждения приказы передавались в Сенат для напечатания и сообщения по всем ведомствам. Делопроизводство велось по четырем экспедициям: 1-я заведовала чинопроизводством по министерствам и готовила проекты приказов о производстве в чины; 2-я вела чинопроизводство по губернским учреждениям; 3-я ведала утверждением и переименованием в другие чины, назначениями и переводами по должностям, увольнением в отпуск, исключением из списков выбывающих из службы, рассматривала различные прошения гражданских чиновников и представления о помещении «бедных чиновников» в клиники и богоугодные заведения; 4-я осуществляла учет гражданских чиновников (вела списки) и надзор за личным составом гражданского ведомства (обнаруживала случаи отступления от правил прохождения гражданской службы, назначения сверх штата, определения на службу лиц, не имевших право на государственную службу). При этом заметим, что департамент был создан по образцу инспекторских департаментов Военного и Морского министерств и существовал до 1858 г., когда дела были распределены по министерствам. При I отделении также существовал созданный 21 февраля 1823 г. Комитет призрения заслуженных гражданских чиновников.
Развитие законодательства о государственной службе также шло параллельно с развитием системы государственного управления и усилением бюрократического начала. Уже в первое десятилетие XIX в., с начавшимися преобразованиями в политико-правовой системе России, обострилась проблема кадрового обеспечения. В этом отношении показательна представленная в 1808 г. М.М. Сперанским Александру I записка «Об усовершении общего народного воспитания». В ней Сперанский четко обозначил проблемы, связанные с необходимостью реформирования государственной службы, которых он видел две. Во-первых, это сложившаяся практика, при которой детей дворян можно было с малолетства записать в военную или придворную службу, и когда подходило время действительной службы, им уже был обеспечен (без достаточного уровня образования, не говоря о практическом опыте) высокий чин по Табели о рангах и достаточно высокая должность в центральных и губернских учреждениях. И во-вторых — введение прямой зависимости приема на службу и получения чина от наличия соответствующего общего и профессионального образования.
Надо сказать, главный «корень зла» Сперанский видел не в первой, и не во второй проблемах, а в самом наличии чинов, подчеркивая, что «все успехи гражданской службы измеряются у нас чинами, ибо с чинами сопрягаются не мнимые только отличия, но и места и все выгоды. Чины же даются большею частию по летам службы. Отсюда сие всеобщее странное, но весьма естественное влечение к чинам и отсюда раннее вступление в службу, и, следовательно, совершенная преграда всякому учению основательному, требующему времени и некоторой в уме зрелости. Отсюда предпочтение пансионов частных и домашнего воспитания, в коих все науки пробегаются слегка и поверхностно, и отчуждение от училищ государственных, коих ход основан не на блеске, но на методах правильных».
Интересно и еще одно замечание Сперанского, прекрасно понимавшего заинтересованность дворян не в образовании детей, а в скорейшем устройстве их на службу. «Отсюда сей общий и ясный расчет отца, желающего пристроить обыкновенным порядком судьбу детей своих. Он состоит в следующем: порядочное гражданское воспитание не может совершаться, как, по крайней мере, в 21-й год возраста. Студент, окончивший в сие время учение, получает по закону чин коллежского регистратора, между тем как другой, вступивший в службу прежде окончания наук или и совсем без учения, в то же самое время выходит уже по летам службы в титулярные советники. Здесь начинается разность, весьма уже приметная: между тем как ученый достигает чина коллежского асессора, неученый с некоторым навыком и с небольшим покровительством выйдет уже в статские советники; следовательно, лучше кажется отцу скорее ввести детей в службу, нежели продолжать их науки», — пишет автор записки. Вывод Сперанского состоял в том, что «если бы чинов гражданских не было, а места занимались бы по успехам просвещения, или, по крайней мере, если бы чи

Cистематизация законодательства в истории России, как, впрочем, и в истории европейских государств, занимает особое место в юридической политике и развитии законодательства. Упорядоченность изданных законов, их доступность для граждан и служащих государств енного аппарата всегда рассматривалась властью в качестве одной из важнейших предпосылок передачи воли правителя и обеспечения законности в стране. Данная статья посвящена знаменательнейшим событиям в истории государства и право России XIX в., связанным с решением этой проблемы систематизации законодательства в XIX в. – созданию Полного собрания законов и Свода законов Российской империи.

М. М. Сперанский теоретически обосновал выбор типа Свода законов. Он сделал это на основе анализа шести видов сводов как актов упорядочения узаконений, известных в истории развития западноевропейских и отечественной правовых систем. При этом он апеллировал к зарубежному опыту упорядочения законов и авторитету римского права и обращался к главным кодификациям в римском праве: Феодосия II в первой половине V в. и Юстиниана в первой половине VI в., с которыми он был прекрасно знаком по европейской и русской литературе. Последний образец и выступил как общий эталон в подходах к созданию Свода законов. Он писал, что Свод «должен быть Corpus juris, общим составом законов, и в сем понятии должен обнимать все части законодательства во всей их совокупности». Но, по мнению М. М. Сперанского, Свод законов в России должен был стать объединением действующих узаконений российских и не заимствовать положений европейского законодательства. М. М. Сперанский выделил два уровня Сводов законов: 1) Свод законов Российской империи как свод общий (общеимперский), положения которого распространялись бы на все территории страны; 2) своды местных узаконений (источники партикулярного права), которые бы определяли изъятия из общеимперского законодательства и действовали в отношении жителей строго определенных локальных территорий.

Он последовательно проводил идею создания единого правового пространства Российской империи с учетом особенностей правового развития отдельных народов, проживающих в локализованных национальных регионах. По его инициативе во II отделении начались работы над двумя сводами (остзейских и западных губерний), а также систематизация узаконений в государственно-автономных образованиях – Великом княжестве Финляндском и Царстве Польском. М. М. Сперанский разработал общие принципы составления Свода законов, в основу которых положил заимствованные у Ф. Бэкона афоризмы, усовершенствованные им, доведенные до уровня правил юридической техники и успешно реализованные на практике 5 . Анализ содержания концептуальных положений М. М. Сперанского позволяет свести их к следующим правилам юридической техники.

1. Свод законов имеет своей целью упорядочить действующий законодательный массив и сделать его информационно доступным для государственных органов и подданных: «Законы по возникающим делам и случаям необходимо прибавляются, то, дабы прекратив разнообразие и смешение в ми нувшем, предупредить его и в будущем, положено, по совершении Свода настоящего, установить постоянный порядок и на… последующее время».

2. Свод законов выступает средством обеспечения единства правового пространства и законности с учетом общегосударственных целей правового Юридическое наследие России Свод законов Российской империи (к 175-летию издания) 113 регулирования и особенностей правового развития отдельных национальных регионов страны, «и поэтому положено в общем Своде соединить законы, действующие во всем пространстве империи, а законы местные соединить в двух Сводах особенных: один для губерний западных, другой – для остзейских».

3. Свод законов носит официальный характер и должен составляться специально созданным для этого государственным органом под контролем высших органов государственного управления: «Этот состав законов… должен быть утвержден надлежащей властью, дабы под видом законов старых не вкрались законы новые».

4. Свод законов выступает в качестве акта систематизации исключительно действующих законов; «неупотребительными законами считать только те, которые отменены силой других позднейших постановлений, из двух несходных между собой законов надлежит следовать позднейшему».

5. Свод законов не может выступать актом законотворчества и содержать в своих статьях новые правовые нормы, которые не содержались в систематизируемых узаконениях: его статьи «обнимают только прошедшее и не определяют ничего в будущем», в них «должно ограничиться тем, чтобы каждый закон представлен был так, как он есть в существе его, без перемены и исправления».

6. Свод законов должен обеспечить получение обобщенной и сконцентрированной в его структурных элементах нормативно-правовой информации органами государственного управления и подданными: «Исключить все повторения, и вместо многих постановлений, одно и то же гласящих, принять в свод одно из них полнейшее».

7. Свод законов не мог в результате проведения систематизации законодательного материала разрешать коллизионные ситуации, содержащиеся в исходных узаконениях, он «переступил бы свои границы, если бы сочинители… принялись судить, который из двух противоречащих законов лучше». Свод законов должен максимально и адекватно воспроизводить в своих статьях нормативное содержание узаконений – «сохранить так, как она стоит в тексте, хотя бы иногда и можно было изложить ее и лучше и короче» – и соблюдать правила: «Статьи… которые основаны на одном действующем указе или постановлении, излагать теми самыми словами, какие стоят в тексте, без малейшего их изменения»; «статьи, которые составлены из двух или более указов, излагать словами указа главного, с присоединением из других тех слов, которые служат ему дополнением или пояснением»; «статьи, составленные из соображения многих Указов, излагать по… смыслу, какой они представляют в их совокупности».

8. Свод законов должен в примечаниях к статьям иметь четкое указание на систематизируемые узаконения и акты их официальной публикации: «Под каждой статьей обозначать с точностью те указы и постановления, из которых она составлена».

9. Свод законов должен определить на официальном уровне систему законодательства и поддерживаться государственными органами в соответствующем состоянии путем ежегодного дополнения и периодического переиздания, чтобы «вновь исходящее было распределяемо в ежегодном его продолжении и чтобы таким образом состав законов, единожды устроенный, сохраняем был всегда в полноте его и единстве».

М. М. Сперанский разработал систему общеимперского законодательства и определил структуру Свода законов, которые впервые ввели четкие теоретически проработанные критерии организации законодательства. Они представляли своеобразный «правовой классификатор» – схему расположения правового материала, позволяющую как выделить сферы правового регулирования, так Российский юридический журнал. 3/2008 114 Т. М. Баженова, С. В. Кодан и обеспечить поиск необходимых в реализации права норм, представленных в статьях Свода. Он выделял «законы государственные» и «законы гражданские». Свод законов распределял нормативно-правовой материал на несколько «главных разрядов законов», получивших обозначение «книг», которые затем делились на тома, а тома – на части и отдельные своды .

В итоге была принята следующая структура Свода законов (с коррективами она сохранялась до 1917 г.), включавшая 8 книг и 15 томов Свода законов – в современном понимании их можно рассматривать как отрасли законодательства: книга первая: Основные государственные законы, Учреждение об Императорской Фамилии (т. I, ч. 1), а также учреждения: центральные (т. I, ч. 2) и местные (т. II), уставы о службе государственной (т. III); книга вторая: уставы о повинностях (т. IV); книга третья: уставы казенного управления: о податях и пошлинах (т. V), устав таможенный (т. VI), уставы монетный, горный, о соли (т. VII), уставы лесной, оброчных статей, арендных старостинских имений (т. VIII); книга четвертая: законы о состояниях (т. IX); книга пятая: законы гражданские и межевые с законами о гражданском и межевом судопроизводствах (т. X); книга шестая: законы государственного благоустройства: уставы кредитный, торговый, промышленности (т. XI), путей сообщения, строительный, пожарный, о городском и сельском хозяйстве, о благоустройстве в казенных селениях, о колониях иностранцев в империи (т. XII); книга седьмая: законы благочиния (полицейские): уставы о народном продовольствии, об общественном призрении и врачебный (т. XIII), о пас портах и беглых, о предупреждении и пресечении преступлений, о содержа щихся под стражей, о ссыльных (т. XIV); книга восьмая: законы уголовные и уголовно-процессуальные (т. XV). М. М. Сперанский проработал этапы создания Свода законов. Впервые на теоретическом и практическом уровне были разведены основные виды упорядочения узаконений (учет, инкорпорация, консолидация и кодификация) и выделены организационные особенности подготовки Свода законов как особого акта систематизации законодательства. Были определены два этапа работы.

Первый этап (подготовительный) включал две стадии (создание Полного собрания законов и составление Сводов исторических), которые предусматривали деятельность по упорядочению законодательного массива. Первая стадия – создание Полного собрания законов – состояла в подготовке и издании самостоятельного акта систематизации узаконений в виде хронологической инкорпорации, в который были включены исключительно акты нормативно-правового характера (законы) независимо от сохранения или утраты ими юридической силы. При этом были выделены две «эпохи», которые определили деление Полного собрания законов на два собрания: первое – с Соборного уложения 1649 г. до окончания правления Александра I; и второе – с начала царствования Николая I (с 12 декабря 1825 г.), выполнявшее роль официальной публикации издаваемых узаконений и продолжаемое ежегодным изданием законов каждого минувшего года в течение последующего года. Также были определены правила отбора законодательства и предписано «в составе Собрания вмещать по порядку времени все постановления, ко всегдашнему исполнению от верховной власти или именем ее от учрежденных ею мест и правительств изданные. При сем не допускать различия между законами ныне действующими и законами отмененными. Разбор таковой принадлежит не к Собранию, но к Своду».

В строго оговоренных случаях включались судебные решения. М. М. Сперанский четко развел место и роль Свода законов и Полного собрания законов: Полное собрание законов выступало базой для отбора правового материала, необходимого для составления Свода 7 . Вторая стадия – составление Сводов исторических – предусматривала обозрение состояния законодательства в период 1649–1830 гг. путем подбора узаконений. Вначале законодательные акты «приискиваемы и отмечаемы были на особых выписках, без всякого различия действующих от недействующих, лишь бы они имели отношение к данному предмету», а затем проводился анализ законодательного материала путем сравнения «узаконений одного года с узаконениями другого» и их классификации на три группы: отменяющие, поясняющие или дополняющие ранее изданные законоположения. В итоге первые исключались, а вторые и третьи составляли историю изменений закона. Таким образом, создавались технико-юридические приемы отбора действовавших нормативных правовых актов для подготовки структурных элементов Свода законов. Второй этап (окончательный) включал четыре стадии: составление текста Свода законов; ревизия и исправление Свода законов; внесение дополнений и изменений в Свод законов; создание указателей к Своду законов.

В указателях содержались: общее оглавление Свода по книгам, томам, отраслевым сводам, частям, главам и отделениям; хронологический указатель, в котором можно легко найти указ или статью, и предметный указатель, позволявший по ключевым словам найти соответствующие им положения Свода.

Отрывок из: ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ РОССИИ Т. М. Баженова С. В. Кодан СВОД ЗАКОНОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (К 175 ЛЕТИЮ ИЗДАНИЯ)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *