Священное писание и предание

Священное предание

Отцы Церкви, чьи труды стали частью Священного Предания — Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст.

Свяще́нное Преда́ние (лат. Traditio) — в православии и католицизме один из источников вероучения и церковного права, наряду со Священным Писанием.

Понятие

Под Священным Преданием подразумеваются те сведения и канонические положения, исповедуемые Кафолической Церковью, которые прямо не содержатся в Ветхом или Новом завете; включает в себя каноны, авторизованные Церковью литургические тексты, творения Отцов Церкви, Жития Святых, а также обычаи Церкви.

Под именем Священного Предания разумеется то, когда истинно верующие и чтущие Бога словом и примером передают один другому, и предки потомкам, учение веры, закон Божий, таинства и священные обряды.

— Филарет (Дроздов). «Пространный Православный Катихизис»

О Предании говорят уже апостолы в своих посланиях: «…братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Фес.2:15), «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам» (1Кор.11:2). Святитель Василий Великий, обосновывая необходимость Священного Предания, пишет:

Из всех хранимых Церковью догматов и традиций, одни получены из письменного источника, а другие приняты от переданного тайно Апостольского предания. Для благочестия же те и другие имеют одинаковую силу, и этому не будет противоречить никто, мало-мальски разбирающийся в церковных правилах. Поскольку если мы осмелимся отвергнуть неписаные обычаи, как якобы не имеющие большого значения, то обязательно повредим Евангелию в самом главном, — более того, оставим от апостольской проповеди одну внешнюю оболочку.

Священное Предание имеет три уровня:

  • передача богооткровенного учения и тех исторических памятников, в которых это учение заключено;
  • передача опыта духовной жизни, который сообщается личным примером, в соответствии с богооткровенным учением;
  • передача благодатного освящения, осуществляемая, прежде всего, посредством церковных таинств (епископское преемство от апостолов).

Состав

Рождество Пресвятой Богородицы — праздник, о событиях которого нет ни слова в Священном Писании, известен по апокрифу — «Протоеванглию Иакова»

В состав Священного Предания входит:

  • Правило Веры (базовые догматические положения, изложенные в Символе Веры и в решениях Вселенских соборов);
  • Литургическое предание (вероучительное содержание чинопоследований церковных таинств и священнодействий, молитв и песнопений)
  • Правила Вселенских соборов;
  • Творения святых отцов и учителей Церкви.

Источником предания могут быть и христианские апокрифы: «церковь умеет извлечь из них то, что может полнить и иллюстрировать события, о которых умалчивает Писание, но которые Предание считает достоверными».

Отношение к Священному Преданию в различных конфессиях

В католицизме Священное Предание признаётся постоянно развивающимся элементом веры, тогда как в православии — законченным и не подверженным дальнейшим изменениям.

Так называемая латинская схема отношения к Священному Преданию окончательно сформировалась в XVI — XVII веках. Она считает, что часть учения, полученного от апостолов, была зафиксирована в книгах Священного Писания, а другая, не войдя в Писание, передавалась через устную проповедь и была записана в послеапостольскую эпоху. Эта вторая часть учения составляет Священное Предание.

В Русской православной церкви попытки кодифицировать Предание в письменных документах, исторических памятниках и свести его к дополнительному источнику Откровения, параллельного Священному Писанию, возникли под влиянием римо-католической схоластики.

Для святоотеческой восточно-православной традиции характерно понимание Предания как опыта жизни во святом Духе («Предание есть жизнь Святого Духа в Церкви»).

В исконно православной традиции Предание понимается не как передача знаний (гносиологически), но литургически – как опытное соучастие жизни Духа в Церкви. В таком понимании «у Предания два смысла: это а) совокупность образов, через которые Христос проходит в жизнь людей, и б) восприятие этих образов от поколения к поколению». В этом контексте Предание – источник Писания, а Священное Писание оказывается одним из выражений Предания. Или, по определению митрополита Филарета (Дроздова) Священное Писание — есть «особенным устроением (Святаго) Духа Божия упроченный вид Предания».

Предание объемлет собою всю жизнь Церкви настолько, что и самое Священное Писание является лишь одною из форм его… Священное Писание не глубже и не важнее Священного Предания, но одна из его форм.

Из попытки найти компромисс русской схоластической позиции со святоотеческой традицией в догматическом богословии рождаются определения Предания в «узком» и «широком» смысле. В узком смысле Предание определяется в смысле учения (лат. sensu strictissimo), передаваемого от одного поколения другому посредством живого устного слова, позже частично отраженного письменно. В широком смысле Предание – это полнота знания об Истине, включающая в себя как Писание, так и устное свидетельство апостолов.

Такое понимание предания встречает трудности, в частности, в том, что можно составить список апостольских преданий, которые не исполняются: крещение только в проточной воде, запрет на земные поклоны по воскресеньям, молитва только на восток… Все частности могут меняться. Таким образом, апостольское происхождение предания не означает его неизменность.

Большинство протестантских конфессий отрицает значение Священного Предания как источника вероучения.

Примечания

  1. Василий Великий. Правило 97, О Святом Духе, гл. 27
  2. 1 2 Иерей Олег Давыденков. Катехизис
  3. Лосский В.H. Предание и предания // Журнал московской патриархии, 1970, №4
  4. Лосский В.H. Предание и предания // Журнал московской патриархии, 1970, №4
  5. Staniloae D. Teologia dogmatica ortodoxa. vol. 1. Bucuresti, 1996, p. 45.
  6. Цит. по: Ведерников А. «Проблема предания в православном богословии» // Журнал Московской Патриархии, 1961, № 10

Второе моё семестровое сочинение по Катехизису. Экзамен я сдал со 2го раза только, хотя катехизацией в то занимался уже второй год. Не сдал из-за обилия материала, который надо просто зазубрить. От нас требовали знания цитат из Писания на славянском языке с указанием главы и стиха. Зачем учить на славянском я до сих пор не могу понять. Если мы будем воцерковлять людей или общаться с протестантами, то вполне логично использовать русский язык как наиболее доступный и уместный в данном случае. Кстати сказать, не нашёл ни одного издания «Православного катехизиса» свт. Филарета Московского с цитатами из Писания на русском языке. Даже у представителей СФИ такого не нашлось. Пришлось печатать из интернета.
Вот ещё что смутило. Зазубривая слова из Священного Писания, наступает такой момент, когда эти самые святые слова теряют свою сакральность, превращаются в набор слов, которые надо вдолбить себе в голову, кучу еды, которую надо как-то проглотить и переварить. Это плохо. Безусловно, Св. Писание надо знать, многое наизусть, но вот как этого достичь, не теряя благоговения к Слову Божию, я не знаю. В том числе, по причине плохого владения Библией мы не успешны в разговорах с протестантами.
А вот само сочинение.

«Священное Писание и Предание как два взаимодополняющих источника вероучения Православной Церкви»

Значение Священного Писания неоспоримо для всех христианских конфессий. Хотя имеются различия в степени авторитета как Писания в целом, так и отдельных его книг. Так, например, Мартин Лютер, провозгласивший принцип достаточности одного Священного Писания, называл Соборное Послание святого апостола Иакова набитым соломой. Библию считают священной книгой не только православные, католики и протестанты, но и некоторые нехристианские религиозные системы синкретического толка. Церковь называет Книги Ветхого и Нового Заветов богодухновенными, то есть, автором их является Сам Бог при творческом соавторстве святых пророков и апостолов. «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим 3:16-17). Однако, даже для непосвящённого человека очевидно, что различие между религиозным опытом протестанта-пятидесятника и афонским монахом колоссально, хотя, казалось бы оба ставят в основу своей жизни одно Писание. В чём здесь дело?

  1. Контекст Священного Писания

Любой текст можно правильно понять только исходя из контекста. Толкование текста основывается на опыте, используемом толкователем, оно субъективно. С этой точки зрения своё предание есть и у протестантов как определённая традиция понимания Писания. Контекст Священного Писания в широком понимании этого слова – это жизнь Духа Святого в Церкви. Апостол Паве пишет коринфянам: «А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным» (1 Кор.2:10-13).

В деле спасения участвует не только рассудок, но весь душевно-телесный состав человека. Отсюда становится ясно, что верное толкование возможно лишь в Церкви, в которой пребывает Дух Святой, лишь из недр подлинно церковного опыта духовной жизни. Только человек, живущий, мыслящий в системе координат Церкви может приблизиться к Истине, сокрытой в Библии. Это и есть Священное Предание – опыт жизни Духа Святого в Церкви. Эта идея довольно чётко сформулирована в книге архимандрита Софрония (Сахарова) «Старец Силуан»: «Жизнь Церкви он (преп. Силуан – С.П.) сознавал, как жизнь в Духе Святом, и Священное Предание, как непрерывающееся действие Духа Святого в Церкви».

Христос оставил после Себя не книги, а «столп и утверждение Истины» (1Тим.3:15) — Святую Церковь, поэтому Библия – это книга Церкви. «Вы показываете собою, что вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3:3). Епископ Артемий (Радославович) пишет: «Не книги Нового Завета дали силу и авторитет Церкви, но наоборот: Церковь через апостолов передала дух свой книгам Нового Завета, а через отцов поставила печать свою на канон (собрание) их». Последняя мысль, кстати сказать, обличает заблуждение протестантов, которые, отвергая Предание, приняли утверждённый этим самым Преданием канон Священного Писания.

  1. Исторический взгляд на Священное Писание и Предание

Священные Книги появились довольно поздно, до этого люди руководствовались, жили именно устными преданиями. Жертвоприношения, к примеру, совершались от самых первых людей, стоит вспомнить Каина и Авеля. Более 4000 лет прошло от сотворения первых людей до того, как святой пророк Моисей получил от Бога скрижали на горе Синай. Книги Нового Завета появились, как известно, тоже не сразу. А сам канон Священных Книг был утверждён лишь в 363 году на Поместном Лаодикийском Соборе. Кроме того, большинство книг написано в связи с конкретными обстоятельствами и нуждами, часто адресованы определённым людям. То есть, перед святыми апостолами не стояла задача полного систематического раскрытия учения Церкви. В апостольских посланиях довольно много ссылок на устные наставления: 2 Фес.2:15, 1 Кор.11:2, 1 Тим.6:20, 2 Тим.1:13, 2 Тим.2:2. Большое число свидетельств о Священном Предании как источнике Откровения встречается у приемников апостолов, апостольских мужей и святых отцов, как древних, так и современных нам. Церковный историк Евсевий Кесарийский пишет о некоем Гегезиппе, который пытался собрать все предания святых апостолов, разрозненные в то время. Он собрал 5 томов, которые потом, к сожалению, были утрачены.

До нас дошли некоторые аграфы и апокрифы. Конечно, они имеющие имеют различную степень достоверности и их авторитета нельзя сопоставить со Священным Писанием. Однако же многое из этого наследия вплетено в ткань православного богослужения, использовано апостолами и святыми отцами. Климент Александрийский († 215): «Тот, кто объясняет Писание без помощи Священного Предания, разрывает на куски значение истины».

Наверное, самое внушительное объяснение значения Священного Предания у святителя Василия Великого: «Из соблюденных в Церкви догматов и проповеданий некоторые мы имеем от письменного наставления, а некоторые прияли от апостольского предания, по преемству в тайне. Те и другие имеют одну и ту же силу для благочестия, и сему не станет противоречить никто, хотя мало сведущий в установлениях церковных. Ибо ежели отважимся отвергать неписанные обычаи, как будто не великую важность имеющие, то неприметно повредим Евангелию в самом главном или, паче, от проповеди апостольской оставим пустое имя. Например, упомянем всего прежде о первом и самом общем: чтобы уповающие на имя Господа нашего Иисуса Христа знаменовались образом креста, кто учил писанием? К востоку обращаться в молитве какое послание нас научило? Слова призывания в преложении Хлеба Евхаристии и Чаши Благословения кто из святых оставил нам письменно? Ибо мы не довольствуемся теми словами, которые Апостол или Евангелие упоминает, но и прежде их, и после произносим и другие, как имеющие великую силу для Таинства, приняв оныя от неписанного учения. По какому также писанию благословляем и воду Крещения, и елей Помазания, еще же и самого крещаемого? Не по умолчанному ли и тайному преданию? Что еще? Самому помазыванию елеем какое написанное слово научило нас? Откуда и троекратное погружение человека, и прочее относящееся к Крещению; отрицаться сатаны и ангелов его из какого взято писания? Не из сего ли необнародываемого и неизрекаемого учения, которое отцы наши сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании, быв основательно научены молчанием охранять святыню Таинств? Ибо какое было бы приличие писанием оглашать учение о том, на что некрещеным и воззреть не позволительно?».

  1. Формы Священного Предания

Священное Предание хранится в Церкви и сообщается людям в различных формах. К важнейшим формам относят:

1) Символы веры (прежде всего, конечно, Никео-Цареградский). В Символах сформулированы основные вероучительные истины, обязательные для всех членов Церкви.

2) Апостольские правила, Постановления Вселенских и Поместных Соборов, которые приняты всей полнотой Вселенской Церкви. Эти правилами, главным образом, и руководствуется Церковь в своей практической деятельности.

3) Творения святых отцов, монашеские и другие уставы. Правила некоторых святых имеют авторитет постановлений Поместных соборов и входят в Номоканон.

4) Богослужебные тексты, иконопись, архитектуру. Дух Святой, живущий в Церкви, преображает и материальные вещи, творчески преломляясь в сердцах святых. Поэтому стихиры преподобного Иоанна Дамаскина, образы преподобного Андрея (Рублева) также назидательны и полезны, как творения святого Иоанна Лествичника.

5) Мученические акты и жития святых. Святые проживают несколько жизней: реальную в физическом мире, мистическую в опыте их молитвенного почитания и, нередко, в фольклоре. Иногда фольклорные повествования отходят от подлинного облика того или иного святого, поэтому, конечно, степень историчности того или иного сведения о святом имеет большое значение.

6) Древние церковные истории. Внутреннюю жизнь Духа Святого в Церкви (это и есть, в общем-то, история Церкви Христовой) можно передать лишь отчасти, однако эта жизнь протекала сквозь бури и водовороты человеческих грехов и заблуждений. Взгляд на Церковь с точки зрения её истории даёт иную перспективу, расширяет поле зрения, показывая величие Невесты Христовой.

  1. Единство Священного Предания и его критерии

По своей сути Священное Предание едино, несмотря на многообразие его форм, как едины Бог, Церковь и Откровение. Соответственно определениям «Православного Катехизиса», Церковь – это богоустановленное «общество людей, соединенных православной верой, Законом Божиим, священноначалием и Таинствами», а Священное Предание – «то, что истинно верующие и чтущие Бога словом и примером передают один другому и предки — потомкам: учение веры, Закон Божий, Таинства и священные обряды». В соответствии с этим можно заключить, что единство Предания, как и Церкви, заключается в единстве догматического учения, нравственности и благодатной преемственности через Таинства.

Церковь существует почти два тысячелетия, и, конечно, это нашло своё отражение в памятниках культуры. Что же из всего этого многообразия является частью Предания Церкви? Ведь, очевидно, что еретические творения к нему не относятся. Среди различных форм Священного Предания Церковь установила определённую иерархию. Главным же критерием Предания является согласие с его полнотой, единством. Частное не должно противоречить и, главное, противопоставляться общему. Даже самый гениальный и чистый человеческий ум несравним с соборным разумом Церкви, «согласием отцов», устами которых говорил Дух Святой.

Архимандрит Клеопа (Илие) так выделяет условия отнесение того или иного наследия к Священному Преданию:

«– не признаются учения, которые содержат несоответствия между собой или противоречат апостольскому Преданию и Священному Писанию;

– Преданием является то, что имелось в Апостольской Церкви и имеет непрерывную преемственность до сегодняшнего дня;

– Преданием является то, что признано и практикуется всей Православной Церковью;

– Преданием является то, что находится в согласии с большинством святых отцов».

Отделение Священного Предания от преданий человеческих, которые осуждались Спасителем, крайне важны и актуальны, особенно в наше время. К примеру, пророчества, якобы высказанные теми или иными святыми и подвижниками благочестия, часто ложатся в основу расколов. Иногда это прямая фальсификация, иногда вырывание фразы из контекста, иногда попытка предположительное утверждение выставить как пророчество. Так ситуация сложилась с псевдопредсказаниями преподобного Серафима Саровского. Надо сказать, что в некоторых Поместных Церквах в духовных школах пророчества изучаются как отдельный предмет, что ещё раз подчёркивает необходимость определения границ Священного Предания.

  1. Взаимоотношение Писания и Предания

Довольно значимым является вопрос о взаимоотношении Священного Писания и Священного Предания. Священник Олег Давыденков приводит 2 точки зрения. Согласно первой, Писание и Предание как два взаимодополняющих источника вероучения. «Суть этого мнения сводится к следующей богословско-исторической схеме. Часть богооткровенного учения, полученного Церковью от апостолов, еще в апостольский период исторического бытия Церкви была заключена в книги Священного Писания. Другая, не вошедшая в Писание, часть передавалась путем устной проповеди и была зафиксирована позднее, уже в послеапостольскую эпоху. Она-то и составляет содержание собственно Священного Предания». Однако такой подход, имея католическую природу, противопоставляет два источника Откровения, порождая массу вопросов отношений Священного Писания и Предания.

Вторая точка зрения рассматривает Писание как форму Предания. «Священное Писание не глубже и не важнее Священного Предания, но, как сказано выше, одна из его форм. Форма эта является ценнейшей и по удобству сохранения ее, и по удобству пользования ею; но изъятое из потока Священного Предания, Писание не может быть понято, как должно, никакими научными исследованиями».

  1. Священное Предание как плод жизни Церкви

Считая изучение святоотеческого наследия необходимым для спасения, Церковь не заменяет личный религиозный опыт человека чужим, а предлагает каждому привиться к древу Предания и, напитавшись соками его благодати, принести плод. Каждый христианин призван продолжить Евангелие своей жизнью. «Учи тому же, чему сам был научен, дабы говоря по-новому, не говорил нового», — писал святой Викентий Лирийский.

Если бы у нас было бы только Писание, то христианство было бы ложной религией. Однако от времени земной жизни Спасителя до наших дней есть люди, которые воплощают в своей жизни Евангелие, являются иллюстрациями Священного Писания. Духовный опыт благодати этих людей, дошедший до нас посредством писем, книг, икон, песнопений составляет сокровищницу Священного Предания Церкви. Предание не сводимо лишь к формальной передачи информации, как это осуществляется, к примеру, в науке. Суть Предания духовная, она заключена в таинственной жизни в Боге и Бога в Церкви («тот, кто истинно обладает словом Христа, тот может слышать даже Его молчание», – говорит святой Игнатий Антиохийский), имея при этом видимые, материальные формы и вероучительные формулировки. Посредством последних мы можем войти в эту сокровенную область духовной реальности. Так, каждое Таинство содержит в себе видимую часть (произнесение слов, погружение в воду, помазывание елеем) и невидимую сторону – схождение благодати Божией. По словам протопресвитера Фомы Хопко, «Священное Предание — это не только собрание множества письменных документов, это — передача жизни и опыта всей Церкви, вдохновляемой и ведомой Святым Духом».

Всякое дерево, как известно, познаётся по плодам. Плод Церкви – Священное Предание, наши святые. Действительно, если мы члены одного Тела, Глава Тела – Христос, мы составляем Богочеловеческий Организм. А одним из признаков живого является рост и развитие. Христос есть зерно, погибшее и проросшее в Церковь. Поэтому, с одной стороны, Церковь свято хранит переданное Отцами, с другой стороны, не перестаёт пополнять сокровищницу Священного Предания через опыт современных святых. Бесценным даром для христиан 20-21 веков является наследие близких нам по времени подвижников: святителя Николая Сербского, священномученика Илариона (Троицкого), преподобного Иустина (Поповича), старца Паисия Святогорца, архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Их опыт показывает и доказывает, что «Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8), что древо Церкви живо и плодоносно. Кажется, это является лучшим доказательством истинности Православия, если конечно, таковые уместны.

Наше время – время духовного умаления. Христианство деградирует не с точки зрения Истины, которую оно содержало, содержит и будет содержать до конца времен по словам Спасителя: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). Нет, Христианство слабеет в лице его приверженцев. Повествования о жизни апостольских времён, патерики описывают уровень, который кажется нам недостижимым и почти нереальным. Наше время – время ужасающего отступления людей от Бога, ослабления веры и благочестия среди верных, хотя истинные последователи Христа всегда были «малым стадом» (ср. Лк.12:32). Однако всё же остаются люди, шествующие узким путём, указанным Спасителем. Внешние подвиги их малы по сравнению со святыми отцами древности, но в них тот же Дух, та же благодатная сила. Часто испытываешь огромную отраду и восторг от того, что ты причастен этой великой реке Духа Святого, православной традиции, сонму святых подвижников, пусть очень посредственно, пусть в малой степени. И главная задача – удержаться за эту ниточку, неуклонно понуждая себя стоять и держаться Церкви, её Писания и Предания. «Чтение писаний отеческих, — говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), — родитель и царь всех добродетелей. Из чтения отеческих писаний научаемся истинному разумению Священного Писания, вере правой, жительству по заповедям евангельским, глубокому уважению, которое должно иметь к евангельским заповедям, словом сказать,- спасению и христианскому совершенству. Чтение отеческих писаний, по умалении духоносных наставников, соделалось главным руководителем для желающих спастись и даже достигнуть христианского совершенства».

Цит. по: Святитель Филарет (Дроздов). Пространный Христианский Катехизис. — http://www.klikovo.ru/db/book/head/655

Святитель Филарет (Дроздов). Пространный Христианский Катехизис. — http://www.klikovo.ru/db/book/head/655

Давыденков, Олег, иерей. Катехизис. — http://www.klikovo.ru/db/book/head/8740

Цит. по: Артемий (Радосавлевич), еп. Предание и Церковь. — http://www.pravoslavie.ru/jurnal/28762.htm

Фома (Хопко), протопресвитер. Основы Православия. – http://st-vera.orthodoxy.ru/texts/katehizis/hopko_foma.htm

Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Т I.О чтении святых Отцов. – Мн.: Лучи Софии, 2001.-496с.

Tags: Семестровые сочинения, богословие

Лекция председателя ОВЦС, председателя Синодальной Библейско-Богословской комиссии митрополита Волоколамского Илариона в Великотырновском университете (Болгария).

  • 1. Писание и Предание
  • 2. Священное Писание в Православной Церкви
  • 3. Состав и авторитет Предания. Святоотеческое наследие

Писание и Предание

Христианство является богооткровенной религией. В православном понимании Божественное Откровение включает в себя Священное Писание и Священное Предание. Писание — это вся Библия, то есть все книги Ветхого и Нового Заветов. Что же касается Предания, то этот термин требует специального разъяснения, так как употребляется в разных значениях. Нередко под Преданием понимают всю совокупность письменных и устных источников, при помощи которых христианская вера передается из поколения в поколения. Апостол Павел говорит: «Стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Фес. 2:15). Под «словом» здесь понимается устное Предание, под «посланием» — письменное. К устному Преданию святитель Василий Великий относил крестное знамение, обращение в молитве на восток, эпиклезу евхаристии, чин освящения воды крещения и елея помазания, троекратное погружение человека при крещении и т.п., то есть преимущественно литургические или обрядовые традиции, переданные изустно и прочно вошедшие в церковную практику. Впоследствии эти обычаи были зафиксированы в письменном виде — в творениях Отцов Церкви, в постановлениях Вселенских и Поместных Соборов, в литургических текстах. Значительная часть того, что изначально было устным Преданием, стало письменным Преданием, которое продолжало сосуществовать с устным Преданием.

Если Предание понимать в смысле совокупности устных и письменных источников, то как оно соотносится с Писанием? Является ли Писание чем-то внешним по отношению к Преданию, или оно представляет собой составную часть Предания?

Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо отметить, что проблематика взаимоотношения между Писанием и Преданием, хотя и отражена у многих православных авторов, не является православной по своему происхождению. Вопрос о том, что важнее, Писание или Предание, был поставлен в ходе полемики между Реформацией и Контрреформацией в XVI—XVII столетиях. Лидеры Реформации (Лютер, Кальвин) выдвинули принцип «достаточности Писания», согласно которому абсолютным авторитетом в Церкви пользуется только Писание; что же касается позднейших вероучительных документов, будь то постановления Соборов или творения Отцов Церкви, то они авторитетны лишь постольку, поскольку согласуются с учением Писания. Те догматические определения, литургические и обрядовые традиции, которые не основаны на авторитете Писания, не могли, по мнению лидеров Реформации, быть признаны легитимными и потому подлежали упразднению. С Реформации начался процесс ревизии церковного Предания, который продолжается в недрах протестантизма и поныне.

В противовес протестантскому принципу «sola Scriptura» (лат. «только Писание») богословы Контрреформации подчеркивали важность Предания, без которого, по их мнению, Писание не имело бы авторитета. Оппонент Лютера на Лейпцигском диспуте 1519 года утверждал, что «Писание не является подлинным без авторитета Церкви». Противники Реформации указывали, в частности, на то, что канон Священного Писания был сформирован именно церковным Преданием, определившим, какие книги должны в него войти, а какие нет. На Тридентском Соборе 1546 года была сформулирована теория двух источников, согласно которой Писание не может рассматриваться как единственный источник Божественного Откровения: не менее важным источником является Предание, составляющее жизненно важное дополнение к Писанию.

Русские православные богословы XIX века, говоря о Писании и Предании, расставляли акценты несколько по-иному. Они настаивали на первичности Предания по отношению к Писанию и возводили начало христианского Предания не только к новозаветной Церкви, но и ко временам Ветхого Завета. Святитель Филарет Московский подчеркивал, что Священное Писание Ветхого Завета началось с Моисея, но до Моисея истинная вера сохранялась и распространялась посредством Предания. Что же касается Священного Писания Нового Завета, то оно началось с Евангелиста Матфея, но до того «основание догматов, учение жизни, устав богослужения, законы управления церковного» находились в Предании.

У А.С. Хомякова соотношение Предания и Писания рассматривается в контексте учения о действии Духа Святого в Церкви. Хомяков считал, что Писанию предшествует Предание, а Преданию — «дело», под которым он понимал богооткровенную религию, начиная от Адама, Ноя, Авраама и других «родоначальников и представителей ветхозаветной Церкви». Церковь Христова является продолжением Церкви ветхозаветной: и в той и в другой жил и продолжает жить Дух Божий. Этот Дух действует в Церкви многообразно — в Писании, Предании и в деле. Единство Писания и Предания постигается человеком, который живет в Церкви; вне Церкви невозможно постичь ни Писание, ни Предание, ни дело.

В XX веке мысли Хомякова о Предании развивал В.Н.Лосский. Он определял Предание как «жизнь Духа Святого в Церкви, жизнь, сообщающая каждому члену Тела Христова способность слышать, принимать, познавать Истину в присущем ей свете, а не естественном свете человеческого разума». Согласно Лосскому, жизнь в Предании это условие правильного восприятия Писания, это не что иное, как богопознание, богообщение и боговидение, которые были присущи Адаму до изгнания из рая, библейским праотцам Аврааму, Исааку и Иакову, боговидцу Моисею и пророкам, а затем и «очевидцам и служителям Слова» (Лк. 1:2) — апостолам и последователям Христа. Единство и непрерывность этого опыта, хранимого в Церкви вплоть до настоящего времени, составляет суть церковного Предания. Человек, находящийся вне Церкви, даже если бы он изучил все источники христианского вероучения, не сможет видеть ее внутреннюю сердцевину.

Отвечая на поставленный ранее вопрос о том, является ли Писание чем-то внешним по отношению к Преданию или составной частью последнего, мы должны со всей определенностью сказать, что в православном понимании Писание является частью Предания и немыслимо вне Предания. Поэтому Писание отнюдь не самодостаточно и не может само по себе, изолированно от церковной традиции, служить критерием Истины. Книги Священного Писания создавались в разное время разными авторами, и каждая из этих книг отражала опыт конкретного человека или группы людей, отражала определенный исторический этап жизни Церкви, включая ветхозаветный период). Первичным был опыт, а вторичным — его выражение в книгах Писания. Именно Церковь придает этим книгам — как Ветхого, так и Нового Заветов — то единство, которого они лишены, если рассматривать их с чисто исторической или текстологической точки зрения.

Церковь считает Писание «богодухновенным» (2Тим. 3:16) не потому, что книги, вошедшие в его состав, были написаны Богом, но потому что Дух Божий вдохновлял их авторов, открывал им Истину и скреплял их разрозненные сочинения в единое целое. Но в действии Святого Духа нет никакого насилия над разумом, сердцем и волей человека; напротив, Святой Дух помогал человеку мобилизовать свои собственные внутренние ресурсы на осмысление ключевых истин христианского Откровения. Творческий процесс, результатом которого становилось создание той или иной книги Священного Писания, можно представить как синергию, совместное действие, соработничество человека и Бога: человек описывает некие события или излагает различные аспекты учения, а Бог помогает ему уразуметь и адекватно выразить их. Книги Священного Писания были написаны людьми, находившимися не в состоянии транса, а в трезвой памяти, и на каждой из книг лежит отпечаток творческой индивидуальности автора.

Верность Преданию, жизнь в Духе Святом помогли Церкви распознать внутреннее единство ветхозаветных и новозаветных книг, созданных разными авторами в разное время, и из всего многообразия древних письменных памятников отобрать в канон Священного Писания те книги, которые скреплены этим единством, отделить богодухновенные сочинения от не-богодухновенных.

Священное Писание в Православной Церкви

В православной традиции Ветхий Завет, Евангелие и корпус апостольских посланий воспринимаются как три части неделимого целого. При этом Евангелию отдается безусловное предпочтение как источнику, доносящему до христиан живой голос Иисуса, Ветхий Завет воспринимается как прообразующий христианские истины, а послания апостольские — как авторитетное толкование Евангелия, принадлежащее ближайшим ученикам Христа. В соответствии с этим пониманием, священномученик Игнатий Богоносец в послании к Филадельфийцам говорит: «Будем прибегать к Евангелию, как к плоти Иисуса, и к апостолам, как к пресвитерству Церкви. Будем любить также и пророков, ибо и они возвещали то, что относится к Евангелию, на Христа уповали и Его ожидали и спаслись верою в Него».

Учение о Евангелии как «плоти Иисуса», Его воплощении в слове, получило развитие у Оригена. Во всем Писании он видит «кенозис» (истощание) Бога Слова, воплощающегося в несовершенные формы человеческих слов: «Все, признаваемое словом Божиим, есть откровение воплотившегося Слова Божия, Которое было в начале у Бога (Ин. 1:2) и истощило Себя. Поэтому мы за нечто человеческое признаем Слово Божие, ставшее человеком, ибо Слово в Писаниях всегда становится плотью и обитает с нами (Ин. 1:14)».

Этим объясняется то, что в православном богослужении Евангелие является не только книгой для чтения, но и объектом литургического поклонения: закрытое Евангелие лежит на престоле, его целуют, его выносят для поклонения верующим. Во время архиерейской хиротонии раскрытое Евангелие возлагают на голову рукополагаемого, а при совершении таинства Елеосвящения раскрытое Евангелие возлагают на голову больного. В качестве объекта литургического поклонения Евангелие воспринимается как символ Самого Христа.

В Православной Церкви Евангелие читается ежедневно за богослужением. Для литургического чтения оно разделено не на главы, а на «зачала». Четыре Евангелия прочитываются в Церкви целиком в течение года, причем на каждый день церковного года положено определенное евангельское зачало, которое верующие выслушивают стоя. В Великую пятницу, когда Церковь вспоминает страдания и крестную смерть Спасителя, совершается особое богослужение с чтением двенадцати евангельских отрывков о страстях Христовых. Годовой круг евангельских чтений начинается в ночь Святой Пасхи, когда читается пролог Евангелия от Иоанна. После Евангелия от Иоанна, которое прочитывается в пасхальный период, начинаются чтения Евангелий от Матфея, Марка и Луки.

Деяния апостольские, соборные послания и послания апостола Павла также читаются в Церкви ежедневно и также прочитываются целиком в течение всего года. Чтение Деяний начинается в ночь Святой Пасхи и продолжается в течение пасхального периода, далее следуют соборные послания и послания апостола Павла.

Что же касается книг Ветхого Завета, то они читаются в Церкви выборочно. Основой православного богослужения является Псалтирь, которая прочитывается целиком в течение недели, а в Великом посту — дважды в неделю. В течение Великого поста ежедневно читаются зачала из Книг Бытия и Исход, Книги пророка Исаии, Книги Премудрости Соломона. В праздники и дни памяти особо чтимых святых положено читать три «паремии» — три отрывка из книг Ветхого Завета. В преддверии великих праздников — накануне Рождества, Богоявления и Пасхи — совершаются особые богослужения с чтением большего количества паремий (до пятнадцати), представляющих собой тематическую выборку из всего Ветхого Завета, относящуюся к празднуемому событию.

В христианской традиции Ветхий Завет воспринимается как прообраз новозаветных реальностей и рассматривается через призму Нового Завета. Такой род толкования получил в науке название «типологического». Начало ему положено Самим Христом, Который сказал о Ветхом Завете: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). В соответствии с этим указанием Христа, в Евангелиях многие события из Его жизни истолкованы как исполнение ветхозаветных пророчеств. Типологические толкования Ветхого Завета встречаются в посланиях апостола Павла, в особенности, в Послании к Евреям, где вся ветхозаветная история толкуется в прообразовательном, типологическом смысле. Та же традиция продолжена в богослужебных текстах Православной Церкви, наполненных аллюзиями на события из Ветхого Завета, которые трактуются применительно к Христу и событиям из Его жизни, а также к событиям из жизни новозаветной Церкви.

По учению Григория Богослова, в Священном Писании заложены все догматические истины христианской Церкви: надо только уметь их распознавать. Назианзин предлагает такой метод чтения Писания, который можно назвать «ретроспективным»: он заключается в том, чтобы рассматривать тексты Писания, исходя из последующего Предания Церкви, и идентифицировать в них те догматы, которые более полно сформулированы в позднейшую эпоху. Такой подход к Писанию является основным в патристический период. В частности, по мнению Григория, не только новозаветные, но и ветхозаветные тексты содержат учение о Святой Троице.

Таким образом, Библию следует читать в свете догматического предания Церкви. В IV веке и православные, и ариане прибегали к текстам Писания для подтверждения своих богословских установок. В зависимости от этих установок, к одним и тем же текстам прилагали разные критерии и толковали их по-разному. Для Григория Богослова, как и для других Отцов Церкви, в частности, Иринея Лионского, существует один критерий правильного подхода к Писанию: верность Преданию Церкви. Только то толкование библейских текстов легитимно, считает Григорий, которое основывается на церковном Предании: всякое другое толкование ложно, так как «окрадывает» Божество. Вне контекста Предания библейские тексты утрачивают свою догматическую значимость. И наоборот, внутри Предания даже те тексты, которые не выражают прямо догматические истины, получают новое осмысление. Христиане видят в текстах Писания то, чего не видят нехристиане; православным открывается то, что остается сокрытым от еретиков. Тайна Троицы для находящихся вне Церкви остается под покрывалом, которое снимается только Христом и только для тех, кто пребывает внутри Церкви.

Если Ветхий Завет является прообразом Нового Завета, то Новый Завет, по мнению некоторых толкователей, является тенью грядущего Царства Божия: «Закон есть тень Евангелия, а Евангелие есть образ будущих благ», — говорит Максим Исповедник. Эту идею преподобный Максим заимствовал у Оригена, так же как и аллегорический метод толкования Писания, которым он широко пользовался. Аллегорический метод давал возможность Оригену и другим представителям александрийской школы рассматривать сюжеты из Ветхого и Нового Заветов как прообразы духовного опыта отдельной человеческой личности. Одним из классических примеров мистической интерпретации подобного рода является толкование Оригена на Песнь Песней, где читатель выходит далеко за пределы буквального смысла и переносится в иную реальность, причем сам текст воспринимается лишь как образ, символ этой реальности.

После Оригена такой тип толкования получил широкое распространение в православной традиции: мы находим его, в частности, у Григория Нисского, Макария Египетского и Максима Исповедника. Максим Исповедник говорил о толковании Священного Писания как восхождении от буквы к духу. Анагогический метод толкования Писания (от греч. anagogê, восхождение), как и аллегорический метод, исходит из того, что тайна библейского текста неисчерпаема: только внешняя канва Писания ограничена рамками повествования, а «созерцание» (theôria), или таинственный внутренний смысл, является беспредельным. Все в Писании связано с внутренней духовной жизнью человека, и буква Писания возводит к этому духовному смыслу.

Типологическое, аллегорическое и анагогическое толкование Писания наполняет собой и богослужебные тексты Православной Церкви. Так, например, Великий канон преподобного Андрея Критского, читаемый в Великом посту, содержит целую галерею библейских персонажей из Ветхого и Нового Заветов; в каждом случае пример библейского героя сопровождается комментарием со ссылкой на духовный опыт молящегося или призывом к покаянию. В такой интерпретации библейский персонаж становится прообразом всякого верующего.

Если говорить о православной монашеской традиции толкования Священного Писания, то прежде всего надо отметить, что у монахов было особое отношение к Священному Писанию как источнику религиозного вдохновения: они не только читали и толковали его, но еще и заучивали его наизусть. Монахи, как правило, не интересовались «научной» экзегетикой Писания: они рассматривали Писание как руководство к практической деятельности и стремились понимать его посредством исполнения написанного в нем. В своих сочинениях Святые Отцы-аскеты настаивают на том, что все, сказанное в Писании, необходимо применять к собственной жизни: тогда станет понятным и скрытый смысл Писания.

В аскетической традиции Восточной Церкви присутствует мысль о том, что чтение Священного Писания — лишь вспомогательное средство на пути духовной жизни подвижника. Характерно высказывание преподобного Исаака Сирина: «Пока человек не примет Утешителя, ему необходимы Божественные Писания… Но когда сила Духа снизойдет в действующую в человеке душевную силу, тогда вместо закона Писаний укореняются в сердце заповеди Духа…». По мысли преподобного Симеона Нового Богослова, необходимость в Писании отпадает, когда человек встречается с Богом лицом к лицу.

В приведенных суждениях Отцов восточной Церкви отнюдь не отрицается необходимость чтения Священного Писания и не умаляется значение Писания. Скорее, здесь выражено традиционное восточно-христианское представление о том, что опыт причастия Христу в Святом Духе выше любого словесного выражения этого опыта, будь то Священное Писание или какой-либо другой авторитетный письменный источник. Христианство — это религия встречи с Богом, а не книжного знания о Боге, и христиане — отнюдь не «люди Книги», как они называются в Коране. Священномученик Иларион (Троицкий) считает неслучайным, что Иисус Христос не написал ни одной книги: суть христианства — не в нравственных заповедях, не в богословском учении, а в спасении человека благодатью Духа Святого в основанной Христом Церкви.

Настаивая на приоритете церковного опыта, Православие отвергает те толкования Священного Писания, которые не основаны на опыте Церкви, противоречат этому опыту или являются плодом деятельности автономного человеческого разума. В этом коренное различие между Православием и протестантизмом. Провозгласив принцип «sola Scriptura» и отвергнув Предание Церкви, протестанты открыли широкий простор для произвольных толкований Священного Писания. Православие же утверждает, что вне Церкви, вне Предания правильное понимание Писания невозможно.

Состав и авторитет Предания. Святоотеческое наследие

Помимо Священного Писания Ветхого и Нового Заветов, в состав Предания Православной Церкви входят другие письменные источники, в том числе богослужебные тексты, чинопоследования таинств, постановления Вселенских и Поместных Соборов, творения Отцов и учителей древней Церкви. Каков авторитет этих текстов для православного христианина?

Безусловным и непререкаемым авторитетом пользуются вероучительные определения Вселенских Соборов, прошедшие церковную рецепцию. Прежде всего, речь идет о Никео-Цареградском Символе веры, который представляет собой суммарное изложение православного вероучения, принятое на I Вселенском Соборе (325 г.) и дополненное на II Соборе (381 г.). Речь идет также о других догматических определениях Соборов, вошедших в канонические сборники Православной Церкви. Эти определения не подлежат изменению и являются общеобязательными для всех членов Церкви. Что же касается дисциплинарных правил Православной Церкви, их применение определяется реальной жизнью Церкви на каждом историческом этапе ее развития. Некоторые правила, установленные Отцами древности, сохраняются в Православной Церкви, тогда как другие вышли из употребления. Новая кодификация канонического права является одной из неотложных задач Православной Церкви.

Безусловным авторитетом пользуется литургическое Предание Церкви. По своей догматической безупречности богослужебные тексты Православной Церкви следуют за Священным Писанием и вероопределениями Соборов. Эти тексты являются не просто творениями выдающихся богословов и поэтов, но частью литургического опыта многих поколений христиан. Авторитет богослужебных текстов в Православной Церкви зиждется на рецепции, которой эти тексты подвергались в течение многих веков, когда они читались и пелись повсеместно в православных храмах. За эти века все ошибочное и чуждое, что могло бы вкрасться в них по недоразумению или недосмотру, было отсеяно самим церковным Преданием; осталось лишь чистое и безупречное богословие, облеченное в поэтические формы церковных гимнов. Потому Церковь и признала богослужебные тексты в качестве «правила веры», в качестве непогрешимого вероучительного источника.

Следующее по значению место в иерархии авторитетов занимают творения Отцов Церкви. Из святоотеческого наследия приоритетное значение для православного христианина имеют произведения Отцов Древней Церкви, в особенности же восточных Отцов, оказавших решающее влияние на формирование православной догматики. Мнения западных Отцов, согласующиеся с учением Восточной Церкви, органически вплетаются в православное Предание, вмещающее в себя как восточное, так и западное богословское наследие. Те же мнения западных авторов, которые находятся в явном противоречии с учением Восточной Церкви, не являются авторитетными для православного христианина.

В творениях Отцов Церкви необходимо различать временное и вечное: с одной стороны, то, что сохраняет ценность на века и имеет непреложное значение для современного христианина, а с другой, то, что является достоянием истории, что родилось и умерло внутри того контекста, в котором жил данный церковный автор. Например, многие естественнонаучные взгляды, содержащиеся в «Беседах на Шестоднев» Василия Великого и в «Точном изложении православной веры» Иоанна Дамаскина, являются устаревшими, тогда как богословское осмысление тварного космоса этими авторами сохраняет свою значимость и в наше время. Другой подобный пример — антропологические взгляды византийских Отцов, веривших, как и все в византийскую эпоху, что тело человека состоит из четырех стихий, что душа разделена на три части (разумную, желательную и раздражительную). Эти взгляды, заимствованные из античной антропологии, сейчас уже устарели, но многое из того, что говорили упомянутые Отцы о человеке, о его душе и теле, о страстях, о способностях ума и души не потеряло свое значение и в наши дни.

В святоотеческих писаниях, кроме того, следует отличать то, что говорилось их авторами от лица Церкви и что выражает общецерковное учение, от частных богословских мнений (теологуменов). Частные мнения не должны отсекаться для создания некоей упрощенной «суммы богословия», для выведения некоего «общего знаменателя» православного догматического учения. В то же время частное мнение, даже если его авторитет основывается на имени человека, признанного Церковью в качестве Отца и учителя, поскольку оно не освящено соборной рецепцией церковного разума, не может быть поставлено на один уровень с мнениями, такую рецепцию прошедшими. Частное мнение, коль скоро оно было выражено Отцом Церкви и не осуждено соборно, входит в границы допустимого и возможного, но не может считаться общеобязательным для православных верующих.

На следующем месте после святоотеческих писаний стоят сочинения так называемых учителей Церкви — богословов древности, оказавших влияние на формирование церковного учения, однако по тем или иным причинам не возведенным Церковью в ранг Отцов (к числу таковых относятся, например, Климент Александрийский и Тертуллиан). Их мнения авторитетны постольку, поскольку они согласуются с общецерковным учением.

Из апокрифической литературы авторитетными могут считаться только те памятники, которые рецептированы в богослужении или в агиографической литературе. Те же апокрифы, которые были отвергнуты церковным сознанием, никакого авторитета для православного верующего не имеют.

Отдельного упоминания заслуживают сочинения на догматические темы, появившиеся в XVI—XIX веках и иногда называемые «символическими книгами» Православной Церкви, написанными либо против католичества, либо против протестантизма. К числу таких документов относятся, в частности: ответы патриарха Константинопольского Иеремии II лютеранским богословам (1573—1581); Исповедание веры митрополита Макария Критопула (1625); Православное исповедание митрополита Петра Могилы (1642); Исповедание веры патриарха Иерусалимского Досифея (1672), известное в России под именем «Послания восточных патриархов»; ряд антикатолических и антипротестантских посланий восточных Патриархов XVIII — первой половины XIX века; Послание восточных патриархов папе Пию IX (1848); Ответ Константинопольского Синода папе Льву IX (1895). По мнению архиепископа Василия (Кривошеина), данные сочинения, составленные в период сильного инославного влияния на православное богословие, имеют второстепенный авторитет.

Наконец, необходимо сказать об авторитетности произведений современных православных богословов по вероучительным вопросам. К этим произведениям может быть применен тот же критерий, что и к сочинениям древних учителей Церкви: они авторитетны в той мере, в какой соответствуют церковному Преданию и отражают святоотеческий образ мыслей. Православные авторы XX века внесли существенный вклад в дело истолкования различных аспектов православного Предания, развития православного богословия и освобождения его от чуждых влияний, разъяснения основ православной веры перед лицом инославных христиан. Многие труды современных православных богословов стали неотъемлемой частью православного Предания, пополнив собой ту сокровищницу, в которую, по словам Иринея Лионского, апостолы положили «все, что относится к истине», и которая на протяжении веков обогащалась все новыми и новыми произведениями на богословские темы.

Таким образом, православное Предание не ограничивается какой-либо одной эпохой, которая осталась в прошлом, но устремлено вперед к вечности и открыто любым вызовам времени. По мнению протоиерея Георгия Флоровского, «Церковь сейчас обладает не меньшим авторитетом, чем в прошедшие столетия, ибо Дух Святой живит ее не меньше, чем в былые времена»; потому нельзя ограничивать «век Отцов» каким-либо временем в прошлом. А известный современный богослов епископ Диоклийский Каллист (Уэр) говорит: «Православный христианин должен не просто знать и цитировать Отцов, но глубоко проникнуться святоотеческим духом и усвоить себе святоотеческий «образ мыслей”… Утверждать, будто Святых Отцов более быть не может, − значит утверждать, что Святой Дух покинул Церковь».

Итак, «золотой век», начатый Христом, апостолами и древними Отцами, будет продолжаться до тех пор, пока стоит на земле Церковь Христова и пока действует в ней Святой Дух.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *