Священное предание

Св. Иоанн Богослов в молчании. 1679 г.

Biblia на древнегреческом означает «книги». Библия состоит из 77 книг: 50 книг Ветхого Завета и 27 книг Нового Завета. Несмотря на то, что ее записывали на протяжении нескольких тысячелетий десятки святых людей на разных языках, она имеет полную композиционную завершенность и внутреннее логическое единство.

Оно начинается с книги Бытия, где описывается начало нашего мира – его сотворение Богом и создание первых людей – Адама и Евы, их грехопадение, распространение человеческого рода и все большее укоренение греха и заблуждений среди людей. Описывается, как нашелся один праведник – Авраам, который поверил Богу, и Бог заключил с ним завет, то есть договор (см: Быт. 17: 7–8). При этом Бог дает два обещания: одно – что потомки Авраама получат землю Ханаанскую и второе, имеющее значение для всего человечества: «и благословятся в тебе все племена земные» (Быт. 12: 3).

Так Бог создает от патриарха Авраама особый народ и, когда тот оказывается в плену у египтян, через пророка Моисея освобождает потомков Авраама, дает им землю Ханаанскую, чем исполняет первое обещание, и заключает завет уже со всем народом (см.: Втор. 29: 2–15).

В других ветхозаветных книгах приводятся подробные указания, связанные с соблюдением этого завета, даются советы о том, как строить свою жизнь, чтобы не нарушать волю Божию, а также рассказывается о том, как избранный Богом народ соблюдал либо нарушал этот завет.

При этом Бог призывал в народе пророков, через которых возвещал Свою волю и давал новые обетования, в том числе о том, что «вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет» (Иер. 31: 31). И что этот новый завет будет вечным и открытым для всех народов (см.: Ис. 55: 3, 5).

И когда родился от Девы истинный Бог и истинный Человек Иисус Христос, то в прощальную ночь, перед тем как идти на страдания и смерть, Он, сидя с учениками, «взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26: 27–28). А после Своего воскресения, как мы помним, Он послал апостолов на проповедь всем народам, и тем самым исполнилось второе обещание Бога Аврааму, а также пророчество Исаии. А затем Господь Иисус восшел на небо и сел одесную Отца Своего, и так исполнилось слово пророка Давида: «Сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня» (Пс. 109: 1).

О жизни, смерти и воскресении Христа повествуют новозаветные книги Евангелия, а книга Деяний апостольских рассказывает о появлении Церкви Божией, то есть сообщества верных, христиан, нового народа, искупленного кровью Господа.

Наконец последняя книга Библии – Апокалипсис – повествует о конце нашего мира, грядущем поражении сил зла, всеобщем воскресении и страшном суде Божием, за которым следует справедливое воздаяние для каждого и исполнение обещаний нового завета для последовавших за Христом: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1: 12).

Один и тот же Бог вдохновил Ветхий и Новый Заветы, то и другое Писание есть в равной степени слово Божие. Как говорил святой Ириней Лионский, «и закон Моисея, и благодать Нового Завета, оба сообразные с временами, дарованы для пользы человеческого рода Одним и Тем же Богом», и, по свидетельству святого Афанасия Великого, «ветхим доказывается новое, а новое свидетельствует о ветхом».

Значение Священного Писания

По Своей любви к нам Бог возводит отношения с человеком на такую высоту, что не повелевает, но предлагает заключить договор. И Библия – это священная книга Завета, договора, добровольно заключенного между Богом и людьми. Это слово Божие, которое не содержит ничего, кроме истины. Оно обращено к каждому человеку, и каждый человек из него может узнать не только правду о мире, о прошлом и будущем, но и правду о каждом из нас, о том, какова воля Божия и как мы можем следовать ей в своей жизни.

Если Бог, будучи благим Создателем, пожелал бы открыть Себя, то мы должны были бы ожидать, что Свое слово Он постарается донести до как можно большего количества людей. И действительно, Библия является самой распространенной в мире книгой, она переведена на самое большее число языков и издана самым большим числом экземпляров, чем любая другая книга.

Таким образом людям дается возможность узнать и Самого Бога, и Его планы, касающиеся нашего спасения от греха и смерти.

Историческую достоверность Библии, особенно Нового Завета, подтверждают древнейшие рукописи, написанные тогда, когда еще были живы очевидцы земной жизни Иисуса Христа; в них мы находим тот же текст, что и употребляемый ныне в Православной Церкви.

Божественное авторство Библии подтверждается множеством чудес, в том числе ежегодным схождением чудесного Благодатного огня в Иерусалиме – на том месте, где воскрес Иисус Христос, и именно в день, когда православные христиане готовятся праздновать Его воскресение. Кроме того, в Библии содержатся многочисленные предсказания, которые исполнились в точности спустя много веков после того, как были записаны. Наконец, Библия до сих пор могущественно действует на сердца людей, преображая их и обращая на путь добродетели и показывая, что Автор ее до сих пор заботится о Своем творении.

Поскольку Священное Писание внушено Богом, то православные христиане верят ему беспрекословно, ибо вера словам Библии есть вера словам Самого Бога, Которому православные христиане доверяют как заботливому и любящему Отцу.

Отношение к Священному Писанию

Чтение Священного Писания приносит огромную пользу для всякого, кто желает исправить свою жизнь. Оно просвещает душу истиной и содержит ответы на все возникающие перед нами трудности. Нет ни одной проблемы, которая не могла бы получить разрешения в слове Бога, потому что именно в этой книге изложены те самые духовные закономерности, о которых мы упоминали выше.

Человека, который читает Библию и старается жить в соответствии с тем, что говорит в ней Бог, можно сравнить с путником, идущим глубокой ночью по незнакомой дороге с ярким фонарем в руке. Свет фонаря делает для него путь легким, позволяя находить нужное направление, а также избегать ям и луж.

Того же, кто лишен чтения Библии, можно сравнить с путником, вынужденным идти в непроглядной тьме без фонаря. Он заходит не туда, куда бы хотел, часто спотыкается и падает в ямы, расшибаясь и пачкаясь.

Наконец, того, кто читает Библию, но не стремится приводить свою жизнь в соответствие с теми духовными законами, которые в ней изложены, можно уподобить такому неразумному путнику, который, проходя ночью по незнакомым местам, держит фонарь в руке, но не включает его.

Святой Иоанн Златоуст говорил, что «подобно тому, как лишенные света не могут прямо идти, так и не видящие луча Божественного Писания вынуждены грешить, так как ходят в самой глубокой тьме».

Чтение Писания не подобно чтению любой другой литературы. Это духовный труд. Поэтому перед тем как открыть Библию, православному христианину следует вспомнить совет святого Ефрема Сирина: «Когда начинаешь читать или слушать Священное Писание, помолись Богу так: «Господи Иисусе Христе, отверзи уши и очи сердца моего, чтобы мне услышать Твои слова и понять их и исполнить волю Твою”. Всегда так моли Бога, чтобы просветил твой ум и открыл тебе силу Своих слов. Многие, понадеявшись на свой разум, подверглись заблуждению».

Чтобы не подвергнуться заблуждению и ошибкам при чтении Священного Писания, хорошо, кроме молитвы, также следовать совету блаженного Иеронима, говорившего, что «в рассуждении о священных писаниях нельзя идти без предшественника и путеводителя».

Кто же может стать таким путеводителем? Если слова Священного Писания составляли люди, просвещенные Духом Святым, то, естественно, объяснить их правильно могут только люди, просвещенные Духом Святым. А таким человеком становится тот, кто, научившись от апостолов Христовых, пошел по пути, открытому Господом Иисусом Христом в Православной Церкви, окончательно отказался от греха и соединился с Богом, то есть стал святым. Иными словами, хорошим путеводителем в изучении Библии может быть лишь тот, кто сам прошел весь путь, предлагаемый в ней Богом. Такого путеводителя православные находят, обращаясь к Священному Преданию.

Священное Предание: едина истина

В любой хорошей семье есть семейные предания, когда люди из поколения в поколение с любовью передают рассказы о чем-то важном из жизни своего предка, и благодаря этому память о нем сохраняется даже у тех потомков, которые никогда его лично не видели.

Церковь тоже особого рода большая семья, потому что объединяет тех, кто через Христа был усыновлен Богу и стал сыном или дочерью Отца Небесного. Неслучайно поэтому в Церкви люди обращаются друг к другу со словом «брат» или «сестра», потому что во Христе все православные христиане становятся духовными братьями и сестрами.

И в Церкви также существует передаваемое из поколения в поколение Священное Предание, восходящее к апостолам. Святые апостолы общались с Самим воплощенным Богом и от Него узнали истину непосредственно. Эту истину они передавали другим людям, в которых была любовь к истине. Что-то апостолы записали, и это стало Священным Писанием, но что-то передавали не записывая, а устно либо самим примером своей жизни – как раз это и сохраняется в церковном Священном Предании.

И об этом говорит в Библии Дух Святой через апостола Павла: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2 Фес. 2: 15); «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держитесь предания так, как я передал вам. Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал» (1 Кор. 11: 2, 23).

В Священном Писании апостол Иоанн пишет: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами; а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна» (2 Ин. 12).

И вот у православных христиан эта радость полна, потому что в церковном Предании мы слышим живой и вечный голос апостолов, «устами к устам». Православная Церковь сохраняет истинное предание блаженного учения, которое прямо, как сын от отца, приняла от святых апостолов.

Для примера можно привести слова древнего православного святого Иринея, епископа Лионского. Он писал уже в конце II века после Рождества Христова, но в юности был учеником святого Поликарпа Смирнского, который лично знал апостола Иоанна и других учеников и свидетелей жизни Иисуса Христа. Вот как об этом пишет святой Ириней: «Тогдашнее я помню тверже, чем недавнее; ибо что мы узнали в детстве, то укрепляется вместе с душой и укореняется в ней. Так, я мог бы описать даже место, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп; могу изобразить его походку, образ его жизни и внешний вид, его беседы к народу, как он рассказывал о своем обращении с апостолом Иоанном и с прочими самовидцами Господа, как он припоминал слова их и пересказывал, что слышал от них о Господе, Его чудесах и учении. Так как он слышал все от самовидцев жизни Слова, то он рассказывал согласно с Писанием. По Божией милости ко мне, я и тогда еще внимательно слушал Поликарпа и записывал слова его не на бумаге, но в моем сердце – и по милости Божией всегда сохраняю их в свежей памяти».

Вот почему, читая книги, написанные святыми отцами, мы видим в них изложение той же истины, которая была изложена апостолами в Новом Завете. Таким образом, Священное Предание помогает правильно понимать Священное Писание, отличая истину от лжи.

Священное Предание: едина жизнь

Даже семейное предание включает не только рассказы, но и определенный образ действий, основанный на жизненных примерах. Давно известно, что дела учат лучше, чем слова, и что любые слова получают силу лишь если не расходятся, а подкрепляются жизнью того, кто говорит. Нередко можно видеть, что дети в своей жизни поступают так же, как на их глазах в этой ситуации поступали родители. Итак, семейное предание – это не только передача определенной информации, но и передача определенного образа жизни и действий, которые воспринимаются лишь при личном общении и совместной жизни.

Точно так же и Священное Предание Православной Церкви – это не только передача слов и мыслей, но и передача святого образа жизни, угодного Богу и согласного с истиной. Первые святые Православной Церкви, как, например, святой Поликарп, были учениками самих апостолов и восприняли это от них, а последующие святые отцы, как, например, святой Ириней, были их учениками.

Вот почему, изучая описание жизни святых отцов, мы видим в них те же подвиги и выражение той же любви к Богу и людям, какие видны в жизни апостолов.

Священное Предание: един Дух

Всякий знает, что когда обычное человеческое предание пересказывается в семье, то с течением времени нередко что-то забывается, а что-то, наоборот, придумывается новое, чего не было на самом деле. И если кто-то из старшего поколения, услышав, как молодой член семьи неправильно пересказывает историю из семейного предания, может его поправить, то когда умирают последние очевидцы, такой возможности уже не остается, и с течением времени семейное предание, передаваемое из уст в уста, постепенно теряет какую-то часть истины.

Но Священное Предание как раз и отличается от всех человеческих преданий именно тем, что никогда не теряет ни одной части истины, полученной вначале, потому что в Православной Церкви всегда существует Тот, Кто знает, как все было и как есть на самом деле – Святой Дух.

Во время прощальной беседы Господь Иисус Христос сказал Своим апостолам: «Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины… Он с вами пребывает и в вас будет… Утешитель, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам… Он будет свидетельствовать о Мне» (Ин. 14: 16–17, 26; 15: 26).

И Он исполнил это обещание, и Дух Святой сошел на апостолов, и с тех пор все 2000 лет пребывал в Православной Церкви и пребывает в ней доныне. Древние пророки, а позднее апостолы могли изрекать слова истины потому, что общались с Богом и Дух Святой вразумлял их. Однако после апостолов это вовсе не прервалось и не исчезло, ибо апостолы как раз и трудились ради того, чтобы приобщить к этой возможности других людей. Поэтому совсем не удивительно, что преемники апостолов – святые отцы – также общались с Богом и были вразумляемы Тем же Самым Святым Духом, что и апостолы. И поэтому, как свидетельствует святой Иоанн Дамаскин, один «отец не противоборствует отцам, потому что все они были общниками одного Святого Духа».

Итак, Священное Предание – это не только передача определенной информации об истине и примера жизни по истине, но и передача общения с Духом Святым, Который всегда готов напомнить об истине и восполнить все, что человеку недостает.

Священное Предание – это вечная, не стареющая память Церкви. Святой Дух, всегда действующий через верно служащих Богу отцов и учителей Церкви, предохраняет ее от всякого заблуждения. Оно имеет не меньшую силу, чем Священное Писание, потому что источник того и другого есть один и тот же Святой Дух. Поэтому, живя и учась в Православной Церкви, в которой преемственно продолжается устная апостольская проповедь, человек может изучать истину христианской веры и стать святым.

В чем выражается Священное Предание видимым образом

Итак, Священное Предание – это полученная от Бога истина, передаваемая из уст в уста от апостолов через святых отцов вплоть до нашего времени, сохраняющаяся живущим в Церкви Духом Святым.

В чем конкретно можно узнать выражение этого Предания? Прежде всего, авторитетнейшими выразителями его для православных христиан являются постановления Вселенских и Поместных Соборов Церкви, а также писания святых отцов, их жития и богослужебные песнопения.

Как точно определить Священное Предание в тех или иных конкретных случаях? Обращаясь к упомянутым источникам и держа при этом в уме принцип, выраженный святым Викентием Лиринским: «То, во что верили все, всегда и всюду в Православной Церкви».

Отношение к Священному Преданию

Святой Ириней Лионский пишет: «В Церковь, как в богатую сокровищницу, апостолы в полноте положили все, что принадлежит истине, так что каждый желающий может принимать от нее питие жизни».

Православие не имеет нужды искать истину: оно ею обладает, ибо Церковь уже содержит всю полноту истины, преподанную нам Господом Иисусом Христом и Духом Святым через апостолов и учеников их – святых отцов.

Обращаясь к свидетельству, которое они явили словом и жизнью, мы постигаем истину и вступаем на тот путь Христов, по которому святые отцы прошли вслед за апостолами. А путь этот ведет к соединению с Богом, к бессмертию и блаженной жизни, свободной от всех страданий и всякого зла.

Святые отцы были не просто древними интеллектуалами, а носителями духовного опыта, святости, из которой питалось их богословствование. Все святые пребывали в Боге и поэтому имели одну веру, как Дар Божий, как священное сокровище и вместе с тем норму, идеал, путь.

Добровольное, благоговейное и послушное следование святым отцам, просвещенным Духом Святым, избавляет нас от рабства лжи и дает подлинную духовную свободу в истине, по слову Господа: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8: 32).

К сожалению, не все люди оказываются готовы так поступить. Ведь для этого нужно смириться, то есть преодолеть свою греховную гордыню и самолюбие.

Современная западная культура, основанная на самолюбии, нередко учит человека считать себя мерилом всего, на все смотреть свысока и мерить узкими рамками своего рассудка, своих представлений и вкусов. Но такой подход служит плохую службу тем, кто его воспринимает, ведь с таким подходом невозможно стать лучше, совершеннее, добрее и даже попросту умнее. Невозможно расширить рамки своего рассудка, если не признать, что существует нечто большее, лучшее и совершеннейшее, чем мы сами. Необходимо смирить свое «я» и признать, что для того, чтобы стать лучше, мы должны не все истинное, святое и совершенное оценивать по себе, а, наоборот, себя оценивать в соответствии с ним, и не только оценивать, но и менять.

Так что всякому христианину надлежит подчинить свой ум Церкви, ставить себя не выше и не вровень, а ниже святых отцов, верить им больше, чем самому себе, – такой человек никогда не собьется с пути, ведущему к вечной победе.

Поэтому, когда православный христианин открывает духовную книгу, он молится Господу, чтобы Он благословил это чтение и дал уразуметь то, что полезно, и при самом чтении старается быть расположенным с открытостью и доверием.

Вот что пишет святой Феофан Затворник: «Вера искренняя – отрицание своего ума. Надо ум оголить и как чистую доску представить вере, чтобы она начертала себя на нем как есть, без всякой примеси сторонних речений и положений. Когда в уме остаются свои положения, тогда, по написании на нем положений веры, окажется в нем смесь положений: сознание будет путаться, встречая противоречие между действиями веры и мудрствования ума. Таковы все со своими мудрованиями вступающие в область веры… Они путаются в вере, и ничего из них не выходит, кроме вреда».

Свяще́нное Преда́ние (греч. άγιά παραδώσις, лат. sacra traditio)

Буквально греческое слово παραδοσις означает преемственную передачу, например, передачу по наследству, а также и сам механизм передачи от одного человека к другому, от одного поколения людей к другому.

Св. Викентий Леринский задает вопрос: «Что такое предание? – и сам же на него отвечает, – То, что тебе вверено, а не то, что тобой изобретено, – то, что ты принял, а не то, что выдумал».

Существует множество попыток дать точное определение Священному Преданию, но ни одна из них не признана исчерпывающей. Сложность задачи, по-видимому, обусловлена тем, что понятие о Священном Предании как о Слове Божьем, открывающемся Церкви, не может быть полностью формализовано. Мнение, согласно которому Предание отличается от Писания лишь тем, что передается устно, не соответствует фактам (основные догматы Церкви, принятые на Вселенских соборах, были зафиксированы письменно). В то же время очевидно, что в истории Ветхого Завета, Нового Завета и Церкви Откровение нередко передавалось именно путем живого, неписаного провозвестия. В Священном Предании заключен самый дух Откровения, его центральный вектор; в нем выражена вера Церкви; и кто принимает эту веру, тем самым принимает и Священное Предание. Однако в конкретном историческом процессе Священное Предание неминуемо обрастает традициями, не имеющими богооткровенного характера. Эти традиции Иисус Христос называет «преданием человеческим» (Мк 7,8; ср.Мф 15,6; Мк 7,3).

Соотношение Предания и Писания

В дореволюционных учебниках догматического богословия, а так же в катехизисах Священное Писание и Священное Предание обычно противопоставляются, в них говорится, что Предание и Писание это два источника вероучения, или два источника догматов.

Это связано с латинским влиянием на православное богословие, которое началось в период упадка образованности на Христианском Востоке. Это латинское схоластическое влияние в данном случае проявляется в характерной для латинской мысли тенденции кодифицировать Предание в исторических документах, памятниках, иначе говоря, рассматривать Предание почти исключительно как некую сумму информации о Боге, о духовной жизни, в то время как для восточных отцов Предание – это всегда не только знание, не столько информация, сколько именно живой опыт богопознания, опыт объемного видения богооткровенной истины, без которого подлинное знание оказывается невозможным.

Суть католического взгляда, во-первых, в том, что Писание и Предание рассматриваются как нечто взаимодополняющее, и, во-вторых, утверждается, что, и Писание, и Предание по отдельности заключают в себе не всю богооткровенную истину, а только некоторую ее часть.

Такое понимание соотношения Предания и Писания не согласуется со святоотеческим пониманием. Для сщм. Иринея Лионского (II век по Р.Х.) Священное Предание по своему содержанию не есть нечто отличное от Священного Писания, а, наоборот, Предание по содержанию тождественно Новому Завету.

И у других отцов Церкви мы можем найти утверждение, что Священное Писание само по себе содержит все потребное для благочестия, т. е. заключает в себе не часть богооткровенной истины, а всю истину в ее полноте.

Архимандрит Софроний (Сахаров) пишет: «… Предание объемлет собою всю жизнь Церкви настолько, что и самое Священное Писание является лишь одною из форм его… Священное Писание не глубже и не важнее Священного Предания, как сказано выше, одна из его форм: форма эта является ценнейшей и по удобству сохранения ее и по удобству пользования ею; но изъятое из потока Священного Предания, Писание не может быть понято, как должно, никакими научными исследованиями».

В.Н. Лосский утверждает, что Предание следует отличать от Писания, но, ни в коем случае не разделять и не противопоставлять одно другому, как это сделали протестанты и, в полемике с ними, католические богословы.

Если понимать Предание как независимый от Писания источник Откровения, которое есть лишь добавление к Писанию, нечто внешнее по отношению к нему, то в таком случае Преданию все равно сообщаются все те же свойства, которые характерны для Писания: оно оказывается «иными письменами» или «иными неписанными словами» – всем тем, что Церковь может прибавлять к Священному Писанию в горизонтальном, историческом своем плане.

Если же под Преданием подразумевать (как это часто делают) лишь устную передачу истин веры, то в таком случае лишь противопоставляются два способа передачи Откровения. Но противопоставляя написанные чернилами книги и сказанные живым голосом проповеди, все же остаешься на поверхности. И в том и в другом случае речь идет о проповеданном слове, и, в конечном счете, принципиальной разницы между устной передачей истин веры и письменной нет. В обоих случаях Предание оказывается весьма схоже с Писанием.

Окончательного различения невозможно сделать до тех пор, пока остается последний роднящий Предание и Писание элемент; элемент этот – слово. Предание не следует искать на горизонтальной линии «преданий», которые, так же, как и Священное Писание, находят свое определение в слове. Если противопоставить Предание всему, что представляется реальностью слова, то надо сказать, что Предание – это молчание. «Тот, кто истинно обладает словом Христа, тот может слышать даже Его молчание», – говорит святой Игнатий Антиохийский (Послание к Ефесянам, 15, 2).

В.Н. Лосский говорит, что для того, чтобы «освободить» Предание от всего, что является его проекцией в плане горизонтальном, необходимо войти в другое измерение – вертикальное.

Итак, когда говорится о соотношении Священного Писания и Священного Предания, необходимо избегать двух соблазнов: во-первых, опасности противопоставления Священного Писания и Священного Предания и, во-вторых, опасности свести Священное Предание к сумме некоторых знаний, к набору определенных памятников, в которых содержится это знание.

Определение Священного Предания

Если Писание и все то, что может быть сказано написанными или произнесенными словами, литургическими изображениями или же иными символами, если все это – различные способы выражать Истину, то Священное Предание – единственный способ воспринимать Истину, оно не есть Истина, но сообщение Духа Истины, вне Которого нельзя познать Истину. Предание есть жизнь Духа Святого в Церкви, жизнь, сообщающая каждому члену Тела Христова способность слышать, принимать, познавать Истину. Оно не есть содержание Откровения, но единственный модус его приятия.

Митрополит Московский Филарет (Дроздов) писал, что истинное и святое Предание – не только видимая и словесная передача учений, правил, постановлений, обрядов, но также и невидимое и действенное сообщение благодати и освящения .

«…Предание есть непрерывная последовательность не только идей, но и опыта. Оно предполагает не только интеллектуальную согласованность, но и живое общение на путях постижения истины», — утверждает протопр. Иоанн Мейендорф. По существу ту же самую мысль двумя тысячами лет ранее высказал апостол Павел: «…подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16).

«Под Священным Преданием понимается то непрерывное действие Духа Пятидесятницы в Церкви, которое передается из поколения в поколение через носителей этого Духа и выражает себя в вероучительных истинах, нравственных нормах, принципах духовной жизни, канонических и литургических установлениях, дисциплинарных требованиях, обрядах и т.д. в качестве необходимых средств спасения и духовного совершенствования человека» .

Совершенно не верно предполагать, что сформулированными догматическими положениями исчерпывается весь объем вероучения, жизненно содержимого Церковью. Следует различать вероучение, изначально полученное Церковью, и вероучение, формально определенное ею в силу исторической необходимости. Догматически сформулированное вероучение есть лишь «конспект» целостной и неделимой христианской истины, хранимой в церковном опыте… Если истина может быть только пережита, но не доказана, то определить, какое богословское суждение соответствует христианскому вероучению, а какое его искажает, при формальном подходе весьма затруднительно.

Об опасности формального понимания Предания говорит В.Н. Лосский в споре о Софии с о.Сергием Булгаковым: «Вот что понимает о. C.Булгаков под преданием Церкви: не таинственный ток ведения тайны, неиссякающий в Церкви и сообщаемый Духом Святым Ее членам, а просто «памятники церковной культуры», если можно так выразиться, мертвый сам по себе материал, т. е. не Предание, а то, что в той или иной мере создавалось Преданием, не самую реку, а те пески, хотя бы и золотые, которые она отлагает в своем течении. Если так понимать предание Церкви и все же считать при этом, что именно предание есть важнейшее догматическое основание Православия, то во что же превратится Православие? – в объект археологического исследования. Достоверность или недостоверность так понимаемого «предания» будет устанавливаться научной критикой, чтобы затем на этой почве православные богословы могли строить те или иные теологумены. Такое понимание Предания свойственно далеко не одному о. С. Булгакову. Оно глубоко укрепилось у нас, под влиянием католических и протестантских учебников, став отчасти уделом и нашего «школьного богословия»».

То есть Предание есть единственный модус восприятия Богооткровенной Истины, единственный модус выраженную в догмате или иконе истину узнавать, а также и единственный модус вновь ее выражать.

Св. Ириней Лионский так говорил о Предании:

«Многие племена варваров, верующих во Христа, имеют спасение свое, без хартии или чернил написанное в сердцах своих Духом, и тщательно сохраняют древнее предание. Принявшие эту веру без письмени суть варвары относительно нашего языка, но в отношении учения, нрава и образа жизни они по вере своей весьма мудры и угождают Богу, живя во всякой правде, чистоте и мудрости» .

Свт. Иоанн Златоуст вообще писал о достаточности одного только Предания, как действия Святого Духа, для спасения человека, однако при этом настаивал на необходимости использования Священного Писания при нынешнем падшем состоянии:

«По-настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писаний, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уже хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками, равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставления чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа. «Той, – сказал Он им, – воспомянет вам вся» (Ин. 14, 26). И чтобы ты знал, что такой путь (общения Бога со святыми) был гораздо лучше, послушай, что Он говорит через пророка: «Завещаю вам завет новый, дая законы Моя в мысли их, и на сердцах напишу я, и будут вси научени Богом” (Иер. 31, 31-34, Ин. 6, 45). И Павел, указывая на это превосходство, говорил, что он получил закон (написанный) не на скрижалех каменных, а на скрижалех сердца плотяных (2 Кор. 3, 3). Но так как с течением времени одни уклонились от истинного учения, другие от чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда в наставлении письменном. Размыслите, какое будет безрассудство, если мы, которые должны были жить в такой чистоте, чтобы не иметь и нужды в Писании, а вместо книг предоставлять сердца Духу, если мы, утратив такое достоинство и возымев нужду в Писании, не воспользуемся, как должно, и этим вторым врачевством. Если достойно укоризны уже и то, что мы нуждаемся в Писании и не привлекаем к себе благодати Духа, то какова, подумай, будет наша вина, если мы не захотим воспользоваться и этим пособием, а будем презирать Писание, как излишнее и ненужное, и таким образом навлекать на себя еще большее наказание?»

Таким образом, Священное Предание включает в себя как бы три уровня:

  • низший, первый уровень – это, собственно, передача знания и исторических памятников, которые связаны с этим знанием;
  • во-вторых, это передача опыта духовной жизни;
  • в-третьих, это передача благодатного освящения, жизнь Святого Духа в Церкви.

Предание и «отеческие предания»

Нельзя оставаться в Предании благодаря некоей исторической статичности, сохраняя, как «отеческое предание» все то, что в силу привычки льстит «богомольной чувствительности». Наоборот, подменяя такого рода «преданиями» Предание живущего в Церкви Духа Святого, именно больше всего человек и рискует оказаться, в конечном счете, вне Тела Христова.

Если Церковь, установив канон Священного Писания, хранит его в Священном Предании, то эта сохранность не статичная и не косная, а динамичная и сознательная… Иначе Церковь хранила бы одни лишь мертвые тексты, свидетельство умерших и завершенных времен, а не живое и живоносное слово, которым Церковь обладает независимо от существующих, не согласных друг с другом старых рукописей или же новых «критических изданий» Библии.

Кроме того, Предание действует критически, обнаруживая прежде всего свой негативный и исключающий аспект: оно отбрасывает «негодные и бабьи басни» (1 Тим. 4, 7), благочестиво принимаемые всеми теми, чей традиционализм состоит в принятии с неограниченным доверием всего того, что втирается в жизнь Церкви и остается в ней в силу привычки.

Также важен тот факт, что Церковь отбрасывает или принимает писания, выдающие себя за апостольские предания, не ставя перед собой вопроса их обязательной исторической подлинности, но, прежде всего, рассматривая в свете Предания их содержание.

О преданиях в Церкви профессор А.И. Осипов говорит: «Предания (особенности богослужебных чинопоследований, напевов, церковной дисциплины, обрядов и обычаев, обусловленных временем, народом, культурой, местом и прочее) всегда вторичны по отношению к Священному Преданию, они могут быть и полезными (напр., исповедь перед Причащением), и вредными (напр., «концерты» во время Запричастного)».

Надо заметить, что формальный критерий преданий, выраженный святым Викентием Леринским, — quod semper, quod ubique, quod ab omnibus, — может всецело относиться только к тем из апостольских преданий, которые передавались из уст в уста в течение двух или трех столетий. Уже Священное Писание Нового Завета вне этого правила, так как оно не было ни «всегда», ни «везде», «ни всеми принято» до окончательного установления канона Священного Писания. И что бы ни говорили те, кто забывают первичное значение Предания и желают подменить его неким «правилом веры», формула святого Викентия еще меньше может быть применена к церковным догматическим определениям.

К формальному выражению Предания Церковь относит:

1) символы веры древнейших поместных церквей, каковы символы:

  • церкви иерусалимской, записанные св. Кириллом Иерусалимским в надписаниях его огласительных слов;
  • церкви антиохийской, текст которого приводит в своем сочинении против Нестория Иоанн Кассиан;
  • церкви александрийской, помещенный Александром, епископом Александрийским, в его «Окружном послании» по поводу ереси Ария;
  • древний символ римской церкви, сохраненный блаженным Иеронимом, и др.

Все эти символы содержат в себе «апостольские догматы», «апостольскую и непреложную веру церкви, которую церковь хранит по преданию от самого Господа через апостолов из поколения в поколение». Русский перевод этих символов и исследование о них см. в издании профессора И. В. Чельцова: «Древние символы, так называемые апостольские, сохранившиеся в разных церквах от трех первых веков», в «Христ. чтении», 1869—1870 и отдельно.

2) «Правила апостольские», принимаемые восточной церковью в качестве канонических в числе 85 (по определению Трулльского собора), а западной — в числе 50. Они не были написаны самими апостолами, но в них содержится несомненно практика времен апостольских; они издавна были в общем употреблении во всей церкви, хотя собраны в одно целое не ранее IV в. См. изданную Св. Синодом «Книгу правил» (исследование о них в «Христианск. чтении», 1841) и монографию И. А. Стратилатова: «Древность и важность апостольских правил» (указаны и лучшие монографии о них в литературе западной);

3) вероопределения и правила св. соборов вселенских и тех поместных, которых авторитет признан Шестым Вселенским собором. В древних текстах они изданы на Западе, а на русском языке (параллельно с греческим текстом) — Московским обществом любителей духовного просвещения в 1876—1884 г.

4) «Исповедания веры» или «вероизложения», сделанные отдельными отцами церкви по разным поводам. Таковы символы св. Григория Неокесарийского, Лукиана мученика, Василия Великого, Софрония Иерусалимского, так называемый символ Афанасьев, изложение православной веры Григория Паламы, патриарха Константинопольского Геннадия, Мелетия Мега, три догматических послания константинопольского патриарха Иеремии к лютеранам (1576—81) и др.

5) «Деяния» вселенских и поместных соборов .

7) Акты мучеников, особенно древнейших (св. Игнатия, св. Поликарпа и др.), составленные непосредственными свидетелями их страданий, во время которых мученики нередко подробно излагали догматы христианского учения. Древнейшие редакции их изданы на Западе Рюинардом и др.

8) Творения св. отцов и учителей церкви, из которых иные толковали древние символы или подробно излагали церковное учение (Григория Нисского — «Слово огласительное», Кирилла Иерусалимского — «Огласительные и тайноводственные поучения», Дамаскина — «Богословие» и др.); особенно много сделали св. отцы для выяснения христианского учения в своих «беседах» и «словах», произнесенных в храмах, и в отдельных «книгах», содержащих объяснение Св. Писания Ветхого и Нового Заветов.

9) Древняя практика церкви, также отчасти воспроизведенная в письменности; она касается священных времен (посты, праздники и т. п.), священных мест, священнодействий, обрядов и т. п.

Проблема «догматического развития»

Динамизм Священного Предания не допускает никакого окостенения ни в привычных проявлениях благочестия, ни в догматических выражениях, которые обычно повторяются, механически как магические, застрахованные авторитетом Церкви рецепты Истины. Хранить «догматическое предание» – не значит быть привязанным к формулам доктрины

«Обновлять» – не значит заменять старые выражения новыми, более понятными и богословски лучше разработанными. Будь это так, необходимо было бы признать, что ученое христианство профессоров богословия представляет собой значительный прогресс в сравнении с «примитивной» верой учеников апостольских.

Поэтому можно говорить о догматическом развитии только в смысле чрезвычайно точном: формулируя новый догмат, Церковь отправляется от догматов, уже существующих. Церковь расширяет правила веры, опираясь в новых своих определениях на догматы, всеми принятые.

Кроме того, следует заметить, что догматы, принадлежа Преданию, отнюдь не становятся его «частями», они есть лишь некое внешнее средство, дающее возможность участвовать в Предании Церкви, некий свидетель Предания, его внешняя грань.

И если канон Священного Писания образует законченный корпус, исключающий всякую возможность какого бы то ни было последующего роста, то «догматическое предание», сохраняя свою неизменность «правил веры», из которого ничто не может быть изъято, может расширяться и по мере необходимости включать новые, сформулированные Церковью выражения Богооткровенной Истины.

Использованные материалы

  • Свт.Василий Великий. О Предании Церковном.
  • Свмч. Иларион (Троицкий). Священное Писание и Церковь.
  • Лосский В.Н. Предание и предания.
  • Давыденков Олег, иерей. Священное Предание // Догматическое богословие. Ч.I.
  • «Библиологический словарь» священника Александра Меня.
  • А.А. Зайцев. Вероучение в Православной Церкви
  • А.И. Осипов. Лекции
  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Цит. по: Флоровский Георгия, прот. «Пути русского богословия». Париж, 1939, с. 178.

Из лекций проф.А.И. Осипова.

Св. Ириней Лионский. Сочинения. Против ересей. III, 4, 2.

Творения. На Мф. беседа I. 1 . Изд. СПб. Духовной Академии. Т. 7, стр. 5-6.

русское издание — Казань, 1859—77

предание

предание — жанр фольклорной несказочной прозы, разрабатывающий историческую тематику в её народной трактовке. Его передают из поколения в поколение.

предание

I ср.процесс действия по гл. предатьII ср.
1.Рассказ о былом, переходящий от поколения к поколению в устной форме.
2. устар.Традиция, традиционное установление, порядок, правило.

предание предание

предать и пр. см. предавать .

предание

пред`ание, -я (от пред`ать; рассказ о былом) ; но: Свящ`енное Пред`ание (богосл.)

предание

переходящий из уст в уста, от поколения к поколению рассказ о былом, легенда Народное п. Семейное п.

предание

жанр фольклора; устный рассказ, который содержит сведения об исторических лицах, событиях, местностях, передающиеся из поколения в поколение. Возникнув нередко из рассказа очевидца, предание при передаче подвергается вольной поэтической интерпретации. Ср. с легендой.

предание предание предание

— жанр устного народного творчества: рассказ, повествование о реальных людях и событиях прошлого, сведения о которых необходимо было передать последующим поколениям. Однако сюжет П. обычно не развертывается в сложную цепь событий, как в сказке (см. сказка литературная ), а строится на одном эпизоде, как правило, всегда ярком и необычайном. Источником П. являются рассказы очевидцев, однако, передаваясь из уст в уста, П. удаляется от фактической первоосновы, подвергается вольной поэтической интерпретации, тем самым сближаясь со сказкой и легендой (см. легенда ). По тематике различают исторические (происхождение того или иного народа, история предков и т. д.) и топонимические (о происхождении природных объектов: гор, скал, рек, озер, болот и т. п.; памятников старины: могильников, монастырей и т. п. и их названий) П.

предание

СУДУ- стадия уголовного процесса, в которой проверяется достаточность фактических данных и юридических оснований для рассмотрения дела в судебном заседании. В РФ П.с. осуществляется единолично судьей или судом в распорядительном заседании. В соответствии со ст. ст. 221-239 УПК РСФСР вопрос о П.с. должен быть решен не позднее 14 суток с момента поступления дела в суд. При разрешении вопроса о П. с. судья или суд в распорядительном заседании обязаны рассмотреть имеющиеся ходатайства и заявления лиц и организаций о допуске к участию в деле, о дальнейшем направлении дела, об истребовании дополнительных доказательств, об изменении меры пресечения, о гражданском иске и мерах его обеспечения. При этом судья или суд вправе вызвать для дачи объяснений лицо или представителя организации, заявившей ходатайство. Решение о П. с. может быть принято, если в деянии усматривается состав преступления, нет оснований для прекращения уголовного дела; собраны достаточные доказательства для рассмотрения дела по существу; квалификация преступления соответствует материалам предварительного следствия (дознания) ; расследование проведено всесторонне, полно и объективно, с соблюдением требований уголовно-процес-суального закона; вопрос о мере пресечения решен обоснованно; обвинительное заключение отвечает предъявляемым требованиям; дело подсудно данному суду Признав наличие достаточных оснований для П.с., судья или суд обязаны разрешить и другие вопросы: об участии в судебном заседании государственного обвинителя, общественного обвинителя, защитника, общественного защитника, о лицах, подлежащих вызову в суд, и др.

предание

в народнопоэтическом творчестве повествование, содержащее сведения о реальных лицах и событиях. Возникнув из рассказов очевидцев, П. при передаче удаляется от фактической первоосновы, подвергаясь вольной поэтической интерпретации; П. сближается со сказкой и легендой , хотя вымысел в нём отличен от сказочной фантастики и легендарных чудес. Не замыкаясь в рамках бытового повествования, П. включает общественные мотивы. Различают П. исторические (например, о Жанне д’Арк, Иване Грозном, А. В. Суворове) и топонимические (о происхождении названий, например, городов: Парижа от Париса, Киева от Кия). Широко использовались в древнерусской литературе, в произведениях А. С. Пушкина, Н. С. Лескова, П. П. Бажова и др. В науке проведена систематизация П. и близких ему жанров (указатели И. Р. В. Синнинге, Р. Т. Кристиансена, Л. Симонсури — Финляндия).Лит.: Чистов К. В., Проблема категорий устной народной прозы несказочного характера, ‘Fabula’, 1967, Bd 9, Н. 1-3; Соколова В. К., Русские исторические предания, М., 1970; lolles A., Einfache Formen, 2 Aufl., Halle,
1956. В. П. Аникин.

предание

предание, -я (от предать; рассказ о былом); но: Священное Предание (богосл.)

предание

, предавать

предание

устный рассказ; история, передающаяся из поколения в поколение жанр фольклора; повествование, содержащее сведения о реальных лицах и событиях

Она пошла дальше, и ей припомнилось поверье, которое она слышала в детстве, поверье о береговике, призраке непогребенных утопленников.

Джей Бонансинга Черная Мария Есть на американском юге страшное поверье — о креольских черных колдунах, что с незапамятных времен научились обращать свою боль в проклятие и смерть других людей.

И еще есть поверье, не менее страшное, — о Руке Славы, отрубленной руке чернокнижника, чтоприносит силу тому, кто владеет ею по праву, и гибель — тому, кто завладеет ею случайно.

Может быть, шевельнулось в ней древнее поверье: нельзя искушать судьбу, нельзя прямо говорить людям, что они самые счастливые в мире…

В нашем народе было поверье, будто все дело в запахе, который отпугивает дэкети, но отец говорил мне, что на затылке у булкута растут невидимые шипы.

Здесь существует поверье, что первый из их предков пришел с Земли и стал повелителем этой империи, потомки его правили здесь в течение четырех тысяч лун, то есть 3 077 лет.

Многовековый опыт показывает, что в среднем, при нормальных условиях этот процесс длится около сорока дней; об этом косвенным образом и свидетельствует древнее поверье.

Среди женщин распространено поверье, будто бороду носят лишь старые ученые и профессора, а они, как известно, импотенты.

Местное поверье речет: «Споривший всю ночь с совестью своей, не поленись, перед зарей выйди на двор и, поклонясь кресту, скинь с себя гордыню».

У туркмен существует поверье, что шакал собирает все грехи людей, сказал Мергенов, — поэтому он и плачет, жалуется на свою судьбу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *