Святий дух

Святой Дух в Церкви

Я хотел бы поговорить о Святом Духе в Церкви, — о Нем Самом и о том, что Он совершает и в Церкви, и над нами, как Он воздействует на нас, как действует в нас и через нас.

Митрополит Антоний Сурожский

В Священном Писании есть два рассказа о даровании Святого Духа. Сразу вспоминается то, что описано во второй главе книги Деяний, — Пятидесятница. Другой рассказ — в 20-й главе Евангелия от Иоанна — приводил в недоумение многих толкователей. Его пытались объединить с первым, слить их воедино, равно связать оба рассказа с Вознесением. Я подойду к этим двум рассказам проще, более непосредственно, как мы находим их в Писании, и попытаюсь показать,что в них есть общее и чем различаются эти два события.

В 20-й главе Евангелия от Иоанна мы читаем о первом явлении Христа после Его Воскресения. Первые Его слова — слова успокаивающие: мир вам. Того мира, который даровал Христос, не мог дать мир сей. Мир, который дал Христос, наполнил весь дом, остался с Апостолами навсегда. Это тот мир, который сошел на них, когда они обнаружили, что ужас Великой пятницы ушел навсегда, что человеческая ненависть не убила Божественную Любовь, что человеческое общество не смогло исключить Живого Бога из своей среды во тьму внешнюю. Этот мир сошел на них, потому что они знали, что жизнь не была убита, жизнь не угасла, что Бог поистине среди них и что имя Мессии, Эммануил, о котором мы узнаём в начале Евангелия от Матфея (1:23), истинно не только в начале, но как конечная победа: Эммануил, Бог среди нас, с нами Бог.

И затем Господь дохнул на Своих учеников и сказал: Примите Духа Святого. К этому дарованию Святого Духа следует подойти, мне кажется, очень внимательно и вдумчиво. Во-первых, этот дар был сообщен всем Апостолам в их совокупности, всем присутствующим, но никто из них не обладал им по отдельности. С другой стороны, тем, кто присоединился к апостольскому кругу позднее, не было нужды получать как бы дополнительно этот дар. Вы помните, что апостола Фомы не было в тот вечер вместе с прочими Апостолами. Когда неделю спустя Христос снова явился Своим ученикам и Фома был с ними, и Христос укорил его за неверие и предложил осязать раны на руках и в боку, чтобы не остаться неверующим, уверовать, то после исповедания апостола Фомы: Господь мой и Бог мой! (Ин 20:28) — Христос не стал даровать ему Духа, Которого прежде уже приняли другие Апостолы. Поскольку Фома принадлежал к апостольскому кругу, был одним из них, не откололся от них — он вместе со всеми обладал тем, что было вверено их сообществу, всем в совокупности не как группе людей, а как единому целому.

Может быть, здесь можно провести параллель с сошествием Святого Духа на Самого Господа Иисуса Христа на берегу Иордана (Мк 1:9–11). Эти одиннадцать Апостолов, которые составляли Его тело, приняли Духа Святого, Он был вверен им. Он пребыл в их среде, в их общности, и Он объединял их в общину. Не община обладала Святым Духом, — Он охватывал общину, руководил ею, покорял ее. И вместе с тем чего-то еще недоставало той полноте, которую Церковь познала позднее. Они приняли Святого Духа, хранили Его, но никто из них не достиг той полноты, какая должна принадлежать членам Церкви, составляет их призвание. Несмотря на этот дар, этот залог вечности, это эсхатологическое вторжение Духа в среду Апостолов, отношения между Святым Духом и тварным миром еще не достигли полноты, как говорит в одном месте Иоанн Богослов: потому что Христос еще не восшел к Отцу (см. Ин 7:39).

Шло время. Они вместе обладали этим даром Святого Духа, но неспособны еще были приносить плоды Духа, потому что Он был вверен их общности, их единству, но еще не исполнил их, не охватил каждого из них так, чтобы каждый из них мог самолично — пусть и в единстве с другими — действовать во имя Божие. Это произошло через пятьдесят дней, в день Пятидесятницы, когда Дух Святой сошел на них и каждый из них получил дар, принял огненный язык, означавший схождение Святого Духа (Деян 2:3). Никто из них не мог бы обладать Духом, если бы все вместе, в зачаточном единстве как Тело Христово, они не были уже объяты Духом: это было свойственно всем, принадлежало всем и потому могло принадлежать каждому из них. Да, всем, но по-разному.

Можно потерять дар Духа. Можно стать чуждым этому Присутствию, даруемому нам в нашей личной жизни, и тем не менее Дух Святой не оставляет Церковь.

Скажем, если в древности отступников, тех, кто публично отрекся от Христа и вернулся к язычеству, затем принимали в лоно Церкви, их принимали не только через покаяние, но они должны были снова получить печать Святого Духа. Они стали чужды Ему, потому что сами отреклись от Него.

С другой стороны, не только с богословской точки зрения, но из опыта жизни в Церкви, который у каждого из нас есть, из жизни Церкви в истории или в наши дни, мы видим, что Дух Божий не оставляет Церковь, когда ее члены колеблются, отклоняются от истины, ищут истину, но на пути этого искания впадают в ошибки. Дух Божий всегда присутствует, всегда деятелен, Он призывает, учит, наставляет, действует в нас, обновляет всех нас, остаемся ли мы верными или колеблемся и оказываемся изменниками. Святой Дух, дарованный в событии, которое один православный богослов назвал Иоанновской Пятидесятницей1, действием, описанным в Евангелии от Иоанна, сохраняется всей целокупностью Церкви. Никто не обладает Им, и вместе с тем для каждого, кто входит в апостольский круг, который все расширялся на протяжении веков, — и когда я говорю «апостольский круг”, я не имею в виду духовенство, я имею в виду всех тех, кто связан с апостольской верой, апостольской жизнью, вернее, жизнью Самого Христа, пребывающей, действующей в Его теле, — этот дар Святого Духа составляет условие нашей личной святости.

Кто есть Святой Дух?

Если мы поставим себе вопрос, Кто есть Дух Святой, думаю, можно начать с замечания, которое много лет назад высказал Владимир Николаевич Лосский. Он говорит, что Отец открывается в Сыне, через Сына. Сына открывает Святой Дух. Но Сам Дух остается неуловимым. Он еще не явлен так, как Отец явлен в Лице Сына. Откровение Духа, победы Божией, сияние Божественной Жизни явлено самим человечеством. Священномученик Ириней Лионский в одном из своих писаний говорит, что слава Божия — это до конца осуществленный человек. Каждый из нас в отдельности и все вместе, каждый из нас и та общность, которую мы составляем — вот где должно быть видно сияние Духа. Другого не дано. И это ставит нас в совершенно особые отношения с Третьим Лицом Святой Троицы, Господом Духом Святым. Мне кажется, невозможно определить соответствующим образом, Кто такой Святой Дух; мне кажется, самое лучшее, что можно сделать, это подойти к вопросу описательно, в образах, или попытаться уловить через плоды Духа, через Его действование все, что можно уловить о Нем.

Во-первых, один образ. Это до некоторой степени переработка древней аналогии, древней притчи. Если попытаться представить себе или передать кому-то взаимоотношения Лиц Святой Троицы, Их особенности, можно обратиться к древнему образу из Священного Писания, образу горящей купины, которую увидел Моисей в пустыне (Исх 3:2): куст, который горел, не сгорая. Таинственное, непредставимое свойство этого несгорающего пламенения мы можем наблюдать косвенным образом. Когда Моисей оказался перед лицом этого горящего куста, он не уловил горения, — он уловил пламя и тепло. Само горение не укладывается в рамки того, что доступно нашему познанию, нашему восприятию, — горение можно видеть, тепло можно ощутить постольку, поскольку мы охвачены им, разделяем его. В подобных образах можно говорить о тайне Бога, в терминах горящей купины, куста, который горит и непостижимо, невероятно для нас — не сгорает. И вместе с тем это горение мы постигаем через языки пламени и тепло, которое становится частью нас самих, или вернее сказать, частью которого мы сами становимся. В чем разница между этим теплом и этим пламенем? Пламя — объективное явление, часть зримого опыта. Оно говорит о чем-то, но остается для нас внешним явлением. Представьте это так: можно стоять перед горящим камином, видеть, как горит в нем полено, не понимая сути горения, но воспринимая его через пламя. В этот момент мы воспринимаем одновременно горение, пламя, тепло. Но можно оказаться на улице, смотреть в чье-то окно, видеть языки пламени и ничего не ощущать, кроме окружающего нас холода. То, что мы видим пламя, объективно утверждает, что оно есть, но ничего не сообщает нам о самом пламени. Если бы я из опыта не знал, что пламя означает горение и тепло, я, стоя снаружи, на улице, вполне имел бы право утверждать, что пламя не греет. Это утверждение неполно, если не прибавить к нему еще нечто.

Не это ли имеет в виду Писание, когда говорит нам, что Дух открывает нам, Кто есть Иисус (Ин 15:26)? Его природа, Его Личность поистине отвечают на вопрос «Кто?”. Только когда мы ощутили тепло, мы можем уловить связь пламени с горением, но если мы опытно не ощутили тепла, иными словами, если Дух Святой не коснулся нас, мы можем все знать о пламени и тем не менее высказывать ошибочные, кощунственные суждения. Опять-таки, не об этом ли говорит Писание словами Самого Христа, что всякая хула на Христа простится: потому что Он есть «Да”, «Аминь”, Он — утверждение, положительный факт вне нас самих. Он — объективное утверждение Бога в истории; а грех против Духа не может быть прощен (Мк 3:29).

Дух дышит, где хочет

Кто есть Святой Дух и что такое грех против Него?

Как же тогда понимать, Кто есть Дух Святой и что такое грех против Него? И здесь я хочу подчеркнуть, что то, что я собираюсь сейчас изложить, — это одна из многих и различных догадок, которые были высказаны относительно греха против Духа Святого. Если образы, которые я привел, убедительны, то вы поймете и согласитесь, что неуловимое, не поддающееся никакому нашему анализу тепло, льющееся из горящего куста, может быть познано только опытным ощущением; но если только мы его ощутили, его невозможно отрицать. А если оно отрицается, то этому отрицанию может быть два основания: или человек безумен и утверждает, что замерзает, хотя охвачен теплом, или по каким-то собственным причинам — а причины могут быть самые различные — готов отрицать собственный опыт, отрицать то, что совершенно определенно сам знает как истину. И это можно исправить только той переменой ума, которая называется покаянием, обращением, метанойя по-гречески, — изменение ума, готовность правдиво сказать о том, что нам известно как истинное, отречься от собственного внутреннего отвержения истины. Эти же образы, возможно, могут помочь не то что углубиться, но хотя бы сколько-то вглядеться в другой, более сложный вопрос об исхождении Святого Духа.

Я изложу его, как и все, что говорил до сих пор, очень примитивно. Тепло рождается не от пламени, а от того, что горит полено. Тепло исходит из того же источника, что и пламя. Благодаря тому, что есть горящий куст, есть и пламя, и тепло. Одно происхождение, один, единый и единственный источник.

Опять-таки, если эти образы по-своему приемлемы, нам делается понятно, что природу пламени мы познаем только через то, что ощущаем тепло. Только Святой Дух может открыть нам, Кто есть «Да” и «Аминь”, зримое проявление Отца в истории. И таково первое действие и свойство Святого Духа.

Он есть Дух Истины. Он открывает нам Истину о Боге и Истину о человеке.

Он открывает нам в пророке из Галилеи воплощенного Сына Божия. Он открывает нам значение всех Его слов, Его Слова. Он есть Дух Истины и ведет нас ко всякой истине. И я употребил слово «ведет к” не напрасно, потому что истина — не что-то, что установлено раз и навсегда. Это не утверждение, не система верований, не мировоззрение. Это живая, динамичная реальность. Истина — не что-то, Истина — Кто-то: Я есмь истина (Ин 14:6). И потому, открывая нам Христа во всей полноте, во всем Его содержании, во всем, что Христос Сам открывает нам как Слово, являющее глубины Божества, как Сын, являющий тайну Отцовства, Святой Дух шаг за шагом ведет нас не к новым истинам, а во все новые глубины, ко все большему видению Того, Кто есть Истина.

Святой Дух также открывает нам глубины человека

Святой Дух также открывает нам глубины человека. Он открывает нам и связь, которая есть между нами и Богом. Он исследует глубины человека. Он открывает нам ту глубину, которая глубже психологической области: нашу укорененность в творческом Слове Божием, нашу укорененность в животворном Слове Божием. Он учит нас также совершенно новым отношениям с Богом. Вне отношений со Святым Духом, вне доверительных отношений через Него с Единородным Сыном Божиим мы могли бы говорить о Боге как о Творце, о Вседержителе, Господе и Судии, как о Промыслителе, может быть, как о Спасителе. Но мы не могли бы назвать Его Отцом иначе как чисто метафорически, без реального онтологического взаимоотношения между Ним и нами, без сущностной связи. Это был бы образ, а не глубоко подлинное взаимоотношение. Но постольку поскольку мы связаны со Христом, как связаны члены одного тела, поскольку Дух Божий, почивший на Христе, пронизывает это тело дарами Святого Духа (см. Евангелие от Иоанна и книгу Деяний), постольку тем самым Христос — брат нам, мы единосущны Ему. И это Его собственные слова: Идите и скажите братьям Моим, что они встретят Меня в Галилее (см. Мк 16:7). В этом братстве со Христом мы открываем зачаточным образом, смутно, что такое сыновство и чем может быть отцовство — не в эмпирической жизни нашего надломленного, полного разделения мира; мы открываем в Нем, что значит быть сыном, и через Него мы можем зачаточно, гадательно представить себе, что означает иметь Отца и Кто, Каков может быть этот Отец. В тот момент, когда мы перестаем употреблять такие слова как Господь Вседержитель, Господь Бог, Бог Судия, и бываем способны хотя бы зачаточно произнести Отец, мы можем сказать, что нашей молитвы коснулось веяние Святого Духа. Иначе как силой и действием Святого Духа, через откровение, даруемое силой и действием Святого Духа, мы не можем обратиться со словом Отец к Тому, Кто есть Святой Израилев.

И наконец, как я уже упоминал, приход Святого Духа, то, что Он нам открывает, зачаток всего этого совершается в этом мире, но ведет нас к полноте, которая будет явлена в будущем мире, в Царстве Божием, в жизни вечной. У Святого Духа есть свойство, элемент чисто эсхатологический, принадлежащий исключительно последним вещам, конечному свершению всего. Только когда все будет завершено, все человечество станет в своей славе откровением пребывающего в нем Святого Духа, Который приобщает человечество Божеству, превращает весь мир в место вселения Божия. Но и в наше время Дух Святой действует в Церкви двояким образом, и об этом я хочу коротко сказать: действует в эсхатологическом измерении и в делании христианина.

Святой Дух. Евхаристия

Первое принадлежит области литургической. Всякий раз при совершении таинств, в частности, таинства Евхаристии, Православная Церковь призывает Святого Духа, молит Его прийти и осенить и собравшуюся общину, и приготовленные Дары. Это не просто своеобразный способ совершить таинственное действие, как бы самый лучший способ освятить Святые Дары. Суть эпиклезы, обращения к Святому Духу, чтобы Он сошел на нас и на приготовленные Дары, в том, что то, что должно совершиться, чтобы хлеб и вино могли стать Телом и Кровью Христовыми, приобщиться Божеству, — принадлежит будущему веку. Это может совершиться только потому, что Дух Божий, дарованный Церкви, пребывающий в ней, действующий в ней державной силой и могуществом Божиим, вводит в историческое время измерение и качество последних свершений, исполнения всего. Иначе это не могло бы совершиться в нашем историческом времени, в нашем состоянии становления. Это вторжение вечности, это расширение нынешнего состояния вещей в то, каким оно будет, когда все достигнет полноты, — вот непременное условие совершения таинства. И это становится совершенно ясно (хотя звучит нелепо с языковой точки зрения) из молитвы в литургии, где мы просим Бога даровать нам сегодня Его грядущее Царство.

И второе. Святой Дух в Своем эсхатологическом измерении вещей конечных определяет также, каково должно быть действие христианина, христианское действование. Неповторимая отличительная особенность христианского действования в том, что оно — действие Божие, осуществляемое через человека, будь то отдельный человек или община людей. Христианское действие — это действие Бога, исполненное, совершенное посредством человека. И ему присуще, как всем действиям Божиим, эсхатологическое измерение последних свершений. Человеческая мудрость, умудренность собирает из прошлого человеческого опыта все возможные ответы и включает их в настоящее с тем, чтобы разрешить проблемы сегодняшнего дня, и проецирует их на будущее, планируя будущие свершения. Божественная Мудрость, мне кажется, не определяется такой причинностью; действие каждого настоящего момента не обусловлено ни настоящим, ни прошлым, — всегда только будущим. Бог действует ради чего-то, а не из-за чего-то. В Божественном действии всегда есть нечто беспрецедентное, неожиданное, что вносит в ситуацию абсолютную новизну. Пример такого действия Святого Духа, принадлежащего истории, — Воплощение. Воплощение — не только ответ на прошлое человечества и на его состояние текущего момента, когда оно произошло, когда все созрело к этому событию. Воплощение — действие Божие, которое вводит в историческую ситуацию нечто, чего прежде в ней не было. Живой Бог становится частью, частицей человеческой истории, становления человека. И одновременно человечество так соединяется с Богом, настолько включено в тайну Божию, что в Вознесении наше человечество унесено в сердцевину тайны Святой Троицы. Здесь можно видеть, как Святой Дух, осенивший Матерь Божию, осуществил действие Божие, в котором Пресвятая Дева полноправно участвует Своим Се, Раба Господня, да будет Мне по слову твоему (Лк 1:38), и вводит в историю нечто небывшее, новый образ Присутствия Божия.

Из ответов на вопросы про Святой Дух

Вы упомянули место у Иоанна Богослова, что Духа еще не было на земле, потому что Христос еще не взошел к Отцу. Как это понимать, если только Святой Дух — источник жизни, благодати, боговедения, всего..?

Не было времени, когда Святого Духа просто не было в мире. В противном случае никогда не произошла бы никакая встреча между Богом и Его тварью. Если «Бог” был бы просто объективным понятием, недоступным Своему творению, не вызывающим у твари никакого отклика, то могло бы быть объективное знание мертвого божества, но не Живого Бога. Но древние комментаторы считали, что когда Писание нам говорит, что Духа еще не было, потому что Христос еще не восшел к Отцу, то оно говорит о том, что Дух присутствовал, осенял мир, творимый Богом, Дух привлекал людей, руководил ими, но как бы извне, стучась будто снаружи у дверей, призывая извне, ожидая, чтобы человек отозвался, потому что человек был создан таким, что он способен понять этот призыв и отозваться.

Разница между тем, что произошло в Церкви в этот определенный день и в день Пятидесятницы в том, что отношение между Духом и Церковью, Духом и каждым отдельным членом Церкви — возьмем хотя бы Апостолов — было реальное вселение, Дух был в них, Дух был связан с ними… Опять-таки если взять образ, который предлагают Отцы: как огонь может пронизать железо. Это не было внешнее воздействие, голос как бы извне, это было внутреннее Присутствие, неведомое прочим в таком виде, в таком смысле. Я не думаю, что может быть адекватное учение о Святом Духе, пока все не достигнет своей полноты и пока все человечество в лице каждого его члена не просияет Духом, не станет Его отражением, видением.

Вы прочитали материал «Святой Дух». Читайте также — «Придите, обедайте»

Все-таки слова о том, что грех против Святого Духа не простится, очень страшны. Порой сознаешь в себе не просто грехи, а — греховность, гордость, бунт, злую волю. Где грань, после которой мы отрезаны?

Когда люди сокрушенно говорят мне, что им кажется, что главный их грех — гордость, я обычно отвечаю: «Не волнуйтесь. Вы слишком мелки для гордости. Это просто тщеславие”. Мне думается, когда вы говорите о люциферианском бунте, вы говорите о том, на что вы неспособны. Мне кажется, бунт, о котором вы говорите, не просто своеволие, как бы капризность ребенка, который не хочет делать то, что следует. Восстание, которое могло бы отсечь нас от Бога, не просто акт своеволия. Это намеренное, продуманное действие, решение, и не просто выбор по минутному настроению, а решительный выбор против Бога.

Писание говорит нам, что не мерою дает Бог Духа (Ин 3:34), что означает: дает Его Всего — каждому, кто готов принять Его. Есть однако древнее присловье, которое дополняет эти слова и говорит, что, как ни печально, но мы принимаем Его в свою меру. То есть соответственно широте и глубине своего сердца, своего великодушия, своей способности отдаваться как можно более совершенно, быть до конца верными, мы получаем больше, чем если мы колеблемся волей, сомневаемся. Предлагается все, абсолютно все, — мы можем взять столько, сколько способно вместить наше сердце… Можно сказать, что Дух Святой пребывает в полноте в Церкви, и каждый из нас причастен Святому Духу в той мере, в какой способен воспринять Его и понести. И я бы добавил, что это не неизменное состояние; бывают моменты, когда добрую волю сменяет злая воля. Но Бог никогда не оставляет нас, разве что мы прямо скажем: «Уйди! Я выбрал другую сторону!”.

Но даже и тогда Он не просто отойдет с безразличием. Он будет стучаться в двери вашего сердца воспоминаниями о Себе, порывами вашего сердца, Своим голосом, всем, что ведет к Нему — потому что мы сотворены такими, что способны отозваться; Он будет стучаться через обстоятельства жизни, через людей… Я бы сказал, что к каждому из нас можно отнести фразу из «Пастыря” Ерма, который описывает свои видения, где его ангел-хранитель (его он и называет Пастырем) дает ему наставления. И в одном месте ангел говорит ему: «Не бойся, Ерм, не оставит тебя Бог, пока не сокрушит либо сердце твое, либо кости твои”.

В наше время люди часто не знают о Боге, о христианстве, но ищут Бога, обращаются к Нему, как будто знают Его зачаточно. Кто-то приходит ко Христу, кто-то проходит мимо…

Я не знаю, что происходит, каким таинственным образом душа связана с Богом. Я уверен, что каждый, кто призовет Бога, каким бы именем он Его ни называл, обращается к Единому Богу. Пусть человек молится и обращается к воображаемому Богу, слышит-то его истинный Бог… Бог отзывается на то, что в сердце человека, не на его умственные представления или недостаточное знание. Но мне кажется, что, когда человек открыл для себя Христа, то в какой-то момент все прочие имена должны исчезнуть, потому что во Христе есть нечто настолько неповторимое, что не может быть поставлено в один ряд ни с какими другими именами. У человечества были великие и святые наставники помимо Христа, но никто из них не был и не будет тем, Кем был Христос: Бог, пришедший в мир. Дело не в том, что Его учение было самое лучшее, все дело в Его личности и в Воплощении.

Перевод с английского Е. Майданович

Для ознакомления с темой:

  • Святой Дух Н.Е. Пестов
  • Святой Дух митр. Иларион (Алфеев)
  • О Святом Духе игумен Петр (Мещеринов)
  • Беседа преподобного Серафима с Н.А. Мотовиловым
  • Слово тайноводственное о Святом Духе свт. Фотий

Для воцерковлённых христиан:

  • Личное свойство Бога Духа Святого митр. Макарий (Булгаков)
  • Святые отцы о благодати Святого Духа протопр. М. Помазанский
  • Откровение о Святом Духе в ветхозаветных книгах Юрий Максимов
  • Учение о Духе Святом в ранней Церкви свящ. Г. Максимов
  • Учение мужей апостольских о Духе Святом Юрий Максимов
  • Домостроительство Святого Духа В.Н. Лосский
  • Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси И.М. Концевич

Для углубленного изучения:

  • О Святом Духе свт. Кирилл Иерусалимский
  • Беседа о Святом Духе свт. Иоанн Златоуст (Spuria)
  • О Святом Духе свт. Василий Великий
  • О Духе Святом (Против Евномия) свт. Василий Великий
  • О Святом Духе свт. Григорий Богослов
  • Три книги о Святом Духе свт. Амвросий Медиоланский
  • Об исхождении Св. Духа Григорий Палама
  • О Святом Духе и о Божественных именах Феодорит Кирский
  • Состояние приявших действенность Духа прп. Макарий Великий
  • Книга о Святом Духе Дидим Александрийский
  • О Св. Духе, доказательство, заимствованное из разума преп. Иоанн Дамаскин
  • Слова и проповеди в День Святого Духа cвт. Иннокентий
  • Слово об исхождении Святого Духа Максим Грек

Церковная гимнография:

  • Канон Духу Святому прп. Феофан
  • Канон Духу Святому прп. Максим Грек

Свято́й Дух – Третье (в традиционном, условно принятом способе перечисления Божеских Лиц) Лицо (Ипостась) Святой Троицы, истинный Бог, единосущный и равнославный Отцу и Сыну.

Святой Дух — Одно из Лиц Пресвятой Троицы, Единого и Неделимого Бога; Выразитель Слова Отца (Сына Божьего), предвечно сопутствующий Ему, являющийся Его Чистейшим Образом; отличается от Отца тем, что вечно исходит от Него (тогда как Сам Отец — безначален, ни от Кого не исходит и не рождается), а от Сына — тем, что имеет Свое бытие не через рождение (от Отца), а через исхождение (см. подробнее: Догмат о Пресвятой Троице).

Как и все Лица (Ипостаси) Святой Троицы, Святой Дух обладает свойствами, присущими только Богу. Как и все Лица (Ипостаси) Святой Троицы, Святой Дух равночестен в Своем Божественном достоинстве Отцу и Сыну. Как и все Лица (Ипостаси) Святой Троицы Святой Дух единосущен Им, обладает единой Божественной сущностью (природой) со Отцом и Сыном. Как и всем Лицам (Ипостасям) Святой Троицы Святому Духу воздается единое и нераздельное поклонение, то есть поклоняясь Святому Духу, христиане поклоняются вместе с Ним Отцу и Сыну, постоянно имея в виду Их общее Божество, единую Божественную сущность.

От Двух Других Лиц Святой Троицы Святого Духа отличает личное (ипостасное) свойство, которое заключается в том, что Он предвечно исходит от Отца. Исхождение Святого Духа не имеет ни начала ни конца, оно вполне вневременно, поскольку вне времени существует Сам Бог.

Святой Дух – выразитель Сына Божьего, рождаемого в вечности от Бога Отца. Священное Писание ясно показывает, что Дух есть Бог и что Дух неразрывно связан с Сыном: «Христос рождается – Дух предваряет; Христос крестится – Дух свидетельствует; Христос искушаем – Дух возводит Его (в пустыню); Христос совершает чудеса – Дух сопутствует Ему; Христос возносится – Дух преемствует».

Учение о Святом Духе говорит нам об отличии Бога от всех сотворенных существ. Святой Дух пребывает вне пространства и времени, не принадлежит к чувственно постижимым формам бытия. Его Всесовершенное Бытие «неописуемо, беспредельно, не имеет образа и вида» (св. Петр Дамаскин). Он есть Существо «бестелесное, и не имеющее формы, и невидимое, и неописуемое» (св. Иоанн Дамаскин). «Форма ограниченного существа непременно обрисовывается, так сказать, самыми его пределами, оконечностями; обрисованное таким образом существо имеет свой вид. Бесконечное не подчинено никакой форме как не имеющее ни в каком направлении никакого окончания; по этой же причине оно не может иметь никакого вида. Бога не видел никто никогда (Ин. 1:18). Бесконечное существо не может быть телом, потому что оно тоньше всякой превосходнейшей тонкости, оно вполне Дух. Такой Дух – Существо, несравнимое ни с каким существом созданным» (св. Игнатий Брянчанинов).

В силу Своего Божественного вездеприсутствия Святой Дух может пребывать и в уверовавшем во Христа человеке, сообщая ему доселе неведомое познание Бога, приобщая его к полноте всеблаженой Божественной жизни. Божественные действия в человеке часто именуются благодатью Святого Духа, поскольку Святой Дух непостижимо вселяется в человека, обитает и пребывает в нем. Вместе с тем, благодатные Божественные действия общие всем Лицам Святой Троицы и пребывание Святого Духа в человеке означает и сопребывание с Ним Отца и Сына – Божественного Ума и Божественного Слова, то есть всей Святой Троицы – «Ума, Слова и Духа – единой соприродности и божественности», как говорит о Ней св. Григорий Богослов.

Можно ли понимать сошествие Святого Духа на Христа в виде голубя или на апостолов в виде огненных языков, как пространственное перемещение третьего Лица Пресвятой Троицы с Небес на землю?

Святой Дух, как и Другие Божественные Лица, вечен, неизмерим, вездесущ. Это значит, что Он никогда не зависит ни от условий пространства, ни от условий времени, прибывает везде, даже в адовых безднах, и охватывает всё.

Следовательно, ни о каком временнóм перемещении из одной области мира в другую не может быть речи. Как до Крещения Христа,, так и во время, и после, (и опять же) как до Пятидесятницы, так и во время, и после Святой Дух находился и превыше Небес, и на Небе, и на земле.

Следовательно, сошествие Святого Духа на Христа во время Крещения и сошествие Духа на апостолов в день Пятидесятницы необходимо воспринимать в смысле Божественных действий.

В первом из названных случаев Бог засвидетельствовал мессианское достоинство Иисуса, благословил Его служение как Спасителя и Искупителя. Во втором случае Божественное действие было связано с ниспосланием благословения на Его Церковь, наделением Её особыми благодатными дарами, особыми спасительными средствами.

Почему Господь обнаружил Свои действия именно в таких внешних формах, знает Он Сам.

В данной связи можно лишь заметить, что голубь — достаточно мирная птица. Кроме того, этот символ издревле соотносился и соотносится с надеждой и спасением. Вспомним, что после чудесного избавления от потопа именно голубь, выпущенный Ноем из ковчега, принес в клюве масличный лист (Быт.8:11), удостоверив спасенных, что земля освободилась от губительных вод.

Что касается огненных языков, эта символическая форма близка к тем библейским аллегориям, в рамках которых Бог представлялся под образом огня. Так, Моисей, при встрече с Творцом, созерцал объятый пламенем куст (Исх.3:2); пророк Иезекииль зрел Бога в подобии мужа, вид которого напоминал пылающий металл (Иез.1:27); пророк Даниил, видел огненную реку, протекающую перед Ветхим днями (Дан.7:10).

Почему Святой Дух сошёл на апостолов лишь после Вознесения Христа?

Сошествие Святого Духа в День Пятидесятницы явилось необходимым следствием всей предшествующей деятельности Бога, направленное на освобождение человека от власти греха, тления, смерти и лукавых духов.

Сошествие Святого Духа было не пространственным перемещением, а особым Божественном действием, проистекающим от Бога Отца через Его Слово и проявившимся во Святом Духе. Это действие предназначалось для всей Церкви на все времена, а не исключительно для апостолов (именно поэтому на иконах, отображающих данное событие, наряду с прочими апостолами пишется Павел, который, в то время, не входил в круг последователей Христа, но был гонителем Церкви).

В результате этого действия Церкви были преподаны особые спасительные средства, благодатные дары с помощью которых верующие освобождаются от греха. Благодаря этим дарам человек получил возможность преобразиться из грешного в праведного, из порочного в достойного, способного жить в послушании Богу, в Царстве святых.

В свою очередь эта возможность открылась человеку в связи с тем, что для осуществления личного спасения предварительно были созданы все необходимые условия. Прежде, чем люди смогли получить эти благодатные средства, надлежало преподать им учение Боге, о Царстве Небесном, очертить перед ними их высшую цель, совершить Искупление, победить ад, сокрушить сатану, попрать смерть, освятить и прославить человеческое естество, проложить путь к Горним обителям, явить людям совершенный пример святости и любви.

Это-то и совершил наш Господь. После сего на созданную Им Церковь снизошёл Святой Дух.

Каким образом Иисус Христос мог посылать Святого Духа апостолам, если Святой Дух исходит не «и от Него», как учат католики, а только от Отца?

В том, что Дух Святой исходит только от Отца, как Единого Начала в Пресвятой Троице (Единой Причины бытия Сына и Святого Духа), сомневаться не приходится. Православная Церковь ясно засвидетельствовала эту истину в Символе веры. Что касается учения римо-католиков об исхождении Святого Духа и от Сына, оно стало распространяться на Западе только с VI века, и для него нет оснований ни в Священном Писании, ни в Священном Предании.

Фрагменты Евангелия, где сообщается, что Господь Иисус Христос, дунув, преподал апостолам Святого Духа (Ин.20:21-22), или о том, что Дух — Дух Христов (1Пет.1:11), не могут служить доказательством учения о том, что Святой Дух исходит не только от Отца, но и от Сына.

Дуновение Сына на апостолов означает не что иное как ниспослание им благодати Святого Духа, совершенное в конкретном месте, в конкретной обстановке, в конкретный исторический момент, и не указывает на образ вечного, внепространственного бытия Святого Духа, на Его исхождение «и от Сына» (дело в том, что Святой Дух не всегда обозначает третье Лицо Пресвятой Троицы; иногда так обозначается благодать Святого Духа, которая есть, вместе с тем, и благодать Отца, и Сына).

Опять же, Духом Христовым Святой Дух может именоваться в силу единосущия Лиц Пресвятой Троицы, в силу единства Отца, и Сына, и Святого Духа, наконец, в силу того, что Святой Дух — Выразитель Слова Отца (Которое и есть Сын) (см. подробнее: Догмат о Пресвятой Троице).

***

Когда же приидет Он, Дух истины… (Ин.16:13). Он будет свидетельствовать о Мне (Ин.15:26). Греческое слово «дух» (πνεῦμα) — среднего рода, а не мужского как в русском языке. В связи с этим, употребление рядом со словом среднего рода указательного местоимения мужского рода (ἐκεῖνος — Тот ) свидетельствует о личностной природе Духа Святого.

Для чего мы ходим в Церковь? Чтобы иметь духовную жизнь. А что такое духовная жизнь? Не дерзая давать точный и полный ответ, скажем просто: это отношения человеческого духа с Духом Святым. Появление христианства ознаменовало начало качественно новой духовной жизни на земле – начало жизни в Духе.

Конечно же, Святой Дух присутствовал в мире с момента его творения и в некоторой мере общался с человеком в Ветхом Завете, однако в то время «Бог был с человеком, но Бог не был в человеке» . Даже когда Христос воплотился, между Богом и нами оставалась некая преграда. В таинстве же Пятидесятницы Бог Дух «открывается миру в сокровенности человеческого сердца, в невысказанных воздыханиях души» .

Говорить о Святом Духе трудно, даже святые отцы прямо о Нем почти не проповедовали. Действительно, по сравнению с тем, что мы знаем об Отце и Сыне, в отношении Святого Духа есть некая тайна. Например, в Писании Он часто являет Себя скорее не как личность, но как сила (хотя мы исповедуем Святого Духа как Божественную Личность). Богословы пишут: Бог Отец и Бог Сын, условно говоря, уже исполнили Свою миссию по спасению людей, а Святой Дух продолжает действовать сейчас. Ныне Его время. Можно даже сказать, что мы живем в эру Святого Духа. Отношения же Святого Духа с человеком таинственны, прикровенны, неопределимы и до конца нам не понятны.

Страшно дерзать уверенно говорить на такую сокровенную и глубокую тему, но обсуждать то, что говорит Священное Писание о действии Духа в нашей жизни, мы можем. Надо сказать, подобных мест в Библии немало.

Например, Иоанн Богослов в одном из своих посланий пишет, как отличить Духа Святого от вражеского духа заблуждения: «Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1 Ин. 2:3). Отсюда мы узнаем, где Духа Святого искать не следует. Его нет в тех учениях, которые не исповедуют Иисуса Христа как вочеловечившегося Бога. Например, у свидетелей Иеговы, считающих, что Христос – это архангел Михаил (удивительно, как можно отнять у Христа и Его Божество, и Его человечество!) Или в йоге и прочих оккультных учениях и практиках, игнорирующих Христа или отрицающих Его богочеловечество.

Нам это важно помнить, потому что мы иногда являем удивительную всеядность в духовной жизни. Есть множество людей, которым главное, чтобы было «духовно» – а каково качество этой «духовности», их не интересует. Но духовность бывает разная, так как действовать могут разные духи. Об этом и говорит Иоанн Богослов.

Другую важную вещь о Святом Духе сообщает нам апостол Павел. Он пишет, что Духа Святого имеет в себе каждый церковный христианин. Странное дело! – многие христиане отрицают это по ложному смирению, думая, что Духа в себе имели только праведники. «Святой Дух не может приблизиться ко мне, ибо я грешен», – говорят они. Само смирение похвально, но такая логика неверна. Если бы Дух Святой не нисходил к грешникам, Его просто не было бы в Церкви, ибо наша Церковь и есть собрание кающихся грешников. Бог дает благодать не по нашим якобы добрым делам, а по факту нашего пребывания в Церкви. Если ты крещен, миропомазан и тебя допускают ко Причастию, не смей говорить: я не знаю Духа Святого. Да, ты можешь выгнать Духа из своей жизни грехами, но не говори, что ты не знаешь Его, ибо Он приходил к тебе.

Апостол Павел также пишет о том, что присутствие Духа Святого в нашей жизни должно заставить осознать нашу инаковость по отношению к миру. Христианин есть человек не от мира сего: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может» (1 Кор. 2:14-15). Не будем удивляться, что мир может не понимать нашего христианства. Христианин для мира есть инородное тело. Как соринка в глазу рождает слезы и боль, пока она не будет удалена, так и настоящий христианин в мире. Дух Святой не от мира сего, и мы, принимая Духа в таинствах Церкви, принимаем и Его неотмирность.

Для всякого церковного человека, имеющего в себе начатки Духа, дом – на небесах, а мы ужасно прилеплены к земле. Мы стараемся расположиться в этом мире так, будто мы здесь навечно. Хорошо бы нам даже в необходимой житейской суете никогда не терять чувство бездомности, естественное для всякого христианина! Как написано в «Послании к Диогнету» о христианах: «Живут они в своем отечестве, но как пришельцы; участвуют во всем, как граждане, но все терпят, как чужестранцы. Для них всякая чужая страна есть отечество и всякое отечество – чужая страна».

Святой Павел уточняет, что это чувство бездомности буквально должно мучить христианина. «Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8:22-23). Всякий человек, имеющий начаток Духа, есть человек «стенающий и ожидающий Искупления». Кстати, этим объясняется, почему души гениальных, сверходаренных людей всегда разрывались от несказанной муки: они чувствовали свою инородность по отношению к миру. Именно отсюда томления души и трагедии жизни великих писателей, поэтов, художников, музыкантов. Дух домой просится! – вот причина всех этих трагедий. И чем больше даров Божиих, тем сильнее подобное чувство. О тоске по утерянному раю и пел наш талантливый поэт: «Дом стоит, свет горит, из окна видна даль… Так откуда взялась печаль? И вроде жив и здоров, и вроде жить – не тужить… Так откуда взялась печаль?»

Все мировые страдальцы, о которых нельзя говорить без слез, – Бетховен, Шуберт, Шопен, Гоголь, Достоевский, Ван Гог – крещеные люди. Феномен страдающего гения – явление христианского бытия. Здесь правит Дух, влекущий человека на Небо с такой силой, что человек едва ли не разрывается пополам и платит огромную цену за свои бессмертные произведения.

Писание также говорит нам, какими должны быть плоды Духа. «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал. 5:22-23). «Плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине» (Еф. 5:9). Для чего нам дается Дух Святой и Его дары? Для жизни в Церкви, для работы над нашим спасением. Даются, чтобы преумножить их и принести к ногам Христовым плоды. Вспомним, что дерево познается по плодам, а дерево бесплодное срубают и бросают в огонь (см. Мф. 3:10). Всякий же плод требует труда. Поэтому, кстати, через неделю после Пятидесятницы Церковь предлагает верующим Петров пост. Исполнившись Духа Святого, мы должны приняться за серьезную работу по выращиванию плодов духовных.

Все это нам важно помнить, потому что мы часто воспринимаем дары Божии как сладкую конфету. Мы приходим в храм, принимаем благодать, радуемся… Это правильно и хорошо, но ведь в Церкви мы получаем не только радость, но и грозное оружие для борьбы с грехом. Если во время сражения солдат не будет использовать боевое оружие, его осудят. И дары Духа могут обратиться нам в осуждение, если мы не используем их в битве за нашу вечную жизнь.

Получив на праздничной Литургии дары Духа Божьего, стоит задуматься: что я с этим буду делать? Как использую драгоценный дар? Да укрепит нас Господь на всякое доброе дело и духовный труд для созидания нашего спасения, которое и даруется, и зарабатывается одновременно. Дух Божий, таинственный и непостижимый, Который «дышит, где хочет, и голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3:8), да не отступит от всех нас.

Продолжаем разговор о Таинстве миропомазания. Что привносит в нашу жизнь Святой Дух?

Святой Дух. Мозаика собора Святого Марка в Венеции. XI-XIII века.

Человек может познавать Бога только в Духе Святом.

Человек может побеждать грех только Духом Святым.

Человек может уподобиться Христу только силой Святого Духа.

Эти три действия Третьего Лица Святой Троицы и определяют Его роль в нашей жизни. Он – единственный «Посредник» между нами и Богом. Дух Святой – мост, раскинутый над пропастью первородного греха, некогда разделившей человека с Творцом; мост, по которому мы переходим из состояния вины, греха, стыда и страха (см. Быт 3) в состояние сыновних и близких отношений с Богом. В Духе Святом наш Господь открывается и переживается как Отец (Рим 8:15).

Именно поэтому для ранней Церкви было очевидно и наглядно, что сыновья и дочери Божии суть те, кто в своей жизни «водимы» Духом Святым; а «тот, кто Духа Христова не имеет – тот и не Его» (Рим 8:9). Ежедневное руководство Духом Святым должно было переживаться на практике (см. Деян 8:29).

Без Духа Святого Церковь была бы всего лишь одним из множества религиозных институтов нашей планеты, а каждый христианин – всего лишь адептом этой религиозной организации. К сожалению, именно такой взгляд на христианство предопределил его «кризис» в современном обществе. Без «узнавания» таинственного действия Святого Духа в Церкви, без прислушивания к Его голосу, без следования Его руководству верующие теряют ту самую «соль», которая одна только и делает христианство новой Жизнью, радостной Вестью, а не еще одной «человеческой, слишком человеческой» системой.

Церковь – это община учеников Христа, исполненная и постоянно исполняемая Святым Духом. Церковь – это семья детей Божьих, тех, кто доверился Ему и кого Дух берет за руку, ведя через всю жизнь к полному и совершенному уподоблению Христу в Царстве Небесном (в Вечности). Такой Церковь задумана, такой она создана. Исторический же путь Церкви из столетия в столетие – это тернистый путь, в ходе которого предательства и отступления от первоначального Замысла постоянно и терпеливо врачуются, исцеляются той же благодатью Святого Духа, что неизменно пребывает в самом сердце Церкви.

Итак, Дух Святой открывает нам Бога Отца и Христа как нашего Господа и Спасителя – да; Он раскрывает перед нами Церковь как нашу общую семью, собранную вокруг Христа и Его Евхаристической Трапезы.

Тайная вечеря. Миниатюра из армянского Евангелия 1232 года

Но Дух открывает нам и нас самих! Он раскрывает богатство и красоту нашей личности, со всей ее хрупкостью и дарами. Он стремится постепенно преобразить все наше существо. Потому что Он любит нас. И более и более высвечивает те грани, которыми каждый из нас начинает становиться отдаленно похожим на Христа…

В этом смысле можно сказать, что дар Святого Духа дается для служения другим, для полного раскрытия личности человека в таком служении. Ранняя Церковь прекрасно это осознавала: очень часто, в момент схождения Духа, верующие сразу же переживали необычайные действия в себе духовных даров: пророчества, особой вдохновенной молитвы, исцелений и др. (1 Кор 12). Дар, через который Дух Святой проявляется в каждом конкретном верующем, соответствует отчасти его природным склонностям, особенностям характера, а отчасти отражает неисповедимые пути Промысла об этом человеке.

И сейчас, как и 2000 лет назад, Дух Святой все еще осиявает верующих и ищущих Его, хоть и не всегда это происходит столь же наглядно и ярко – однако, если благодать коснулась сердца, она обязательно оставит в нем некое «внутреннее свидетельство», знание (ср. 1 Ин 2:20). Считать иначе означало бы отвергать Церковь как таковую, обесценивать все дело Христово и, по мысли великого византийского мистика прп. Симеона Нового Богослова, впасть в наихудшую из ересей.

Но, так же, как и в случае с Крещением, благодать Миропомазания необходимо углублять и раскрывать в себе в течение всей дальнейшей жизни. Иначе христианин останется бесплодной смоковницей (Мф 21:18-19). Какие же плоды должно иметь вселение Святого Духа в христианина? Их перечисляет ап. Павел: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал 5:22-23).

Эти плоды вызревают только при условии теснейшего общения с Духом Святым, в прямом смысле сотрудничества с Ним. А оно, в свою очередь, проходит по четырем основным каналам:

– молитва;

– Таинства (особенно Евхаристия);

– чтение Слова Божия;

– общение с людьми, с братьями и сестрами по вере, и все вытекающие отсюда поступки, слова и мысли.

Конечно, такое деление условно: в конце концов, абсолютно все в нашей жизни должно одухотвориться – стать «духовным», т. е. причастным благодатному действию Святого Духа. Но это – христианское совершенство. А до тех пор, пока мы на пути к нему, необходимо использовать указанные «инструменты». Свят. Феофан Затворник высказывает такую мысль, что благодать Миропомазания – как огонь, скрывающийся под пеплом наших страстей, забвения, небрежности: следует раздуть этот огонь трудом молитвы и других христианских добродетелей. А прп. Серафим Саровский даже учил, используя наглядные образы из жизни купцов, что этими добродетелями нужно «торговать духовно», т. е. смотреть, какие из них дают каждому из нас больше благодати Святого Духа: «дает вам более благодати Божией молитва и бдение – бдите и молитесь; много дает Духа Божиего пост, поститесь, более дает милостыня, милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради рассуждайте» (беседа прп. Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым). Эти образы могут кого-то смутить своей кажущейся «меркантильностью», словно вся жизнь христианина вращается вокруг собственного эго и его духовной пользы. На деле же здесь заключена глубокая истина: то дело, тот труд, при исполнении которого человек ощущает благодать в большей мере, чем при других занятиях, указывает на его призвание и служение в Церкви и в мире, формирует его как личность. Это и есть тот личный и уникальный дар (или дары) Святого Духа конкретному человеку, который дается, в конце концов, ради одной цели: возрастания в любви. Если внимательно, с рассуждением и советом с духовными наставниками, братьями и сестрами во Христе прислушиваться к этому тихому веянию Святого Духа (ср. 3 Цар 19:12), можно – и безусловно нужно! – найти ответ на часто задаваемый вопрос: «к чему меня призывает Бог?»

И это не так трудно, как иногда кажется. По остроумному замечанию прот. Алексия Уминского, Бог не скрывает от нас Свою волю (а Его призвание – это всегда и самая большая радость для самого человека!), словно некий ребус. Отец заинтересован в том, чтобы Его дети были счастливы. Реализация личности христианина – не что иное, как его ответ на Божий призыв лично к нему, и полнота этой реализации зависит от полноты самоотдачи в следовании водительству Духа.

Вот сколько даров, смыслов и целей заключено в самом малоизвестном Таинстве Церкви. Если Крещение является отправной точкой христианского пути, то Миропомазание в самом себе заключает семя его конечной цели – «обожения», когда все существо человека преображается, претворяется и обновляется нетварными энергиями Святого Духа. Все же последующие Таинства Церкви, равно как и все его труды, призваны раскрыть тот потенциал, который дан в Миропомазании. И если ученик Христов станет, как губка, напоенная благодатью, так что она течет и изливается из всего его существа реками воды живой (Ин 7:38–39) – иными словами, если он станет святым – это и есть тот совершенный плод, рост и созревание которого началось в таинстве Миропомазания. А на меньшее Евангелие не согласно…

P. S. В завершение приведем самый известный гимн Симеона Нового Богослова о Святом Духе:

Не говорите, что невозможно принять Божественный Дух,

Не говорите, что без Него возможно спастись,

Не говорите, что кто-нибудь причастен Ему, сам того не зная,

Не говорите, что Бог невидим людям,

Не говорите, что люди не видят Божественного света

Или что это невозможно в настоящее время!

Это никогда не бывает невозможным, друзья!

Но очень даже возможно желающим.

Рекомендуем прочитать:

Разговор с Мотовиловым Серафима Саровского о цели христианской жизни

Гимны Симеона Нового Богослова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *