Святость

Святость — фундаментальное понятие христианского учения. Святой (греч. отделенный для Бога, посвященный Богу).
В православном учении святость сопоставляется с понятиями сверхъестественного, трансцендентного, таинственного, сокровенного начала, имеет особый нравственный, ритуальный и онтологический статус. Понятие «святой» относится к истинному Богу или к человеку, отмеченному Божией благодатью. Святость — это качество, присущее самому Богу или даруемое Им. Святость — свойство, выделенное, отделенное от всего остального, выходящее за рамки обычного, повседневного мира. Это нечто особенное, очищенное, освященное, посвященное Богу. Святость является свойством бытия Святой Троицы. Лица Святой Троицы пребывают в постоянной совершенной любви.
Святость Бога проявляется в мире как Божественное могущество, величие, истина, справедливость, суд и милость. Святость Бога является в мир как свет и красота, как благо, благодать, то есть благодатная, благословляющая сила, дающая жизнь. Святость Бога открывается людям как добро и любовь.
Реальное воплощение святости в мире — святыни и святые. Святыни — это особые предметы, слова и книги, изображения и звучания, места, дела или моменты времени. Святыни преисполнены смысла, высших ценностей. Люди, живущие для Бога и в которых (или на которых) пребывает Бог, называются святыми.
Основной смысл феномена святости состоит в причастности человека к Богу, его обоженности, в его преображении под воздействием благодати Божией. В преображенном человеке восстановлена его неповрежденная грехом природа, его соединение с Богом. Основой этой связи является Боговоплощение, добровольное принятие Иисусом Христом человеческой природы. Христос — Бог воспринял человеческое естество, это открывало путь к Богу и для всего человечества: христиане, следуя Христу, соучаствуют в его Божестве по благодати и становятся святыми.
Святой человек — отделенный, отстранившийся от зла, чуждающийся греха, чистый, избранник Божий. Святым считается тот, кто стал причастником Божественной благодати и освящения. Святые — это люди, наделенные Богом за их веру и добрые дела особым качеством святости и способностью творить чудеса. Святые — участники, причастники святости Бога, созерцатели Божественной красоты и ее выразители. Они воплощают духовную красоту в своем духовном опыте.
Святость Бога является через Божественную любовь. Бог дарует Свою любовь людям. Она является причиной творения мира и человека, основанием и условием человеческого бытия и высшей целью его существования. Любовь человеческая есть отражение Божественной любви и ответ на нее. В святых пребывает любовь Божия. А кто любит Бога, тот обретает святость. «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Иоан. 4, 16).
Святость неотделима от Церкви, так как Церковь, будучи мистическим Телом Христовым, есть Путь, Истина и Жизнь. Церковь — это путь, по которому шли все святые, и истина, в которой они живут.
В качестве святых почитаются те, чья причастность к Богу была явлена Церкви как достоверный факт, спасение которых (то есть вхождение в Царствие Небесное) обнаружилось еще теперь, до Страшного Суда. К таким лицам относились первоначально апостолы, об избранности которых для вечной жизни сказал сам Христос (Ин. 17. 21-24). К ним причислялись ветхозаветные пророки и патриархи, а также мученики. О причастности к Богу свидетельствовал дар чудотворения.

Канонизация святых составляет по своей сути церковное удостоверение в причастности святого к Богу. Основаниями для церковной канонизации были и остаются: жизнь и подвиг святого, чудеса и, в некоторых случаях, нетление его мощей.
Идеал святости представляет для русского православного народа высшую абсолютную ценность, выступает духовной доминантой русской культуры. Русская духовность является частью традиции почитания святых, канонизированных Церковью.

Я сам многие годы мечтал иметь книгу, статью или заметку о Святом Духе настолько простую, насколько можно, ведь разобраться в этой теме очень сложно, ибо она упирается в тайну Бытия Божия. Мне часто приходится говорить об этом с интересующимися людьми и порой за неимением времени хочется им что-то посоветовать прочесть. Попробую, как сам это понимаю, поделиться своими размышлениями.

Откровение о Духе

Библия открывает Бога как живую Личность. Бог – это не просто Сила или набор качеств, это не нечто, а Некто, кому можно сказать «Ты», Кого можно о чем-то попросить, Кому можно честно сказать о своих страхах, скорби или радости. Бог Библии и Бог христиан — Тот, Кто слышит, Кто отвечает, Кто помнит. Бог в беседе с пророком Моисеем называет Себя. Посылая пророка в Египет для спасения израильского народа, Бог отвечает Моисею на вопрос «Кто ты?»: Аз есмь Сущий! Бог абсолютно свободен и уникален, непостижим и не подвластен. Это очень просто и ясно выражено Клайвом Льюисом в Хрониках Нарнии. Помните, что говорили герои этих сказок? Аслан — не ручной кот. И при всем этом Бог Библии слышит человека, говорит с ним, живет с ним и в нем. Бог и человек не нуждаются в посредниках.

Современному человеку, воспитанному в европейской и русской культуре, из-за некоей привычности и повседневности христианства трудно оценить всю глубину и важность сказанного. Многие как бы проскальзывают умом мимо откровения Бога о Себе как о живой Личности. А без понимания и принятия этого невозможно говорить о Духе Святом.

Из Евангелия, а значит из опыта и слов ближайших учеников Христа, недвусмысленно следует, что их Учитель Иисус не только именовал себя Богом и Сыном Божьим (за что и был распят), но и учил об Отце Своем и о Духе Святом. Тут достаточно упомянуть, что в прощальной беседе с учениками, буквально перед арестом, Иисус говорил: «Я Отца попрошу, и Он даст вам другого Заступника, чтобы он навеки остался с вами. Тот Заступник — Дух Истины, мир его принять не способен, потому что не видит его и не знает. Но вы его знаете, ведь он теперь с вами и останется в вас. Заступник же, Дух Святой, которого ради Меня пошлет вам Отец, — Он всему вас научит и напомнит все, о чем Я сказал вам». Напомню, что Воскресший Иисус повелевает Своим ученикам: «Итак, ступайте и сделайте все народы Моими учениками. Крестите их во имя Отца, Сына и Святого Духа и научите соблюдать все, что Я вам повелел. И знайте: Я с вами всегда, до конца мира».

Икона «Крещение Господне» с сюжетами искушений. Палех, XIX век. Фото: public domain

Как это понять?

Жизнь со Христом, Его учение и свидетельство Его учеников нашли свое воплощение прежде всего в опыте молитвы, в Крещении и Евхаристии. С первых дней ученики Христа поклонялись Отцу, Сыну и Святому Духу. Но потребовалось четыре столетия, чтобы выработать непростой философский (богословский) язык, через который христиане постарались выразить свою веру и евангельское свидетельство. Не придумать что-то, а всего-навсего выразить в словах. Важно было перед лицом просвещенной античности показать, я бы даже сказал позиционировать, веру христиан в Единство и Троичность Бога.

По сути, в целую культуру были введены понятия, благодаря которым христиане смогли говорить о единстве и неделимости Бога в своей природе и о различиях Божественных Лиц-Ипостасей. С тех пор Бога именуют Троицей Единосущной и Нераздельной. Почти невозможно тут что-то объяснить. Христианам было важно отвергнуть всякие попытки отрицания реальности и различий Отца, Сына и Духа. Божественные Лица – это не маски, не роли, не иллюзия. Они самые что ни на есть настоящие и конкретные, что и выразили греческим словом — «ипостаси». Каждое Лицо – Некто, с Кем можно вступить в диалог. И в то же время Отец, Сын, Дух не три Бога, а одна единая Сущность (или природа), а значит, Они – единый и неделимый Бог. Из опыта многих дискуссий я знаю, что эти (или подобные) слова не способны ни в коей мере объяснить тайну Триединства христианского Бога, но такая задача и не стоит. Помните, Бог христиан – живой и свободный, Бог, беседующий и живущий с людьми, а значит, Его тайна открывается в живом доверительном личном общении с Ним.

Скажу еще, что опыт такого осмысления веры оказался удачным. Это богословие устояло во многих полемиках в течение полутора тысяч лет и доказало свою истинность.

Кто такой святой?

Святой – это преображенный и наполненный божественной благодатью человек, который достиг абсолютного слияния с Творцом. Он находится вне пределов времени и пространства и зачастую неподвластен законам «тварного бытия». Даже закон всемирного тяготения может потерять свою силу при встрече со святым. Святой человек несет в мир настолько мощный духовный заряд, что его импульс и помощь может дойти практически до любого человека, желающего ее получить.

Святых часто называют просветленными, реализованными или освобожденными, а в Индии используют такие определения как «Бхагаван», «Дживанмукта», «Махатма», «Бодхисаттва», «Будда», но смысл их в своей основе похожий – «вышедший за мирские пределы», «озаренный Истиной», «излучающий Свет», «воплощенная Любовь».

На санскрите святой (sveta), означает «чистый, светлый», то есть это тот, кто излучает и несет Свет Истины во мрак тьмы и невежества. В христианстве святые получают эпитет «преподобный», то есть «уподобившийся Богу». То же самое означает приставка «Шри» в индуизме, «архат» в буддизме и «джина» в джайнизме. То есть святой это не «посланник Бога», но «сам Бог во плоти».

Когда святой рядом с вами, узнать его совсем не просто. Это сложно даже имея его в качестве попутчика или собеседника – так уж мы устроены, что не видим то, что у нас перед глазами и не слышим, что нам говорят.

Святость человека можно скорее ощутить, чем определить, узнать или увидеть. Тем не менее, попробуем описать святого. У него также как и у нас – 2 руки и 2 ноги, пара глаз и ушей, рот и нос…(шутка). Но ведь действительно, святой от нас формально ничем не отличается! У генерала есть лампасы и погоны, у олигарха – мигалка и охранники, у попа – ряса и большой крест на груди…. Только у святого ничего этого нет. И только если прислушаться к собственным ощущениям, то можно ощутить безупречные качества святого и почувствовать силу любви, гармонии и света, которую он излучает.

Святой – это мягкий и спокойный человек с умными, теплыми и постоянно излучающими свет глазами. Он всегда прост, непритязателен и имеет крайне мало требований или желаний. Он честен и искренен. Он никуда не торопится, для него нет понятия «завтра», он всегда «здесь и сейчас». Он просто дает, просто помогает, просто делает и в этом вся его суть. Причем, действует он, как правило, не словами, а личным примером.

Святой никогда не просит и не призывает, он ничего не замышляет и не утверждает. У него нет специальных проектов или планов, он не предлагает курс техник или практик, он никому не дает даже «соломинки», чтобы за нее уцепиться. То, что дает святой – это совсем другое. Просто присутствие святого рядом с нами неожиданно для нас рассеивает хаос и создает гармонию. Святой очень похож на костер, который горит во тьме, освещает все вокруг и не дает нашему сердцу замерзнуть.

Главное отличие святого от обычного человека в том, что святой принимает и нас и окружающий мир целиком, таким, какой он есть. Приятие – это фундаментальное качество, лежащее в основе каждого действия святого. Он просто «присутствует», он просто «позволяет случаться всему, что должно произойти», все просто «происходит через него». Святой – это отражение настоящего, а мы можем только ощутить целостность, уравновешенность и сладостный покой, которые наполняют святого.

Действия святого зачастую парадоксальны. Его образ жизни не понятен для других людей и часто он воспринимается как «не от мира сего».

Например:

– чтобы достичь, он не берет, а отдает;

– чтобы иметь, он не желает;

– у него нет денег, а он щедр;

– он не добивается благополучия, но всегда счастлив;

– он не стремится к власти, но его всегда окружают благодарные последователи и преданные ученики;

– он не ищет любовь, но всегда оказывается окруженный ею и так далее…

Иногда молчаливость, внутренний покой, и способ существования святого крайне беспокоит окружающих. Святого пытаются оценить, проанализировать и разгадать, но всегда терпят фиаско. И это естественно – нельзя рациональным умом или «логической линейкой» измерить запредельное и иррациональное. Из-за этого святых начинают подозревать и хулить, а иногда преследовать, покушаться и уничтожать…

Святой легко может предложить свою помощь, поделиться и даже надолго увлечься деланием чужих дел, мало вспоминая о собственных. Это проявляется, например, в виде того, что он не сядет кушать, не позвав кого-то разделить с ним трапезу. Но святому не нужен какой-либо результат или отдача от его действий. Он просто дает каждому и зачастую дает много больше желаемого. Многие даже не осознают, что святой дает то главное, чего больше всего нам не хватает – это божественную Любовь и свет Истины.

Святой искренне рад, когда ему удается помочь кому-либо, и в первую очередь помочь стать лучше. Он не только сопереживает (на что способны многие), но и «сорадуется» когда что-то хорошо получается или удачно складывается. Хотя нет, конечно, это не так плоско, ведь святой всегда находится в ананде – блаженстве или «истинном счастье». Причем это блаженство не имеет определенного источника или явной причины. Оно непостижимо, так не является радостью победы, восторгом свершения, счастьем обладания, чувством «глубокого удовлетворения» или чем-либо другим. Ананда святого – это есть возвышенное и любвеобильное состояние сознания, ощущение единства всего сущего и радостной полноты бытия вне каких-либо несовершенств и недостатков. Только тот, кто пережил состояние такого блаженства, знает его и никогда его не спутает.

Поэтому для любого искателя Истины так важно побывать в присутствии святого, или на «даршане», что означает «видение божественности». Естественно, что здесь в большей степени имеется в виду «духовное видение», а не физическое, и взгляд «на сущее», а не на формальное. И хотя ученик может видеть только то, что он способен видеть, тем не менее, в присутствии святого у него всегда ускоряется интеграция духа и развивается различение (вивека). И по мере своего духовного роста ученик начинает видеть все больше божественности вокруг и сам наполняется блаженством, которое приносит ему духовное видение.

Интересно, что божественная сила святого лучше всего ощущается именно в молчании, а не в диалогах или речах. Святой отличается от обычных людей тем, что может проливать свет осознания на все, что происходит только своим присутствием. Святой не «учит» в общепринятом смысле – призывом или лозунгом, которые всегда обращены к уму. Он учит «присутствием святости», «благодатью Божией», которое обращено не к уму, а к сознанию сердца. Поэтому даршан святого — это для каждого человека есть драгоценная возможность подняться над мирским и обыденным и ощутить безграничную возможность человеческого совершенства.

Святой не ищет знаний в книгах, он не познает Истину у других святых. Никто не может обрести знание высшей Истины благодаря чужим описаниям или путем умозаключений. Познание Истины – это есть всегда озарение, это есть всегда непосредственное и прямое ее осознание. И святой обладает именно этим качеством, он уже сияет светом божественной Истины. Поэтому святой ни к чему не стремиться, даже к божественному, так как он уже соединен с божественным. Сама жизнь святого, его труд и деяния являются для него и Смыслом, и Путем, и Истиной, и Любовью, и Блаженством. Поэтому жизнь святого – это всегда: «Каждый день, как последний», поэтому завет святого: «Люби всех, служи всем», поэтому призыв святого: «Спешите делать добро».

Святой медитирует, но не в общепринятом смысле, он не сидит дважды в день по 20 минут с закрытыми глазами и скрещенными ногами. Его медитация – это есть вся его праведная жизнь, которая продолжается 7 дней в неделю и 24 часа в сутки. В результате такой жизни-медитации святой часто обретает особые способности или сиддхи, то есть трансцендентные (запредельные) силы. Это есть способности совершенного сознания, проявляющиеся как в отношении мира, так и самого себя.

Патанджали описывает ряд таких экстраординарных способностей, наиболее значительные из которых следующие:

1. Знание прошлого и будущего;

2. Знание предыдущих воплощений и момента смерти;

3. Знание мыслей других людей, также как и понимание значения звуков, издаваемых животными;

4. Ясновидение или знание скрытых, удаленных или микроскопических объектов;

5. Левитация;

6. Яснослышание;

7. Самадхи или погруженное состояние, которое достигается осознанием «высшего Я».

8. Власть сознания над материей, что достигается осознанием объективных и тонких свойств материальных объектов (их характера и формы, природы и субстанций, качеств и взаимосвязей, назначения и пользы).

Однако не обретение сверхъестественных сил делает святых святыми. Наоборот, именно сиддхи, которые хотя и свидетельствуют об определенных достижениях, зачастую для многих искателей становятся непреодолимым препятствием на пути к освобождению. Говоря о материализациях и других чудесах, Сатья Саи Баба, просил нас не придавать им значения, а направить свое внимание в первую очередь на самого себя, на постижение собственной природы, на осознание истинного Я.

Качество, которое отличает святого от простого смертного, называется святость. В разных духовных традициях святость называют по-разному: кайвалья, сатори, мокша, сатчитананда, самадхи, нирвана и так далее. Смысл каждого понятия отличается не настолько принципиально, чтобы не попробовать их обобщить. Получается что святость – это есть чистое и совершенное сознание, не подверженное влиянию ни окружающего мира, ни тела, ни собственного разума. Такое божественное сознание не может быть ничем запятнано, повреждено или соблазнено. Это есть максимально полное сознание, при котором человека можно назвать совершенным или Богочеловеком.

Святость – это окончательный и непреходящий покой, это полная независимость и свобода человека от неведения и сомнений, желаний и привязок, это его выход за пределы колеса сансары и действия кармического закона. Это есть непреходящее божественное состояние, при котором зачастую только само присутствие такого человека на земле гармонизирует бытие, явления и пространство.

Святость – это состояние освобожденного, но все еще воплощенного в теле человека. Но если обычный человек осознает себя как разум, заключенный в теле, то святой – как Атму, растворившуюся во Вселенском сознании. И хотя святость – это окончательное духовное достижение, предназначенное человеческому существу, однако оно не происходит автоматически, и добивается его человек только в своем земном существовании.

Еще раз – святой, это человек, достигший абсолютного совершенства и безукоризненности, то есть наивысшей точки своего земного духовного развития, а святость – это просто качество, присущее святому. Но интересно, что сами святые никогда не считают себя святыми. Так же, как и никогда не говорят о собственной святости. Святые считают себя обычными людьми. И это воистину так. Святые – это обычные люди, отличающиеся от подавляющего большинства только тем, что они просто преодолели свою животную природу и полностью реализовали свои качества.

Внутренний покой святого, который является также одним из признаков святости, есть результат полного отсутствия у святого страданий. Причем это совсем не означает, что у святого не бывают счастливых или печальных дней, что его организм не может испугаться, разозлиться или разочароваться. Святой, также как и любой из нас, имеет внутренние потребности, – ему необходимы воздух, пища, вода, свет, общение, любовь, комфорт и т.д. Но в этом поиске у святого, в отличие от любого из нас, нет побуждения найти чего-то недостающего ему для «полного счастья», как и желания, наполнить себя чем-то, чего не хватает. У святого этого нет, так как он уже наполнен и завершен, он уже свободен и счастлив, он уже целостен!

Чему же учит святой?

Святой учит нас тому, что видимый нашими глазами мир, мир в котором происходит вся наша жизнь – это не есть все мироздание. Что мы видим только его малую часть, но по собственному невежеству принимаем эту часть за целое. Что за проявленным миром видимых вещей, чувств и инстинктов есть невидимый и тонкий мир, где открыт доступ ко всем истинным знаниям. И проникнуть в этот мир можно, только успокоив свой Ум и остановив мысли, которые создают постоянный шум у нас в голове.

Святой учит нас тому, что причина кажущегося разделения мироздания находится не в самом мироздании, а в нас самих. Что это просто проделки нашего Ума, сумевшего убедить нас поверить в реальность этого иллюзорного мира, созданного нашим же воображением. И что причиной всех наших проблем является ложное отождествление себя с физическим телом, что мир поделен на «мое» и «чужое» только в нашем Уме.

Он просит нас не привязываться к объектам этого мира, так как именно это вызывает страдания. Почему нет смысла привязываться к чему-либо? Потому что все преходяще. И если мы к чему-либо привязываемся, а оно уходит из нашей жизни, то мы чувствуем боль. Это не значит, что мы не должны радоваться прекрасным вещам или добрым взаимоотношениям. Просто мы не должны ощущать это как «мои» вещи или «мои» отношения.

Святой учит нас тому, что все имеет начало и конец, что жизнь приходит с рождением и уходит со смертью, и что одно без другого не происходит. Он говорит, что любая монета имеет две стороны и невозможно отнять одну из сторон – монета перестанет существовать. И если одна сторона – это счастье, а другая – страдание, то нам нужно принять обе стороны. И если мы предпочитаем из двух состояний только одно без другого, то страдания возникнут внутри нас неизбежно.

Поэтому он учит принимать мир таким, каков он есть. Он говорит нам: «То, что дано на сегодня, берите сегодня. То, что дано на завтра, берите завтра. Живите день за днем, каждый момент – без прошлого, без воспоминаний, без умозаключений. Никогда не требуйте, чтобы этот день соответствовал вашим представлениям или желаниям». Он учит нас, что наша Жизнь сама по себе есть чудо. И что нам нужно всего лишь только научиться контролировать свой Ум и доверять Жизни. Не более, но и не менее…

И хотя я несколько раз написал, что святой учит, но это неправда, это совсем не так! Святой никого и ничему не учит! Он просто реагирует на то, что происходит рядом с ним. Поэтому когда мы задаем святому вопрос: «Что мне сделать, чтобы добиться этого? Или что лучше – то или это?», он отвечает просто: «Делайте то, что в данную минуту кажется вам правильным, и выбирайте то, что вы считаете в данный момент наилучшим». То есть святой учит нас всегда только приятию, приятию Жизни и всего того, что она нам несет.

Иногда может показаться, что святой безучастен к нашему горю, что он совсем нам не сострадает, особенно тогда, когда он отбирает у нас «любимую игрушку», ставит нас в некомфортную ситуацию или назойливо задает нам трудные вопросы. И мы уходим от святого еще более несчастными с мыслью, что тот нас совсем не жалеет. Но сострадание святого в том, что он никогда ничего не замышляет. Его миссия – разрушить ложные концепции нашего Ума и помочь нам услышать собственное Сердце. Поэтому все действия святого по отношению к нам – это всегда любовь, это всегда помощь и сострадание, причем даже тогда, когда святой дает нам подзатыльник.

Но ведь и мы сами так иногда поступаем. Например, если мы увидим в руках нашего малыша нож и отберем его, то ребенок заплачет, ему покажется, что мы поступили с ним неправильно, плохо: «Это была МОЯ игрушка, я с ней так хорошо играл»…. Но то, что вы не дали ребенку порезаться – это ведь есть акт любви и сострадания, это есть безусловное ДОБРО, даже, несмотря на безутешные слезы и крики ребенка…

К сожалению, по жизни мы зачастую остаемся такими похожими на этих малышей, продолжающих играть в куколки и машинки, только время от времени меняющих надоевшую старую игрушку на новую. Нам самоуверенно кажется, что мы сами хозяева своей судьбы, что мы – «цари природы» и наивысшие существа на планете Земля. Но ведь, например, даже животные или птицы не убивают других животных или птиц из прихоти. А тем более не пытают и не насилуют друг друга, – это может делать только «царь природы» – человек…

Мы абсолютно слепы в собственном невежестве, мы беспредельно жестоки в попытках удовлетворить собственные амбиции, сегодня мы страшнее самых страшных сказочных животных, драконов или «кощеев». Мы никак уймемся, никак не насытимся, никак не успокоимся. И все только потому, что никак не поймем ни цели нашей жизни, ни ее смысла, ни причины всего того, что происходит с нами….

И вот в такие самые темные времена на землю и приходят святые – Будда и Иисус, Франциск Ассизский и Сергий Радонежский, Вивекананда и Мать Тереза, Бабаджи и Саи Баба….

Святые говорят, что каждый человек может достичь состояния святости, стоит только ему это захотеть. Более того, любой человек не просто может, но и должен раньше или позже реализовать себя и «стать святым», ибо это есть единственный смысл прихода человека на землю. Таким образом «святость» – это просто следующий этап развития человека и человечества. И если предыдущий этап был переходным от животного состояния к «Homo Sapiens» – «Человеку разумному», то наступающий – это переход от «Homo Sapiens» к «Homo Divine», то есть – «Человеку духовному» или «Человеку Божественному».

Кстати говоря, корень «див» в русских словах «удивительный» или «диво», так же как и в английских – «divinity», «divine», есть ни что иное, как санскритское слово «див», буквально означающее «сиять», а также «божественность» или «Бог». Это «диво» и «божественность» и есть не только первичная основа существования самого мироздания, но также и та самая божественная искра — Атма, которая находится в каждом человеке. И задача человека – пробудить и раздуть эту божественную искру.

Святые убеждены, что мы с вами раньше или позже станем такими же, как они, то есть – «обычными» людьми «сияющие отблесками божественной Атмы». Именно поэтому святые никогда не считают себя Героями или Лидерами, хотя априори ими являются. Именно поэтому святые редко называют себя Гуру, Мастерами или Учителями, хотя именно они прокладывают дорогу для эволюционного развития человечества.

Возвеличивание и обожествление святых происходит не по их воле, а по воле окружающей толпы, желающей только поклоняться и тем самым перекладывать ответственность с самих себя на других. Именно эти животные инстинкты толпы и людская молва создают из святых – Монументы, из их учений – Догмы, а из ашрамов – Секты. Не стоит упрекать святых в том, к чему они вовсе не причастны….

Не святые, а мы с вами виноваты в том, что «святость» превращается в бизнес, а духовностью «торгуют». Это мы с вами никак не можем понять, что «просветление» невозможно обрести вовне себя – вычитать в книжке, купить в эзотерическом магазине «Белые облака» или получить из рук Учителя.

Событие, которое создает из обычного человека «человека святого» всегда только одно – это отмирание ложной концепции, что никакого отдельного «меня» никогда не было. Истинная природа каждого человека – это Сат-Чит-Ананда или Бытие-Сознание-Блаженство, но только просветляясь можно раскрыть эту Истину.

Поэтому когда святой оказывается рядом с нами, то рядом с нами – чистое сознание, достигнувшее абсолютного слияния с Творцом. Рядом с нами находится преображенный и наполненный божественной благодатью человек, который просто проливает на нас Свет Истины и Божественную Любовь, и мы прозреваем, иногда даже неожиданно для самого себя…

Мы все – Боги!

  • Четыре способа жизни
  • Святой человек
  • Карма, дхарма и инкарнации
  • Бог и Дьявол
  • Кто виноват, или «Горе от ума»
  • Противостояние Ума и Сердца
  • Стать человеком
  • Покорение собственного Ума
  • Что делать?
  • Жизнь — это урок
  • Правила духовной трансформации
  • Начните же «новую» жизнь прямо сейчас
  • «Совсем простые вещи»
  • Заповедь

Когда человек становится храмом

Помню, как-то раз мы с прихожанами нашего храма – тогда я еще служил в храме в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» – поехали в Оптину пустынь. Там была женщина-гид, она рассказывала об Оптинских старцах и, в частности, сказала такую вещь: «Известно, что Оптинские старцы достигали того, что могли предсказывать будущее; у них было свечение вокруг головы; и вообще они еще очень многое могли». Мне пришлось, дождавшись, когда она завершит свое повествование, вмешаться и скорректировать ее монолог, сказав о том, что, безусловно, целью христианского подвига не могут являться ни «образование нимба», ни предсказывание будущего, ни способность прозревать то, что находится в тайне человеческого сердца; всё это – совершенно ложные представления о святости. То, что Оптинские старцы могли сказать кому-то нечто о его будущем; то, что некоторые паломники действительно видели нетварный свет, который осиявал этих угодников Божиих, являлось следствием их подвига, но ни в коем случае не целью их жизни и трудов.

Когда мы говорим о святости, нужно прежде всего понимать, что же это все-таки такое. Святость – это не безгрешность, это не христианское совершенство как таковое, это не отсутствие у человека свойственных ему от природы недостатков. Тогда что это, как ее описать?

Наверное, самое точное сравнение здесь можно привести из области храмостроительства. Вот возводится храм: строятся стены из кирпича, происходит их отделка, занимают свое место подсвечники, иконы. Но это всё еще некое здание, которое должно стать храмом. А потом наступает момент, когда храм освящают и в нем начинают совершаться богослужения. То же самое можно сказать о человеке: вот строит он по кирпичику фундамент, стены своей христианской жизни, вот ведет какую-то внутреннюю отделку, работает над собой. Но святым он становится не тогда, когда достигает во всем этом определенного «уровня», а тогда, когда его сердце, готовое вместить благодать, благодать наполняет. Святитель Игнатий (Брянчанинов) называл это «помазанием Духом»; он писал о том, что в жизни людей, которые прославлены в лике святых, зачастую можно увидеть эти два периода: до какого-то времени они просто подвизались, а затем на их подвиге уже лежала печать Божественного помазания. О том же самом говорил и преподобный Варсонофий Великий: отвечая на вопрос, каким образом могли заблуждаться святые, он обращал внимание, что то или иное духовное творение могло быть написано, когда будущий святой еще только начинал свой подвиг; в определенные периоды жизни у него могли быть какие-то заблуждения, а впоследствии, достигнув святости, он не догадался помолиться о том, чтобы Господь ему открыл, насколько верны или же ложны были его прежние мнения. То есть, опять-таки, преподобный Варсонофий разделял время, когда человек был еще в обычном своем, скажем так, человеческом состоянии и существе и когда в его жизни уже очевидным образом проявлялось Божественное помазание Духом Святым.

Мы знаем, что в каждом из нас первоначально, с момента крещения и миропомазания, пребывает залог, дар благодати Святаго Духа. И все мы призваны к тому, чтобы дать этой благодати возможность действовать в максимальной для нас полноте. Собственно говоря, это и есть то, ради чего мы подвизаемся, ради чего трудимся. Преподобный Серафим Саровский говорил, что цель жизни христианина – стяжание Духа Святаго, но нужно понимать, что с терминологической точки зрения это выглядит немного иначе: стяжать можно то, чего пока еще не дано, а Дух Святый нам уже дан. То есть человек в Таинстве Миропомазания получает в духовном плане всё, что только может человек в своей жизни получить. К этому что-то приложить уже невозможно, потому что это вся полнота Божества. Но можно способствовать тому, чтобы в нас произошло раскрытие этого дара – этому и должна быть посвящена жизнь христианина.

Главное – не приобрести, а отказаться – от всего, что мешает дарам Святого Духа в нас проявиться

В Евангелии есть притча о человеке, который находит драгоценную жемчужину и всё продает для того, чтобы приобрести участок земли, где она сокрыта (см.: Мф. 13: 44). Эта жемчужина и есть благодать Святаго Духа, а этот образ отказа от всего ради приобретения одного, но самого ценного, есть образ той жизни, которая приводит человека к раскрытию дара благодати. Так что основным делом является не приобрести, а отказаться – от всего, что мешает дарам Святого Духа в нас проявиться.

Преподобный Григорий Синаит, говоря об этом, приводит другую аналогию: он уподобляет дар Святого Духа драгоценному камню, погребенному под кучей хлама. Драгоценный камень этот не повреждается, а во всей своей красоте пребывает внутри нас, но, чтобы он воссиял под солнцем, нужно денно и нощно на протяжении всей жизни разбирать этот хлам, которым завалена наша душа, хлам, состоящий из страстных желаний, греховных привычек, нераскаянных заблуждений. То есть можно сказать, что, когда человек вступает в борьбу со страстями, он становится на путь, ведущий к святости.

Цель жизни – стать святым?

Здесь нужно сразу сделать оговорку. Господь хочет, чтобы мы были святыми, но в то же время если человек в начале своей христианской жизни говорит себе, что цель его жизни – стать святым, то практически наверняка он святым никогда не станет. Такой вот парадокс: найти святого, который считал бы, что он святой, невозможно.

Почему так? Дело в том, что чем больше приближается человек к Богу – приближается действительно, а не в своем воображении, – тем в большей степени в Его свете он видит свое несовершенство, искаженность своей души и естества грехом. В глазах других он может быть великим праведником, но в своих собственных глазах он будет самым последним грешником. Когда святые говорили о том, что они не совершили ничего доброго, они никоим образом не «прибеднялись», не хотели показаться смиренными – они действительно ощущали и видели себя именно так. Даже есть определение одного из Соборов, где говорится, что анафема да будет тем, кто считает, что святые только лишь по смирению называли себя грешными. Это момент важный.

Есть и еще одно объяснение тому, почему цели такой – стать святым – полагать перед собой нельзя. Дело в том, что Царствие Божие внутри человека раскрывается не каким-то приметным для него образом; и более того, когда человек прислушивается к своим ощущениям и думает, что в нем «уже что-то есть», сама по себе такая мысль уже мешает этому быть. Как говорили святые отцы, мнимое мешает быть мнимому, то есть того, что человек о себе мнит, в нем уже быть не может. Это парадокс, но так устроил Господь, такова закономерность духовной жизни.

«Воля Божия есть освящение ваше»

Когда человек пытается исполнять Евангелие в своей жизни – а исполнение Евангелия и есть, опять-таки, путь к святости, – то он понимает, насколько это трудно. Человек читает творения святых отцов, читает патерики, и от его внимания не может сокрыться то, как подвизались древние святые: каков был их пост, каково было их бдение, какова была их мера самоотвержения. Для древних христиан зачастую обычным, повседневным подвигом было то, о чем современному человеку и помыслить сложно, не то что исполнить. И когда мы это видим, конечно, очень трудно бывает избавиться от мысли о том, что мы никоим образом не можем подражать жизни этих людей. Но что при этом не должно позволить нам отчаяться и впасть в уныние, так это совершенно истинная мысль о том, что в гораздо большей степени, нежели мы сами, нашей святости, нашей чистоты, нашего совершенства желает и ищет Господь. Апостол Павел говорит: воля Божия есть освящение ваше (1 Фес. 4: 3). Заметим, он не говорит: «Вашим желанием должна быть ваша святость», – то есть именно воля Божия, а не человеческая есть на то, чтобы мы были святыми.

Господь хочет, чтобы мы были святыми, а нам нужно трудиться над собой, чтобы эту волю Божию принять

Человек – чудное существо: зачастую кто-то хочет – или, по крайней мере, говорит, что хочет, – и ровным счетом ничего для этого не делает. Но нельзя, да и невозможно, с той же меркой подходить к тому, чего желает Господь. Если Господь чего-то хочет, если на что-то есть Его воля, то Он, безусловно, делает всё для того, чтобы эта воля реализовалась. И поэтому если Господь хочет, чтобы мы были святыми, от нас требуется только одно: трудиться над собой, чтобы эту волю Божию принять. Господь же, в Свою очередь, на протяжении всей нашей жизни, день за днем, мгновение за мгновением, создает для нас ситуации, в которых мы можем этот труд над собой совершать.

Как нам научиться воспринимать стремление к святости именно как волю Божию? Думаю, здесь обязательно нужно приводить себе на память то, что, как говорит Господь в Евангелии, человек не может сам, без Бога, творить ничего (см.: Ин. 15: 5). Спрашивают порой: «Батюшка, как же? Человек ведь может сам что-то смастерить, может создать художественное произведение, в том числе и направленное против Бога и христианства. Разве он делает это не сам?» Да, но любое человеческое действие носит относительный характер: человек может создавать, допустим, картину, не обращаясь к Богу и не думая о Боге, но при этом он будет пользоваться талантом художника, который дал ему Господь, способностью к воображению, которая, опять же, заложена Богом, теми материальными средствами, которые в сотворенном Богом мире ему доступны. Поэтому все равно без Бога ничего не совершается, и стать такими, какими нас хочет видеть Господь, мы без Его участия тоже не можем. Господь говорит, что всякую розгу, приносящую плод, Отец наш Небесный очищает, чтобы она приносила плод еще больший (см.: Ин. 15: 2). Именно это и происходит с нами на протяжении всей нашей жизни. И очень важно научиться видеть свою жизнь как непрестанный процесс этого очищения и изменения. Практически каждый наш шаг – это выбор, который либо приближает нас к исполнению воли Божией о нашей святости, либо наоборот.

Об опыте действия благодати

Фото: Александр Осокин

Нужно сказать, что в христианской жизни, если она совершается правильно, рано или поздно наступает момент, когда человек все-таки приобретает определенный опыт ощущения действия благодати в своем сердце. Эти периоды чаще всего кратковременные: мы вдруг в какие-то моменты ощущаем, как легко и с умилением удается молиться; мы ощущаем сокрушение сердечное и вместе с тем утешение от Бога, когда каемся; ощущаем радость и удивительную полноту бытия, когда причащаемся Святых Христовых Тайн. А потом это состояние пропадает. И совершенно естественно, что нам нужно, отталкиваясь от этого, на практике, в опыте нашей жизни понять, что дает нам возможность благодать как можно дольше сохранять, а что, наоборот, нас благодати Божией лишает. Именно это должно для нас, на самом деле, стать одним из главных критериев правильности или неправильности собственной жизни.

Благодать Божия на протяжении всей жизни человека учит его, она буквально подталкивает каждого из нас к должному и отводит от недолжного. И чтобы тогда, когда мы ее почувствовали, дать ей возможность действовать, нужно этому научению начать внимать. А в моменты соблазна нужно непременно возвращать себя мысленно к этому опыту благодатной жизни и полагать его на одну чашу весов, а грех с его кратковременной сладостью – на другую. И выбирать, не уходить от этого выбора. Если мы делаем это честно, то это очень действенно, потому что мысль о будущем ответе перед Богом человека, ввергаемого в искушение, может и не остановить. А вот перспектива лишиться переживания любви Божией, которое душе уже знакомо, перечеркнуть эту возможность грехом нередко отрезвляет очень сильно. И чем бережнее мы память о благодатных мгновениях храним, тем легче бывает противостоять врагу.

В жизни христианина бывает, что воспоминания о благодатном опыте, когда-то им полученном, в течение долгого времени остаются потом только воспоминаниями, благодать не посещает его сердце снова. Бывает ли это связано не с нашими грехами, не с какими-то непосредственными проявлениями гордыни? Бывает. Господь, лишая человека духовных утешений, испытывает его призвание быть христианином, оставаться в Церкви. Нужно остановиться и спросить себя: «Буду ли я продолжать свое движение к Богу даже в том случае, если прежней радости мне это приносить уже не будет?» А чтобы на этот вопрос ответить, нужно разобраться внутри себя, ради чего вообще мы христианской жизнью живем.

Однако никто не может нам обещать, что благодать непременно вернется через какое-то время. Были, к примеру, подвижники, которые, взыскуя и ожидая этого возвращения, прожили практически всю жизнь – таков был Промысл Божий о них. Здесь можно вспомнить жизнеописание схиархимандрита Серафима (Романцова): когда-то, еще будучи молодым монахом, он увидел сон, где некая прекрасная девица сказала ему, что оставляет его сейчас, но потом вернется. Впоследствии он понял, что это было извещение Божие: с того времени он не ощущал уже той необыкновенной духовной отрады, которую приносила ему прежде монашеская жизнь. И тем не менее он трудился, подвизался и для множества людей был человеком, на которого они могли духовно опереться и в те сложные годы ХХ века в вере устоять. А когда он лежал уже на смертном одре, на его лице просияла вдруг неземная радость, и стало понятно, что благодать вернулась. Она вернулась тогда, когда не находилось уже в душе места ни для гордости, ни для самолюбования, ни для тщеславия, и оставалось только в таком состоянии отойти к Богу.

Христианство – это искание Божественной красоты, которая в какие-то мгновения человеку открывается

Сегодня часто забывают, что христианство – это не только подвиг, это не только образ жизни. Это искание той удивительной Божественной красоты, которая в какие-то мгновения человеку открывается, и человек уязвляется любовью к ней. Она сокрывается снова, но мы можем плакать и искать ее точно так же, как плачет и ищет свою мать ребенок. И так всю нашу жизнь: когда теряем мы ощущение близости Господа, будем стремиться к Нему со слезами и усердием, пока не отойдем в жизнь вечную и не сподобимся нескончаемого бытия с Ним.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *