Святые о смирении

Без смирения христианская духовная жизнь невозможна. Христианин должен учиться со смирением принимать скорби — не сжав зубы, терпеть во что бы то ни стало, а именно принять боль. Но что делать, если смирения нет? Специально для портала «Православие и мир» — беседа Тамары Амелиной с протоиереем Алексием Уминским.

— Путь к смирению достаточно долог и сложен. Это путь длиною во всю жизнь. Конечно, это духовная наполненность. Авва Дорофей говорит: «Каждый молящийся Богу: «Господи, дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему не кого-нибудь, а оскорбить его».

Ведь мы в молитве Ефрема Сирина каждый день именно об этом просим Великим постом, а потом удивляемся, почему с нами Великим постом случаются искушения.

– О смирении мы слышим тогда, когда получаем совет: «А ты смирись!»

— Так и хорошо бы смириться, так и надо. Правильно.

– Смирение – принятие воли Божией?

— Смирение – принятие себя таким, какой ты есть. Чаще всего самая большая проблема для человека – быть самим собой, быть тем, кто ты есть на сегодняшний момент. Самое большое несмирение – человек не хочет себе признаться, кто он есть на самом деле. Человек хочет выглядеть в глазах других людей лучше, чем есть на самом деле. У всех же это есть, да? И никому не хочется, чтобы знали, что ты думаешь, что творится в твоей душе. И все проблемы нашего несмирения, наши обиды происходят от того, что люди замечают, какие мы есть на самом деле и как-то дают нам это понять. А мы на это обижаемся. По большому счету это именно так.

Начальный момент смирения может начаться именно с этого: если тебе говорят «Смирись», то, значит, подумай, а что произошло? И найди причину в самом себе. Может быть, ты и есть тот самый человек, к которому обращены эти слова обиды и в них нет ничего обидного? Если дураку сказать, что он дурак, то что в этом обидного для дурака? Для дурака не может быть ничего в этом обидного. Если я дурак, и мне сказали, что я дурак, то я не могу на это обидеться!

– Так кто ж себя считает дураком?

— Так вот, смиренный человек, если он знает, кто он такой, он не обидится.

– Но всегда же есть люди и глупее, и хуже?

— Не факт! Это еще надо разгадать! Может, и есть, но они тоже дураки, и я такой же как и они. Вот и все. Наша жизнь есть цепь доказательств того, чтобы люди поверили, какие мы умные, сильные, талантливые… Ну, вот скажите, надо ли умному человеку доказывать, что он умный? Не надо! Если человек доказывает, что он умный, значит, он дурак. И когда ему говорят, что он дурак, он не должен обижаться. Примерно так, я, конечно, рисую грубую схему. Человек должен прежде всего понять, кто он есть на самом деле. И не бояться быть самим собой. Потому что это точка отсчета.

– А если тебе это говорит тоже дурак?

— Дурак может стать умным! Дурак, если он поймет, что он дурак, он может постараться и стать умным! Не делать вид, что он умный, а как-то поучиться быть умным. Трус может научиться стать смелым, если он поймет, что он трус и захочет стать смелым.

Каждый человек, если он поймет точку отсчета, у него будет куда идти. С этого начинается смирение. Человек, прежде всего, с собой должен примириться в Боге и увидеть, кто он такой есть. Потому что если человек считает, что он умный, то зачем ему просить у Бога ума? Он и так умный. Если человек считает себя талантливым, то зачем просить у Бога таланта? А если он считает, что у него чего-то нет, значит, он может просить это у Бога, значит, ему есть куда стремиться, значит, есть, куда идти. А так – идти некуда. Почему Заповеди блаженства начинаются с «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3).? Потому что нищий все время что-то просит, у нищего ничего нет. Хотя при желании он может так набить карманы деньгами! Есть даже такая профессия – профессиональный нищий. Так вот, принцип один и тот же. Человек в глазах других людей признал себя нищим. Он такой жизнью живет, он из этого нищенства получает способ жизненного существования.

А если это перевести в духовный план, как нас учит Евангелие, тогда можно что-то в этой жизни приобрести для себя важное, а без этого не приобретешь. Самой большой проблемой, самым большим препятствием для приобретения каких-то духовных даров или силы для движения к Богу, прежде всего, является то, что мы не хотим быть самими собой. Нам хочется в глазах других выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Понятно, что нам хочется быть лучше, но мы не делаем для этого простых вещей.

Мы не хотим, чтобы люди видели, какие мы есть на самом деле. Нам очень страшно от этого, нам страшно как Адаму, который хочет от Бога спрятаться, нам хочется сразу прикрыть всю свою наготу.

А смирение, прежде всего, состоит, как мне кажется, в том, что человек совершает очень мужественный поступок. Он не боится быть дураком, если он дурак. Не боится признать свою глупость, если он глуп. Не боится признать свою неспособность, если он неспособен. Не боится признать свою бесталанность, если у него что-то не получается. Не впадает от этого в уныние, самоедство, что, мол, как же так, есть же еще хуже меня, а понимает, что это есть точка отсчета. Поэтому, когда ему говорят «дурак», он не обижается, а смиряется.

– Еще смирение часто путают с равнодушием.

— Есть понятие «бесстрастие», а есть понятие «бесчувствие». Это разные вещи.

– Если в человеке не проявляется каких-то страстей, осуждения, например, то кажется, что с душой все в порядке.

— Да, нет. Что значит в порядке? Если в душе человека мир, тогда с ним все порядке, а если безжизненное болото, то это состояние уныния, с этим жить тяжело.

– Критерий – мир, радость?

– Могу я не упоминать в молитве людей, о которых мне трудно молиться?

— Если Вы христианка, то не можете

– Не могу я даже имена их произносить, у меня сразу такие искушения… Даже молитва прекращается… Хочется забыть …

— Если Вы христианка, то не имеете права. Значит, должны просить у Бога на это сил.

Как сказал архиепископ Иоанн Шаховской: «Не желать видеть и слышать человека похоже на приказ его расстрелять».

– Неужели, действительно, существуют такие люди, которые способны простить, преодолеть, казалось бы, немыслимые предательства?

— Попробовать можно. Смотря что вы у Бога будете просить. Если вы будете просить, чтобы Бог привел к покаянию этих людей, дал им возможность понять, что они сделали неправильно, чтобы Господь не дал им до конца погибнуть, чтобы Господь помог им измениться, то почему бы нет?

– Есть мнение, что, если молишься за таких людей, то на себя принимаешь груз их греха.

— Это, конечно, полное безобразие. Когда люди оправдывают нежелание за кого-то молиться какими-то искушениями. Тогда лучше снять с себя крест, в храм не ходить и жить себе спокойненько жизнью без церкви – без Христа и без креста. Вообще тогда не будет никаких искушений! Все будет отлично! Это, конечно, безобразие, но распространенное безобразие. Из такого ложного смирения, мол, недостойны, немощны, куда нам… Потому что люди не любят Христа, а любят только себя.

Священник Георгий Чистяков пишет: «И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства».

Совершенно согласен с этими словами отца Георгия.

Беседовала Тамара Амелина

В отличие от детей, которые все время говорят о себе, взрослые люди умеют выглядеть смиренно благодаря усвоенным манерам. Но всё это бывает часто лишь внешним, сердце же наше занято собственным эго. Как добиться того, чтобы наши слова о смирении не были пустым звуком, – об этом размышления архимандрита Андрея (Конаноса).

Маленькие дети более спонтанны. Они говорят то, что чувствуют. И в начальной школе они всегда пишут: «Я, я… Я, мама и папа поехали отдыхать. У меня машинка!» А учительница исправляет их сочинения красной ручкой: «Не пиши постоянно «я, я…»

С другой стороны, мамы и папы, будучи уверены в том, что их ребенок – самый лучший, часто говорят: «Мой сын (или дочь) – лучше всех!» Они считают, что их дитя способнее всех и в классе, и в спортзале, а уж если ребенок занимается музыкой, то они непременно скажут: «Учительница по фортепиано отметила, что моя дочь – лучше всех! Это видно!»

Все родители так говорят. Они внушают своему ребенку с детских лет, что он – самый лучший, потому что, если не быть лучшим, то ведь легко можно стать и худшим! Так культивируется наш эгоизм.

Когда писатель Никос Казандакис приехал на гору Афон, он встретился там с одним подвижником – отцом Макарием (Спилеотом), который жил в пещере. В конце разговора отец Макарий сказал ему:

– Очнись, пока не поздно! Твой эгоизм огромен, твое «я» съест тебя!

Казандакис сказал ему в ответ:

– Не вини эго, отче! Эго отделило человека от животного.

А подвижник ответил:

– Ты ошибаешься. Эго отделило человека от Бога. Когда человек жил в раю, он был смиренным и был вместе с Богом. Бог любил его, и человек ощущал свое единство с Господом. Но как только человек сказал слово «Я!», он отделился от Бога и убежал от Него. Убежал из рая, убежал от самого себя, убежал от всех.

Только в одном случае мы можем (и должны) вспоминать о своем «я» – когда обвиняем себя. Тогда мы можем сказать: «Да, я виноват. Это я согрешил, я ошибся, я сделал это по собственному желанию!» В таком случае – да, но, к сожалению, это тот самый случай, когда мы не говорим «я».

Есть даже такой журнал – «Эго». И там психоаналитики пишут, что когда человек собирается на какое-нибудь мероприятие или вечеринку, то во время сборов (выбора парфюма и т.д.) в его душе ясно обозначается это слово – «я». Как я выгляжу, какое я произведу впечатление, что обо мне скажут, как оценят мой внешний вид, мою одежду, мой парфюм… Эго постоянно проявляется в современных развлечениях. Человек постоянно думает о своем «я», потому что поместил его в центр своей жизни.

Но таким образом мы сильно отдаляемся от Истины! Господь учит нас, что даже если человек выполняет все Его заповеди, он все равно должен говорить о себе как о непотребном рабе Божием. А мы часто начинаем считать себя великими и важными персонами в самом начале духовного пути, когда еще ничего не сделано.

Смирение – это не грусть, не тоска. Некоторые именно так понимают смирение – что это какая-то депрессия, когда человек чувствует себя слабым, обиженным, больным интровертом. Это не так. Смирение – это пребывание в Истине, в правде. Оно означает, что человек знает, кто он, знает свое место в этом мире, сознает свою немощь и благодарит Бога за все те благодеяния, которые Он оказывает ему, несмотря на его слабости. Смирение означает жизнь в истине, а не в том обмане, который создает вокруг нас современная жизнь.

Я слушал запись, на которой старец Иаков (Цаликис) читает заклинательные молитвы над одной женщиной, и там ясно слышался голос злого духа. Разумеется, таких вещей лучше не слушать, но это случилось, и вот что бес говорил старцу:

– Раз ты святой, почему ты не говоришь об этом? Скажи, что ты святой! Раз ты сам это знаешь и тебе удалось победить меня, скажи!

И было слышно, как старец Иаков смиренно и твердо ответил:

– Ты лжешь! Я прах и пепел, и покланяюсь Отцу, и Сыну, и Святому Духу – Троице Единосущней и Нераздельней!

Слышали бы вы, как кричал и вопил бес! И я подумал о том, что мы и так знаем: самая главная цель у диавола – сделать нас эгоистами. Он очень хочет, чтобы мы стали эгоистами и начали считать себя важными персонами – в то время как Господь хочет, чтобы мы были смиренными и являли это смирение своей жизнью.

Смирение – это когда человек принимает бесчестие с радостью, нахлынувшие скорби и трудности – с распростертыми объятиями, с мыслью о том, что таким образом душа излечивается от грехов и болезней. Когда приходят трудности, и мы вынуждены смириться, нужно помнить об этом – что Бог очищает нашу душу от прошлых или настоящих грехов, или предохраняет от того, что может случиться в будущем.

Одна женщина сделала аборт и поисповедалась в этом грехе. Но исповеди в таком случае недостаточно. Недостаточно рассказать о грехе. Нужно смириться и покаяться в содеянном.

Смирение – это действие, а не слова. Слова сладки на вкус. Душа может растрогаться и умилиться от слов, слова дарят ощущение сладости. А дело смирения на вкус очень горькое и едкое. Вот так: слушать о смирении – сладко, а выполнять – горько. И отец Георгий (Карслидис), известный духовник в Северной Греции, сказал этой женщине, которая сделала аборт (а она была очень красивой, богатой аристократкой):

– Вот что тебе надо сделать. Ты оденешься в лохмотья, никому не будешь говорить, кто ты, и отправишься в такое-то село. И целую неделю ты будешь просить там милостыню, никому не рассказывая о своем прошлом и настоящем. Даже имени своего не будешь называть. Это унижение поможет твоей душе смириться по-настоящему и очиститься от того зла, которое ты причинила другой душе, твоему ребенку, умершему, не успев появиться на свет.

Женщина все исполнила и после этого почувствовала то, чего не чувствовала во время исповеди, – облегчение. И исцелилась от греха.

Когда мы только встаем на путь смирения, то первое искушение, которое приходит к нам, – это тщеславие. Как только захочешь быть смиренным, в голове сразу начинают появляться тщеславные мысли. А что такое тщеславие? Это когда человек сделает доброе дело, и втайне начинает гордиться этим. Например, я пощусь, и тут мне приходит помысел, и я начинаю думать: «Молодец! Раз пощусь, то я не такой, как остальные! Я другой, я лучше!»

Или, например, можно скромно одеваться (что само по себе хорошо), но появляются тщеславные мысли на этот счет, и вслед за ними приходит высокомерие и самодовольство. И человек начинает думать: «Видишь, что творится вокруг? Мир погибает, все одеваются вызывающе, а ты – не такой. Молодец!» Это «Молодец!», которое мы произносим про себя после каждого доброго дела, и есть тщеславие. Это искушение, с которым мы будем сталкиваться всегда при совершении хорошего поступка, потому что каждый раз в нас что-то раздувается изнутри, и появляются мысли: «Молодец! Я сделал это втайне!» Но слово «Молодец!» сказано, и таким образом мы уже возгордились. Меньше всего это похоже на смирение.

Смирение подразумевает желание научиться. Когда у человека есть смирение, он не говорит: «Я все знаю!». Он задает вопросы – своему супругу, супруге или даже своему ребенку. В свое время это произвело впечатление на святого Иоанна Лествичника, когда в одном монастыре он увидел седовласых старцев, задающих вопросы священнику, который их исповедовал (а священнику было сорок лет). Это были старцы, монахи, закаленные в молитве и духовной брани, и они смиренно задавали вопросы человеку моложе себя.

И в наши дни такое бывает. На Афоне есть игумены, которые моложе многих монахов в монастыре. И такой игумен, несмотря на сан, идет к старшим и спрашивает у них совета, чтобы смириться, а не действовать по своему усмотрению. Это полезно для души.

Не будем говорить: «Я все знаю! Не указывай мне, что делать!» Ведь такое отношение передается всем членам семьи, всем окружающим.

Однако бывают случаи, когда христианин имеет право возмутиться относительно случившегося и таким образом продемонстрировать «эгоизм» без вреда для души. Что же это за случаи? Когда необходимо встать на защиту православной веры, мы не только можем, но и должны быть категоричными, строгими. И это будет не эгоизм, а исповедание веры. Когда святому Агафону предъявляли ложные обвинения, клеветали на него, он принимал все. А его называли грешником, лжецом, эгоистом… Но когда его обозвали еретиком, он ответил:

– Послушайте! Насчет всего того, что вы говорили мне до этого, у меня есть надежда исправиться. Но если я соглашусь с тем, что я еретик, то потеряю надежду на спасение! Если я еретик, то не могу спастись. Поэтому я не соглашаюсь с вашими словами.

Святые отцы так объясняют поведение Господа в иерусалимском Храме. Взяв бич и выгоняя продающих и покупающих, Он в тот момент не испытывал чувства гнева. Он ни на кого не злился и полностью контролировал Свое поведение и действия. Он перевернул скамейки, рассыпал деньги, но когда оказался перед клетками с голубями, которые предназначались для жертвоприношения, сказал: «Возьмите это отсюда!» (Ин. 2:16)

То есть если бы Христос потерял над Собой контроль, Он опрокинул бы и клетки с птицами. А так как голуби были ни в чем не виноваты, Он не причинил им вреда. Об этом говорят толкователи Евангелия. Следовательно, Господь не был в нервном состоянии. Он совершил все это не из эгоизма, а из любви – истинной любви к Закону Божиему, желая защитить Храм. И христианину, желающему стать смиренным, нельзя гневаться, нельзя спорить.

Один послушник старца Паисия (Святогорца) рассказывал:

– В каких бы грехах мы ни исповедовались отцу Паисию, он принимал нашу исповедь с большим смирением, любовью, человеколюбием, и говорил нам: «Ну вот, и ты – человек. Ничего, исправимся!» И никогда не ругался. Только в одном случае он огорчался очень сильно – когда мы начинали гордо спорить, выказывая тем самым свой эгоизм. Только тогда он говорил: «Сейчас, дитя мое, я не могу тебе помочь». Когда мы вели себя так, его душа страдала. Потому что в нашем поведении был эгоизм. Грех – свойство человека, а эгоизм – свойство диавола.

Смиренный человек легко исправляет свои ошибки. И ему легко помочь. Не знаю, задавали ли вы себе этот вопрос – почему исповедь нас не меняет. К сожалению, я вижу это по себе, да и по другим людям. Мы идем на исповедь, но после нее не особо исправляемся – по крайней мере, настолько, чтобы можно было сказать: «За последние пять лет я сильно изменился».

Почему же мы не меняемся? Потому что у нас нет смирения. Мы не даем другим людям сформировать наш характер. Например, человеку говорят: «С этого дня ты должен поститься!» И здесь необходимо смирение, чтобы ответить: «Да, я буду поститься, не буду есть мясо». А человек вместо этого говорит: «Постойте-ка, вы мне указываете, должен я поститься или нет? А еще – во сколько я должен вставать, чтобы идти в церковь, делать то или другое?..» Эгоист не позволяет никому управлять собой, но тем не менее им управляют – его собственные страсти. А получить руководство и воспитание из рук Церкви он не может.

В одном из псалмов говорится, что «во смирении нашем вспомнил нас Господь…, и избавил нас от врагов наших» (Пс. 135:23-24). А святые отцы дополняют: Он избавил нас так и от страстей, нечистот и немощей. Когда Бог видит смиренного человека, Он избавляет его от всякого искушения. Смиренные люди не пытаются постичь Божественную Истину, а просто живут в Ней. У них простые мысли – они думают, как дети. А у человека, который путано выражает свои мысли, путано рассуждает, душа смиряется, как правило, с трудом.

Некоторые люди, приходя к старцу, начинают задавать ему странные вопросы. А ведь вопросы свидетельствуют о духовном развитии человека. И вот, например, когда к старцу Порфирию приходили смиренные люди, они задавали ему вопросы о спасении. А другие, чья душа была наполнена эгоизмом, спрашивали, покупать ли мотоцикл, выйдет ли дочь в ближайшее время замуж и т.д. Кто-то даже просил старца помолиться о выигрыше в лотерею. То есть люди спрашивали о том, что не было существенно для их спасения.

Вместо того, чтобы заглянуть в себя, эгоист смотрит на других. А еще он внимательно рассчитывает, когда придет Антихрист, какие у него будут цифры, и т.д., и т.п. – вместо того, чтобы следить за собственной душой. А о чем в древности люди спрашивали старцев? В Патерике часто рассказывается, как какой-нибудь человек приходит к старцу и говорит ему:

– Отче, скажи, как можно спастись! Скажи, что нужно сделать, чтобы спастись, полюбить Христа, победить свои немощи и страсти!

Эти вопросы мы должны задавать и себе, и своему духовнику, и святым людям (если появляется такая возможность). Эти вопросы не содержат простого любопытства, под которым скрывается эгоистическое желание заниматься чем угодно, но только не собой. То, о чем я говорю сейчас, не абстрактно.

Когда ученики спросили Христа: «Господи, неужели мало спасающихся?» (Лк.13:23), Он не ответил прямо на этот вопрос, а сказал: «Подвизайтесь войти сквозь тесные врата» (Лк.13:24). Помните? То есть у Него спросили одно, а Он ответил другое. Спросили, сколько людей спасется, а Он ответил: «Старайтесь подвизаться – вот что вас касается. А сколько людей спасется – это вас не касается». Таким образом Господь возвращает нас на землю, к смирению.

И это не эгоизм. Это та единственная ответственность, которую мы несем за развитие собственной души, чтобы обратить ее к покаянию и смирению. Как говорит святой Иоанн Лествичник, Господь не осудит нас за то, что мы не были богословами; или что не совершали чудес; или что не были проповедниками, обратившими к Богу целые племена и народы. Господь осудит нас за то, что в нас не было смирения, не было покаяния и сокрушения о своей душе.

Перевод Елизаветы Терентьевой

<<предыдущая оглавление следующая>>

СМИРЕНИЕ

Есть смирение – все есть, а нет смирения – ничего нет. Можно даже без всяких дел одним смирением спастись.

Необходимо смиряться. Без смирения никакая добродетель и вообще ничто не принесет никакой пользы.

Нужно смиряться. Не говорите, что мол я того-то не делаю, что делают другие, а вот что делаю. Нет, считайте себя хуже всех и ниже всех.

Все величайшие праведники считали себя первыми из грешников. Как, например, Иоанн Златоуст и другие. Это сознание у них было совершенно искренне, так как помнили они, что ин суд человеческий и ин суд Божий.

Надо молить Господа о ниспослании нам смирения

Чтобы войти в Царство, прежде всего надо быть смиренными. Как же получить смирение? Как научиться этому великому искусству? Надо молить Господа о ниспослании нам этого дара. В одной из вечерних молитв мы читаем: «Господи, даждь ми смирение, целомудрие и послушание». Смирение уподобляет нас Самому Богу, который «смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2, 8). Сам Господь является учителем смирения: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11, 29).

Если смирение необходимо для всех христиан вообще, то для иноков в особенности. Есть смирение – все есть, нет смирения – ничего нет. Смиренный высок перед Богом, хотя бы он был и совершенно неграмотный. У о. Макария в письмах постоянно напоминается о смирении. Будем почаще заглядывать в них и учиться смирению хотя из книги, а потом, по милости Божией, понемногу будем вводить его и в свою жизнь. Да поможет нам Господь молитвами приснопамятного старца о. Макария, и да утвердит в этой высокой добродетели смирения…

Как стяжать смирение

Смирение можно стяжать посредством послушания.

Святая Церковь учит нас, прежде всего, смирению.

Мне вспоминается образ схимника Бориса, как образец смирения. Я был тогда послушником и часто приходил к нему. Любил он меня, недостойного. Был он из простых, но имел высокую душу. Батюшка о. Амвросий облек его в тайную схиму. Отец Борис меня не стеснялся, и я видел его в схимнической одежде. Часто указывая на херувимов и серафимов, изображенных на ней, он говорил:

— Посмотри, у меня на груди изображение серафимов. Для чего это? Чтобы подражать им. А что я – одна мразь. Строго взыщет Господь и за одежду, если кто носит ее без внимания. Осудит и меня Господь, только и имею я одно оправдание, что не сам я просил высшего ангельского чина, а принял его за послушание к о. Амвросию.

Когда Дамасский Халиф увидел, что над Иоанном совершилось чудо, то уверовал в Бога, познал невинность Иоанна и предлагал ему прежде его место при дворе своем. Но Иоанн отказался и просил только одного, именно, чтобы пустили его в иноческую обитель. Делать было нечего, и Халиф отпустил его. Тогда Иоанн отправился в обитель св. Саввы. Приходит и объявляет о своем желании посвятить себя иноческой жизни. Его, конечно, принимают и отдают в послушание к Старцу.

Старец, принимая Иоанна, спрашивает его:

— Зачем ты пришел сюда? Ты ищешь чудных откровений, видений высших, таинств?.. Нет, еще рано, ты недостоин. Сначала тебе надо приобрести смирение.

Иоанн же отвечает:

— Одного ищу я – спасения души своей.

— Да, сначала тебе надо приобрести смирение и послушание.

— Я на все готов.

— Так хорошо. Вот тебе послушание: не смей отселе ничего писать.

Иоанн ничего не возражал и перестал писать, хотя и нелегко ему это было, ибо нельзя ему было писать и в защиту святых икон.

Наконец, он не вытерпел и написал чин погребения, который полностью принят церковью и до сих пор совершается нами. Тогда Старец сказал Иоанну:

— Так. Ты ослушался? Иди за это и чисти везде отхожие места.

Иоанн смирился и пошел исполнять новое послушание и, вероятно не мало время исполнял его. Так как же вы полагаете? Старец по глупости ли по грубости ли наложил на Иоанна такие два тяжких послушания? Нет. Великая мудрость была у Старца. Смысл всего становится ясным из первых слов, которые сказал Старец, принимая Иоанна. Он поставил смирение выше всего, ибо оно поставляет имеющего его выше всего. Святые Отцы называют смирение ризою Божества. Смирение – первое условие спасения: им только мы и можем спасаться.

Этот путь унижений, смирения и терпения – тяжел. Многие брались за него, решались идти им и не выдерживали. Хотел этим путем идти еп. Игнатий (Брянчанинов) и не выдержал, ведь он был и в Оптиной. Хотя он и считается наставником современного монашества, ибо желающий понять сущность монашества в настоящее время без его сочинений этого сделать не может, его сочинения дают ясное понятие об иночестве, а все-таки он не Арсений Великий. Правда, свят он, а все же не Арсений. У нас сохраняется предание, что Батюшка о. Лев сказал про еп. Игнатия (Брянчанинова): «Если бы он пошел иным путем, то он был бы второй Арсений Великий».

Спастись можно единственно через смирение

И о. Макарий, и о. Амвросий и о. Моисей, и все наши старцы всегда говорили: «смиряться, смиряться». Подобно тому, как Иоанн Богослов под конец своей жизни только и говорил: «Чадца, любите друг друга», так и наши старцы твердили: «Смиряться». Это две добродетели: любовь и смирение как бы обуславливают одна другую, равно как теплота и свет. Как огонь невозможно вообразить без теплоты и света, так и здесь. Я помню, архимандрит о. Исаакий идет, бывало:

— Ну, что, брат Павел? Как?

— Слава Богу. Вашими святыми молитвами.

— Да, надо смиряться. Смирение – высота.

Примешь от него благословение, и он пойдет дальше. Вот и я вам говорю: С м и р я й т е с ь. Мир вам.

Что же остается делать нам, грешным? Как спастись? Единственно через смирение: Господи, во всем-то я грешен, ничего нет у меня доброго, надеюсь только на Твое милосердие!

Мы – сущие банкроты перед Господом, но за смирение Он не отринет нас. И, действительно, лучше, имея грехи, так и считать себя великими грешниками, чем, имея какие-нибудь добрые дела, надмеваться ими, считая себя праведными.

Усвойте молитву мытаря: «Боже, милостив буди мне грешной». И не только в церкви, но и становясь на обычную утреннюю или вечернюю молитву, произносите эти слова, да и во всякое время. Сидите, например, дома, упал ваш взор на икону, и вспомните сейчас же эту молитву. Молитва эта выражается и другими словами: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного! Всегда мысленно произносите эти великие слова, т.к. в них заключается смирение, а где смирение, там и вера.

Одно знание закона Божия не спасет нас. Фарисей знал закон во всех деталях, но его знание было мертвым капиталом, не приносившим никакой пользы, т.к. не воплощалось в жизнь.

Все это хорошо, т.е. покаяние даже в мелких грехах, которые многие даже не считают за грех, но надо больше всего заботиться о самом главном. Купцы, когда торгуют, заботятся, чтобы добыть как можно больше золота. Все металлы: и железо, и олово, и серебро и медь, – и все они сами по себе очень ценные металлы, – однако, купцы заботятся более всего о золоте. Так и нам более всего должно приобретать смирение: смиряться, смиряться. Есть смирение – все есть, нет смирения – ничего нет, хотя бы даже и чудеса мог совершать и совершал человек. Смиряйтесь.

Авва Дорофей поучает нас рассматривать свою жизнь, чтобы видеть, в каком мы устроении, много ли преуспели. Это рассматривание себя, это внимание себе необходимо нужно. И кто этого не делает под предлогом неумения и незнания, тот пусть знает, что преуспеяние, главным образом, заключается в смирении. Преуспели мы в смирении, значит идем вперед, и никто пусть не смеет отговариваться…

Оскорбил один брат другого, рассердился, обиделся; обиженный брат идет жаловаться к начальнику на брата; а если и не идет, то внутренне волнуется, может быть, и ответит ему. Какое же тут смирение? – Смолчать, перенести обиду, простить, – вот что нужно было сделать. Так и сделал бы смиренный. Или еще, например, идет брат, а навстречу ему другой. Этот брат клянется ему, а тот в это время увидел на дереве прекрасных 2 яблока и, машинально, взглянув на брата, снова, устремил, свой взор на яблоки, желая их сорвать. Поклонившийся брат обиделся: «я ему кланяюсь, а он, гордец, словно не видит, посмотрел, да отвернулся, разговаривать не хочет…». И тот, действительно, так увлекся яблоками, что как бы даже не заметил брата, не желая и не думая обидеть его. Какое же тут смирение? – Смиренный подумал бы: «я не стою того, чтобы брат взглянул на меня», и ничуть не обиделся бы. А у нас значит мало смирения…

Время суровых подвигов прошло, должно быть, безвозвратно. Вот, например, о. Вассиан принимал на себя суровые подвиги, иногда не топил келью, постился всю Четыредесятницу, но никаких дарований не имел, – а о. Макарий и в келье имел обыкновенную температуру, и не постился особенно, и келейников иногда распекал, когда они были виноваты, – и имел много духовных даров: и дар исцеления, и изгнания бесов, и дар прозрения… хотя и не принимал никаких особенных подвигов. Нам и остается только – смиряться.

От недостатка смирения бывает тщеславие

Тщеславие бывает от недостатка смирения. Человека смиренного никакие скорби не победят, не падет он, т.к., смиряясь, находит, что за грехи свои достоин большего наказания. Смиренный уподобляется человеку, построившему дом свой на камне: «И сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и нападоша на храмину ту: и не падеся, основана бо бе на камени» (Мф. 7, 25).

Смиримся же перед Богом. Ныне положим маленький кирпичик в основание своего домика, т.е. желания исправиться, а Господь Сам спасет нас по Своей неизреченной благости.

Без смирения все наши подвиги ничего не значат

Дух злобы, распаляемый завистью к роду человеческому, стремится всех совратить с пути правого, и ленивых и нерадивых, и, действительно, совращает.

Однажды к некоему подвижнику чувственным образом явился диавол. Подвижник спросил его:

— Зачем вы с такой злобой нападаете на род человеческий?

— А зачем вы занимаете наши вакантные места? – ответил злой дух.

За гордость свою лишились духи злобы райского блаженства, и занимают теперь их места люди за смирение! Велико смирение! Оно нас ставит выше всех сетей диавольских.

Однажды прп. Антонию было видение о том, как враг всюду и всем расставляет сети. Смутился подвижник и, вздохнув, сказал: «Господи, кто же может избежать этих сетей?» – И услышал ответ: «Смиренные». Надо стараться стяжать смирение, без него все наши подвиги ничего не значат. Если подумает человек, что он – нечто, то пропал. Для Господа приятнее грешник смиренный, чем праведник гордый.

Одна женщина, еще молодая, как-то попала на необитаемый остров. Во время кораблекрушения, или еще как, только она там провела одна, никого не видя, лет 40. Конечно, одно утешение в молитве, и она начала подвязаться в посте, бдении и молитве, налагала на себя разные подвиги. Потом как-то к острову пристал корабль и ее взяли и посадили на него. Когда ее привезли на твердую землю, она для проверки своих подвигов отправилась к одному великому святому подвижнику и говорит:

— Пробыла 40 лет одна, и так, и так подвизалась, – скажи мне, много ли преуспела и что приобрела?

Старец ее спрашивает:

— А что, принимаешь ли ты хуления, яко благовония?

— Нет, отче.

— Иди, ничтоже имаши.

Вот видите, чем испытывается преуспевание. Поэтому я говорю: есть смирение – все есть, а нет смирения – ничего нет. Можно даже, говорят некоторые, спастись одним смирением, без всяких трудов.

С приобретением смирения мы достигаем полного спокойствия душевного

Краеугольный камень иноческого жития есть смирение. Смирение и послушание помогают приобрести различные добродетели, особенно в телесном отношении, но если есть гордость – все пропало. Подобно тому, как погибают, делаются ничем 500-рублевые кредитные билеты, брошенные в огонь: пока они вне огня, они имеют огромную стоимость, ценность, но лишь только попали в огонь и превращаются в пепел – так ничего не стоят.

Или еще: человек с великими добродетелями, но гордый, подобен огромному кораблю, нагруженному всякими драгоценностями, но не входящему в пристань, а гибнущему среди моря. Так с одной стороны велик и гибелен порок – гордость, а с другой – так спасительно смирение. «На кого воззрю? Токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66, 2), – говорит Господь.

Сам Христос «кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). С приобретением смирения мы достигаем полного спокойствия душевного.

Известен исторический пример о светлейшем князе Меньшикове. Был он из простых и торговал оладьями. Однажды Петр увидел его и стал покупать у него оладьи.

— Ты знаешь, кто я? – спросил у него Петр.

— Нет, не знаю, – ответил Меньшиков.

— Я – царь Петр.

— Теперь знаю.

Таково было первое знакомство. Петр заметил в Меньшикове необыкновенный ум и выдающиеся способности к военной службе, приблизил его к себе, и Меньшиков занял видное место при дворе. Но высшей славы достиг Меньшиков при императрице Екатерине I, при которой он самодержавно управлял государством, т.к. сама императрица, не имевшая на то подготовки, не вмешивалась в дела правления. Но вот над Меньшиковым разразилась гроза. Он уже думал твердой ногой стать у престола, и дочь его помолвлена была с Петром II, поминали на ектеньях, как вдруг он попал в опалу. Был над ним заряжен суд, по которому, лишенный всего состояния, он был сослан в Березов. Жена его только доехала до Казани; она умерла от горя. Ее могила в Казани существует и поныне. Меньшиков же остался тверд. В Березове сделали для него меховую юрту, и стал он жить в ней вместе с остальными членами семьи. Здесь он познал Промысл Божий, ведущий его ко спасению, и начал с увлечением читать Псалтирь. «Благо мне, яко смирил мя еси (Пс. 118, 71), Господи», – часто говаривал прежний властелин. В ссылке он прославил Бога и начал ощущать такие духовные радости, о которых прежде не имел понятия. Наверно, если бы ему теперь предложили вернуться к прежней жизни, он не согласился бы. Меньшиков умер, как праведник, и в Сибири его считают святым. Это, по-видимому, великое несчастие, доставило ему вход в Царство Небесное, которого он, наверно, не достиг бы, находясь в славе.

Господь награждает смиренных

оказалось, что матушка Евфросиния была в тайном постриге с именем Варвара. Так и поминали ее: новопреставленную Варвару. Кроме нее и Архиепископа, никто не знал этого, и от меня скрыла. Очень смиренна была покойница. За святую жизнь Господь сподобил ее дара прозорливости, но она старалась не обнаруживать этот дар. Она часто говорила мне: «Может быть, тебя Господь сподобит послужить Ему в монашестве». Наверно, ее духовному оку было открыто мое будущее, но, по своему смирению, она никогда не говорила утвердительно, а всегда прибавляла «может быть».

обладал не только смирением, но и другими добродетелями: терпением и непрестанною умною молитвою, произносимою в сердце. Один монах, видя огненный столп от крыши трапезы, пришел в трапезу и увидел сего монаха всего в огне, стоящего на коленях и молящегося. Этого монаха, о. Феодота, знает и помнит один скитский монах. В Глинской Пустыни недавно был рясофорный послушник о. Феодот. Он прежде был солдатом, и за его высокий рост и крепкое телосложение заставили его, когда он поступил в монастырь, носить дрова и воду на кухне. Так он до конца жизни и оставался на этом послушании. Был у всех в презрении, спал где придется, когда на полу, когда на дровах. Никто не обращал на него внимания. Так он дожил до 70-ти. Однажды о. архимандрит Илиодор, человек добрый жизни, придя от обедни, сел у раскрытого окна в ожидании самовара. Прислонившись к спинке стула, он впал в тонкий сон, и видит чудный сад, какой-то неземной. И воздух не такой, и растения и деревья, и плоды на них не такие, как на земле. Одним словом, сад неизреченной красоты. И вот среди сада о. Илиодор видит о. Феодота.

— Это ты, о. Феодот?

— Я, Батюшка.

— Как, ты здесь?

— Да, это мне дано.

— А что это?

— Это рай.

— А можешь ты мне дать этих плодов?

— Могу.

Тут о. Илиодор увидел в раю своего отца и, бросив данные ему плоды, побежал к отцу.

В это время на дворе раздался крик. От этого крика о. Илиодор проснулся и все исчезло. А на дворе он видит, что за о. Феодотом бежит повар и бьет его палкой по спине. О. Илиодор остановил истязание о. Феодота, запретив повару бить его. Затем, позвав к себе в келью о. Феодота, о. Илиодор спросил его, где он был?

— На кухне, – был ответ, – я не так дрова положил, ну, а повар меня и побил; да что? мне этого мало, я виноват сам. Да мне и больно не было, я надулся, ну палка и отскакивает от меня, мне и не больно.

— Нет, о. Феодот, скажи мне, где ты сейчас был?

— Да на кухне.

— Встань, о. Феодот на колени перед образами, и я встану. Я твой духовный отец, скажи мне, где ты сейчас был?

— Ну, если так, то обещайся перед Богом, что никому не скажешь этого до моей смерти…

Тот обещался.

— В раю, да и тебя там видел.

Тут о. Илиодор понял, что он видел не простой сон, а действительно сподобился видеть рай.

— А что, о. Феодот, могли бы очутиться при мне те плоды, которые ты мне дал?

— Конечно, но значит так судил Бог.

Смирение и терпение и непрестанная умная молитва – вот чем обладал о. Феодот. Это такая молитва, о которой мы и понятия не имеем. Заметьте, что все святые, которые удостоились видеть рай, изображали его, как неописуемой и неизреченной красоты сад. Оказалось, что о. Феодот был гораздо выше о. Илиодора, хотя первый был послушник, а последний Архимандрит, но не то важно, какое исполнять послушание, а то важно, как исполнить послушание: со смирением, терпением и молитвой

У нас в Скиту был такой случай: однажды о. Анатолий, бывший впоследствии начальником Скита, идя по монастырскому кладбищу, вдруг увидел два светлых луча, идущих из какой-то кельи. Он пошел по направлению света и заглянул в окно кельи, где жил о. Антоний, увидел, что этот последний стоит на коленях с воздетыми руками, а из рук его исходят как бы солнечные лучи. Пораженный о. Анатолий рассказал об этом о. Амвросию, а Батюшка строго запретил ему говорить про это о. Антонию. «Может быть, он и сам этого не знает», – заметил Старец. «… Смиренным… дает благодать» (1 Петр. 5, 5;) – говорит слово Божие.

Один хорошо мне знакомый и уважаемый священник рассказывал, что один его прихожанин постоянно видит пресуществление Святых Даров за литургией. Это простой казак преклонных лет, ведущий чистую жизнь и отличающийся необыкновенным смирением. В первый раз, стоя в алтаре, он сподобился этого великого и страшного видения так: раздувал он кадило, и вдруг показалось ему, что блеснула яркая молния и упала в Чашу. Затем из Чаши поднялся пламень и начал ходить по престолу. Когда священник взял Чашу в руки для причащения, то его окружил пламень со всех сторон, а затем этот же пламень оросил всех молящихся. Казак изменился в лице, видя, что священник принимает внутрь себя пламень. После обедни он все рассказал священнику и с этого дня каждый раз, когда бывает литургия, сподобляется сего видения. Когда я был у этого священника, то казак этот пришел – его звали Василием Степановичем. Батюшка познакомил меня с ним. Он пересказал о своем видении и заметил: «Страшно мне. Веду я нерадивую жизнь, первый из грешников, а Господь сподобляет меня великого дара такого. Какой же ответ придется дать мне пред Господом?»

Познание собственной немощи

Святые отцы часто потребляли слова «смирение» и «смиренномудрие» как синонимы, но тем не менее придавали им различное значение. В святоотеческом понимании смиренномудрие — это правильный образ мыслей человека о самом себе и окружающем его мире. Именно смиренномудрие рождает смирение, которое представляет собой не что иное, как состояние внутреннего сердечного мира1. Следовательно, если мы желаем приобрести смирение, нам сначала надо стать смиренномудрыми. Чем же характеризуется смиренномудрие и каким образом его можно достигнуть? Прежде всего надо сказать, что смиренномудрие рождается в человеке от осознания собственной немощи и собственного ничтожества.

Праведник считал себя чудовищем

Преподобный Макарий Оптинский в письме к одной из своих многочисленных духовных чад писал, что он исполнен гордости и лежит во грехах, и если бы у нее открылись глаза и она увидела только малую часть его злых деяний, то ее взору предстало бы чудовище. Это писал старец, достиг достигший духовного совершенства. Однако такое мнение святого о себе самом не удивительно: в свете славы Божией праведник яснее замечает свои человеческие недостатки, что дает ему повод для еще большего смирения.
Знаменитый московский протоиерей Алексий Мечев руководил духовной жизнью тысяч москвичей, имел дар прозорливости и совершал чудеса. В день сорокалетия священнослужения ему была вручена патриаршая грамота. Будучи о себе самом очень невысокого мнения, старец так растрогался, что разрыдался. Во время проповедей и бесед отец Алексий часто упоминал о своем ничтожестве и называл себя «убогим». Говорил он это с такой убежденностью, что сердца слушателей сжимались от жалости к нему и они были готовы плакать вместе с ним.
У святых сознание собственного ничтожества было очень глубоким и всеобъемлющим. Нам необходимо следовать их примеру и постоянно насаждать это чувство в своем сердце. Для этого надо как можно чаще размышлять о своей греховности и мысленно представлять себя ничтожной пылинкой в необъятной Вселенной — пылинкой, затерянной среди времени и событии человеческой истории.
Правда, размышлять об этом необходимо с некоторой осторожностью, чтобы мысли о своей ничтожности и греховности не привели нас к малодушию. Помня о своих слабостях и грехах, нельзя забывать и о великой любви к нам Господа, Который уготовал Своим смиренным рабам обители в Царстве Небесном. Не ожидая от себя ничего славного в духовном отношении, мы должны всю надежду на свое спасение возложить на Бога и в Нем одном находить духовную силу и утешение.
Как начать познавать свою немощь? Человек лучше всего осознает собственное ничтожество тогда, когда размышления о своих грехах и немощах соединяет с покаянными молитвами пред Богом. Известная подвижница схимонахиня Ардалиона рассказывала, что однажды ночью она читала в своей келлии покаянный канон с молитвой, в которой человек сравнивается с червем и прахом земным. Неожиданно в ее душе возникло глубокое осознание своего ничтожества. Это ощущение было настолько сильным и при том отрадным, что слезы обильно потекли из глаз подвижницы. Всю оставшуюся ночь она провела в коленоприклоненной молитве.

Однако надо помнить, что осознание своей греховности, если оно от Бога, должно всегда сопровождаться благодатной радостью, а не унынием. Игумен Феодосий (Попов) жил на покое в скиту Оптиной пустыни. Он уже достиг высот духовной жизни, но демоны часто нападали на него через помыслы уныния. Во время одного из таких искушении отец Феодосий почти впал в отчаяние. Он пришел к преподобному Амвросию Оптинскому и с плачем сказал:
— Батюшка, спаси — погибаю! Свинья я, а не монах: сколько лет ношу мантию, и нет во мне ничего монашеского. Только и имени мне, что — свинья !
Улыбнулся старец Амвросий своей кроткой улыбкой, положил свою руку на плечо склонившемуся перед ним игумену и сказал:
— Так и думай, так и думай о себе, отец игумен, до самой твоей смерти. А придет время, когда о нас с тобой, свиньях, еще и писать будут.
Эти слова оказались пророческими: о жизни и духовных подвигах преподобного Амвросия и игумена Феодосия в назидание потомкам были написаны книги. Так прославляет Господь праведников, которые искренне считали себя великими грешниками.

Святые не видели своих заслуг

Однажды послушники аввы Арсения Великого подошли к его келлии и услышали, как он молился:
— Боже, не оставь меня! Я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по благодати Твоей, положить начало.
Так, один из самых выдающихся святых православной Церкви не видел своего величия и, более того, молился о том, чтобы Господь помог ему начать спасение его души. Такое отношение к собственной духовной жизни было свойственно многим праведникам.
Преподобный Макарий Великий как-то сидел и своей келлии и вдруг перед ним предстал ангел, посланный Богом.
— Макарий! — обратился он к преподобному.- Не бойся нападения невидимых врагов, по
тому что наш благой Владыка не отступит от тебя и не перестанет поддерживать тебя. Мужайся, укрепляйся, храбро побеждай противников, но делами твоими не превозносись, чтобы Божественная помощь не оставила тебя и ты не пал падением дивным.
Авва Макарий, услышав слова ангела, заплакал и сказал:
— Чем превозноситься мне, когда душа моя, подобно развратной блуднице, питается смрадом нечистых помышлений, приносимых бесами.
Эти слова были сказаны человеком, который обрел бесстрастие, совершил множество духовных подвигов и сподобился достичь высших степеней святости. Однако никто из людей не может постоянно помнить о своей немощи, если его не беспокоит какое-нибудь искушение, от которого он изнемогает. Так как великие святые, победив все свои страсти, уже не могли быть искушаемы ничем материальным, Господь попускал демонам тревожить Своих избранников помыслами, предоставляя праведникам посредством смирения обретать еще большее совершенство. Постепенно святые достигали такой убежденности в своей ничтожности, что ее никто и никогда не мог поколебать.
Младший современник преподобного Макария авва Cисой Великий, когда приблизился к смерти, возлег на одр, и возле него собрались его друзья-пустынники. Вдруг старцы заметили, что лицо святого просияло, как солнце.
— Вот пришел авва Антоний Великий, — произнес умирающий, а немного спустя добавил:
— Вот пришел лик пророков.
Через некоторое время лицо преподобного Сисоя еще более заблистало небесным светом и он сказал:
— Вот вижу лик апостолов.
Сияние, исходящее от святого, постоянно усиливалось, и он начал разговаривать с невидимыми посетителями.
Старцы спросили его:
— С кем ты, отче, беседуешь?
Пришли ангелы взять меня, а я прошу, что бы на некоторое время оставили меня для покаяния.
— Ты, отец, — сказали монахи,- не имеешь нужды в покаянии.
— Нет, я уверен, что еще и не начинал покаяния, — ответил авва Сисой, и сияние его лица достигло такой силы, что все находившиеся поблизости пришли в трепет.
Смотрите, вот Господь. Он говорит: «Несите ко мне избранный сосуд пустыни,» — произнес преподобный и предал свой дух в руки Божии. И тотчас вся его келлия наполнилась неизъяснимым благоуханием.
Авва Дорофей пишет, что высшая степень смирения состоит в том, чтобы все свои духовные подвиги приписывать Богу. Как ветви дерева «преклоняются к земле под тяжестью плодов, так и праведники, чем более приближаются к Богу, тем более смиряются и видят себя грешными 1.
Беря пример со святых, мы должны всегда помнить о том, что сами но себе ничего не значим, и свои успехи на пути спасения объяснять помощью Божией. Надо иметь твердое убеждение, что без постоянного покровительства Господа мы не можем совершить ничего доброго и полезного для своей души

Забытые достоинства

Преподобный Арсений Великий до своего удаления в египетскую пустыню многие годы провел при дворе византийского императора Феодосия Великого. Он был блистательным царедворцем и одним из самых образованных людей своего времени. Под его руководством воспитывались будущие императоры Аркадий и Гонорий. Став монахом, Арсений достиг духовного совершенства. Обладая светской ученостью и огромным аскетическим опытом, преподобный мог бы написать бесценные книги по многим духовным вопросам. Однако как его ни просили, он никогда не высказался ни по одной богословской проблеме, даже письма преподобный писал редко и с большой неохотой. Познав свою ничтожность, святой не считал возможным что-либо писать или произносить публичные поучения. Он открывал уста для наставления только нескольких своих учеников.
Подвижник XX века карагандинский старец схиархимандрит Севастиан в силу своего служения должен был поучать народ с амвона. Однако он во время проповеди чаще всего читал по книге сочинения известных проповедников, ничего от себя не прибавляя. Старец объяснял это тем, что является малограмотным человеком, у которого к тому же нет ни дара слова, ни соответствующего голоса. Между тем среди его многочисленных духовных чад было немало весьма образованных людей, в том числе профессор Московской духовной академии епископ Питирим. Как здесь не вспомнить слова преподобного Иоанна Лествичника, что превосходнейшей степенью смирения является совершенное неверие своим добрым делам и постоянное желание учиться.
Каждый из нас в той или иной степени имеет какие-нибудь положительные качества. Однако их надо непременно забыть, чтобы они не мешали нам видеть свое ничтожество. Надо помнить, что наши достоинства, врожденные или приобретенные, являются дарами Божиими. Их наличие в нас зависит только от воли Божией. Поэтому нам очень полезно как можно чаще мысленным взором охватывать все свои слабости, недостатки и страсти. Такое созерцание поможет нам предать забвению достоинства и реально оценить свои возможности. Преподобный Амвросий Оптинскнй уже при жизни почитался многими современниками за великого святого, но сам он к такому мнению относился с большой иронией. Как-то раз преподобный Амвросий был окружен многолюдной толпой паломников, и кто-то громко, с восхищением сказал о его праведности и о том, что перед ней все склоняются. На это старец с улыбкой рассказал следующий случай:
— Однажды покойный государь Николай Павлович шел по улице Петербурга. Встретив военного писаря, он спросил: «Ты откуда?» «Из депа, ваше императорское величество», — отрапортовал писарь. «Слово «депо» — иностранное, — заметил государь, — оно не склоняется». Писарь в ответ: «Перед вашим величеством — все склоняется».
Отношение преподобного Авросия к собственной святости основывалось па глубоком понимании человеческой природы, пребывающей в падшем состоянии.
Когда мы живо ощущаем всю пагубность своего нравственного падения, в нас просыпается стремление к духовному возрождению. Мы начинаем усиленно трудиться над спасением души, но очень быстро убеждаемся в своем бессилии. Успехи на пути спасения у нас появляются только тогда, когда мы, отвергая самонадеянность, всю надежду возлагаем на помощь Божию.
Однажды оптинский старец Нектарий, указывая рукой на окружающую природу, сказал архимандриту, в будущем митрополиту, Вениамину (Федченкову):
— Смотрите, какая красота — солнце, небо, деревья, цветы… А ведь прежде ничего не было! Ни-че-го! И Бог из ничего сотворил такую красоту. Так и человек: когда он искрение придет в сознание того, что он — ничто, тогда Бог начнет творить из него великое.
У схиигумена Антония Оптинского тридцать лет болели ноги. До колен они были покрыты страшными язвами, из которых струилась кровь. Случилось, что преподобного посетил известный православный мыслитель И.В. Киреевский. Видя страдания старца, он сказал:
— Вот, батюшка, сбывается слово Писания, что многи скорби праведным: какой тяжкий крест возложил на вас Господь!
То-то и есть, — возразил преподобный Антоний, — что праведным скорби, а у меня-то все раны, как и святой пророк Давид говорит: многи раны грешному.
Если мы, надеясь на милосердие Божие, постоянно помним о своей ничтожности и греховности, то наша душа смиряется, а сердце приходит в сокрушение. Тогда Господь, взирая на наше смирение, укрощает в нас гордость и дает нам благодать вести себя скромно, презирать земные страсти и посмеиваться над славой видимого мира.

Что понимается под смирением христианина? Какие качества отличают смиренного человека? Об этом подробнее в нашей статье.

Благодаря воспитанию и манерам, человек с годами учится выглядеть достойно и уверенно, не выпячивая собственное «я». Но зачастую это лишь внешнее проявление – в душе большинство людей глубоко эгоистичны и преследуют во всем собственные цели, даже совершая благие дела.

Что такое смирение?

В современном мире эгоцентричная модель мироощущения закладывается с раннего детства. Маленькие дети склонны всегда ставить себя на первое место и считать центром вселенной. Родители только поощряют такое восприятие окружающего, говоря ребенку: «Ты лучше всех». Своего малыша сейчас принято хвалить и возвышать его способности. Как часто можно услышать подобные утверждения в разговорах мам. Со стороны родителей – это проявление гордыни, а ребенку с ранних лет внушается, что он должен стремиться быть всегда первым – возвыситься тем самым над остальными, быть умнее, сильнее, способнее.

  • Эгоизм отделяет человека от Бога. Когда человек был смиренен и подчинялся Богу, он ощущал свое единство с Господом. Но как только человек решил проявить свое «я», он отдалился от Бога, покинул рай, потерял самого себя. Смирение начинается с покорности.
  • О своем «я» мы должны вспоминать только в одном случае – когда осуждаем себя самого. Тогда мы ставим себя в центр проблемы, принимаем свою вину, говорим: «Я виноват, я ошибся, я согрешил». К сожалению, именно в этом случае человек забывает вспомнить о себе, перекладывая всю ответственность на другого человека или виня обстоятельства.

Современный человек, ссылаясь на психологию, тренинги и другие способы улучшить свою жизнь, поместил в центр мировоззрения себя самого. Он повинуется только собственным желаниям, им управляет тщеславие и гордыня. Но Господь учит нас иному – даже если человек выполняет все заповеди и почитает Слово Божие, все равно он должен считать себя недостойным рабом Божиим. Путь духовного развития очень долог, а многие считают свои поступки великими в самом начале пути.

Когда человеком управляет гордыня

Смирение в Православии

Смирение – это не проявление слабости, когда человек покорно принимает удары судьбы и ни к чему не стремится. Смиренный человек пребывает в Истине – он знает свое место в этом мире, стремится жить праведно. Он осознает свою ничтожность и обращается с благодарностью к Господу за все благодеяния, которые получает, несмотря на все свои слабости и прегрешения.

  • Смирение означает понять правду, а не жить в том обмане, который создан вокруг нас.
    Главная цель дьявола – поощрять человеческий эгоизм, который отдаляет людей друг от друга и от Бога, вызывает другие недостойные чувства – зависть, злость, неудовлетворенность жизнью.
  • Господь хочет, чтобы люди были смиренными и проявляли смирение в своей жизни. Это означает принимать трудности и потери с радостью и спокойствием. Скорби и лишения очищают наши души от прошлых и будущих грехов, излечивают от болезней.

Смиряться – означает подавлять свою волю, проявлять послушание. Весь эгоизм человека проявляется именно в выражении его воли, желаний, невозможности совладать с искушением.

  • Первым обетом монахов при постриге является послушание – отсечение собственной воли для достижения духовного совершенства. Такое же послушание является основой брака. Если в браке человек не способен подавить свою волю, пожертвовать собой ради другого – он не сможет достичь внутреннего мира и спокойствия.
  • Если человек поймет, какую огромную свободу дает отказ от собственных желаний и добровольное совершенствование ради ближнего, тогда он обретет настоящий покой и счастье.

Послушание и покорность — первые шаги на пути к смирению

Как научиться смирению?

Что мешает смирению?

Смирение – это состояние души, которое позволяет человеку правильно оценить свое место в мире – по отношению к Богу и другим людям.

  • Научиться смирению мешает гордыня – неумеренное превозношение себя над другими, иногда попытка возвысить себя до соперничества с Господом.
  • Гордыня – это страсть, которая овладевает человеком, управляя всеми его действиями и помыслами. Смирение и гордыня – два полюса мироощущения человека, состояния его души.

Например, человек, обладающий определенным талантом, должен понимать, что его гениальность – дар Божий. Если человек смиренен, он благодарит Господа за этот дар и применяет его во благо. Если же человек подвержен гордыне, он воспринимает свой талант, как исключительно собственное достижение, превозносит себя над окружающими и ставит себя выше Господа. Так начинается греховный путь, поскольку гордыня требует постоянного подтверждения собственной значимости.

  • Как только мы пытаемся встать на путь смирения, первое искушение, которые испытывает любой человек, – тщеславие. Это чувство, когда человек, совершая благое дело, начинает гордиться этим. Так опять проявляется наше эго – «я делаю добрые дела, значит я лучше других, я не такой, как все».
  • Даже если никто не знает о ваших добрых делах, например, вы держите в тайне, что помогаете бедным, кормите бездомных животных, оказываете поддержку близким, — ваша внутренняя гордость своими поступками и есть проявление тщеславия.

Тщеславие — грех, мешающий смирению

Как смириться?

Смирение подразумевает образ жизни человека – он не сравнивает себя с окружающими, не осуждает их, не возвышает себя.

  • Смиренный человек не говорит: «Я лучше знаю, не указывайте мне, что делать». Для духовного роста всегда полезно выслушать совет и опыт другого человека.
  • Верующему человеку, стремящемуся учиться смирению, нельзя спорить, поддаваться гневу и злобе.

Смирение – это опыт того, кто им обладает, только он может его выразить. Оно – невыразимое богатство, оно – имя Бога.

  • Результат смирения – чувство нежелания похвалы и славы. Душа испытывает утомление от восхищения окружающих, суеты вокруг, не переносит собственное возвышение.
  • Когда смирение входит в душу, человек начинает испытывать равнодушие к добру, которое совершает. Человек осознает, что все еще делает ничтожно мало по сравнению с бременем явных и неосознанных грехов собственной жизни, что нравственный идеал все равно бесконечно далек.
  • Духовное совершенствование приводит к пониманию, что блага и радости, которые дарованы нам Господом, мы не заслуживаем. Если человек получает дарования от Бога и становится источником духовной радости, совета и помощи для окружающих, все же он осознает, что за все эти блага не отвечает Богу должным образом и недостоин их. Так разум ограждает себя от искушения тщеславием, самолюбием и самомнением.
  • Смиренный человек не боится потерять материальные или духовные ценности, поскольку он знает, что ничем не обладает.

Кто верует, что не имеет ничего, тот Христа имеет в себе.

  • Человек, который стремится достичь смирения, должен иметь душевные силы с радостью и покорностью принимать лишения, бесчестие и злобу людскую. В современном мире это звучит неприемлемо. Как можно принимать несправедливость?
  • Проявление смирения – истребление в душе всякого гнева. Человек, принимающий трудности и горести этого мира с радостью, не проявляет злобу и гнев. К любому проявлению несправедливости он относится со спокойствием, потому что видит свой путь.

Смирение — принятие всех тягот жизни

Если ограничить жизнь этим миром и не испытывать веры в Царство Божие, тогда горести настоящего кажутся несправедливыми, а порой непосильными. Но если понимать, что наша цель в этой жизни – учиться праведности, избавлению от страстей, ожиданию встречи с Христом, живущем в нашем сердце, тогда все трудности воспринимаются как необходимые препятствия на пути очищения души.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *