Текст да исправится молитва моя

«Да исправится молитва моя…»

— эти стихи из 140-го псалма Давида исполняются обычно на каждой вечерне. Но во время Великого поста их поют на литургии Преждеосвященных Даров, которая совершается по средам и пятницам и в первые три дня Страстной седмицы. По традиции во время этого песнопения все молящиеся становятся на колени, а певчие выходят в центр храма к солее.

Протоиерей Дмитрий Смирнов так объясняет смысл этой молитвы: «Кадило — это такой прибор, куда кладется уголь и ладан (фимиам, то есть благовонное вещество). И каждение этим благовонным дымом является образом нашей молитвы. Как кадильный дым возносится вверх, к небесам, так и молитва возносится к Богу. Мы люди грешные и наша молитва «неисправна». И мы просим у Бога, чтоб Он исправил нашу молитву».

«Да исправится молитва моя» музыка П. Г. Чеснокова.
Павел Григорьевич Чесноков (1877–1944) – русский хоровой дирижер, композитор, профессор Московской консерватории, известный регент, автор книги «Хор и управление им». Чесноков создал свыше 400 духовных хоров, а также 60 смешанных и более 20 женских хоров. После революции Павел Григорьевич руководил Государственной академической хоровой капеллой, был хормейстером Большого театра. Скончался Чесноков в Москве 14 марта 1944 года от инфаркта миокарда — упал, стоя в очереди за хлебом (причина инфаркта – истощение организма).

Текст молитвы:

Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою,

Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих.

Перевод:

Да исправится молитва моя, как кадило пред Тобой,

Поднятие рук моих – как жертва вечерняя.

Господи, я воззвал к Тебе, услышь меня!

Услышь голос моления моего, когда взываю к Тебе.

Охраняй, Господи, уста мои и ограждай двери уст моих.

Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым, оправдывающимся от грехов.

Да исправится молитва моя яко кадило пред тобою: воздеяние руку моею, жертва вечерняя

Чему хочет научить нас пророк, говоря о жертве вечер­ней? В древности было два жертвенника: один сделанный из меди, другой – золотой; первый был всенародный, назначенный почти для всех жертв народа; а последний находился в свя­тилище, за завесою. Но, чтобы сказанное нами было яснее, поста­раемся изложить этот предмет с начала. У иудеев в древ­ности был храм, длиною в сорок локтей, а шириною в двадцать. Десять локтей этой длины отделялись внутри завесою, и отделенная часть называлась: святое святых; а находившаяся вне завесы – просто: святое. И все сияло золотом.

Некоторые говорят, что и верхняя доска (того жертвен­ника) была скована из золота. Туда один первосвященник входил однажды в год; там находился и кивот, и херувимы; там и стоял золотой жертвенник, на котором приносился фимиам, и который не для чего иного был устроен, как только для фимиама. Это происходило однажды в год. Во внешнем же храме находился жертвенник медный; на нем каждый вечер был приносим и сожигаем агнец. Это назы­валось жертвою вечернею, потому что была и утренняя жертва, и дважды в день надлежало зажигать жертвенник в храме, кроме других жертв, приносимых от народа. Священникам было повелено и постановлено законом, когда никто не прино­сил, собственно от себя приносить и сожигать одного агнца утром и одного вечером; первая жертва называлась утреннею, а последняя вечернею. Так делать было заповедано Богом, Который этим внушал, что должно служить Ему непрестанно, и при начале и при конце дня.

Такая жертва и такой фимиам были всегда благоприятны Богу; а жертва за грехи была иногда благоприятна, иногда и неблагоприятна, смотря по тому, к добродетели или к пороку расположены были приносившие ее; напротив, то, что прино­силось не за грехи других, но как узаконенное священнодей­ствие и обычное служение, всегда было благоприятно. Итак Псал­мопевец просит, чтобы молитва его была такова, как эта жертва, не оскверняемая никакою нечистотою приносящего, как этот фимиам чистый и святой. Таким прошением он научает и нас приносить молитвы чистые и благовонные. Такова правда; напротив, грех зловонен. Вот почему, показывая зловоние греха, он же говорит: «ибо беззакония мои превысили голову мою, подобно тяжелому бремени отяготели на мне» (Пс.37:5).

Как фимиам и сам по себе хорош и благовонен, но особенно издает благоухание тогда, когда бывает положен на огонь, так и молитва и сама по себе хороша, но бывает лучше и благовоннее тогда, когда приносится от души пламенеющей ревностью, когда душа становится кадильницею и возжигает в себе сильный огонь, фимиам не был полагаем прежде, не­жели был разложен огонь или разгорались угли; то же и ты делай с душою: сначала воспламеняй ее ревностью, и тогда по­лагай в нее молитву. Пророк просит, чтобы молитва его была как кадило, а воздеяние рук как жертва вечерняя, потому что, то и другое благоприятно Богу. Как? Если то и другое бу­дет чисто, если то и другое будет непорочно, – и язык и руки, – эти чисты от любостяжания и хищения, а тот сво­боден от злословия. Как в кадильнице не должно быть ничего нечистого, а только огонь и фимиам, так и уста не должны произносить ни одного скверного слова, но слова исполненные святости и хвалы; также и руки должны быть кадильницей. Почему же Псалмопевец не сказал: жертва утренняя, но: вечерняя? Мне кажется, это сказано безразлично. Если бы он сказал: утрен­няя, то любопытный спросил бы: почему он не сказал: вечер­няя? Если же кто хочет слышать не из одного любопытства, то скажу, что утренняя жертва еще ожидает вечерней, а вечерняя довершает собою священнодействие, и по совершении ее дневное служение не остается как бы незаконченным, но уже совершилось и получило конец. А что значит воздеяние рук во время молитвы? Так как руки служат орудием при совершении многих злых дел, как-то: побоев, убийств, хищения, любостяжания, поэтому самому нам и повелевается воздевать их, чтобы служение в молитве было для них пре­пятствием ко злу и воздержанием от порока, чтобы ты, наме­реваясь похитить или присвоить что-нибудь, или убить другого, и вспомнив, что ты будешь простирать свои руки, как бы хо­датаев пред Богом, и ими приносить духовную жертву, не посрамлял их и не делал их безответными от служения порочным делам. Итак, очищай их милостыней, человеколю­бием, помощью нуждающимся, и потом простирай их на мо­литву. Если ты не позволяешь себе приступать к молитве с неумытыми руками, то тем более не должен осквернять их грехами. Если ты боишься меньшего, то тем более страшись большего. Молиться с неумытыми руками не так непристойно; а простирать руки, оскверненные множеством грехов, – это навлекает великий гнев Божий.

Так же мы должны рассуждать и касательно уст и языка, и их должны соблюдать недоступными для порока и та­кими употреблять на молитву. Если тот, кто имеет золотой сосуд, не решится обратить его на низкое употребление по при­чине драгоценности вещества его, то тем более мы, имея уста драгоценнее золота и жемчуга, не должны осквернять их бесстыдными, гнусными, поносительными и бранными словами. Не на медном и не на золотом жертвеннике ты приносишь фи­миам, но на гораздо драгоценнейшем, – в храме духовном. Там бездушное вещество; а в тебе обитает Бог, ты – член и тело Христа.

Беседы на псалмы. На псалом 140.

Отложим попечение,
покаяния пора настала,
Послушаем, братие, пение
Дней Великого поста:
«Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою:
Воздеяние руку моею — жертва вечерняя»
Пела братия простая,
как в обители поют,
И мелодия святая
утешала скорбный люд.
Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою:
Воздеяние руку моею — жертва вечерняя.
Вздохи слышатся и стоны:
«Боже не оставь меня»,
И юродивый поклоны
бьет, веригами звеня.
Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою:
Воздеяние руку моею — жертва вечерняя.
«Эту скорбь мне не измерить», —
тяжко сетуют басы.
«Покаяния отверзи двери», —
горько плачет блудный сын.
Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою:
Воздеяние руку моею — жертва вечерняя.
А звонарь знаменитый
навевает звоном грусть,
Разве ты была убита,
о, моя Святая Русь?
Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою:
Воздеяние руку моею — жертва вечерняя. Postpone care ,
Repentance is time came ,
Let us listen , brother, singing
Days of Lent :
» Let my prayer as incense , before thee :
Vozdeyanie of my hands — the evening sacrifice «
Brother just sang ,
as in the monastery sing,
And holy melody
comforting the sorrowful people .
Let my prayer as incense , before thee :
Vozdeyanie of my hands — the evening sacrifice .
Sighs and groans are heard :
«God did not leave me «
And whacky bows
beats, chains clanking .
Let my prayer as incense , before thee :
Vozdeyanie of my hands — the evening sacrifice .
«This grief I do not measure » —
heavy bass complain .
» Repentance opened the door » —
crying bitterly prodigal son .
Let my prayer as incense , before thee :
Vozdeyanie of my hands — the evening sacrifice .
A famous bell ringer
evokes sadness ringing ,
Have you had been killed ,
Oh, my Holy Russia ?
Let my prayer as incense , before thee :
Vozdeyanie of my hands — the evening sacrifice .

ПоделитьсяФото: https://flic.kr/p/25k58Bi

С падением Константинополя в 1453 году прекратил свое существование так называемый устав «Великой Церкви» — традиция совершения богослужения в Святой Софии, кафедральном соборе столицы Византии. Устав Великой Церкви включал в себя традиции, которые в наши дни показались бы необычными. Одна из них — отсутствие духовенства в алтаре в определенные моменты службы. Например, в начале вечернего богослужения. Священник произносил первые молитвословия в центре собора, а затем становился перед иконостасом — перегородкой, отделяющей алтарь от остального пространства храма. В этот момент священник символизировал собой Адама, стоящего перед вратами Рая. Из-за совершенного греха прародитель вынужден был райский сад покинуть. И он очень хотел туда вернуться. Устав Великой Церкви предписывал священнослужителям на вечернем богослужении входить в алтарь только с началом пения слов 140-го псалма царя и пророка Давида. О содержании этого молитвословия рассказывает священник Антоний Борисов:

140-й псалом пророк Давид написал во время непростого периода жизни — когда был гоним царём Саулом. Тот хотел убить Давида. Пророк просил Бога избавить его от смерти и обращался к Господу такими словами: «Да исправится молитва моя, как кадило пред Тобой, Поднятие рук моих — как жертва вечерняя. Господи, я воззвал к Тебе, услышь меня! Услышь голос моления моего, когда взываю к Тебе. Охраняй, Господи, уста мои и ограждай двери уст моих. Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым, оправдывающимся от грехов». В Православной Церкви эти строки из псалма были объединены в отдельное песнопение, названное по первым словам — «Да исправится молитва моя». Молитвословие со временем стало образцом покаянного обращения человека к Богу. Когда в храме Святой Софии священник входил в алтарь под пение «Да исправится молитва моя», он показывал прихожанам, что только покаяние способно открыть человеку путь в Царство Небесное. Именно поэтому слова 140-го псалма в наши дни проникновенно поются в православных храмах в дни Великого поста — время покаяния за совершенные духовные ошибки.

Традиция пения «Да исправится молитва моя» не исчезла с падением Константинополя. Правда, молитва не поется теперь на каждой вечерней службе. Ее исполнение можно услышать только Великим постом — в дни, когда служится так называемая Литургия Преждеосвященных Даров. Данное богослужение имеет ярко выраженный покаянный характер. Согласно сложившейся традиции «Да исправится молитва моя» на Преждеосвященной Литургии поётся в центре храма. Все прихожане в этот момент стоят на коленях. Священник же совершает каждение алтаря — как символ молитвы, без которой общение с Господом невозможно. Послушаем песнопение «Да исправится молитва моя» в исполнении праздничного хора Свято-Данилова мужского монастыря города Москвы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *