Теория фатализма

Глава из новой книги архиепископа Белгородского Иоанна и Марии Городовой «Любовь долготерпит»

Что такое фатализм?

– Владыка, мне бы хотелось, чтобы Вы ответили на вопрос одного нашего очень внимательного пятнадцатилетнего читателя Пети Б. из Москвы. «В своих беседах Вы часто подчеркиваете, что человек не марионетка в руках Бога, что Бог никогда не лишает человека права выбора, – пишет Петя. – Но тогда скажите, что в жизни неизбежно, что в ней предопределено, а что нет? И что же такое фатализм?»

– Фатализм – это миф, это идол неизбежности. Ведь рок или фатальность – это то, что отрицает свободу воли человека, а значит, и ответственность за его дела и поступки. Это состояние, когда человек заранее себя обрекает на роль пассивного наблюдателя за событиями. Но ведь это только кажущаяся безответственность – на самом деле человек всегда ответствует за бездеятельность, потому что есть Высший суд. Это не суд в привычном понимании, когда человека судят по свершенному им, это суд нравственный, который определяет то, что человек мог бы сделать, но не сделал. Это как в притче о талантах, рассказанной Христом Своим ученикам. Один человек, «отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе… Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно также получивший два таланта приобрел другие два, получивший же один талант, пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего» (Мф. 25. 14– 18). Когда же хозяин вернулся, он потребовал от своих рабов отчета: «получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: «Господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них». Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю». (Мф. 25. 19 – 21). То же про изошло и с рабом, которому господин дал два таланта. И вот подходит тот, кому он дал один талант, и говорит: «Господин! Я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и убоявшись, пошел и скрыл талант своей в земле; вот тебе твое» (Мф. 25. 24–25). Он закопал свой талант из страха, вот его логика: я боюсь, что я его потеряю, а господин с меня потом спросит, поэтому лучше ничего с ним не делать, а просто закопать. И дальше Христос рассказывает о том, как поступает господин: «Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал, посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с при былью». (Мф. 25. 26–27). И дальше он поступает, казалось бы, несправедливо – он забирает талант и отдает его уже имеющему десять талантов – «ибо всякому имеющему даст ся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет» (Мф. 25. 29).

– Почему так, казалось бы, несправедливо?

– Потому что когда человек преумножает то, что Бог ему дает – а нам всем что-то дается, то он вкладывает в это свое умение, свои силы, идет на риск, это не бездействие, это путь навстречу Богу. Такой человек становится соработником Бога . А вот фатализм – это бесплодное существование, когда человек, во-первых, не берет на себя никакой ответственности, во- вторых, отрицает, что его воля может проявляться и способствовать появлению какого-то нового качества, и, в-третьих, фатализм – это идол неизбежности, когда человек начинает поклоняться тому, что он ничего не может изменить. Многие порой даже не осознают, что они грешат фатализмом, грешат тем, что не желают активно участвовать в этом мире.

– А в чем отличие та кой бездеятельной позиции от ситуации, когда человек полагается на волю Божью?

– Это совершенно разные вещи. Положиться на волю Божью – это ждать, что Бог ответит на твой призыв. Но ведь ожидая волю Божью, человек молится, он просит: «Господи! Да будет воля Твоя!», и даже если при этом он внешне ничего не предпринимает, он активно участвует в Богообщении, он прилагает свою волю, показывая готовность принять Божью. Человек начинает выстраивать свою жизнь согласно Заповедям, он начинает творить добро – все это требует не просто активности, а мобилизации всех внутренних сил. И совсем другое дело, когда ты свою волю никак не проявляешь, и тогда в этом безволии человек до пускает до себя разрушительные, сатанинские силы. Отсюда, как результат, состояние безысходности, обреченности, депрессии, нежелания что-то менять. Поэтому фатализм греховен еще и тем, что ведет к отказу от всякой активности и от своей собственной воли, тем, что в основе его лежат отрицание того, что человек наделен таким Божественным даром, как свобода воли и вы бора.

– Но ведь очень часто действительно бывают ситуации, когда человеку ничего не остается, как сказать: «Ну все, я ничего поделать не могу!»

– Смотрите, человек не может до конца исполнить Заповеди Божьи: ведь если бы мы могли, то мы сами бы себя и спасали – написали моральный кодекс и выполняли бы, зачем тогда Бог? Но спасаемся-то мы не сами, спасает нас Христос, спасает Благодать Божья. И часто бывает, что когда человек задумывается над своей греховностью, над своей жизнью, то у него может возникнуть ощущение своего бессилия, невозможности что- то изменить или даже чувство обреченности . И это состояние безысходности, о котором мы сейчас говорим, – это результат потери человеком одной из христианских добродетелей.

– А что это за добродетели?

– Есть три христианские добродетели: Вера, Надежда и Любовь. И Любовь из них высшая. Потому что никогда не упразднится. Мы сейчас живем в земном мире, и верим в мир небесный, но когда мы туда переселимся, то вера уже будет не нужна, ведь мы при обретем созерцание Бога. Мы надеемся, но когда мы перейдем в мир иной, наша надежда уже будет реализована. Поэтому останется только Любовь, она одна не упразднится, и если ты имел ее здесь, то будешь иметь ее и там…

Так вот, потеря надежды на свои силы, в то, что Бог их дал для того, чтобы мы могли изменить свою жизнь, – вот это лежит в основе фатального взгляда на жизнь. Но ведь человек действительно не марионетка. И Бог всегда, даже в последний миг человеческой жизни, дает ему возможность эту жизнь изменить. Вспомним разбойника, который раскаялся, когда уже был распят на кресте.

– Но для этого надо увидеть Бога, поверить в Него, а это трудно.

– Конечно, потому что это внутреннее действие. Смотрите, как трудно бывает встать с утра и прочитать утренние молитвы – хотя, казалось бы, чего уж легче: поднялся на 15 минут раньше, взял молитвослов и перед иконой прочитал. Ведь часто мы гораздо больше сил и времени отдаем на вещи гораздо менее важные, но помолиться – труднее, потому что тут требуется внутреннее усилие.

Бог при рождении наделяет всех даром веры – сказано: Христос просвещает всякого человека, приходящего в мир. Когда человек рождается, то в нем уже есть образ и подобие Божье. Образ – это те таланты, которые нам даются, а подобие – это та заданность, к которой человек должен стремиться, чтобы совершить свое спасение. Вот это очень важно: наделяя человека определенными способностями, Бог пишет в его сердце, в его душе какую-то цель . И человек может все свои таланты направить на то, чтобы эту цель определить и потом исполнить, а может, подобно рабу, закопавшему свой талант, ничего не определять и не исполнять. Но ведь если ты познал то, что Бог написал в тебе, распознал ту надпись, которую Бог сделал в твоей душе, то ты познаешь и автора. Сказано: «Познай себя, и ты познаешь Бога».

– Получается, что человек правильно чувствует факт существования некоей предопределенности, той самой задачи, которая предначертана ему Богом, но может путать эту заданность, например, с фатализмом, с некоей неизбежностью в судьбе.

– Конечно, Господь дает эту заданность, и чело век должен распознать ее в своей душе и исполнить. Но в то же время он волен ее и не распознавать, и не исполнять. Если он распознает ее и реализовывает, то в этом спасение человека, потому что это исполнение воли Божьей, соединение воли человека с волей его Творца. Тут происходит «обожение» как некое состояние единения с Богом. А когда человек отказывается выполнять волю Божью, то он, естественно, ищет оправдание, в его сознании рисуются ложные картины мира. Отсюда языческое поклонение идолам, ложным богам – суевериям, приметам, фатуму, звездам .

– Наверное, это самый трудный вопрос – как распознать то, что в тебе написано Богом.

– Церковь – дом Божий на земле, место, где Святой Дух действует особым образом – это то место, где человек может проверить себя. У нас есть много свидетельств того, как Святые отцы, обладающие даром предвидения, прозорливостью, направляли и научали людей. Напри мер, святой праведный Иоанн Кронштадтский, обладавший удивительным даром прозорливости, принимавший тысячи людей .

– А предвидение существует?

– Бывает, что будущее открывается нам, когда Господь оберегает нас от чего-то. Душа наша обладает такими Божественными качествами, как вечность, бессмертие, а значит, она способна воспринимать будущее, хотя нам, в силу того, что мы сами живем во временных отрезках, трудно это представить. Но ведь прозорливость, дар предвидения – это колоссальная ответственность. С одной стороны, можно действительно предостеречь человека, но с другой – есть риск, что при этом ты парализуешь его волю.

– В Библии будущее часто открывается людям ангелами, они предвосхищают какие-то глобальные события в истории человечества: Архангел Гавриил благовестил Богородицу о рождении Иисуса, он же сообщил о рождении Иоанна Предтечи.

– Да, ангелы принадлежат к миру небесному, по этому, имея знания о человеке, они сообщают ему их. А вот способность услышать своего Ангела Хранителя зависит от самого человека, от его чисто ты, от степени его религиозности и воцерковленности.

– То есть ангелы могут быть вестниками Божьими и для нас?

– Конечно, при крещении каждому человеку дается Ангел Хранитель, и он осуществляет посланническую миссию. Само слово «ангел» означает «посланник, вестник», возвещающий какую-то весть от Бога. Неслучайно слова «Евангелие» (т.е. «благая весть») и «ангел» имеют общий корень. И Ангел Хранитель не только оберегает нас, наставляет, охраняет, но и ищет возможности сообщить волю Божью человеку.

Возможность услышать голос Ангела Хранителя зависит от постоянного молитвенного труда. Человека иногда можно сравнить с радиоприемником, и если он имеет хаотическую жизнь, если он сам говорит то одно, то другое, как приемник, у которого крутят шкалу, то тогда ему самому бывает очень трудно распознать, где та волна, на которую нужно настроиться. И тут много зависит от молитвенного труда. Есть простые вещи, которые порою кажутся банальными. Сказано, что чело век должен с утра молиться – это так же обязательно, как умываться. Душа должна пробудиться, и это пробуждение происходит через молитву. И в утреннем правиле есть молитва твоему Ангелу Хранителю, которая создает настрой чело века, помогает воспринимать волю Божью. В этой молитве мы просим нашего Ангела Хранителя, чтобы он предстоял за нас перед Богом.

– А что такое День ангела, как его правильно провести?

– День Ангела – это день святого, в честь которого мы названы. Вообще, наречение именем – это очень важный момент. В Библии есть эпизод, мы уже говорили об этом, когда Бог сотворил животных, привел их к человеку и попросил его назвать их. Ведь назвать, это, во-первых, определить суть, а во-вторых, определить свою власть над тем, кому дал имя. И когда во время Таинства Крещения идет наречение именем – то это определение власти Христа над человеком. Поэтому неслучайно, если человек ушел в секту, где ему дали другое имя, то при возвращении из секты мы ему снова читаем молитву на наречение именем – возвращаем ему христианское имя. И вместе с именем человек получает и Святого, в честь которого он назван. В День ангела человек должен обязательно причаститься, т. е. соединиться с Богом в Таинстве Причастия, естественно, исповедовавшись перед этим. На Руси День ангела всегда считался выше, чем день рождения, потому что напоминал человеку о его Божественной сути.

Иногда нашу совесть называют голосом нашего Ангела Хранителя, и именно она подсказывает человеку, в чем его предназначение,

– Наверное, это самый главный вопрос.

– Да, и это вопрос духовного опыта.

– А человеку дано почувствовать, исполняет ли он волю Божью?

– Конечно, дано. Это ощущение, когда человек наполняется добром, светом, в таких случаях говорят: «Он весь светится». И можно совершенно четко сказать, что когда человек не исполняет волю Божью, то ему дано по чувствовать пустоту, свою богооставленность, нежелание жить.

– Это то, что называется «болит душа»?

– Да, но бывает, что люди творят зло и чувствуют себя комфортно в силу духов ной неразвитости. Тут нет стандарта, каждый человек неповторим, и душа каждого неповторима – у Бога всего много. Может быть, душа у человека болит «правильной болезнью» – когда, например, у человека настолько обострено чувство ответственности за весь мир, что он начинает молиться за него. Нельзя взять и сказать, что раз у тебя болит душа, то, значит, ты что-то де лаешь не так… Может быть , ты, наоборот, принимаешь на себя много. Определение воли Божьей о себе – это опыт Богообщения, тут нет стандартов, ведь у каждого свой путь к Богу, только ему ведомый и своя встреча с Ним.

§ 8. Философия естественной фатальности (даосизм)

Другой великой системой китайской философии являлся даосизм. Его основатель, современник Конфуция, философ Лао–цзы (старый учитель) написал сочинение «Дао дэ цзин» (Книга о пути и добродетели). Одной из проблем философии всегда был и остается по сей день вопрос о свободе человеческой воли. Что определяет жизнь каждого из нас, точнее, что главным образом на нее влияет: мы сами или что–то вне нас? Либо все в наших руках и мы сами творим свою жизнь, либо она подчиняется неким иным силам, от нас независящим. Два известных положения прекрасно иллюстрируют существование проблемы.

Первое о том, что «каждый – кузнец своего счастья», второе говорит – «от судьбы не уйдешь». Воззрение, по которому мы сами формируем личный жизненный путь, может быть названо волюнтаризмом (все зависит от нашей собственной воли), противоположный взгляд – фатализм (от латинского слова «фатум» – судьба или рок, господствующий над людьми).

В первом случае говорится о наличии свободы или свободной человеческой воли (что хочу, то и делаю, все зависит только от меня), во втором – об отсутствии оной и о наличии зависимости (что ни делай, все равно все будет так, как предрешено). Таким образом, если существует какая–то сила или сущность, или начало, которая выше нас и намного сильнее, в подчинении у которой мы находимся, тогда нет смысла надеяться и рассчитывать на себя, ибо этой высшей силой за нас все продумано и просчитано, и жизнь наша сложится так, как угодно чьей–то безграничной воле, ведущей нас в неведомом направлении. Если данной силы нет, а существуем только мы со своими замыслами и расчетами — все будет так, как мы хотим и предполагаем, поскольку нет ничего над нами, следовательно, мы ведем себя в избранную нами же сторону.

Получается, что фатализм обязательно предполагает тяготеющий над нами рок, отсутствие которого неизбежно ведет к волюнтаризму. Даосизм говорит о том, что человеческая воля в любом случае несвободна и что возможна только фаталистическая модель мироздания. Если рок существует — фатализм сверхъестественный (так как этот рок – сила высшая и непостижимая), а если его нет, получается не волюнтаризм, а тоже фатализм, но только естественный. Даосизм и представляет собой учение естественного фатализма. Сущность его в следующем.

Факт нашего появления на Земле уже является актом нашей несвободы, потому что перед рождением нас никто не спрашивал: хотим мы того или нет. Нам не предоставляли выбрать – родиться или не родиться. Допустим, кто–то не хотел рождаться. Так, для буддиста земная жизнь – зло, и он предпочел бы не родиться вовсе. Мы появились на свет и, хотим того или нет, должны считаться с фактом нашего существования и подчиняться ему.

Далее — выбирали ли мы наш пол, наследственность, родителей, социальную среду и историческую эпоху, в которую родились? Совершенно не выбирали. Все это мы получили безусловно и авторитарно и, следовательно, опять ни о какой личной свободе говорить не приходится. А воспитание, которое мы получили с колыбели, которое сформировало нас, сделав нас такими, какими мы сейчас являемся — разве мы выбирали его? Нет, оно тоже предложено нам помимо наших желаний. Если мы его не выбирали — именно оно и сделало нас тем, что мы теперь есть — значит мы и себя самих не выбирали, и то, что мы сейчас из себя представляем есть результат совершенно от нас не зависящий.

Наконец, влияет ли все перечисленное на жизнь, то есть, влияет ли пол, наследственность, среда, эпоха, воспитание и все прочее на человеческий путь? Конечно же, влияет, и даже определяет его, направляет, формирует. Можно привести еще множество иных факторов, так же влияющих на нас. Сумма всех факторов и будет силой, направляющей нас в определенном направлении и делающей нашу жизнь той или иной.

В результате получается, что ни самого себя, ни собственный жизненный путь никто не выбирает и не может выбрать, ибо и он сам и его жизнь предложены ему, как бы заданы ему, и с этим каждый идет по земле, будучи не в силах что–либо изменить. Здесь можно возразить, что человек меняет все же собственную жизнь, и примеров данному утверждению – тьма. Предположим, кто–то принял решение что–либо изменить. Почему он его принял? В силу каких–то причин и мотивов, то есть в силу чего–то. Но это что–то, значит, было в нем, присутствовало. А откуда оно? Черта характера? Особенность натуры? Склад ума? Но ведь мы только что видели, что и характер, и ум есть заданность, и человек не выбирает их. Следовательно, если даже он и принял решение что–то изменить, он сделал это в силу личных внутренних особенностей, а они не от него зависят, ибо заданы изначально, то есть данное решение он принял вовсе не свободно, и оно тоже было предопределено, так как вытекает все из той же совокупности факторов, которая влечет человеческую жизнь.

Нам кажется, что мы поступаем свободно, что выбираем нечто и можем что–то изменить, но это иллюзия и самообольщение. Человек и его существование — грандиозная сумма огромного количества обстоятельств, параметров или факторов, которая обуславливает, формирует, задает русло или колею, в которой движется наша жизнь в строго определенном направлении. Подобное воззрение является фатализмом, но только здесь не сверхъестественная сила влияет на человеческий путь, а сложение всех естественных сил и обстоятельств ведет жизнь человека в какую–либо сторону. Поэтому данный фатализм мы называем естественным.

Человек, говорят даосские философы – это полет стрелы: она движется туда, куда послала ее рука стрелка и ее движение зависит от степени натяжения тетивы, от сопротивления воздуха, от препятствий на ее пути. Разумеется, направление полета стрелы может измениться: подул сильный ветер, пошел дождь, или она во что–нибудь врезалась, но способна ли стрела самостоятельно изменить направление собственного движения, самостоятельно отклониться в ту или иную сторону, полететь назад или не лететь вовсе? Поэтому и человеческая жизнь летит в том направлении, которое задают ей факторы и условия, ее формирующие, внешние параметры и обстоятельства, ее определяющие, и она не может произвольно изменить данное направление. Путь жизни, заданный всей суммой внешних сил, называется дао. Этот путь присутствует у любой вещи, поскольку каждый предмет мира и его существование, как и человек — тоже результат всех возможных факторов. И у всего мироздания есть собственное дао. Если сложить абсолютно все вещи нашего мира, все силы в нем действующие, все причины и следствия в грандиозном и необъятном взаимодействии и целостности, получится единый путь — дао нашего мироздания.

Если жизнь человеческая есть заданность, значит, она известна от начала до конца: требуется только просчитать все факторы и параметры, из которых она складывается. Мы просто не можем все учесть, и тем более просчитать, так как никто не может объять необъятное. Оттого нам и кажется, что результат нашей жизни неопределен, во многом случаен и только будущее окончательно все осветит. В действительности все, что произойдет, вполне известно уже сейчас, но только не нам, словно как ответ задачи помещен в конце учебника — он уже есть, готов, он следует из ее условия, но ученику предстоит решать поставленную задачу, проходить последовательно все ее пункты, стараясь добраться до результата.

Ответ нашего существования тоже готов, так как вытекает из заданной совокупности исходных и текущих параметров, он помещен в конце книги под названием «Наша жизнь», только неизвестен нам вследствие нашей неспособности охватить аналитически данную совокупность, отчего мы и думаем, что ответа нет, и самообольщаемся, будто он зависит от наших действий, планов и замыслов.

Подкинем монету: может выпасть орел или решка. Нам кажется, что выпадение того или иного совершенно случайно и потому непредсказуемо. Но если нам было известно первоначальное положение монеты, сила толчка, сообщенного ей, количество ее переворачиваний в полете, сопротивление воздуха, сила земного тяготения и все прочие условия движения, если мы могли их учесть и просчитать, тогда выпадение, допустим, решки явилось бы событием не случайным, а совершенно закономерным и не внезапным, а вполне ожидаемым и предопределенным.

Естественный фатализм говорит о парадоксальных вещах: получается, что жизнь нам совсем не принадлежит, так как она, да и мы сами – только сумма не зависящих от нас факторов и условий. Жизнь происходит с нами, для нас и делается нашими вроде бы руками, но в то же время совершенно помимо нас, вне нас и от нас не зависит. Наша собственная жизнь – театральное представление, на которое мы смотрим, как зрители из зала, она происходит с нами, но вместе с тем она – феерия, на которую мы взираем совершенно со стороны. И даже если мы являемся действующими лицами в данном представлении, мы играем не нами составленный сценарий и не нами избранные роли.

Что остается нам? Спокойно смотреть на происходящее и безучастно дожидаться, чем оно закончится, видеть течение собственной жизни, нисколько не подчиняющееся нам и не делать бессмысленных попыток что–либо в нем менять. Что же хорошего в подобном понимании мира? Чем положителен естественный фатализм? Кажется – ничем. На самом деле наоборот: если от меня ничего не зависит и я – некий заданный набор параметров, развивающийся самостоятельным путем, тогда я нисколько не виноват в собственных неудачах, и нет моей заслуги в моих успехах.

Чтобы не случилось в жизни – хорошее или дурное – я ни при чем, ведь так получилось, так сложилось, само собой сделалось, вне меня и помимо моей воли, ибо жизнь моя мне не принадлежит, и сам я в ней ничего не значу и не могу. Также я ни к чему не стремлюсь и ничего не избегаю, потому что и то и другое бесполезно, я никому ничего не должен и, самое главное, я не должен ничего себе.

Свобода от долженствования, от напряжения, от борьбы и погони за чем–то, которые наполняют жизнь страданиями, следовательно, свобода от страданий – вот результат естественного фатализма. Свобода от желаний и стремлений, надежд и отчаяния, проистекающая из бездействия есть величайшее благо, умиротворяющее человеческую жизнь. Я – результат внешних сил, заданная сущность, порождение совокупности условий – сам себе не принадлежу и сам себя не формирую.

Напротив, все вышеуказанное делает меня и мою жизнь. Я такой, какой я есть и другим быть не могу. Могу ли я в данном случае кому–нибудь позавидовать – у него лучше, чем у меня? Не могу, потому что он – другой, не такой, как я, и у него иная жизнь. Могу ли я над кем–то посмеяться или презреть кого – он хуже меня? Не могу, потому что он другой, и у него не такой, как у меня жизненный путь. Каждый человек задан для себя мирозданием, каждый идет собственной дорогой, играет собственную роль, исполняет собственное дао, у каждого собственная миссия и смысл во Вселенной – и у блистательного могучего монарха, и у жалкого нищего раба.

Бесполезно пытаться быть не собой – другим, занять чужое место и сыграть не свою роль. При подобном взгляде и зависть, и гордость совершенно исчезают, и никого нельзя оценить с точки зрения «лучше – хуже». Не «лучше», а другой, не «хуже», но только иной. Невозможно сравнить двух людей, как невозможно сравнить, скажем, сосну и березу. Что лучше – сосна или береза? Какая краска хуже — красная или синяя? Какая человеческая жизнь удачливее, а какая достойна презрения? Никакая! О каждой можно сказать только то, что она есть, и зачем–то нужна мирозданию. Сосна не сможет стать березой, сколь не убеждайте ее, что березой быть гораздо лучше, чем сосной.

Один человек никогда не станет другим человеком, только потому, что они – разные сущности мира. Невозможно ругать одного за то, что он – такой, и невозможно хвалить другого за то, что он не подобен первому, как невозможно ругать негра за то, что он не китаец, лес – за то, что он не фруктовый сад, пустынную колючку – за то, что она не прекрасный цветок.

Жизнь, исполненная подобного взгляда, ни к чему не стремящаяся, тихая и спокойная, погружена в созерцание своего дао и в безмятежное следование ему. Невозмутимо и мирно течет она неспешным потоком в обозначенном русле, не подверженная страстям, беспокойству и напряжению. Просто и умиротворенно внемлет она окружающему миру, как вечно внемлет небу цветущая и увядающая, всегда прекрасная и безмолвная природа. Истина даосизма – жизнь, не противостоящая мирозданию, но спокойно в нем растворяющаяся, и достигающая мудрого счастья.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Фатализм – это философское течение, утверждающее, что каждое действие неизбежно, детерминировано судьбой. Значение слова фатализм раскрывается через свой корень fatalis, в переводе с латинского означающий рок, предопределенность. Фатализм простыми словами есть вера в необходимость, неотвратимость происходящего с человеком.

В отдельном смысле можно соотнести фатализм с пессимизмом, поскольку следуя этому мировоззрению, человек не предпринимает попытки изменить судьбу в ее негативные моменты, а покорно следует злому року. В философии значение слова фатализм раскрывается через представление, что события любого рода уже запечатлены до нас, наперед, а в нашей реальности им свойственно лишь обретать свое проявление.

История фатализма в Новое время связана с историей детерминистического подхода. Наиболее четко этот подход выражается в философии жесткого детерминизма, яркими представителями которого были Спиноза и Лейбниц.

Фатализм в связи с детерминизмом утверждает причинность, которая обусловлена действиями вселенной. То есть фатализм простыми словами говорит, что законы вселенной нельзя обойти, даже если что-либо кажется человеку несправедливым, он хочет это изменить, то его желание тщетно и не сможет реализоваться, так как против хода мироздания невозможно пойти.

Спиноза считал, что отдельный человек для мироздания лишь пылинка, поэтому бессмысленно ожидать того, чтобы пылинка взяла на себя храбрость и была способна распоряжаться собой.

Фатализм, что это простыми словами? Фатализм можно обозначить единственным словом – судьба. Это видение в наиболее ярком формате прослеживается также в философии стоиков – направлении, родившемся в период заката, упадка древнегреческой философии, перекрестия древнегреческих и уже римских идей. Стоики полагали, что нужно покориться судьбе – своему фатуму, который преследует любого, и нельзя от него отказаться.

Стоики придумали очень яркое сравнение, которое вызывает в воображении живые реакции: «Идущего, судьба ведет, а упирающегося волочет крючьями». Такие крючья натуралистично показаны в фильме «Страсти Христовы» – они являют собой палку с привязанными к ней несколькими кожаными веревками, на конце каждой закрепляется крюк. При бичевании такие крюки загоняются под кожу, вырывая из тела человека куски мяса.

Смысл этой фразы, которую используют стоики, предельно прост: у каждого человека уже прописана судьба, целиком и полностью предрешена жизнь, изменить событие в этом предначертанном ходе невозможно и бессмысленно. Дальше все зависит уже только от нашего отношения: относиться ли легко, спокойно, бесстрастно к ударам судьбы, принимать ее полностью вплоть даже до апатии и безразличия к ней, либо бороться и быть несчастным.

Что значит покориться судьбе? Это не вторгаться в порядок вещей, который мы наблюдаем. Стоики считают, что человек в любом случае пойдет по судьбоносному пути, а вопрос лишь, как он пойдет: быстро и с легкостью, даже пользуясь помощью судьбы, либо будучи недовольным ею, с большими препятствиями и проблемами.

Примеры фатализма

Громкие примеры следования мировоззрению о всеобщей предопределенности предоставляет нам мировая история фатализма. Стоит сказать, что в отдельном смысле фатализм великих людей всегда связан с гордостью, их сильной открытой позицией, не позволяющей им попытки спастись от событий, которые признали судьбоносными.

Например, Юлий Цезарь отвергает предостережения своего прорицателя Спуринны «остерегаться мартовских ид» и собственной жены Кальпурнии, видевший во сне, что его зарезали в форуме. Но невзирая на эти предостережения, Юлий Цезарь не только идет в форум, но еще и не берет телохранителей, а в итоге оказывается окружен десятками заговорщиков, которые убивают его.

Подобную гордость и несгибаемость продемонстрировал и король Швеции Густав III, который перед знатным балом ужинал с фаворитами и получил весть о готовящемся прямо на балу покушении. Как и Юлий Цезарь, Густав отказался взять стражу, и даже отклонил просьбы фаворитов одеть кольчугу под праздничную одежду, сказав: «Если кто-то хочет меня убить, то лучшего места, чем здесь, ему не найти». Хотя бал был маскарадом, и все танцующие облачились в маски, король дал себя узнать благодаря массивному кресту ордена, который носили только королевские особы и не снял. По ордену был узнан убийцей, протолкавшимся сквозь толпу и за спиной короля вытащивший пистолет. Густав заметил это и повернулся, выстрел попал вместо сердца лишь в ногу, что, однако, все равно привело к смерти короля через 13 дней от заражения через рану, поскольку пистолет был заряжен мелкой дробью и обойными гвоздями с ржавчиной, принесших инфекцию. Несмотря на огромные шансы выжить, король не смог уклонился от запланированной для него смерти – в этом снова роль фатализма?

Еще одним ярким примером фатализма и фаталистического взгляда на жизнь был барон Унгерн. О его отваге уже при жизни ходили легенды. Его не могла сразить в бою ничья пуля, он бросался на своего врага без тени страха. После одного боя в одежде, сбруе коня, обуви и сумках нашли следы более чем от 70 пуль, ни единая из которых не ранила барона. В эту избранность барон поверил и сам и нанял несколько гадалок и предсказателей в свою свиту. Зная веру Унгерна в судьбу, этим воспользовался денщик Бурдуковский, который подкупил одну из гадалок за свидетельство барону, что он сможет жить, доколе будет жив Бурдуковский.

Бурдуковский тотчас же получил особое внимание от барона, его оберегали так, словно в нем содержалась жизнь Унгерна. Однако несколько позже та же гадалка предсказала Унгерну то, что жить ему осталось всего 130 дней. Эту весть подтвердили и другие прорицатели – два монаха предсказали тот же срок, кинувши кости. Унгерн поверил, вера барона подкреплялась также тем, что число 130 он видел для себя роковым, ведь оно составляло 10 раз по 13.

На протяжении 130 дней еще не единожды Унгерн был на волос от гибели. В войсках был сильный разлад, барона пытались убить как враги, так и собственные офицеры. Был организован заговор, и заговорщики вторглись в палатку барона, однако Унгерн в это время был в соседней палатке. Услышав стрельбу и высунувшись, был замечен, по нему открыли стрельбу в упор. Но барон спасся тем, что смог юркнуть в кусты. Позднее целый полк барона решил бежать, и Унгерн выехал полку наперерез, а офицеры полка открыли по барону стрельбу. И снова, несмотря на крайне малое расстояние, никто не смог достичь своей пулей цели, Унгерн повернулся и ускакал, таким образом спасшись.

Унгерн был предан даже своими монголами, которые верили в него словно в «бога войны». Повязав и, оставив в палатке Унгерна, сами пустились во все стороны, дабы согласно поверью духи не нашли, кого преследовать. И так его обнаружил и взял в плен красный разъезд. Барон в плену пытался неоднократно покончить с жизнью с помощью яда и удушения, однако ампула яда потерялась, а конский повод, который Унгерн хотел использовать как удавку – оказался слишком коротким. По истечению отведенного гадалкой и монахами срока барон был все-таки казнен. В сохранившихся протоколах допросов есть запись, что Унгерн посчитал себя уверенным фаталистом и свято верил в судьбу.

Практический психолог Ведмеш Н.А.

Спикер Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *