Толкование екклесиаста

Вопрос:

Поясните, пожалуйста, смысл книги Екклесиаста. В чем ее мораль?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

Греческое название книги Екклесиаст является точным переводом еврейского названия Кохелет (от кохал — собрание) — говорящий в собрании, т.е. проповедник. Древние христианские экзегеты (Ориген, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, блаж. Иероним и др.) признавали книгу прощальною и покаянною речью царя Соломона, подобно прощальным речам пророка Моисея (Вт. 28 — 32 гл.), Иисуса Навина (Нав. 24 гл.) и пророка Самуила (1Цар. 12 гл.). Духовный смысл книги определяют слова, поставленные в самом начале книги: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! (Еккл.1:2). Слово суета в небольшой священной книге встречается 39 раз. В еврейском тексте стоит хэвэл. Первоначальное значение этого слова — дыхание, дуновение, т.е. то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) называется status constructus, т.е. сопряженное отношение. Применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (Втор.10:14; Пс.67:34) , Царь царей (Ездр.7:12; Дан.2:37). В Екклесиасте сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (1:3). Суета все, потому что нет пользы. Это понятие польза является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Священный писатель употребляет существительное итрон. Оно в Библии, кроме книги Екклесиаста, больше не встречается. Все испытал в жизни кохелет, но все пережитое и увиденное не есть итрон, все — хэвэл хавалим (суета сует). Недостижимость прочного человеческого счастья выражается в постоянной смене человеческих поколений: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки (1:4). Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость явлений природы: Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (1:5-7). Но и занятия человеческие не утешают проповедника. К излюбленному выражению хэвэл он прибавляет реут руах (и томление духа) (1:14). Екклесиаст предал сердце, чтобы познать мудрость, но это занятие обнаружило ничтожество всего земного. Убедившись, что познание лишь умножает скорбь, он решил испытать сердце весельем, но и это — суета сует и томление духа. У А.Пушкина есть очень сильное и точное поэтическое выражение: безумных лет угасшее веселье (Элегия). Безумными годы названы потому, что участники веселья придаются удовольствиям, как чему-то нескончаемому. Эпитет безумный поэт использует и в другом стихотворении, применяя его к тем, кто не думает о неизбежном конце земного бытия:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я придаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все взойдем под вечны своды –
И чей-нибудь уж близок час.

Трудно сомневаться, что стихотворение навеяно чтением Екклесиаста, если обратиться к началу первоначальной редакции стихотворения:

Кружусь ли я в толпе мятежной,
Вкушаю ль сладостный покой,
Но мысль о смерти неизбежной
Всегда близка, всегда со мной.

В последних стихах 2-й главы проповедник приходит к важной мысли, что даже земные блага зависят не от человека. Продолжая мысль о Промысле Божием, священный писатель говорит о том, что жажда высшего блага (стремление к счастью) вложена в человека Самим Богом: Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл.3:11). В еврейском тексте употреблено слово олам. В Септуагинте оно переведено словом вечность. В рассматриваемом стихе это понятие означает одарить человека богоподобными свойствами — наложить на человеческую природу отпечаток вечности. Все земное суета сует, только в Боге смысл и предел человеческого бытия: возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл.12:7). От ограниченности человека и суетности его земной жизни Екклесиаст приходит к своей главной мысли: Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его (Еккл.3:14). Проповедник поднимается до богословско-библейского учения о предстоящем для всех Божиим Суде: И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и над всяким делом там» (Еккл.3:17). В последних стихах книги содержится её основной духовный смысл: Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл.12:13-14).

Экклезиаст

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎, Кохэ́лет; др.-греч. Εκκλησιαστής) — название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагаль, «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому и в греческом переводе с иврита книга называется Екклесиаст, а в русском — Проповедник.

«Кохелет» — слово нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» «собирать, созывать» и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал «Вопросы философии», 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Е., называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для сомнений в подлинности книги Е. служат внешние и внутренние её признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — иранские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Е. изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона. По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Е. престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Книга состоит из XII глав. Заключительные слова её: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Ссылки

  • Книга Екклесиаста в Библиотеке священника Якова Кротова (с комментариями А. Меня)
  • Книга Екклесиаста на БИБЛИЯ-ЦЕНТР

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907). Книги Ветхого Завета

Пятикнижие: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие

Книга Екклесиаста.

По-еврейски автор Екклесиаста называет себя «Кохелет» (на греческом передано как «Екклесиаст»); 1:1-2; сравните 1:12; 7:27; 12:8-10. Порой это слово воспринималось как имя собственное, но в еврейском тексте оно один-два раза (например, в 12:8) употреблено с артиклем и, следовательно, именем человека не являлось. Смысл его с большей или меньшей степенью уверенности был установлен на основании слова «собрание», как звучит оно по-еврейски. 70 толковников озаглавили эту книгу (в составе Септуагинты) Екклесиаст что буквально означает «Обращающийся к собранию».

Об авторе ее говорится, что он «сын Давида» и «был царем… в Иерусалиме» (1:1,12). В первых двух главах находим и ряд других как будто бы автобиографических деталей (повествование ведется от первого лица); автор называет себя мудрейшим из царей, правивших до него (1:16), говорит о том, как благоустраивал свое царство (2:4-6), что владел множеством рабов, многочисленными стадами, что был очень богат, превзойдя всех правивших в Иерусалиме до него, не только мудростью, но и величием и богатством (2:7-9).

Все эти «детали» побуждали многих толкователей Библии — как еврейских, так и христианских, — отождествлять автора с царем Соломоном. И так было до 17-го века, когда на основании критического литературно-исторического подхода и лингвистического анализа от взгляда на авторство Соломона стали отказываться многие богословы.

В самом деле: как мог исторический Соломон сказать о себе — «Я… был царем… в Иерусалиме» (1:12)? Ведь он оставался царем до самой смерти. То же и в отношении заявления Кохелета — «Я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом» (1:16). Известно, что до Соломона «над Иерусалимом» был лишь один еврейский царь — его отец Давид.

Обращает на себя внимание, что нигде в книге Екклесиаста не упоминается об идолопоклонстве, которое во времена царей было столь распространено в Израиле. Странно звучало бы для дней, когда царствовал Соломон, и из уст этого царя, прославившегося на весь известный тогда мир своими обширными и разнообразными познаниями, предостережение против чрезмерного увлечения книгами, чтением (12:12).

Самое настроение печали и разочарования, которое пронизывает книгу Екклесиаста, едва ли соответствовало блестящей эпохе Соломона, а вот для послепленного времени оно было характерно. Именно тогда иудеи часто повторяли фразу, которая здесь звучит как наставление Екклесиаста: «Не говори, отчего это прежние дни были лучше нынешних?» (7:10).

Итак, скорее всего Екклесиаст написан был неким знатным и богатым человеком, жившим в послепленную пору, который ставил своей целью утешить впадавших в уныние соплеменников, не только развенчав в их глазах суетность и преходящность всего земного, но и указав на единственное средство вести сколько-нибудь сносную жизнь при существующих тяжелых обстоятельствах: им следовало трудиться и в тягостной повседневности радоваться всему, что способно принести хоть небольшую радость (евр. «тов», противопоставляемое в книге понятию «итрон», недостижимому полному счастью). Пусть радуются они, сознавая, что все под контролем Провидения, и принимают жизнь как дар Божий, без лишних раздумий. Именно благодаря тому, что и эта идея прочитывается в книге Екклесиаста, пессимизм ее не беспросветен.

Да, трудно отрицать, что иерусалимский философ предложил своим современникам чашу с горьким питьем, но предложил его как средство исцеления. До него религиозное сознание евреев не знало другого высшего блага, как процветание в условиях земного бытия. Представив им картину падшего мира во всей ее неприглядности, Екклесиаст этот трезвый пессимист положил начало новой, точнее, переходной фазе в развитии религиозного миросозерцания Израиля. Однако и по сей день книга его служит предостережением каждому человеку, готовому ради «суеты сует» отойти от мыслей о «горнем». Именно поэтому высоко ценился Екклесиаст христианскими подвижниками.

Подводя итог разделу авторства книги, заметим, что для понимания сути Библии авторство той или иной ее части имеет лишь второстепенное значение, больше относясь к компетенции науки чем богословия. Первостепенное же значение имеют содержание, учение и смысл книги. Независимо от того, кто был автором Екклесиаста, книга эта, вошедшая в состав Библии, есть Слово Божие. И несмотря на необычность этого произведения, оно, сыгравшее определенную роль в формировании религиозного сознания Израиля, должно рассматриваться как часть Ветхого Завета в его органическом целом.

Цель написания.

Почему же труд человеческий автору видится бессмысленным? И потому, что результаты его недолговечны, и потому, что в процессе его нередко сеются семена будущего зла, зависти, к примеру (4:4), и рождается ненасытное желание все большего богатства, которое в конечном счете либо никому не достанется (4:8), либо, напротив, «потребляющих его» окажется больше чем самого богатства (5:10). Да и обладание богатством эфемерно, его легко можно лишиться при непредвиденных обстоятельствах (5:14) или по решению Божьего суда (2:26).

Столь же ущербны в глазах Екклесиаста мудрость человеческая и праведность, ибо и они не гарантируют полного успеха тому, кому присущи. Конечно, мудрость лучше глупости (2:13-14) и предпочтительней богатства (7:11-12) и силы, будь то физической или военной (9:16,18; 7:19). И все-таки мудрость не всегда вознаграждается (9:11), да и конечная участь мудрого та же, что и глупца; оба умрут и будут забыты (2:14-16). Что же касается праведности, то хотя Екклесиаст не отрицает, что грешники будут наказаны, а боящиеся Бога награждены (8:12-13), закономерность эта в его глазах не абсолютна (8:14; сравните 7:15).

Да, он не сомневается, что Бог «приведет на суд» каждое из дел человеческих (3:17; 11:9; 12:14), но нигде из слов его не следует, что происходить это будет в после смерти человека. О всяком вознаграждении милостью Божьей, о всяком добром воздаянии свыше он говорит применительно к земной жизни (9:4-7 и обратите внимание на сказанное в стихе 5, что мертвым «нет… воздаяния»).

Представляется, что нежелание Екклесиаста задумываться о жизни после смерти вытекает из его манеры осмысливать лишь то (и говорить о том), что он познал на опыте (о чем свидетельствуют такие фразы, как «Видел я» в 1:14, «Еще видел я» в 3:16 и подобные им). А опыт убеждал его в ненадежности человеческих усилий и в недостаточности их для придания жизни человека «под солнцем» смысла и ценности; отсюда напрашивался вывод (хотя прямо Екклесиаст и не формулирует его), что все, что людям остается, это довериться Богу (2:24-26; 3:14; 7:18; 12:13-14).

Пессимизм и скептицизм Екклесиаста не беспросветны. Он видел свою задачу в том, чтобы разрушить самонадеянность и самоправедность людей и направить их помыслы к Богу, вера в Которого является для него единственным надежным основанием для осмысленной жизни «под солнцем». Надо, однако, заметить, что и «человеческие усилия» не были вовсе лишены смысла в глазах Екклесиаста. Он признает радость труда (2:10), пользу мудрости (10:10), преимущество праведности перед нечестием (8:12-13).

Но видит как бы и ущербность их, их конечный малый смысл, и этим обусловлен преимущественно пессимистический характер его книги. Откуда же эта «ущербность», эта несостоятельность? Причина ее в грехопадении людей (7:29), в непостижимости для их разумения «мыслей и путей» Провидения (6:12), в неотвратимости смерти (12:1-7) и в неясности того, что будет с ними после смерти (3:19-21).

Повторим, что, хотя автор Екклесиаста предлагал своего рода «противоядие» людям его времени, религиозные представления которых обретали все более светский характер, слова его книги обличают и «светский гуманизм» наших дней, исходящий из ложных представлений о человеческой самости, независимости людей от Бога. Да, жизнь коротка и при этом исполнена зла, несправедливости, множества необъяснимых вещей. Так было при жизни Екклесиаста, и то же происходит сегодня.

Так что если бы не уверенность в будущем Суде и в продолжении жизни после смерти, основанная на фактах распятия Иисуса Христа и Его воскресения (к примеру, Деян. 17:30-31), смысл человеческого существования оставался бы неясным и для нас, а само это существование виделось бы в печальном, мрачном свете.

План книги:

I. Вступление: О тщете всех человеческих усилий (1:1-11)

А. Вводная надпись (1:1)

Б. Тема: Все суета (1:2)

В. Раскрытие темы на основании происходящего в природе к жизни (1:3-11)

1. Тезис: В конечном счете, нет человеку пользы от трудов его (1:3)

2. Обоснование тезиса: бесконечное круговращение всего (1:4-11)

II. Тщетность человеческих достижений засвидетельствована на опыте (1:12 — 6:9)

А. Свидетельство об этом личных наблюдения (1:12 — 2:17)

1. «Видел я все дела… и вот, все суета» (1:12-15)

2. Мудрость лишь умножает скорбь (1:16-18)

3. О тщете веселья и удовольствий, познанной на опыте (2:1-11)

4. О тщете мудрой жизни, ибо и она кончается смертью (2:12-17)

Б. О познанной на опыте тщете трудов человеческих (2:18 — 6:9)

1. Плоды мудрого труда могут пойти прахом по вине тех, кто прийдет после (2:18-26)

2. Люди бессильны воздействовать своим трудом на непреложный и непостижимый ход вещей а мире, направляемый Богом (3:2 — 4:3)

3. И труд бывает во зло, и плоды его не всегда радуют (4:4 — 6:9)

III. Ограниченность человеческой мудрости, познанная на практике (6:10 — 11:6)

А. Вступление: Все предопределено, непреложно и загадочно (6:10-12)

Б. Человеку не дано постичь план Божий (главы 7-8)

1. Смысл бедствий и процветания неведом человеку (7:1-14)

2. Значение праведности и мудрости сокрыто от человека (7:15-29)

3. Божие воздаяние — загадка для человека (глава 8)

В. Не известно человеку, что ждет его (9:1 — 11:6)

1. Конечная участь у всех одна (9:1-10)

2. Не знает человек, преуспеет ли он благодаря мудрости своей (9:11 — 10:11)

3. Об опасности необдуманных слов (19:12-20)

4. Не зная будущего, трудись прилежно (11:1-6)

IV. Заключение: Живи радостно, во в страхе Божием (11:7 — 12:14)

А. Призыв к радостной и ответственной жизни перед Богом (11:7 — 12:7)

1. Радуйся жизнн, потому что за ней последуют «дни темные» (11:7-8)

2. Радуйся жизни в юности, помня о грядущем суде Божием (11:9-10)

3. Призыв к ответственной жизни в молодости перед лицом старости и смерти (12:1-7)

Б. Последнее — в свете суетности человеческого бытия — наставление (12:8-14)

Возвращение к «тезису»: все суета сует (12:8)

Об особом значении книги (12:9-12)

Заключительный совет: Бойся Бога и заповеди Его соблюдай (12:13-14)

Вы можете больше узнать о Боге и о Библии на сайте Библия о Боге

Духовный смысл книги определяют слова, поставленные в самом начале книги: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета! (Еккл 1, 2). Слово суета в этой небольшой книге встречается тридцать девять раз. В еврейском тексте стоит хэвэл. Первоначальное значение этого слова — дыхание, дуновение, то есть то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (30, 7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) переводится как сопряженное отношением. Применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (см.: Втор 10, 14; Пс 67, 34), Царь царей (см.: Езд 7, 12; Дан 2, 37). В Екклесиасте сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (Еккл 1, 3). Суета всё, потому что нет пользы. Это понятие польза является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Священный писатель употребляет существительное итрон. Оно в Библии, кроме книги Екклесиаста, нигде не встречается.

Все испытал в жизни Екклесиаст, но все пережитое и увиденное не итрон, а хэвэл хавалим (суета сует). Недостижимость прочного человеческого счастья выражается в постоянной смене человеческих поколений: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки (Еккл 1, 4). Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость явлений природы: Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (Еккл 1, 5–8).

Но и дела человеческие не утешают проповедника. К излюбленному выражению хэвэл хавалим он прибавляет реут руах (томление духа) (Еккл 1, 14). Екклесиаст предал сердце, чтобы познать мудрость, но это занятие обнаружило ничтожество всего земного. Убедившись, что познание лишь умножает скорбь, он решил испытать сердце весельем, но и это — суета сует и томление духа.

Сотворение мира

В последних стихах второй главы проповедник приходит к важной мысли, что даже земные блага зависят не от человека. Продолжая мысль о Промысле Божием, священный писатель говорит о том, что жажда высшего блага (стремление к счастью) вложена в человека Самим Богом: Всё соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл 3, 11). В еврейском тексте употреблено слово олам. В Септуагинте оно переведено словом вечность. В рассматриваемом стихе это понятие означает одарить человека богоподобными свойствами, то есть наложить на человеческую природу отпечаток вечности. Все земное — суета сует. Только в Боге — смысл и предел человеческого бытия: возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл 12, 7).

Воспитанный в вере отцов, Екклесиаст не мог стать пессимистом. Он познал пути Божественного Промысла. От ограниченности человека и суетности его земной жизни Екклесиаст приходит к своей главной мысли: Познал я, что всё, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его (Еккл 3, 14). Проповедник поднимается до богословско-библейского учения о предстоящем для всех Божием суде: праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там (Еккл 3, 17).

Страшный Суд

В последних стихах книги содержится ее основной духовный смысл: Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека (Еккл 12, 13).

Обретший в своем сердце Бога вместе с мудростью обретает и истинную радость. Учение о мудрости в Псалтири, в книгах Екклесиаста и Притчей, а также и в других ветхозаветных Писаниях, имело прообразовательное значение. Оно приготовляло к восприятию высшей премудрости, которая явилась в Иисусе Христе: О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! (Рим 11, 33). Лишь соединившись со Христом, человек может обрести подлинную мудрость, которая не только не умножает печаль и скорбь, но дает блаженную радость познания новой жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *