Тринитарная проблема

Первые века новой эры были временем разложения античной цивилизации и формирования религиозной культуры феодального общества. В этот период формируется патристика (от лат. patres – отцы) – философско-богословские учения ранних христианских мыслителей, многие из которых назывались Отцами Церкви.

Приступая к разработке нового всеобъемлющего мировоззрения, классики христианской теологии брали за основу тексты Ветхого и Нового Заветов. Однако, как обращают внимание современные исследователи, при всем богатстве мировоззренческих идей Библия в целом была книгой не философской и даже не теологической. Никакой систематической теологии, космологии и антропологии, адекватной уровню философских знаний эпохи патристики, из Библии извлечь было невозможно. Перед христианскими мыслителями стояла задача создать систематическую догматику из того, что содержалось в Священном Писании. Решая эту задачу, они вынуждены были обращаться к античной философии, представленной в трудах Платона, Аристотеля, стоиков, неоплатонизме, в которых содержался целый ряд идей, в дальнейшем использованных богословами для рационального обоснования веры.

Патристика подразделяется на греческую и латинскую, которая в основном совпадает с делением на Восточную и Западную.

Восточной патристике свойственно внимание к теологической проблематике и традиционная ориентация на платоническую онтологию.

Латинский Запад, объединенный римской культурной традицией, проявлял наибольший интерес к проблемам индивида и социума, т.е. к антропологии, этике и праву, и ориентировался на аристотелевскую онтологию.

Ранняя патристика (II–III вв.) – период так называемой апологетики (от греч. apologeomai – защищаю), т.е. защиты основных положений христианства и начала построения универсальных теологических систем.

Среди греческих апологетов наиболее известными были представители Александрийской школы Тит Флавий Климент (ок. 150 – ок. 215), прозванный Александрийским, и Ориген (ок. 185–254), а среди латинских апологетов – Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок. 155 – после 220).

Климент, основоположник Александрийской богословской школы, – христианский апологет и проповедник Священного Писания среди эллинистических книжников, создавал свое учение в условиях, когда христианская догматика еще не была разработана. Он поставил перед собой задачу – обратить в христианство образованных язычников. Поэтому вынужден был идти на компромиссы: «христианизировать» философию и «философизировать» христианство. Отрицая самостоятельное значение философии, он, тем не менее, оставил нам множество прекрасных рассуждений о высоком ее достоинстве. Согласно Клименту, философия есть бесценное сокровище, обретению которого мы должны посвящать все свои силы.

Проблема соотношения веры и знания, теологии и философии, которая станет одной из ключевых проблем средневековой схоластики, впервые обстоятельно рассматривалась именно у Климента. Он считал, что вера и знание есть лишь разные человеческие проявления одной и той же универсальной силы, пронизывающей мир, – силы разумности. Христианский разум есть та же христианская вера, но доведенная до понимания посредством интеллектуального осмысления. Александрийский богослов первым в истории христианской мысли отчетливо сформулировал знаменитый принцип гармонии веры и разума, становясь в этом предшественником Августина, Ансельма, Фомы Аквинского и многих других философских классиков Средневековья.

Системное изложение идей христианства в философском контексте было представлено в трудах греческого христианского теолога, философа и ученого Оригена, возглавившего Александрийскую богословскую школу после Климента. Его сочинение «Против Цельса» было самым значительным произведением раннехристианской греческой апологетики. Труды Оригена оказали значимое воздействие на творчество последующих мыслителей: Григория Низианзина (Богослова), Григория Нисского, Василия Великого и др.

Тертуллиан был одним из первых теологов, который попытался исследовать феномен религиозной веры. Христианская вера, согласно Тертуллиану, содержит в себе истину в уже готовом виде и потому не нуждается в доказательстве или проверке: «Мы не нуждаемся в любознательности после Христа, не имеем нужды в исследовании после Евангелия».

Для апологета чистой веры, каким был Тертуллиан, полностью исключалось любое вторжение философии в собственную сферу религии. Знаменитая максима «Credo quia absurdum est» (верую, ибо абсурдно) является парафразом фрагмента сочинения Тертуллиана «О плоти Христа», где в полемике с гностиком Маркионом он писал: «И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребенный, воскрес: это несомненно, ибо невозможно». Согласно Тертуллиану, следует верить тому, что противоразумно с точки зрения античной мудрости, а может быть, только этому и следует верить.

Подведем итоги. Для обоснования христианской веры перед лицом своих языческих современников апологеты использовали понятийный аппарат античной философии и некоторые идеи, например учение о Логосе. Одновременно они сделали первые шаги в формировании христианской богословской терминологии и поставили ряд проблем, развернутое обсуждение которых начнется на более поздних этапах развития христианской философии.

В период зрелой патристики в IV–V вв. происходила систематизация церковной доктрины, оформление церковной догматики и возникновение классических теологических систем на основе неоплатонизма.

Латинская патристика

Выдающимся христианским мыслителем периода латинской патристики был философ, влиятельнейший проповедник, христианский богослов и политик святой католической и православной церквей Аврелий Августин (354–430), названный Блаженным.

В отличие от Тертуллиана, Августин высоко ценил античное философское наследие. Он верил, что искание мудрости, которое можно было видеть в греческой философии, достигло своей цели в христианстве, поэтому ставил христианскую веру выше разума: «Будем же верить, если не можем уразуметь».

В своих произведениях Августин не проводил четкого различия между философией и теологией. Фрагменты, которые можно считать философскими в современном смысле слова, часто включены у Августина в теологический контекст. Наиболее впечатляющим примером философствования в теологическом контексте являются знаменитые размышления Августина о творении мира Богом и проблемах времени и вечности в одиннадцатой книге «Исповеди».

Говоря о христианской доктрине творения, он вопрошал: «Разве не обветшали разумом те, кто спрашивает нас: «что делал Бог до того, как создал небо и землю?» Вопрос, о том, что делал Бог до сотворения мира, замечает Августин, предполагает, будто имеет смысл говорить о времени «до» творения. Однако такое предположение ошибочно. Творение Богом мира означает и творение времени. Помимо мира, не существует никакого времени, и «когда не было времени, не было и «тогда”». Начало творения мира – вместе с тем и начало времени. Поэтому спрашивать о том, что Бог делал до творения мира, – значит задавать бессмысленный вопрос.

Однако сказать, что Бог создал время, не значит разъяснить, что такое время. В современной литературе часто цитируется следующее высказывание Августина: «Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему – нет, не знаю».

Августин раскрывает парадоксальность времени. Время связано с событиями: если бы ничто не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы и настоящего времени. Он задает поистине философский вопрос: как могут быть прошлое и будущее, когда прошлого уже нет, а будущего еще нет? А настоящее оказывается временем только потому, что оно уходит в прошлое, если бы настоящее всегда оставалось настоящим и не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а вечность. Парадоксальность времени заключается в том, что время существует только потому, что оно стремится исчезнуть.

Размышления Августина о времени, вне зависимости от согласия или несогласия с ними, показывают мощь этого мыслителя, что отмечалось впоследствии многими философами.

В фундаментальном труде «О граде Божием» Августин поставил перед собой задачу защитить христианство и опровергнуть язычество. Задача, как видим, отнюдь не философская, а богословская, но решая ее, он развивает основанную на теологических посылках христианскую интерпретацию истории и параллельно рассматривает исторические судьбы народов вне христианства.

Град Божий являлся в концепции Августина символом Царства Небесного, Иерусалима и противопоставлялся им граду земному, или Вавилону. Он пишет: «Градом Божиим мы называем град, о котором свидетельствует то самое Писание… мы знаем, что существует некоторый град Божий, гражданами которого мы страстно желаем быть в силу той любви, которую вдохнул в нас Основатель его». Как известно, в Библии сказано, что «царство Божие внутри нас», поэтому к граду Божьему относятся те, кто выполняет заповеди, любит Бога и других людей, а граду земному принадлежат те, кто живет по закону плоти, повинуясь и уподобляясь дьяволу. Сама по себе идея двух градов – Иерусалима и Вавилона – должна пониматься в духовном смысле. Параллельно истории Града Божьего развивается судьба земного града, для которого характерна беспрестанная борьба, ибо человечество не хранило верность Богу и отпало от него в акте грехопадения.

Августин отвергал воззрения античных философов на человеческую историю в виде повторяющихся циклов и называл ее «насмешкой» над бессмертной душой. Он был убежден, что история является телеологическим процессом, который движется к конечной цели, определенной Богом. Движущей пружиной исторического процесса, согласно Августину, является Божественная воля – история развивается по Божественному плану, имеющему конечной целью торжество ценностей Нового Завета и достижения всеми верными Царствия Божьего. Видение истории Августином носит всеохватывающий характер, поскольку простирается от момента сотворения человека до окончательного завершения в Граде Иерусалиме. Заключительные три книги носят эсхаталогический характер: в них рассматриваются проблемы завершения человеческой истории и торжества Града Божьего.

Греческая патристика представлена трудами Отцов Церкви в Восточной Римской империи – Византии, писавших на греческом языке. К их числу обычно относят великих каппадокийцев, земляков и сподвижников, происходивших из Каппадокии: св. Василия епископа Кесарийского, названного Церковью Великим (ок. 330–379), св. Григория Богослова (ок. 330–379) и св. Григория епископа Нисского (ок. 334-394).

Онтология восточных отцов, изложенная в трудах св. Василия и св. Григория Нисского (Беседы на Шестоднев), основывается, как и вся христианская религиозная философия, на идее творения. Библейская истина, представленная в книге Бытия: «В начале сотворил Бог небо и землю», – по мнению св. Василия, говорит о наличии разумной причины бытия мира, которая была неизвестна эллинским философам. Эта истина откровения означает творение двух архетипов бытия (духовного и материального), которые являются онтологически изначальными. Дух и материя всегда в начале – как онтологическая основа бытия они не зависимы от того, насколько меняются их формы.

Мир имеет начало – это утверждение означает существование мира во времени, где есть начало и будет конец. Св. Василий полагал, что время было создано Богом как некая среда для вещественного мира, как преемственность и смена рождения и смерти. В начале, и начале временном, Бог творит мир, но «начало времени еще не есть время, как начало пути еще не есть путь». Если Бог сотворил мир «в начале», то это значит, что действие творения мгновенно и не подлежит времени.

В произведениях отцов Восточной Церкви разрабатывался философский вопрос о единстве сотворенного мира, которое определяется актом творения. Если в мире есть единство, то оно не от мира, но привносится свыше – Богом, который связал мир в единое целое узами любви.

Мир, в котором живет человек, учили отцы Восточной Церкви, можно воспринимать двояко: на уровне явлений и на уровне сущности. Нашими телесными очами и слухом мы улавливаем только внешний поток явлений и на этом строим свои умозаключения. Духовный взор усматривает духовный смысл, истинный корень предметов и явлений. Человек своим логосом, т.е. разумным началом, может постигать смыслы вещей и событий, а через это приближаться к Логосу Предвечному и постигать Бога.

17. Христологическая и тринитарная проблемы.

Тринитарная проблема – это проблема триединства Бога; как мыслить единство Трех Лиц, или Ипостасей, Божественной Троицы, Которая и едина, но одновременно и раздельна.
Принципиальная важность именно этой проблемы при формировании ортодоксии связана, конечно, с общей монотеистической идеей христианства. Этой главенствующей монотеистической идее приходилось утверждать себя в сложных философских и риторических теологических условиях. Так, вера в истины Священного Писания изначально была провозглашена безусловной, а в Священном Писании (особенно отчетливо – в Новом Завете) действовали три ипостаси единого Бога. Извлеченная из священных текстов божественная Троица беспокоила христианскую мысль следами сохранившихся в ней языческих идей, и поэтому, естественно, необходимо было разработать христианскую персоналистическую логику, теоретически обеспечившую бы непротиворечивое сосуществование идеи единого Бога и его трех ипостасей. Труднее всего и вместе с тем необходимей всего было монотеистически проинтерпретировать фигуру Христа, ведь нужно было не только обосновать особую божественность Христа, бога, явившегося в тварный мир в виде человека, но и слить уже абстрактное понятие Сына с понятием Отца в единого Бога. Хотя и несколько позже, из-за сложности и первостепенности взаимоотношений между Отцом и Сыном, христианские мыслители обратились и к Святому Духу, так как без установления статуса третьей ипостаси нельзя было обосновать единство божественной Троицы. Задача эта была необыкновенно трудна, любое ее решение требовало применения тончайшего философского аппарата.

(Продолжить)

Доникейское учение
Тертуллиан Этот мыслитель – западный (ок. 155 – 222 / 223).
Тертуллиан исходит из понятия предельного совершенства, которое он, используя христианское вероучение, именует Отцом. Формально-логически, да и диалектически, так оно было у неоплатоников, так оно выражено и у Тертуллиана. Но вот что касается второй ипостаси, которую, согласно христианскому вероучению, он именует Сыном, то здесь, при всем превознесении совершенства Сына, он все-таки ставит его гораздо ниже Отца. У Сына, по Тертуллиану, совсем другая сущность. Он – «из сущности Отца», но сам уже не есть сущность. Отцу свойственна беспредельная и бесконечная благость. Сыну же, согласно Тертуллиану, свойственна только низшая благость, и она касается уже отдельных явлений и не является таким началом, которое было бы принципом или идеалом для всего существующего. Отец есть абсолютное единство, но Сын – это уже множественность. И в конце концов Сын, будучи принципом раздельной множественности, возникает у Бога, по Тертуллиану, только перед творением мира, поскольку мир есть уже пространственно-раздельная величина. И, несмотря на то, что рождение Сына, по Тертуллиану, происходит из сущности Отца и есть выражение его мудрости и разума, несмотря на это, Тертуллиан в то же время говорит о том, что Сын появляется только в связи с творением мира, поскольку Сын, как идеальная множественность, является условием и для всякой материальной множественности. И это у Тертуллиана вовсе не случайное мнение. Он прямо заявляет, что было время, когда Сына не было.
Ориген (Александрия 185г – 254г.)
Вершиной субординационизма Оригена является его представление о бытии в виде трех концентрических кругов. Самый большой круг, по Оригену, это бытие в чистом виде, бытие просто, или Отец. Внутри этого круга находится не просто бытие, но разумное бытие, это – Сын. И наконец, внутри этого второго круга находится третий круг, означающий благодатно освященное бытие, Дух Святой. С одной стороны, эти три круга производят как будто бы прогрессивное впечатление, то есть божество достигает своего совершенства именно в третьем круге. С другой стороны, однако, чистое и сверхсущее бытие Ориген ставит выше всего; а все остальное только истекает из него и потому слабее его. Однако и при одном и при другом понимании окружностей Оригена все равно приходится признавать очень глубокую для философа тенденцию – понимать божество эманационно. Ориген признает молитву только в отношении Отца и запрещает молиться и Сыну и Духу Святому. Отец – благость. Но Сын не есть благость, а только разумное правосудие, только справедливость. Христу еще и потому нельзя молиться, что это обыкновенный человек, правда, по своей душе необыкновенно близкий к Богу. Но эта его близость к Богу не делает его Богом. Он остается нашим братом, а человеческому брату молиться невозможно.
Савеллий – вторая половина IIIвека, Ливия
Учение Савеллианство – было подвергнуто анафеме
В первый раз в истории доникейской догматики была высказана мысль, что монада, самое существо Божества, во всех трех лицах Святой Троицы одно и то же и всегда пребывает неизменным. Три лица суть его проявления, как энергии, предполагающие для себя одну силу, и, что важнее всего, Бог-Отец в первый раз ставится в одну линию с Богом-Сыном и Богом – Святым Духом и занимает равное с ними положение. То же нужно сказать о Святом Духе, который во всех других богословских системах доникейского периода подчинялся Сыну
Арий (арианство)
Но если Бог всегда прост и никогда не сложен, то, рассуждал Арий, Сына Божия ни в каком случае нельзя считать самим Богом. Сын Божий тоже есть самая обыкновенная тварь, материален, связан с временем, создан из ничего и не имеет никакого отношения к божеству. Божество – это наибольшая общность всего существующего, или, как мы бы сейчас сказали, это есть аристотелевский ум-перводвигатель. Все остальное, по Арию, есть только бытие частное и единичное; и эту конкретную материальную единичность, думал Арий, никак нельзя относить к божеству.
Никейское и посленикейское учение
Поэтому первая и вторая ипостаси впервые были осознаны в Никее как две совершенно оригинальные и одна на другую несводимые субстанции, причем обе эти субстанции отражали в себе свою диалектическую цельность, то есть и та и другая стали трактоваться, и притом в совершенно одинаковой степени, Богом. Стали различать сущность и ипостаси. Бог один по сущности, но он имеет три ипостаси, из которых каждая есть бог, а тем не менее существует не три бога, а только один Бог.
Необходимо сказать, что уже к 371 году образовалось целое направление, которое можно назвать новоникейским. Вот это и заставило новоникейских мыслителей во главе с так называемыми каппадокийцами (Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский и многие другие) выдвигать в божестве наряду с тождеством его лиц также и их различие, и различие не внешнее и поверхностное, не функциональное и акцидентальное, но вполне реальное, субстанциальное, или, как тогда говорили, ипостасное. Возникли долгие и мучительные споры о том, какая разница между сущностью (усией), реальным бытием и ипостасью (то есть не бытием просто, но бытием выраженным и осмысленным). В конце концов пришлось три лица в проблеме троичности считать тождественными по бытию и различными ипостасно. При этом для диалектики важно то, что ипостась, то есть выраженный смысл бытия, мыслилась тоже бытийно, так как иначе смысл бытия нужно было бы понимать в духе савеллианства, а еще хуже – субъективно-человечески. В каппадокийских текстах так и читаем, что лицам божества одинаково свойственно и тождество (taytotës) и различие (heterotës), причем то и другое свойственно лицам божества объективно и реально, ипостасно, а не просто атрибутивно или акцидентально. Получалось так, что три лица троичности представляют собою самотождественное различие, или саморазличное тождество.
Здесь только требует разъяснения само наименование третьей ипостаси в этой тринитарной проблеме, то есть «Дух Святой». При чем тут дух? Ведь под духом обычно понимается совокупность высших разумных построений и соответствующее воплощение их в человеке. Но такое понимание духа имеет весьма отдаленное отношение к тому, что мыслилось в древности под этим термином. Дело в том, что «дух» по-гречески обозначается как «пневма». Но пневма первоначально указывала на дыхание. А дыхание в течение всей античности понималось как нечто живое и органическое, то есть как символ организма жизни или символ жизни вообще.
Вся история тринитарного вопроса в течение первых четырех веков, как мы показали, сводится к борьбе античного и средневекового мировоззрений и дает огромное количество примеров самого разнообразного переплетения обоих этих мировоззрений. Чтобы не запутаться в бесконечных подробностях, мы выставляем один основной принцип, по которому происходит разделение указанных двух типов мировоззрения. Античность – это принцип вещи, тела, природы и, в конце концов, чувственно-материального космоса, в то время как христианство – это принцип личности, общества, истории или, конкретнее говоря, сотворения космоса сверхкосмической личностью, общее грехопадение и первородный грех и спасение греховного мира при помощи опять-таки чисто личностного богочеловечества
Христологическая проблема веками вызревала в процессе преодоления различных подводных камней, постоянной опасности распада двух натур Христа (божественной и человеческой), потери их внутренней слиянности (как это случилось в несторианстве)
Ориген: Сын, будучи сам един, включает в себя множество активностей, а потому в Писании назван различными именами, в соответствии с той или иной активностью. Христос обладает двумя натурами: он — истинный Бог и подлинный человек. Не внешним образом человек, а человек, как таковой, с душой и телом: душа Христа играет роль посредника между Божественным Логосом и человеческим телом
Максим ИсповедникМаксим противостоял такому толкованию со всей твердостью и упорством, настаивая, что у Христа две природы и две воли: божественная и человеческая. Как государственному изменнику ему отрезали язык, отсекли правую руку и сослали в страну лазов на (Кавказ) в 659 г., где через три года он умер.
Принята версия, что Христос есть существо высшее, божественное, лишь явившееся в человеческом обличье.

Тринитарное учение

Тринитарное учение, или учение о Святой Троице, является первым из основных догматов Церкви. Оно заключается в том, что Бог един в трёх Лицах, или Ипостасях (греческое слово «hypostasis” имеет много значений, но в данном случае подразумевается «личность”). Троица есть: Бог Отец (Творец, Создатель), Бог Сын (Логос, греч. «logos” одновременно означает и слово, и разум) и Бог Дух Святой. Божественные Лица имеют разные ипостасные свойства: вечно Сущий Отец является Источником Бога Сына и Духа Святого. Бог Сын рождается вечно, не во времени и не в пространстве («прежде всех век”). Так же предвечно Дух Святой исходит от Отца и потому зовется дыханием Отца.

Все три Лица обладают одной природой, или сущностью, то есть единосущны и являются не тремя богами, а одним единым Богом — Троицей Единосущной.

Иногда для пояснения тайны Пресвятой Троицы отцы Церкви прибегают к образам, заимствованным из материальной жизни. Например, огонь, порождаемый им свет и исходящее от него тепло.

Христология

Учение о Лице Господа Иисуса Христа — второй основной догмат. Бог Сын рождается в вечности, до возникновения мира, но две тысячи лет назад Он воплотился, родившись человеком от Духа Святого и Девы Марии, соединив в Себе две природы (сущности): Божественную и человеческую.

Знания православных христиан о Боге

Знания о Боге составляют самую важную, таинственную и загадочную область знаний, которая привлекала и будет привлекать к себе внимание. Но ведь Бог невидим, а Бог Сын, став человеком, на земле жил так давно (вспомните, когда это было), что об этом могли уже забыть, что-нибудь перепутать и даже специально исказить, ведь не все любят правду и с ней уживаются. Поэтому очень важно иметь и сохранять от искажения источники достоверных религиозных знаний.

Такими авторитетными источниками для православных xpистиан являются Священное Писание и Священное Предание.

Мы знаем, что Иисус Христос ничего не писал. Он учил наставлял только устно, а ещё больше — Своими делами всей Своей жизнью. Знания, опыт и впечатления, полученные от общения с Христом, оставались в сердцах людей и передавались письменно и устно. То, что ученики Христа изложили письменно, вошло в Священное Писание, которое является главным источником знаний о Боге.

Священное Писание для православных христиан — Библия (biblia), что в переводе с греческого языка означает «книги”. Две части Библии — Ветхий Завет и Новый Завет — передают, как считают верующие, Божественные откровения то есть знания, тайны, открытые людям Богом.

Ветхий Завет рассказывает об откровениях, полученных через пророков до Рождества Христова, а Новый Завет — от Рождества Христова и включает книги: Евангелие от Матфея, Марка Луки, Иоанна (Четвероевангелие), Деяния святых апостолов Послания святых апостолов и Апокалипсис.

Высшим Откровением Бога является Сам Христос — Богочеловек, Искупитель мира.

Устная передача учения Христа, евангельских событий, а также духовный опыт Православной Церкви, передаваемый из поколения в поколение, составляет Священное Предание Церкви. Священное Предание свято сохраняется и соблюдается Православной Церковью наряду со Священным Писанием.

Святитель Иоанн Златоуст говорил, что люди не нуждались бы и в Священном Писании, если бы Слово Божие бережно сохраняли в своих сердцах, но греховность и суетность человеческой жизни с течением времени стали ослаблять память людей, и тогда явилась потребность в записи важнейших событий Евангельской истории. Так появилось написанное Евангелие. Но и в Евангелии изложено не всё. Многие события продолжали передаваться устно. Например, в Евангелии нет повествований о Рождестве Богородицы, Введении Её во храм, о Её Успении. Об этом мы узнаём из Священного Предания.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *