Трое вас и трое нас

Слова «Трое вас и трое нас, Господи, помилуй нас!» — это и молитва, и название экранизации известной истории о неграмотных отшельниках, которые, не зная ни одного молитвенного правила, изобрели свое собственное. Новелла входит в фильм режиссера Виталия Люберецкого. Работа была снята в 2011-м году и открыла зрителю новый жанр кинематографа — «православную комедию».

У рассказа очень интересная история, ему приписывают сразу двух создателей.

Авторство притчи

Хотя авторство часто приписывают архимандриту Павлу (Груздеву), истинным создателем поучительного рассказа является известный русский писатель Лев Николаевич Толстой. Правильное название «Три старца». Эта короткая история о трех вынужденных отшельниках была написана в 1885-м и опубликована в литературном альманахе «Нива» в 1886-м году.

Трое вас и трое нас, Господи, помилуй нас!

Сказание «Трое вас…» повествует о встрече архиерея с тремя старцами, которые много лет назад по воле случая превратились в вынужденных отшельников. В беседе с пустынниками выясняется, что те настолько безграмотны, что не знают ни одной молитвы, кроме той, которую сочинили сами.

Архиерей решает спасти заблудшие души и научить их истинной вере. Провозившись ведь день до ночи, он таки разучивает с отшельниками «Отче наш». И с чувством выполненного долга продолжает свое путешествие. Каково же было его удивление, когда через некоторое время он увидел древних старцев, которые догоняли корабль. И все бы ничего, но передвигались старцы «по морю, как по суху». Когда же они вплотную подошли к кораблю, выяснилась причина переполоха. Бедняги забыли все, чему учил их ученый священнослужитель весь день.

— Забыли, раб Божий, забыли твое ученье! Пока твердили — помнили, перестали на час твердить, одно слово выскочило — забыли, все рассыпалось. Ничего не помним, научи опять.

Архиерей, пораженный увиденным, отпускает стариков со словами: «Не мне вас учить».

История создания

Сюжет повествования неоригинален. Похожие рассказы встречаются в устном народном творчестве сразу нескольких народов. Отличаются только место действия и количество «старцев». Так существует легенда об Августине, епископе Иппонийском, который, проплывая мимо одного из островов Средиземного моря, встречается с отшельником преклонного возраста, к тому же совершенно голым.

Древний старец рассказал, что родом из Африки. На вопросы Августина отвечал, что молениям обучен, но не очень искусен в этом, часто путает слова и потому предпочитает молиться по-своему. Потратив весь день на обучение старика молитвенным правилам, епископ продолжил свой путь. Но на второй день был догнан бывшим учеником по причине, что тот забыл учение и вернулся к привычному укладу жизни. Эту историю в XVI веке пересказал князю Курбскому преподобный Максим Грек.

Как видно, обе истории имеют очень схожий сюжет. Но не стоит поспешно обвинять Льва Николаевича в плагиате. Скорее всего, на написание этого сказания его натолкнули многочисленные народные пересказы известной легенды. По свидетельству биографа Толстого Павла Ивановича Бирюкова, писатель услышал подобную историю от волжского рассказчика народных былин и сказок В. П. Щеголенка.

Интересно, что к названию «Три старца» при первой публикации в «Ниве» (1886 г.) был добавлен подзаголовок «Народное сказание».

В 1900 г. собирателем народного фольклора А. А. Макаренком в Енисейской губернии была записана очень похожая легенда о трех стариках, которые жили уединенно и молились так: «Трое вас, трое нас, помилуй нас».

Идея и суть

Простая на вид история «Трое нас, трое вас» скрывает в себе глубокий смысл. Так Господь одним этим примером искренней веры заставляет смирить гордыню тех, кто ставит себя выше других. Причем настолько, что считает себя вправе учить всех вокруг.

Порой даже высшим служителям Церкви не хватает простоты и искренности в вере, в служении. Такое огромное доверие к Создателю может быть разве что у детей. Взрослым же необходим порядок, они привыкли все проверять, выверять. В стремлении стать истинными прихожанами верующие порой забывают о сути христианства и начинают оценивать все с точки зрения «правильно-неправильно», «хорошо-плохо». И тут три неграмотных оборванца в один миг перечеркивают все, что было заучено и считалось истиной в последней инстанции.

Но если внимательно вчитаться в слова короткого молитвенного обращения старцев, то сразу начинаешь понимать, что оно тесно перекликается с другой известной молитвой длиной в одно предложение: «Господи, помилуй меня грешного!» И тогда становится ясен смысл эпиграфа в самом начале повествования:

А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

Ев. от Матфея

Жанр произведения

Сказание о трех старцах принадлежит к притчам. Это небольшое литературное произведение в отвлеченной форме, содержащее нравственное наставление. Данный рассказ призван не просто развлечь слушателей, он заставляет задуматься, таким образом выводя читателя на диалог. Внутри произведения создается конфликт, расширяя тем самым рамки текста и обнажая суть зашифрованной в нем проблемы: столкновение канонической церкви с простонародным пониманием религии.

В рассказе присутствуют все признаки, характерные для этого жанра:

  • небольшой объем повествования;
  • сказовая форма изложения;
  • обыденность сюжета;
  • аллегоричность;
  • абстрактность;
  • поучение, урок.

Структура текста

Структура сказания «Три старца» условно разбивается на три составляющие: повествование, заключение, в котором скрыто нравоучение, и смысловой узел. И хотя последний элемент не облечен в формально-лексическую форму, он играет важную роль в повествовании, объединяя первые два компонента в единое целое.

Так, в «Трех старцах» идет описание путешествия архиерея, его встреча с отшельниками, обучение их церковной грамоте, отплытие и неожиданное чудо, которое явили дремучие насельники острова.

Кульминацией рассказа является признание архиерея, что простое «трое нас, трое вас» оказалось ближе к Богу, чем канонический «Отче наш».

Оба элемента рассказа объединяются одним смыслом — значение религии и веры в жизни человека. И хорошо, если оба эти понятия равны по значимости и неотъемлемы друг от друга. Ведь в погоне за показной религиозностью можно напрочь забыть о вере.

Стилистические особенности

По своей стилистике рассказ очень напоминает басню, отличаясь лишь масштабностью обобщения. Главные действующие лица предания не конкретизируются: некий архиерей, некие старцы. Также не указывается место, где разворачивается действие сказания — это какой-то безымянный остров на реке. Не указывается и время, когда разворачиваются события.

Смысл рассказа не в том, какие люди в нем описываются, а в том, какие морально-этические аспекты их жизни затронуты. Все сконцентрировано на выборе, который делают герои.

Характерно для этого жанра то, что сам сюжет, хотя и излагается в сказовой форме, но изображает обыденную жизнь. Отсутствует свойственная басне мораль, высказанная в открытой форме. Нравоучение настолько завуалировано, что к нему подходишь самостоятельно. Что еще интересно — у разных читателей может быть отличное от других мнение по поводу заключенного в сказании смысла.

Другие известные христианские притчи

Нравоучительные повести популяризировались с приходом христианства. Одними из первых были написаны поучительные рассказы о царе Соломоне, который славился своей мудростью.

Пожалуй, самой популярной можно считать повесть о двух матерях и одном ребенке. К царю явились две женщины и обе заявили права на одного младенца. Каждая настаивала, что только она — мать ребенка, обвиняя товарку во лжи. Тогда мудрец приказал разрубить малютку пополам, чтобы каждой стороне досталась часть предмета спора. Одна женщина согласилась с решением правителя. Другая же со слезами бросилась в ноги царю с просьбой сохранить жизнь дитяти. Так спор был разрешен в ее пользу. Ведь только настоящая мать могла пожертвовать собственным счастьем ради жизни и здоровья ребенка.

Много иносказательных поучительных сюжетов и в Новом Завете.

Наиболее известные:

  • «О блудном сыне»;
  • » О работниках в винограднике»;
  • «О десяти девах».

Первая учит двум главным для христианина добродетелям — прощению и покаянию. Через иллюстрацию того, как отец прощает своего непутевого сына, рассказ демонстрирует безграничное милосердие Господне к каждому раскаявшемуся грешнику. Повествование настолько популярно в Православии, что в церковном календаре ему отводится неделя — одна из четырех, предшествующих Великому посту.

Видео

В этом видео — отрывок из фильма, посвященный поучительному рассказу «Трое вас и трое нас, Господи, помилуй нас!»

— Что про старцев? — спросил архиерей, подошел к борту и присел на ящик. — Расскажи и мне, я послушаю. Что ты показывал?
— Да вот островок маячит,— сказал мужичок и показал вперед в правую сторону. — На этом самом островке и старцы живут, спасаются.
— Где же островок? — спросил архиерей.
— Вот по руке-то моей извольте смотреть. Вон облачко, так полевее его вниз, как полоска, виднеется.
Смотрел, смотрел архиерей, рябит вода на солнце, и не видать ему ничего без привычки.
— Не вижу,— говорит. — Так какие же тут старцы на острове живут?
— Божьи люди,— ответил крестьянин. — Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел.
И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошел ходить и набрел на земляночку и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и еще два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.
— Какие же они из себя? — спросил архиерей.
— Один махонький, сгорбленный, совсем древний, в ряске старенькой, должно, годов больше ста, седина в бороде уж зеленеть стала, а сам все улыбается и светлый, как ангел небесный. Другой ростом повыше, тоже стар, в кафтане рваном, борода широкая, седая с желтизной, а человек сильный: лодку мою перевернул, как ушат, не успел я и подсобить ему,— тоже радостный. А третий высокий, борода длинная до колен и белая как лунь, а сам сумрачный, брови на глаза висят, и нагой весь, только рогожкой опоясан.
— Что ж они говорили с тобой? — спросил архиерей.
— Все больше молча делали, и друг с дружкой мало говорят. А взглянет один, а другой уж понимает. Стал я высокого спрашивать, давно ли они живут тут. Нахмурился он, что-то заговорил, рассердился точно, да древний маленький сейчас его за руку взял, улыбнулся,— и затих большой. Только сказал древний «помилуй нас» и улыбнулся.
Пока говорил крестьянин, корабль еще ближе подошел к островам.
— Вот теперь вовсе видно стало,— сказал купец. — Вот извольте посмотреть, ваше преосвященство,— сказал он, показывая.
Архиерей стал смотреть. И точно, увидал черную полоску — островок. Посмотрел, посмотрел архиерей и пошел прочь от носу к корме, подошел к кормчему.
— Какой это островок,— говорит,— тут виднеется?
— А так, безыменный. Их много тут.
— Что, правда,— говорят,— тут старцы спасаются?
— Говорят, ваше преосвященство, да не знаю, правда ли. Рыбаки,— говорят,— видали. Да тоже, бывает, и зря болтают.
— Я желаю пристать к острову— повидать старцев,— сказал архиерей. — Как это сделать?
— Кораблем подойти нельзя,— сказал кормчий. — На лодке можно, да надо старшо́го спросить.
Вызвали старшо́го.
— Хотелось бы мне посмотреть этих старцев,— сказал архиерей. — Нельзя ли свезти меня?
Стал старшо́й отговаривать. — Можно-то можно, да много времени проведем, и, осмелюсь доложить вашему преосвященству, не стоит смотреть на них. Слыхал я от людей, что совсем глупые старики эти живут, ничего не понимают и ничего и говорить не могут, как рыбы какие морские.
— Я желаю,— сказал архиерей. — Я заплачу за труды, свезите меня.
Нечего делать, распорядились корабельщики, переладили паруса. Повернул кормчий корабль, поплыли к острову. Вынесли архиерею стул на нос. Сел он и смотрит. И народ весь собрался к носу, все на островок глядят. И у кого глаза повострее, уж видят камни на острове и землянку показывают. А один уж и трех старцев разглядел. Вынес старшой трубу, посмотрел в нее, подал архиерею. «Точно,— говорит,— вот на берегу, поправей камня большого, три человека стоят».
Посмотрел архиерей в трубу, навел куда надо; точно, стоят трое: один высокий, другой пониже, а третий вовсе маленький; стоят на берегу, за руки держатся.
Подошел старшой к архиерею. — Здесь, ваше преосвященство, остановиться кораблю надо. Если уж угодно, так отсюда на лодке вы извольте съездить, а мы тут на якорях постоим.
Сейчас распустили тросо, кинули якорь, спустили парус — дернуло, зашаталось судно. Спустили лодку, соскочили гребцы, и стал спускаться архиерей по лесенке. Спустился архиерей, сел на лавочку в лодке, ударили гребцы в весла, поплыли к острову. Подплыли как камень кинуть; видят — стоят три старца: высокий — нагой, рогожкой опоясан, пониже — в кафтане рваном, и древненький сгорбленный — в ряске старенькой; стоят все трое, за руки держатся.
Причалили гребцы к берегу, зацепились багром. Вышел архиерей.
Поклонились ему старцы, благословил он их, поклонились они ему еще ниже. И начал им говорить архиерей.
— Слышал я,— говорит,— что вы здесь, старцы божии, спасаетесь, за людей Христу-богу молитесь, а я здесь, по милости божьей, недостойный раб Христов, его паству пасти призван; так хотел и вас, рабов божиих, повидать и вам, если могу, поучение подать.
Молчат старцы, улыбаются, друг на дружку поглядывают.
— Скажите мне, как вы спасаетесь и как богу служите,— сказал архиерей.
Воздохнул средний старец и посмотрел на старшего, на древнего; нахмурился высокий старец и посмотрел на старшего, на древнего. И улыбнулся старший, древний старец и сказал: «Не умеем мы, раб божий, служить богу, только себе служим, себя кормим».
— Как же вы богу молитесь? — спросил архиерей.
И древний старец сказал: «Молимся мы так: трое вас, трое нас, помилуй нас».
И как только сказал это древний старец, подняли все три старца глаза к небу и все трое сказали: «Трое вас, трое нас, помилуй нас!»
Усмехнулся архиерей и сказал:
— Это вы про святую троицу слышали, да не так вы молитесь. Полюбил я вас, старцы божий, вижу, что хотите вы угодить богу, да не знаете, как служить ему. Не так надо молиться, а слушайте меня, я научу. Не от себя буду учить вас, а из божьего писания научу тому, как бог повелел всем людям молиться ему.
И начал архиерей толковать старцам, как бог открыл себя людям: растолковал им про бога отца, бога сына и бога духа святого и сказал:
— Бог сын сошел на землю людей спасти и так научил всех молиться. Слушайте и повторяйте за мной.
И стал архиерей говорить: «Отче наш». И повторил один старец: «Отче наш», повторил и другой: «Отче наш», повторил и третий: «Отче наш». — «Иже еси на небесех». Повторили и старцы: «Иже еси на небесех». Да запутался в словах средний старец, не так сказал; не выговорил и высокий, нагой старец: ему усы рот заросли — не мог чисто выговорить; невнятно прошамкал и древний беззубый старец.
Повторил еще раз архиерей, повторили еще раз старцы. И присел на камушек архиерей, и стали около него старцы, и смотрели ему в рот, и твердили за ним, пока он говорил им. И весь день до вечера протрудился с ними архиерей; и десять, и двадцать, и сто раз повторял одно слово, и старцы твердили за ним. И путались они, и поправлял он их, и заставлял повторять сначала.
И не оставил архиерей старцев, пока не научил их всей молитве господней. Прочли они ее за ним и прочли сами. Прежде всех понял средний старец и сам повторил ее всю. И велел ему архиерей еще и еще раз сказать ее, и еще повторить, и другие прочли всю молитву.
Уж смеркаться стало, и месяц из моря всходить стал, когда поднялся архиерей ехать на корабль. Простился архиерей с старцами, поклонились они ему все в ноги. Поднял он их и облобызал каждого, велел им молиться, как он научил их, и сел в лодку и поплыл к кораблю.
И плыл к кораблю архиерей, и все слышал, как старцы в три голоса громко твердили молитву господню. Стали подплывать к кораблю, не слышно уж стало голоса старцев, но только видно было при месяце: стоят на берегу, на том же месте, три старца — один поменьше всех посередине, а высокий с правой, а средний с левой стороны. Подъехал архиерей к кораблю, взошел на палубу, вынули якорь, подняли паруса, надуло их ветром, сдвинуло корабль, и поплыли дальше. Прошел архиерей на корму и сел там и все смотрел на островок. Сначала видны были старцы, потом скрылись из вида, виднелся только островок, потом и островок скрылся, одно море играло на месячном свете.
Улеглись богомольцы спать, и затихло все на палубе. Но не хотелось спать архиерею, сидел он один на корме, глядел на море, туда, где скрылся островок, и думал о добрых старцах. Думал о том, как радовались они тому, что научились молитве, и благодарил бога за то, что привел он его помочь божьим старцам, научить их слову божию.
Сидит так архиерей, думает, глядит в море, в ту сторону, где островок скрылся. И рябит у него в глазах — то тут, то там свет по волнам заиграет. Вдруг видит, блестит и белеется что-то в столбе месячном; птица ли, чайка или парусок на лодке белеется. Пригляделся архиерей. «Лодка,— думает,— на парусе за нами бежит. Да скоро уж очень нас догоняет. То далеко, далеко было, а вот уж и вовсе виднеется близко. И лодка не лодка, на парус не похоже. А бежит что-то за нами и нас догоняет». И не может разобрать архиерей, что такое: лодка не лодка, птица не птица, рыба не рыба. На человека похоже, да велико очень, да нельзя человеку середь моря быть. Поднялся архиерей, подошел к кормчему:
— Погляди,— говорит,— что это?
— Что это, братец? Что это? — спрашивает архиерей, а уж сам видит — бегут по морю старцы, белеют и блестят их седые бороды, и, как к стоячему, к кораблю приближаются.
Оглянулся кормчий, ужаснулся, бросил руль и закричал громким голосом:
— Господи! Старцы за нами по морю, как по суху, бегут! — Услыхал народ, поднялся, бросились все к корме. Все видят: бегут старцы, рука с рукой держатся — крайние руками машут, остановиться велят. Все три по воде, как по суху, бегут и ног не передвигают.
Не успели судна остановить, как поравнялись старцы с кораблем, подошли под самый борт, подняли головы и заговорили в один голос:
— Забыли, раб божий, забыли твое ученье! Пока твердили — помнили, перестали на час твердить, одно слово выскочило — забыли, все рассыпалось. Ничего не помним, научи опять.
Перекрестился архиерей, перегнулся к старцам и сказал:
— Доходна до бога и ваша молитва, старцы божий. Не мне вас учить. Молитесь за нас, грешных!
И поклонился архиерей в ноги старцам. И остановились старцы, повернулись и пошли назад по морю. И до утра видно было сиянье с той стороны, куда ушли старцы.

— 1 —
Лев Николаевич Толстой Три старца

А молясь, не говорите лишнего, как язычники: ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны. Не уподобляйтесь им: ибо знает отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у него.

(Матф. VI, 7, 8)

Плыл на корабле архиерей из Архангельска-города в Соловецкие. На том же корабле плыли богомольцы к угодникам. Ветер был попутный, погода ясная, не качало. Богомольцы – которые лежали, которые закусывали, которые сидели кучками – беседовали друг с дружкой. Вышел и архиерей на палубу, стал ходить взад и вперед по мосту. Подошел архиерей к носу, видит, собралась кучка народа. Мужичок показывает что-то рукой в море и говорит, а народ слушает. Остановился архиерей, посмотрел, куда показывал мужичок: ничего не видно, только море на солнце блестит. Подошел поближе архиерей, стал прислушиваться. Увидал архиерея мужичок, снял шапку и замолчал. Увидал и народ архиерея, тоже сняли шапки, почтенье сделали.

– Не стесняйтесь, братцы, – сказал архиерей. – Я тоже послушать подошел, что ты, добрый человек, рассказываешь.

– Да вот про старцев нам рыбачок рассказывал, – сказал один купец посмелее.

– Что про старцев? – спросил архиерей, подошел к борту и присел на ящик. – Расскажи и мне, я послушаю. Что ты показывал?

– Да вот островок маячит, – сказал мужичок и показал вперед в правую сторону. – На этом самом островке и старцы живут, спасаются.

– Где же островок? – спросил архиерей.

– Вот по руке-то моей извольте смотреть. Вон облачко, так полевее его вниз, как полоска, виднеется.

Смотрел, смотрел архиерей, рябит вода на солнце, и не видать ему ничего без привычки.

– Не вижу, – говорит. – Так какие же тут старцы на острове живут?

– Божьи люди, – ответил крестьянин. – Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел.

И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошел ходить и набрел на земляночку и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и еще два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.

– Какие же они из себя? – спросил архиерей.

29.09.2011

Притча о трех рыбаках (от отца Павла Груздева)

Родные мои! Молитесь! Как птица без крыльев – так человек без молитвы жить не может. Да Господи, утром-то встал: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!» Разок хоть перекреститься правильно, чем сто раз махать руками.
Обед пришел. Помолиться бы и «Отче наш» прочитать – да и забыли. Дак опять: «Господи, благослови!»
Вечер пришел. Радикулит какой-то, да у кого давление бывает, а у кого и нет. Дак хоть подойди к постели, да с мыслям-то сообрази: «Слава Тебе, Господи! День прошел — благодарю Тебя, Господи».
Вот эти маленькие три-то молитвы, а их желательно каждый день повторять. Это очень желательно, а кто кроме того – так и похвально.
Расскажу вам такую притчу. Едет архиерей по морю молиться в Соловки, в монастырь. И глядит, что-то народ показывает на островок.
— Владыко, все утверждают, что на том островке три святых человека живут.
Архиерей: «То не то, всё не так…»
— Владыко, мы тебя не слушаем, а там святые живут.
Архиерей приказал корабль остановить, спустился в шлюпочку и поплыл со своими приближенными на этот островок. Подъезжает. Стоят трое, Бог знает во что одеты – в лаптях ли, босиком ли. Кланяются. Владыка их перекрестил.
— Ну, расскажите, добрые люди, кто вы и сколько здесь пропадаете.
— А мы не знаем, владыко, сколько годов — может, двадцать, а может, тридцать. Мы были рыбаками, промышляли рыбу на этом море. Поднялась сильная буря, всё разметало. Мы трое на доске дали Богу обещание: «Господи, если очутимся на земле, с этого места не уйдем, будем жить до конца нашей жизни». В год раз к нам приезжают священники с материка, нас исповедуют.
— Ну, это ладно, вы выполняете свою обязанность. А как молитесь, главное?
— Да владыко, какие мы молитвенники! Учили аз, буки, веди, да и то не научились. А знаем, что на небе Святая Троица — Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. И мы — это Вася, это Ванька, это Илюшка — сами сочинили молитву: «Трое вас и трое нас. Помилуй нас».
— Ой-ой-ой! Надо учить вот такую молитву: «Отче наш, иже еси на небеси…»
Выучили молитву. Благословил их владыка и поплыл на лодке на свой корабль, а сам думает: «Какие ещё люди есть на Святой Руси!»
Темная ночь. Архиерею не спится, ходит по палубе, да и глядит: «Что же?» В той стороне, где остров — зарево! «Ой, — говорит, — наверное, тех чудаков домишко горит!»

Расстроился. Жалко бедных людей! А свет все ближе, ближе… Архиерей протирает глаза – разглядел, а это те трое подхватились за руки да и бегут.
— Владыко, мы забыли молитву! Давай снова учить!
Архиерей говорит:
— Милые люди! Я у престола Божия стою, облачен от Бога высшей властью священства, все молитвы знаю, но по морю я бегать не умею! Мне не пробежать. А вы только и знаете: «Трое вас и трое нас, помилуй нас», но у вас чистое сердце.

Пойдите с Богом на свой святой остров и живите и молитесь так, как вы молитесь! Родные мои! Это я про молитву сказал, как молиться. Не про многоглаголание.
Притчу поведал отец Павел Груздев; Источник: http://www.isihast.ru/
Теги:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *