Церковь и власть

- Особенности представлений и нормы справедливости являются исторически обусловленными, т. е. вытекают из потребностей и интересов определенной эпохи.

— С точки зрения социологической теории справедливость — это понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия между: практической ролью различных индивидов (социальных слоев, групп) в жизни общества и их социальным положением, между их правами и обязанностями, трудом и вознаграждением, заслугами и общественным признанием, преступлением и наказанием.

2. См.: Нерсесянц В.С. Политико-правовые ценности и современность. М.: Норма, 2000. 332 с.

3. См.: Вебер М. Избр. произведения. М.: Прогресс, 1990. 350 с.

14 мая 2012 г.

УДК 165.612

РЕЛИГИОЗНАЯ ВЛАСТЬ И ОСОБЕННОСТИ ЕЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ГОСУДАРСТВОМ

Е.Г. Камышова

Определение сущности религиозной власти и ее проявлений в современном обществе, анализ взаимоотношений между государством и религиозными организациями являются достаточно актуальной проблемой, широко обсуждаемой в научной среде . Тем не менее исследовательский потенциал заявленной проблематики не исчерпан.

Целью данного исследования является определение сущности религиозной власти и особенностей ее взаимодействия с государством в современных условиях с позиций основных тенденций процесса клерикализации в России.

Чтобы определить суть религиозной власти, необходимо прежде всего отметить, что власть — это способность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей с помощью каких-либо

средств — воли, авторитета, права, насилия. А.Е. Себенцов отмечает, что властные отношения нуждаются в обосновании, как для властвующего, так и для подчиняющегося, которое не всегда осознается, но постоянно востребуется на уровне морали и права. Эти отношения подкрепляются ощущением ответственности, зависимости, любви и т.п. При этом нельзя забывать о том, что большое значение в отношениях власти и использовании механизмов ее действия имеют мировоззренческие, идеологические обоснования власти. Поэтому институты, обладающие властью, озабочены тем, чтобы иметь идеологическую опору, воспроизводящуюся в сознании и подсознании управляемых масс и лиц .

Какое место занимает религия во властных отношениях? Что такое религиозная власть? Чтобы ответить на эти вопросы, следует сказать, что религия по своей сути —

это мировоззрение и мироощущение, а носители религии — граждане и состоящие из них религиозные объединения, на некотором уровне развития образующие социальные институты — церкви, мечети, синагоги и т.д. Религиозные объединения концентрируют и направляют мировоззрение последователей соответствующих религий по широкому кругу проблем, в том числе в сфере нравственности, обеспечивают воспроизводство религиозности и морали в изменяющихся условиях общественной жизни. Таким образом, не только государство является субъектом управления и осуществляет властное воздействие на общество. Крупные религиозные конфессии тоже являются субъектами управления российским обществом. Любая каноническая религиозная система с ее структурной и духовной иерархией стремится, во-первых, охватить своим влиянием как можно большее количество населения, которое она считает объектом своего управления. В то же время сами иерархии не являются концептуально властными, а проводят в обществе концепцию в доступных для него формах в виде идеологической власти. С давних времен конфессиональные религии выражают активное желание участвовать в жизни общества, что неизменно приводит их к пониманию необходимости тесного взаимодействия с государством, лоббирования интересов религиозных корпораций.

Основные признаки религиозной власти, на наш взгляд, можно сформировать следующим образом:

— является одним из инструментов управления обществом и связана с реализацией целей отдельных социальных групп;

— осуществляется религиозными лидерами, лицами, обладающими глубоким знанием догматов веры, осуществляющими культовые обязанности и посреднические функции между Богом и человеком;

— основывается на нормах и догмах религии, которые придают содержательную специфику властеотношениям; религиозные властеотношения могут складываться лишь тогда, когда имеются религиозные нормы, устанавливающие модели должного и запрещающие образцы греховного поведения, т.е. религиозная власть характеризуется не только властью религиозных лидеров, но и верховенством религиозных норм;

— выполняет функции по воплощению в действительность норм господствующих вероучений, в которых содержится божественное волеизъявление, а также связанных с защитой и распространением религии;

— санкционирует свои полномочия посредством божественного волеизъявления.

Исходя из вышеизложенного, религиозную власть, по нашему мнению, можно определить как власть, основанную на догмах религии, осуществляемую религиозными лидерами, посредством которой осуществляются функции по воплощению в действительность норм господствующих вероучений, содержащих божественное волеизъявление, а также функции, связанные с защитой и распространением религии.

Переходя к анализу взаимодействия религиозной власти и государства, отметим прежде всего то, что, на наш взгляд, две важнейшие функции, присущие государственной власти — регулятивная и интегративная — присущи и религии. Государственная власть призвана обеспечивать целостность общественной системы, стабильность и общественный порядок, регулировать отношения между людьми и общественными группами, сглаживать возникающие противоречия. Подобные функции выполняет и религиозная власть, участвуя в управлении обществом посредством своих особых методов, главным из которых является метод нравственного влияния на светскую власть и общество. Исследователь данной проблематики, выдающийся русский историк С.Ф. Платонов пишет: «Громадный нравственный авторитет московских патриархов не стремился заменить собой авторитет государственной власти, и если раздавался со стороны русского иерарха голос протеста… то он не сходил с нравственной почвы» . Эту же идею развивал Н.М. Карамзин: «Власть религиозная должна иметь особенный круг действия вне гражданской власти, но действовать в тесном союзе с ней» . Таким образом, основа идеи гармонии государственной и религиозной властей состоит в совершенствовании жизни общества и личности, когда каждая власть обеспечивает их общую цель в гармонии с другой, но своими специфическими методами.

Взаимодействие религиозной власти с государством всегда носило сложный ха-

рактер. Религиозная власть и государство действовали сообща, когда необходимо было противостоять внешней угрозе или бороться против активных действий протеста внутри страны. Вместе с тем во взаимоотношениях между ними постоянно обнаруживались конфликты. Происходила постоянная борьба за расширение влияния на различные стороны общественной жизни. Одна из главных причин отсутствия гармоничных отношений между религиозной властью и государством как раз коренится в этом соперничестве. Другой важной причиной противоречий между государством и религиозной властью является их неодинаковая реакция на изменения, происходящие в общественной жизни. Религия по самой своей природе — явление консервативное. Деятельность ее институтов, оценка ими происходящих событий осуществляется, опираясь на древние каноны, которые побуждают быть неспешными в решениях и действиях. Отсюда естественное отставание от быстротекущей жизни . Государственной власти во всех ее проявлениях по определению свойственнен динамизм, быстрый отклик на происходящие изменения, пересмотр собственных позиций с учетом трансформации среды.

Следует отметить, что религиозная власть в светских обществах носит формальный характер, однако при определенных условиях она оказывает воздействие на светскую власть, что может привести к частичной клерикализации государства. Под клерикали-зацией следует понимать процесс усиления воздействия религии и религиозных образований на общество и государство. М.О. Шахов считает, что «наиболее существенным признаком клерикализации в ее классическом значении представляется наличие соперничества, борьбы за обладание властью в государстве, в ходе которой религиозная организация выступает как самостоятельный участник политического процесса, обладающий достаточными силами для отстаивания своих притязаний» .

В современной России тенденция кле-рикализации в последние годы проявляется все ярче. Так, игнорируя принцип светскости Российской Федерации, многие государственные деятели демонстративно декларируют свою приверженность православию. Разумеется, как граждане они вправе исповедовать любую религию, но им все же следует воздержи-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ваться от демонстрации своей религиозности путем публичных высказываний или участия в религиозных мероприятиях с последующим освещением в СМИ. Это противоречит ст. 4.4 Закона «О свободе совести.», в которой сказано: «Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии».

Современные ученые выделяют в процессах клерикализации позитивные и негативные стороны. С позитивным аспектом клерикализации связываются выступления под религиозными лозунгами демократических движений, ставящих своей целью достижение определенных социально-политических задач, с негативным — требования усиления роли церкви в политической и духовной жизни общества (обязательного религиозного воспитания детей, введения в школах преподавания религии и теологии в государственных вузах, должностей капелланов в армии и т.д.) . М.Я. Яхъяев отмечает: «Здоровым силам общества необходимо понять, что религиозная бюрократия в России в своем стремлении слиться с государственной бюрократией и предстать как государственно-религиозная, идет на многие уловки. В их числе и непрекращающиеся попытки отождествления религиозности с духовностью, нравственностью, гуманностью, гражданственностью и пр.)» .

Рассматривая взаимодействие государственной и религиозной властей, следует также подчеркнуть, что религиозные идеи весьма эффективно могут быть использованы и используются государством для мобилизации на политические выступления той части общества, которая остается обычно вне политики. Однако, на наш взгляд, религиозная власть не должна являться субъектом политики, она существует не для борьбы за власть и не для выполнения функций политической власти.

Подводя итог, следует отметить, что религиозная власть в современном обществе выполняет важную функцию совершенствования личности и общества и безусловно должна действовать в тесном союзе с государственной властью, используя свои специфические методы. Однако ее взаимодействие с государством должно носить характер сотрудничества,

не допускающего взаимопроникновения в сферы деятельности друг друга.

ЛИТЕРАТУРА

2. Себенцова А.Е. Религия в системе власти. Доклад на Всероссийской научно-практической кон-

3. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории: В 2 ч. Ч. 2. М.: Владос, 1994. 336 с. С. 95.

6. Шахов М.О. Клерикализация России: миф или реальность? // Национальные интересы. 2002. № 5. С. 56-62.

7. См.: Овсиенко Ф.Г. Клерикализм // Энциклопедия религий. М.: Академический проект, 2008. 1520 с. С. 666-667.

6 марта 2012 г.

УДК 1(100)(091)

ТРЕВОГА КАК НАСЛЕДИЕ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ

ПРОТЕСТАНТИЗМА

А.О. Зотова

Современный мир характеризуется полной непредсказуемостью завтрашнего дня, утрачены традиционные ценности, цели и смыслы. Мы наблюдаем нравственную деградацию, межнациональные и межконфессиональные конфликты. Эти явления — прямое следствие кризиса духовности. Исследователи, анализируя сложившуюся картину, приходят к выводу, что «вряд ли за всю историю человечества найдется поколение, которое так лишено почвы под ногами, как нынешнее» , тревога становится неотъемлемой характеристикой человеческого бытия.

В философской литературе проблема тревоги поднимается в работах В. А. Андрусенко,

В данной статье мы предлагаем рассмотреть тревогу как наследие духовной культуры протестантизма, опираясь на труды основоположников протестантизма — М. Лютера и Ж. Кальвина, а также обратившись к работам Э. Фромма и М. Вебера, анализирующим протестантизм.

Что же вызвало кризис духовной культуры? Обратимся к корням духовного кризиса — протестантской культуре.

Духовная власть призвана контролировать, чтобы те духовные идеалы, которые светская власть берет на вооружение для достижения своих целей, соответствовали духовным законам, положенным в основу мироздания Творцом мира. То есть, чтобы направление движения государственного корабля в «реке времени» не противоречило воле Божьей. Собственно, в этом центр проблемы, его суть и самая главная болевая точка…

И, как обычно, прежде чем говорить о высоких материях, попробуем договориться о терминах. Что такое власть? Открываем популярную ныне википедию и читаем:

Вла́сть — это возможность навязать свою волю, управлять или воздействовать на других людей, даже вопреки их желанию или сопротивлению.

Суть власти не зависит от того, на чём основана такая возможность. Власть может базироваться на различных методах: демократических и авторитарных, честных и нечестных, насилии и мести, обмане, провокациях, вымогательстве, стимулировании, обещаниях и т. д.

Специфической разновидностью является политическая власть — способность определённой социальной группы или класса осуществлять свою волю, оказывать воздействие на деятельность других социальных групп или классов. Наиболее сильным элементом политической власти является государство и система государственных органов, реализующих государственную власть.

Итак, власть — это умение навязывать свою волю, взгляды, методы управления с целью достижения поставленной цели.

Из определения понятия власти вытекает, что главной задачей людей, приходящих во власть, является озвучивание этой самой цели, которую иначе называют национальной идеей. Другими словами, власть предержащие должны четко объяснить людям страны смысл существования своего народа на данной территории.

Или, если говорить совсем просто, люди, пришедшие во власть, должны сказать, что они хотят построить, какое общество создать, придя к власти. И всегда, во все прошедшие века, правители, прежде всего, провозглашали духовные ориентиры, которые исповедует руководство страны, морально-нравственные принципы, на которые будет опираться государство, стремясь к поставленным целям. Это светская власть.

Духовная власть призвана контролировать, чтобы те духовные идеалы, которые светская власть берет на вооружение для достижения своих целей, соответствовали духовным законам, положенным в основу мироздания Творцом мира. То есть, чтобы направление движения государственного корабля в «реке времени» не противоречило воле Божьей. Собственно, в этом центр проблемы, его суть и самая главная болевая точка.

Рассмотрим современные сообщества наиболее развитых государств. Внимательно посмотрим на предвыборные лозунги и призывы лидеров всех партий, которые борются за власть. Что общее в духовно-нравственном плане для каждого из них, что главное, в чем схожи их программы??!

Ответ один: В НИХ НЕТ МЕСТА БОГУ!!!

Самое странное в происходящем, что все эти люди: лидеры партий, кандидаты в президенты и премьер-министры заявляют о своей религиозности, о том, что они верят в Бога. И это вызывает изумление. Как можно верить, что у мира есть Творец, что Он приводит каждого из нас в мир, награждая нас Своим образом и подобием, для того, чтобы мы выполнили Его волю, а мы ее, эту Божественную волю, знать не желаем.

Простая и понятная духовная аксиома: «Творение имеет смысл бытия только тогда, когда служит Творцу в рамках Его воли» определяет смысл жизни каждого человека, получившего от Бога дар этой самой жизни.

Каждый из нас, приобретая те или иные вещи или предметы, желает, чтобы они служили нам в рамках нашей воли. Творец не спрашивает творение об его желаниях. И, если мы купили микроскоп, чтобы им колоть орехи, то микроскоп не возражает, а только выполняет наши желания. Что происходит с нами? Почему воля Божия перестала интересовать человечество? Где сегодня на земле есть правитель государства, который бы искал волю Божию, как главный смысл существования своей страны.

Можно вспомнить приход Христа Бога на землю, когда после 40-дневного поста, дьявол начинает искушать Спасителя, предлагая Ему различные формы прихода к власти. Первое искушение — накорми людей, преврати камни в хлебы, покажи, что при Твоем правлении наступит материальное изобилие. Христос отвергает этот путь «Не хлебом единым жив человек…..», показывая нам, что это тупиковый путь, ибо безнравственного человека не накормить. Безнравственность всегда ненасытна. Второе искушение — покажи людям чудо, зрелище. И этот путь Христос отвергает, показывая его ошибочность, ибо развращенное безнравственное сознание ненасытно и в развлечениях.

Давайте посмотрим программы и лозунги наших правителей, на которые они опираются, борясь за власть. В чем главное содержание предлагаемых программ. Ответ один — власти нас обещают накормить. Практически все предвыборные обещания, практически всех кандидатов объединены лозунгом «ХЛЕБА и ЗРЕЛИЩ!». Разница только в способах и методах, как наши лидеры собираются реализовать данный лозунг, но принцип у всех один. Как будто, Бог не приходил на землю и не показал нам ошибочность и бесперспективность данного пути развития.

Почему же светская власть позволяет себе сегодня подобные безнравственные принципы при управлении государством? Ответ может быть только один: потому что это им позволяет власть духовная. В том, что практически все предлагаемые экономические и политические программы противоречат Евангельским истинам, сомневаться не приходится. Но почему молчит духовная власть остается только догадываться.

Напомню, что национальная идея всегда имеет духовные корни и конкретно формулирует ДУХОВНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ ДАННОГО НАРОДА НА ДАННОЙ ТЕРРИТОРИИ.

Внимательное прочтение основных законов всех европейских стран говорит нам о том, что никакого духовного содержания в Конституциях этих стран нет, кроме общих слов и деклараций. А, значит, по умолчанию, всегда будет исповедоваться духовный лозунг древнего языческого Рима «Хлеба и Зрелищ».

Главным духовным принципом, который исповедуют наши лидеры в достижении материального изобилия, стал принцип свободы. Свобода, позволяет нам забыть о национальной идее, которая дается Богом для каждого государства. Другими словами, приоритет свободы, как главного духовного идеала, позволяет нам быть свободным, прежде всего, от Бога, от Его божественной воли. Поразительно, мы знаем, что о каждой человеческой душе, которую Бог призывает в мир, есть промысел Божий. Кому-то дается 10 талантов, кому-то один, но кому много дано, с того много и спрашивается. Естественно, что и о каждом народе есть промысел Божий, но сегодня среди наших умных верующих руководителей нет ни одного, которого бы промысел Божий интересовал. Ни на одном большом форуме будь то Совет Европы, или заседание ООН, слов о воле Божьей мы никогда не слышим. Бог отрезан нами от участия в жизни мирового сообщества государств, Его воля никому не нужна и не интересна. Что же можно вспомнить подобный период в истории человечества, который закончился Всемирным потопом, когда в живых от всего населения земли осталось только 8 человек, которые признавали волю Божию в своей жизни. Мы что этого ждем? Очень похоже, что именно так.

Воля Божия в отношении каждого народа — это тот духовный Крест, который нам предлагает нести Творец. Правильно определить волю Божию должна помочь светской власти власть духовная. И потом жестко следить, чтобы руководители государства всеми силами помогали своему народу нести Крест служения Творцу в рамках Его воли.

А вот если такого несения Креста не будет, то мы можем вспомнить судьбу многих империй, начиная от Римской и кончая Российской, которые распались, когда бросили свой Крест, поменяв его на чечевичную похлебку, на бездуховный смысл существования хлеба и зрелища. Собственно, такой конец ждет, похоже, и нас в самом ближайшем будущем, если не опомнимся и не поймем простую житейскую истину: построить рай на земле без Бога невозможно. Все бы было понятно, если бы нынешние политические лидеры заявили о своем атеизме. Так ведь нет!!! Все они говорят о своей вере в Бога. Но в какого Бога они верят, в чем духовный смысл их веры совершенно не понятно. Если Бог отвергнут современным мировым сообществом, как Творец мира, со всеми вытекающими отсюда последствиями, то это уже не вера, а суеверие или, если уж говорить совсем прямо, современное язычество. Модная ныне идея толерантности призывает признавать истинными все религиозные организации, которые исповедуют совершенно разные духовные догматы. Если признавать, что 2х2= и 4 и 5, 6, 10 , 25,.. сколько угодно — то это уже не математика, а набор цифр. Если признавать все религиозные доктрины истинами, то нужно признать, что тогда истины нет, а, значит, и Бога нет вовсе. Многобожие — суть безбожие. Именно это мы и наблюдаем в современном языческом мире наших ведущих государств.

Последнее. Все наши попытки выстроить мир без воли Божьей обречены на провал. Чья здесь вина больше светской или духовной власти вопрос, увы! риторический, ибо и та и другая отказываются жить по воле Божьей, приближая нас к пропасти Апокалипсиса. Одна своими безбожными действиями, другая своим бездейственным безмолвием.

Православие на Северной Земле

Законодательная церковная власть

Власть церковную принято разделять на власть учительства, священнодействия и правительственную власть. Правительственная власть Церкви с формальной стороны имеет больше всего сходства с светской государственной властью; поэтому по своим функциям она, как государственная власть, делится по принятой в публичном праве классификации на:

1. учредительную и законодательную;

2. исполнительную или административную;

3. судебную.

Единым и полновластным Учредителем Церкви является Господь Иисус Христос, давший ей и Свои вовек нерушимые законы. К Нему же, как к высшему авторитету, как к Главе Церкви, восходит в конечном счете и все церковное законодательство, изданное и издаваемое различными церковными учреждениями: от самых высоких и непогрешимых — Вселенских Соборов — до монастырей и братств, издающих законоположения на основе статуарного права. Вопросы, касающиеся церковного законодательства, на котором строится все церковное право, рассматривались в начале нашего курса. Поэтому остановимся здесь лишь на отдельных вопросах, связанных с ним.

В католическом церковном праве высшим законодательным органом Церкви считается, как известно, Римский престол — папа. В православном церковном праве общепринятой является точка зрения, согласно которой высшая власть в Церкви, в том числе и законодательная, принадлежит вселенскому епископату в лице его органа — Вселенских Соборов. Определениям семи Вселенских Соборов церковное сознание усвоило непогрешимость.

Однако данному традиционному и бесспорному убеждению Вселенской Церкви противоречит точка зрения профессора Н. С. Суворова на высшую законодательную власть во Вселенской Церкви. Н. С. Суворов писал: «Высшею церковною, следовательно, и законодательною властью в Древней Церкви, с тех пор как сделалось возможным установление общецерковного, обязательного для всех христианских общин законодательства, были римские христианские императоры, которые или созывали соборы епископов, или непосредственно издавали законы по делам Церкви. В том случае, когда императором созывался Вселенский Собор для установления православного учения, Собор не был собранием только сведущих людей, призванных дать мнение и совет, а был органом Церкви, через который должно было выражаться обшецерковное сознание, обязательное и для императора, как скоро оно выразилось в формах, не допускающих сомнения, но в то же время он был органом императорской власти, поскольку от императора как поставленного Богом общего епископа (по выражению церковного историка Евсевия) зависело созвать Собор и скрепить своим утверждением результаты деятельности Собора. В «Кормчей Книге» (вводная статья о 7 Соборах Вселенских и 9 Поместных) объясняется, что Вселенскими названы те Соборы, на которые императорскими повелениями созывались святители из всех городов римских и греческих и на которых было «взыскание и совопрошение о вере». Поместные же Соборы — это те, на которых не было епископов всей Вселенной, и цари не сидели; цель их — проведение в жизнь вселенских постановлений». А говоря о Русской Церкви, Суворов склонялся даже к мысли о «невозможности существования русского православия без самодержавного царя».

Н. С. Суворов сознавал, что его мнение противоречит общепринятому в русской канонической науке: «Наши богословы и канонисты из духовного ведомства, — писал он, — не стесняясь ни основными законами, ни историей, ни даже богослужебными книгами и обрядами Православной Церкви, …отвергают учение о царской церковной власти как цезарепапизм». Несомненно, однако, что правы все-таки те, кого он называл «нашими богословами и канонистами из духовного ведомства».

Основания для своей точки зрения Н. С. Суворов называет сам — это «наши основные законы» (подразумеваются Основные законы Российской Империи, в которые при императоре Павле было включено положение о том, что император является главой Русской Церкви). Юридическая сила этих законов не такова, чтобы формулировать принципы устройства Вселенской Церкви, к тому же в них не утверждается главенство Русского Самодержца в Церкви Вселенской.

Утверждения профессора Н. С. Суворова о высшей законодательной власти императора в Церкви основаны также на истории. Однако, достаточно обратить внимание на самоочевидную истину: Христова Церковь в существе своем всегда одна и та же; и все основные элементы ее устройства, без которых она не может существовать, включая и всякую законодательную власть, даны ей от начала. В первые три столетия Церковь, как известно, не включала императоров в качестве своих членов, и позднее, не един раз в течение многих десятилетий, византийские императоры, уклоняясь в ереси, отпадали от Церкви. После разгрома Константинополя в 1452 г. русские государи, единственные тогда православные монархи, весьма далеки были от притязаний на главенство во Вселенской Церкви. Не сразу после этого сложилось на Руси учение о Москве как о третьем Риме; но и это учение не включало в себя идею о формальном главенстве в Церкви русских самодержцев, а разве только смутную мысль о Московских государях как защитниках Православия. Что же касается российского законодательства синодальной эпохи, то его абсолютистские основания, затрагивавшие также и статус Церкви в государстве, восходили вовсе не к цезарепапистским византийским устремлениям, а к западно?европейскому юридическому территориализму, к учению о неограниченной власти государя на своей территории. Что же касается нашего времени, то Православная Церковь существует, хотя православных государей нет. Но с самого начала Церкви в ней был богоучрежденный епископат: Православная Церковь немыслима без епископата во главе ее. Далеко не все Соборы, определения которых скреплены подписью императоров, признаны церковным сознанием за Вселенские и непогрешимые.

Ссылка профессора Н. С. Суворова на «Предисловие» к «Кормчей Книге» тоже ничего не дает для подтверждения его аргументов, поскольку там приведена всего лишь историческая справка о Соборах с попыткой классифицировать их по разным признакам без выделения того предмета, который действительно являлся главным. Таким образом, основания концепции Н. С. Суворова ненадежные: принципы российского законодательства, толкуемые расширительно, неосновательные притязания отдельных византийских императоров, подкрепляемые комплиментарными рассуждениями некоторых церковных писателей вроде Евсевия или канониста Вальсамона, и неверное объяснение значения императорской подписи под соборными определениями. В действительности, однако, государственное законодательство всегда относится лишь к области внешнего церковного права. Что же касается власти православных государей внутри Церкви, то она была не больше, чем представительство совокупного голоса православных мирян.

Церковное законодательство может относиться, во-первых, к области догматического учения по вопросам христианской веры и нравственности, а во-вторых, к церковной дисциплине в широком смысле слова, включая сюда и церковное устройство. Такое различие установлено в 6-м правиле VII Вселенского Собора, в котором упоминаются предметы «канонические и евангельские»: «Когда же будет Собор о предметах канонических и евангельских, тогда собравшиеся епископы должны прилежати и пещися о сохранении Божественных и животворящих заповедей Божиих». Евангельские предметы — это и есть вопросы веры и нравственности, а канонические — вопросы дисциплинарные. Догматические определения Вселенских Соборов непогрешимы, ибо они представляют собой развернутые формулы истин, данных в Божественном Откровении и прошедших через церковное самосознание, через мысль богомудрых Святых Отцов, выраженных на Соборах по изволению Святого Духа, опознаны как непогрешимая истина и в этом смысле приняты сознанием церковной полноты. Догматическое сознание Церкви неизменно, что, однако, не является препятствием для новых формулировок истин, уже известных Церкви, уже данных в Откровении.

Нет оснований усваивать и дисциплинарным нормам, действующим в Церкви, неизменность и вечность. Дисциплинарные определения издавались чаще всего по конкретным поводам и поэтому в значительной мере обусловлены обстоятельствами. И не все те инстанции, которые осуществляют суверенное церковное законодательство, непогрешимы. Однако, непогрешимы Вселенские Соборы, издавшие правила, и авторитет этих правил, непоколебленный в течение веков, несмотря на радикальные перемены в церковной жизни, несмотря даже на затруднительность буквального исполнения многих из них в практике церковной жизни, таков, что едва ли уместна постановка вопроса об отмене тех или иных из этих правил. Даже если правовые нормы, сформулированные в канонах, заменялись новыми нормами, сам канон не исключался из канонического Свода. То же самое мы можем сказать и об изданных Поместными Соборами и Святыми Отцами канонах, вошедших в Основной Канонический Свод. Эти правила также были утверждены либо позднейшими Вселенскими Соборами, либо общецерковным признанием их.

И в самом деле, что заключают в себе каноны; каково их место в жизни Церкви? По сути своей, — приложение неизменных и непогрешимых основ христианского нравственного вероучения и экклезиологических догматов, все тех же вечных догматических истин, содержащихся либо открыто, либо скрыто в текстах правил, к изменяющейся церковной жизни. Высокий авторитет правил, решительно отличающихся в церковном сознании от других церковных правовых норм, например, от актов синодального законодательства Русской Православной Церкви, объясняется тем, что в канонах Отцы относительно различных случаев, казусов церковной жизни безошибочно правильно применяли неизменные догматические истины. В этом смысле авторитет канонов сближается с их непогрешимостью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *