Церковное песнопение 4 буквы

Клиросом называется церковный хор, также этим словом называют место, где стоит хор в церкви. Те люди, которые часто посещают православный храм, знают, что основу службы составляет церковное пение. Без него вряд ли можно представить себе любую церковную службу. От пения в церкви зависит многое, плохое пение расстраивает молитву, заставляет отвлекаться. Слишком вычурное «оперное» пение тоже отвлекает от молитвы. Правильно пение в церкви должно смирять человека, настраивать на нужный молитвенный лад. Именно поэтому священники такое значение уделяют подбору певчих.

Немного истории

Пение в церкви появилось в первые века христианства. Сначала в храмах не было разделения на молящихся и поющих, пели во время службы все присутствующие. Это подчеркивало соборность молитвы, единый дух. Постепенно произошло разделение, несколько верующих составили церковный хор, который стал называться клиросом. Переводится это слово с греческого как «часть земли». Т.е. первоначально этим словом называлось только место, где стояли певчие. Обычно это было некоторое возвышение возле алтаря. Позже это место стало называться солеей.

Потом словом «клирос» стали называть церковный хор. После разделения на православие и католицизм стала заметна существенная разница в манере церковного пения. В православии возобладало знаменное, крюковое пение. А в католичестве – хоралы, которые исполнялись под аккомпанемент музыкального инструмента, чаще органа.

В России во время царствования Петра Первого знаменный распев, при котором хор пел мелодию в унисон, сменился партесным. Произошло разделение музыкальной темы на партии, отсюда и название.

Обычно было четыре партии:

  • сопрано;
  • альт;
  • тенор;
  • бас.

Это было новшеством и не сразу принялось в церковной среде. Постепенно знаменное пение сошло на нет.

Постепенно появилось антифонное пение: два хора пели по очереди. Затем появились канонархи – чтецы, которые возглашали строчку, а хор повторял ее. Так пели стихиры. Руководитель клироса стал называться «регентом» или «пасломщиком».

Современное пение

В настоящее время церковный хор стоит либо на солее (возвышение возле амвона), либо наверху, специальном построении, которое находится на втором этаже. Сверху звучание становится лучше, звук объемнее, особенно в каменных высоких храмах, где хорошая акустика.

В современных храмах можно услышать чаще всего партесное пение, обиход. Иногда поют произведения композиторов, хотя некоторые настоятели считают, что подобные песнопения должны звучать только в концертном зале, но не в церкви.

Знаменное пение, как ни странно, все чаще можно услышать в современных храмах. Священники считают, что подобное пение – строже, молитвеннее. Хотя оно и сложнее и требует абсолютного слуха и хороших певческих навыков.

Антифоны тоже можно встретить в наших храмах. Два клироса по очереди поют стихиры или заповеди блаженства, или псалмы. Канонаршество тоже распространенно, таким образом сейчас исполняют прокимны.

Кто может петь на клиросе

На клирос пускают певчих только после благословения настоятеля. Самостоятельно туда заходить запрещено. Также нежелательно подпевать церковному хору.

Конечно, на клирос идут только люди с музыкальным слухом и хорошим голосом. Музыкальное образование тоже приветствуется.

В настоящее время можно встретить такое явление: «бабушкин хор», состоящий из малообразованных бабулек абсолютно без слуха и голоса, и «профессиональный хор», состоящий из настоящих певцов. Бабушкин хор слушать обычно трудно, под такое пение молиться весьма проблематично, но аннулировать такой хор бывает не легче. Приходской священник порой ничего не может поделать с такими горе-певчими, дело иногда доходит до жалоб архиерею на «злого» священника. Поэтому во избежание скандала вводится еще один, профессиональный хор, который поет по праздникам.

Руководит профессиональным хором регент, а народным хором – псаломщик.

Существует мнение, что певчие имеют пропускной билет в Царствие Небесное. На самом деле это не так. На клиросе можно легко погибнуть, особенно имея тщеславие, гнев, гордость. Поэтому надо быть очень осторожным, попав на клирос. Певчие обязаны молиться, а не просто исполнять песнопения. Иначе прихожанам будет весьма проблематично настроиться на молитву.

На клиросе нельзя празднословить, это мешает священнику, который все слышит, и прихожанам. Также нельзя ни в коем случае смеяться, хихикать, отвлекаться, решать какие-то проблемы. Даже выяснение последующего песнопения и громкая настройка регента мешает сосредоточиться на молитве.

Поэтому надо много раз подумать тем, кто желает попасть на клирос. Сможет ли его пение помочь настроиться присутствующим на молитвенный лад и поможет ли это спасению многих.

А.И. Осипов о пении на клиросе

Представленные на компакт диске песнопения — это памятники раннего русского профессионального многоголосия, звучавшие в Русской Православной Церкви во второй половине XVII — начале XVIII века. Они переносят слушателя в одну из самых сложных эпох истории культуры нашего народа — переходному периоду от творчества русского средневековья к творчеству Нового времени. Это была эпоха глубоких преобразований всей системы музыкального мышления, смены творческих принципов, обновления форм, стилей, жанров. Это было время новых возможностей высказывания о христианских истинах, когда рядом с одноголосным божественным пением зазвучало краснопевное многоголосие.
Первоначально, как и унисонное пение Древней Руси, многоголосие записывалось крюковой нотацией в виде партитуры: одна певческая партия — нотных знаков — над другой (пение было преимущественно двух- и трехголосным, каждая партия записывалась для удобства ее чтения своим цветом: черным и красным). Такой способ записи дал раннему многоголосию в России название строчного пения. История строчного пения весьма своеобразна. За необычайно короткий срок — с середины XVI века по начало XVIII века — из неосознанного, случайного расслоения унисона выросли и орнаментированная ансамблевая полифония и хоровое многоголосие гармонического характера. Не знающая в Европе прецедентов интенсивность освоения многоголосия отразилась на стилевом облике строчного пения. В нем органично сочетаются, казалось бы, несоединимые вещи: резкость одних созвучий, свойственная самым ранним стадиям развития полифонии, благозвучие и гармоническая логика последования других, характеризующие строчное пение как вполне сложившуюся систему многоголосного мышления. Удивительное слияние архаики и новизны — вот отличительное свойство ранней церковной полифонической традиции, воссоздающее звуковую атмосферу русского храма того времени.
Образцы певческого искусства знакомят слушателя с двумя основными видами строчного пения: демественным и знаменным многоголосием, названными так по типу нотации, применявшейся мастерами-распевщиками для их записи. Сопоставление демественного и знаменного многоголосия даёт представление об эволюции строчного пения: от узорчатого плетения мелодических линии полифонии демества до стройного и гармонически ясного знаменного контрапункта. В истории русской музыки строчное пение выполнило функцию связующего звена между прежней, монодической практикой пения и новой, гармонической. Оно способствовало быстрому распространению в России партесного стиля и органичному вживанию его в исконно национальные традиции. Раннее церковное многоголосие,таким образом, стоит в ряду явлений отечественной культуры XVII — начала XVIII века, ставших своеобразным мостом между творчеством средневековья и Нового времени.
К сожалению, большинство образцов безлинейного многоголосия, созданного до середины XVII века, не поддается расшифровке и переводу на пятилинейную нотацию. Крюковые же партитуры второй половины XVII — начала XVIII века стали читаемыми совсем недавно. Не прошло и десяти лет с тех пор, когда исследователями был установлен и научно подтвержден релятивный характер записи певческих партий, требующий при расшифровке переноса голосов или их фрагментов на другую, нежели указанная в нотах, высоту… Еще одна трудность в освоении строчного пения заключается нередко в качестве самих певческих документов. Неблагополучное состояние одних рукописей (ветхость, загрязненность листов, их утрата и т. п.), незаконченный вид других (недописанность партий, фрагментарность помет) требуют ответственной и кропотливой работы исследователей по реставрации памятников музыкальной старины.
Данный компакт диск — одна из немногих на сегодняшний (1988 год) день записей подлинных образцов раннего литургического многоголосия, расшифрованного и реставрированного с учетом последних достижений музыкальной науки в этой области. На нём звучат песнопения из рукописных источников Государственной публичной библиотеки имени М.Е.Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге и Государственного Исторического музея в Москве. Пытаясь дать представление о строчном пении не просто как о музейном экспонате, стремясь показать его внутренний смысл как составную часть богослужения, мы демонстрируем его в контексте службы. На фоне чтения и унисонного пения, в условиях, близких действительному богослужению, слушатель наиболее полно ощутит духовную силу и свежесть красок первого русского многоголосного пения, строго и радостно, торжественно и лучезарно обращенного к Богу. Митрополит Питирим и мужской хор Издательского отдела Московской Патриархии, 1987 г. Лицевая и оборотная сторона конверта, выпущенной на фирме грамзаписи «Мелодия», в канун празднования 1000-летия крещения Руси, грампластинки.

Приходишь в храм с покаянным чувством, а на клиросе слышишь оперу. Особенно это смущает Великим постом. О церковности и нецерковности тех или иных наших клиросных песнопений рассказывает протоиерей Виталий Головатенко, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы при Санкт-Петербургской государственной консерватории, преподаватель кафедры древнерусского певческого искусства консерватории

Горовосходный холм. Конец XIX в. Неизвестный художник. Лист рукописи.

Для чего мы ходим в храм?

Думаю, что ответ большинства наших прихожан (и «захожан») в общем будет одинаков: для того, чтобы помолиться. Люди воцерковлённые (а на теперешнем сленге — церковно продвинутые), возможно, добавят: чтобы помолиться вместе со всеми. Для чего мы ходим в оперу или на концерт? — Да, конечно: чтобы насладиться хорошей музыкой.

И казалось бы, эти очевидные истины вполне бесспорны. Однако…

Однако снова и снова возникают недоумения и вопросы относительно церковности и нецерковности тех или иных наших клиросных песнопений и, соответственно, уместности и неуместности их исполнения за богослужением. Возможно, отчасти это связано и с тем, что в наше время — время подмены истинной свободы распущенностью и вседозволенностью — многим, особенно новоначальным и новообращённым (неофитам), бывает необходимо навести порядок в своём мировосприятии и обрести ясность и определённость в разграничении понятий церковного, святого и мирского, светского.

Дни печальные Великого Поста— особый период в жизни каждого христианина: душа ищет строгости, простоты и невычурности, тяготеет к эмоциональной сдержанности и аскетизму. Входя под своды храма в эти дни, пожалуй, как никогда хочется оставить за его порогом всё земное, чувственное, страстное и попытаться хоть на час вознестись духом во области заочны. И для того, чтобы это вознесение состоялось, и существует христианская литургическая (то есть богослужебная) культура.

Одна её ветвь может быть условно названа материальной, другая — нематериальной. К первой относится храмовая архитектура, фрески, мозаики, иконопись, скульптура (Распятие, например) и другие так называемые пластические искусства. Ко второй — особый язык богослужения (у нас — церковнославянский), литургическое чтение, возглашение и пение священных текстов и молитвословий, а также колокольный звон. Соединяясь за богослужением в величественную церковно-художественную симфонúю, всё это призвано являть молящимся Небо на земле1 и красоту церковную2 .

Пение: слово и музыка

Пение — это сопряжение двух ритмов: ритма слова и ритма мелоса, то есть гармоничное соединение поэзии и музыки. Но как бы органично ни сочетались слова и мелодия в вокальной музыке — это всё же вещи разные, как по своей природе, так и по назначению. Функция слова (а точнее — языка в вербальной коммуникации) — по возможности ясно и внятно выражать те или иные мысли, суждения, намерения, чувства и т. п. Функция музыки (по преимуществу) — создание того или иного настроения на основе художественного образа, выражаемого музыкальными звуками.

Например, если я скажу или напишу «мне холодно», то всякому станет понятно, о каком человеческом ощущении идёт речь. Я могу попытаться передать это же ощущение холода без слов — мелодическим или гармоническим оборотом, — но, во-первых, далеко не всякий и никак не сразу сумеет определить, о чём именно моя музыка, а во-вторых, я попросту могу оказаться плохим композитором и не выразить в звуке это самое ощущение.

На первый взгляд, цель у вербального и музыкального языков одна: передача информации. Но если та или иная намеренно несложная словесная фраза воспринимается и толкуется большинством слушателей, как правило, однозначно, то смысл даже простой фразы музыкальной по большей части вызывает различное её восприятие и толкование, особенно у людей немузыкальных. Таким образом, слову изначально присуща определённость, а музыке без слов — неопределённость высказывания.

Вообще музыка — материя особо тонкого рода. Она гораздо легче, быстрее и бесконтрольнее слова проникает в сознание. И даже не столько в сознание, сколько в подсознание, подобно фильтрующемуся вирусу — так сказать, без спросу. И там, в сумерках нашего подсознания, эта музыкальная информация способна жить своей автономной и пока ещё ничтожно мало изученной жизнью, порождая порой неожиданные и необъяснимые мысли, чувства, импульсы.

Именно этой её бесконтрольно «проникабельной» особенностью объясняется, например, феномен «навязчивых мотивов». И именно поэтому людям эмоционально неуравновешенным и психически неустойчивым настоятельно не рекомендуется слушать музыку без разбору, всё подряд. И вот почему известная реплика Фонтенеля «Соната, чего тебе от меня надо?» — это не только ирония.

Искусство церковного пения

Святая Соборная и Апостольская Церковь Христова есть духовно-религиозное сообщество — собрание братьев и сестёр по вере (1 Кор 11: 18; 12: 28; Деян 12: 5; 15: 22). Соответственно, церковное пение (как и всякое другое церковное искусство) есть, во-первых и прежде всего, соборное художество (то есть, совместное, коллективное, а не индивидуально-авторское); а во-вторых — это так называемое культовое искусство, то есть не автономное (самодостаточное), а прикладное, призванное служить целям и задачам Церкви.

Уточню один существенный момент: идея соборности церковного искусства выражается не в единовременном коллективном труде артели мастеров над неким произведением, а в совместном творчестве многих поколений. Канон, преемственность, предание (традиция) — всё это суть важнейшие и существеннейшие моменты для любого церковного художества, в том числе и для богослужебного пения.

«Свят храм Твой, дивен в правде!» (Пс 64: 5–6) — восклицает Псалмопевец, подразумевая под словом «храм», конечно, не одни лишь стены, но и всё, что наполняет пространство храма, все его атрибуты. Это значит, что храмовое пение, как и всякое другое богослужебное искусство, является искусством сакральным, то есть священным.

И святость эта предполагает прежде всего его выделенность из мирской среды, его непохожесть на всё светское, в том числе и на светское искусство. А в храмовом пении эта выделенность особенно усиливается необходимой и естественной связью музыкального языка его гимнов с их вербальным языком — богослужебным, намеренно удалённым и от обыденной речи, и от слога беллетристики.

Церковное пение подразделяется на две неравнозначные категории: 1) богослужебное (литургическое) или храмовое и 2) небогослужебное (паралитургическое) или внехрамовое.

Богослужебными именуются лишь те гимны (песнопения), которые исполняются за храмовым богослужением и составляют гимническую (а по-славянски — песненную) часть чинопоследования той или иной церковной службы. «Церковная служба» по-гречески — литургия (с маленькой буквы, в отличие от верховного богослужения Христианской Церкви — Божественной Литургии), поэтому богослужебные песнопения также называются литургическими.

В свою очередь литургические песнопения бывают уставными и неуставными. К первым относятся лишь те гимны, которые предлагаются Богослужебным уставом (Типиконом). К последним, соотвественно, — песнопения, которые иногда исполняются за богослужением, но не освящены уставной традицией (так называемые «величания» на полиелее; все акафисты, исключая Акафист Богородице в Субботу Акафиста; некоторые каноны для келéйного, или домашнего, чтения; песнопения на молебнах и т. д.).

Вместе с тем, в сокровищницу церковнопевческой традиции вошло множество песнопений небогослужебных или паралитургических (греческая приставка para здесь означает ‘около’, ‘рядом с’). К таковым относятся так называемые стихи духовные. В России этим наименованием обозначают весьма значительный пласт христианской народно-церковной песенной поэзии, куда входят песнопения покаянные, постные, брачные (или венчальные), заупокойные (или поминальные), а также праздничные — колядки, щедровки, волочéбные (или пасхальные), богородичные, стихи о святых, псáльмы, народные песненные молитвы и т. п. Не будучи богослужебными, то есть не исполняемые непосредственно за богослужением в храме, они в то же время являются безусловно церковными, как по своему происхождению, так и в идейно-содержательном плане.

«Духовная музыка»

Этот, ставший ныне расхожим оборот заключён мной в кавычки из-за своей расплывчатости: он слишком многое вмещает. Ведь, с одной стороны, не только музыкальное, но и всякое творчество восходит к области человеческого духа, а с другой — ни для кого не секрет, что и в нашем мире, и за его пределами существуют (и действуют!) разного рода духи. И, например, музыка какого-нибудь сатанинского культа, воспевающая духов злобы поднебесной (Еф 6: 12), также является духовной по определению. Вот почему христиане призваны быть особо бдительными в этой области и постоянно испытывать и различать духов (см., напр.: 1 Ин 4: 1–6; 1 Кор 12: 10).

Но ведь существует музыка и небогослужебная, и нецерковная, но так или иначе воспевающая именно христианские образы, идеалы, ценности. А ещё есть вокальная музыка, написанная на тексты Священного Писания, а также на тексты богослужения, но при этом опять-таки не являющаяся ни литургической, ни даже паралитургической. И для её определения есть своя терминология: христианская, религиозная, религиозно-христианская, наконец — светская религиозно-христианская и т. п.

И беда некоторых наших клиросных хоров заключается именно в том, что их руководители — регенты — далеко не всегда осознают разницу между культовыми, богослужебными песнопениями и религиозными, но в своей сущности — светскими хоровыми произведениями. Я намеренно написал «некоторых», чтобы избежать оценочных определений (большинство или меньшинство), так как у меня нет никаких объективных статистических данных на этот счёт.

(продолжение следует)

1 Церковь есть Небо на земле, куда небесный Бог вселяется и где Он пребывает. (Герман, Патриарх Константинопольский. Вещей церковных созерцание, І. Перевод автора.)
2 И поставили их на лучшем месте, показав им красоту церковную: пение и службу архиерейскую, предстояние дьяконов и рассказав им о служении богу своему. Они же были в восхищении, удивлялись и хвалили их службу… «И не знаем — на небе мы были или на земле: ибо нет на земле такого вида и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом! Знаем только, что там бог с людьми пребывает» (В лето 6495 // Повесть временных лет по Лаврентьевской летописи. Т. 1. М.; Л., 1950. С. 274. Выделено мной — В. Г.).

В молитвословах помещены молитвы на сон грядущим и молитвы утренние, акафист Сладчайшему Иисусу, акафист Пресвятой Богородице, акафист святителю Николаю Чудотворцу, канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу, канон молебный ко Пресвятой Богородице, поемый во всякой скорби душевной и обстоянии, канон Ангелу-хранителю, последование пред святым причащением и молитвы по святом причащении.

Как-то на исповеди я посетовал духовнику на жизнь, и он сказал мне:– Помолись Святителю Николаю, почитай акафист, все будет хорошо.Я приехал домой и рассказал об этом супруге, и мы стали читать акафист.На третий буквально день мне звонит один старый приятель и говорит:– Димитрий, слушай, ты как, все еще в церкви работаешь?– В церкви – говорю.– И денег, конечно, у тебя нет.– Конечно, нет.– Слушай, тут такое дело, приятельница, главбух банка, сводила баланс, и у нее каким-то образом повисли 40 тысяч, ни туда, ни сюда, как бы лишние они, не возьмешь ли?

Первый акафист, называемый Великим акафистом, посвященный Богородице («Взбран-ной Воеводе…»), был составлен в нач.

По уставу в богослужение входит только Великий акафист, который читается на утрене в субботу пятой недели великого поста.

Дай им христорадие!» Слово «акафист» тоже помню с детства, как и молитвенники с красивыми черными завитушками славянскими буквами.

Помню, по обычаю я помолился, прочитал акафист Иисусу Сладчайшему и, ходя по камере, думал, что по всем, казавшимся мне основательным данным, расстрелов не должно быть, и во всяком случае меня они не должны коснуться.

Кажется, что серый день всею своею работою служит акафист весне, призывая ее на землю, уже обтаявшую, но голую и нищую…

Ставил матери на вечное поминовение, с детьми странствовал по кладбищам; полюбил свечную молитву по ночам (читал акафист матери, составленный ещё при жизни).

Бедная Лукавна, живая святая (в честь её акафист), глаза из орбит выкатила и сказала: «Бедный мой сын, что ты наделал с собой?

Читается акафист преподобному, поется ему величание, а между ними всегда-всегда звучит молитвенный распев: «Господи, помилуй».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *