Церковный обиход ноты

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий… (1Кор. 13,1). Эти поразительные по своей глубине и поэтичности слова апостола Павла универсальны, но особенно применимы к церковному хору. Не стать «звенящей медью», имея «голос ангельский», важно вдвойне: неслучайно ведь в народе говорят, что «где голосок, там и бесок»… Красота голоса может помочь его обладателю послужить своим талантом Богу и людям, а может, напротив, – стать соблазном.

Регент хора саратовского храма во имя Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла Тамара Пенкина по опыту знает: голос для хориста – не цель, а средство.

Тамара Пенкина

На своем месте

На клирос я впервые попала в 15 лет, когда училась в Вольском музыкальном училище, – рассказывает Тамара. – Пошла из профессионального любопытства: товарищи поют – и мне тоже интересно. Наемный профессиональный певец всегда пел в церковных хорах, этот факт отмечался во всех источниках по музыкальной истории.

Я на тот момент была крещена, но с церковной жизнью совершенно не знакома.

Я на тот момент была крещена, но с церковной жизнью совершенно не знакома

Благовещенский храм был в нашем городе единственным, в него я и пошла, а уже через месяц встала за регентский пульт. Действующий регент на тот момент заболела, старшие дали мне в руки камертон и сказали – давай. С этого дня все и началось.

В Вольске тогда еще сохранялись традиции антифонного пения, были левый и правый хоры. Я была в левом хоре, где пели бабушки, там были совершенно незнакомые мне гласы, не те, которые потом встретились в Саратове.

В училище и – позже – в консерватории я училась как музыковед, но по натуре я исполнитель, мне нравится петь и всегда «манил» дирижерский пульт, поэтому в хоре я моментально закрепилась, быстро почувствовала себя на своем месте. Постепенно стала проявлять интерес к чтению, бабушки стали мне позволять читать сначала кусочек третьего часа, дальше – больше. Мне хотелось вникнуть в строение службы, чтобы служить не вслепую. Я сразу поняла, что регентство меня привлекает, для меня это до сих пор чудо – как один человек организует всю эту музыкальную массу, которая выдает такое масштабное звучание.

В Саратов я приехала поступать в консерваторию и сразу попала в Духосошественский храм. Увидела объявление, что в кафедральный собор требуются певчие. Я была наивной девочкой из деревни, которая не знала, что такое «кафедральный», – и слава Богу, потому что если б знала, что это означает «под руководством владыки», я бы, наверное, не решилась туда пойти.

Пришла: «Здравствуйте, а я вот петь могу». Огромная благодарность матушке Маргарите Догадиной, которая дала мне проявить себя и певцом, и регентом, поставила меня замещать ее на левом хоре – все меня вело по этому пути.

Пела я и регентовала во многих саратовских храмах, но везде была заместителем старшего регента, помощником и библиотекарем, переходила с места на место и нигде не могла себя окончательно найти. Может быть, потому, что была на вторых ролях, хотя созрела уже делать что-то свое. «Своим» для меня оказался Петропавловский храм, где я сейчас и служу.

О свободе творчества

В любой творческой деятельности есть свобода, в том числе и на клиросе. Да, у нас многое регламентировано, но темперамент и другие личностные характеристики регента будут сказываться на стиле исполнения.

Я думаю, что у каждого человека может быть свой приход, который подходит именно ему, и даже «свой» регент. Сейчас время ускоренное, и если человек вот с этим внутренним ускорением приходит в храм, где все исполняется протяженно, ему будет некомфортно. Может, человеку нужно смирить себя и замедлиться, и ему это будет на пользу, а может, стоит для начала поискать приход, где клиросное пение более подвижное, и это станет для него отправной точкой в его воцерковлении.

Литургическое время творит и клирос, и алтарь, и это время должно совпадать

У каждого хора свое звучание. Бывает, простые бабушки поют умилительнее, чем «звезды» с консерваторским образованием, которых все время тянет к концертной трактовке исполнения. Когда я только пришла, мне тоже хотелось все время петь что-то концертное, яркое, чтобы все было громко, чтобы были сочные, «сладкие» гармонии. И лишь недавно поняла, что «обиход» – это самые прекрасные в своей искренности и простоте песнопения.

У каждого настоятеля свой любимый распев «Херувимской»: кто-то любит сербский, кто-то просит спеть «Софрониевскую» Чеснокова – все люди разные. Главное, чтоб была общность, потому что бывает так, что регент с алтарем вступают в некое противодействие. Например, в алтаре нужно, чтобы звучало что-то молитвенное, «обиход», а у регента в это время душа просит «развернуться» во что-то концертное. В таком случае, понятно, ничего хорошего не выйдет.

У каждого служащего свой темп, не с каждым регентом настоятель может сработаться. Литургическое время творит и клирос, и алтарь, и это время должно совпадать.

Профессионалы и любители

Есть в нашем хоре и профессиональные вокалисты, и те, кто закончил в детстве несколько классов музыкальной школы. Некоторые приходят подрабатывать, но в основном все приходят за служением. В крайнем случае – за звучанием, за творческим выражением. Уровень у всех разный, но те, кто слабее, стараются подтягивать свой уровень. Душевность – это хорошо, но надо расти и профессионально.

Актуальность приобретают любительские хоры, люди хотят участвовать в богослужении не просто как прихожане, а как соучастники. Мне посчастливилось руководить одним из первых любительских хоров в Саратове. Приходят даже люди, которые нот не знают, с ними у нас есть своя система знаков, которая помогает петь без нот. Их учат основам нотной грамоты, вокалу, и постепенно они упущенное наверстывают – мотивация у пришедших от души, а не от профессии порой гораздо выше, чем у профессионалов, и результат не заставляет себя ждать.

Мотивация у пришедших от души, а не от профессии порой выше, чем у профессионалов

Церковные песнопения близки к народным, а народные песни у нас в подкорке. Даже у тех, кто поет в хоре впервые, просыпается генетика и подсказывает, как тот или иной отрывок спеть, так что церковное пение на самом деле – это не так уж и сложно.

Мы стараемся разнообразить свой репертуар – поем и авторские песнопения, и то, что передавалось устно из поколения в поколение, и заимствованные песнопения, как правило, византийские. Обязательно ищем что-то новое, благо отец Нектарий позволяет экспериментировать и дает свободу. Он может выразить свои пожелания, отметить, что вот это песнопение к молитве не располагает, тогда мы все вместе совещаемся и решаем, что это песнопение мы петь не будем.

Одной из точек роста стал знаменитый Богородичный гимн Нектария Эгинского. Сначала пели его в день тезоименитства настоятеля, теперь часто поем на Богородичных праздниках.

Еще одна тенденция – детские церковные хоры. Я слышала, как в нашем Никольском монастыре детки по воскресеньям поют раннюю литургию в 7 утра! А в 6 утра собираются на спевку.

Дети – вне конкуренции. Это ангелы. В Петропавловском храме у нас тоже есть детская группа при воскресной школе, формируется богослужебный хор, который уже пробует свои силы на литургиях.

Пение и молитва – как совместить?

Тамара Пенкина Мое воцерковление прошло в Вольске. Отец Михаил Воробьев стал мне после смерти родителей духовным отцом, по-отечески помогал и вытаскивал меня из мрака моей тогдашней жизни. Он и сегодня остается для меня такой же значимой фигурой. Когда бываю в Вольске, захожу в его маленький Крестовоздвиженский приходик, и мы служим по маме панихиду.

В Саратове моя детская интуитивная вера получила интеллектуальное продолжение, стала более взрослой, хотя и сейчас взрослости мне по-прежнему не хватает, не хватает знаний. Это детское состояние я в себе рьяно охраняю, за многое не берусь, хотя и регент. У нас в хоре есть женщина, которая прошла катехизаторские курсы, у нее огромный багаж знаний, любую стихиру по полочкам разложит, от нее многому учусь.

Когда профессиональному певчему жить полноценной церковной жизнью – вопрос очень сложный. По крайней мере, для меня. Руководить хором и одновременно молиться, исповедоваться и причащаться – не получается. Приходится находить дополнительное время, чтобы забегать в храм помолиться, причем мне важно, чтобы это было внеслужебное время и в храме было тихо, иначе «ухо» отвлекает, я начинаю невольно включаться в работу – такая профессиональная деформация. Певчие, которые молятся во время песнопения, сразу словно «вываливаются» из коллектива, уходят в себя и перестают нормально звучать.

Надеюсь, что рано или поздно я приду к такой степени понимания, что смогу соединить работу и молитву. Наверное, этот то направление, в котором надо развиваться.

Во время Великого поста, например, совмещать легче: это удивительное время, когда у меня начинает получаться молиться во время пения. Правда, обычно это все заканчивается очень печально – я начинаю плакать и не могу регентовать. Певчие поют, а я стою и реву. Не раз у меня такое было. События, связанные с распятием и смертью Христа, резонируют со мной больше всего, и я эмоционально выкладываюсь так, что на пасхальную радость уже сил не остается. Хотя на Пасху задача певчих – просто выжить, потому что всю ночь петь – это очень тяжело.

Иногда выходом из ситуации для меня становится чтение на клиросе. В отличие от пения, чтение молитве не мешает, а помогает.

Для большинства певчих работа в хоре не основная, все работают с утра до вечера, а потом еще поют в храме. Иногда видно, что человек просто устал и отключается от процесса, его приходится «включать» или просто заботливо говорить: иди, поспи.

Лечение музыкой

Периодически во мне прорывается вокалист. Когда регентую, часто ловлю себя на желании просто встать и попеть. Поэтому я хожу на репетиции в ансамбль старинной музыки «Алиенор», который организовал выпускник консерватории Василий Васин, и просто пою. Василий Васин и Алексей Кремаренко оба поют в церковных хорах (Василий – в Петропавловском храме, Алексей – в архиерейском хоре Духовской церкви) и, как и я, по образованию музыковеды, а Алексей еще и композитор. Нас объединяет любовь к истории музыкального искусства.

Как музыковеду, мне также важна просветительская сторона моей деятельности.

Музыка – то, что нас вдохновляет, помогает радостно существовать

Почему в храме мы поем и 19-й, и 20-й, и 17-й, и 16-й век, и знаменное пение? Потому что люди должны знать, что это наша история, и что в храме в разные периоды звучание и стилистика были различными. И ансамбль «Алиенор» тоже несет в себе эту функцию.

Нам всего полтора года, но нас уже приглашают выступать в консерваторию, в музей Радищева. А началось все с древнерусского крюкового пения, когда мы попробовали исполнить древнерусскую литургию. Эта музыка – то, что нас вдохновляет, помогает нам радостно существовать.

Что в моей жизни еще есть, помимо пения? Надо сказать, что изначально я хотела быть врачом, но моя мама, которая была медсестрой, сказала, что врача из меня не получится. Я расстроилась, но была девочкой послушной, с мамой согласилась и ушла в музыку. Однако желание лечить людей жило во мне и не уходило. В итоге я немножко массажист, а с недавнего времени еще и студент факультета психологии Волгоградского госуниверситета, получаю второе высшее образование. Я стараюсь не останавливаться на достигнутом, придерживаюсь принципа «остановишься – замерзнешь». Есть мысли заниматься музыкальной публицистикой. Несмотря на свою любовь к вокалу, я не жалею, что выучилась на музыковеда. Музыковедение дает более глубокое понимание музыкальных структур, исторических контекстов.

Свое желание помогать людям через музыку реализую – пришла к выводу, что музыка тоже имеет лечебные свойства: ты и музыкант, и врач в одном лице.

. 1. Приидите, поклонимся, обычный распев – 3
2. Предначинательный псалом, Греческий распев – 4
3. Предначинательный псалом, Д.В. Аллеманов – 6
4. На великой ектении, обычный распев (а;б) – 9
3. Великая ектения, Е. Азеев – 9
6. Великая ектения, напев Успенского собора Московского Кремля – 9
7. Блажен муж, обычный напев – 10
8. Блажен муж, напев Зосимовой пустыни – 12
9. Блажен муж, Симоновский распев – 15
10. Образцы напевов на «Господи воззвах», Киевский распев – 17
11. Свете тихий, обычный распев – 25
12. Свете тихий, Г. Львовский – 26
13. Свете тихий, Киевский распев – 27
14. Прокимны вечерни – 28
15. Сподоби, Господи, Киевский распев – 31
16. Ектения на литии, обычный распев – 34
17. Ектения на литии, Одесская – 34
18. Ныне отпущаеши, Киевский распев – 35
19. Ныне отпущаеши, обычный напев – 35
20. Богородице Дево, радуйся, Греческий распев – 37
21. Богородице Дево, радуйся, иной распев – 37
22. Богородице Дево, радуйся, сокращенный Греческий распев – 38
23. Псалом 33, Киевский распев – 39
24. Малое славословие, Болгарский распев – 41
25. Образцы напевов на «Бог Господь», Греческий распев – 42
26. Хвалите имя Господне, Киевский распев – 44
27. Хвалите имя Господне, иной распев – 45
28. Величание Богородице «Достойно есть», обычный распев – 46
29. Величание святителю, обычный распев – 47
30. От юности моея (антифон 4 гл.), Греческий распев – 48
31. От юности моея (антифон 4 гл.), иной распев – 49
32. Некоторые прокимны Утрени, Киевский распев – 50
33. Величит душа моя Господа, обычный напев – 52
34. Величит душа моя Господа, напев Зосимовой пустыни – 55
35. Великое славословие, обычный напев – 57
36. Великое славословие глас 8, Киевский распев – 61
37. Взбранной Воеводе, напев Оптиной пустыни – 66
38. Взбранной Воеводе, Греческий распев – 67

Лапаев Геннадий Никифорович родился в 1954 году в г. Кимры. В 9 лет он поступил в музыкальную школу по классу баяна, с 12 лет начинает сочинять музыку. В 1973 году окончил народное отделение Тверского (Калининского) музыкального училища, затем — служба в армии, в музвзводе, которая дала возможность научиться игре на альте, трубе. После армии Лапаев работал пианистом в различных музыкальных коллективах. В 1976 г. Лапаев поступил на исторический факультет Тверского (Калининского) государственного университета, где увлекся религиозно-философской литературой. Постепенно православное мировоззрение стало основой всей жизни музыканта. Он оставляет работу на сцене и учебу в университете и с 1979 года начинает петь в хоре кафедрального собора г. Твери (Калинин). Уже через несколько месяцев по предложению архиерея он занял место регента хора в соборе «Белая Троица». Творческие навыки, которые были сформированы в предыдущие годы, пригодились теперь на новом поприще: Геннадий Никифорович отдает все силы восстановлению церковной музыки, хорового пения. Композитору приходится делать множество различных переложений, гармонизаций, приспосабливать сочинения к исполнительским возможностям хорового коллектива. Будучи опытным регентом, Геннадий Никифорович большое внимание уделяет манере исполнения церковных песнопений, считая, что предстоящих в церкви по-настоящему впечатляет не виртуозность, а стройное, проникновенное звучание хора, при котором не только ум осознает текст, но, главное — глубоко сочувствует сердце. Лапаев считает, что «собственный стиль имеют только великие, такие, как С. Рахманинов, П. Чесноков». Однако нельзя не отметить, что его сочинения, обработки и переложения отличаются предельной ясностью формы и содержания, сочетанием строгости и насыщенности гармонического языка, что связано с ранним увлечением джазом. Всем произведениям Г. Н. Лапаева присуще удобное и естественное голосоведение, что делает доступным их использование в широкой церковной практике. В настоящее время Геннадий Никифорович управляет хором в Вознесенском кафедральном соборе г. Твери.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *