Ушинский как педагог

К.Д. Ушинского по праву можно считать основоположником русской, и в частности, дошкольной педагогики. Он внес ценнейший вклад в развитие мировой педагогической мысли, глубоко проанализировал теорию и практику воспитания, в том числе и дошкольного. Обосновал идею народного воспитания. Его учения о роли родного языка в умственном и нравственном воспитании и обучении детей, о народной школе оказали огромное влияние на многие последующие поколения педагогов. Идея народности воспитания. Одной из главнейших в педагогической теории К.Д. Ушинского являлась мысль о народности воспитания. Система воспитания детей в каждой стране, подчеркивал он, связана с условиями исторического развития народа, с его нуждами и потребностями. «Есть одна только общая для всех прирожденная наклонность, на которую всегда может рассчитывать воспитание: это то, что мы называем народностью.

Воспитание, созданное самим народом и основанное на народных началах, имеет ту воспитательную силу, которой нет в самых лучших системах, основанных на абстрактных идеях или заимствованных у другого народа», — писал Ушинский. Ушинский доказал, что система воспитания, построенная соответственно интересам народа, развивает и укрепляет в детях ценнейшие психологические черты и моральные качества — патриотизм и национальную гордость, любовь к труду. Он требовал, чтобы дети, начиная с раннего возраста, усваивали элементы народной культуры, овладевали родным языком, знакомились с произведениями устного народного творчества.

К.Д. Ушинский упорно боролся за осуществление воспитания и обучения детей в семье, детском саду и школе на родном языке. Он доказывал, что школа, обучающая на чужом языке, задерживает естественное развитие сил и способностей детей, что она бессильна и бесполезна для развития детей и народа. По мнению Ушинского, родной язык «является величайшим народным наставником, учившим народ тогда, когда не было еще ни книг, ни школ», и продолжающим учить его и тогда, когда появилась цивилизация.

Исходя из того, что родной язык «есть единственное орудие, посредством которого мы усваиваем идеи, знания, а потом передаем их», К.Д. Ушинский считал главной задачей элементарного обучения овладение родным языком. «Эта работа постепенного сознавания родного языка должна начаться с самых первых дней учения и по своей первостепенной важности для всего развития человека должна составлять одну из главнейших забот воспитания». Родной язык в народной школе, по мнению Ушинского, должен составлять «предмет главный, центральный, входящий во все другие предметы и собирающий в себе их результаты». Ушинский много работал, над тем, чтобы определить основное направление и содержание курса начального обучения и улучшить методику первоначального обучения родному языку в народной школе, чтобы превратить его в учебный предмет, способствующий умственному, нравственному и эстетическому воспитанию детей. Высказывания Ушинского о народной школе, обучающей детей на родном языке, имели огромное значение для строительства русской народной школы и школьного дела нерусских народов, за развитие национальной культуры. Ребенок, считал Ушинский, начинает усваивать элементы народной культуры уже в раннем возрасте, и прежде всего путем познания родного языка: «Дитя входит в духовную жизнь окружающих его людей единственно через посредство отечественного языка, и, наоборот, мир, окружающий дитя, отражается в нем своей духовной стороной только через посредство той же среды — отечественного языка». Поэтому вся воспитательно-познавательная работа в семье, в детском саду, в школе должна вестись на родном, материнском языке.

Ушинский дал ценнейшие советы по развитию речи и мышления детей начиная с раннего возраста; эти советы не утратили своего значения и в наше время. Он доказал, что развитие речи у детей тесно связано с развитием мышления, и указывал, что мысль и язык находятся в неразрывном единстве: язык — выражение мысли в слове. «Язык, — писал Ушинский, — не есть что-либо отрешенное от мысли, а, напротив — органическое ее создание, в ней коренящееся и беспрестанно из нее вырастающее». Главное в развитии речи детей — развивать мыслительные способности, научить правильно выражать свои мысли. «Развивать язык отдельно от мысли невозможно, но даже развивать его преимущественно перед мыслью положительно вредно».

К.Д. Ушинский доказывал, что самостоятельные мысли вытекают только из самостоятельно приобретенных знаний о тех предметах и явлениях, которые окружают ребенка. Поэтому необходимым условием самостоятельного понимания ребенком той или другой мысли является наглядность. Ушинский показал тесную связь наглядности обучения с развитием речи и мышления детей. Он писал: «Детская природа ясно требует наглядности»; «Дитя мыслит формами, образами, красками, звуками, ощущениями вообще, и тот воспитатель напрасно и вредно насиловал бы детскую природу, кто захотел бы ее заставить мыслить иначе». Он советовал воспитателям путем простых упражнений развивать у детей способность наблюдать за разными предметами и явлениями, обогащать детей возможно более полными, верными, яркими образами, которые потом становятся элементами их мыслительного процесса. «Необходимо, — писал он, — чтобы предмет непосредственно отражался в душе дитяти и, так сказать, на глазах учителя и под его руководством ощущения дитяти превращались в понятия, из понятий составлялась мысль и мысль облекалась в слово».

В развитии речи детей дошкольного и раннего школьного возраста Ушинский придавал большое значение рассказыванию по картинкам. Он указывал на большое значение произведений народного творчества в деле воспитания и обучения детей. На первое место ставил он русские народные сказки, подчеркивая, что в силу особенностей развития своего воображения дети очень любят сказки. В народных сказках им нравится динамичность действия, повторение одних и тех же оборотов, простота и образность народных выражений. Большое значение в первоначальном обучении родному языку К.Д. Ушинский придавал и другим произведениям русского народного творчества — пословицам, прибауткам и загадкам. Русские пословицы он считал простыми по форме и выражению и глубокими по содержанию произведениями, отразившими взгляды и представления народа — народную мудрость. Загадки доставляют, по его мнению, уму ребенка полезное упражнение, дают повод к интересной, живой беседе. Поговорки, прибаутки и скороговорки помогают развить у детей чутье к звуковым краскам родного языка. Основы теории дошкольного воспитания К.Д. Ушинский дал ценные указания по улучшению воспитательной работы детских садов, вошедшие в фонд русской дошкольной педагогики второй половины XIX в. Во время пребывания детей в детском саду не надо переутомлять их «сидячими занятиями» и формально систематизированными дидактическими играми, надо давать им больше свободного времени для самостоятельной деятельности; следует предоставлять ребенку в детском саду возможность временно уединиться, чтобы он мог проявить свою самостоятельность в том или ином виде деятельности. К.Д. Ушинский считал, что преждевременное обучение, так же как и запаздывание в обучении, имеет свои дурные стороны. Преждевременное обучение переутомляет мозг детей, вселяет в них неуверенность в свои силы, отбивает охоту к учению; запаздывание же в обучение обусловливает отставание в развитии детей, приобретение ими таких привычек и наклонностей, с которыми учителям приходится напряженно бороться.

Ушинский различал, во-первых, методическое, систематическое обучение, начинающееся с семилетнего возраста, и, во-вторых, подготовительное учение, осуществляемое в дошкольном возрасте. Он считал необходимым разработать: учебные занятия детей, «предшествующие книжному учению», и правила учения и развития до приобретения детьми грамотности; не учебные занятия, которые примыкают к детской игре (шитье платьев куклам, плетение, посадка цветов). Высказывания К.Д. Ушинского о взаимоотношении подготовительного учения и методического обучения детей, о характере и особенностях подготовительного учения в дошкольном возрасте явились ценным вкладом в русскую педагогику. Они помогали точнее определить содержание и методику образовательной работы детского сада как подготовительного заведения к школе, установить линии связи и преемственности работы детского сада и школы, творческий характер деятельности воспитательницы при обучении детей. Ушинский предъявлял высокие требования к личности детской «садовницы»; он представлял ее «обладающей педагогическим талантом, доброй, кроткой, но в то же время с твердым характером, которая бы по страсти посвятила себя детям этого возраста и, пожалуй, изучила все, что нужно знать для того, чтобы занять их». Воспитательница, по его мнению, должна происходить из среды народа, обладать лучшими его нравственными качествами, всесторонними знаниями, любить свое дело и детей, служить для них примером, изучать законы психического развития детей, осуществлять индивидуальный подход к каждому ребенку. В основе теории дошкольного воспитания К.Д. Ушинского также положен принцип народности. Он считал основным свойством детей дошкольного возраста жажду деятельности и стремление к познанию окружающего мира и рекомендовал воспитателям и родителям поощрять детей в их порывах к самостоятельной деятельности, продуманно и умело руководить ими, не допуская ни чрезмерного напряжения сил детей, ни чрезмерного облегчения, так как эти крайности могут содействовать появлению у них лени, пассивности. Огромное воспитательно-образовательное значение Ушинский придавал играм детей. Он создал оригинальную теорию детской игры, подтвердив ее научно-психологическими данными.

Он отмечал, что в психической жизни ребенка дошкольного возраста большую роль играет воображение. Это объясняется тем, что у него недостаточны опыт и знания, не развито логическое мышление. Но Ушинский правильно указывал что воображение ребенка и беднее и слабее, и однообразнее, чем у взрослого человека. Характерной чертой детства является разорванность верениц представлений, быстрота перехода от одного порядка мысли к другому. «Движение детского воображения напоминает прихотливое порхание бабочки, а уже никак не могучий полет орла». Живость детского воображения и вера детей в реальность собственных представлений и созданных образов является психологической основой детской игры. «В игре ребенок живет, и следы этой жизни глубже остаются в нем, чем следы действительной жизни, в которую он не мог еще войти по сложности ее явлений и интересов… В игре дитя, уже зреющий человек, пробует свои силы и самостоятельно распоряжается своими же созданиями».

К.Д. Ушинский подчеркивал влияние на содержание детской игры: она дает материал для игровой деятельности детей. Игры изменяются с возрастом детей в зависимости от детского опыта, умственного развития, руководства взрослых. Переживание детей в игре не пропадают бесследно, а находят свое проявление в будущем в общественном поведении человека. Большое значение в формировании поведения детей имеют общественные игры и их направленность, указывал Ушинский: «В играх общественных, в которых принимают участие многие дети, завязываются первые ассоциации общественных отношений». К.Д. Ушинский, в отличии от Фребеля и его последователей, возражал против излишнего вмешательства воспитательницы в детскую игру. Он считал игру самостоятельной, свободной детской деятельностью, имеющей важное значение в развитии личности: «Игра есть свободная деятельность дитяти… В ней формируются все стороны души человеческой, его ум, его сердце, его воля». Воспитательница должна доставлять материал для игры, заботиться о том, чтобы этот материал содействовал выполнению поставленных задач воспитания. Время для детских игр в детском саду должно отводиться сообразно возрасту: чем меньше ребенок, тем больше времени должен он проводить в игре. И в дошкольном возрасте надо стремиться к тому, чтобы ребенок никогда не пресыщался в игре и мог легко прервать ее для работы. Дошкольники тоже должны трудиться. К.Д. Ушинский рекомендовал широко использовать в воспитательной работе с детьми дошкольного возраста народные игры; «Обратить внимание на эти народные игры, разработать этот богатый источник, организовать их и создать из них превосходное и могущественное воспитательное средство — задача будущей педагогики», — писал он. Этот завет Ушинского стремились выполнить русские передовые деятели дошкольного воспитания. Большое воспитательное значение, указывал Ушинский, имеют игрушки. «Дети не любят игрушек неподвижных… хорошо отделанных, которых они не могут изменить по своей фантазии…- писал он. — Лучшая игрушка для дитяти та, которую он может заставить изменяться самым разнообразным образом». «Дитя искренно привязывается к своим игрушкам, — замечал Ушинский, — любит их нежно и горячо, и любит в них не красоту их, а те картины воображения, которые само же к ним привязало. Новая кукла, как бы она ни была хороша, никогда не сделается сразу любимицей девочки, и она будет продолжать любить старую, хотя у той давно нет носа и лицо все вытерлось».

Ушинский обосновал с точки зрения психологии важнейшие дидактические принципы воспитывающего обучения: наглядность, систематичность и последовательность, основательность и прочность усвоения учащимися учебного материала, разнообразие методов обучения. Он изложил в соответствии с научными достижениями того времени психологические основы дидактики — теории обучения. Он дал ценнейшие указания, как надо в процессе обучения путем упражнения развивать активное внимание детей, как надо воспитывать сознательную память, закреплять в памяти учащихся учебный материал путем повторения, которое является органической частью процесса обучения. Повторение, считал Ушинский, нужно не для того, чтобы «возобновить забытое (это же плохо, если что-нибудь забыто), но для того, чтобы предупредить возможность забвения»; всякий шаг вперед в деле обучения должен опираться на знания пройденного. Целью воспитания, считал Ушинский, должно быть воспитание нравственного человека, полезного члена общества. Нравственное воспитание занимает главное место в педагогике Ушинского, оно, по его мнению, должно быть неразрывно связано с умственным и трудовым воспитанием детей.

Важнейшим средством нравственного воспитания Ушинский считал обучение. Он утверждал необходимость теснейших связей между воспитанием и обучением, доказывал важнейшее значение воспитывающего обучения. Все учебные предметы обладают, утверждал он, богатейшими воспитательными возможностями, и все, кто причастен к делу воспитания, должны помнить об этом при всех своих действиях, во всех непосредственных отношениях с учащимися, воспитанниками. Одни из средств нравственного воспитания Ушинский считал убеждение, при этом он предостерегал от назойливых наставлений и уговариваний, которые часто не доходят до сознания детей. К.Д. Ушинский придавал важное значение формированию у детей привычек. Он установил важную закономерность в деле воспитания привычек: чем моложе человек, тем скорее в нем укоренятся привычка и тем скорее искореняется, и чем старее привычки, тем труднее их искоренить. Ушинский выдвинул ряд ценных советов по воспитанию полезных привычек у детей. Он говорил, что привычки укореняются повторением какого-нибудь действия; что нельзя торопиться при укоренении привычек, ибо закреплять сразу много привычек — значит заглушать один навык другим; что следует как можно чаще использовать приобретенные ценные привычки. Ушинский доказывал, что при формировании привычек ничто так сильно не действует, как пример взрослых, и что при этом вредна частая перемена воспитателей. Чтобы искоренить какую-нибудь привычку, надо употреблять одновременно два средства:

1) по возможности удалять всякий повод к действиям, происходящим от вредной привычки;

2) в то же время направлять деятельность детей в другую сторону. При искоренении дурной привычки надо вникнуть, отчего она появилась, и действовать против причины, а не против ее последствий.

В деле воспитания детей дошкольного возраста К.Д. Ушинский видное место отводил природе – «одному из могущественных агентов в воспитании человека». Природные явления и предметы рано начинают занимать ум ребенка. Общение детей с природой помогает развивать их умственные способности. Наблюдение и изучение родной природы способствует и развитию чувства патриотизма, эстетическому воспитанию. С ранних лет необходимо воспитывать у детей бережное отношение к сохранению природной среды.

Эстетическое воспитание Ушинский ставил в прямую связь с нравственным воспитанием детей дошкольного возраста. Детскими чувствами надо руководить, не насилуя их, указывал он, надо заботиться о создании окружающей обстановки, удовлетворяющей эстетическим и педагогическим требованиям. «Украшайте, — говорил Ушинский, — комнату дитяти красивыми вещами, но только красота которых доступна ребенку». Ушинский высоко оценивал значение хорошего пения как одного из средств эстетического воспитания детей, в то же время освежающего их жизнь, помогающего объединить их в дружный коллектив. Ценным занятием с точки зрения эстетического воспитания и общего умственного развития детей считал он и рисование. Эстетически воспитывают детей, прививают им любовь к родине также произведения народного и литературного творчества. Простые по изложению, доступные для понимания, художественные рассказы, стихи, статьи, данные К.Д.Ушинским в «Родном слове», служили для миллионов русских детей ценным средством умственного, нравственного и эстетического воспитания. О семейном воспитании. Для большинства населения страны Ушинский наиболее естественной средой воспитания и обучения дошкольников все же считал семью. В ней дети получают первые впечатления, приобретают элементарные знания, навыки и привычки, развивают свои задатки. Огромную роль в развитии и воспитании личности ребенка играют родители и воспитатели, пример их жизни и поведения. «Одна из первейших обязанностей всякого гражданина и отца семейства, — писал Ушинский, — приготовить из своих детей полезных для общества граждан; одно из священных прав человека, рождающегося в мире, — право на правильное и доброе воспитание». Чтобы выполнить эту ответственную обязанность и гражданский долг перед обществом, родители должны проникнуться стремлением сочетать свое частное благополучие с общественной пользой. Они должны иметь педагогические знания, для чего изучать педагогическую литературу; сознательно подходить к воспитательному делу, к выбору воспитателей и учителей, определению будущих путей жизни для своих детей.

Исключительно важную роль в семейном воспитании и обучении дошкольного и раннего школьного возраста Ушинский отводил матери. Мать ближе стоит к детям, проявляет непрестанные заботы о них со дня рождения, лучше понимает их индивидуальные особенности; если она не занята на работе вне дома, то имеет больше возможностей в процессе повседневной жизни влиять на детей в желательном направлении. Воспитательной деятельности матери Ушинский придавал общественное значение. Являясь воспитательницей своих детей, она тем самым становится воспитательницей народа. Из этого, говорил Ушинский, «вытекает уже сама собой необходимость полного всестороннего образования для женщины уже, так сказать, не для одного семейного обихода, но имея в виду высокую цель — провести в жизнь народа результаты науки, искусства и поэзии». Ушинский хотел видеть в лице матери не только воспитательницу, но и учительницу своих детей. Учебное пособие «Родное слово» (год I) и «Руководство к преподаванию по «Родному слову» он считал возможным использовать в семейном воспитании и обучении детей до 8- 10-летнего возраста.

Амосова В.Н.

НАРОДНОСТЬ — понятие философии культуры, эстетики, художественной критики, выражающее одну из главных смысловых доминант русской мысли XIX века. Проблематика народности восходит к работам Дж. Вико и И. Г. Гердера, рассматривавших коллективное творчество народов как исходную форму культуры и первооснову всех позднейших ее форм, ориентированных на принципы индивидуальности и личного авторства. Оформление идеи народности в русской мысли осуществляется в тесной связи с распространением идейно-эстетических импульсов романтизма. Важную роль в этом процессе играло увлечение идеями Гегеля: под влиянием немецкой философии народности трактуется преимущественно как выражение «духа народа». Однако практически с самого начала эта трактовка была тесно связана и со специфически российскими проблемами — преодолением «наружных приемов» наносного «европеизма», выявлением в искусстве и других формах культуры истинных национальных начал, критикой сформировавшегося под влиянием поверхностной европеизации пренебрежительного отношения к своему, русскому (любомудры, Надеждин, Белинский). Народность в этом контексте понимается как совокупность всех физических, умственных и нравственных черт, из которых складывается облик русского человека, его отличительный характер, особый «сгиб» ума и воли, отличающие его от представителей др. народов. На базе трактуемой таким образом народности к середине 30-х годов XIX века были выработаны идейные и творческие установки, во многом определившие развитие русской культуры периода ее золотого века. В соответствии с этой программой народности — это одновременно эстетическая оценка и мера духовной глубины, идейной содержательности творчества. Сказать о том или ином художественном произв., что оно «народно», означало, по сути, то же, что назвать его «великим» «вековым» произв. Вместе с тем понятие «народность» часто выступало одним из концептуальных эквивалентов верного понимания жизни. Сила произведения, отвечающего такому пониманию творчества, — не в изощренности формального мастерства, а в непосредственности чувства нравственной честности, верности критериям художественной правды. Идея народности ориентирует искусство не на создание идеальных миров, а на проникновение в реальную жизнь народа во всех ее не только светлых, но и темных сторонах. Специфической особенностью понимания народности (в отличие, в частности, от немецкого) было то, что представление о национальной самобытности имело для нее определенную социальную окраску. Подлинным носителем национальных начал признавался преимущественно «простой народ», часто даже в более узком смысле «низшего сословия». Для так называемого «образованного общества» народность становилась неким социальным заданием, а для отдельных его представителей — личной проблемой, решение которой требовало определенных усилий и представляло собой особый нравственно-рефлексивный акт (покаяние, возвращение к «почве» и т. п.). Эта особенность определила общее направление эволюции идеи народности в русской культуре в сторону нарастания мотивов социальной критики. Для марксистской эстетики и литературно-художественной критики, опиравшейся в основное на классовый подход, категория народности долгое время оставалась вне поля исследования. Однако в специфической идеологической ситуации, сложившейся в СССР к середине 30-х годов, когда решение задачи внутренней консолидации страны потребовало от партийного руководства частичного восстановления линии исторической преемственности, идея народности как элемент «демократического наследия» была интегрирована в систему официально признаваемого мировоззрения (марксизм-ленинизм). В целом это сыграло позитивную роль в преодолении доминировавших в культурной политике вульгарно-социологических подходов, стоявших на точку зрения «жесткой» партийности. В рамках парадигмы народности осуществилась легитимация огромного массива явлений национальной культуры, выразивших свободолюбивые устремления широких слоев дореволюционного русского общества, которые при всем желании трудно было связать с концепцией социалистической революции. Установка на народность нередко использовалась и как инструмент, при помощи которого насаждалось примитивное искусство и обосновывались запретительные меры против творческих экспериментов. Народность была признана одной из основополагающих категорий марксистско-ленинской эстетики. Ее разработке было посвящено множество книг и статей, далеко не всегда чисто пропагандистских. В некоторых из них, в частности в трудах Лифшица, Г. А. Недошивина и др., наряду с устоявшимися идеологическими формулами содержались ценные исторические и теоретические обобщения, раскрывавшие многообразие форм культуры и ее субъектов. Однако при всем этом исследование категории «народность» в рамках идеологии того времени было достаточно специфично. Ее обязательно связывали и уравновешивали при помощи политически более прозрачной и операциональной категории партийности, в связке с которой ее обычно и старались употреблять. Отсюда идет характерное для официальной идеологии разделение народности на «подлинную» (потенциально совпадающую с коммунистической партийностью) и «ненодлинную» (куда относились стремления раскрыть такие грани народной души и народной жизни, которые шли вразрез с «утвержденным» воззрением или, по крайней мере, не укладывались в его рамки). В сложном контексте идеологических конфликтов того времени апелляция к народности нередко служила внешне законным выражением внутренней оппозиционности, духовного противостояния неоправданному историческому оптимизму и утратившей чувство эмоциональной причастности к «своему» технократической бюрократии. Таковы «деревенская» проза 60-80-х годов, распространившееся в эти годы увлечение фольклором, а также философско-исторические исследования, посвященные народному свободомыслию, в рамках которых, по существу, изучались формы народной религиозности.

Т. В. Кузнецова

Литература:


Самое резкое, наиболее бросающееся в глаза отличие западного воспитания от нашего состоит вовсе не в преимущественном изучении классических языков на Западе, как нас иные стараются уверить, а в том, что человек западный, не только образованный, но даже полуобразованный, всегда, всего более и всего ближе знаком с своим отечеством: с родным ему языком, литературой, историей, географией, статистикой, политическими отношениями, финансовым положением и т.д., а русский человек всего менее знаком именно с тем, что всего к нему ближе: со своей родиной и всем, что к ней относится. Возьмите, например, любого маленького швейцарца; несмотря на всю трудность французской орфографии и на сравнительно плохое устройство французско-швейцарских школ, он пишет на родном языке безукоризненно правильно и говорит с замечательной ясностью и отчетливостью; разговоритесь с ним о Швейцарии, и он изумит вас твердым и чрезвычайно подробным знанием своей родины, небольшой, правда, но необыкновенно богатой фактами всякого рода; он не только отлично знает ее города и местечки, ее реки и ручейки, ее горы и пригорки, фауну и флору, но даже знает все замечательные развалины и связанные с ними легенды, даже все сколько-нибудь замечательные фабрики и заводы с их историей и статистикой.
То же самое заметите вы и у маленьких немцев, англичан, а еще более у американцев. Даже француз, поражающий вас полнейшим невежеством относительно всего, что лежит за пределами его «прекрасной Франции», выкажет вам замечательные познания во многом, что относится до его отечества. Только русский, да и не маленький, а большой человек, изумляя иностранца своим безукоризненным выговором на иностранных языках, в то же время часто говорит плохо на своем отечественном и почти всегда пишет с грубыми ошибками, знает подробно историю французской революции и в то же время глубокомысленно задумается над тем, в котором столетии жил Иоанн Грозный; наверное помнит, что Мадрид при реке Мансанаресе, но весьма часто не знает, при какой реке стоит Самара, а уж что касается до какой-нибудь реки (Черемшана, например), то и говорить нечего, если только ему самому не приходилось купаться в ней.
Мы говорим не о тех русских, которые имели несчастье получить воспитание за границей,— о них и говорить не стоит; нет, мы говорим о тех русских, которые увидели свет и получили свое первое воспитание в какой-нибудь Гнилопёровке, учились потом в самой наирусской из гимназий, кончили курс, пожалуй, даже в университете, принимали потом участие в администрации или литературе, были учителями, подчас даже профессорами…
Мы помним рассказ покойного Т. Н. Грановского, как один из наших профессоров почувствовал себя неловко, когда, посетив знаменитого Риттера, подвергся целому граду вопросов о России, ее дорогах, каналах, племенах и т. п.; «просто, говорит, не знал, куда деваться; врать было совестно, да и перед Риттером небезопасно: сказать откровенно не знаю — тоже, потому что вопросы были так просты и естественны».
Факт нашего относительного невежества во всем, что касается России, без сомнения, поражал каждого, кто ездил за границу не за тем только, чтоб отведать канкальских устриц на месте их рождения или пообедать «в позолоченном доме»; печальный факт этот был не раз высказываем и в печати; но отчего же он до сих пор не обратил на себя должного внимания? Почему, упоминаемый не раз, он всегда замирал без ответа и в наших школах, и в нашей литературе? Почему, например, газеты, которые принимали так близко к сердцу все, что касается русского воспитания по отделу классических языков, не нашли в том же патриотическом сердце уголка для вопроса об изучении России в русских школах и даже, сколько нам помнится, вооружались против слишком долговременного занятия в них русским языком, русской литературой и русской географией? Почему до сих пор не принято никаких общих и решительных мер для удаления этого печального факта, какие приняты, например, для удаления незнания латинской грамматики? Почему, например, русское географическое общество, сделавшее так много по географии вообще и русской особенно, не сделало ровно ничего для распространения сведений по географии России в массе русского юношества? Почему также академия наук — или, по крайней мере, «русское» ее отделение — не сделало ничего для облегчения русскому человеку изучения русской грамоты и русской литературы? Или это дело ниже назначения этих обществ? Отчего в наших школьных уставах, подвергавшихся и подвергающихся беспрестанным переделкам, нет и намека на преимущественное, усиленное изучение родины? Почему и до сих пор русский мальчик начинает свое знакомство с историей не Рюриком, а Набополасаром, а знакомство с географией не Киевом или Москвой, а каким-нибудь Сиднеем или Вандименовой землей? Отчего русская география, география полусвета, изучается вся в какие-нибудь 40 или 50 час., отмеренные ей на самой средине гимназического курса, в одном IV классе, так что мальчик потом, до самого выхода из университета, не слышит о ней ни одного слова и весьма удобно может позабыть, куда впадает Волга? Отчего в наставники по русской географии у нас до сих пор определяются люди, сохранившие из нее в своей памяти только то, что можно сохранить, не слышавши восемь лет о ней ни слова и изучив ее в 40 часов, да еще по учебнику Кузнецова? Отчего самые дурные наши учебники, исполненные страшных промахов,— учебники по русскому языку и по русской географии? Отчего наши дети садятся за изучение латинских, немецких и французских склонений и спряжений, прежде чем узнают русские?.. Конца не было бы этим отчего и почему, если б мы захотели перечислить все обиды, нанесенные нами же русскому элементу в нашем образовании…
Еще недавно мы старались во всем подражать иностранцам; теперь другая мода. Но, право, нам не мешало бы занять вместо всех прочих одну черту из западного образования — черту уважения к своему отечеству; а мы ее-то именно, ее, единственно годную для заимствования во всей полноте, и пропустили. Не мешало бы нам занять ее не затем, чтоб быть иностранцами, а лишь затем, чтоб не быть ими посреди своей родины.
В последнее время мы довольно часто обвиняли иностранцев в том, что они плохо знают Россию, и действительно, они знают ее очень плохо; но хорошо ли мы сами ее знаем? Нам кажется, что произошло бы прелюбопытное зрелище, если б произвести экзамен из знаний, касающихся России, многим нашим администраторам, профессорам, литераторам, всем окончившим курс в наших университетах, лицеях, гимназиях и если б ставить отметки с той же строгостью, с какой ставятся за границей ученикам первоначальной школы по сведениям, касающимся их родины; наверно, можно полагать, что полных баллов было бы очень немного, а единицы запестрели бы бесконечными рядами, как пестреют они теперь в списках латинских учителей наших гимназий.
Мы положительно убеждены, что плохое состояние наших финансов, частый неуспех наших больших промышленных предприятий, неудачи многих наших административных мер, перевозка тяжестей гужом, рядом с железными дорогами, наши непроходимые проезжие пути, наши лопающиеся акции, пребывание громадных дел в руках безграмотных невежд и пребывание ученых техников без всякого дела, нелепые фантазии нашей молодежи и не менее нелепые страхи, которыми так ловко пользуются люди, ловящие рыбу в мутной воде,— все эти болезни, съедающие нас, гораздо более зависят от незнания нами нашего отечества, чем от незнания древних языков. Мы убеждены, что все эти болезни и многие другие сильно поуменьшилисъ бы, если б в России вообще поднялся уровень знаний о России, если б мы добились хоть того, чтоб наш юноша, оканчивая курс учения, знал о полусветной России столько же положительных фактов, сколько знает о своей маленькой Швейцарии десятилетний швейцарец, оканчивающий курс первоначальной школы. Скудость наших сведений о России зависит от многих причин; но, конечно, прежде всего от того, что мы ее не изучаем или изучаем плохо, и об этой только причине нам кажется не лишним сказать несколько слов, ввиду имеющего учредиться нового педагогического заведения — «историко-филологического института».
Причина скудости наших знаний относительно всего, что касается России, очень проста. На Западе мальчик, поступающий в низший класс гимназии, уже четыре года, а иногда и более, под руководством учителя-специалиста, именно приготовленного для такого преподавания, и по порядочным, нарочно для этой цели обработанным учебникам занимался языком, природой, географией и историей своей ближайшей и обширнейшей родины (например, уроженец какого-нибудь маленького герцогства в Германии — своего герцогства и всей Германии). Эти предметы, следовательно, ложатся в ребенке в основу всего на свежую, еще ничем не загроможденную память вслед за азбукой и усваиваются так же твердо, как и азбука. В такую азбучную форму и должно действительно войти первое знакомство с отечеством. Оно должно быть признано такою же необходимостью для каждого человека, как уменье читать и писать, и только по приобретении этих основных знаний можно уже идти далее или остановиться, смотря по обстоятельствам учащегося.
Дальше мальчик может идти и не идти, но это он должен знать, как человек и гражданин, точно так же, как и первые основания своей религии. Так думают в Германии, в Англии, в Швейцарии, в Америке; но не так у нас… У нас почему-то выходит совершенно наоборот: мальчики, поступающие в первый класс гимназии, по большей части едва умеют читать по-русски, а пишут с такими ошибками и такими кривульками, что этого почти нельзя назвать письмом; о свободном же и правильном выражении своих детских мыслей изустно и на письме они и понятия не имеют, точно так же, как и о каких-нибудь знаниях из географии и истории России.
Что ж выходит? Мальчик не умеет написать простой русской фразы, а его сажают за латинскую грамматику и французскую или немецкую орфографию; мальчик не знает, в какой части света он живет, и никто не потрудится ему это объяснить, хотя в то же время заставляют его склонять Roma, Athenae, Мiltiades и т. п.,— и узнает дитя, что оно живет в Европе, очень нескоро, только в IV классе, если добредет до него, что, как известно, удается немногим и именно по милости этих Roma, Athenae, Мiltiades и т. д.; что такое Москва, мальчик узнает после того, как голова его набьется разными капами и гольфами; он не знает, когда жил Петр Великий, и узнает об этом очень нескоро, не иначе, как пройдя бесчисленные ряды Сарданапалов, Камбизов, Рамзесов, Псаменитов, Псаметихов и тому подобных господ, отличающихся тем, что никто наверно не знает, что это были за люди и даже были ли они действительно.
Но если случится, что мальчик два года сряду запнется о какое-нибудь латинское или греческое спряжение и вследствие того принужден будет оставить гимназию — а это в настоящее время случается, по крайней мере, с двумя третями всех русских мальчиков, обучающихся в гимназии,— то он и окончит курс ученья 16-летним юношей, не знающим, что такое Новгород или Киев, какая разница между Иоанном III и Иоанном IV, и вынесет из общественного образования в своей голове несколько латинских склонений и спряжений, несколько капов и ривов Австралии и Америки и несколько Псаменитов, Рамзесов и тому подобного хлама. На что ж все это пригодно в жизни русскому человеку?.. Если мы говорим, что две трети нашей молодежи выходит из гимназий именно с такими полезными знаниями, то едва ли преувеличиваем, потому что из гимназических отчетов видно, что число оканчивающих курс в гимназии едва ли составляет еще десятый процент числа вступающих в гимназию. С какими же необходимыми знаниями отечества пошли гулять по свету остальные девять десятых, из которых только весьма немногие найдут себе приют в других, весьма немногочисленных учебных заведениях, для которых они по большей части уже устарели? Если же в назначение гимназий не входит возможное распространение необходимых сведений в обществе, то кто же займется этим делом?
Но если предположить, наконец, что мальчик счастливо перескочил барьер, выстроенный вокруг университетов из кюнеровой грамматики; если предположить, что он докажет свою достаточную развитость уменьем спрягать латинские глаголы и попадет в университет, то нет сомнения, что в продолжение четырехлетнего курса у юноши на всех факультетах, кроме филологического, по причине совершенного неупотребления латинских спряжений (кто же станет заниматься ими добровольно?) три четверти кюнеровской премудрости испарится совершенно, несмотря на то что эту премудрость зубрил он 7 лет, употребляя на нее чуть не половину всего учебного времени. Это было со всеми нами, кто только ни вынужден был специально заниматься классическими языками; то же будет, конечно, и с нашими детьми. Но, спрашивается, что же станется с теми немногими сведениями об отечестве, которые были подхвачены так себе, мимоходом, между прочим учебным хламом, в течение одного года и в какие-нибудь 40 или 50 уроков? Едва ли останется из них хоть какой-нибудь существенный запас…
Но если изучение латинской грамматики признается патентом на дальнейшее образование, то не справедливо ли признать таким же патентом и основательное знание своей родины? Если думают, что заблудшие и дикие социальные фантазии произошли у нас от плохого изучения латыни, а безверие от незнакомства с овидиевыми метаморфозами, то не гораздо ли яснее видна связь между этими дикими фантазиями и малым знанием отечества — именно той среды, в которой разыгрывались эти фантазии, тем более когда мы видим, что упорнейшими фантазерами были именно люди, получившие классическое образование? Что человек, читающий Саллюстия, не может строить таких диких фантазий, каких мы были свидетелями в недавнее время,— этого невозможно доказать, не противореча смыслу и опыту; но что эти фантазии в значительной степени родились от невежества во всем, что мы с гордостью называем русским,— этого и доказывать не надобно.
Неужели не для каждого очевидно, что одного основательного знания России, и притом знания, проникнутого любовью к ней, достаточно было бы, чтоб все эти нелепые здания фантазии рушились при самом заложении и даже сделались просто невозможными, как невозможны грезы с открытыми глазами, за исключением разве всегда редких явлений полного помешательства? В Швейцарии, Германии, Англии и Америке в основу всего народного образования давно уже проникло убеждение, что знания разделяются на необходимые, полезные и приятные и что необходимые должны ложиться в душу дитяти прежде всех и в основу всем, и приобретение их должно быть поставлено в независимость от приобретения прочих, полезных и приятных. Такими необходимыми знаниями для каждого человека признаются: умение читать, писать и считать, знание оснований своей религии и знание своей родины. Это уже ясно выработавшаяся педагогическая аксиома; кажется, что и нам пора сознать ее и провести повсюду в народном образовании. Без этого нельзя сделать никакого серьезного шага вперед.
Все это необходимо иметь в виду при основании нового педагогического рассадника, потому что пора же, наконец, согласиться, что детей учат не для того только, чтоб учить, а для того, чтоб сообщать им знания, необходимые для жизни, т. е. такие знания, обладая которыми, можно быть полезным и себе и обществу. Нельзя при этом упускать из вида, что не все дети обладают, конечно, одинаковыми способностями и что особенно мало таких, которые оказываются мастерами в деле зубрения латинских склонений и спряжений; а если иметь это в виду, то, очевидно, надо обставить дело обучения так, чтоб кончивший, по крайней мере, половину гимназического курса, выносил из гимназии хоть самое необходимое для жизни. Нужно ли еще доказывать, что теперь несчастный мальчик, попавший в классическую гимназию, если дойдет не далее 3-го класса, то положительно ничего не знает? А ведь на обучение в таких гимназиях обречены дети более чем трех четвертей России. Поможет ли этому горю историко-филологический институт — вот вопрос.
#образование #просвещение #обучение #знания #школа #русские #проблемы #размышления #Россия #институт #РФ

Сила не право.

Прибежал Митя в сад, выхватил у своей маленькой сестры Тани куклу и поскакал с куклой по саду. Таня стояла и плакала.

Выбежал из дома старший брат Серёжа. Серёже показалось весело возить куклу по саду, и он отнял у Мити куклу и лошадь.

Митя побежал жаловаться отцу; отец сидел у окна и всё видел.

Что сказал Мите отец?

К.Ушинский

(57 слов)

Вопросы:

1. Почему Таня стояла и плакала?

2. Что сказал Мите отец?

Итоговый контроль по проверке чтения вслух.

После второго года обучения.

Проверяется сформированность умения читать целыми словами и словосочетаниями; осознание смысла и содержания текста при темпе чтения вслух не менее 45-50 слов в минуту, используя паузы, знаки препинания.

ДЕТИ В РОЩЕ.

Двое детей, брат и сестра, отправились в школу. Они должны были проходить мимо тенистой рощи.

— Знаешь ли, что, — сказал брат сестре. – В школу мы ещё успеем, а в роще должно быть очень весело!

Сестре понравилось предложение брата. Дети бросили книжки в траву и скрылись под кудрявыми берёзками.

Прежде всего, дети увидели золотого жучка.

— Поиграй же с нами.

— У меня нет времени, — отвечал жук.

Детям стало стыдно. Они пошли в школу и, хотя пришли поздно, но учились прилежно.

(77 слов) По К.Ушинскому

Вопрос:

1. Почему сестре понравилось предложение брата?

2. Почему жук не захотел с ними поиграть?

Итоговый контроль по проверке чтения вслух.

После третьего года обучения.

Проверка осмысления прочитанного текста при темпе чтения не менее 65-70 слов в минуту; проверка выразительности чтения, использование пауз, логических ударений, интонационного рисунка.

ВЕСНА.

Мы в школе слушали музыку. Учительница поставила пластинку, а мы сели и стали слушать. Музыка была очень красивая, нежная такая. Потом, когда пластинка кончилась, учительница спросила, понравилась ли нам музыка и что она кому напомнила, на что она похожа.

Одна девочка сказала, что это похоже на бал во дворце. Как будто танцую принцы и принцессы, волшебники разные. Саша Крылов сказал, что музыка ему напомнила про море. Волны шумят, катятся… А я сказал, что меня от музыки как будто ветерком прохладным обдувает. И учительница сказал: «Молодец, Андрей, правильно понял. Эта музыка называется «Весна». А весной начинают бежать ручейки, дует ветерок…»

Но тут встала Кругликова и сказала: «Он потому про ветерок сказал, что у него сзади форточка открытая». И все стали смеяться.

А я ведь, правда, ветерок от музыки чувствовал, а совсем не от форточки. Честное слово!

(135 слов) А.Аксёнова

Вопрос:

1. Как ты думаешь, как надо слушать музыку, чтобы тебе что-нибудь представилось, напомнило?

2. Почему учительница похвалила Андрея?

АНАЛИЗ

контрольной работы по русскому языку (1-ый класс ) за 2007 -2008 уч.год

Школа _______________ Система _____________

Количество учащихся по списку ___________

Писали работу ______________уч.

Написали без ошибок __________ «5» — ________ чел.

Написали с 1 – 2 ошибками ___________ «4» — _________ чел.

Написали с 3 – 5 ошибками ___________ «3» — __________чел.

Допустили более 5 ошибок ___________ «2» — __________чел.

I Ошибки, допущенные в диктанте (чел.).

Для 1 класса (ЗПР) запись слогов, букв под диктовку,

запись слов под диктовку : …….

Орфограммы и пунктограммы (чел.): …….

1. Большая буква в начале предложения …….

2. Знаки препинания в конце предложения …….

3. Слитное написание слов в предложении

4.Обозначение мягкости согласных буквами и, е, ё, ю, я …….

5. Мягкий знак в конце слова …….

6. Сочетания жи, ши, ча, ща,чу.щу, чн,чк …….

7 Большая буква в именах людей, кличках животных …….

8. Пропуск, замена, перестановка букв …….

II. Выполнение заданий (кол-во чел.):

1. Выполнили все задания правильно …….

2. Выполнили все задания с ошибками …….

3. Не выполнили задание 1 …….

4. Не выполнили задание 2 …….

5. Не выполнили задание 3

6.Допустили ошибки в заданиях:

№1 …….

№2 …….

№3 …….

III. Задание повышенной трудности

Выполнено полностью (кол- во уч-ся): …….

Учитель: Ассистент

Анализ

итоговой контрольной работы по русскому языку (В РАЗРЕЗЕ СИСТЕМ)

учащихся I ступени МОУ сош №_______ за 2007 – 2008 учебный год

Система, УМК

Параллели I ступени

1-е кл.

2-е кл.

3-и кл.

Количество учащихся по списку

Количество учащихся, выполнявших работу

1. Диктант.

«5»

«4»

«3»

«2»

Средний балл за диктант

2. Общий анализ ошибок (кол-во уч-ся):

  • Безударная гласная, проверяемая ударением

  • Безударная гласная, непроверяемая ударением

  • Оформление предложений

— большая буква в начале предложения

— знаки препинания (в конце предложения)

— слитное написание слов

— написание предлогов

— правописание гласной в предлогах

  • Обозначение мягкости согласными и, е, ё, ю, я

  • Написание ь – показателя мягкости

  • Написание разделительных ъ\ ь

  • Написание приставок \ суффиксов

  • Падежные окончания

— существительных

— прилагательных

  • Окончания глаголов

  • Правописание сочетаний: чк, чн, нч, нщ, жи, ши, ча, ща, чу, щу,

  • Пропуск, замена, искажение

3. Грамматическое задание

«5»

«4»

«3»

«2»

Средний балл за грамматическое задание

4. Анализ ошибок.

  • Перенос слова

  • Нахождение букв, обозначающих мягкие и твёрдые согласные звуки

  • Постановка ударения

  • Слова, в которых звуков больше, чем букв

  • Разбор по составу

  • Слова с безударной гласной,

подбор проверочных слов

  • Выделение грамматической основы

  • Определение частей речи

  • Определение падежа имен сущ.

  • Звуковая модель слова

5. Выполнили правильно задание повыш. трудности.

Библиографическое описание:



Статья посвящена педагогическим идеям К. Д. Ушинского. Обсуждается вопрос о народном воспитании и реформировании народной школы. Автор рассматривает основные взгляды великого педагога на связь теории и практики, отмечает, что труд — основа воспитания. С цель уточнения роли педагогики в воспитании, автор обращает внимание на идеи Ушинского о личности педагога. В статье отмечается, что родной язык-средство воспитания. Поднимаются проблемы воспитания с целом, воспитания нравственности и женского образования с точки зрения великого педагога.

Среди наиболее значимых выводов следует отметить, что «Ушинский — наш народный учитель, его идеи актуальны в наши дни».

Ключевые слова: Константин Дмитриевич Ушинский, народная педагогика, педагогические идеи Ушинского

Among the most significant findings, it should be noted that «core — our national teacher, hisideas relevant in our days».

Key words: Konstantin Dmitrievich Ushinsky, folk pedagogy, pedagogical ideas Ushinsky

Реформирование современной системы образования, принятие ФГОС заставляют нас ответы на вопросы воспитания. Если обратиться к педагогическим мыслям прошлого, можно найти много мудрости и подсказок для решения современных проблем в воспитании детей. В галерее ярких исторических личностей хочу выделить и остановиться на выдающемся лице Ушинском Константине Дмитриевиче.

Для каждого человека свой Ушинский. Для младшего школьника и дошкольника — «это детский писатель», для педагогов — «народный учитель». Каждый из нас найдет свое определение для этой знаменитой личности. Константин Дмитриевич — великий основатель научной педагогики, «учитель русских учителей». Слова Л. Н. Модзалевского исчерпывающе характеризуют Ушинского, «это наш действительно народный педагог, точно так же, как Ломоносов — наш народный ученый, Суворов — наш народный полководец, Пушкин — наш народный поэт, Глинка — наш народный композитор».

Большую роль в становлении взглядов Ушинского сыграли его учителя, Константин Дмитриевич слушал лекции профессоров Т. Н. Грановского и П. Г. Редкина. Поработав и. о. профессора камеральных наук в Ярославском Демидовском лицее, департаменте духовных дел, Ушинский занялся журналистикой. Позже назначен преподавателем, потом «инспектором классов» Гатчинского сиротского института. Именно эта работа повлияла на его превращение в теоретика педагогики.

Среди основных педагогических идей Ушинского, конечно же, нужно назвать идеи народности воспитания; реформирования народной школы. В своих трудах Константин Дмитриевич пишет о труде, как основе воспитания; о роли родного языка в воспитании; о связи теории и практики; о педагогике и ее связи с другими науками; о воспитании в целом, о воспитании нравственности; о женском образовании; о личности педагога.

  1. Идея народности воспитания. Основополагающая идея педагогической теории Ушинского — признание творческой силы трудового народа в историческом процессе и его права на полноценное образование. Эта идея стала для прогрессивной педагогической общественности опорой в борьбе за реформы народного образования. Константин Дмитриевич пишет: — «Воспитание, созданное самим народом и основанное на народных началах, имеет ту воспитательную силу, которой нет в самых лучших системах, основанных на абстрактных идеях или заимствованных у другого народа».
  2. Реформирование народной школы. Народное просвещение должно быть передано в руки общества как активного организатора работы всей системы, ибо школа должна основываться на «общественном почине» и «общественной деятельности» в деле образования, самостоятельной педагогической литературе, учебных предметах, изучающих Родину, общей национальной обстановке в школе.
  3. Труд — основа воспитания. Труд важнейший фактор жизни, основа воспитания. «Человек рожден для труда; труд составляет его земное счастье, труд — лучший хранитель человеческой нравственности, и труд же должен быть воспитателем человека», — считает Ушинский К. Д.

По мнению великого педагога, «ни один наставник не должен забывать, что его главнейшая обязанность состоит в приучении воспитанников к умственному труду и что эта обязанность более важна, нежели передача самого предмета».

4. Традиции и родной язык. Воспитание и образование должно учитывать своеобразие каждого народа, т. е. традиции, географию, исторические особенности. Народность — изучение и уважение родного языка и родной истории. Такое воспитание развивает у детей патриотизм, чувство долга перед Отечеством и чувство национальной гордости.

Ушинский говорит, что «язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, историческое живое целое и не только выражает собою жизненность народа, но есть именно эта самая жизнь».

  1. Теория и практика. Теории обязательно должна сопутствовать практика. В педагогике нельзя основываться только на собственном опыте, даже если он был удачен. «И всякое искусство, оно требует долговременной специальной теоретической и практической подготовки…Искусство воспитания имеет ту особенность, что почти всем оно кажется делом знакомым и понятным, а иным — даже легким, и тем понятнее и легче кажется оно, чем менее человек с ним знаком теоретически или практически». Представляя воспитание, как часть искусства, Ушинский убежден, что в сложном процессе неизбежно должны соединятся как теория, так и практика.
  2. Основа педагогики. Стержень педагогической системы — демократизация системы образования и обучения.»Если педагогика хочет воспитывать человека во всех отношениях, то она должна прежде узнать его тоже во всех отношениях» Константин Дмитриевичсчитает, чтов основе теории педагогики должны стоять законы философии, психологии, анатомии и физиологии. Педагогика — «… в основании наука философская, …а искусство воспитания… в особенности и чрезвычайно много обязано именно материалистическому направлению…, » — поясняет ученый.
  3. Воспитание. Ушинский определял воспитание, как сознательный процесс создания гармоничной личности. Гуманность к ученику должна быть основой воспитания.

«В том то и беда, что не многие у нас еще и до сих пор убеждены, что воспитание есть искусство, и притом искусство не легкое», — говорит Ушинский К. Д.

  1. Воспитание нравственности. Воспитание нравственности — основная задача воспитания, более важная, чем развитие ума и наполнение головы знаниями. Воспитание нравственности должно развивать в человеке дисциплинированность, гуманность, честность и трудолюбие, чувство собственного достоинства в тандеме со скромностью. Средства нравственного воспитания по — Ушинскому: обучение, личный пример учителя, убеждение, педагогический такт, меры предупреждения, поощрения и взыскания.
  2. Женское образование. «Если смотреть на женщину по-другому, видеть в ней прежде всего человека, равноправного во всех отношениях с мужчиной, то и взгляды на женское образование будут другими. Не следует забывать, что женщина является проводником «успехов науки и цивилизации в нравы и жизнь общества», — утверждает Ушинский К. Д.
  3. Ушинский о педагоге. Педагог по — Ушинскому тот, «кто имеет целостность, беззаветную искренность души», «кто сохраняет в себе вечно не стареющее детство души», «кто не торгуется с самим собой».

Педагог должен понимать душу ребенка во всех ее явлениях и много думать о целях, предмете и средствах воспитания. «В воспитании все должно основываться на Личности воспитателя, потому что воспитательная сила изливается только из живого источника человеческой личности. Никакие уставы и программы, никакой искусственный организм заведения, как бы хитро он ни был придуман, не может заменить личности в деле воспитания… Преподаватель должен иметь необыкновенно много нравственной энергии, чтоб не уснуть под убаюкивающее журчанье однообразной учительской жизни». Такой педагогический манифест Ушинского особенно актуален в наши дни.

Идеи Ушинского вдохновляли замечательных педагогов прошлого и не утратили своей значимости в современной системе образования.

Основные труды и статьи великого русского педагога:

‒ статья «О пользе педагогической литературы» (1857);

‒ статья «О народности в общественном о воспитании» (1857);

‒ статья «О средствах распространения образования посредством грамотности» (1858);

‒ статья «Труд в его психическом и воспитательном значении» (1860);

‒ «Детский мир и Хрестоматия». (1861);

‒ статья «Педагогические сочинения Н. И. Пирогова» (1862);

‒ «Родное слово» для 1-го и 2-го года обучения (1864);

‒ статья «О первоначальном преподавании русского языка» (1864);

‒ «О необходимости сделать русские школы русскими» (1867);

‒ «Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии» I том (1868), II том (1869);

‒ «Общий взгляд на возникновение наших народных школ» (1870);

‒ «Родное слово» для 3-го года обучения с «Руководством» к нему (1870).

В честь К. Д. Ушинского и его заслуг в развитии отечественного образования 25 мая 1946 г была учреждена медаль имени Ушинского для награждения «особо отличившихся учителей и деятелей в области педагогических наук».

Литература:

Основные термины (генерируются автоматически): воспитание нравственности, основа воспитания, женское образование, Труд, воспитание, великий педагог, народная школа, родной язык, идея, воспитательная сила.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *