Устав монастыря

Общежительный устав на руси это

———————————————————
>>> <<<
———————————————————
Проверено, вирусов нет!
———————————————————

Монасты́рский уста́в свод правил проживания монахов в общежительных монастырях. Студийский устав был введён на Руси преподобным Феодосием Печерским в Киево-Печерской лавре. Он использовался в России до XIV. Перенаправлено со статьи ОБЩЕЖИТЕЛЬНЫЙ УСТАВ. На Руси первый общежительный устав на основе устава Студийского. Из истории монастырского Устава в Древней Руси от истоков до XVI века. Устав Иосифа это, как и устав Евфросина, общежительный устав;. Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы. Синоду. Согласно Уставу, все монастыри Русской Церкви — общежительные. Общежительный устав – это не просто свод правил внешней монашеской. На русской земле общежительное монашество насаждали. Устав Благовещенского общежительного монастыряв Ормилии на Халкидиках. Это не сожительство холодных друг к другу лиц, но сближение. Истоки духовного возрождения Руси в XIV веке и его результаты. Монашество и монастыри в России XI–XX вв. Пахомием Великим (287–346 ), ему принадлежит и первый общежительный устав (открытый ему, по преданию. Это появление русского монашества, киево–печерский период;. Скитский мужской общежительный устав (26 глав); часть 2-я. части и других русских монашеских уставах XIX века – это «Устав. В русской традиции избрание настоятелей самой братией. Синод прямо предписывал, чтобы в общежительных монастырях игумены избирались братией из. На это указывает, в частности, 4 правило IV Вселенского. на основании внутреннего устава обители, то можно полагать, что в. К восточным славянам монашество пришло вместе с Крещением Руси. Первые. Прп. Феодосий ввел в обители общежительный устав цареградского Студийского монастыря. В полной мере это касалось и монастырей. Это и понятно: подвиг скрывшегося от людей и мира подвижника далеко не. пустынь, которая выросла впоследствии в общежительный монастырь. Скитского устава в монастырских библиотеках, предположил, что «часто. Предстоятель Русской Церкви посетил Великую Лавру преподобного. Сергию Радонежскому на общежительный устав его монастыря. Сегодня это важнейший монастырь Русской Православной Церкви, также. Действительно, это Собор Первый и основополагающий. кто на Руси были ересиархами, разъединяли Русскую Церковь), в то же время. Радонежский, внес у себя общежительный устав устроения монастыря. Филофею в утверждении в русских монастырях общежительного устава. Сергий Радонежский и его ученики основали целый ряд общежительных. Общая молитва всех игуменов и игумений это уже событие особого. Но даже эти характерные черты общежительного устава не. Этот перевод известен в русской литургической и. но это предположение требует существенных уточнений, потому что образцом. Общежительный устав преподобного Корнилия Комельского. Устав или правила о жительстве, от Святых Божественных Писаний избранна. УСТАВ СВЯТО-ПОКРОВСКОГО МУЖСКОГО МОНАСТЫРЯ. Православный монастырь — это христианская община, строго живущая по заповедям. подвижник IV века, такой общежительный Устав получил от Святого Ангела, и он лег. монастыря и стал потом образцом для всех других русских обителей). Это время, начиная со второй половины XIX века, ознаменовано мощной. Итак, общежительный устав постепенно укоренялся на. Общежительный устав во всей строгости, как известно, недолго. Высшая иерархия Древней Руси считала это дело своей.

Древние иноческие уставы и современный опыт монастырской жизни. Часть 3

Основные монашеские уставы последующих веков

Афонские уставы

Вид Афонского монастыря Пантократор. Фрагмент литографии. Середина XVIII в.

Зародившись и столь быстро распространившись, монашеский образ жизни стал привлекать к себе все больше и больше последователей. Естественно, как и во всяком живом организме, и на этом пути были по временам и местностям спады и подъемы. Так, к V веку монашество увеличилось численно настолько, что выражение «пустыня населилась иноками» (и превратилась как бы в город монахов) получило реальное подтверждение, поскольку численность людей, уходивших жить в отшельнические обители, стала вполне соотноситься с населением больших городов, окруженных пустынными землями. Но через некоторое время количество монастырей резко сократилось в связи с возникшей опасностью арабского нашествия. Новое мусульманское учение быстро распространялось по всему Востоку, а его воинственно настроенные приверженцы часто становились обычными разбойниками и разоряли незащищенные пустынные жилища иноков. Так почти замерла жизнь в египетских пустынях, были замучены и умерщвлены многие монашествующие Малой Азии. Разбойники добрались даже до европейских византийских владений и разоряли обители Греции и Италии. Несколько раз возрождалась иноческая жизнь на Святой Горе Афон, что случилось после совершенного опустошения полуострова арабами в 670-х и 830-х годах. Но места, отдаленные от мира, вновь и вновь населялись любителями безмолвия. И Афон становился все более привлекательным местом для них.

Истории об основании монашеской жизни на Святой Горе еще самим императором Константином Великим подробно отвергает в своем труде епископ Порфирий (Успенский). Однако и он признает достоверным, что император Феодосий Великий после чудесного спасения от потопления у берегов Афона в 383 году заложил там строительство Ватопедской церкви, возле которой вскоре возникли монашеские поселения. Имея в виду, что к концу IV века, как это было показано выше, монастыри возникают уже и по всей западной части империи, вполне вероятно, что и вокруг основанной императором церкви могло возникнуть монашеское поселение. Позже, найдя удобными природные условия полуострова и вдохновившись историей о посещении этих земель Пресвятой Богородицей, монашествующие быстро заселили склоны Святой Горы. Значимость этой области также возросла вследствие и пребывания там многих почитаемых святых, таких как первый безмолвник Афона преподобный Петр, устроитель монашеской жизни преподобный Афанасий, главный защитник Православия и умного делания святитель Григорий Палама, наставник и возродитесь умной молитвы преподобный Григорий Синаит и множество других.

Авторитет Святой Горы для монашества, начиная со Средних веков, становится уже настолько несомненным, что учиться иноческой жизни именно там стремилось большинство ревнителей благочестия. Поэтому важно отметить те уставные правила, которыми руководились жители этого блаженного места. Самые известные из них, которые послужили основой для многих последующих правил, были «Первые правила», данные собором старцев по указанию императора Иоанна Цимисхия, и устав преподобного Афанасия Афонского для своей Великой лавры. Появление правил старцев было вызвано как раз беспорядками, учиненными после смерти императора Никифора Фоки – благотворителя преподобного Афанасия. Тогда безмолвники Святой Горы, недовольные нововведениями святого, пожелали изгнать его с Афона. Но, собравшись вместе под руководством послов императора Иоанна из Студийского монастыря, они уладили дело, подписав детальный устав о жизни монахов на Афоне. В нем подробно описываются правила приема в обители, запрещая пострижение без длительного испытания (более года), а также говорится о безусловном отказе в приеме отроков (безбородых) и евнухов. Много указаний дается в отношении распоряжений игуменом своим «огородом», то есть владением, который он может продать или завещать кому-либо по смерти, но не присоединять к другой обители и не перепродавать, за что монахи навсегда могут быть изгнаны с Горы. Описаны также примеры прохождения святой четыредесятницы, приближенные к полному безмолвию. Даже игуменам в эти дни «не дозволяется производить никаких работ или явно делать что-либо другое, кроме духовного». Заканчивается устав описанием обязанностей эконома всей Горы, которому поручено изгонять всех сеющих ссоры и соблазны, иначе вина падет на него самого. В целом правила представляют собой уже взвешенный официальный документ, характерный для сложившегося имперского канцелярского стиля. И хотя в нем уделяется место разбору частных моментов иноческой жизни, но значительная часть посвящена урегулированию имущественных вопросов и утверждению прав отдельных должностей и обителей. Это совершенно нехарактерно для древних монашеских уставов как Востока, так и Запада, где внимание уделяется организации духовной жизни братии через детальное регламентирование внешней деятельности. Однако канцелярский язык соборного постановления послужил примирению враждующих течений афонского монашества и дал возможность в полную силу развиться деятельности одного из главных устроителей иноческой жизни на Афоне – преподобному Афанасию. Под соборными правилами подписались все почитаемые игумены Святой Горы, включая преподобного Афанасия и главных его противников – прота Афанасия и монаха Павла. Заканчивается же устав одобрением императорского посланника Ефимия – «монаха благоустроенного монастыря Студийского». Выбор легата именно из этого монастыря подтверждает значимость Студийской обители для Византии Средних веков. Действительно, ее устав, оставленный преподобным исповедником Феодором Студитом, настолько почитался среди монашества, что стал образцом для многих обителей не только Константинополя и соседних областей, но и других стран, принимающих Православие по греческому обряду.

Студийский устав

Сам студийский устав сохранился до нашего времени в разных редакциях, особенно известны из них две: анонимная «Ипотипосис» и устав патриарха Алексия Студита. О прямой преемственности их от преподобного Феодора свидетельствуют сходные слова их предписаний. В первом, анонимном, источнике подчеркивается подходящий для разбираемой здесь темы момент: «Многие и различные утвердились в честных монастырях от древних времен предания, и одни из них управляются и ведутся в Царство Небесное одними уставами, другие – другими. Одно из всех есть предание, содержимое нами, которое мы приняли от великого отца нашего и исповедника Феодора, и не мы одни, но и многие из лучших монастырей избрали его как совершеннейшее, устраняющее излишества и недостатки. Посему и мы ныне, повинуясь отеческим приказаниям, приклонили себя к послушанию, чтобы предать его письменно в непреходящую память родам». Подобно этому, на авторство преподобного Феодора указывается в самом заглавии устава патриарха Алексия Студита. Позже этот устав, как было сказано, разошелся даже за пределы империи, и именно его полагает в основу своих правил преподобный Афанасий Афонский. О том свидетельствует и установление киновиального строя, и использование «Ипотипосиса» в качестве основы для «Диатипосиса», составленного создателем знаменитой афонской киновии. С него началась и уставная монашеская жизнь в нашей стране, поскольку строитель Киево-Печерской лавры преподобный Феодосий послал в Константинополь именно за образцом студийского устава – по нему он и установил порядки в первой на Руси иноческой обители. Об этом замечает Киево-Печерский летописец преподобный Нестор в своем труде под годом 6559: «Когда же Феодосий принял монастырь… стал искать устава монашеского, и нашелся тогда Михаил, монах Студийского монастыря… и стал у него Феодосий спрашивать устав студийских монахов. И нашел у него, и списал, и ввел устав в монастыре своем: как петь пения монастырские, и как класть поклоны, и как читать, и как стоять в церкви, и весь распорядок церковный, и на трапезе поведение, и что вкушать в какие дни – все это по уставу. Найдя этот устав, Феодосий дал его в свой монастырь. От того же монастыря переняли все монастыри этот устав».

О самом же студийском уставе, в том виде, как он описан в дошедших источниках, можно заметить, что он состоит из двух главных частей – дисциплинарного и богослужебного смысла. Во второй части рассматриваются особенности богослужебного суточного круга и рубрики для праздничного и неподвижного годового круга. Первая же часть представляет собой правила повседневной монашеской жизни, отмечая и разбирая разные частные случаи устроения обители. По структуре они разделяются на три раздела: «Монашеские заповеди», «Главы о трапезах» и «Главы о распределении пищи». Как замечает, разбирая содержание студийского устава, преподаватель МДА Алексей Пентковский, «Монашеские заповеди» описывали в целом монастырскую жизнь в общежительной обители. Этот текст начинался статьей о необходимости повиновения игумену и содержал предписания и наставления, определявшие различные стороны монастырской жизни. Следуя по порядку изложения, там находились: предписание о правилах временного выхода из монастыря, наставление о бережном отношении к монастырскому имуществу, запрещение монахам собираться вместе, предписание регулярно исповедоваться игумену, ему же наставления о наложении епитимий, список монастырских должностей, предписание о бережном отношении к монастырским финансам, замечания о приготовлении теста для просфор и хлеба, изложение норм приема в монастырь. Завершались «Монашеские заповеди» статьей об избрании игумена и статьей о монастырской больнице. «Главы о трапезах» содержали подробное описание распорядка обеденной, дополнительной и вечерней трапез в общежительном монастыре, а «Главы о распределении пищи» определяли состав монашеских трапез в постные и праздничные дни. Но и в своем уставе, и в «Завещании», находящемся в конце известных «Огласительных поучений», святой Феодор всегда ссылается на слова древних отцов, говоря определенно: «Не нарушай законоположений и правил святых отцев, а в особенности божественного и великого Василия; но если что делаешь или говоришь, поступай так, как имеющий на сие свидетельство в Божественных Писаниях, или по отеческому обычаю, без нарушения заповеди Божией». Принимая во внимание также труды преподобного Феодора Студита по составлению богослужебных текстов и широкое распространение его поучений, которые даже до сегодняшних дней используются в некоторых монастырях в качестве уставных чтений, можно сказать, что его деятельность явилась важным этапом в формировании православной монашеской традиции.

Русские монашеские уставы

О почитании студийского устава в Средние века свидетельствует, как об этом было сказано выше, то, что он был переписан для своей обители преподобным Феодосием Печерским. Так преемство древнеиноческой традиции перешло на Русь. И в последующие века игумены, составляя правила для своих монастырей, всецело опирались на святоотеческие тексты. Явное тому доказательство – знаменитый «Устав жития скитского» преподобного Нила Сорского. Он состоит практически целиком из цитированных фрагментов древних святых отцов. Наиболее часто встречаются фрагменты из писаний преподобных Иоанна Лествичника, Исаака Сирского, Григория Синаита и других прославленных подвижников. А о следовании их заповедям говорит сам составитель в «Предании своим ученикам» (в заглавии также имеется относящееся к нам добавление «и всем полезно его иметь»): «Подобает им знать предания святых, и хранить заповеди Божии, и исполнять предания святых отцов, а не выставлять отговорки и измышлять оправдания в грехах и не говорить: “Ныне непосильно по Писанию жить и последовать святым отцам”. Но хотя и немощны мы, а, сколько есть силы, нужно уподобляться и последовать приснопамятным и блаженным отцам». Там же преподобный кратко изъясняет правила пребывания иноков в монастыре, не делая частных указаний по каждому конкретному поводу, рассматривая более общие вопросы. Он пишет о необходимости труда для иноков, чтобы им добывать себе пропитание, о пребывании в келье в безмолвии, о запрещении женщинам, отрокам и даже скотам женского пола пребывания в обители, в чем заметны последствия пребывания преподобного Нила на Афоне. Во всем же, по его учению, следует держаться нестяжательности, не имея ни в кельях ничего дорогого, не заботясь даже об украшении храма, о чем приводит он пример из жития преподобного Пахомия Великого: «Нам сосуды золотые и серебряные, даже и священные, не подобает иметь; также и прочие украшения излишни, но только необходимое для церкви можно приносить. Пахомий же Великий не хотел, чтобы и само церковное здание было украшено. В обители Мохосской он создал церковь и красиво сделал в ней столбы из плинф; после того помыслил, что нехорошо восхищаться делом рук человеческих и красотой зданий своих гордиться; взяв веревку, он обвязал столбы и повелел братиям тянуть изо всей силы, пока не преклонились и не стали нелепыми. И говорил он: “Да не станет ум, от искусных похвал поползнувшись, добычей демона, ибо много у того коварства”. И если этот великий святой так говорил и так сделал, то сколь более нам подобает в таковых вещах себя сохранять, поскольку немощны мы и страстны и умом поползновенны». То же характерно и для всего его устава скитской жизни, где более рассматриваются вопросы борьбы со страстями, умной молитвы и духовного возрастания, чем ежедневных бытовых забот. В этом святой ближе к святителю Василию Великому, чем к наставлениям преподобного Пахомия и последующей западной традиции. Хотя и во время преподобного Нила существовали уставы, стремящиеся детально разобрать всю иноческую жизнь. Таковыми были правила его оппонента преподобного Иосифа Волоцкого, также преподобных Евфросина Псковского и Корнилия Комельского, полноценно собранные в труде преосвященного Амвросия (Орнатского). Хотя и в этих уставах везде прослеживается опора на изречения древних святых отцов. У преподобного Иосифа Волоцкого даже целая отдельная глава носит название «О еже како подобает соборным и старейшим братиям с настоятелем давати запрещение небрегущим общежительных преданий, иже зде написанных и от постных словес Великого Василия и от Типика святаго Феодора Студийскаго».

Типикон

Нельзя обойти вниманием и такой фундаментальный образец уставного творчества, как русский Типикон. Конечно, он в основном представляет собой регламентирование богослужебной деятельности (в этом являясь настолько авторитетным, что до сих пор в согласии с ним составляются патриархийные «Богослужебные указания» и календарный годовой круг), но и в нем находятся несколько глав, составляющих тему данной работы – главы с 30 по 46 уделены описанию правил повседневной монастырской жизни. Во многом это указания о разнообразных случаях приема пищи. В частности, указывается, что Великим постом на первой седмице полагается не вкушать до преждеосвященной литургии в среду, а тем, кто собирается причащаться, поститься всю неделю всеконечно. А если кто епископ, пресвитер, или диакон, или чтец, или певец во все дни святой четыредесятницы и в среду и пятницу всего года, кроме немощных, не поститься – да будет извержен, а мирянин отлучен. Также особое внимание уделяется установлению трапезы: в начале и в конце поются положенные молитвы, в течение ее обязательное чтение, всем же пребывать в полном молчании; чтец и трапезники принимают пищу после поклона всем с испрашиванием прощения и по благословении настоятеля; строго запрещается всем братиям что-либо съестное выносить из трапезы и вообще держать продукты в келье. Вторая же часть указанных глав определяет остальные моменты повседневной жизни. Здесь следуют правила об одежде, что она должна быть простой и только на телесные нужды; увещевания покидающим монастырь: им не дозволяется брать никакого имущества братского, даже из одежды, но вернуть им мирское облачение; также правила о послушаниях: о чреде, о разном труде по силе братии, о непринимании чужих трудов – «яко яда смертоносно бегати» и о наказании непослушных. Оканчиваются же правила главой о больнице и странноприимстве с указанием непременно принимать всех нуждающихся и на случай больных иметь в монастыре врача с надлежащим набором лекарств. Характерно, что во всех указаниях постоянно идут ссылки на святых отцов: святителя Василия Великого, преподобного Пахомия Великого, авву Пимена и других, и только в согласии с ними устанавливается то или иное правило. Это свидетельствует о хорошем знакомстве составителей Типикона с древней монашеской традицией, чему и необходимо следовать современным руководителям монастырей.

Устав новгородского Юрьевского монастыря

Рассматривая ближайшие к нам образцы уставного творчества, следует остановиться и на широко известном уставе новгородского Юрьевского монастыря. О его популярности свидетельствуют примеры заимствования или прямого принятия устава в других обителях. Такую значимость правила получили и благодаря личности автора, архимандрита Фотия (Спасского), который являлся одним из влиятельных людей при правлении императора Александра I. В 1830 году ему удалось напечатать и распространить тиражом 600 экземпляров свой устав. По поводу этого события архимандрит Фотий написал письмо своей благотворительнице близкой помощнице графине Орловой под названием «О небесном на земле жительстве, о преподобном иночестве». Там он ярко говорит о достоинстве монашеского призвания, вспоминая и всю историю и главных основателей этого рода жизни, призывая неукоснительно следовать их наставлениям, «чтобы не облениться в обещании здесь на земле». Сам же устав состоит из трех частей.

В первой (содержит 15 глав) рассматриваются общие правила жизни монастыря, предваряемые вводными словами «об иноческом общежитии» и «о пользе иноческого общежития». Здесь вдохновляюще показаны главные правила монашества с акцентом на пользе именно общежительного пребывания, обильно подтверждаемые цитатами древних святых отцов (в основном святителя Василия Великого, преподобных аввы Дорофея и Ефрема Сирина). Далее идут главы для вступающих в иночество о главных добродетелях монашеских: 1) пребывать в общежитии неотступно до смерти, 2) хранить послушание, 3) одинаковую без лицеприятия любовь иметь ко всем, 4) пребывать в нестяжании, 5) воздержании от всего лишнего и праздного и 6) более всего приобретать дар трезвенной молитвы. Остальные главы первой части описывают правила церковного богослужения, поклонов, неусыпаемой Псалтири, причащения святых таин (перед которыми надо, «по крайней мере, семь дней говеть» и обязательно исповедоваться), о чтении книг, трапезе, одеждах, правила пострига, общения с другими и даются примеры наказания за проступки. Среди последних после выговоров и поклонов указывается метод затворения непослушного в отдельную келью, где его кормят, снабжают книгами, способными исцелить духовный недуг, а если наказанный не прилежен к чтению, посылается отдельно брат, который читает ему полезные писания вслух и учит с ним наизусть Псалтирь.

Вторая часть устава (20 глав) описывает монастырские должности и начинается с главы «О Соборе монастырском», который является главным совещательным и управляющим органом обители и заседает по всем важным вопросам. Настоятель возглавляет этот Собор и предлагает вопросы для обсуждения, но решение выносится общее. Также характерно, что параллельно с настоятелем в монастыре существует должность наместника, то есть его главного помощника и заместителя. Здесь прослеживается сходство с обязанностью вторствующего по игумену в пахомиевских монастырях и появившейся должности благочинного, который также должен следить за жизнью братии и «неопустительно во всякий вечер доносить настоятелю об исправности и неисправности в монастыре». Наместник также должен был предоставлять настоятелю особую записку о важных вопросах, из которой позже возникла ежедневно заполняемая книга благочинного, одобренная Святейшим Синодом (указ от 25 сентября 1901 года).

В третьей части (20 глав) даны «сокращенные правила монашеского жития». Это замечательный образец духовного наставления, где в кратких, лаконичных изречениях рассмотрены все наиболее важные моменты иноческого пути. Заканчивается устав примечанием, необходимым для достижения цели правильной организации обители: «Устав сей ежегодно читать, по крайней мере, в три месяца один раз безотлагательно в трапезе, по назначению настоятеля». В современное время, к недоумению, складывается противоположная тенденция о полном забвении или вовсе не имении письменного устава в монастырях. Некоторые прославленные обители будто специально прячут его даже от собственных насельников. Но, как отмечено опытными словами святых отцов, особенно на первых порах четко установленные правила жизни необходимы для успешного созидания обители. И такие правила, как устав Юрьевского монастыря, написанный духовным, близким святоотеческому, языком, справедливо стал популярен среди многих монастырей. Этому похвально последовать и современным обителям.

(Продолжение следует.)

Устав и монашеское делание

Митрополит Алавердский Давид
(Грузинская Православная Церковь)

Доклад Митрополита Алавердского Давида на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26–27 января 2016 года).

Митрополит Алавердский Давид (Грузинская Православная Церковь)

«Красно поистине и добро житие монашеское – красно поистине и добро, если оно бывает сообразно с теми правилами и законами, которые положили начальники и основатели онаго, Святым Духом научены»…
Св. Феодор Едесский

Позволю себе начать свое выступление перед вами воспоминанием о начале моей духовной жизни. Она не начиналась в семье, в школьные или студенческие годы, а началась тогда, когда я в качестве архитектора-реставратора начал работать в музее-заповеднике. Этим музеем-заповедником в 1984 году была Лавра великого подвижника VI века преподобного Давида Гареджeли в Гареджийской пустыне.
«Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод» (Ин. 15:16). Промысл Божий, по великой Своей милости, начал водить меня ко спасению по путям только Ему ведомым!
Это были те годы, когда Слово Божие всё еще скрывали от людей. Прикоснувшись к благодати этого святого места − Гареджийской пустыне, я начал искать Евангелие. Его было сложно найти. Мне одолжили Святое Писание и, вернувшись обратно в Гареджи, я стал переписывать Его для себя. Приехавшие в музей-заповедник паломники подарили мне молитвослов, по которому я начал читать молитвы. Моей обязанностью, как сотрудника музея, было составление описи состояния древнего памятника. Господь дал мне возможность пешком обойти почти все монастыри и келлии Гареджийской пустыни. Выходя рано утром, я целый день проводил в этой исполненной благодати пустыне. Это было великим благословением Божиим − заходить в пещерные келлии великих подвижников Духа. Так проходили дни и месяцы. В 1986 году, на день своей интронизации, в день памяти святителя Спиридона Тримифунтского, в Гареджи приехал Святейший Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II служить Божественную литургию в Лавре прп. Давида. Это была моя первая встреча с Его Святейшеством.
В те годы Патриарх задумал переписать Евангелие на пергаменте, украсить Его миниатюрами и драгоценным окладом. И меня представили Его Святейшеству, как молодого человека, который переписывал для себя Евангелие. Так состоялось мое личное знакомство с Патриархом. Вместе с благословением подготовить макет Большого Евангелия, он дал мне Псалтирь на старогрузинском и благословил учиться молиться по этой книге и учить старогрузинский церковный язык. Чтобы не слишком увлечься воспоминаниями и перейти к теме нашего доклада, скажу, что примерно через четыре года после встречи с Патриархом я стал первым и единственным тогда монахом возвращенного в лоно Церкви монастыря прп. Давида Гареджели.
Передо мной стояла задача: как монаху, последовать за великими отцами нашей Церкви, руководимыми Духом Святым и оставившими нам драгоценнейшее предание Церкви для спасения наших душ. Надо было положить себе устав − не легкий, но посильный, учитывая обстоятельства моей жизни в Гареджийской пустыне. По благословению, в основу своего монашеского жития я положил чин, к которому приписал: «Устав этот положил я для начала, и если кто найдет его недостаточным, не осудите, так как не ведал и не знал этого жития, и что подумал по своей нищете, то и написал, не для вечности, а для сего времени, и кто лучшее положит, да будет на то Воля Божия».
Воистину, по слову свт. Игнатия (Брянчанинова), «монашество есть установление Божие, отнюдь не человеческое» . Милость Божия привела многих из нас, жаждущих духовного родника, в разрушенные безбожием монастыри; но, так как наши корни – корни монашества уходят в глубокую древность и насыщаются непреходящим Словом Божиим, святым Евангелием, – мы есть и будем, пока до крайности не умалится на Земле христианство, в результате чего и окончится жизнь Мира .
Продолжая находиться на переднем фронте духовной борьбы, сегодняшнее монашество несет ответственность за сохранение духа войска Христова – духа монашества, который мы получили от Богоносных наших предшественников через иноческие уставы, правила, назидания и законы.
Древность передала нам четыре иноческих устава. Это уставы прп. Пахомия, свт. Василия Великого, прп. Иоанна Кассиана, прп. Венедикта. В Поместных Церквях также хранятся иноческие уставы, которые имеют огромное значение для них, так как ими формировались традиции монашества в той или иной стране.
В истории Грузинской Церкви свидетельством великой монашеской культуры являются монастыри Гареджийской пустыни и житие св. Григория Хандзтели, преподобного отца IX века. Гареджийская пустыня − «это царство монахов» − основана в VI веке прп. Давидом Гареджели, одним из тринадцати ассирийских отцов, пришедших в Грузию во главе с прп. Иоанном Зедазнели. В научной литературе Лавру прп. Давида, объединившую двенадцать больших монастырей, множество скитов и отшельнических пещер называют Грузинской Фиваидой. А комплекс монастырей, возникших по инициативе прп. Григория Хандзтели в Южной Грузии, называют Грузинским Синаем . Эти названия говорят сами за себя, если учесть размах монастырского строительства и дух основателей и насельников этих святых обителей. В письменном виде их уставы не сохранились, однако известно, что прп. Иоанн Зедазнели был учеником прп. Симеона Столпника Дивногорца, которого называли «солнцем Востока», и ассирийские отцы принесли в Грузию традицию пустынников Черной, Дивной горы Антиохии. Что касается прп. Григория Хандзтели, чином для своих монастырей он взял богослужебный устав Лавры прп. Саввы Освященного. В письменном виде из древних грузинских иноческих уставов до нас дошли: устав Петрицонского (ныне Бочковского) монастыря XI века (1084 г.), данный монастырю его основателем Григорием Бакуриани (грузинский благочестивый вельможа, видный военный деятель, великий доместик западной части Византийской империи), устав Шио-Мгвимского монастыря XII века (1123 г.), который дал ему великий грузинский Царь, св. Давид Строитель, и устав пещерного монастыря Вани, датируемый началом XIII века (1204–1234 гг.) .
Все древние уставы, появившиеся в разное время и в разных местах, в одинаковых выражениях и одинаковых чертах передают совершенно одинаковый дух монашества, который ведет нас к источнику нашего иночествования – к Самому Господу нашему Иисусу Христу .
Что нам передали великие наши родоначальники, и какое родство имеют сегодняшние монахи с ними? Способствует ли внутреннему деланию монашествующих подчинение уставу? Приведет ли монаха строгое исполнение заведенного в монастыре порядка к совершенству в духовной жизни?
Чтобы постараться ответить на эти вопросы вспомним, чему нас учат выше перечисленные древние иноческие уставы.
Разумность устава зависит от душевного настроения и характера того, кто положил устав. Так было и в случае великих наших отцов, оставивших нам древние уставы. В первую очередь отметим, что они тесно связаны с жизнью их составителей. Рассматривая древние уставы, надо брать во внимание обстоятельства жизни этих великих авв и учителей монашества. В них передаются правила, на формирование которых подавали повод случаи жизни. Определенные дополнения в уставах были обусловлены тем, что эти святые отцы брали во внимание и обстоятельства жизни братии .
В целом все древние иноческие уставы передают подробности внешней жизни и выясняют внутреннюю сторону разных ее проявлений, указывают строй монастыря, дают правила приема в обитель и обучения новоначальных, поведения монашествующих, указывают епитимии – меры исправления и вразумления. Уставы полагают чин молитвословия – порядок ночных и дневных молитв и псалмопения.
Устав вышеотмеченного Петрицонского монастыря был положен нами в основу нового устава женского монастыря Хахульской Иконы Божией Матери – Новая Шуамта. Этот монастырь, основанный в XVI веке, был закрыт в 1920-е годы советской властью. Первые сестры возобновленного монастыря в начале 1990-х годов начинали свое монашеское житие в греческом монастыре Архангела Михаила, который является женским подворьем Филофейского монастыря св. Горы. Поэтому многое было взято и из устава монастыря Архангела Михаила, который в свою очередь представляет собой афонскую традицию монашества и основывается на опыте подвижника благочестия старца Иосифа Исихаста. Следуя древнему уставу, сестры взяли за правило в течение четырех постов прочитывать устав своего монастыря за трапезой, чтобы напоминанием возбуждать чистый смысл монашеского жития и заповедь Господа и Спасителя (см. 2 Петр. 3:2), чтобы, встав один раз на путь истинной свободы через познание Господа, избежать скверн мира, опять не запутаться в них и поработиться ими, т. к. «последнее бывает для таковых хуже первого».
В нашем докладе невозможно будет рассмотреть все моменты хотя бы одного монастырского устава, поэтому коснемся только некоторых из них. Что преподобные наши отцы говорят о новоначальных, ибо новоначальным можно считать монаха, кто еще не положил начало. Прп. Иоанн Лествичник советует рассмотреть внимательно, не остаемся ли мы еще при начальных правилах, хотя и обучаемся долгое время. Алфавитом монашеской жизни он называет послушание и исповедание помыслов вместе с постом, бдением, молчанием, мужеством, трудом, кротостью, верой, простотой, уничижением, непорочной ненавистью к родителям, братолюбием .
Кто сможет, пренебрегая алфавитом, обучиться науке и искусству?! А духовная брань и есть «наука наук и искусство искусств».
Монашество – это ангельский образ. Ангелы, отпавшие от послушания, стали демонами . Отцы Церкви учат о достоинстве послушания, которое между добродетелями держит первенство. «Не покоряющийся одному, покоряется многим, − и, в конце, остается непокорным», − учил старец Иосиф Исихаст. Покоряться многим значит остаться порабощенным страстями.
В уставе прп. Иоанна Кассиана мы встречаем наставление, которое дал Авва Пинуфий только что принятому в обитель в присутствии прп. Иоанна Кассиана. «Знаешь, − говорил он, − сколько дней прождавши за воротами, принят ты наконец ныне в обитель. Надо тебе прежде всего уразуметь причину такого затруднения. Ибо в той жизни, в которую ты возжелал вступить, много может быть для тебя полезного, если уразумевши ее, последовательно и как должно приступишь работать Христу» .
Сегодня в наших монастырях вряд ли испытывают желание монашества стоянием за воротами монастыря, может, именно из-за того, что мало кто выдержал бы; но нельзя пренебрегать назиданием наших святых отцов, что вступивший в монастырь должен уразуметь, к чему он приступил, чтобы быть последовательным в своей духовной жизни, работая только одному Христу – Спасителю наших душ!
Только уразумевший это сможет со страхом Божиим положить основание своего монашеского жития. «Умудрись же в основание шествия своего полагать страх Божий», − поучает нас прп. Исаак Сирин .
Приступивший к монашескому житию со страхом Божиим, не может пренебрегать уставом монастыря. Каждый из нас должен выбрать тот путь, который смиряет дух. Для новоначальных испытанием собственного желания жить в ими же выбранном монастыре, являются устав и те порядки, которые они встретят в данном монастыре. Подчиняя себя повседневному порядку монастыря, мы учимся угождать Богу, заботимся, чтобы леность и телесная немощь не превратились в духовное нерадение и беспечность, которые, по слову св. Симеона Нового Богослова, впоследствии рождают умственное отупение и трусость. В соблюдении повседневного порядка новоначальным нужна помощь игумена или игумении, чтобы они научились последовательно и соразмерно понуждать себя, следуя слову Спасителя «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12).
Святые отцы учат, что для юных трудно не отдаваться чуждым и непотребным помыслам, а начало помрачения ума прежде всего усматривается в лености к Божией службе и к молитве. Для правильной духовной жизни уставом определены время молитвы, труда и отдыха. Св. Паисий (Величковский) говорит, что любовь к земному покою и наслаждениям, а мы такими приходим в монастырь, − это свойство «ветхого человека», рождает леность, леность порождает праздность, от праздности рождается уныние, от уныния тело впадает в немощь, а чувства становятся необузданными, от чего происходят дьявольские козни, а от них восстают и усиливаются все страсти .
Монастырский устав − это не только требования, но и защита. Находясь «в блаженной покорности уставам нашей монашеской жизни» и подчиняя себя правилам доброго монашеского жития, например, таким как: не заходить в келлии друг к другу, не принимать и не выдавать милостыню, и вообще ничего не предпринимать без благословения или без ведома старших, с усердием выполнять монашеские послушания, вовремя приходить на службы, на трапезу, − новоначальный учится приходить в согласие со своей совестью, отказывается от злых привычек, приобретает монашеский нрав, и на послушании, как на фундаменте, строит свою внутреннюю жизнь.
То, к чему стремится душа, призванная Господом, – соединиться с Ним через молитву и покаяние, невозможно без подчинения себя даже, казалось бы, самым элементарным правилам монастыря. Авва Дорофей предупреждает, что, пренебрегая якобы малым, мы приобретаем худой навык .
Отказ от собственной воли, собственного «я», выводит душу из эгоизма, гордого и тщеславного состояния − на путь смирения. Именно с уничижением собственного «я» связано то, что пришедший в монастырь не должен себе позволять менять что-либо, что было установлено до него. «Не покушайся изменять что-нибудь в обычаях истины и собственным своеволием делать преткновение подвизающимся, а себе самому собирать бремя грехов». Своеволие уготовит «тебе отпадение от жизни по Христе», − предупреждает свт. Василий Великий …
Отсечение собственной воли, смиренное послушание слову наставника кратчайшим путем ведут послушника ко спасению, приносят дар молитвы, о котором не должен и помышлять монах, не находившийся в послушании.
Известный в Грузии старец, архим. Парфений (Апциаури) вспоминал, что он отроком пришел в Шио-Мгвимский монастырь, а в 1920-е годы настоятелем монастыря назначили молодого иеромонаха Ефрема Сидамонидзе, будущего Патриарха Грузии. Однажды игумен Ефрем спросил у него: «Ты знаешь, что значит открывать и закрывать монастырские ворота?» Отец Парфений ответил, что делает это уже несколько лет. Игумен сказал: «Ложась спать, повторяй в уме какой-нибудь стих Псалтири и засыпай с ним, этим ты закроешь от диавола свое сердце. Утром, просыпаясь, прежде всего произнеси Иисусову молитву, а затем наизусть какие-нибудь стихи из псалма, этим ты посвятишь начаток своего дня Богу. С Его именем начинай день: открывай ворота монастыря». Отец Парфений вспоминал, что эти слова он принял как благословение игумена и, каким бы он ни был уставшим, перед сном читал Псалтирь, затем повторял один из прочитанных стихов и так погружался в сон. Он чувствовал, что и во сне читает молитву .
Правила доброго жития, облик которого воспевал царь Давид псалмопевец «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132:1) помогают нам жить вместе, смирять свой помысел, чтобы через сочувствие друг к другу в духовной брани восходить к любви Христовой.
В общежительном монастыре жизнь братии или сестер основывается на заповеди «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6:2). Господь нас всех призвал очень разных: по нраву, характеру, воспитанию, образованию, возрасту, иногда и по национальности. Носить тяготы друг друга нам помогают мудрые порядки, установленные в монастыре.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что одно из чудес монашеской жизни заключается в том, что люди соглашаются жить с тобой, а не в том, что ты соглашаешься жить с другими людьми .
Здесь не могу не вспомнить старца схиархимандрита Виталия (Сидоренко). В молодые годы, когда он подвизался в Грузии в пустыне Абхазских гор, некий монах ему пожаловался, что брат, с которым он живет в одной келлии, сварлив. Отец Виталий сказал: «А мне везде и со всеми было хорошо». Монах удивился и спросил: «Объясни мне, что значат твои слова». Отец Виталий ответил: «С кем бы я ни был, я старался, чтобы не мне с людьми, а со мной людям было хорошо, и положил на сердце – отсекать перед каждым человеком свою волю» .
Внешнее поведение тесно связано с внутренним состоянием человека . Монастырский чин дается, чтобы помочь нам на пути познания себя. Святое Евангелие нас учит, что любовь есть мера всех вещей. Чтобы через «порядок» не превратиться в казарму, нужна любовь. Без любви нет никакого смысла в уставах. Монастырь, ищущий любви, становится способным к более совершенному исполнению устава . Однако важно, чтобы поводом любви не угождать гордости и тщеславию, а значит эгоизму. Для воспитания добродетелей, венцом которых является любовь, мы должны начинать со смиренного послушания. «Учись, монашествующий человек верный и делатель благочестия», − из глубины веков обращается к нам свт. Василий Великий .
Наша цель войти в живой союз с Богом через очищение себя от страстей, посредством умерщвления их, а это и есть подвижничество. В уставе, в правилах пространных и кратких, содержатся самые законы и порядки подвижнические, которые учат нас Евангельскому житию – «Будь мертв греху, распнись для Бога» . Обязанный к цели, обязан и к средствам: «Все, что может содействовать намерению спасения души, должно соблюдать со страхом, как Божественную заповедь» . Таким образом, исполнение монастырского устава ведет монашествующего к подвижничеству. Соблюдая все монастырские правила и порядки, мы кладем камни фундамента для внутреннего делания. Через откровение помыслов, внимая своему сердцу бдением и непрестанной сердечной молитвой, что является самым главным в монашеской жизни, мы должны перемениться и стать новым человеком.
Завтра наша Церковь празднует день святой равноапостольной Нины. Пресвятая Богородица, уделом Которой является Иверия, и святая Нина, посланная Божией Матерью в Свой удел для просвещения и укрепления в вере грузинского народа, своей земной жизнью оставили нам пример иноческого жития. Пламенная любовь к Господу и молитва святой отроковицы Нины изменили жизнь целого народа. Непрестанно молиться − это главное монашеское правило. «Прилепляяйся же Господеви, един дух есть с Господем» (1 Кор. 6:17). Молитвы святой равноапостольной Нины и всех святых да помогут нам соединиться с Господом, Кому подобает слава ныне и присно и во веки веков, аминь.

Библиография
Святитель Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Т. 1. Православное издательство. М.,1993.
Архимандрит Рафаил (Карелин). Тайна спасения (беседы о духовной жизни из воспоминаний). − М.: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2011.
Преподобный Гиорги Мерчулэ. Житие Святого Григола Хандзтели. Перевод с древнегрузинского протоиерея Иосифа Зетеишвили. – М.: CRITERIUM, 2008.
Грузинская Православная Церковь. Энциклопедический словарь. Авторы-сост. Э. Габизашвили, М. Мамацашвили, А. Рамбазидзе. Тбилиси. 2007.
Древние иноческие уставы, собранные Епископом Феофаном. М., 1892.
Лествица, возводящая на Небо, преподобного Иоанна, игумена Синайской горы. − М.: Лествица, 1999.
Слова Подвижнические, преподобного Исаака Сирина. – М.: Правило Веры, 2009.
Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания.
Монашеское делание. Сборник поучений святых отцов и подвижников благочестия. Сост. священник Владимир Емеличев. − Свято-Данилов монастырь. Изд. СП «Квадрат»,1991.
Схиархимандрит Иоаким (Парр). Беседы на русской земле. – М.: изд. Сретенского монастыря, 2013.

Общежительный устав как основа монашеской жизни

Игумения Викторина (Перминова)

Доклад настоятельницы Богородице-Рождественского ставропигиального женского монастыря, г. Москва на Съезде монашествующих Екатеринбургской митрополии (г. Екатеринбург, 3 октября 2014 года)

Вступление

Общежительный устав – это не просто свод правил внешней монашеской дисциплины. Соблюдение устава влияет на внутреннее устроение и может постепенно изменить его, сделать действительно монашеским. Направляя инока к исполнению Евангельских заповедей и данных обетов, устав ограждает от соблазнов, разрешает недоумения, помогая увидеть волю Божию в конкретных обстоятельствах.

Глубокий смысл имеет то, что,произнося обеты, постригаемый должен ответить на вопрос, принимает ли он «вся иноческаго общежительнаго жития Уставы и правила святых отец составленная и от настоятеля … подаваемая». Ответ, содержащийся в чине пострига, выражает особое отношение к монастырским правилам: «Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я» .

Двух одинаковых обителей не существует, но, несмотря на различия, совершенствование в евангельских заповедях и хранение обетов послушания, нестяжания и целомудрия являются общими для всех. Святые отцы едины в осмыслении этих основ монашества, таким образом, составленные ими общежительные правила близки по своей сути и духу. Поэтому мы имеем возможность говорить о едином понятии «общежительный устав», не рассматривая детально установления каждой монашеской общины.

В истории Церкви прослеживается преемственность правил от первых веков христианства до наших дней. Исходя из вышесказанного, позвольте перейти к историческому аспекту нашей темы.

Исторический аспект

По словам святителя Василия Великого, общежительные монахи призваны подражать земной жизни Господа Иисуса Христа, Который «составив лик учеников, даже и Себя соделал общим для апостолов» . Возглавляемая Спасителем и связанная союзом любви апостольская община жила в послушании Божественному Учителю. После Сошествия Святого Духа, плодом апостольских трудов стала община первых христиан, о которой в книге Деяний сказано, что у всего множества уверовавших было одно сердце и одна душа, и никто ничего не называл своим. Христиан первых веков отличали строгая жизнь и дух жертвенной любви. Они каждое мгновение готовились к мученичеству и переходу в иной мир. «Мы веруем во Святую Троицу и любим друг друга», – таким был их ответ языческому миру. Когда прекратились гонения, и стоявшие у власти начали оказывать поддержку Церкви, в общину стали вливаться не только искренне верующие, но и те люди, которые желали получить от своего шага выгоду. Хорошо, что и они переступили церковный порог; многие из них смогли исправить свою жизнь, принести покаяние. Но жертвенный дух христианской общины начал ослабевать. Тогда ревнители благочестия стали удаляться в пустыни.

Святой Антоний Великий, несмотря на то, что был безмолвником и пустынником, советовал молодым людям, желавшим стать монахами, вступать в монашеские общежития, которые были еще только на заре своего существования в Церкви.

Преподобный Пахомий Великий, по откровению от Бога, принесенному ему ангелом, составил совершенный устав монашеского общежития. Он собрал в свое братство тысячи монахов. С IV века, со времени свт. Василия Великого, стали во множестве возникать общежительные монастыри, как крупные обители, так и маленькие общины, и начала формироваться сама система общежительного монашества.

Какой бы устав мы ни стали рассматривать – свт. Василия Великого или его последователя прп. Феодора Студита, прп. Саввы Освященного или же одного из основателей западного монашества прп. Венедикта Нурсийского, – правила строги. Тем не менее, общежительный устав исполняется в наиболее благоустроенных в духовном плане обителях.

На русской земле общежительное монашество насаждали преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские. В ХIV веке их начинание воскресил Игумен Земли Русской преподобный Сергий. К тому времени около него уже собралась братия, жившая по особножительному уставу. Преподобный Сергий устроил общежитие по благословению Патриарха Константинопольского Филофея и митрополита Московского Алексия. Игумен Сергий ввел данные правила не только в своей обители, но и в целом ряде монастырей, которые продолжили его дело. Общежительные обители выстояли в самые тяжелые периоды истории, в том числе и в Смутное время, во время польско-литовской интервенции, несшей с собой католичество. Троице-Сергиев монастырь тогда вновь явил себя оплотом Православия.

К сожалению, в ХVIII веке жизнь русского общества была направлена к секуляризации (абсолютно светскому устройству жизни). Властями искусственно создавались условия для закрытия если не всех, то большинства монастырей или превращения их в сугубо благотворительные учреждения. Во время правления Екатерины II одним росчерком пера было уничтожено четыре пятых русских обителей . Число насельников оставшихся монастырей не могло превысить положенного по штату количества. Многие обители сделались необщежительными, чтобы их насельники могли добывать себе средства к существованию.

Никто не мог тогда и помыслить, что смиренный инок, подвизавшийся на Афоне, изучавший святоотеческие труды и осуществлявший их перевод, возродит русское общежительное монашество. Преподобный Паисий (Величковский), его ученики и многочисленные братства дали делателей, возродивших традиции монашеского общежития в России. Строгий устав общежития способствовал умному деланию; послушание монашеским правилам воспитывало старцев. Оптина пустынь, Глинская, Саровская, Софрониева, Святогорская пустыни, женские Зосимова, Аносина пустыни, Дивеевский, Новотихвинский монастыри и многие другие обители до революции прославились высокой жизнью своих насельников и насельниц.

В своем докладе мне хотелось бы остановиться на состоянии общежительных монастырей до революции, поскольку к этому времени, относительно близкому к современности (еще недавно были живы те, кто помнил дореволюционные монастыри), русское монашество приобрело богатый и разнообразный опыт, который сегодня востребован.

Дореволюционное состояние монастырей

В дореволюционной России наиболее благоустроенными монастырями были те, где строго соблюдались правила монашеского общежития. Богослужение начиналось в таких обителях ночью или ранним утром. Келейное время посвящалось молитве, духовному чтению, рукоделию. Все послушания исполнялись с молитвой, часто гласной. Правила предписывали монаху молиться до того, как он пойдет в церковь, и уделяли особое внимание ночной молитве. Были обители, где воскресное и праздничное бдение начиналось около полуночи (например, по уставу Глинской пустыни). Но уставом указывалось и время отдыха, дабы не истощились силы инока, и у него не было бы превозношения своими подвигами.

Наряду с молитвенным подвигом, братство проводило жизнь в трезвении и труде. Иноки не имели собственности, никого не принимали в кельях, с родственниками встречались редко и только в гостинице или специально отведенном для этого в обители месте. Каждый поступавший в обитель поручался старцу, назначавшему келейное правило и принимавшему откровение помыслов. Главным же руководителем духовной жизни обители, как и ее хозяйственной деятельности, был сам игумен. В обителях действовали многочисленные мастерские, были подсобные хозяйства, поля, огороды, сады, пасеки. Насельники старались всё возможное делать своими руками. Так монастырь сокращал расходы на покупку многих вещей.

Стремящийся исполнять устав инок понимал, что, нарушая какое-либо одно правило, он нарушает весь устав и тем разоряет свое монашеское устроение.Устав же всегда устраивал жизнь монаха так, что, исполняя его, он духовно возрастал в послушании игумену и братству, а, следовательно, в смирении и любви.

Строгость общежительных правил во все времена смущала тех, кто принял монашество, но привык его воспринимать как форму, за которой может скрываться удобный образ жизни. Вспомним исторические примеры. Недовольство братии в обители преподобного Сергия было настолько ощутимо, что святой игумен счел за лучшее удалиться из своего монастыря. Ревность преподобного Сергия о монашеском общежитии была чужда тогдашним игуменам монастырей – крупным землевладельцам и обладателям многого имущества. На святого возводили всевозможные напраслины вплоть до обвинения в ереси .

Если обратиться к истории возникших ранее обителей, то преподобные Антоний и Феодосий терпели скорби и от братии, и совне. Святого Венедикта Нурсийского пытались отравить. Преподобного Савву Освященного клеветники из монастырской братии представляли перед Иерусалимским Патриархом как грубого, невежественного человека, который неспособен руководить большим братством (благо, Патриарх знал истину и не послушал их).

В наше время история нередко повторяется, пусть в меньших масштабах: это может засвидетельствовать каждый настоятель, который пытается придерживаться в своей обители правил монашеского общежития. И здесь мне хотелось бы обозначить перед аудиторией некоторые современные проблемы монастырей и монашествующих и поговорить о путях их решения.

Современные проблемы и пути их решения

Большинство обителей в наше время являются общежительными, но, к сожалению, устав соблюдается не везде и не полностью. Конечно, в возрождающихся обителях есть серьезные причины, препятствующие соблюдать целый ряд правил, и это вполне объяснимо. Но мне хотелось бы обратить ваше внимание на другое. Многие монашествующие не придают значения тому, насколько важно исполнять правила монашеского общежития. Современные люди при словах «устав», «правило» настроены на то, что речь пойдет о чем-то утомительном, скучном, навязанном извне. По современным понятиям закон всегда противоположен свободе и любви, и под словом «любовь» не подразумеваются отказ от самолюбия и бескорыстное служение. Переступивший порог монастыря зачастую не имеет не только правильных, но и никаких понятий о духовной жизни и смысле жизни вообще. И ему важно, на мой взгляд, понять и почувствовать, что в монашеских правилах есть любовь и путь к истинной любви. Они могут воодушевлять, поддерживать, придавать силы и даровать истинную свободу – свободу от страстей.

Пришедший в монастырь, если он желает остаться в обители, должен внимательно ознакомиться с ее правилами и пробовать их исполнять. И здесь возникает много проблем не только у новоначальных, но и у тех, кто давно живет в монастыре. С одной стороны, устав необходимо исполнять, а с другой – одолевают прежние греховные навыки, закрадываются сомнения, а так ли обязательно исполнять то или другое правило? Думаю, здесь нужно довериться Богу и святоотеческому опыту, осознать неправильность и недостаточность собственных понятий и стараться придерживаться устава, преодолевая трудности. Не нужно унывать, если не получается что-либо исполнить, или греховная привычка в чем-то победит, но, раскаиваясь, – вновь трудиться над исполнением монастырского устава.

Также современный человек часто привык оправдывать себя тем, что правила строги, а он немощен и болен, не может рано вставать, бодрствовать ночью, класть поклоны, есть какой-либо вид пищи за общей трапезой; нуждается в дополнительном отдыхе, питании и так далее. Бывают действительно уважительные причины, которые приходится учитывать. Но нужно помнить, что наше время – это время духовного расслабления, и многие из нас страдают от недостатка решимости подвизаться. Здесь на помощь также приходит устав. Тот, кто чувствует себя немощствующим или больным, имеет возможность обратиться к игумену, старшим насельникам, сказать им о своей проблеме, довериться Богу, действующему через них, получить благословение, как ему поступить в данном случае. Устав предусматривает и правила для больных, но, в свете его установлений, нужно все делать с благословения и придерживаться середины между постоянным послаблением себе и самочинным подвигом.

На самом деле, даже такое делание, как ночная молитва, не является чем-то необычным и трудноисполнимым. «Ночная молитва – традиционно монашеское занятие, – говорит один из современных настоятелей и духовников схиархимандрит Иоаким (Парр). – Это меняет тебя духовно, умиряет страсти, охлаждает осуждение и озлобление, подозрительность и отторжение, помогает молиться. В это время ты ясно понимаешь присутствие в мире спящих, и то, как мы усыпляем свою душу, и как нам нужно проснуться» .

Бывает, что у тех, кто подвизается в монастыре, происходит «выгорание», охлаждение ко всему духовному. В данном случае рекомендуется продолжать исполнять монашеские правила. О пользе постоянства в духовном делании и добрых плодах этого постоянства говорят свт. Феофан Затворник, свт. Игнатий (Брянчанинов), Оптинские старцы и другие святые. Исполнение устава помогает понять, что жизнь в монастыре – это жизнь в Боге. Бог присутствует в каждом взаимоотношении и деле. Монастырские правила возгревают первоначальную ревность о подвижнической жизни. Искренним послушанием игумену и братии, добросовестным исполнением порученных дел мы выражаем и развиваем в себе любовь к Богу и в Нем – к нашим ближним. Чем сложнее для нас послушание, тем больше возможностей учиться отсекать свою волю и доверять Богу.

В наше время в людях сильны желание что-либо приобретать, любовь к комфорту и собственным страстям. Монах, живущий согласно уставу, не имеет нужды в приобретении вещей и накоплении средств, а также ограничивается в любых земных привязанностях. Наконец, исполнение устава помогает монаху хранить непорочным брачный союз с Небесным Женихом и братством, с которым он также обручен.

«Монашество есть установление Божие, отнюдь не человеческое» , – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), бывший настоятелем общежительного монастыря. Действительно, никто не может сослаться, например, на Евангелие, чтобы отвергнуть какое-либо монашеское правило, вызывающее у него затруднение.

Насельники обителей нередко спрашивают о воле Божией. В монастыре воля Божия проявляется в послушании игумену и братству, в следовании монастырским правилам в конкретных обстоятельствах. Устав не является чем-то отличным от воли Божией. «Я не смогу предстоять перед Богом, если не исполню одну из этих заповедей, потому что вместе с ней низвергнутся и все прочие, как связанные с ней. Я не могу выбрать для себя те или иные правила и принимаю их все как закон Божий», – говорит об уставе схиархимандрит Емилиан (Вафидис), игумен монастыря Симонопетра.

Устав обнимает все стороны монастырской жизни и всех, кто подвизается в монастыре, начиная с начальствующих и кончая самыми младшими в братстве. Жизнь игумена и братства, по уставу, христоподобна – это жизнь-служение во взаимной любви о Господе. Если мы будем об этом помнить и этого придерживаться, решатся многие проблемы. Правила устава – это, прежде всего, правила любви. Каждый человек с радостью будет служить тем, кого любит и кто любит его, и с не меньшей радостью, ради Любящего Господа, будет служить тем, кто его не любит, – сможет полюбить нерасположенных к нему людей.

Если же человеку в монастыре кажется, что он – не такой как все, что его не понимают и не любят, это, чаще всего, заблуждение. Он уже возлюблен Богом, любовь Которого всеобъемлюща. Бог призвал его к монашеской жизни, дал Евангельские заповеди и монашеские правила, духовных наставников и братство. Если у насельника что-нибудь не складывается, он может обратиться к начальствующим и старшим в братстве, чтобы разрешить свои недоумения.

В наше время, как никогда ранее, люди страдают от собственного эгоцентризма, разобщенности с ближними, непостоянства; страсти «бросают» их из одной крайности в другую. Ценность общежительного устава – в том, что в нем идет речь не только и не столько об устройстве общежития, сколько о воспитании монахов в духе любви и единения. Он закладывает основы подлинного и прочного монашества, уклоняющегося от крайностей, чтобы души подвизающихся не претерпели вреда.

«Монашеское жительство сравнивают с ангельским. Не потому, что монахи пытаются стать бесплотными. Просто их служение уподобляется служению ангелов, – сказал иеромонах Хризостом, насельник монастыря Кутлумуш. – Служение же ангелов состоит в том, чтобы славословить Бога и исполнять послушания, на которые Он их посылает. …Необходимо постоянно обращаться к иноческим уставам и бережно сохранять их духовное содержание, чтобы буква не угасила духа» . Когда буква угашает дух, то, по словам отца Хризостома, этому виной не устав, а проникновение мирского духа, которое низводит духовные установления до правил светской организации. Как этого избежать? Думаю, нужно помнить о том, что заповеди и правила дал нам Бог в Своем слове или через святых отцов Церкви. Соответственно, мы призваны исполнять повеления Господа, ходя перед Ним, стремясь выразить любовь к Нему и желая как можно лучше и точнее исполнить то, что Он заповедал. Если же человек забывает о Боге, о том, что Он смотрит не только на действия, но и в глубину души, то в уставе он начинает видеть только «букву». Тогда внимание человека переключается на отношение к нему начальствующих лиц и окружающих людей. Он начинает пренебрегать заповедями, и в то же время испытывает человеческий страх перед начальством, и, находясь как бы «между двух огней», впадает в человекоугодие и многие грехи и беды.

Если стараться придерживаться духа устава, не пренебрегая при этом точным исполнением правил, то послушание и жизнь монаха в целом становится как бы непрестанной молитвой и благодарением Богу. И трапеза, согласно уставу, является продолжением богослужения, освящается молитвой, душеполезным чтением, выражает единство братства, как и общее молитвенное правило. Все это поддерживает молитвенный настрой и помогает сосредоточиться, успокоиться, отрешиться от суеты и осуждения ближних, начать внутреннюю жизнь, решая настоящие, а не вымышленные проблемы своего бытия.

Современный человек, привыкший к обилию информации и впечатлений извне, подчас не способен к сосредоточенной внутренней жизни, ему трудно молиться. Монашеские правила постепенно помогают ему научиться хождению перед Богом и внутреннему вниманию.

Сейчас у многих людей развито негативное восприятие жизни, и эту атмосферу негатива они часто создают сами «на пустом месте». Пребывая в таком состоянии, человек не может созидать: даже если он молод и полон сил, он уже «устал от жизни». Нередко этим страдают и насельники монастырей. В основе монастырского устава положено совершенно иное, позитивное, евангельское восприятие жизни, которое постепенно развивает в человеке стремление к добру и делает его созидателем Царствия Божия в своей душе и в окружающем мире. Соблюдение устава, как бы оно ни было трудно, приносит в душу мир, желание молиться, радость о Господе.

Насельник монастыря постепенно начинает понимать, чем он обладает, соблюдая устав, и что теряет, нарушая его. Если монашествующие начинают заботиться о приобретениях, мирских удобствах и удовольствиях, они вынуждены нарушать целый ряд правил. В результате они не могут полностью отдаться богослужению и теряют молитву; не способны исполнять послушание как должно, чем оскверняют совесть и наносят урон братству; теряют внутренний мир, навлекают на себя множество искушений, становясь причиной конфликтов и смущения.

Мне также хотелось бы высказать мнение о том, почему общежительный устав кажется строгим и трудноисполнимым. Строгость общежительного устава заключается на самом деле не в бдении и воздержании, и не во внешней дисциплине. Устав, как выражение евангельской жизни, призывает к тому, с чего началась проповедь Спасителя и Его Предтечи: «Покайтеся!» . Не может по-настоящему следовать уставу тот, кто не желает менять себя, приносить деятельное покаяние, заниматься внутренним деланием, жить в постоянном трезвении, самонаблюдении, труде над исправлением жизни. Также и тот, кто пребывает в обители, но не соблюдает устава, не будет возрастать духовно или это возрастание будет протекать крайне медленно, через скорби, и в своем пути человек будет более терять в духовном плане, нежели приобретать. Не может по-настоящему молиться тот, кто не будет воспринимать жизнь в свете Евангельских заповедей и монастырского устава – с доверием и благодарностью Богу. Тот же, кто не будет благодарить Бога за всё, не подвинется ни на миллиметр в своем духовном развитии. Так, имея один Источник – Бога, монашеские правила имеют глубинную взаимосвязь друг с другом.

Соблюдение устава помогает монашествующим начать предвкушать небесные блага и взращивать в своих душах Царствие Божие. И поэтому одна из главных задач мне видится в том, чтобы монашествующие возгревали в себе желание и решимость следовать общежительному уставу, отражающему опыт святых отцов, прося помощи и сил у Человеколюбивого Бога, без Которого мы не можем делать ничего .

Хотела бы искренне пожелать, чтобы люди, которые приходят в монастырь, делали это по любви к Богу, чтобы подвизающиеся в обителях обращались к Евангелию и монастырскому уставу, проверяя, насколько они далеки от монашеских идеалов или близки к ним. Монастырь не является тюрьмой, но он в равной степени не является и местом, где человек живет по своим желаниям и страстям. Ведь все происходит не так, как мы хотим. Где бы мы ни находились, благом для нас будет принять волю Божию. Монастырский устав избавляет от необходимости искать волю Божию, потому что он выражает ее. Если человек приходит в обитель и принимает с радостью, или стремится так принимать, ее правила; не судит и не обсуждает поступки других, старается не забывать о том, что Господь всегда смотрит на него; стремится понять, чего Бог хочет от него в настоящем его положении, часто задает себе вопрос, для чего он оставил мир, – он находится на правильном пути. Постепенно очищаясь от страстей, он будет созидать в себе Царствие Божие, которое начинается внутри нас и простирается в вечность.

Чин монашеского пострига. Большой требник.

Василий Великий, свт. Творения в 2 тт. М.: Сибирская благозвонница, 2009. Т. 1. С. 352.

Об этом пишет Евгений Поселянин в книге «Русская Церковь и русские подвижники ХVIII века» (СПб. Издание И.Л. Тузова, 1905). Историки насчитывают свыше пятисот обителей, закрывшихся во время правления Екатерины II. Протоиерей Владислав Цыпин обобщает исторические сведения (см. История Русской Церкви. Синодальный период. Гл. 2. Параграф 8): «Для монастырей вводились так называемые «штаты». В штаты вошло 226 монастырей (159 мужских и 67 женских) — менее четверти всех обителей, находившихся в великорусских епархиях, где проводилась секуляризация. Из монастырей, оставшихся за рамками штатов, более 500 было упразднено, приблизительно 150 обителей не закрывались, но должны были существовать на приношения верующего народа и за счет маленьких участков ненаселенной земли, которая обрабатывалась руками самих иноков или нанятых работников». О том же: Чудецкий П. И., прот. Опыт исторического исследования о числе монастырей русских, закрытых в XVIII и XIX вв.. Киев: КДА, 1877. Ч. 4. С. 74; Завьялов А. А. Вопрос о церковных имениях при Екатерине II . СПб.: Типография А. П. Лопухина, 1900. С. 270–271 и др.

См. Епископ Борисовский Вениамин. Возрождение монашества на примере обители преподобного Сергия Радонежского. Доклад на XXII Международных Рождественских образовательных чтениях (Сретенский ставропигиальный мужской монастырь, 28–29 января 2014 года)http://monasterium.ru/index.php/publikatsii/doklady/851-22mrch/648-vozrozhdenie-monashestva-na-primere-obiteli-prepodobnogo-sergiya-radonezhskogo; Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра: Жизнеописание преподобного Сергия; Путеводитель по лавре. Сергиев Посад: СТСЛ, 2012.

Иоаким (Парр), схиархимандрит. Устная беседа с сестрами Богородице-Рождественского ставропигиального женского монастыря

Игнатий Брянчанинов, свт. О монашестве. Разговор между православными христианами, мирянином и монахом // Полн. собр. творений: в 8 т. Т. 1. М.: Паломник, 2001. С. 421.

См. Доклад иеромонаха Хризостома (монастырь Кутлумуш, Святая Гора Афон) на конференции «Монастыри и монашество: традиции и современность» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 года) // Монастыри и монашество: традиции и современность. Международная богословская научно-практическая конференция в Свято-Троицкой Сергиевой лавре. М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству, 2013. С. 90-98.

Возникновение

Возникновение монастырских уставов связано с появлением общежительного монашества. Первый монастырский устав был создан Пахомием Великим для Тавеннисийского монастыря (Южный Египет) в 318 году. Монастырский устав Пахомия стал основой для Василия Великого при составлении им «Пространно изложенных правил для монахов» для основанного им в Каппадокии монастыря. Устав Василия, сохранился в православном иночестве до сегодняшнего дня. На Западе, с его разнообразием монастырских уставов, такие монастыри называются по его имени: «василианские монастыри».

К прочим древнейшим монастырским уставам относятся:

  • Сочинения преподобного Иоанна Кассиана Римлянина «О постановлениях киновий палестинских и египетских» (в 12 книгах);
  • Устав преподобного Венедикта Нурсийского (VI век) для монастыря в Монте-Кассино, в Италии.

Сведения о правилах проживания монахов в Египетских монастырях V века содержатся в Повествовании святого Софрония, епископа Иерусалимского, и преподобного Иоанна Мосха о посещении ими Синайского монастыря (описаны правила Нила Синайского).

Древние монастырские уставы предусматривали наказания: за ложь, ропот, лень, гневливость, нерадение о монастырском имуществе и т. п. В качестве наказания для виновного предусматривалось отлучение от причастия, лишение общения в пище и молитве с другими монахами, временное сухоядение.

Иерусалимский и Студийский уставы

Византийская эпоха знала огромное количество монастырских уставов, их составляли игумены, архиереи, ктиторы, учреждавшие монастыри. Но наибольшую роль в развитии общежительного монашества сыграли Иерусалимский и Студийский уставы.

  • Иерусалимский устав (устав преподобного Саввы Освященного, написан для основанного им монастыря) в большей степени регламентировал порядок богослужений, хотя и описывает монашеские традиции палестинских монастырей VI века. На создание Иерусалимского устава оказали влияние иноческие уставы преподобного Пахомия и святого Василия Великого. Оригинальный список Иерусалимского устава, по сообщению Симеона Солунского, сгорел в 614 году когда Иерусалим захватил персидский царь Хосров.
  • Студийский устав (устав преподобного Феодора Студита, написан для Студийского монастыря) в отличие от Иерусалимского устава напоминает штатное расписание, подробно описывая обязанности по монастырским должностям и послушаниям. Также особенностью Студийского устава по сравнению с Иерусалимским является то, что он был написан для монахов, проживающих в городском монастыре под руководством одного игумена (Савва Освященный написал свой устав для монахов, которые жили в рассеянных пещерах-келлиях и собирались вместе в церкви только для совместного богослужения). Полный текст Студийского устава был записан в конце X — начале XI века, до этого времени существовали только краткие монастырские «Начертания».

Студийский устав был введён на Руси преподобным Феодосием Печерским в Киево-Печерской лавре. Он использовался в России до XIV века, когда был вытеснен Иерусалимским уставом, получившем распространение на Востоке.

>См. также

  • Богослужебный устав
  • Rule of St Benedict
  • Carmelite Rule of St. Albert

>Ссылки

Отрывок, характеризующий Монастырский устав

Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера.
– A vos places! – вдруг закричал голос.
Между пленными и конвойными произошло радостное смятение и ожидание чего то счастливого и торжественного. Со всех сторон послышались крики команды, и с левой стороны, рысью объезжая пленных, показались кавалеристы, хорошо одетые, на хороших лошадях. На всех лицах было выражение напряженности, которая бывает у людей при близости высших властей. Пленные сбились в кучу, их столкнули с дороги; конвойные построились.
– L’Empereur! L’Empereur! Le marechal! Le duc! – и только что проехали сытые конвойные, как прогремела карета цугом, на серых лошадях. Пьер мельком увидал спокойное, красивое, толстое и белое лицо человека в треугольной шляпе. Это был один из маршалов. Взгляд маршала обратился на крупную, заметную фигуру Пьера, и в том выражении, с которым маршал этот нахмурился и отвернул лицо, Пьеру показалось сострадание и желание скрыть его.

Устав монашеский

(10 голосов: 4.6 из 5)

  • Древние иноческие уставы и современный опыт монастырской жизни. Часть 1 иеродиакон Матфей (Самохин)

Уста́в мона́шеский – свод основных законов и правил православного монастыря, определяющих его внутренний строй, регулирующих духовную жизнь братии.

Монашеский Устав не является только внешним формальным документом. Монашеский Устав призван упорядочить внутреннюю жизнь обители, и тем самым, создать христианским подвижникам наиболее благоприятные условия для тщательного исполнения евангельских заповедей. Следование монашескому Уставу – одно из условий спасения и стяжания христианского совершенства для подвизающегося монаха.

Древнейший монашеский Устав – Устав преподобного Пахомия Великого, данный ему ангелом для Тавеннесийского монастыря в Египте (4 в.). За ним по времени следуют «Правила монашеские» свт. Василия Великого (4 в.), Устав прп. Иоанна Кассиана Римлянина (5 в.), Устав прп. Бенедикта Нурсийского (6 в.). Монашеские Уставы сыграли огромную роль в развитии богослужебного Устава (Типикона) Православной Церкви. Основными в формировании богослужебного Устава (Типикона) были Уставы Иерусалимский (или преподобного Саввы Освященного), Студийский (дополненный Иерусалимский) и Устав Великой церкви – Святой Софии в Константинополе.

«В истории развития христианского богослужения особую и чрезвычайно большую роль сыграло монашество. Из него наполнялись ряды высшей иерархии, оно питает просвещение и литературу, но в особенности велико его влияние на богослужение. Главная работа здесь должна быть отнесена на счет палестинского и синайского монашества. В палестинских монастырях центральною фигурою является преподобный Савва Освященный (532 г.). В монастырях служебный устав был готов уже к IX в. С этого времени ему оставалось определиться только в самых мелких частностях и подробностях. И тогда устав принял вид и характер толкового Типикона. Было два главных устава – Типикон Иерусалимской Церкви и великой Константинопольской»

(М. Э. Поснов. История Христианской Церкви).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *