В Белов биография

* * *
Отзвенели луга не кошеных трав,
Отсверкали снега, танцевали в шелках.
Числа в календаре поменяли свой цвет.
Я скучаю когда, тебя долго нет.
* * *
Твои губы были так
Изрезанны нитями складок.
От чего же бывает так грустно,
Тебе видимо не было равных.
* * *
От ненависти до любви
Не видимы границы,
Мне длинные ресницы
Нравятся твои.
* * *
Парили белые птицы в снега
Сулили горы серебра
Не иметь ни чего, легко
Солнце выйдет, светло.
* * *
Тонкие руки, длинные пальцы её,
Крепко сжимают стебли
Красных как кровь её роз,
Шипы стали частью ладоней…
* * *
Луна свой свет, на цвет в ночи роняет.
На подоконнике, в фарфоре тонком,
И гнётся и изнемогает, уж третий день,
На день рождения, что был тебе подарен!
* * *
В веку пятнадцатом взяв в руки лютню,
Она — так пела о любви!
На берегу Испании как будто,
Казалось, розы зацвели.
* * *
Белое небо на темном холсте.
В вазе цветы, померкшие краски.
А за окном словно свирель
Звенела капель в заснеженной маске.
Тени насквозь белых берёз,
Сумерек нить паутину сплетая,
Ты мне шептала: «Это всерьёз!”
На бледных губах снежинками тая.
* * *
Лето — сон, незаметное как паутина,
В танце кружев звенящей росой
Сменила на осень прохладной картиной
Промокшее небо остывшей рекой
Несёт облака, смывая их в пятна
Сплошной пеленой непробудной как сон.
Ты мне шептала: «Это напрасно,
Нет, ни когда, мы не будем с тобой”.
* * *
Умопомрачительные звуки
Издаёт душа твоя, как флейта.
Как нежны в движенье эти руки
Время замирает в ветках этих,
Что склоняют над тобой деревья
Листья, чуть волос твоих касаясь
Ты шептала: «Это ли возможно,
Одному тебе лишь, я во всём покаюсь”.
* * *
Стремление, это тоже к чему-то приди,
Вести себя не очень скромно.
Скрывай, возможно, а недоступно — льсти,
Я расскажу, носить, что нынче модно.
Но, в сущности, и это не значит ни чего,
Я ни чего уже давно не знаю.
И нахожу пока что в этом ремесло,
Когда ладонью солнце закрываю.
* * *
Я сон, я стон, я весь внимания
К тебе мой ангел обращён,
Из тонких линий очертания
И звук как будто приглушён.
И цвет меняет свои формы,
Я слышу дивный голос твой
Порою словно отрешённый,
А иногда как шум речной.
Ты ведаешь легенды древних
Про смерть, а с нею про любовь,
И где-то там сплетаются видения,
Но толи явь, а толи сон.
Я выдумал тебя как воздух
Как эти белые снега,
И ты звала меня с собою
Рукой, махнув из далека.
* * *
Истёртые души о воздух
Изрезанны нитями складок.
Я стану как тень в вешних водах
Ты будешь гадать мне на картах,
Ты станешь белою змейкой
Спустившись на нитях из шёлка,
Я подарю тебе время
Но только не явного толка.
* * *
Часы на полке у окна
Она читает книгу,
И чай так сладок, и она,
И сон как белый идол.
Из кружев вышит и парит
Грозит, я вещим стану,
Сомнений груз испепелит,
Спустился вот, я в бездну канул.
А с неба падает вода,
Как будто стало тише,
Забуду ли тебя когда,
Когда ты станешь ближе.
* * *
Солнышко моё, слышишь, колокол!
Радости нам выпало полный стакан,
Я шептал тебе тихо: «Золото,
Не держи в руках”.
* * *
Я буду здесь с тобою рядом,
И не покину ни когда.
За что мне выпала награда:
Любить тебя!?
* * *
Пророчества сбываются, что в виде шалости,
Одними сказаны давно,
Другими вписаны и отнесённые
В подвалы тёмные и запечатаны,
Как древнее застывшее вино.
* * *
Если время на время оставить в покое
Отпустить, что останется кроме?
Опавшей листвы и жёлтой травы,
Отраженье огромной луны?
В мутных лужах от пепла, всего остального.
* * *
Все говорят, что он великий
А мы и этого не знали,
Лишь только что-то там читали
Из области открытий.
Все верили ему как богу
А он таким и не был,
Лишь только что-то понемногу
Ему дано было над всеми.
* * *
Она слишком часто им восторгалась
Закрывшись от снега бессонных ночей
И в приоткрытые двери бросалась
Ломая изгиб своих длинных ногтей.
Сумрак спускался на хрупкие плечи
И обнимая, шептал,
«Я подарю тебе новые встречи,
Только оставь его там”.
* * *
Я пускал в небо бумажного змея.
Она смотрит странно на эти затеи
Она так скучает, теребит свои чётки,
Я прячу крылья, в любовной лодке.
Смотри, как устало смотрит на небо
Печальная маска бумажное тело,
Она повторяет, не помня тревоги:
«Входите, не бойтесь, здесь тоже есть боги!”
Невидимый ангел, сверкая крылами,
Звенел ключами от ближнего рая.
Подняться ли выше, за змеем бумажным,
Спустится ли ниже, что будет важным?
* * *
Кому сентябрь, мне глаза,
Твои напоминают что-то,
В них серебристая слеза
Печать печали жёлтой.
Безумству дань, бессмертию хлеб
Ушедшая в неволю следом
Прости меня, я не хотел,
С тобою быть укрытый небом.
И созерцания слеза
Закроет выходы и входы
И мой соперник с горяча
Убьёт меня под златым сводом,
Когда войдём, что б выйти вместе,
Тебе невестой, он всё отдаст
За миг стремления и мести,
Что бы быть первым в этот раз.
* * *
Я слов твоих не принимаю,
Как если бы не принял бы тебя.
Я заблуждался, что тебя я знаю
И то, что ревности не будет ни когда.
Я расплескал из кружки чай,
Не знаю, как это случилось.
Ты, уходя из кухни, мне, прошептала: » Жаль,
И всё- таки не зря тебе я снилась”.
* * *
В белом небе чёрный ворон летит
В белой комнате не спит госпожа моя
В белой вышитой рубахе не к венцу
К смертушки разбросали камни.
Запрягали не свет, рысаков
Колокольчиков тоненьких, трель
Я тоски и не знал до сих пор
А теперь вот в дорогу, метель.
* * *
Твои глаза пусты, полны воды,
В них не осталось ни чего, почти.
А там где дерево росло, теперь растёт трава
В круг собиралась озорная детвора,
Услышать то, что их изменит,
Что сделает другими их,
Их не пугает тишина, и ветер, будто стих.
Что отражают небеса
В таких же тёмных как земля,
Глазах твоих?
* * *
Я тоже был в Венеции и плыл
Под сводами из камня и цветов,
И маски лик скрывал моё лицо,
Из пёстрых пятен вещих снов.
И время с крыш стекало словно мёд,
Пронизывая суть, не разглашая.
Пусть тайною останется и движется вперёд,
За лёгкими шагами в след ступая.
* * *
От равнодушия, лишь дым,
Оставил страх перед судьбою.
Она спросила: «Это ты?”
И отвернулась спать — а кто я?
Я думал, не был я в раю,
Не на пиру у древних Инков,
Такую сложную игру
Так просто расколоть на льдинки.
Сомнение это не порог
Не колыбельная для скуки,
Она читала мне про то,
Как были нежны эти руки.
* * *
Какая-то нелепая игра
И слов и жестов и понятий,
Ты виновата тем, что не могла
Освободится от объятий.
И нет уже ни жизни, ни любви,
Ни смерти, ни печали
Я выдумал слова и написал их на песке
Осколком стали.
А может, было, все не так,
Ты не сказала мне
Настанет время сна,
Но что тебе во сне.
Забыть про всё,
Нас в церкви не венчали,
А сказка что из детства
Быть может, утолит твои печали.
* * *
Она им тайно восторгалась
Плела интриги и рвалась
Её так сердце дивно трепетало
И не могло остановиться, только раз
Когда б ей стало ни чего не жалко
И всё заведомо сбылось
Вот только сырость осени осталась
И отомстить ему не довелось.
* * *
Желтые глаза у кошек,
Там где растет терновник
Я целовал тебя в губы
В древнем как мир Вавилоне.
В этом далеком месте
Соединившись руками,
С неба сошли невесты,
А обратились в камни.
И безутешный ангел
Снова взмахнул крылами,
Помнишь ли этот ветер,
Терновник, увядши листами.
Там всё качаются ветви
Птицы слетаются в стаи,
Всё это мало что значит,
Там в Вавилоне у самого края.
* * *
Откройте мне тайну печали и духа,
Напишите на небе слова.
Ты станешь как ветер, безумной старухой
Придет ко мне в сумерках, наверняка.
Это старая дева, они все чем-то похожи
По выцветшим лицам, по рекам, куда?
Плывут и не знают, сегодня их солнце
Даст трещину, расколется, но ни когда,
Я не забуду, у нас не было места
Мы в детство играли на белом снегу,
Не солнце, а небо тогда раскололось,
На две половины — эту, и ту.
* * *
Из правил всех мне не знакомых
Я выбрал тихий голос твой.
Звучал таинственно и строго,
Внушая осени покой.
Он воздух растворил собою,
Он покорил, не прилагая сил
И снова я, обманут, был тобою,
И тихий дождь прохладу с неба лил.
* * *
То, что стояла рядом, тоже ерунда,
И то, что завтра может ни чего не будет.
Скажи мне: «Ты изменчива всегда,
А черный пёс любить тебя ли будет?”
Смешна безумная игра,
Завидуйте пришельцам бестелесным.
Устроим праздник в поднебесной,
Когда падут, сверкающи снега.
Забыть все то, что бесполезно
Ведь ты не стала птицей без кольца,
Но утонули где-то мысли,
Когда ко мне ты подошла.
* * *
Шаги как колокол – часы,
Напоминание о прошлом, настоящем,
И будущие маги так добры
Не ведают то сонным или спящим.
Веденья не приходят просто так,
Они как маятник то ближе, а то дальше
Зияют дыры в зеркалах,
Когда не смотрит в них смотрящий.
* * *
Я листья жёлтые рвала,
И утром их в туман кидала.
Вот осени пришла пора,
Закрыло небо покрывалом.
Природа маски все сняла,
Цвета растаяли под звуком
Неторопливого дождя,
И на душе такая мука.
* * *
На тёмном небе светлая луна
Свои лучи как лепестки от роз роняет
То бредит, то в неясном взоре тает
Твоя далёкая звезда.
И ты свела с ума своею пёстрой лентой
Надушенной, обвитой длинной шее,
Нелепое движенье твоей тени
От света лунного и от вина Абсента.
* * *
Один раз можно и забвению предать
Всё что с восторгом принимали,
И лили горькую печаль
Когда в тиши над бездной проплывали.
Достигнуть в чём-то совершенства.
Один раз было, другой раз нет.
Найти бессмысленное средство
На всё что проливает свет.
Откроют ли невиданные виды
С высот ли птичьего полёта
И я забыл, мы ведь когда-то были
На расстоянии тонкой нити шёлка.
* * *
Я знаю ты не Парфенон
К тебе так трудно подобрать слова
Но всё же иногда похожая на сон
На детский сон из сказки для меня.
Ты так привязана к своей земле
Я снова так в тебя влюблён
Но где твой дом, твой славный тихий дом
Ты как всегда ответишь тихо: где-то там.
Из тех краёв с собою принесла
Ты краски, что утратили свой блеск
И дивных тканей кружева,
Что так душисты словно вереск.
И сладостные речи древних книг
Как в небе облаков, ты позолоту
Скрывала от меня лишь только миг,
Я удивлялся им, не попадая в ноту.
* * *
Это ли прекрасно когда ты что-то помнишь
Забавно и ненастье когда в окошко ветер
Не весть, откуда, качает занавески, видишь
И бабочки, с цветов порхают, словно веер
В твоих руках мелькает пред глазами
И за окном так душно, и здесь не лучше
От скуки мерил время, я весами
Когда на небе плыли медленные тучи.
* * *
Села напротив, я равнодушен
Она откровенна со мной.
Белою дымкой вечер надушен
С чаем из кружек, на дне золотой.
Снова как прежде сон нагоняя
Она о погоде мне говорит,
Ветер шторы не ровно качает
Свет, растворяясь, в пространстве горит:
«Знаешь, порою я так старомоден,
Мне нужно всего лишь одно
От тебя, от себя, от всего остального
От чего ты так грустно смотришь в окно?
Ветреный взгляд, но порою печальный
Оставил свой след не простой,
К истокам спустился листик случайный
Но стал как колос золотой.
* * *
Сокрыта от праздных взоров
Твоя золотая маска.
Сомнение не нужных споров,
Откуда мне знать, какая тоска
Тебя раздирает на части.
На пальце золото кольцо,
Это ли не совершенство?
Под маской скрыть своё лицо
Картина старая из детства
Как обещанье божеству.
Доверься во всём мне одному
По лабиринтам души
Одержимый, тебя проведу
Странные звуки повсюду слышны,
Только не рви высокой травы.
Сердце моё не одиноко
Оно, словно ландыш
Не ранишь и острой осокой,
Напротив, неуязвимою станешь
Если дотронешься до него.
* * *
Она не так проста, как кажется на первый взгляд
Она не так мила она ещё милее, слева
А справа родинка на бархатной щеке
Взамен того, что кажется ещё виднее.
Так далеко ещё, я не был ни когда
И возвращение почти, что не возможно
Сияющих вершин её не вечные снега
Я видел в отражении блестящих ножен.
Я далеко не лики и не пейзажи моря
Я рисовал всё больше её черты лица
И отраженье в ножнах всё так же не возможно
Что б с губ её стекала талая вода.
В созвездье скорпиона или уставшей рыбы
Она не их законам, подвластна только та
Что в облаке витает всё так же осторожно
И так же, как они, забвенью подлежат.
* * *
Строгая штучка ты тучка,
Затеяла моросить
И все мои милые внучки
Стали без платьев ходить.
В тонких натянутых лужах
Их лица небу видны
И тёмные косы их кружев
Туго заплетены.
Они не нарушат молчания
И в светлые воды войдут
И тихо так улыбаясь,
Там дождь перестанет, и тут.
* * *
В изотерическом пространстве тонких чисел
Без особого намёка на какой-то смысл
По саду вы одна гуляли в тишине
Читали вслух себе стихи и нити паутин срывали
И листья, вдохновенно так шептали ветру
То замирали вдруг, несветлую бросали тень
На всякое напоминание о мысли
Как будто кисти с древ свисали,
Лицом направленные к небу
Нанизаны на воздух и лести отданы на растерзанье
И новое напоминание о долгожданном месте
В котором вы с надеждой о любви
Прощались тихо так небрежно и незаметно
По саду просто так гуляли в тишине.
* * *
Это так же как искать и не найти
Это то же что любить и ненавидеть
Сколько можно посещать всё те же
Уголки потерянной души.
И видеть те же сломанные стрелы
У ног её в стремлении постичь
Всё то, что не доступно.
Я видел смерть, не с той ли стороны,
Она достойна этой жизни.
* * *
Прохлада в утреннем дыму
Бреду на кухню, сон растаял
Я навестить тебя приду
И сыр доесть с зелёным чаем.
В блокноте несколько имён
Но кто они, какая шалость
Я запишу твой телефон
В ладонях звук твой и усталость.
Зачем на вечер тот же дым
Ты ни чего мне не сказала
Не обольщайся, кто ты им,
Всего одна ты и осталась.
* * *
В левой руке незабудка
Засохла, увяла, вчера,
Врача к тебе вызывал я,
«Минутку я не просила тебя”.
Солнечный зайчик играет
В комнате на потолке
Она меня посещает
Тайно от всех вдалеке.
Для тебя я принёс накануне
Ветер и шорох листвы
«Я прощаю тебе эту шутку”
Вот и всё что ответила ты.
Ну а как же тебе незабудка
И привязанность только к тебе
Видишь, я стал не такой же, как утром
Только чуть-чуть изменилась и ты.
* * *
Анна с облака сошла
И плутала средь деревьев
И плела себе, плела
Косы длинные, не смея
Усомнится в том, что ей
Ни чего уже не надо
И за нею словно тень
Бродит смерть в тропинках сада
И опавшая листва
Ей шептала тихо, тихо
Все сомненья ерунда
Все печали только лихо
Не забудь себя спросить
Сквозь полуденную жажду
Я приду с тобой испить
Если встретимся однажды
Горький приторный напиток
Во тени прохладной сада
Всё до капельки до ниток
Кинем под ноги, отрада
Что когда нибудь однажды
Всё закончится с надеждой
О нечаянной и каждой
Ждущей этой дивной встрече.
* * *
Она не помнит что такое старость
И время ей теперь не докучает
И смех её наполнен звоном, в радость
Снега её лежат, давно не тая
Она по воде ступает по-женски
Вечный рассвет приходит в унынье
Зачем-то и я здесь, незримая фея
Растением комнатным ввергнут в забвение.
* * *
Шорохом листьев, твою светлую душу
Твой безрассудный и сумрачный мир я не нарушу
Ни звуком, ни взмахом твоей пёстрой ленты
В одну из сторон четырёх континентов
Что из волос твоих чёрных иль белых
Так туго сплетённых тобою умело
Ты завязала мне на запястье
С шёпотом тихим «счастье тебе, огромного счастья”.
* * *
А Настасья ходит по дому
И себе под носик шепчет:
«Я сплету себе на голову
Из цветов красивых, венчик”.
Обошла все уголочки
По кривой не ровной линии
И срывала лепесточки
С постаревшей белой лилии.
Не ругает мама дочку
От того, что ей так весело
И забавные шажочки
Под мотив весёлой песенки.
* * *
И тех людей давно уж нет
И слёз, что по щекам стекали
Я слышал, как ложился снег
В ладонях, грея кружку чая.
И сто дождей сошли с небес
И столько же поднялось влаги
Я слышал, как шумит багровый лес
Закованный в златые латы.
Ушедших больше не вернуть
У них теперь одна награда
Каков бы ни был пройден путь
За всё, за всё придёт расплата.
* * *
Я божество за тысячи лет
Не помянул в минутной всуе
Не потому что я привык
А потому что мы с ним в соре.
Один раз можно и забвению предать
Всё что с восторгом принимали
В уже остывшую печаль
Пролил я снежную прохладу.
И наслаждаясь тишиной
На ветках утренние птицы
Не нарушая мой покой
Застыли инеем в ресницах.

Биография

Писателя и сценариста Василия Белова называют родоначальником «деревенской прозы». Он яростно вставал на защиту сел, считал города непригодными для полноценной жизни. Великий художник болел за сохранность национального достояния страны – русского языка.

Портрет Василия Белова

Из-под пера автора выходили увлекательные рассказы, романы и очерки о простом и одновременно сложном быте деревенских жителей. Василий Иванович кропотливо собирал обычаи и творчество обитателей северных глубинок, за что сейчас этнографы бесконечно ему благодарны.

Детство и юность

Будущему писателю-деревенщику была известна вся подноготная жизни маленького поселка. Особенности деревенского уклада, менталитет и обычаи он, как говорится, впитал с молоком матери. Василий Иванович родился в крестьянской семье в деревушке Тимонихе (Вологодская область). Детство выдалось тяжелым – отец погиб в огне Великой Отечественной, маме пришлось в одиночестве поднимать на ноги детей.

Василий Белов в молодости

Вася – старший из пяти ребятишек. Мальчишкой уже пошел работать в колхоз. В мемуарах «Невозвратные годы» писатель вспоминал, что те времена навсегда остались в памяти как самые голодные. Единственное, что скрашивало юношескую жизнь, так это книги – Василий читал запоем все, что попадалось в руки. А еще он научился играть на гармошке, которую мать «за полпуда ржи купила».

В 1949 году Белов окончил сельскую семилетку и уехал из отчего дома в город Сокол. Здесь в заводской школе освоил профессии столяра, моториста и электромонтера. А когда пришло время, отправился в армию. Служба проходила в Ленинграде. Здесь молодой человек начал делать первые шаги в творчестве и поступил в Литературный институт имени А. М. Горького.

Литература

Творческая биография будущего знаменитого писателя стартовала во времена службы в армии. Василий Белов сочинил первые стихи из цикла «На страже Родины», которые опубликовала газета Ленинского военного округа. Дебютной изданной книгой стал поэтический сборник «Деревенька моя лесная», которая увидела свет в 1961 году. Однако поэта из мужчины не вышло, его ждала блестящая судьба прозаика, умеющего правдиво и проникновенно писать о деревне.

Писатель Василий Белов

Начинал писатель с рассказов. Первое произведение в прозе читатели получили в том же 1961 году, была опубликована повесть «Деревня Бердяйка». Вдохновение и бесценный материал черпал с малой родины: Белов поселился в Вологде, а Тимониху превратил в подобие дачи, где проводил много времени.

Спустя пятилетку Василий Иванович уже занимал почетное место в когорте ярких авторов, пишущих на сельскую тематику. Белова даже назвали основателем «деревенской прозы» — из-под пера вышла работа «Привычное дело». Повесть легла в основу мелодрамы «Африканыч» с Николаем Трофимовым в главной роли.

Николай Трофимов в экранизации книги Василия Белова «Привычное дело»

А чуть позднее лавров добавили «Плотницкие рассказы» (1968). Это произведение тоже привлекло внимание представителей кинематографа. В одноименном телеспектакле о жизни колхозного плотника снялись Борис Бабочкин, Петр Константинов, Василий Бочкарев, Екатерина Калинина.

В золотое наследие кино вошла также картина «Целуются зори», снятая по мотивам рассказа вологодского писателя. Режиссер Сергей Никоненко отдал главные партии известным актерам: односельчан, приехавших в город, сыграли Борис Сабуров, Иван Рыжов и Андрей Смоляков.

Часть литературных произведений вошла в программу среднего образования. Например, с рассказом «Весенняя ночь» школьники знакомятся в пятом классе.

Книги Василия Белова

Россыпь повестей составили цикл «Воспитание по доктору Споку». За основу взята идея противостояния деревни и города, конфронтация жизненных укладов и менталитетов. Позиция писателя оказалась бескомпромиссной: мужчина прямо говорил, что жизнь в городе лишена естественности. Василий Иванович старался сохранить чистоту русского языка, активно пользовался диалектными словами, способными лучше передать смысл и эмоции.

Перо Белова было заточено и на произведения, посвященные детям. Василий Иванович – автор «Рассказов о всякой живности», куда вошли забавные истории и сказки о животных, в том числе про злющую собачонку Мальку.

Книга Василия Белова «Рассказы о всякой живности»

Значимым трудом Василия Белова признано собрание этнографических очерков «Лад». В книге объединились произведения о северной деревне. Она представляет собой настоящую поэму, в которой воспет русский человек.

Василий Иванович сплел неповторимую паутину из пословиц, бывальщин, рассказов, собранных на просторах Архангельской, Кировской и Вологодской областях. Рассказал читателю о народных промыслах и традициях. Точку в творчестве Белова поставил сборник этнографических очерков «Повседневная жизнь русского севера» (2000). Эти две работы сегодня – ценнейший материал для российских этнографов.

Личная жизнь

Жена Василия Белова, Ольга Сергеевна, имела дворянские корни, родилась в учительской семье. И сама выбрала путь учителя, преподавала в школе русский язык и литературу. По словам дочери, финансовое положение семьи позволяло не работать, однако Ольга Сергеевна учительствовала для себя, чтобы «не одичать».

Василий Белов с женой и дочерью

На полвека женщина стала музой и главной сподвижницей талантливого мужа. Говорят, Белов слыл человеком со сложным характером, нелегко было терпеть его взрывной нрав. Для родных до сих пор загадка, как под одной крышей уживались две противоположности, уверены, что без большой любви явно не получилось бы совместной жизни.

Василий Иванович стал отцом поздно, только в 40 лет. Дочь Анна — искусствовед, работает экскурсоводом в музеях Московского Кремля. В интервью женщина рассказывает, что писатель не спешил заниматься воспитанием, все время отдавал работе – пропадал в командировках, в том числе часто входил в состав российских делегаций, ездивших за границу. Лишь когда наследница достигла подросткового возраста, взялся за воспитание.

Василий Белов с дочерью Анной

По воспоминаниям Анны, отношения складывались сложные, не обошла стороной проблема отцов и детей, ссорились и спорили по любому поводу. Дочь считает, что всему виной большая разница в возрасте, ведь папа годился Ане в дедушки. Только со временем стали друзьями.

Василий Иванович – человек увлекающийся, искусство любил в любом проявлении. Коллекционировал картины и собирал антиквариат. В бога не верил, только отпраздновав золотой юбилей, обратился к вере, участвовал в восстановлении храма.

Владимир Крупин, Валентин Распутин и Василий Белов

Близкие друзья автора деревенской прозы – люди именитые. Лучшими товарищами были писатели Владимир Крупин и Валентин Распутин, а также Анатолий Заболоцкий, оператор Василия Шукшина.

Смерь

Василий Иванович страдал от неприятной и опасной болезни – склероза сосудов конечностей. Этот недуг стал причиной инсульта. Писатель-деревенщик умер после продолжительной болезни в 2012 году.

Библиография

  • 1961 — «Деревенька моя лесная»
  • 1963 – «Знойное лето»
  • 1964 – «Речные излуки»
  • 1966 – «Привычное дело»
  • 1968 – «Плотницкие рассказы»
  • 1969 – «Бухтины вологодские»
  • 1972-1987 – «Кануны»
  • 1978 – «Бессмертный кощей»
  • 1982 – «Лад. Очерки о народной эстетике»
  • 1986 – «Все впереди»
  • 1989-1991 – «Год великого перелома»
  • 2000 – «Повседневная жизнь русского Севера»

Белов Василий Иванович

Дата рождения: 23.10.1932
Место рождения: с.Тимониха Харовского р-на Вологодской области

(23.10.1932, с.Тимониха Харовского р-на Вологодской обл.)

Прозаик, драматург, поэт, публицист. Лауреат Государственных премий СССР (1981) и России (2004), Литературных премий им. Л.Н.Толстого (1992) и С.Т.Аксакова (1996), награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «За заслуги перед Отечеством», орденами Русской православной церкви: Даниила Московского и Сергия Радонежского.

Родился писатель в семье крестьянина. Его отец погиб в 1943 г. на войне. Рано, еще мальчишкой, Белов начал работать в колхозе, помогая матери поднимать четверых младших детей. После окончания сельской школы-семилетки (1949) уехал в г. Сокол Вологодской области, где учился в школе фабрично-заводского обучения и получил специальность столяра и плотника. Работал столяром, мотористом-дизелистом леспромхоза в Грязовецком районе Вологодской области (1949–1951), электромонтером ремонтно-механического завода в Ярославле (1951–1952). После службы в армии (1952–1955) работал на заводе им. Ф.Э.Дзержинского в Перми. В 1956 г. вернулся на Вологодчину и стал сотрудником районной газеты «Коммунар». К этому времени относятся его первые публикации в различных районных изданиях: стихи, очерки, статьи. С 1956 г. – член Коммунистической партии, в 1958–1964 гг. – секретарь райкома комсомола в Грязовецком районе. С 1959 по 1964 г. учился в Литературном институте им. М. Горького при Союзе писателей СССР. В 1963 г. принят в Союз писателей СССР. С 1964 г. живет в Вологде. С начала 1980-х гг. входит в правление Союза писателей РСФСР, а затем СССР, работает секретарем правления Союза писателей РСФСР. Член Верховного Совета СССР (1990–1991); народный депутат СССР (1989–1992).

Свою литературную деятельность Белов начинал как поэт. Его дебют состоялся на страницах журнала «Звезда» (1956), а первой книгой стал сборник стихов «Деревенька моя лесная» (1961). Свойственная писателю лирическая стихия первоначально нашла свое выражение в стихах, в дальнейшем она сохранилась и в его прозе. В том же 1961 г. в журнале «Наш современник» (верность которому Белов хранит по сей день) появилась и первая публикация прозы Белова – повесть «Деревня Бердяйка», обратившая на себя внимание критики. В первой половине 1960-х гг. в журналах «Молодая гвардия», «Нева», «Наш современник» печатаются рассказы «На Росстанном холме», «Весна» (1964), повесть «За тремя волоками» (1965) и др. В 1964 г. в издательстве «Молодая гвардия» выходит книга «Речные излуки». Широкое признание и известность автору принесла повесть «Привычное дело» (1966). Его новые произведения – повесть «Плотницкие рассказы» (1968), «Бухтины вологодские» (1969) – были опубликованы А.Т.Твардовским в журнале «Новый мир».

Уже в первых произведениях Белова наметилась основная линия его творчества – интерес к теме русской северной деревни, теме крестьянства. Тогда же отчетливо обозначилась центральная авторская идея – сохранение традиционной деревенской культуры как духовной основы и необходимого условия развития современного российского общества. Позиции, свойственные Белову, дали основание критикам сразу же включить его в круг самых ярких авторов русской «деревенской прозы» (А.И.Солженицын, Б.А.Можаев, Ф.А.Абрамов, В.М.Шукшин, В.Г.Распутин).

Взаимоотношения писателя с собственной малой родиной нашли отражение и в его творческой биографии. Пережитый им недолгий отход от «почвы» и возвращение к ней придали его зрелой «почвенной» позиции убедительность и прочность. Вспоминая о своем расставании с родными местами, в поэме «О чем поет гармонь» Белов скажет: «И тогда совсем не горевал я, Уходя из дому налегке». Наделенный автобиографическими чертами герой «Плотницких рассказов» Костя Зорин о расставании со своей деревней говорит: «…я всей душой возненавидел все это. Поклялся не возвращаться сюда». Но уже в первом поэтическом сборнике Белова звучит и тема возврата: «Слишком много дедовским местам Мы с тобою, сердце, задолжали». Этот обратный путь, по точному определению В.А.Котельникова, «путь сердца к родине, к «почве”, к дому и земле у Белова не путь сентиментальных воспоминаний, созерцательной ностальгии. Это путь интенсивной художественной, языковой работы, в результате которой с 1960-х гг. в его книгах воссоздается мир северной русской деревни в ее природных, бытовых, речевых чертах».

Эта тема рассматривалась Беловым в разных аспектах и воплощалась в разных жанрово-родовых формах. Картины сельской жизни и яркие народные типы в традициях русского классического реализма в «Привычном деле» и «Плотницких рассказах», особенности русского характера и менталитета в юмористической, сказовой манере «Бухтин вологодских завиральных», драматизм процесса разрушения русской деревни в пьесе «Над светлой водой», взаимоотношения города и деревни, горькая критика бездуховности и безнравственности городской жизни, «круговорот неустроенных семей и осиротелых душ» в прозаическом цикле «Воспитание по доктору Споку», психологическое исследование образа жизни современных горожан, оторвавшихся от своих корней, в самом полемичном романе Белова «Все впереди», попытка осмыслить и запечатлеть в памяти сегодняшнего читателя вековые крестьянские традиции в очерках о народной эстетике «Лад», история самосознания русского крестьянства в романах-хрониках «Кануны», «Год великого перелома», «Час шестый» – все это складывается в сложную, но очень цельную картину творчества Василия Ивановича Белова. Писателю свойственны настойчивые поиски «лада», любовное, бережное отношение к источникам, его рождающим, и страстное неприятие всего, что его разрушает.

Все персонажи Белова так или иначе связаны с деревней и при всей своей индивидуальности всегда могут быть достаточно легко отнесены к одному из двух типов. Героям, которые строят и хранят «лад», в произведениях писателя противостоят те, кто его разрушает. Наиболее полно черты этих двух типов воплотились в образах Ивана Африкановича и Константина Зорина.

Иван Африканович Дрынов – герой повести «Привычное дело». Он колхозный возчик, землепашец, плотник, человек работящий, незлобивый, хранитель традиционного крестьянского уклада и нравственных устоев. Решив уйти из деревни, Иван Африканович сначала теряет («что-то надломилось, треснуло в сердце»), но после произошедших с ним трагических событий вновь обретает свой «лад» в исконной вере в справедливость и в бесконечность природного круговорота жизни: «Жись, она и есть жись, надо, видно, жить, деваться некуда». Вместе с героями Солженицына этот персонаж открывает ряд традиционных характеров русской жизни в литературе 1960–1970-х гг. По мнению исследователей творчества Белова, именно этим образом были заданы основные черты типа, просуществовавшего затем в русской литературе долгие годы. По сути дела, речь можно вести даже не об одном, а о двух типах, получивших развитие в «деревенской прозе»: традиционный «праведник» и «вольный человек».

Другой персонаж беловских произведений – горожанин, утративший связь со своими крестьянскими корнями, а потому находящийся не «в ладу» с самим собой и миром. Он стремится к обретению этого «лада», но чаще всего безуспешно. Исследователями творчества писателя такой персонаж воспринимается как типичный «лишний человек» наших дней. К данной категории относятся «сквозной», во многом автобиографичный персонаж – Константин Зорин, перекочевавший из «Плотницких рассказов» в другие произведения автора, и герой романа «Все впереди» Дмитрий Медведев.

Обращаясь к городским сюжетам, Белов обыкновенно застает героя в состояниях дисгармоничных. Его персонажи болезненно переживают недостаток сердечности, любви, простоты в людях. Несмотря на то, что для Константина Зорина город давно стал своим и его деревенское прошлое осталось далеко позади, герой ощущает неодолимое влечение к родному дому. Оказавшись у себя на родине, в старой деревенской баньке, отремонтировать которую бывший сельский житель приехал в отпуск, он начинает понимать, что «нет ничего лучше в мире прохладного предбанника, где пахнет каленой сосной и горьковатым застенным зноем… таящим запахи июня березовым веником… родимой древностью». Вместе со своим героем Белов ищет и находит возможность гармонической цельности («лада») в уютном мире «малой родины», где «тихо спят теплые ельники», где от леса «веет покоем и тишиной».

Глубоко волнующие писателя и потому ставшие центральными в его творчестве проблемы нравственного самоопределения человека, сохранения природы и национальной культуры перешли и в его публицистику («Начать с личного самоограничения» – 1988, «Из пепла…» – 1991, «Внемли себе» – 1993; и др.). Они также нашли свое яркое выражение в общественной деятельности Белова. Его активная гражданская позиция патриота и государственника проявлялась и проявляется по-разному. Всем памятны открытые публицистические выступления писателя по самым животрепещущим вопросам российской жизни 1980 – начала 1990-х гг.: против поворота северных рек, загрязнения Байкала и Волги, алкоголизации населения. Не многим известны, но от этого не менее значимы другие его поступки: восстановление храма на своей малой родине, недалеко от родной деревни Тимонихи, личное участие писателя в событиях на территории Приднестровья и Сербии, в общественно-политических процессах 1993 г. В начале 1990-х гг. Белов готовит к публикации и издает с собственным предисловием избранные работы русского ученого и мыслителя И.А.Ильина, чьи философские и исторические воззрения ему близки (Ильин И.А.Одинокий художник. – М., 1993).

Самые важные идеи творчества писателя, многочисленные жизненные впечатления и наблюдения, результаты огромной исследовательской работы, тщательного изучения исторических документов в вологодских и республиканских архивах, итоги многолетних раздумий о драматической судьбе русского крестьянства нашли свое художественное воплощение в широчайшем эпическом полотне – в трилогии «Кануны», «Год великого перелома «, «Час шестый» (название последнего романа стало заглавием всего произведения). В этом произведении раскрылись в полной мере, слились воедино важнейшие беловские ипостаси: «художник эпического склада, тонкий лирик, глубокий философ» (В.А.Недзвецкий).

Яркая, острая, полемичная публицистика Белова часто рождала дискуссии, его талантливые художественные произведения всегда оказывались в центре внимания критики. Однако не этим определяется истинное место писателя в литературе и в сердцах читателей, интерес которых к творчеству Белова неизменен. Его книги переиздаются и переводятся на многие языки мира (в странах Европы и Азии выпущено 48 произведений писателя). По пьесам Белова поставлены спектакли в крупнейших театрах страны: в Москве – в Малом театре, Театре сатиры и МХАТе Т.В.Дорониной, в Петербурге – в Театре драмы им. Пушкина и Театре комедии, во многих других городах России. Часть его произведений экранизирована, это фильмы и телефильмы «Африканыч», «Плотницкие рассказы», «По 206-ой», «Целуются зори», «Все впереди».

«Я легко и просто подчиняюсь правде беловских героев, – писал В.М.Шукшин. – Когда они разговаривают, слышу их интонации, знаю, почему молчат, если замолчали…». Эта правда привлекала и привлекает многочисленных почитателей творчества Василия Ивановича Белова. Его неустанные поиски «лада», настойчивое стремление сохранить «то, что не должно уйти» (Ю.Селезнев), бескомпромиссное служение нравственному долгу своим ярким и неповторимым литературным талантом ставят его в ряд крупнейших русских писателей ХХ в.

Издания произведений:

Белов В.И. Собрание сочинений: В 5-ти т. – М., 1991–1993;

Лад. – М., 1982;

Час шестый: Трилогия. – Вологда, 2002.

Литература о писателе:

Арефьева Е.Н., Волкова Э.А. В.И.Белов: Библиографический указатель литературы. – Вологда, 1982;

Селезнев Ю. Василий Белов: Раздумья о творческой судьбе писателя. – М., 1983;

С разных точек зрения: «Кануны» Василия Белова / Сост. А.В.Панков. – М., 1991.

Е.А.Латкина

Белов Василий Иванович

1932-2012

Будущий писатель родился в 1932 году в деревне, которая называлась Тимонихой (Вологодская область). Его родителями были крестьяне, в 1943 году семья лишилась отца из-за военных событий.

Будучи еще совсем мальчишкой, Василий вынужден приступить к работе в колхозе. Он был старшим из пяти детей и стал хорошим помощником своей матери. Позже, вспоминая времена своего детства и юношества, он говорил о том, что они были наполнены ощущением постоянного голода и всепоглощающей любовью к чтению.

Учеба и первая работа Василия Белова

Белов Василий Иванович, биография которого включает семилетнее обучение в сельской школе и ее окончание в 1949 году, предпочел не оставаться в родной деревне. Желая получить полезную профессию, он отправился в город Сокол. Там находилась фабрично-заводская школа, в которой обучали различным рабочим профессиям, многие из них были чрезвычайно востребованы в послевоенное время.

Здесь и остался Белов Василий Иванович. Биография его содержит факты о получении специальности столяра и плотника. Затем будущий писатель сменил несколько занятий, среди которых столяр, моторист и электромонтер. Отслужив положенное время в армии, Василий устроился на завод в городе, который тогда назывался Молотов, а сейчас – Пермь.

Литература для детей

Даже краткая биография Белова Василия Ивановича не может обойти его произведения, написанные для детей. Они стали широко известными и неоднократно издавались. Кроме традиционных рассказов, написанных прозой, писатель создал несколько пьес, которые были прекрасно восприняты публикой и шли во многих театрах по всей стране.

Темой этих произведений Василия Белова становится призыв к сохранению забывающихся народных традиций. Кроме того, в них нередко звучит сожаление о том, какие потери терпит современное писателю общество, отдаляясь от своих культурных корней.

Большое значение Василий Белов придавал тому, как поступают промышленники с природными богатствами. Он связывал их небрежность по отношению к природе с разрушением образа жизни в целом и нравственности в том числе.

Жизнь писателя оборвалась в 2012 году в результате длительной болезни. Писателя часто именуют великим художником деревенской прозы. В литературных кругах считается, что жанр «деревенской прозы» получил свое развитие именно благодаря той деятельности, которую вел Белов Василий Иванович. Краткая биография и наиболее значимые из его произведений стали частью школьной программы как средство воспитания в детях доброты, любви к людям и окружающей природе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *