В с Ильин

Духовная философия Ивана Ильина

«Человеку на земле не дано спрятаться за другого — от решения и ответственности.» (И.А. Ильин).

Иван Александрович Ильин принял на себя ответственность за жизнь и судьбу России. Он мог спрятаться от такой сверхответственности, растворившись в заграничном существовании, только при этом растворился бы и сам Иван Ильин, и Россия. Не преувеличенно ли сказано о России? Что значит и значил для такой державы один человек? Ильин значим для России безмерно, не для ее прошлого, а как раз для отыскания ее верного пути сегодня.

Он знал, что большевизм в его тоталитарном исполнении изживет себя, не он один предсказывал его кончину, но никто, кроме Ивана Ильина, не предостерег нас так определенно от разлома единого государства на осколочные национализмы, от соблазнов западнического демократизма, от своеволия бездуховного эгоизма. Ильин менее всего писал для современных ему советских людей, бытие которых в большей или меньшей степени было предопределено системой, он писал для нас, сегодняшних, коим уготовано или воссоздать и создать национальную Россию, или исчезнуть в качестве исторического лица, своеобычной культуры.

Иван Александрович Ильин родился в Москве 28 марта (по ст. ст.) 1883 года в дворянской семье присяжного поверенного округа Московской судебной палаты, губернского секретаря Александра Ивановича Ильина и Екатерины Юльевны Ильиной (урожденной Швейкерт фон Штадион). Он был третьим сыном в семье. Старшие братья — Алексей и Александр — станут юристами. Отец Ильина — коренной москвич; дед, полковник, служил начальником Кремлевского дворца. По матери Иван Ильин — немецкой крови, его дед — Юлиус Швейкерт — был коллежским советником.

Иван Ильин — один из самых цельных русских мыслителей. Он никогда не искал оригинальный философский и политический угол зрения, он обладал естественным зрением и, думаю, сумел увидеть главное в духовной истории России и русского человека.

Философия вообще склонна к своеволию субъективного духа, трудно удержать равную силу рефлексии, критицизма с силой верования и верности святоотеческим преданиям. Философ — невольно еретик. Оттого наши религиозные философы «погуляли» в молодые годы либо в марксизм, либо в прогрессизм, либо в позитивизм. Ивану Ильину удалось то, что удалось немногим. Всякий, кто ныне искренне ищет пути к православию, к непростому пробуждению в себе глубинной, подлинной русскости, найдет размышляющее и цельное православие в страстных, образных, глубоких текстах Ильина, независимо от времени их написания.

Трудно поверить, читая его труды — проповеди о христианской культуре, о тьме и просветлении, об аксиомах религиозного опыта, о пути к очевидности, что Иван Ильин владел способностью европейского философствования в самом вершинном его выражении. Ильину принадлежит лучшая книга о Гегеле, он сумел раскрыть сложнейшие вопросы немецкой философии.

Иван Ильин был государственником-правоведом, философом, литературным критиком, публицистом, однако стержнем всех его работ было православие. Россия для него исторически состоялась и способна выстоять в дальнейшем лишь в виде православной державы. Он знал, что создало и удерживало в возрастающей крепости Россию. Это концентрированно выражено в статье 1938 года «Что дало России Православное христианство?».

Выражу несколько обобщенно и без того афористически выписанные тезисы Ивана Ильина.

  • 1. Православие, полученное Россией из Византии, дало нам откровение. Византийское православие было суше, холодней, чем русское его проявление, где главным в человеческом существе стала жизнь сердца. Русские не умеют быть рассудочными, в отличие от католиков и протестантов: католицизм ведет веру от воли к рассудку, а протестантизм — от разума к воле. «Когда русский народ творит, то он ищет увидеть и изобразить любимое. Это основная форма русского национального бытия и творчества. Она взращена православием и закреплена славянством и природою России».
  • 2. В нравственной области православие дало русскому человеку живое и глубокое чувство совести, мечту о справедливости и святости, верное осязание греха и различия правды и кривды, добра и зла.
  • 3. Дух милосердия соединился в русских со стремлением к сверхнациональному братству (что, кстати, позволило удерживать в веках не силой, а терпимостью и отзывчивостью огромную и многоплеменную державу, презрительно именуемую нынешней антигосударственной империей). Русские жалостливы к слабому и даже преступному. Россия созидалась жертвенностью, служением и терпением. «Дар молитвы есть лучший дар православия».
  • 4. Православное верование утверждалось не на рабском сознании, как любят ерничать ненавистники русскости, а как раз на свободе и искренности. В записи, названной «Мо­лит­ва перед решением», Иван Ильин поясняет: «Заповеди даны не рабам, трепещущим перед буквою, а свободным, разумеющим дух и смысл. Свободные же призваны видеть события, самостоятельно распознавать добро и зло, выбирать, решать и брать на себя ответственность». Ведь подлинная свобода, если следовать логике Ильина, деятельна, это свобода для творчества и сотворчества, потому-то свободным человеком стать может не всякий, мнящий себя свободным, богатый бездельник лишен свободы, ибо он — раб обстоятельств, вещей, денег, ситуаций, чужих волений и собственного безволия.
  • 5. Православие привнесло в русский народ такое правосознание, которое срослось с сознанием нравственным. Оттого и Государь воспринимался не как средоточие власти, а как исполнитель Божьей воли. В то же время сам монарх стремился служить Богу и Народу, а не отдельным сословиям или группам людей, которые позднее стали именоваться партиями. Вот это взаимное нетягостное служение отличало монархию от разного рода демократических форм правления, закрепляющих фактическую власть меньшинства в виде удачливой или демагогической партии, группы, ибо партия — это часть, а не целое (подробно это обосновано Иваном Ильиным в его работе «О монархии и республике»). Русское православие нашло также верное соотношение между церковью и светской властью, в допетровское время эта гармония особенно видна.
  • 6. Православные монастыри дали России не только праведников, святых, но и первых летописцев, а стало быть — историческое познание, просвещение имеют монастырский исток.
  • 7. Учение о бессмертии личной души, христианская совесть и терпение, способность отдать жизнь «за други своя» создали русскую армию, олицетворенную в А.В. Суворове.
  • 8. Искусство в России достигло поднебесья оттого, что душа, чувства, воображение питались православием. Живопись пошла от иконы, музыка — от церковного пения, лучшая архитектура воплотилась в храмовом строительстве (всё храмовое действо Павел Флоренский оценивал как синтез искусств).

Иван Ильин совершил невозможное — он сумел выразить русскую душу не в поэзии, не в музыке, что удавалось поэтам и композиторам, ибо русская душа поэтична и музыкальна; он сумел сказать о русской душе на языке философии, создать феноменологию души, особый категориальный строй (совестная интуиция, просветленная чувственность, предметная очевидность, философский акт и др.), который не мог в принципе принадлежать никакому самому маститому европейскому философу, включая и величайшего мастера категориальной всеохватности человеческого разума, каким был Гегель.

А ведь начало самостоятельной исследовательской работы Ивана Ильина складывалось таким образом, что казалось — ему и предстоит стать преемником Гегеля и всей немецкой философской традиции на русской ниве.

Еще студентом юридического факультета Московского университета Иван Ильин обнаружил склонность к философичности, избрав для кандидатского сочинения исследование платоновского идеального государства и кантовскую теорию познания. Московский университет явно не ошибся в своем выборе, оставив выпускника для приготовления к профессорскому званию: Ильин, которому едва исполнилось двадцать три года, представил за три года несколько основательных сочинений о Фихте, Шеллинге, Руссо, Аристотеле, Гегеле, о проблеме метода в юриспруденции, о монархии и республике, о природе международного права.

С таким предварительным багажом Иван Ильин отправился в Германию и Францию, где не только работал в библиотеках, но и заявил о своих идеях докладами в европейски известных философско-социологических кружках Г. Риккерта, Э. Гуссерля, Г. Зиммеля.

Вехой академического признания философских достижений Ивана Ильина стал 1918 год, год защиты в Москве его магистерской диссертации и выхода в свет не ко времени фундаментального труда «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». В бушевавшем разоре России немногие заметили рождение выдающегося философа, но приметными для властей стали брошюрки и статьи Ильина, откровенно антибольшевистские, не эмоционально-ру­га­тельные, каких в то время гуляло немало, а социологически выверенные, методологически обоснованные, раскрывающие глубинный смысл событий и их перспективу. Опасного оппонента многократно арестовывали, а в 1922 году изгнали в Германию, где ранее, в 1910-1912 годах, собирал он материалы для книги о Гегеле, написанной по-русски ясно, по-писательски блистательно, по-немецки скрупулезно, по-православному с любовью к Богу и человеку. И это о самом сложном и по смыслу, и по стилю немецком мыслителе!

Иван Ильин не шел упрощенной дорогой комментирования сочинений Гегеля, он обнажил природу гегелевского философского акта, прояснил тайны классического способа философствования. Вместе с тем Ильин настойчиво возражал против «запуганного философствования», сковывающего творческое исследование чужих текстов, ибо, по его мнению, в любой философии следует видеть предмет, отраженный ею, и заботиться о верности предмету.

До тонкостей Иван Ильин постиг дух Гегеля, но философия Ильина покинула обитель германской версии мирового духа, наш мыслитель шел русским путем: даже в названиях его сочинений слышится далекая от европейской рационалистической традиции вера в просветленную чувственность человека («Путь к очевидности», «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», «Взгляд вдаль. Книга размышлений и упований», «Путь духовного обновления», «О тьме и просветлении»). Дух и душа для русского человека неразделимы, а душа живет прозрениями, упованиями, любовью, она не подвластна лишь рациональной логике.

Исключительное значение Иван Ильин придавал человеческому чувству, в котором выплескивается не рефлекторная страсть, а та тайна сверхрационального в человеке, которая проявляет себя в отзвуке на чужую боль, в молитве, от которой «остается тихое тайное, бессловесное молитствование, подобное немеркнущему, спокойному, но властному свету», а также способности верного восприятия и переживания «великих духовных Предметов — Откровения, Истины, добра, красоты и права».

В год роковой революции Иван Ильин навсегда отделился от спекулятивности гегелевской философии, стал средоточием тяжело раненной души России, выразителем ее Правды и Веры. Метафизические отвлеченности и академические исследования закончились. Творческие задачи ему отныне видятся иные, чем в пору погружения в немецкую классику: «Если русская философия хочет еще сказать что-нибудь значительное, верное и глубокое русскому народу и человечеству вообще, — после всех пережитых блужданий и крушений. она должна возжелать ясности, честности и жизненности. Она должна стать убедительным и драгоценным исследованием духа и духовности».

Верность предмету, которым познание не смеет повелевать, выдумывая системы, оригинальные понятия, эта верность обрела у Ивана Ильина совершенные средства, которые сам он называл даром созерцания, способностью вчувствования в предмет, искусством творческого сомнения и вопрошания.

Исходная точка для Ивана Ильина в исследовании — искренность и живая любовь к предмету. В этом он противостоит скопищу изолгавшихся социологов, коим безразличен предмет их научных изысканий, это безразличие прикрывается иногда одеяниями объективности, пряча идеологические задания.

Пути спасения России Иван Ильин видел не просто в обновлении экономики или идеологии, а в новом духовном опыте. Истоки ильинского миросозерцания — в глубинной русской традиции, восходящей к «Слову о законе и благодати» Илариона. Закон формализует жизнь человека, если нет благодати, т.е. акта личностной встречи человека с Богом, в которой проявляются уже не внешние регулятивы жизни, а сокровенные духовно-нравственные качества личности. Для Ильина невозможна деятельность в сфере права, литературы, философии, педагогики без способности вчувствования в чужую душу, без совестной интуиции. Живая жизнь социальных предписаний (правовых, нравственных, эстетических) разрушается без укорененности их в чувственно-духовном мире человека.

Удивительно, но нашего самого национально мыслящего православного философа то и дело упрекали в недостаточной православности, а стало быть, и в недостаточной русскости, ибо быть русским — означало прежде всего быть православным. Буря страстных обвинений обрушилась на Ивана Ильина от родных соотечественников, таких же, как он, изгнанников, после публикации им в 1925 г. в Берлине книги «О сопротивлении злу силою»; в издаваемом сейчас Ю.Т. Лисицей десятитомнике сочинений Ильина полкниги V тома занято воспроизведением этой поучительной для русского сознания полемики (были, правда, и те, кто поддерживали идею Ильина).

Казалось бы, изгнанники, испытавшие сокрушительное насилие от организованной силы большевиков, должны были воспринять и принять идею сопротивления дьяволиаде, идею активного отторжения пошлости, бесовства.

Несопротивляющийся злу невольно поглощается злом и лишь изредка оправдывается: «Все так делают, большинство так живет». Помогают для самооправдания ссылки на цивилизованные страны, на неизбежность прогресса, и этому способствует живущая в каждом из нас склонность к разнузданию зверя, инстинктивных страстей, эгоистических вожделений.

Трудно строить храм, но еще труднее построить стены индивидуального храма. «Духовное воспитание человека состоит в построении этих стен и, что еще важнее, в сообщении человеку потребности и умения самостоятельно строить, поддерживать и отстаивать эти стены. Несопротивляющийся сам разламывает стены своего духовного кремля».

Зло, о котором более всего говорил Иван Ильин, — не внешнее, а внутреннее. Так, например, землетрясения и ураганы не порождают сами по себе зла, зло начинается в душевно-духовном мире человека, именно здесь местообитание добра и зла. Телесное страдание может одинаково вести и к добрым и злым поступкам: всё зависит от состояния души.

Причем любой человек, независимо от своего положения в обществе, распространяет по преимуществу либо зло, либо добро, нельзя быть внутренне злым, удерживая это зло в себе. «Человеку не дано «быть” и не сеять», ибо он «сеет уже одним бытием своим. Поэтому каждый отвечает не только за себя, но и за всё то, что он «передал» другим. Вот почему в живом общении людей каждый несет в себе всех и, восходя, тянет всех за собою и, падая, роняет за собою всех».

Иван Ильин обладал даром высвечивания мыслью людей, эпох, исторических событий. Гибель государств он связывал с распадом цельности личности, с утратой в душе внутреннего храма, того главного, глубинного, за что человек способен пойти даже на смерть. Такая распадающаяся личность ведет смутную жизнь и сама превращается, как подметил Ильин, в водоворот полой воды, становится частицей хаоса и пребывает в вечном замешательстве и безответственном смятении. Такой человек крутится в жизни, отыскивая всюду приятность, пользу, власть, деньги, а ведут его похоти, расчет, тщеславие, злоба, месть, гордыня, зависть. И на него уже нельзя положиться, ибо он ни в чем не целен, он весь соткан из пустословия, фальшивости. От него всегда можно ожидать взаимоисключающих оценок, поступков, для него всё относительно, продажно, зыбко; у него нет друзей, а лишь приятели, попутчики по сиюминутным интересам, ситуациям; у него нет любви, а есть лишь партнеры по удовлетворению вспыхнувшей или разжигаемой похоти. Формой общения с окружающими у такого человека становятся насмешка, ирония, резонерство, и нет ответственного слова, глубины, надежности. Смутная, недобрая душа, как известно, может вывернуть наизнанку самую святую мысль, самое возвышенное дело человека. Оказывается уже нашлись посредники между Ильиным и потенциальным читателем, которые ухитрились так изобразить смысл ильинской философии, что превратили его в морализатора, посягающего на нашу свободу.

Иван Ильин подчеркнуто разводил понятия «вера» и «верование».

Верят все люди, злобно или добродушно. Можно ведь верить в карты, в науку, в вождей, в астрологические гороскопы. «Веруют же — далеко не все, ибо верование предполагает в человеке способность прилепиться душою (сердцем и волею, и делами) к тому, что действительно заслуживает веры, что дается людям в духовном опыте, что открывает им некий «путь к спасению” (по слову Феофана Затворника)». Вера может разъединять людей, верование — объединяет.

Частые болезни и переживания изнурили столь просвещенного человека. 21 декабря 1954 года Ивана Александровича Ильина не стало.

Разумеется, Иван Ильин — не старец и не священник, положение которых предполагает духовное назидание. Ильин — русский философ. Потому по праву он и несет этот ответственный титул — русский философ, что сумел заговорить голосом России, голосом русскости, и титул этот он не присвоил себе в качестве морализатора, а отстоял всей своей жизнью.

Своеволие наше достигло ныне того градуса высокомерия, самоуверенности и независимости, при котором недопустимы оказываются никакие авторитеты и учительство. Глухота к духовной проповеди, выстраданной и ответственной, подобна глухоте к музыке. В таком состоянии глухоты есть вероятность еще и воздействовать на читателей, не знающих подлинных строк Ильина, воспользовавшись неприятием современного человека, особенно юного, всякого дидактизма, опеки, «апологии принудительной духовности», как выразилась о философии Ильина автор упомянутой книги о русском морализаторстве. Она, в частности, вопрошает: «В праве ли какой-нибудь, пусть даже феноменально гениальный, человек, возомнивший себя непререкаемым учителем нравственности, требовать от людей слишком многого, не взяв на себя ответных моральных обязательств?» [Эта сентенция отнесена ею ко Льву Николаевичу Толстому и Ивану Александровичу Ильину. Можно с уверенностью предположить, что тирания дидактизма у подобных авторов прямо пропорциональна отрицанию права на существование действительных проповедей русских философов, в сонме которых, возможно, вершинное место занимает Иван Александрович Ильин.

Он ничего не требовал от людей, а как раз взял на себя пожизненное обязательство не оригинальничать, не самовыражаться, а обеспечить своим словом монолог России, «искать русскою душою предметного служения», преодолевая столь распространенное в науке и философии «бессо­вест­­ное умение», ибо, как он говорил, «лучше ошибка любящей души и творчески ищущего ума, чем холодное безразличие черствого обывателя».

духовная философия ильин проповедь

Способность читать и радоваться прозрениям Ильина — показатель духовного выздоровления, избавления от пошлости и собственной низины, о которых он так настойчиво писал. Пошлость для него лишена священной тайны бытия, подлинной религиозности, пошлость привыкает всё видеть «не по главному». «Пошлое содержание лишено этого главного, приобщенность к которому придает всему высшую и абсолютную духовную значительность. Пошлое, так сказать, «обезглавлено” и поэтому оно религиозно мертво, подобно обезглавленному человеку. Настоящая религиозность свободна от пошлости». Всякий духовно зрячий человек видит расползание пошлости в современной России и оттого столь живительна для нас сила, бьющая из родника мыслей Ивана Александровича Ильина. Немногие пока зачерпнули из этого родника, сад, тем не менее, вырастает из семян, а редкая поросль становится за годы могучим лесом.

Русский философ, публицист и правовед, антикоммунист и сторонник белого движения. Наибольшую известность ему принесли работы, которые посвящены юриспруденции и религиозной философии. Им было написано множество книг и статей на различных языках.

И. А. Ильин родился 29 марта 1883 в семье присяжного поверенного Александра Ильина и Екатерины Ильиной. Иван Александрович был младшим среди трех братьев – Алексея и Александра, которые позже станут юристами.

Иван Александрович получил первичное образование в московской гимназии, которую окончил с отличием. Позже Ильин поступил на юридический факультет Московского университета, после окончания обучения Иван Александрович продолжил работу в своей alma mater для получения профессорского звания. Уже в 1909 г. Иван Александрович становится магистром государственного права, а в 1910 г. начинает читать свой первый курс лекций. В этом же году И. А. Ильин отправляется в западную Европу, чтобы поработать в немецких, итальянских и французских университетах.

В 1913 г. Ильин возвращается в Москву, а в 1914 г. выходит в свет первая из шести работ, посвященных гегельянству, которая принесла ему заслуженный успех и уважение в научной среде. С началом Великой войны Иван Александрович проникается чувством патриотизма, в связи с чем выходит ряд работ, что анализируют войну с философской точки зрения.

Февральская революция заставляет Ивана Александровича задуматься над государственно-правовым устройством России. Негативную реакцию философа вызывает октябрьский переворот, но Ильин остается в России вплоть до 1922 г., когда его и большую часть интеллигенции выслали из страны. После этого Ильин становится профессором в Русском научном институте в Берлине, где работал и активно критиковал коммунистическую идею вплоть до 1934 г. Приход к власти национал-социалистов в Германии заставил его отправиться в Швейцарию, где он продолжал вести научную деятельность. В Швейцарии он прожил вплоть до смерти в декабре 1954 г. В 2005 г. останки Ивана Александровича Ильина были перезахоронены в Москве.

Основные произведения

1. Понятия права и силы // Вопросы философии и психологии. — М., 1910. — Кн. 101 (2). — С. 1—38.

2. Основное нравственное противоречие войны // Вопросы философии и психологии. — М., 1914. — В. 125 (5). — С. 797—826.

3. Общее учение о праве и государстве / Основы законоведения. Часть I. — М.—Пг., 1915. — С. 1—106.

4. Проблема оправдания мира в философии Гегеля // Вопросы философии и психологии. — М., 1916. — В. 132—133 (2—3). — С. 280—355

6. О сопротивлении злу силою. — Берлин, 1925. — 221 с.

7. Наши задачи. Статьи 1948—1954 гг. — Париж: Издание Русского Обще-Воинского Союза, 1956. — Т. 1. — 346 с.

8. Наши задачи. Статьи 1948—1954 гг. — Париж: Издание Русского Обще-Воинского Союза, 1956. — Т. 2. — 337 с.

9. Аксиомы религиозного опыта. АСТ, 2002, — 592 с.

10. О сущности правосознания. — Мюнхен, 1956. — 223 с.

Основные идеи

Иван Александрович Ильин особое внимание уделяет государственному устройству Российского государства. Ильин придавал больше значение государству как инструменту, который совершенствует общество. Он считал, что государство ответственно за судьбы народа. В связи с этим Ильин подготовил собственную теорию государства и его функций в своей работе «О сущности правосознания». Идея состоит в том, что государство играет первостепенную роль в процессе морального совершенствования человечества. Будучи убежденным консерватором, Ильин отвергал универсальность демократии. Он полагал, что для каждого народа существует своя оптимальная форма государства. В частности, Ильин отвергал республиканизм в российской действительности. Несмотря на это, Ильин был «непредрешенцем» относительно будущей формы государства российского. Ильин предлагал систему «аксиом власти», согласно которым можно было оценить эффективность власти. Было выделено три аксиомы: правовая полномочность и духовная компетентность власти, привлечение лучших людей к власти, следование власти единой цели и общему национальному интересу. Среди них также указываются следующая: реальность и осуществимость декларируемой и реальной политики власти.

Огромную важность для юридической науки составляет одна из главных работ жизни Ильина – Основной закон России. Это есть проект конституции, который разрабатывался для посткоммунистической России. В проекте нашли свою реализацию все конституционно-правовые идеи И. А. Ильина. Философ объявлял Россию в своей конституции правовым союзом, в котором каждый гражданин будет иметь свои права и обязанности, что устанавливаются исключительно законом. Ко всякой форме беззакония Ильин относился с презрением, он говорил, что праву должны быть подчинены «все без исключения». Необходимо отметить, что Ильин ставил общие интересы выше частных, что шло в разрез с европейской буржуазной мыслью того времени. Он полагал, что России необходима сильная государственная власть, что обусловлено огромной территорией, многообразием национальным и религиозным и т. д. Глава государства в идеях Ильина является связующим звеном, символом примирения и общенародного согласия. Слабую власть Ильин назвал самообманом. Стоит отметить, что сильная власть не является военной, бюрократической или полицейской. Ильин говорит о том, что сильная власть диктаторского типа должна вобрать в себя лучшие черты демократии.

Размышления об избирательных правах приводят философа к мысли, что они не могут быть всеобщими. Он предлагает ввести различного рода цензы: непорочность, образовательный минимум, имущество. При этом имущественный ценз не должен иметь решающего значения. Несмотря на эти ограничения, граждане должны иметь равный доступ к избирательным правам вне зависимости от национальности или религиозных убеждений. Кроме того, Ильин считал, что избирательное правое есть и обязанность. Характер выборов должен быть открытым, за подписью, но давление на избирателей должно уголовно наказываться.

Немаловажную роль занимают рассуждения о свободе. Ильин считал, что существует два вида демократии: творческую и формальную. Первая – это демократия западной Европы, в которой опора на количество (имеется в виду население) вытеснила качественную составляющую развития. Вторая, творческая, демократия – это демократия, которая призвана воспитывать граждан нравственно, духовно. Эта концепция сопоставима с идеями Ж. Ж. Руссо о развивающей демократии. Ильин считал, что народ должен ценить свободу. Он считал, что народ свободный должен знать свои права, нуждаться и бороться за них.

Леонид Ильин, почетный президент ФМБЦ имени А.И. Бурназяна, первый заместитель генерального директора ФМБЦ, академик РАМН, д.м.н., профессор

Родился 15 марта 1928 года в Харькове (Украина).

По окончании 1-го Ленинградского медицинского института с отличием в 1953 году Леонид Ильин служил на Военно-морском флоте. Был начальником медицинской службы боевого корабля, затем создал первую на Черноморском флоте радиологическую лабораторию. После демобилизации работал в Ленинграде старшим научным сотрудником медико-биологического отдела Научно-исследовательского института Военно-морского флота СССР. В 1961 году избран по конкурсу руководителем лаборатории радиационной защиты Ленинградского научно-исследовательского института радиационной гигиены Минздрава РФ, в 1962 году назначен заместителем директора по научной работе этого института.

С 1968 года и по настоящее время Леонид Андреевич — директор и научный руководитель Государственного научного центра — Института биофизики, который за успехи, достигнутые в развитии медицинской науки, здравоохранения и подготовки кадров, в 1977 году удостоен ордена Ленина.

Основные научные исследования Л.А. Ильина посвящены важнейшим направлениям радиационной медицины: изысканию и созданию лекарственных препаратов и средств защиты организма от воздействия гамма-нейтронного излучения, инкорпорации радионуклидов в организме и контактного радиоактивного загрязнения кожных покровов, ран и ожогов; разработке медико-гигиенических проблем защиты профессионалов и населения при создании и освоении новых атомных технологий и в случае радиационных аварий; регламентации допустимых уровней облучения человека; радиобиологии низкоинтенсивного излучения и прогнозированию стохастических последствий радиоактивного облучения людей.

Благодаря работам Леонида Андреевича, его учеников и сотрудников созданы, испытаны и внедрены в отечественную практику высокоэффективные препараты для профилактики и лечения острых радиационных поражений. Например, радиопротектор индралин в качестве средства профилактики гамма-нейтронного облучения принят в атомной промышленности и энергетике, на атомном флоте и в других профильных организациях. Препарат дезоксинат рекомендован в качестве одного из эффективных средств лечения острых радиационных поражений. В результате исследований Л.А. Ильина для борьбы с инкорпорацией различных радионуклидов в организме разработаны и выпускаются препараты альгисорб, ферроцин, препараты стабильного йода и группа комплексонов. Известный практикам препарат «Защита” является одним из наиболее эффективных средств для деконтаминации кожных покровов от продуктов деления урана и плутония и др. С именем Л.А. Ильина связаны разработка и внедрение в практику атомной промышленности и энергетики специальных портативных аптечек для профессионалов и аптечек для населения с соответствующими противорадиационными препаратами для применения в случае радиационных аварий. По идеям Леонида Андреевича и при его непосредственном участии разработаны медико-биологические средства и специальные системы защиты личного состава от одного из видов ядерного оружия, за это ему в 1985 году присуждена Ленинская премия. Неоднократно принимал участие, в том числе в качестве научного руководителя, в испытаниях разработанных препаратов в полигонных условиях. Ветеран подразделений особого риска. Под руководством и при непосредственном участии Л.А. Ильина разработаны отечественные регламенты аварийного облучения людей и впервые в мировой практике (1971) — методические рекомендации по защите населения в случае аварии на ядерных реакторах. Эти разработки и дальнейшая их модификация (1983) стали основополагающими в обосновании мероприятий по защите людей во время и после аварии на ЧАЭС.

С первых дней и в течение наиболее тяжелого периода этой катастрофы работал в очаге поражения, был одним из научных руководителей медико-биологических и гигиенических работ по ослаблению последствий аварии, принимал принципиальные решения по стратегии и тактике защиты людей.

Л.А. Ильин первый в мире ученый, который разработал и обосновал прогноз радиологических последствий этой катастрофы, в последующем подтвержденный ведущими зарубежными и отечественными специалистами.

Теоретические работы Леонида Андреевича посвящены одной из наиболее актуальных проблем радиационной медицины и гигиены — оценке реальных рисков облучения людей и на этой основе регламентации уровней низкоинтенсивного хронического облучения. Он разработал концепцию «практического порога” в радиационной эпидемиологии и гигиеническом нормировании.

Автор и соавтор 15 монографий, учебников, руководств и более 300 научных публикаций. Среди них такие фундаментальные монографии, как «Основы защиты организма от воздействия радиоактивных веществ” (1977), «Радиоактивный йод в проблеме радиационной безопасности” (1972; переведена на английский язык, 1975), «Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры” (2001; переведена на японский язык, 2003; английский язык, 2004). Монография Л.А. Ильина «Ядерная война: медико-биологические последствия” (1982, 1984), написанная в соавторстве с Е.И. Чазовым и А.К. Гуськовой, вышла двумя изданиями и переведена на пять языков. Эта книга сыграла важную роль в мировой политике предотвращения ядерной катастрофы в качестве одного из первых научных обоснований и расч№тных оценок последствий термоядерной войны, свидетельствующих о невозможности достижения победы в такой войне. Е.И. Чазов, Л.А. Ильин и А.М. Кузин вместе с тремя американскими учеными Б. Лауном, Г. Миллером и Э. Чевианом в декабре 1980 года в Женеве создали международное движение «Врачи за предотвращение ядерной войны”. В 1985 году это движение было удостоено Нобелевской премии мира.

Научно-публицистическая книга Л.А. Ильина «Реалии и мифы Чернобыля” вышла двумя изданиями в России (1994, 1996), издана на английском языке (1995) и опубликована в Японии (1998). В этой монографии автор впервые на основании собственных исследований и опыта работ в Чернобыле представил объективную картину медико-биологических и психосоциальных последствий катастрофы. Учебник Л.А. Ильина «Радиационная гигиена” (в соавторстве с В.Ф. Кирилловым и И.П. Коренковым) стал настольной книгой врачей и студентов, а по заключению известных физиков, работающих в атомной области, этот учебник может быть с успехом использован для преподавания в технических вузах при подготовке специалистов в области радиоэкологии, дозиметрии и защиты.

В 2001 году этот учебник и его авторы удостоены премии Правительства Российской Федерации.

В 1974 году избран членом-корреспондентом, а в 1978 году — действительным членом Академии медицинских наук СССР.

С 1980 по 1984 год был членом Президиума АМН, с 1984 по 1990 год — вице-президентом Академии медицинских наук СССР. В течение двух сроков (1993—2000) избирался членом Главного комитета Международной комиссии по радиационной защите (МКРЗ). С 1972 года является представителем СССР, затем — Российской Федерации в Научном комитете по действию атомной радиации ООН (НКДАР ООН). В течение 20 лет был председателем НКРЗ СССР. Л.А. Ильин — главный редактор журнала «Медицинская радиология и радиационная безопасность” (2001).

Л.А. Ильин — лауреат Ленинской (1985) и Государственной премий СССР (1977), лауреат Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники (2000) и премии Правительства Российской Федерации (2001). За заслуги перед страной и выдающиеся достижения в развитии науки о действии излучения на человека Л.А. Ильин в 1988 году удостоен звания Героя Социалистического Труда.

В свободные часы любит читать книги об истории Российского государства.

Живет и работает в Москве.

Последнее обновление: 25 марта 2011

Иван Александрович Ильин (1883-1954 гг.) — русский религиозный философ. Основные работы: «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», «Путь духовного обновления», «О сопротивлении злу силою».

Философию Ильина часто определяют как неогегельянство.

Для Ильина характерен особый религиозно-философский взгляд на мир, определивший основные идеи его учения. Истина, добро и красота как предмет философии имеют божественную природу и сверхчувственный характер. Ильин определяет философию как «душевно-духовное делание», предметом к-рого является духовный смысл любого явления; формулирует тезис об особой ответственности философа. В основе философии лежит систематическая практика духовного и нравственного опыта.

Ильин отделял понимание духа от понятия души. Дух — особое состояние души, когда она сознательно устремляется к высшему благу. Путь духовного обновления опирается на постижение сущности человеческого бытия, что предполагает определение ценностных ориентиров в вопросе о смысле жизни. Ильин не считает саму жизнь смыслом и абсолютной ценностью бытия человека, он ищет смысл жизни в ценностях, стоящих выше жизни. Он пытается найти смысл жизни каждой отдельной личности в ней самой и в то же время в особом, сверхличностном и сверхжизненном начале. Выход Ильин находит в постулате христианской антропологии — каждый человек значим в системе ценностей как носитель духовного, божеств, начала. Духовно-нравственный опыт требует полной отдачи, всего человека со всеми его действиями и страстями; человек должен сосредоточиться на предмете своего духовного опыта, вжиться в него.

Роль философии в деле духовного и культурного обновления, по Ильину, велика, дело философа — расчистить этот путь нравственного совершенствования, облегчить человеку постижение очевидности. Учение об очевидности — центр, пункт воззрений Ильина. Он понимает под очевидностью особую творческую способность быть настолько захваченным истиной, что в ней растворяется вся душа исследователя. Одним из важнейших свойств очевидности оказывается ее предметность.

Существенное, место в теории Ильина занимает учение о правосознании и естественном праве. Под естественным правом он понимает право, соответствующее «естеству» человека как духовно-культурного существа, правовые нормы, предписывающие человеку такое поведение, которое голос совести одобряет как нравственное и справедливое. Для Ильина существеннейшим и главным правом любого человека является человеческое достоинство. Справедливое право, по Ильину, должно быть в состоянии разрешить противоречия между естественным неравенством и духовным равенством людей. По своим реальным свойствам, по своему индивидуальному бытию люди различны, но они равны как разумные существа, поэтому каждый человек, как бы ни был он ограничен в своих возможностях, имеет безусловное духовное достоинство. Поэтому справедливой будет ориентация именно на духовное равенство людей.

Если под естественным правом философ понимает правовые нормы, проистекающие из духовно-нравственной сущности человека и соответствующие ей, т.е. право должное, то положительное право — это право сущее, реальное, правовые нормы, установленные правовой властью и подлежащие применению. Залог осуществления единства этих двух сторон права философ видит в зрелом и развитом правосознании людей.

Другая тема Ильина — проблема сущности и происхождения зла, обоснование необходимости борьбы со злом и детальная разработка методов этой борьбы. Ильин полагает, зло начинается там, где начинается человек, и притом именно не человеческое тело во всех его состояниях и проявлениях как таковых, а человеческий душевно-духовный мир. Любой внешний поступок может быть только проявлением, обнаружением внутреннего добра или зла. Добро и зло Ильин определяет через наличность или отсутствие двух сочетающихся признаков — любви и одухотворения; добро он понимает как «одухотворенную любовь», а зло как «противодуховную вражду». Добро раскрывается им при помощи понятий любви, духовности, совершенства. Поскольку для Ильина объективное совершенство — Бог, человек духовен лишь тогда, когда он добровольно и активно стремится к Богу, и при этом подходит к жизни с меркой божественности: истинности, красоты, правоты. Он определяет добро как свободную, осознанную, одухотворенную и любовную направленность человека к Богу, «живое тождество». Зло есть антипод добра и заключается в отвращенности от Божественного.

Гл. вывод учения Ильина о зле — провозглашенная им необходимость и моральная обязанность борьбы со злом, причем не столько со злом в его внешних проявлениях, сколько со злой волей, укоренившейся в человеческих душах. Для него не подлежит сомнению, что отказ от сопротивления злу означает приятие зла, человек, не сопротивляющийся злу, воздерживается и от порицания его.

ЮНикто не понял Достоевского во всей глубине и во всем объеме его мыслей так, как сделал это И.А.ИЛЬИН.

Многое стало причиной этому: и сложившиеся традиции мировой и отечественной философии, и реалии ХХ столетия, и поразительная проницательность и духовная высота личности И.А.Ильина. Дух Достоевского витает над всей философской концепцией Ильина. Философ глубоко верующий, для которого идея Бога не средство для умиротворения и усмирения трудно управляемой части общества, Ильин видит мир как Божественное творение в его способности двигаться к свету, а не к тьме. Ильин приходит к идее Бога не только силой разума, как Гегель, но и движением собственного сердца. Он приходит к выводу, что плодотворность философских изысканий, успешность в главном в любой человеческой деятельности определяются способностью людей к одухотворенности. Потому одним из центральных понятий его философской концепции является понятие «духовного созерцания».

Категория духовного созерцания имеет в философии Ильина и онтологический, и гносеологический смысл. В гносеологическом аспекте духовное созерцание — это способ познания мира, и природы, и общества, и самого себя. Духовное созерцание означает у него одухотворенное познание, направляемое силой единства разума и нравственности, воплощенного в осознанной приверженности добру. Ильин писал: «Духовное созерцание ведет и науку. Напрасно думать, будто наука создается чувственным наблюдением и отвлеченной мыслью: это лишь азбука научной методологии, это ее внешне-поверхностные приемы. Все великое в науке было создано тем особым созерцанием сущности, которое мгновенно опережает всякую индукцию… и ложится в основу всякой серьезной дедукции… Каждое явление имеет свое сокровенное существо; предметно воображающая мысль улавливает его сразу, осуществляя систематическую интуицию существа. Это традиция Платона и Аристотеля. Пребывая в ней, Ньютон открыл закон тяготения. Внемля ей, такие ученые, как Коперник, Бэкон, Галилей, Кеплер, Бойль, Халлер, Либих, Шлейден, Майер, Дю Буа-Реймон и Фехнер, научились в естествоведении не безбожию, а молитвенному созерцанию Божества».

Одухотворенное познание приобретает подлинный смысл и видение своей направленности. Следование добру — основа твердости и спокойствия человека в сложных перипетиях постижения истины. Духовное созерцание объединяет собой искусство, науку, философию и религию. Идея Вл.Соловьева о единстве знания приобрела новый смысл в философии Ильина. Преодолев мистический характер обоснования ее в философии Вл.Соловьева, Ильин ясно и убедительно писал о том, что метания разума, сложности теоретических философско-гносеологических концепций, эстетическая надуманность, разочарования в научном поиске и страх ученых перед возможными для человека последствиями результатов исследований — все это становится преодолеваемым, если человек выступает субъектом духовного созерцания.

Духовное созерцание, по Ильину, позволяет человеку видеть путь, на который он вступил, осознавать глубинный смысл продвижения по этому пути. И хотя результаты человеческого творчества не могут быть предрешенными, способность к духовному созерцанию открывает для человека возможность не впадать в суету и конфликт с миром.

Духовное созерцание — это, в сущности своей, нравственное созерцание, нравственный жизненный ориентир, придающий совестный характер всем человеческим поступкам. Вне подобной духовной деятельности невозможно найти объективных оценок человеку. Ильин утверждал: «Все попытки воспитать добрую волю в человеке и создать нравственную философию вне совестного созерцания всегда были и будут обречены на неудачу. Никакие волевые усилия, никакие ухищрения рассудка не откроют человеку ни отличия добра от зла, ни доступа к живому источнику доброты и чистоты. Есть особый опыт, опыт видящей совести, в котором духовная любовь созерцает совершенное состояние человеческой души и тем пробуждает волю к нравственному совершенству. Все праведники знали это состояние; все философски живое, сказанное в этике, произнесено из этого опыта».

Ильин считает разум не самодостаточным, а мир видит в теснейшем переплетении рационального и морального. При всей зависимости добра и зла от разума, они представляются Ильину относительно самостоятельными сущностями и характеристиками человеческих действий. При всей взаимосвязанности рационального и морального сознания, многообразие форм сочетания зла и неразумия, добра и разумности свидетельствует о том, что разумность является самой собой лишь тогда, когда она приводит к добру. Не диалектические хитросплетения разумного и неразумного имеют разные жизненные результаты, оказывающие неожиданно благотворное или пагубное воздействие на человеческую жизнь, а в первую очередь то, в какой связи с добром находится человеческая разумность.

Неразумие, по Ильину, не просто логическая противоположность разумности, оно ее антипод потому, что разумность утрачивает нравственные критерии своей самооценки и вследствие этого превращается в неразумие. Богатство личности и бытия состоит не только в развитии разумности, но в единении разума и добра. Идеал жизни, в отличие от Гегеля, Ильин видит не в абсолютизированной разумности, а в развитой духовности бытия. Потому и «великий политик есть прежде всего великий созерцатель и волевой провидец», который «созерцает историческую цель своего народа, его живой правопорядок, сильные и слабые стороны его характера, его доблести и пороки, его опасности и страдания; и ведет его по путям, необходимость коих может быть совсем не видна другим».

Исследование немецкой классической философии привело Ильина к собственному, по сути своей противоположному, взгляду на то, какой должна быть философия и в чем ее предназначение. Не стремление к внешней упорядоченности мира и идей о нем должно, по мысли Ильина, лежать в основе философского учения. Философ не может упорядочить мир, он призван его понять.

Надо честно, ответственно и предметно исследовать, а не выдумывать и не «конструировать», «философия» должна возжелать ясности, честности и жизненности. «Она должна стать убедительным и драгоценным исследованием духа и духовности. Если же она не одумается, не перестанет подражать иностранным, в особенности германским, образцам и не попытается начать свое русское национальное дело сначала, из глубины русского национального духовного опыта, то она скоро окажется мертвым и ненужным грузом в истории русской культуры».

Добро и разумность, по Ильину, — не просто позитивные характеристики бытия. Они неравноценны злу и неразумию. В противостоянии света и тьмы, истины и неистины, то есть в таком противостоянии, которому до сих пор не было в человеческой истории исключений, Ильин видит то, без чего жизнь вообще не может состояться, без чего она рушится и перестает быть самой собой — это единство добра и истины.

Активная гуманистическая позиция Ильина в вопросе отношения к злу делает его непримиримым противником теории «непротивления злу», проповедуемой Л.Н.Толстым. Ильин убежден в том, что эта теория неизбежно приводит в жизни к «чудовищным положениям», когда людям предлагается потворствовать всякого рода злодейству. Он писал: «Трудно представить себе, какую общественно-разлагающую струю внесла бы в жизнь человечества такая извращенная, злосчастная установка, — если бы все люди последовали за призывами сентиментальной морали, «перестали заботиться о делах внешних и общих» и, «не думая об единении» и «о последствиях своей деятельности», вытравили бы из своей жизни начала взаимной обороны, совместного выступления против насильников, солидарной борьбы против злодеев… Осуществилась бы чудовищная программа — самораспыления добра в мир, самопредания и взаимопредания нравственно-благородных душ; и притом все от непомерной «моральности» и под названием взаимной «любви». К счастью для человечества, духовно-здоровый инстинкт не допустит его до такого крушения».

Для Ильина сопротивление злу — не личное, а общественное дело. Общая связанность людей, «подземное сообщение» «колодцев человеческих душ» делают зло в любом его проявлении социальным бедствием, и потому «… всякий обязан сопротивляться и злопыхателю, и злодею; — сопротивляться инициативно и действенно; — сопротивляться и внутренним усилием, и внешним поступком; — сопротивляться не в злобу и в месть, а в любовь и служение. И обязанность эта у людей — взаимна».

Будучи человеком искренне и глубоко верующим, Ильин приходит к идее борьбы со злом, считая важным согласовать свою позицию с принципами православия, то есть принципами любви и ненасилия в отношениях между людьми. Он анализирует проблему противостояния злу в связи с христианской идеей всепрощения. Так же, как и Достоевский, Ильин не уходит от остроты вопроса о прощении носителям зла. И в своей позиции он един с Достоевским. Они одинаково видят суть решения проблемы прощения, считая нравственно возможным распространять свободу воли личности в ее прощении только на тех, кто причинил зло именно этой личности, но отнюдь не относя эту свободу прощения к злу, учиненному другому. Ильин писал: «Обиженный может и должен простить свою обиду и погасить в своем сердце свою обиженность; но именно его личным сердцем и его личным ущербом ограничивается компетентность его прощения; дальнейшее же превышает его права и его призвание».

Ильин глубоко проанализировал развитие современного ему общества, и сейчас становится все более ясным, как много сумел он понять в кризисных общественных процессах. Его исследовательский интерес был сосредоточен на внутренних основаниях жизни общества, на том, что определяет, как он полагал, все многообразие вторичных социальных явлений. В итоге им были найдены новые обоснования значимости культуры в развитии общества, ценности духовности для существования человеческой жизни, и в этих обоснованиях получали свое продолжение традиции отечественной философской культуры. Заключения Ильина масштабны в своих философских обобщениях: «Вся современная культура, «социалистическая» и «несоциалистическая», потрясена в своих основаниях; ей грозит разложение и гибель. Это объясняется тем, что она создавалась и ныне по-прежнему строится с отстраненным и заглохшим, омертвевшим сердцем.

Ее породил душевный акт неверного строения, и это вело и ныне ведет к самым тягостным, извращенным, трагическим последствиям. Современное человечество, «христианское» и противохристианское, должно понять и убедиться, что это есть ложный и обреченный путь, что культура без сердца есть не культура, а дурная «цивилизация», создающая гибельную технику и унизительную, мучительную жизнь».

Ильин создает целостную философскую концепцию патриотизма. Рационально-теоретическое осмысление проблемы патриотизма неразрывно сливается у него с эмоционально-душевным отношением к родине.

Корни человеческие — это отечество и семья, посредством них и осуществляется реальная связь конкретного реального человека с миром. Существование в традиции, в единстве с развивающимся миром неразрывно связано с отечественной традицией, принимающей вполне конкретный облик посредством традиции семейной. Эти традиции в их единстве определяют высоту души человека, широту его сердца, его слезы и духовность радости. Ильин писал об этом: «…семья есть первичное лоно человеческой духовности, а потому и всей духовной культуры, и прежде всего — родины». Потому отрыв от корней становится большой опасностью для человека, ведущей к противоестественному существованию, в конечном счете, к разрушению человечества.

Ильин писал: «Итак, любить свою родину не значит считать ее единственным на земле средоточием духа, ибо тот, кто утверждает это, не знает вообще, что есть Дух, а потому не умеет любить и дух своего народа; его удел — звериный национализм. Нет человека и нет народа, который был бы «единственным» средоточием духа, ибо дух живет по-своему во всех людях и во всех народах».

Достоевский был для Ильина философским и нравственным ориентиром, и тем, и другим одновременно, прежде всего потому, что оба они не отделяли подлинную философскую мысль от нравственных позиций. Великий писатель Достоевский был понят Ильиным в первую очередь как философ: Ильин понял сущность и значение философских открытий Достоевского, способа его философствования. Они были едины в главных своих взглядах, в решении всех принципиальных бытийных проблем.

Ильин писал о Достоевском: «то, чем он занимается, в основе своей есть пророчество, созерцание сущности человеческого духа…»

В творчестве И.А.Ильина русская классическая философия достигла высшей точки своего развития. Глубина проблем и четкость их постановки, ясность, уверенность и развитость аргументации, осознание культурных и теоретических основ, точность предвидения перспективы — все это суть признаки той степени зрелости философского сознания, которая позволяет характеризовать его как классическое.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *