Вавилонское пленение

с

и Родион Валентинович Савинов удк 284 2

и к. филос. н., старший преподаватель

§ Санкт-Петербургская государственная академия ветеринарной медицины

^ (Санкт-Петербург, ул. Черниговская, д. 5, 196084)

^ savrodion@yandex.ru

К

ч Рецензия на сборник » о Вавилонском пленении рч Церкви» под ред. и. Фокина (СПб., 2017)

Автор рассматривает собрание работ М. Лютера под редакцией И. Фокина, приуроченное к 500-летию начала Реформации. Дается описание содержания сборника, анализ ключевых текстов из каждого раздела. Предлагается оценка данного издания в контексте российской исследовательской литературы, посвященной Реформации и раннему Новому времени.

Ключевые слова: Лютер, Реформация, протестантизм, лютеранство, юбилей Реформации, рецензия

Volume VII

¡a

w i

Rodion Valentinovich savinov .

PhD in Philosophy, senior lecturer C Saint-Petersburg State Academy of Veterinary Medicine C

(Chernigovskaya ulitsa, 5, Saint-Petersburg, 196084)

o o

Review on collect of Luther’s works

M H ►C

«on the Babylonian Captivity of the Church» edited by Ivan Fokin (saint-petersburg, 2017)

Key words: Luther, Reformation, Protestantism, Lutheranism, Anniversary of the Reformation, review

и В юбилейный, пятисотый год начала Реформации вышло в свет

о собрание работ Мартина Лютера, озаглавленное «О Вавилонском tj пленении Церкви»1 и составленное д. филос. н. И. Л. Фокиным. ® Качественно изданное, привлекательно и оригинально оформленное, это фундаментальное собрание объемом более 800 страниц g является событием во многих отношениях исключительным для g российской науки.

^ Прежде всего, это редкое для нашей научной литературы

^ собрание первоисточников, благодаря которому читатель име-S ет возможность познакомиться с подлинным учением Лютера, S минуя многочисленные интерпретации, ангажированные той н или иной точкой зрения на эпоху и личность реформатора. Лютер призывал верующих обращаться в своем духовном поиске непосредственно к Св. Писанию, провозгласив принцип sola scriptura; сегодня читатель, интересующийся истоками и наследием Реформации, получает возможность обратиться к собственным писаниям Лютера и пережить ту встречу с мыслью и словом реформатора, что полтысячелетия назад потрясла его современников.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Этому в немалой степени способствует и репрезентативность сборника, которая охватывает как главные тексты периода выступления Лютера и формирования его реформационной доктрины, так и более поздний этап развития его учения. Читатель может оценить жанровое разнообразие тех форм, в которых выступал реформатор: прежде всего, тезисы к различным диспутам, которые организовывал Лютер в качестве ведущего преподавателя Виттенбергского университета и которые отражают его научный стиль мышления. Далее, теологические трактаты, где реформатор развивает своеобразное обоснование ключевых своих положений, тем самым показывая новый путь богословского сознания. Наконец, его речь на Вормсском рейхстаге — собственно проповедь, которая демонстрирует талант Лютера-оратора, чье красноречие, как известно, немало способствовало успеху дела Реформации.

Другой особенностью содержания этого сборника является то, что читатель впервые может целиком ознакомиться с богословской трилогией Лютера, положенной в основу учения Реформации: не только с трактатами «К христианскому дворянству немецкой нации», «О свободе христианина», переводившимися

1 Лютер М. О Вавилонском пленении Церкви / Сост. и ред. И. Фокин. СПб., 2017. Ссылки на этот источник далее даются внутри текста в круглых скобках.

ранее, но и с впервые полностью переведенным на русскии язык

я

t=i и

трактатом «О Вавилонском пленении Церкви». Эти три работы Ц созданы Лютером в 1520 г. и отражают широчайшую программу н преобразования, reformatio Церкви, мира и человека, о которой и

B. Дильтей говорил, что она стала как бы новой зарей, осветив- й шей жизнь целой культуры2. ^

Следует особо сказать о трактате «О Вавилонском пленении с Церкви», который дал название всему сборнику. Важность это- о го произведения в том, что оно отражает экклезиологию Лютера, которой зачастую уделяется недостаточно внимания в работах к об учении реформатора. Будучи отлучен от Римско-католической церкви, извергнут из нее и осужден на смерть как еретик, Лютер В не мыслил себя вне организованного сообщества верующих, при- в званных и избранных ко спасению самим Богом. Церковность л и религиозность для него являются одним и тем же состоянием н человека — участием в предстоянии Богу и исполнении Его воли. к Поэтому перед Лютером возникает проблема учения о таинствах, ° которые рассматривались в христианстве Средних веков как религиозное действие suigeneris, благодаря которому можно стяжать спасение и вечную жизнь, а исключительная власть церкви и ее иерар- К хии оправдывалась ее исключительным правом на осуществление н таинств и их полное принятие. Разрушая традиционную католиче- и скую сакраментологию, пересматривая число таинств и их содержание, а также допуская мирян к участию в осуществлении и при- р нятии таинств, апеллируя в этом к Писанию и учению Христа, в Лютер изменил фундамент, на котором зиждилось конфессиональ- . ное общество Средних веков и раннего Нового времени, — церковная Реформация была всеобщим преобразованием культуры, событием всемирно-исторического масштаба.

Теологическая ценность этого трактата состоит в том, что из лютеровой сакраментологии естественно следуют такие фундаментальные его позиции, как учение о всеобщем священстве, о праве общины на управление приходом, о внутреннем благочестии, которое стало источником пиетизма. В учении о таинствах ярче всего проявляются введенные Лютером принципы sola scrip-tura и sola fide, поскольку таинствами Лютер признает лишь те действия, где проявляет себя «слово божественного обетования,

2 Дильтей В. Воззрение на мир и исследование человека со времен Возрождения и Реформации / Пер. с нем. М. И. Левиной. М.; СПб., 2015.

C. 56.

и через которое укрепляется вера» (с. 164). Таким образом, знакомей ство с трактатом «О Вавилонском пленении Церкви» необходи-

н

^ мо не только для понимания ряда важных аспектов лютеровско-® го учения, но прежде всего для того, чтобы видеть, как работает мысль реформатора, как его религиозный опыт трансформиру-® ется в богословское мышление, что является ценным уроком для

всякого, кто решается говорить о религии. ^ Основополагающие тексты 1517-1521 гг. дополняются разделом,

• в котором приведены тезисы к некоторым академическим диспута-8 циям Лютера периода 1536-1545 гг. Разрабатывая свое учение, соз-8 давая крупные комплексы проповедей и библейских комментариев, н Лютер не отказывался от емкого и насыщенного жанра диспута-ции, с которого началась его карьера теолога и реформатора. Тезисы к ряду его диспутаций впервые переводятся на русский язык и должны служить, во-первых, доказательством того, что творческая активность Лютера не ослабла после событий Крестьянской войны и полемики с Эразмом Роттердамским, как полагают некоторые исследователи, во-вторых же, эти тексты показывают, в каком направлении развивались фундаментальные для реформатора темы вроде проблемы закона и благодати (которым посвящены диспуты против антиномистов и о власти соборов), природы человека (диспут «О человеке») и христологии («Каким образом во Христе соединены две природы — божественная и человеческая»), проблемы языка теологии («Истинна ли в философии пропозиция «Слово стало платью»?»). Также приводится один из последних текстов Лютера — тезисы против антипротестантского изложения веры, изданного Лувенским университетом в 1545 г., акцентирующие некоторые моменты сакраментологии Лютера.

Таким образом, перед читателем проходит ретроспектива развития учения реформатора от его выступления против торговли индульгенциями до последних размышлений на фундаментальные теологические темы, характерные для всего творчества Лютера. Около половины объема этих текстов составляют те, что никогда не переводились на русский язык или переводились лишь частично. В конце сборника помещены комментарии составителя и переводчиков, рассказывающие об истории текстов и их значении в контексте творчества Лютера.

Своеобразным дополнением к работам Лютера, составляющим основу сборника, является Приложение, где помещены различные тексты, способствующие более цельному и объемному

словия религиозным реформатором. Таким образом, «Немецкая теология» не только духовно и исторически, но и биографически

восприятию как наследия Лютера, так и события Реформации

в целом. Приложение состоит из восьми текстов, написанных Ц

разными авторами в разное время, однако их своеобразная ком- Н

бинация позволяет читателю значительно обогатить понимание и

учения Лютера, увидеть в нем живое отражение того духа, кото- й

рым был движим реформатор. Нельзя не заметить определен- ^

ного параллелизма порядка следования текстов в Приложении с

к порядку работ самого Лютера — в этой перспективе мы рас- о

р

смотрим данный раздел.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Он открывается впервые публикуемым на русском языке к трактатом «Немецкая теология» (Theologia Deutsch, Theologia

Teutonica), который был создан анонимным автором в сер. XIV в., w

а затем, полтора столетия спустя, найден и опубликован Марти- в ном Лютером (1516). Лютер позже неоднократно признавал близость позиции анонимного автора трактата своему собственному

К

учению, а в тот момент эта книжечка, вероятно, стала одной из тех п глубоких причин, что сделали в итоге доктора католического бого- °

и

предшествует выступлению Лютера в 1517 г. с «95 тезисами». К

Развернувшаяся затем религиозная и учено-богословская н борьба между Лютером и римским престолом, достигшая своего § высочайшего напряжения на рейхстаге в Вормсе (1521), способ- ^ ствовала, с одной стороны, личному религиозному и теологиче- р скому развитию Лютера (что он признает во вступлении к трактату в «О Вавилонским пленении Церкви» (с. 92), с другой же — сфор- . мировала его публичный образ, который затем стал неотделим от подлинного Лютера. Фундаментальные реформационные трактаты — от «95 тезисов» до теологической трилогии 1520 г. наряду с латинскими изданиями также распространялись на немецком языке, и пользовались исключительным вниманием публики. Вместе с Лютером росло его учение, вместе с его учением росли те ожидания, что возлагали на него самые разные люди — образованные и невежественные, крестьяне и рыцари, клирики и миряне, чему немало способствовала открытость реформатора, его готовность обращаться к людям любого состояния.

Оказавшись в потоке этого движения, Лютер превратился, говоря словами Гегеля, во всемирно-историческую личность, чья судьба слилась с судьбой целого народа и чей облик приобрел ту многозначительность, что связана с восприятием Лютера в разных

и слоях населения. Поэтому в Приложении мы видим несколько о разноуровневых текстов, которые с весьма различных точек зре-tj ния представляют реформатора.

® Биография Лютера, составленная Е. Берс, была подготов-

лена в составе книжицы для народного чтения, под редакцией g Л. Н. Толстого. Стиль этого произведения простой и колорит-g ный, бесхитростное повествование рассказывает о мученике ^ за народ и его правду — возможно, именно так и воспринима-^ ли Лютера простые крестьяне и горожане, когда узнавали о его S борьбе против индульгенций и церковных злоупотреблений. S Образ Лютера, который рисует в своей биографии Т. Карлейль, н противоположен тому, что был показан нам ранее, — Лютер является теперь человеком дела, героем. «Характерная особенность Лютера заключается в том, что он мог сражаться и побеждать, что он представлял истинный образец человеческой доблести» (с. 402). Как это созвучно тому образу, что рисовал себе Ульрих фон Гуттен, обращаясь к Лютеру с призывом открыто выступить против всего мира: «Мужайся и будь тверд! Ты ведь и сам видишь, какие великие судьбы решаются твоей участью, какая великая ось проходит через избранный тобою жребий» (с. 776). Следующий текст — «Принципы Реформации» Ч. Бэр-да. Спокойное, взвешенное изложение, учитывающее личные лютеровские pro & contra, силу и слабости, гибкость и непримиримость, напоминает тот внимательный отчужденный взгляд, каким смотрели на развивающуюся Реформацию Эразм, чье признание всегда соседствовало с осторожным, критичным отстранением, и другие гуманисты (с. 440).

Итак, три взгляда, три образа Лютера и Реформации, своеобразно переплетенные в исторической перспективе излома между Средневековьем и Новым временем, птолемеевым универсумом и коперниковой вселенной, рассыпающейся священной империей и набирающими силу национальными государствами. Жизнь этого мира отражена в работах Ф. Бецольда и Л. Хейссера, описывающих Германию такой, какой ее нашел Лютер, и такой, какой он ее оставил. Историческая перспектива этих крупных фрагментов гармонично дополняется философской — текстами Иоганна Фихте и Г. Гегеля, которые показывают национальное и мировое значение Лютера и Реформации.

Отдельно следует указать на вступительную статью составителя сборника Ивана Фокина «Всемирно-историческое значение

95 тезисов Мартина Лютера и духовное наследие Реформации», ^

где автор напоминает о глубокой духовной связи между проис- Ц

ходившей 500 лет назад Реформацией и возникшим на ее почве н

немецким идеализмом, наследником которого — несмотря и

на все противоречия — является современная культура (с. XXII- й

XXIII). а

Итак, рассмотренное нами собрание работ Лютера о

оказывается уникальным путеводителем по пространствам о

духовной культуры последних пяти столетий. Оно является н

весьма ценным как для научно-исследовательских, так к

и для образовательных целей в области теологии, философии, » религиоведения, культурологии, истории и педагогики, а также

для всех читателей, желающих познать истоки современности >

и ее смысл. §

Источники и ЛИТЕРАТУРА н

университета, 2017. — 824 с.

о я о S я t=l

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Лютер М. О Вавилонском пленении Церкви / Сост. н и ред. И. Фокин. — СПб.: Санкт-Петербургское общество и

Мартина Лютера — Изд. Санкт-Петербургского христианского и

и

и

References р

Я

К

Самая старая часть Каира — христианская, а точнее, коптская сегодня она расположена на юге египетской столицы. Люди живут на этом месте как минимум с VI века до нашей эры, когда персидские завоеватели основали здесь крепость для защиты канала, соединяющего Нил и Красное море. Форт был назван Вавилон Египетский, возможно, халдейскими ремесленниками в честь далекой персидской столицы. По другой версии: Баб иль-Он — «Ворота Гелиополя». В VII веке Вавилон захватили арабские отряды. Рядом с этим городом они основали аль-Фустат — «укрепленный лагерь». Несколько веков аль-Фустат был столицей всего Египта, и только потом ее перенесли в аль-Кахиру (нынешний Каир).

Уже в середине I века многие из жителей Вавилона охотно приняли христианство. Здесь Святое семейство укрывалось от развязанного царем Иродом истребления младенцев. Именно на территории поселения проповедовал еще апостол Марк, который считается основателем коптской православной церкви.

Само слово копт и означает, собственно, египтянин — оно происходит от арабского «кюбт», которое, в свою очередь, появилось от греческого «айгюптиос», то есть «египтянин».

К III веку в Египете уже существовало множество христианских общин. Вера в Христа была близка тогдашним египтянам по многим причинам. Так, воскрешение обещало простым людям вечную жизнь, которая прежде была доступна только богатым (кто мог позволить себе сложные похоронные ритуалы). Многое в символизме новой религии соответствовало древним мифам и образам. Бог изваял человека из глины, как это сделал Хнум на своем гончарном круге, и взвешивал сердца грешников, как Анубис. Исповедь напоминала традиционное «оправдание души» на суде Осириса, конфликт двух братьев и борьба против Сатаны — миф, где главные действующие лица Осирис, Сет и Хор.

Коптский язык — мертвый, теперь он звучит только в церквях. Зато происходит прямо от древнеегипетского языка, да и перестал он использоваться в быту сравнительно недавно — в XVII веке. Копты составляют около десяти процентов населения Египта.

Вавилонское пленение, период Библейской истории, когда народ иудейский, потеряв свою политическую самостоятельность, уведён был в плен вавилонянами и оставался в нем в течение 70 лет, с 605 по 536 год до н. э.

Плен вавилонский для иудейского народа не был случайностью. Палестина, занимая промежуточное положение между Египтом и Месопотамией, по необходимости должна была принимать участие в великой борьбе, постоянно происходившей между этими двумя центрами политической жизни древнего мира. Чрез неё или по её окраинам то и дело проходили огромные войска – то египетских фараонов, стремившихся подчинить себе Месопотамию, то ассировавилонских царей, старавшихся ввести в сферу своей власти все пространство между Месопотамией и берегами Средиземного моря. Пока силы борющихся держав были более или менее равномерны, еврейский народ ещё мог сохранять свою политическую самостоятельность; но когда решительный перевес оказался на стороне Месопотамии, то евреи должны были неизбежно сделаться добычей сильнейшего воителя. И действительно, северное еврейское царство, так называемое царство Израильское, пало под ударами ассирийских царей ещё в 722 году. Иудейское царство продержалось ещё около ста лет, хотя существование его за это время походило на политическую агонию. Среди народа происходила ожесточённая борьба партий, из которых одна настаивала на добровольном подчинении месопотамским царям, а другая старалась искать спасения от угрожающей гибели в союзе с Египтом. Напрасно более дальновидные люди и истинные патриоты (особенно пророк Иеремия) предостерегали от союза с коварным Египтом; египетская партия восторжествовала и тем ускорила падение царства.

За так называемым первым пленением, т. е., уводом в плен нескольких тысяч иерусалимских граждан, последовало новое нашествие Навуходоносора, который лично явился под стенами Иерусалима. Город спасён был от разрушения только тем, что царь Иехония поспешил сдаться со всеми своими жёнами и приближенными. Все они были уведены в плен, и на этот раз Навуходоносор приказал отвести в Вавилонию 10,000 человек из числа лучших, воинов, знати и ремесленников. Над ослабленным царством, в качестве вавилонского данника, был поставлен Седекия.

Когда Седекия, в свою очередь, отложился от Вавилона, передавшись на сторону Египта, Навуходоносор решил совсем стереть Иудею с лица земли. В девятнадцатый год своего царствования он в последний раз явился под стенами Иерусалима. После продолжительной осады Иерусалим подвергся беспощадному мщению победителя. Город, вместе с храмом и дворцами, разрушен был до основания, и все оставшиеся в нем сокровища достались в добычу неприятеля и увезены были в Вавилон. Первосвященники были убиты, а большая часть остального населения уведена была в плен. Это было в 10 день 5 месяца 588 года до н. э., и этот страшный день доселе вспоминается у иудеев строгим постом. Жалкие остатки населения, оставленные Навуходоносором для обработки земли и виноградников, после нового возмущения были уведены в Египет, и таким образом окончательно опустела земля Иудейская.

Массовое переселение покорённых народов из их родной страны в страну победителя было обычным явлением в древнем мире. Система эта иногда действовала с большим успехом, и, благодаря ей, целые народы теряли свой этнографический тин и язык и расплывались в среде окружающего чужого населения, как это случилось с народом северного Израильского царства, который окончательно потерялся в плену ассирийском, не оставив никаких следов своего существования. Иудейский народ, благодаря своему более развитому национальному и религиозному самосознанию, сумел сохранить свою этнографическую самостоятельность, хотя, конечно, и на нем плен оставил некоторые следы. Для поселения пленников в Вавилоне был отведён особый квартал, хотя большая часть их была отправлена в другие города, с предоставлением им там участков земли.

Состояние иудеев в вавилонском плену было несколько похоже на состояние их предков в Египте. Масса пленного народа несомненно употреблялась на земляные и другие тяжёлые работы. На вавилоно-ассирийских памятниках наглядно изображается в многочисленных барельефах этот труд пленников (особенно на барельефах в Куюнджике; снимки с них в 9 изд. «Ист. древн. Вост.» Ленормана, т. IV, 396 и 397). Вавилонское правительство, впрочем, относилось к иудеям с известной долей человеколюбия и предоставляло им полную свободу во внутренней жизни, так что они управлялись своими собственными старейшинами (как это видно из истории Сусанны: Дан 13), строили себе дома, разводили виноградники. Многие из них, не имея земли, начали заниматься торговлей, а именно в Вавилоне впервые среди евреев развился торгово-промышленный дух. При таких обстоятельствах многие из иудеев настолько обжились в стране пленения, что даже и забыли о родной земле. Но для большинства народа память об Иерусалиме оставалась священной. Заканчивая свои дневные работы где-нибудь на каналах и сидя на этих «реках вавилонских», пленники плакали при одном воспоминании о Сионе и помышляли об отмщении «окаянной дочери Вавилона, опустошительнице» (как это изображено в Пс 136). Под тяжестью постигшего иудеев испытания, у них сильнее, чем когда-либо, пробуждалось раскаяние в прежних беззакониях и прегрешениях и укреплялась преданность своей религии. Великую религиозно-нравственную поддержку пленный народ находил в своих пророках, среди которых прославился Иезекииль, с его восторженными видениями о будущей славе теперь угнетённого народа. «Книга пророка Даниила» служит весьма важным документом для изучения жизни иудеев в Вавилоне, и, кроме того, в ней не мало драгоценных данных и о внутреннем состоянии самого Вавилона, особенно о внутренней жизни двора.

Положение иудеев в плену вавилонском оставалось без изменения и при преемниках Навуходоносора. Его сын освободил еврейского царя Иехонию от тюремного заключения, где он томился в течение 37 лет, и окружил его царскими почестями. Когда новый завоеватель, Кир Персидский, двинулся со всеми своими силами на Вавилон, он обещал многочисленным пленникам свободу или, по крайней мере, облегчение их положения, чем сумел обеспечить себе с их стороны сочувствие и содействие. Иудеи, по-видимому, встретили Кира с распростёртыми объятиями, как своего освободителя. И Кир вполне оправдал их надежды. В первый же год своего господства в Вавилоне он приказал освободить иудеев из плена и построить для них храм в Иерусалиме (1 Езд 1 — 4).

Это было в 536 г. до н.э., которым и закончилось семидесятилетие плена вавилонского. На призыв царского указа откликнулись все те иудеи, которым была дорога и священна память об Иерусалиме. Но их оказалось немного, всего лишь 42,360 человек с 7,367 слугами и служанками. Это, за небольшими исключениями, были все люди бедные, имевшие только 736 лошадей, 245 мулов, 436 верблюдов и 6,720 ослов. Гораздо большая масса пленного народа – все те, кто успел обзавестись хозяйством и достигнуть значительного обеспечения в стране пленения, — предпочли остаться там, под великодушным владычеством Кира. Большинство между ними принадлежало к высшим и богатым классам, которые легко теряли свою веру и народность и перерождались в вавилонян. Караван переселенцев, взяв с собою 5,400 сосудов храма, некогда захваченных Навуходоносором и теперь возвращённых Киром, двинулся в путь под начальством знатного иудейского князя Зоровавеля и первосвященника Иисуса, которые и привели их на старое родное пепелище, где из этих переселенцев возродился вновь народ иудейский.

Плен вавилонский имел огромное значение в судьбе народа иудейского. Как тяжкое испытание, он заставил его глубоко призадуматься над своей судьбой. Среди него началось религиозно-нравственное возрождение, стала крепнуть вера и вновь загорелся пламенный патриотизм. Потребность в оживлении закона и старых преданий вызвала появление книжников, которые стали собирать разрозненные книги священной и гражданской литературы. Первые были собраны в особый канон или сборник, получивший значение книги Закона Божия для народа. В свою очередь вавилонская культура не могла не оставить своих следов на иудеях. Всего сильнее было влияние её на язык который подвергся существенному изменению: древний еврейский язык, был забыт, и на его место выступил язык арамейский, т. е., сирохалдейский, который и сделался народным языком иудеев последующего времени и на котором написаны позднейшие произведения иудейской литературы (Талмуд и др.). Вавилонский плен имел ещё и другое значение. До него иудейский народ со всем его своеобразным религиозно-нравственным миросозерцанием, жил отчуждённо от остального мира. Со времени пленения иудейский народ сделался как бы всемирным: из плена вавилонского возвратилась только незначительная часть иудеев, а гораздо большая их часть осталась в Месопотамии, откуда мало-помалу они стали распространяться по всем окружающим странам, всюду внося элементы своей духовной культуры. Эти иудеи, жившие вне Палестины и своими колониями усеявшие впоследствии все берега Средиземного моря, стали известны под названием иудеев рассеяния; они оказали глубокое влияние на последующую судьбу языческого мира, постепенно подтачивая религиозное миросозерцание и таким образом подготовляя языческие народы к принятию Христианства.

Литература

  • Еwald «Geschichte des Volkes Israel» (1 изд. 1868 г.);
  • Graetz «Geschichto der Juden» (1874 г. и др.)
  • Deаne «Dаniel, his life аnd times»
  • Rawlinson «Ezra аnd Necemiah, their lives aud times» (из новейшей библейско-исторической серии под общим заглавием «Men оf the Вible» 1888 — 1890 г.)
  • Vigоuroux, «Lа Вible еt les décounertes modernes» (1885 г., т. IV, стр. 335 — 591)
  • А. Лопухин, «Библейская история при свете новейших исследований и открытий» (т. II, стр. 704-804)

Использованные материалы

  • Проф. А. П. Лопухин. «Вавилонское пленение»

ПЛЕНЕ́НИЕ ВАВИЛО́НСКОЕ (גָּלוּת בָּבֶל, галут Бавел), насильственное переселение Навуходоносором II значительной части населения Иудейского царства в Вавилонию (где уже находились потомки угнанного в 8 в. до н. э. ассирийцами населения Израильского царства, см. Пленение ассирийское); историческое событие, ставшее поворотным пунктом в развитии еврейского религиозно-национального сознания.

Пленение вавилонское — собирательное название серии изгнаний населения Иудеи в правление Навуходоносора; эти изгнания происходили на протяжении 16 лет (598–582 гг. до н. э.) и были карательными мерами в ответ на восстание Иудеи.

В 610 г. до н. э. вавилонские войска, действовавшие совместно с мидянами, овладели последним ассирийским оплотом — Хараном. В 609 г. до н. э. египетский фараон Нехо, опасавшийся усиления Вавилона, двинулся на помощь ассирийцам. На пути в Месопотамию он вторгся в Иудею, отложившуюся от Ассирии в 627 г. до н. э. Попытка иудейского царя Иошияху помешать продвижению египетской армии окончилась неудачей, а сам царь был смертельно ранен. Возвращаясь после победы над вавилонянами, Нехо сверг с престола сына Иошияху, Иехоахаза, и возвел на престол его старшего брата Иехоякима (Иоакима). Однако уже в 605 г. до н. э. вавилоняне взяли реванш, нанеся египетским войскам тяжелое поражение у Кархемиша в Северной Сирии (II Ц. 24:7; Иер. 46:2); преследуя египтян, Навуходоносор овладел Сирией и Иудеей. В 601 г. до н. э. вавилонская армия была разбита на египетской границе, что побудило Иехоякима, надеявшегося на поддержку египтян, отложиться от Вавилона. В 598/97 г. до н. э. Навуходоносор вторгся в Иудею; воцарившийся тем временем в Иудее сын Иехоякима, Иехояхин (Иехония), сочтя сопротивление бесполезным, открыл перед вавилонянами ворота Иерусалима. Иудея была наказана массовыми насильственными переселениями; среди отправленных в Вавилонию был и царь с семьей и свитой, а также пророк Иехезкель, ставший одним из духовных руководителей изгнанников.

После ухода вавилонян, посадивших на иудейский престол дядю Иехояхина, Маттанию, принявшего имя Цидкияху, при дворе обнаружились разногласия между сторонниками египетской ориентации, призывавшими к новому восстанию, и сторонниками сохранения статус-кво; среди последних был пророк Иеремия, опасавшийся, что новое восстание приведет к полному уничтожению Иудейского царства. Проегипетская партия, ободрившаяся военными успехами фараона Псамметиха II в 591 г. до н. э., одержала верх: в 588 г. до н. э. Цидкияху заключил союз с Египтом и отложился от Вавилонии. Навуходоносор выступил в карательную экспедицию; при его приближении египетские силы двинулись на помощь Иудее, однако, когда Навуходоносор повернул на юг и направился к египетской границе, египтяне отступили. После двухлетней осады Иерусалим был взят (586 г. до н. э.), Цидкияху был схвачен и после того, как на его глазах были казнены его сыновья, ослеплен и отправлен в Вавилонию. Храм был разрушен, храмовая утварь увезена в Вавилонию, Иудейское царство перестало существовать, значительная часть его оставшегося населения была угнана в Вавилонию.

Библия — единственный источник, в котором указаны даты изгнаний, численность и состав изгнанников:

Наиболее значительными по численности и составу были изгнания 2-е и 4-е. Оба эти изгнания завершали соответствующие военные карательные акции против отложившихся иудейских царей — Иехояхина и Цидкияху. Библия сообщает, что вместе с Иехояхином, его матерью, женами и князьями в Вавилонию были отправлены семь тысяч (II Ц. 24:16) или десять тысяч (II Ц. 24:14) войска, тысяча «плотников и кузнецов». Среди изгнанников были придворные, члены жреческого сословия (см. Кохен) и пророки, а также лица, принадлежавшие к местной администрации, и местная знать, которые в изгнании назывались «старейшинами Израиля» и «старейшинами Иехуды» (Иер. 29:1 и др.). Несомненно, библейское описание («все князья … все войско … все плотники и купцы…») является преувеличением, так как пришедший на смену Иехояхину царь Цидкияху продолжал осуществлять упорядоченную административную власть и выдержал полуторагодовую осаду Иерусалима вавилонянами что свидетельствует о достаточном административном и военном потенциале. Численность и состав изгнанников 586 г. до н. э. не указаны в Библии, однако II Ц. 25:12 позволяет сделать вывод, что изгнание было массовым и что изгнанники принадлежали в основном к высшим слоям населения: «Только несколько из бедного народа земли оставил… работниками в виноградниках и землепашцами».

Библия, вавилонские хроники и «История» Геродота показывают, что изгнания населения были обычной политикой вавилонских, а затем и персидских царей, однако по массовости эти изгнания уступают ассирийским. Ассирийская политика состояла в переселении населения вновь присоединенных национальных царств или населения вассальных царств, восставших против Ассирии, так, чтобы в рамках империи не существовало консолидированных национально-политических единиц, которые могли бы стремиться к восстановлению своей независимости. В результате этой политики к середине 7 в. до н. э. на территории Благодатного полумесяца почти не осталось национальных царств, которые могли бы составлять потенциальную угрозу единству империи. Относительно вавилонских и персидских периодов нет сведений о переселении поселенцев на место изгнанного населения, что было характерно для ассирийского периода.

Численность изгнанников, указанная в Библии, неубедительна. Хотя можно согласиться, что число изгнанных с Иехояхином округлено — десять или семь тысяч человек, в то время как Иеремия приводит точную цифру (3023 человек), трудно допустить, что число переселённых во время 3-го изгнания, сопровождавшего падение Иудейского царства, составляло всего лишь 832 человека. В целом, невозможно принять итоговую цифру всех пяти изгнаний, приводимую Иеремией (52:30), — 4600 душ — уже потому, что численность вернувшихся из изгнания (многие изгнанники предпочли остаться в Вавилонии) составляла 42 360 человек, не считая 7337 рабов и рабынь и 245 певцов (Нех. 8:66–67). Видимо, в ходе пяти упоминаемых в Библии изгнаний из Иудеи было угнано несколько десятков тысяч человек.

О жизни изгнанников в Вавилонии Библия дает лишь отрывочные сведения, не позволяющие установить ни их географическое расселение, ни общественно-экономическое положение. Важную информацию об истории вавилонских изгнанников содержат юридические и экономические документы из обнаруженных при раскопках клинописных архивов. Среди имен, встречающихся в этих документах, еврейские имена легко идентифицируются благодаря теофорным элементам — иехо- и -яху», очевидно, однако, что многие изгнанники носили местные, вавилонские или персидские имена (Зрубавел, Мордехай, Эстер, Бигвай), а потому при отсутствии каких-либо дополнительных данных (например, еврейского имени отца) их идентификация с евреями невозможна. В обнаруженных во дворце Навуходоносора в Вавилоне клинописных табличках содержатся списки лиц, получавших от царского казначейства оливковое масло; среди них упоминается Иехояхин, царь Иудеи, его сыновья, некий «иудей Уримелех», садовник Шломияху, Самхияху, Книяху и др. В Ниппуре был найден архив семьи Мурашу, занимавшейся коммерческой деятельностью (455–403 гг. до н. э.). В этих документах упоминаются несколько десятков евреев, большей частью — земледельцев, арендаторов, кредиторов и чиновников. Однако характер документов из Вавилона и Ниппура не позволяет представить общую картину общественного и экономического положения еврейских изгнанников в Вавилонии. Но ввиду того, что пленение вавилонское было частью общей политики Вавилона, некоторые заключения относительно еврейских изгнанников можно сделать на основании общеисторических данных. Так, в частности, известно, что, в отличие от ассирийцев, вавилонские цари не основывали «царских городов», заселявшихся переселенцами, не расширяли существующие города и не заселяли приграничные районы. Документы из архивов Мурашу позволяют сделать вывод о массовом заселении переселенцами из различных областей, включая переселенное население Иудеи, сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ного района Ниппура в центре Вавилонии; этот район сильно пострадал во время войн между Вавилоном и Ассирией в 7 в. до н. э.; видимо, вавилонские цари прилагали усилия для его экономического восстановления. Поселение Тель-Авив (где пророчествовал Иехезкель) находилось на реке Квар, то есть на канале Нар Кабару, проходившем через город Ниппур. Названия мест, откуда пришли вернувшиеся из пленения вавилонского (Тель-Мелах, Тель-Харша, Крув, Адан и Имер и др.), не упоминаются в вавилонских источниках; это позволяет заключить, что еврейские изгнанники жили в сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ных поселениях, а не в больших городах.

Из вавилонских юридических и экономических документов 5 в. до н. э. следует, что различные национальные меньшинства, поселенные в районе Ниппура, были организованы по географическо-этническому принципу, и потому сохранили свое автономное существование и национальное самосознание. Таким образом, в отличие от ассирийцев, политика вавилонян — по крайней мере в районе Ниппура — не преследовала цели ассимиляции поселенцев среди местного населения. Неудивительно поэтому, что вернувшиеся из изгнания знали свое еврейское происхождение и были способны доказать его (см. Эз. 2:1–63; ср. Нех. 7:8–63).

Из Иер. 27–2 видно, что в первые годы изгнания Иехояхина как среди изгнанников, так и среди оставшихся в Иудее была широко распространена вера в близкий конец Вавилона и скорое возвращение на родину. Возвращение изгнанников на родину — беспрецедентное явление в истории Ближнего Востока, и надеждам евреев, по-видимому, способствовала внутриполитическая ситуация в Вавилоне, переживавшем кризис. Вместе с тем, самый факт сохранения национального самосознания и поддержания автономной организации жизни, приведшие в конечном результате к возвращению значительной части изгнанников на родину, предполагает существование в среде еврейских изгнанников национального руководства. Библейские и дополнительные источники дают возможность выделить четыре руководящие группы — дом Давида, священники, пророки и «старейшины». Первая и последняя группы имеют аналог в руководстве других этнических меньшинств в Вавилоне.

Почетный статус дома Давида прослеживается с самого начала пленения вавилонского: в документах из дворца Навуходоносора, относящихся к периоду, предшествовавшему окончательному падению Иудеи, Иехояхин именуется «царем Иудеи» и получает от казны масла в несколько раз больше, чем другие вельможи, упоминаемые в этих документах, в том числе два сына Аги, царя Ашкелона. Одним из лидеров изгнанников, вернувшихся на родину, был Зрубавел, сын Шеалтиэля, старшего сына Иехояхина; он активно содействовал возобновлению строительства Храма. Его титул — «правитель Иудеи» (Хаг. 1:1 и др.) — показывает, что Кир и его преемники в начальные годы существования персидской державы принимали во внимание статус дома Давида и, назначив Зрубавела наместником Иудеи, надеялись найти опору своей власти в Иудее в доме Давида. Пророчества Хаггая свидетельствуют о глубоком впечатлении, которое произвело назначение правителем Иудеи потомка Давида, и о мессианских чаяниях (см. Мессия), связанных с Зрубавелом.

Хотя в исторических документах нет свидетельств о жертвоприношениях в рамках отправления культа Бога Израиля в пленении вавилонском и об источниках существования храмовых священников, сохранение священниками своих функций в изгнании является несомненным фактом. Статус Эзры — «священника, книжника» (Эз. 7:11; Нех. 8:9 и др.), а также деятельность левитов (см. Леви), которые «читали из Книги, из закона Божия, внятно и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное» (Нех. 8:8), показывают, что в пленении вавилонском священники продолжали свое основное занятие до изгнания — изучение и преподавание Торы. Преданность священников Иерусалимскому храму нашла свое выражение в их большой численности среди вернувшихся на родину — около 10%. В изгнании продолжали сохраняться также и другие группы храмовых служителей: среди вернувшихся были семьи левитов, певцов, привратников и нетиним (храмовые служки, до падения Храма традиционно считавшиеся храмовыми рабами-иноплеменниками, однако вернувшиеся как свободные евреи).

Роль «старейшин» — патриархальных и племенных нотаблей, — уменьшившаяся в период, когда монархия создала собственную административную инфраструктуру власти, снова возросла в изгнании, о чем свидетельствует перечисление тех, к кому обращается Иеремия в своем послании из Иерусалима (29:1): «…к остатку старейшин между переселенцами и к священникам, и к пророкам, и ко всему народу, которых Навуходоносор вывел из Иерусалима в Вавилон». «Старейшины Израилевы» приходили к пророку Иехезкелю «возносить Господа» (Иех. 20:1; ср. 14:1 и др.). «Старейшины» неоднократно упоминаются в книге Эзры и Нехемии как организаторы подготовки к возвращению из Вавилона, участники сбора средств на восстановление Иерусалимского храма и посредники в переговорах с персидскими властями в ходе строительства. «Старейшины», таким образом, осуществляли исполнительную власть, что выглядит вполне естественно в рамках общинной автономии национальных меньшинств в Вавилоне.

Еще одной группой лидеров были пророки (см. Пророки и пророчество). Среди известных нам пророков периода пленения вавилонского — Иехезкель, Ахав бен Колая и Цидкияху бен Ма‘асея (упоминаемые Иеремией, 29:21). В отличие от трех предыдущих групп пророки не были объединены в формальные общественные группы, а потому невозможно установить их общественный вес и влияние. Роль пророков была особенно велика в духовной сфере, именно — в противостоянии идолопоклонству и многобожию окружающих народов. Тот факт, что изгнанники остались верными еврейским традициям, свидетельствует об успехе деятельности пророков; более того, пережитки и влияние идолопоклонства, сказывавшиеся в период до пленения вавилонского, полностью исчезли после возвращения изгнанников.

Период пленения вавилонского наложил отпечаток на культурную, духовную и религиозную жизнь еврейских изгнанников. Так, библейская литература восприняла арамейский язык, который в 8–7 вв. до н. э. получил распространение в Ассирии и Вавилоне, а с 6 в. до н. э. превратился в lingua franca персидской империи; арамейский шрифт сменил древний еврейский шрифт (см. Алфавит, Письмо); вавилонские названия месяцев вытеснили традиционные еврейские обозначения месяцев по их порядковым номерам (см. Календарь); вошли в употребление вавилонские имена, причем даже такие, в которых содержались языческие теофорные элементы (нана-, бел- и т. п.). Однако эти и подобные изменения носили лишь характер приспособления к жизни в условиях вавилонской цивилизации и не затрагивали устоев национальной традиции. Так, иврит употреблялся наряду с арамейским, еврейские праздники соблюдались в их традиционные сроки, еврейскими именами называли детей даже в пятом-шестом поколении, жившем в Вавилоне. Сохранение национального самосознания этнических меньшинств в Вавилоне зависело, в первую очередь, от предоставленной им возможности отправлять традиционные религиозные культы. Еврейские изгнанники столкнулись с определенной проблемой: отправление культа Бога Израиля было неразрывно связано со Святой землей; считалось, что нельзя отправлять культ Бога на чужбине, так как это нечистая земля (I Ц. 26:19; Втор. 28:64). В первую очередь, невозможно было осуществлять жертвоприношения, составлявшие основу культа Бога Израиля. Нет свидетельств о принесении изгнанниками жертв. Трудно также представить, как они могли выполнять в Вавилоне мицвот, связанные с Эрец-Исраэль. Однако обнаруживается становление новых, альтернативных форм богопочитания — молитвы, покаяния и посты (см. Ис. 58:6; 63:7–64:11 и др.), форм, которые позволяли изгнанникам поддерживать свое национально-религиозное самосознание и которые стали неотъемлемыми элементами отправления культа и после изгнания. Превращение молитвы в центральный элемент культа рассматривалось изгнанниками как временное состояние, пока жертвоприношения в Иерусалиме вынужденно приостановлены. Одним из первых действий вернувшихся из пленения вавилонского (даже до основания нового Храма) была постройка алтаря и возобновление жертвоприношений (Эз. 3:1–6).

Для тех, кто предпочел остаться в Вавилоне, молитва была главной формой богопочитания. Сохранению национально-религиозного самосознания в изгнании способствовали выполнение обряда обрезания, соблюдение субботы и трех постов, приуроченных к трем стадиям осады Иерусалима: 9 таммуза, 7 или 10 ава, 10 тевета, а также поста Гдалии в месяц тишрей.

Появление армии персов под предводительством царя Кира у границ Вавилона (539 г. до н. э.) вызвало у изгнанников надежду на избавление. Эта надежда оправдалась, когда Кир, почти без боев овладевший Вавилоном, издал в начале 538 г. до н. э. декрет, позволявший изгнанникам вернуться в Иудею и восстановить Иерусалимский храм. Выдержки из декрета приводятся в книге Эзры в двух текстовых версиях — на иврите (1:2–3; ср. II Хр. 36:23) и на арамейском языке (6:3–5); в последней версии установлены размеры восстанавливаемого Храма и содержится распоряжение об оплате расходов на строительство и о возвращении захваченной Навуходоносором храмовой утвари. Декрет Кира (которого изгнанники воспринимали как посланного Богом избавителя) вызвал всеобщий подъем, ярко выраженный в пророчествах Второисайи (см. Исайя), завершившийся возвращением изгнанников на родину — шиват Цион (`возвращение в Сион`). Евреи были единственным народом из угнанных ассирийцами и вавилонянами, вернувшимся на свою родину. Первая группа в составе нескольких тысяч человек во главе с Шешбаццаром покинула Вавилон уже в 538 г. до н. э. (см. Зрубавел); за ней последовали другие (см. Эзра, Нехемия). Остались преимущественно те, кто не имел в Иудее земельной собственности или же пустил корни в Вавилоне. Они положили начало вавилонской диаспоре.

Пленение вавилонское сформировало глубокое национальное чувство и изоляционистскую концепцию, которая выразилась в резкой дифференциации между вернувшимися изгнанниками и остававшимся в Эрец-Исраэль еврейским населением, в значительной мере смешавшимся с самаритянами. Эзра повел по возвращении непримиримую борьбу против смешанных браков, что противоречило концепции, высказанной Второисайей и Зхарией. Очевидно, подход Эзры был следствием изменений, произошедших в сознании евреев в период пленения вавилонского. Как уже указывалось, изгнанники не только не подпали под влияние языческого политеизма, но, напротив, сумели изжить политеистические влияния, проявлявшиеся в их среде до пленения вавилонского. Во время изгнания сформировалось духовно-национальное единство, благодаря которому евреи смогли сохранить себя в странах диаспоры в качестве национально-религиозного меньшинства на протяжении 2,5 тысяч лет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *